Kitobni o'qish: «Трам-парам, шерше ля фам», sahifa 3

К ней-то Надежда и подошла.

– Не знаете, что здесь произошло?

– Ничего особенного, – фыркнула та.

– Как ничего? – Надежда взглянула на закрытые простыней носилки. – Как я понимаю, здесь авария, кто-то погиб.

– Да ничего подобного! Это наша Катя, как всегда, отличилась.

– Кто? – удивленно переспросила Надежда.

– Катя, – повторила дама, – моя неподражаемая невестка. – С этими словами она кивнула на ту, что всхлипывала.

– Невестка? – Надежда Николаевна устала от поездки и от препирательств с Артемом, поэтому до нее сейчас все доходило медленно.

– Именно, – особа покосилась, удивляясь ее непонятливости, – жена моего брата. Удивительные способности! Умеет притягивать неприятности, как громоотвод молнию.

– Не понимаю. – Надежда снова перевела взгляд на разбитую машину, на носилки. – При чем здесь ваша невестка?

– При том, что ей вздумалось пописать, и она не смогла дотерпеть до города. Павлик – это мой брат – всегда идет у нее на поводу. Он тут же остановился, Катя отправилась в лес, – Надеждина собеседница презрительно фыркнула, – и нет чтобы зайти за кустик! Кто ее здесь увидит? Но она, конечно, полезла в самую глухомань.

Катя углублялась в лес все дальше и дальше, и ей все казалось, что ее видно с шоссе. Наконец она зашла за густой куст можжевельника, сделала для верности еще шаг…

И провалилась в замаскированную валежником яму между корнями огромной ели.

Вскрикнула от неожиданности, огляделась, прикидывая, как отсюда выбраться, и тут увидела, что она в яме не одна.

Рядом с ней лежала молодая женщина в красном свитере.

В первую секунду Катя подумала, что та, как и она, провалилась в эту яму.

– Эй! – окликнула она незнакомку, но та не ответила и даже не пошевелилась.

В яме было темно, и Катя наклонилась, чтобы лучше разглядеть…

Наклоняясь, она поскользнулась на еловом корне и упала прямо на молчаливую соседку.

Теперь, когда она оказалась с ней нос к носу, она смогла как следует разглядеть лицо.

Лицо это было ужасно: опухшее, отвратительного сизо-багрового цвета, с выпученными глазами и вываленным языком.

Стоит ли добавлять, что незнакомка была холодна как лед.

Катя завопила, как пароходная сирена, и бросилась прочь.

О том, как ей удалось выбраться, история умалчивает. Сама она не смогла бы объяснить этого даже под пыткой.

Однако факт налицо. Катя вылетела из ямы, как пробка из бутылки шампанского, промчалась через лес и выскочила на шоссе.

Она бежала, не разбирая дороги и ничего не замечая на своем пути.

Не заметила и такую мелочь, как «Камаз» на шоссе. К счастью, водитель «Камаза» успел затормозить, но при этом его машину развернуло поперек, в бок врезался «Фольксваген», и движение оказалось перекрыто.

– Вот так это все и случилось, – закончила новая Надеждина знакомая. – Катерину привели в чувство, выслушали, нашли труп. Гаишник прошел по ее следам и вызвал полицию. Теперь мы все здесь застряли неизвестно на сколько! А все Катя. Забрела в лес, так смотри под ноги, можно ведь так навернуться, что и шею сломаешь. А если провалилась, так бери ноги в руки и выбирайся, не отвлекаясь на посторонние предметы.

– Это вы о трупе? – уточнила Надежда.

– Конечно! – раздраженно ответила та. – Труп, он и есть труп, ему все равно уже ничем не поможешь. Как говорится, не ты его положила, не тебе и разбираться.

– Но все-таки долг каждого гражданина – сообщить в полицию о найденном трупе.

– Ладно, – та вынуждена была нехотя согласиться, но последнее слово все же оставила за собой: – Но все же нет такого долга – бегать сломя голову и бросаться под «Камаз»!

Здесь Надежда не была готова спорить, а дама продолжила, что невестке ее, как всем дуракам, везет, отделалась легким испугом, еще и муж утешает. А они все теперь застряли надолго, еще и в полицию затаскают.

– Надо же, – вздохнула Надежда.

Ее взгляд как магнитом притягивало к носилкам.

Теперь она разглядела свисающую женскую руку. Рука была красивой формы, с маникюром, видно было, что не так давно ее обладательница была молодой, привлекательной…

Надежда мысленно одернула себя. Разыгравшаяся фантазия может далеко завести, в конце концов, этот труп не имеет к ней никакого отношения.

Тем не менее она предпочла переместиться ближе к полицейским.

Возле самых носилок стоял невысокий мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и ввалившимися глазами.

– Толик, – повернулся он к коллеге помладше, – сам здесь разберешься, оформишь документы, а у меня смена давно закончилась, и Маруся ждет.

– Закончилась так закончилась, – согласился тот. – Ждет так ждет. Только, Степаныч, добирайся сам, я тебе машину дать не могу. Сам понимаешь, мне с этим жмуриком разбираться.

Степаныч пригорюнился, сделал шаг в сторону, и тут Надежда неожиданно для себя самой выпалила:

– А вам в какую сторону?

– Мне в Сертолово, – ответил тот удивленно, – а что?

– Так это в сторону города! – обрадовалась Надежда. – Мы с зятем вас подвезем, нам по пути.

– Правда? – оживился Степаныч. – А ваш зять не будет возражать?

– Пусть только попробует!

Увидев Надежду с каким-то типом, Артем не очень удивился. Он уже понял, что от Надежды Николаевны можно ждать любых сюрпризов.

– Это… – начала она.

– Капитан Поползнев! – представился пожилой полицейский. – Можно просто Виктор Степанович.

– Мы подвезем Виктора Степановича до Сертолова, – заявила Надежда не терпящим возражений тоном.

Артем хотел что-то сказать, но перехватил ее взгляд и только тяжело вздохнул.

Дорожно-патрульная служба как раз закончила разбираться с аварией, «Камаз» сдал назад, и движение на шоссе восстановилось.

На этот раз Надежда села на заднее сиденье, рядом с Виктором Степановичем.

В пути она не теряла времени даром.

Для начала достала из сумки термос и предложила чашку горячего кофе:

– Выпейте, у вас такой усталый вид!

Собираясь утром в поездку, она, верная привычке бывшего советского человека рассчитывать только на собственные силы, приготовила термос с кофе и несколько бутербродов.

Капитан искренне поблагодарил, с явным удовольствием глотнул кофе и съел бутерброд, который Надежда умудрилась не скормить прожорливому Артему. Заморив червячка, страж порядка вступил в разговор.

– Вот что я вам хочу сказать, – проговорил он задушевно, обращаясь к Надежде Николаевне. – Будьте, это, осторожнее.

– Да я вроде всегда осторожна. – Надежда спрятала термос. – Дорогу перехожу исключительно на зеленый свет, автобус обхожу сзади, трамвай спереди…

– Да я вовсе не о том, – отмахнулся Степаныч, – я в другом смысле. Не ходите одна в безлюдных местах, не садитесь в машины к незнакомым людям. Вы женщина исключительно приятная, обидно будет, если с вами что случится.

– Спасибо за комплимент, – фыркнула Надежда, – но что конкретно вы имеете в виду?

– Только между нами, – капитан понизил голос и огляделся, как будто его кто-то мог подслушивать. – Строго между нами: в районе орудует маньяк!

– Что вы говорите? – восхитилась Надежда. – Самый настоящий маньяк? А я думала, они только в кино бывают. Или в Америке.

– Это у вас, – капитан нахмурился, – неправильное представление. Вы же слышали о Чикатило и насчет витебского маньяка наверняка в курсе. Нет, мы по этой части никому не уступаем! – В его голосе зазвучала странная гордость.

– Это все где-то далеко, – протянула Надежда.

– Очень опасное заблуждение! – возразил Виктор Степанович. – Многие люди думают, что трагедии и преступления происходят где-то далеко, и поэтому не соблюдают элементарные правила осторожности.

Надежда поняла, что капитан проводит так называемую профилактическую беседу, и решила перехватить инициативу.

– Так что вы говорите, – перебила она, – неужели здесь появился настоящий маньяк?

– Опять-таки между нами, – наклонился к ней Виктор Степанович. – Но да, появился. – Он недолго помолчал, наблюдая за ее реакцией, и продолжил: – Недавно мы обнаружили женский труп примерно трехнедельной давности. Почерк схожий: молодая женщина задушена, труп спрятан в лесу. Нашли, как и сейчас, по чистой случайности. Но здесь хотя бы труп имеется, а у меня еще четыре женщины по району пропали. Как говорится, без вести.

Артем поймал в зеркале взгляд странного пассажира и решил вмешаться:

– Что-то вы, товарищ капитан, тещу мою пугаете.

– Я не пугаю, – возразил Виктор Степанович, – я пока только предупреждаю.

– Спасибо, конечно, за предупреждение. – Надежда Николаевна приложила руку к сердцу. – Только вы же сказали, что этот ваш маньяк интересуется исключительно молодыми женщинами. Для меня он вряд ли представляет опасность.

– Да что вы такое говорите! – воскликнул капитан. – Вы еще вполне молодая и исключительно приятная…

Он смутился и замолчал.

Надежда услышала странный сдавленный звук, взглянула в зеркало и увидела давящегося от смеха «зятя». Послала ему через то же зеркало грозный взгляд, процедила:

– Это как мне вас понимать? Это вы меня пугаете или пытаетесь, грубо говоря, клеить? Кстати, передайте Марусе, чтобы пришила вам верхнюю пуговицу на рубашке, а то висит на одной нитке.

– Марусе? – Виктор Степанович изумился. – При чем здесь Маруся?

– Вам виднее. Вы же сказали, что она вас ждет.

– Но это же…

– Я вам не мешаю? – подал голос Артем. – Кстати, мы уже в Сертолове.

– Ой, правда! – спохватился капитан. – Мне на следующем перекрестке нужно выйти. – Он снова повернулся к Надежде: – Большое вам спасибо, очень выручили! Кстати, может быть, зайдете? Буквально на минутку! Я вам настоящий кофе сварю. – Он покосился на ее термос и окончательно смутился. – В том смысле, что ваш кофе тоже хорош, но все-таки…

Артем снова фыркнул, но тут же взял себя в руки.

– А что, Надежда Николаевна, не стесняйтесь! Отсюда уже городские автобусы ходят, доберетесь без проблем.

Надежда снова послала ему грозный взгляд и сухо проговорила:

– Нет уж, Виктор Степанович! Конечно, спасибо за предложение, но я очень занята, и потом у вас Маруся.

– Маруся? – капитан растерянно заморгал. – Да при чем здесь Маруся?

– Но как же? – возмутилась Надежда. – Интересно, как она отреагирует на появление незнакомой женщины?

– Нормально отреагирует, она у меня очень ласковая. – Виктор Степанович увидел странное выражение в глазах Надежды Николаевны и добавил: – Маруся – это кошечка моя.

– Ах, кошечка!

– А вы что подумали?

– Приехали! – Артем затормозил. – Что, Надежда Николаевна, остаетесь?

– Ни в коем случае! Едем в город!

– Сам Вадиму расскажешь или мне позвонить? – спросила Надежда, уже выходя у собственного подъезда.

– Да что рассказывать? – взорвался тот. – Как вы… как мы дурака валяли полдня? Ни черта не выяснили, только время потеряли.

Надежда хлопнула дверцей и, не прощаясь, пошла к подъезду. Этот противный парень полностью прав, поездка была зря. Но это не дает ему права так разговаривать с малознакомым человеком.

На следующее утро Надежда Николаевна встала очень недовольная собой. В самом деле, она проявила слабость, когда согласилась помочь Вадиму. А все ее страсть что-то расследовать, найти, выяснить до конца. Нужно было отказаться – вежливо, но твердо. Ладно, что сделано, то сделано, теперь у нее хотя бы есть полное право честно смотреть Вадиму в глаза. В конце концов, если так волнуется, пускай сам ищет свою бывшую.

Надежда повеселела и решила заняться хозяйством. Полила цветы, запустила стиральную машину. Дальше ей на глаза попался кухонный светильник.

Светильник этот давно не работал, что-то в нем сломалось. Муж пытался его починить, но не справился – поломка оказалась выше его компетенции. Проще всего было выбросить этот светильник и купить новый, но уж очень этот подходил к обоям.

Надежда решила, что пока работает стиральная машина, она успеет дойти до магазина, где этот светильник был куплен.

Магазин назывался «Все для дома», и там продавалось действительно практически все, что может понадобиться в доме: бра и торшеры, вешалки и крючки для полотенец, цветочные горшки и кашпо, коврики и занавески и еще море совершенно бесполезных предметов, используемых для украшения интерьера.

По магазину задумчиво слонялись женщины разного возраста. Особняком держались две беременные, одержимые инстинктом гнездования.

Надежда почувствовала себя крайне неуютно. Она прошла в отдел электротоваров, убедилась, что нужного ей светильника нет, и уже хотела покинуть магазин, как вдруг увидела что-то очень знакомое.

Это было настенное панно – горный пейзаж, составленный из кусочков разноцветного стекла.

Именно эти кусочки показались Надежде знакомыми. Да что там показались, они были точь-в-точь такими же, как те стеклышки, из которых была составлена мозаика на даче пропавшей жены Вадима Окунева.

Точно такие же полупрозрачные стекляшки густо-лилового, темно-синего и нежно-голубого оттенков плюс розовый и светло-зеленый.

Надежда подошла к панно. В голове у нее шевельнулась какая-то мысль, эта мысль еще не вполне определилась, но как раз в этот момент рядом остановилась молодая продавщица. Надежда повернулась к ней:

– А у вас нет такого же панно, только чтобы пейзаж был не горный, а морской? Понимаете, я очень боюсь высоты, у меня от одного вида гор голова кружится. А море, наоборот, очень люблю.

– Че-го? – протянула продавщица. – Другого нет, дама. Берите это, оно последнее.

– Но я же вам объясняю: мне не подходит горный пейзаж. От одного вида гор у меня кружится голова. А морские пейзажи, наоборот, очень успокаивают.

Рядом с Надеждой остановилась одна из покупательниц.

– Женщина, я вам скажу, где есть то, что вы ищете. Здесь рядом, за углом, мастерская, где делают такие вещи. У них и готовые панно есть, и на заказ сделают, что захотите, хоть море, хоть речку, хоть дубовую аллею. Там и дешевле будет, в магазине очень большая наценка.

– Ничего не большая! – фыркнула продавщица. – И нечего у нас свой товар рекламировать.

– Ничего не свой! – с готовностью огрызнулась покупательница. – Я вообще к той мастерской не имею отношения, просто помочь решила. Если у вас все равно нет…

Надежда под шумок выскользнула из магазина и хотела было повернуть к дому, но тут ее догнала та самая особа, что рекомендовала мастерскую.

– Вот хорошо, что вы далеко не ушли, а то я уже думала, что не догоню. Нет, но какая хамка! Как таких держат? А вон как раз та мастерская, которая вам нужна!

Она кивнула на неприметную дверь с табличкой «Мастерская художественного стекла, дерева и керамики «Золотые руки». Авторские подарки, предметы для интерьера».

Надежда Николаевна поблагодарила незнакомку и хотела улизнуть, но та стояла на месте и следила. Пришлось толкнуть дверь и зайти в мастерскую.

В длинном, ярко освещенном помещении стояли несколько столов, за которыми работали немолодые женщины в синих халатах. Кто-то рисовал, кто-то по этим рисункам выкладывал на деревянной основе панно из цветных стеклышек. Готовые к работе стеклышки лежали посреди стола в большой керамической чаше.

Ближе к дверям женщина моложе в строгой белой блузке, наверное, менеджер или попросту приемщица, говорила с заказчиком, высоким мужчиной в темно-синем пиджаке.

– Что вы мне подсовываете? – гремел он, потрясая готовым панно. – Вы за кого меня держите? Думаете, со мной можно шутки шутить?

– Никто с вами шутить не собирался! Что вы заказывали, то мы и сделали, – вяло оборонялась приемщица. – Качество отличное, авторская работа…

– Да мне на ваше качество начхать! – орал недовольный клиент. – Мне подарок нужно сделать старшему товарищу! Самому Михаилу Леонидовичу! Я вам что заказал?

– Что заказали, то и получили. Заказано панно с изображением автомобиля, один экземпляр.

– Вы меня за лоха, что ли, держите? – не унимался клиент. – Какой здесь автомобиль? Вы видите, какой здесь автомобиль?

– Какой? Инома-арка, – растерянно протянула приемщица.

– Инома-арка! – передразнил клиент. – Я вам заказывал «Ауди», а у вас здесь «Фольксваген-гольф»! Подарок, между прочим, не простому человеку, а самому Михаилу Леонидовичу! Что он скажет, если я ему какой-то зачуханный «Фольксваген» подарю? Что подумает? Что я его не уважаю? А какие выводы он из этого сделает? Такие выводы, что мало не покажется!

– Извините, – в разговор вклинилась худощавая женщина в серой вязаной кофте. – Вероника Артуровна…

Приемщица покосилась на нее и недовольно фыркнула:

– Людмила Митрофановна, вы же видите, что я занята! Видите же, что мне не до вас! Я с клиентом разговариваю!

– Так я как раз по поводу этого клиента. У него заказ номер двести сорок один дробь два, а вы ему выдали двести сорок два дробь один.

– Я лучше знаю, какой заказ выдавать! – огрызнулась приемщица. – Вы же видите, что мне не до вас. Вы же видите: клиент нервничает, волнуется…

– Ничего я не нервничаю! – рявкнул клиент. – И вовсе даже не волнуюсь! У меня вообще нет такой привычки! Это вы сейчас будете нервничать и волноваться, когда я вам в доступной форме обрисую, что вас ожидает в ближайшее время.

Вдруг он замолчал, заметил в руках у унылой Людмилы Митрофановны доску и уставился на нее.

– Это у вас что? – спросил он неожиданно спокойно.

– Заказ номер двести сорок один дробь два.

– Так вот же она, моя «Ауди»! – обрадовался клиент.

– Так вот я и говорю, – пробормотала, отходя, Людмила Митрофановна.

Клиент вырвал панно и стремительно покинул мастерскую.

– Людмила Митрофановна, что вы стоите? – повернулась к ней менеджер. – У вас что, работы нет? – Она включила любезную улыбку и обратилась к Надежде Николаевне: – Хотите сделать заказ? Могу предложить альбом с эскизами панно и витражей.

– Да? – в сомнении проговорила Надежда. – Вообще-то я хотела заказать не готовый рисунок, а вид из своего окна.

– Это тоже можно, только, сами понимаете, будет стоить дороже: индивидуальный заказ.

– Понимаю, – кивнула Надежда. – Еще хотелось бы панно по эскизу конкретного художника. Светлана Павлюченко, мне ее очень хвалили.

Надежда била наугад – просто вспомнила, что бывшая жена Вадима время от времени работала с прикладным искусством. Вполне вероятно, что и в этой мастерской, стекляшки-то те же самые.

– Что? – Лицо приемщицы вытянулось. – Такой у нас нет. И вообще, женщина, если хотите панно – заказывайте по готовому эскизу, у нас целый альбом. – Она выложила перед Надеждой толстый альбом в кожаной обложке: – Выбирайте, здесь на любой вкус. Ретро? Пожалуйста! Современные? Тоже полно!

Надежда принялась перелистывать альбом. Горы и моря, озера и реки, букеты и композиции из цветов, собачки и кошечки.

На ее счастье, в мастерскую вошла следующая клиентка, и дама за стойкой переключилась на нее.

Надежда отложила альбом, покосилась на приемщицу и неторопливо направилась в глубину мастерской. Шла она с вполне определенной целью – к той самой особе в вязаной кофте, которая уладила дело с нервным клиентом.

Конечно, Надежда не могла не заметить, как та насторожилась, услышав имя Светланы Павлюченко.

Завидев ее, дама в кофте опустила глаза и сделала вид, что поглощена работой. Но Надежда поставила вопрос ребром:

– Людмила Митрофановна, когда вы в последний раз видели Светлану?

– Светлану? – Та подняла глаза от рабочего стола. – Какую Светлану?

– Вы знаете, о ком я. Светлану Павлюченко.

– Ах, Светла-ану! – протянула та. – Да, она когда-то у нас работала, но я уже года два ее не видела. Да и раньше она не в штате была, а так, от случая к случаю. Делала для нас кое-какие эскизы панно или витражей.

– Значит, говорите, два года ее не видели? – Надежда в упор смотрела на собеседницу.

– Да, я же вам сказала! – ответила та и отвела глаза.

Неожиданно ей на помощь пришла приемщица:

– Людмила Митрофановна, – окликнула она из-за стойки, – подойдите, пожалуйста! Вот хотят сделать индивидуальный заказ.

Людмила встала, развела руками – мол, и хотела бы вам помочь, но сами видите – и направилась к заказчице.

Надежда проводила ее взглядом и невольно опустила глаза на то панно, над которым она работала.

Это был куст декоративной бузины: золотая листва и грозди черных ягод, блестящих, как антрацит.

Работа была не окончена. Сбоку лежал акварельный эскиз с тем же кустом, служивший образцом для панно.

Надежда Николаевна почувствовала знакомое покалывание у корней волос.

Так бывало всегда, когда интуиция говорила, нет, даже не говорила, а кричала в полный голос, что она наткнулась на что-то важное и вот-вот совершит прорыв в очередном расследовании.

Надежда еще раз внимательно взглянула на эскиз. Всякие сомнения отпали: тот самый куст, что она видела вчера в саду Светланы.

Кто-то, конечно, может сказать, что один куст нельзя отличить от другого. Нет, конечно, куст сирени отличается от жасминового, а жимолость не спутаешь с японской айвой. Но два куста одного вида перепутать легко. А вот и нет, так скажет только тот, кто ничего не понимает в садоводстве. Сказать так – все равно что заявить, что все китайцы на одно лицо. А ведь это совсем не так, актер Джеки Чан, к примеру, ничуть не похож на Мао Цзэдуна.

Надежда Николаевна к поверхностным людям не относилась. Она прекрасно знала, что каждое растение, как и каждый человек, имеет собственное лицо и собственную индивидуальность. Сомнений не оставалось: куст на рисунке тот самый, из Светланиного сада.

Что из этого следует?

Из этого следует, что Светлана Павлюченко совсем недавно была в мастерской. Не два года назад, как утверждает Людмила Митрофановна, и даже не год назад. Она была здесь в этом сентябре, потому что куст на рисунке уже начал желтеть. И ягоды в полной силе.

Почему же и Людмила Митрофановна, и хамоватая приемщица скрывают от Надежды этот факт?

Ответа на вопрос не было.

Надежда Николаевна убедилась, что на нее никто не смотрит, и взяла в руки эскиз.

Ничего нового при ближайшем рассмотрении она не обнаружила и машинально перевернула лист.

На обратной стороне синим карандашом было выведено семь цифр – наверняка номер телефона.

Не полагаясь на свою память, Надежда схватила со стола карандаш и записала номер прямо на левой ладони.

Она едва успела положить эскиз на стол. Людмила Митрофановна уже шла обратно и весьма подозрительно на нее смотрела.

– Извините, у меня работы много. Два года Светлану не видела, не знаю, чем она сейчас занимается.

Надежда сдержанно поблагодарила и покинула мастерскую.

Прямо напротив входа стояла легковая машина, из окна свешивался вылинявший флаг бело-голубой расцветки – водитель был болельщиком «Зенита».

При виде бело-голубых цветов Надежда мгновенно забыла о расследовании и вспомнила нечто куда более важное, а именно, что оставила включенной стиральную машину. Стирка давно закончилась, и белье в машине может полинять, как этот флаг!

Из головы сами собой вылетели подозрительный эскиз и пропавшая Светлана Павлюченко. Надежда помчалась домой.

К счастью, белье еще не полиняло.

Надежда вытащила его из машины, развесила, чтобы сохло, и решила, что имеет право немного отдохнуть и выпить чаю. Перед чаепитием она отправилась в ванную вымыть руки и тут увидела у себя на левой ладони полустертый номер.

К счастью, большая часть цифр сохранилась, по крайней мере, их можно было разобрать. Только последняя цифра вызывала сомнения – то ли тройка, то ли восьмерка.

Пожалуй, больше это походило на восьмерку, но Надежда долго проработала инженером и с тех пор сохранила привычку ничего не пропускать и последовательно отрабатывать все возможные варианты.

Она еще раз задумчиво взглянула на номер, взяла телефон и для начала набрала вариант с тройкой на конце.

Раздался мужской голос:

– Давно не тягал железо? Обычный тренажерный зал не для тебя? Не тушуйся, приходи к нам в клуб «Железный Дровосек». Не вешай трубку, твой звонок очень важен для нас!

Надежда Николаевна охнула и бросила трубку. Только дровосеков ей не хватало для полного счастья.

Нет, сюда Светлана вряд ли могла звонить.

Еще раз приглядевшись к номеру на ладони, Надежда уверилась, что последняя цифра все же восьмерка, и набрала второй вариант.

Снова ответил голос автомата.

Правда, на этот раз голос был женский.

– Вы позвонили в пансионат «Камешки», – бодро произнес голос в трубке. – Ваш звонок важен для нас! Если вы хотите ознакомиться с нашими услугами и ценами, нажмите «один», если хотите забронировать у нас номер, нажмите «два,» если хотите узнать, как до нас доехать, нажмите «три», если хотите задать вопрос, дождитесь ответа оператора.

Надежда нажала «три», в трубке раздался щелчок, и тот же бодрый голос сообщил, что пансионат «Камешки» расположен на тридцать пятом километре Выборгского шоссе и доехать до него можно на пригородном автобусе номер четыреста четыре или на маршрутном такси от метро «Проспект Просвещения».

Выслушав эту информацию, Надежда повесила трубку и задумалась.

Может, все объясняется очень просто? Допустим, Светлана устала от семейных сложностей и решила отдохнуть в загородном пансионате? Выключила мобильный, чтобы ее никто не беспокоил, и живет себе на лоне природы. Проверить это очень просто – съездить в этот пансионат и убедиться во всем собственными глазами.

– Вот еще, – проговорила она через минуту. – Что у меня, собственных дел нет?

На звук голоса в кухню вошел кот. Он посмотрел на хозяйку весьма неодобрительно – мол, до чего дошла, уже сама с собой разговариваешь! А все потому, что не уделяешь достаточно внимания своему коту. Если тебе выпало в жизни большое счастье и у тебя есть кот, надо же это ценить! Кота нужно баловать, заботиться о нем, кормить деликатесами…

– Нечего на меня так смотреть, – ответила ему Надежда.

Снова схватила телефон и набрала Вадима, чтобы рассказать о своих успехах, поделиться выводами и предположениями и ненавязчиво сообщить, что прекращает расследование и возвращается в лоно семьи. И хорошо, что вчера не стала звонить, сегодня можно порадовать хоть какими-то вестями. Пускай сам съездит в этот пансионат, отыщет там свою бывшую и убедится, что все с ней в порядке. А там уж они сами решат, что делать. Она, Надежда, в этом раскладе явно лишняя.

Вадим ответил сразу, но приглушенным голосом:

– Надя, я сейчас не могу говорить! Важный клиент.

– Вот так, – Надежда нажала отбой и взглянула на кота, – клиент, значит, важный, а я так себе. Сам же просил о помощи, сам уговаривал! Нет, все мужчины одинаковы!

Кот издевательски фыркнул и только что не повертел пальцем у виска.

А Надежда вдруг вскочила и бросилась одеваться для загородной поездки – джинсы, кроссовки, удобная ветровка.

Она снова почувствовала покалывание у корней волос и поняла, что не успокоится, пока не побывает в пансионате «Камушки».

По дороге ожил внутренний голос и принялся ее усиленно воспитывать. Надо сказать, отношения у Надежды Николаевны с внутренним голосом были весьма непростые. Голос был порядочный зануда. Он неустанно напоминал, что надо быть осторожнее, не лезть, куда не просят, и сидеть больше дома – так для здоровья и для хозяйства лучше.

Самое неприятное, что голос всегда давал правильные советы, но Надежда не всегда к ним прислушивалась и потом, попадая в сложную ситуацию, как правило, слышала неизменное: «Я же говорил! Я предупреждал!»

Иногда ей даже казалось, что это не голос, а муж застрял у нее в печенках, до того они с голосом были солидарны.

Сейчас внутренний голос был в своем репертуаре. Твердил, что Надежда снова лезет не в свое дело, что она никогда не повзрослеет, раз позволила поймать себя в примитивную ловушку. В самом деле, так ли уж Вадиму нужна была помощь? В конце концов, Светлана ему всего лишь бывшая жена, а если он к ней все еще что-то чувствует, то Надежда здесь при чем? Сам бы и искал эту беглянку. Но ему, видите ли, некогда, вот он и попросил Надежду. А если Светлана не хочет, чтобы ее искали? Явно ведь не хочет, иначе оставила хотя бы сыну свои координаты.

Словом, внутренний голос советовал это дело немедленно бросить.

– Ладно, съезжу в пансионат, и если ничего там не узнаю, больше шагу никуда не ступлю! – сказала Надежда и тут же испуганно оглянулась. Н-да, не сочли бы ненормальной, которая разговаривает сама с собой. К счастью, никто из окружающих ничего не заметил, а если кто и слышал ее слова, наверняка решил, что она беседует по мобильному.

Рейсовый автобус остановился у самых ворот пансионата.

Надежда Николаевна миновала ворота и оказалась в сосновом лесу, где среди деревьев там и тут виднелись огромные валуны, оставленные ледником. Наверное, именно им пансионат был обязан своим названием.

Среди сосен и камней были разбросаны небольшие уютные домики.

Надежда увидела стрелку «Главный корпус» и пошла по тропинке в указанном направлении.

Вскоре она оказалась перед двухэтажным зданием из светлого кирпича. Справа от двери висела табличка с названием пансионата и эмблемой – гранитный валун на фоне морского берега. На скамейке у входа две интеллигентные старушки подставили лица лучам осеннего солнышка.

Надежда замедлила шаг и невольно прислушалась к их разговору.

– А я считаю, Анна Филипповна, – настаивала старушка с розовыми волосами, – что Лев Михайлович – незрелая, инфантильная личность. Нет, он не готов к серьезным отношениям. С ним, Анна Филипповна, у вас нет никакого будущего.

– Это вы потому так говорите, Зинаида Васильевна, – возражала вторая, с голубыми волосами, – что он на вас не обращает внимания!