Kitobni o'qish: «Герои не всегда побеждают»

Глава 1
НЕ СВЯЗЫВАЙТЕСЬ С ШИКАПУКОМ!

Было бы весьма кстати, если бы кто-то навел порядок в моих снах или хоть как-нибудь урезонил буйное воображение. Нет, обычно мы с воображением ладим. Но сегодня оно совсем выбилось из рук! Представьте, возвращаюсь домой, разуваюсь, прохожу в комнату и замираю на пороге: на письменном столе среди книг, тетрадок и альбомов для рисования вразвалочку расположилось существо, похожее на гибрид колобка и спаниеля. Большая голова, незаметно переходящая в туловище, напоминала ежика – тот же остренький носик, глазки-пуговки и голый упитанный животик. Только вместо колючек на спине – мех рыжеватого цвета. Две ножки, две ручки и два длиннющих плоских уха, свисающих по бокам и лежащих на столе.

Только не надо уверять, что это соседская такса заскочила передать привет от Петровны и пригласить на чай с пирогами. Таксы не имеют обыкновения так нагло рассиживаться на заднице, опираясь одной рукой о стол, а другой деловито перелистывая «Космополитен».

Безобразие на этом не заканчивалось. Странное существо заметило меня, почесало за ухом, открыло рот и проговорило грубым голосом:

– И чего ждешь? Собирай вещи и пойдем.

– Куда? – изумленно спросила я, удивляясь не вопросу, а скорее тому факту, что плод моего воображения еще и разговаривает.

– Куда-куда, – проворчал незнакомец, – Величество спасать. Двенадцать принцесс пытались, ты тринадцатая. Тебе положено справиться!

– Но я не принцесса, – возразила я, решив, что он просто попал не по адресу. Однако от гостя не так легко было избавиться.

– А то я не знаю! – крякнул он. – Вот она мне будет тут рассказывать! Ну уж, что есть, и тому рады по уши! – он с досады плюнул на тетрадку, тетрадка вспыхнула зеленым пламенем и исчезла. – Это ж надо, меня, Шикапука Восьмого, послать к простолюдинке за помощью, как какого-нибудь последнего узкокуса.

Шикапук явно тяготился своей миссией.

– Мистер э-э. Шикапук, – стоило немалых усилий сдержать улыбку – имечко еще то, – я только что вернулась с работы. Я устала и голодна. Не могли бы вы сразу перейти к делу вместо того, чтобы ныть и сжигать мои тетрадки. Кстати. Если вы еще что-нибудь спалите, я возьму тебя за шкирку и выкину в форточку.

– О! С характером, – иронично заметил он, ничуть не испугавшись. Он перекинул ногу за ногу и взглянул на меня с интересом. – А что, может, это и вариант, – сказал он сам себе, – тринадцатые, они все немного. того. Не кипятись, золотце. Выслушай просьбу, а там.

Плод воображения оказался хамом, что избавило меня от необходимости соблюдать законы гостеприимства. Я сняла с плеча сумку, преспокойно прошла на кухню и принялась готовить себе ужин. За спиной послышался смачный шмяк – гость спрыгнул со стола и последовал за мной, волоча уши по полу.

Пока он рассказывал, я разогрела себе порцию драников и вскипятила чай.

– Несколько дней назад у нас во дворце состоялся бал. Я, разумеется, был в числе приглашенных.

– Разумеется.

– Поэтому мог наблюдать события своими глазами. Посредь бала нашего принца на танец пригласила одна миловидная особа, но до конца они не дотанцевали. Уж не знаю, чем он там ее обидел. Может, брякнул что не то или на ногу наступил, но вдруг эта красотка издает страшный вопль и оборачивается, кем бы вы думали! – злой волшебницей, которая у нас в государстве проездом. Если откровенно, злой она не была. Но волшебницы – есть волшебницы. В сердцах чего-нибудь натворят, а распутывать кому? В общем, не успели мы опомниться, как на месте принца образовалась пустота, а эта ведьма на весь зал возвестила, что, мол, находится он сейчас недалеко, на востоке, а спасти его может только девушка, которая должна преодолеть Лес Огорчений, Озеро Иллюзий и Почти Неприступные горы (не переживай, в горах – дорога, так что это не препятствие, а легкая прогулка). Там, на этих горах, стоит башня, на двери висят ключи, один из них – открывает темницу. Но – какой? Выбрать можно только раз. Предыдущие не догадались. Ключей всего восемь. Осталось три.

– Ты говорил, что до меня было двенадцать принцесс.

– Дошло только пять. Тут еще одна деталь: с собой нельзя брать ни свиту, ни стражу, ни армию, иначе Лес просто не откроется. Можно взять лишь одного слугу или спутника. Для большинства принцесс – это проблема неразрешимая. Вопросы есть? – спросил Шикапук, утаскивая с тарелки последний драник. В микроволновке разогревалась еще партия, так что я не стала возражать.

– Есть. Почему из всех возможных уродцев послали именно тебя?

– Все Шикапуки до седьмого колена были посланниками королей, – сказал он таким тоном, что стало понятно – королям несказанно повезло. – У нас есть одно исключительное качество – мы умеем убеждать.

– Что-то не заметила, – усмехнулась я.

– Я еще не начинал, – он значительно помолчал, после чего заговорил вкрадчиво и глядя мне прямо в глаза:

 
Девушка милая,
Тайны мне выдай,
Сон твой любимый,
Мечты и обиды.
 

Все поплыло, как во сне.

Микроволновка щелкнула выключателем. Это привело меня в чувство.

– Ах ты, телепат паршивый! – я схватила Шикапука за шкирку и понесла к окошку.

– Эй, дамочка! Вы себе что позволяете!

Он вывернулся, расцепил мои пальцы и шлепнулся на пол.

– Нервы-то, нервы! А главное – что тут такого? Обычное дело в нашей практике. Как иначе прикажешь узнать твое заветное желание?

– Спросить мог!

– Нет, – он категорично помотал головой. – Вы, девицы, чего хотите, сами толком не знаете. Сегодня одно желание, завтра – другое. А я должен такое предложить, чтобы наверняка!

– Надо же, – скривилась я, – какие благие намерения. Еще так сделаешь – уши на затылке завяжу.

– Ладно, ладно. Без грубостей, – с достоинством сказал он, отодвигаясь подальше. – Больше и не понадобится. Все с тобой ясно.

– Вот как! И что же ты предложишь? Рыцаря на коне? Деньги? Красоту?

Шикапук коварно усмехнулся.

– Э, нет. Тебя таким не купишь. Я мог бы сыграть на твоей совести, молить о помощи, описывать страдания бедного парня и все такое… Это бы сработало. Но я не хочу повторяться. Я уже испытывал этот прием на прошлой неделе. Значит, придется оплатить твой труд. Материальные награды – не для нас, мы – гордые и не хотим привыкать к роскоши. Что глупо. Посмотрим-ка дальше, что ты из себя представляешь: ты не любишь приключения, но жаждешь перемен; устаешь от одиночества, но бурные компании – тоже не по тебе; домоседка, но мечтаешь о дороге… что ж, – он понизил голос почти до шепота, – я научу тебя путешествовать между мирами. Ты сможешь узнавать иные законы, иных существ. Не вмешиваться, но наблюдать. Каждый день сможет принести тебе открытие, или нет, если тебе этого не хочется. Ты будешь управлять своими мечтами… Я дарю настоящий подарок: оказываясь в ином мире, ты сможешь говорить на языке собеседника и понимать любую речь. Заранее предчувствовать, куда попадешь – в толпу, в лес, на дно морское…

Я перевела дыхание.

– Ты не колобок, а какой-то змей-искуситель.

Шикапук самодовольно усмехнулся.

Собиралась я недолго. Из походного снаряжения был у меня наскоро упакованный рюкзак, а из одежды – неизменные джинсы и ветровка. Поход планировался, если верить Шикапуку, дня на три, едой пришлось тоже запастись. Пока я копалась, он инструктировал меня относительно нового дара:

– Правило номер один: никогда и ничего не приносить с собой из других миров. Помнить о равновесии и прочей ерунде. Правило номер два: путешествовать только на трезвую голову. Пояснять надо?

– Излишне.

– Правило номер три: никогда не обманывай мир.

– Как это?

– Никак не обманывай. Миры умеют общаться. В одном отличишься – в другие не пустят. Миры, они как воздушные шарики, такие же обидчивые. Кстати, шарики. Представь себе пену: много-много шариков: там, где они соприкасаются друг с другом, есть места переходов. Ты научишься ими пользоваться. Но имей в виду: трудно попасть строго в желаемое место. Скорее всего, ты окажешься где-то рядом. Есть области, которые совсем не поддаются таким, как мы. Как бы не целился – всегда попадаешь чуть сбоку или чуть позади. Там уж дело за ногами. И, конечно, полно миров, в которые ты проникнуть совсем не сможешь. Но до таких, я думаю, ты и не доберешься – далековато. Еще момент… так, на всякий случай. Тебе доступны лишь те места, что равнозначны твоему миру по длине годового и дневного циклов. Этому есть причина… Что, уже готова? – перебил он сам себя. – Тогда не будем отвлекаться на мелочи. Сейчас протяни мне руку, совершим договор и отправляемся.

Ручка Шикапука ухватила мой палец.

– Повторяй за мной. Заключаю договор в полном согласии с законами своего общества и своей совестью… спасения принца… взамен на возможность скользить между мирами…

Я повторяла нехитрый договор, который был мне понятен и с которым я совершенно соглашалась. Признаться, я ждала подвоха – Шикапук не производил впечатления порядочного субъекта. Однако текст закончился, а ничего сомнительного я так и не услышала. Шикапук внимательно дослушал все, что я повторяла, кивнул и деловито сообщил:

– Сделка заключена. Начнем осуществление!

На это я не успела ничего сказать. Вдруг откуда-то налетели вихри. Ладонь Шикапука, еще сжимающая мой палец, неожиданно стала тяжелой, более материальной, чем все, что было вокруг. Мир раздвоился. Потом – растроился. Потом размножился до невероятных масштабов, и все оказалось нереальным – цвета, звуки, запахи. Я поняла, что стоит сделать шаг – и вернуться назад будет сложно, но тут же забыла об этом… Тысячи солнц заиграли в небе, тысячи лун появились среди звезд. Но все они были разными, и места, где светили эти звезды и луны, тоже не походили друг на друга, и я вдруг поняла, что могу отличать их…

Шикапук сделал шаг, и все пропало. Был день. Мы стояли посреди дороги, выложенной розовой галькой. Впереди виднелся лесок, по бокам расстилались поля, а где-то на горизонте виднелись горы. Я обернулась. Вдалеке возвышался замок, по окрестным сопочкам разместились деревеньки.

– Вот мы и на месте, – радостно возвестил Шикапук.

– Действительно, – пробормотала я. Потом я отцепила от себя Шикапука, который еще продолжал держаться за мой палец, и снова огляделась. Он понял.

– Не сомневайся, все настоящее!

– Н-да. Признаться, ждала гадости.

Он обрадовался еще больше.

– Есть! Есть гадость! Если не справишься с заданием, останешься здесь на веки вечные!

– Ты прав, есть резон справиться. Но мне все равно кажется, что задание несколько проще, чем вознаграждение…

– На самом деле, все немного не так, как ты думаешь: чтобы доставить тебя сюда, я обязан был наделить тебя такими способностями. Видишь ли, требуются огромные усилия, чтобы тащить за собой кого-то, легче научить этого «кого-то» двигаться самостоятельно. Нужно было лишь убедить тебя, что именно это – твое заветное желание. Ты облегчила мою задачу – теперь мне не придется забирать это умение назад, а значит, с меня снимается ответственность за доставку тебя обратно, раз ты теперь сама все умеешь. А воспользоваться им прежде, чем выполнишь задание, ты не сможешь. Договор есть договор!

– Подожди!..

– Наконец-то я могу отдохнуть! Какое счастье, что в мире еще находятся доверчивые души.

– Гадов тоже хватает. Хочешь сказать, что бросаешь меня? Я даже не знаю, куда идти!

– Прямо, радость моя, прямо. Мы у самой границы Леса Огорчений, вон он, сразу за этой рощицей. А мне с тобой не зачем, тут и без меня попутчики найдутся. Здесь слоняется масса народу, только и ждут, в какую бы неприятность попасть…

– Подожди, последний вопрос. Почему – я?

– Следовало с этого начинать, – Шикапук с наслаждением скрестил руки на животике. – Родители волновались, как бы их сынок не женился на первой встречной. Сначала посылались достойные принцессы, а когда красавицы с приданым закончились, возник вопрос: где бы найти такую дурочку, чтобы не претендовала на полкоролевства и прилагающегося к нему мужа. У нас таких не нашлось. Ты оказалась поблизости и подходила по всем требованиям! К тому же, тебе заплатили, ты не можешь теперь просить иную награду.

– А о принце вы подумали?

– Лимит вопросов исчерпан! Адью!

И он сиганул по дороге в замок, пользуясь для этого всеми четырьмя конечностями. Только уши замелькали.

Я поправила тяжелый рюкзак и неторопливо зашагала в сторону рощицы.

Злиться на Шикапука не имело смысла. Сам того не зная, он действительно наградил меня ценным подарком, пусть для него самого этот подарок и был весьма сомнителен. Меня смущали грядущие события, но безмятежность, пригретая летним солнышком и витающая в воздухе вместе с ароматом трав, усыпила мою бдительность. Никто не встречался мне на пути, никто не нападал и не предлагал свою помощь. Я зашла в рощицу. Розовая дорожка стала уже, но все еще вела меня в нужном направлении. Вскоре она перестала быть прямой, запетляла среди деревьев и кустарника.

Я зашла за очередной куст и второй раз за день замерла на месте. Веселье закончилось. Поперек тропинки гордо возлежала огромная черная пантера. При моем появлении она подняла голову и не мигая уставилась на меня. Бежать не имело смысла.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, ничего не предпринимая. Наконец, я решила, что что-то все же надо делать, потому что зверь может проголодаться и сам проявит инициативу в наших отношениях.

Я плавно отодвинула ногу в сторону и произнесла жалостливым голосом:

– Не ешь меня. Я совершенно невкусная.

– Как это, должно быть, грустно, – заметила пантера хорошо поставленным мужским голосом, – осознавать, что что-то в тебе несовершенно. Если вас это утешит, могу сказать, что по вашему внешнему виду никак нельзя догадаться об этом вашем э-э. недостатке.

– С-спасибо, – промямлила я, не делая резких движений.

Пантер между тем грациозно поднялся на ноги и произнес:

– Позвольте представиться: Лен. Из породы крэгов. В этом краю, вероятно, не слышали о крэгах, иначе, вы сразу успокоились бы и поняли, что я не причиню вреда.

– Вы. вы вегетарианец?

– Отчего же? – возразил Лен. – Но могу заверить, что не имею привычки обедать собеседниками. Согласитесь, это отдает дурными манерами. Так что ваши волнения напрасны. К тому же моя хозяйка вряд ли одобрила бы людоедство. Она, в некотором роде, альтруистка, человеколюбка.

– Хозяйка?

– Конечно. Крэги нуждаются в хозяине, это у нас от природы. Позвольте узнать, куда вы направляетесь? Если, конечно, это не секрет.

– Не секрет. Иду спасать принца.

– О, как романтично! Должно быть, вы знакомы с детства и давно влюблены друг в друга, и вот однажды…

– Совсем нет, простите, что перебила. Мы с ним не знакомы. Я взялась выполнить эту работу за определенную награду, но получу ее только в случае успеха. Сейчас мне кажется, что я поторопилась, дав согласие.

– Нет, нет! Я так не думаю! Если вы спросите мое мнение. Это благородно и необходимо – выручать других. Поверьте, я знаю, что говорю. Будь у нас больше времени для общенья, я рассказал бы вам много интересных историй о спасениях и о героях… Моя хозяйка только этим и занимается, и без всякой награды, спешу заметить. Правда, она – фея, но я надеюсь, это останется между нами, Маркиза не любит болтать на этот счет. Маркиза – это имя моей хозяйки. Сейчас мы временно не вместе, так что у меня, в некотором смысле, отпуск… Но вы, наверное, торопитесь, очень невежливо задерживать вас своей болтовней.

– Ничего, я рада отдохнуть. В моем мире сейчас вечер, я попала сюда сразу после работы… А, вы здесь живете?

– Нет, что вы, я прибыл на турнир. Он состоится через пять дней вон… там, – он махнул головой в сторону, откуда я пришла. Должно быть, имел в виду замок. – Не помню, как называется это место. К сожалению, боюсь, мои надежды попасть туда – тщетны.

– Почему?

– Ваше удивление мне льстит, но вспомните, как вы испугались еще несколько минут назад. Что же говорить о местных жителях! Меня отловят, как какое-нибудь неразумное животное, и посадят в клетку. Или еще хуже – снимут шкуру и сошьют из нее… не знаю, плащ, мантию, подушку на худой конец. Нет-нет, и не уговаривайте. Моя глупость должна быть наказана. Стоило подумать, прежде чем в таком облике проникать в этот мир, я же знал заранее, что здесь запрещено меняться. Вы понимаете, мир нельзя обманывать. И если уж пришел сюда, как пантера, будь добр – держись до конца.

Лен горестно вздохнул, снова лег на тропинку, но уже не поперек, а с краешку и положил голову на лапы. Мне стало его жаль.

– Лен, если у вас нет особых планов на эти пять дней, мы могли бы сходить, спасти принца, а потом посетить турнир вместе. Со мной все подумают, что вы – дрессированная пантера, и никто не станет сажать вас в клетку.

– Как мило с вашей стороны! – он резво поднялся вновь на ноги. – Сам я не решился предложить свое общество… Осмелюсь посоветовать: положите ваши вещи мне на спину. Вам станет легче идти, а для меня это – пустяковая ноша. Крэги намного сильнее, чем кажутся с первого взгляда. Кстати, не сочтите за грубость, как вас зовут?

– Тина. Устинья, если полностью, но сокращенное имя мне больше нравится.

– Очень приятно, Тина. Надеюсь, вы не пожалеете о нашей встрече.

Мне нравилась компания Лена. Его хозяйка обладала большими познаниями в самых различных областях, в том числе и в поэзии, и он читал стихи, те, что слышал от нее, хотя многое в этих стихах не понимал.

Незаметно веселая рощица сменилась угрюмым холодным лесом. Исчезли птицы, тропинка едва угадывалась, все чаще ее преграждали куски глины, камни и обломанные ветки. Сам лес был необычный. Казалось, что все деревья разом попытались взлететь и уже вырвались корнями из земли, но что-то отвлекло их, и они так и замерли на полпути – не улетев и не сев обратно. Корни тянулись от стволов вниз, к земле, уходили в чернозем и исчезали где-то в глубине. В целом это производило тягостное впечатление. Что, однако, совершенно не сказывалось на моем спутнике.

– Обычно я молчалив, – говорил Лен, вышагивая рядом. – Но некоторые миры чрезвычайно располагают к беседам. Моя хозяйка иногда разговаривает вслух. Я научился у нее обходиться без собеседника. Хотя, надо признать, в обществе она совсем немногословна, она чаще слушает, это, я полагаю, происходит от некоторого недоверия к людям. Ваши истории немножко похожи – она тоже покинула свой мир, чтобы помочь человеку – это была женщина, заключенная в кристалл. Василине тогда было лишь четырнадцать лет…

– Василине? Ты же говорил, что твою хозяйку зовут Маркиза?

– Сейчас – да. Но в детстве у нее было другое имя. Она и теперь им пользуется, когда попадает к себе домой. Жаль, мне с ней нельзя. Я так скучаю без нее…

– Надолго она… э-э уехала?

– Она вернется только к сезону. Видите ли, в Междумирье, откуда я имел честь прибыть, время делится на сезон и межсезонье. В сезон происходят события. И хорошие и плохие, разные. В межсезонье от этих событий отдыхают. Маркиза не живет там, только появляется на время, чтобы что-то исправить, кому-то помочь… А потом вновь исчезает. Тоскливо скитаться в одиночестве по местам, где мы были вдвоем. Обычно тогда я впадаю в спячку, но на этот раз решил…

– Тихо! – насторожилась я. – Что это за звук?

Шепот, который сначала казался мне шорохами листвы, вдруг выделился из общего фона и стали различимы слова:

– Утешь нас, утешь нас…

– О, это – плакальщицы, – ничуть не удивившись просветил меня Лен. – Ходят обычно по трое, пристают к прохожим, спрашивая совета. Скорее всего, это – начало испытаний, потому что дамочки – вполне реальное препятствие. Они настоящие.

– Что значит – «настоящие»?

– Значит, не призраки, не духи. Обычные женщины, завлеченные магией и зацикленные на какой-то одной идее. Скоро мы их увидим… Да, вон они и сами!

Плакальщиц действительно было три. Каждая из них производила впечатление безутешной вдовы, хотя я подозревала, что их трагедии куда мельче. Иначе принцессы, которые проходили до меня, никогда не справились бы с заданием.

Плакальщицы были одеты в длинные платья, аккуратные, богато украшенные, но тем не менее производившие впечатление залежалого тряпья – от них слишком тянуло плесенью. Женщин это не смущало. Они висели в воздухе в десяти сантиметрах над землей и смотрели на меня неприятными тоскливыми глазами.

– Утешь меня, – заговорила первая плакальщица. – Завтра двадцатый день моего рождения. Соберутся мои подруги, они все уже замужем, а я – нет. Они будут посмеиваться надо мной, старой девой. Что мне делать? Как справиться с печалью?

– Что ж, есть несколько вариантов решения. Во-первых, можно найти сегодня кого-нибудь и быстренько выйти замуж. Во-вторых, можно не отмечать дня рождения, гнать в шею всех этих нахлебников. В-третьих, можно сделать загадочный вид, будто кто-то у тебя есть, причем – не чета их муженькам, но особо не раскрываться, а то поймают на вранье. Кстати, мне ведь тоже двадцать. Но старой девой я себя почему-то не чувствую… Наслаждаюсь преимуществом свободной жизни. Расскажи им, как весело ты проводишь время, пусть завидуют. Поверь, любую ситуацию можно обернуть в свою сторону, надо только постараться.

Плакальщица едва видно улыбнулась, размышляя над моими словами. Что-то из сказанного мной пришлось ей по вкусу, и она засияла от счастья.

Следующей заговорила плакальщица, что стояла справа.

– Я уронила в озеро золотой венец. Озеро бездонно, венца мне не достать. Завтра приедет мой суженый, спросит, где венец? Что мне делать, как поправить горе?

– Спросит, скажешь – уронила в озеро. Захочет – пусть проверяет. Или без венца он на тебе не женится?

– Но он расстроится, это – его подарок…

– Он должен радоваться, что ты не потонула вместе со своим венцом. А посмеет ворчать – гони этого эгоиста в шею. Другого найдешь. Мне бы ваши заботы.

– Выслушай меня, – заявила третья раздраженным тоном. Эту на испуг не возьмешь. Мне пришла в голову забавная мысль. Не дожидаясь, пока она произнесет свою жалобу, я спросила:

– Кто из нас красивее: я или ты?

Плакальщица окинула меня чуть брезгливым взглядом и ответила:

– Конечно, я. Стоило унижаться и задавать такие вопросы?

– Не считаю это унижением. Обычная констатация факта. Ты, такая красавица, стоишь тут, хлюпаешь носом и спрашиваешь совета у меня, недостойной. И кто из нас унижается?

Раздражение девицы сменилось гневом. Меня это устраивало. Я продолжала:

– Благородная кровь ищет помощи у простолюдинки! Что ж, послушаем, что там у тебя стряслось? Порвала туфельку? Главный осел королевства разболтал государственную тайну в курятнике?

Плакальщица выдохнула вслух возмущенный хрип (то ли не хватило ее на большее, то ли нехороших слов она не знала) и вихрем, схватив за руки своих подруг, понеслась в чащу, забрав с собой запах плесени и тоску.

И это ваши испытания?

– Ловко вы их, – восхитился Лен. – Маркиза таких просто колотит. Терпеть не может плакальщиц.

– А что, можно драться?

– Конечно. Главное, убрать их с пути.

– Поздно сказал.

– Я думал, вы знаете.

– Лен, еще сегодня утром я была уверена, что самое странное существо на свете – это жираф, а говорящая пантера встречается только в мультфильме про Маугли. Мне не приходилось спасать принцев, я никогда не видела такие деревья и с плакальщицами тоже не сталкивалась. Впрочем, нет. Нытиков как раз я навидалась…

– Для новичка вы хорошо держитесь.

– Спасибо. Это от усталости. У нас сейчас два часа ночи, я валюсь с ног.

– Почему бы не лечь поспать?

– Здесь?!

– Этот лес закончится не скоро, но никаких препятствий в нем больше не будет. Он создан специально для плакальщиц, а с ними мы уже встретились. Так что можете устраиваться поудобнее и спокойно отдыхать. Будь мы в моей привычной среде обитания, я мог бы стать, например, удобным матрацем, а так могу предложить лишь теплый бок. Я знаю, люди не любят спать на голой земле, но можно насобирать листьев…

– Спасибо, у меня с собой спальник. Надеюсь, дикие звери тут не водятся? Ты не в счет.

Лен замер на миг, прислушиваясь, потом покачал головой:

– Опасаться пока нечего. Ложитесь без сомнений. Я буду охранять ваш сон. Правда, вы не моя хозяйка, но мне приятно немного позаботиться о вас. По-дружески…

Он говорил еще о чем-то, но этого я уже не запомнила.

К обеду второго дня мы достигли следующего испытания.

Озеро Иллюзий было похоже на большую глубокую лужу. В мутной воде дна не было видно, но почему-то не возникало сомнений, что брода нам не найти.

– Лодки нет, – сказала я. – И обогнуть его не получится. Ты что-нибудь знаешь о таких озерах?

– С ними шутить не стоит, – ответил Лен. – Тут я вам не помощник. У крэгов не бывает иллюзий, поэтому я не знаю, как с ними бороться. Но я буду рядом. Один совет могу дать: само озеро – тоже иллюзия, в него можно войти и пройти по дну. Вода станет водой, только если какая-то из иллюзий окажется сильнее вас. Но не волнуйтесь, я успею вытащить вас на поверхность, если такое случиться. Наверное, поэтому принцессам и нужны были спутники…

– Наверное…

Итак, вода – это не вода. Надо только свыкнуться с этой мыслью. Признаться, я трусила. Войти с головой в водоем неизвестной глубины было не слишком привлекательно, особенно для человека, не умеющего плавать. Я закрыла глаза. В конце концов, все мы ТАМ будем. И сделала первый шаг.

Лен был где-то рядом, я чувствовала его присутствие. Вскоре двигаться стало тяжело, на пути то дело попадались какие-то коряги, валуны и прочие препятствия. Пришло время взглянуть на то, что под ногами. Я открыла глаза. Коряг не было. Лена и озера – тоже. Вместо этого я стояла посреди сокровищницы в огромном зале с каменными сводами. Всюду виднелись барханы золотых монет, ящики, инкрустированные драгоценными камнями, жемчуг в ожерельях и без, зеркала в красивых серебряных и золотых оправах, дорогие одежды…

Царь Соломон, увидев все это, удавился бы над своими жалкими грошами.

– Теперь ты богата, – раздался голос, похожий на шипение змеи (что в сложившейся ситуации было вполне уместно), – ты – всесильна. Тебе покорятся все страны, все королевства. Протяни руку, возьми символ власти – изумрудный жезл, и все это станет твоим. Посмотри, как прекрасны наряды, что хранятся здесь. Они ждут свою госпожу…

В тот же миг огромное зеркало вынырнуло из монеточного бархана и стало передо мной. Я отразилась в нем, но одетая в дорогую, украшенную жемчугом и алмазами одежду. Мои волосы были красиво убраны, а на голове блестела бриллиантовая диадема. Надо признать, смотрелась я неплохо. Да что там «неплохо» – красавица! Неожиданно я поняла, что верю всему, что слышу и вижу. Я забыла про испытания, про иллюзии… помнила лишь о том, что обещала оказать помощь.

– Заманчивое предложение, – сказала я змеиному голосу, – но у меня есть одно срочное дельце…

– Сейчас или никогда! – непреклонно заявил голос. – Думаешь, каждый день тебе будут предлагать несметные сокровища?

– Думаю, нет, – согласилась я. – Но парень без меня погибнет. – Память вернулась в полном объеме.

– Возьми жезл, – сказал искуситель, – и прикажи своим слугам освободить его.

Изумрудный жезл лежал на столике из слоновой кости. До жезла было два шага.

– Будь все так просто, первая же принцесса справилась бы с заданием и стала бы править всем миром. Спасибо за предложение, но я дала слово и не отступлюсь от него.

Зеркало исчезло, и жезл, и столик, и золотые горы. Я стояла на дне морском, то есть – озерном, впереди виднелся силуэт черной пантеры, ожидающей меня, сидя на валуне.

Вдруг меня оторвало от земли неизвестной силой. Я взлетела.

– Нравится? – спросил тот же голос, только теперь он не шипел, а говорил по-дружески, вкрадчиво. – Ты научишься летать. Ты всегда об этом мечтала, правда? Теперь – сможешь.

– А взамен?

– Ничего. Тебе ничего не придется делать взамен.

– То есть – не придется никого выручать? Старая песня. Шикапук и тот врал лучше. Верните меня обратно, откуда взяли, и показывайте, что там у вас еще в меню. Или отвяжитесь!

– Грубиянка, – обиделся голос и сумбурно, без вдохновения, попытался соблазнить меня тихим семейным счастьем, всеобщей популярностью и способностью завоевывать сердца всех, кто мне приглянется.

Из озера я не вышла – меня выплюнули за недостойное поведение. То есть за то, что я высмеяла все, что мне предлагали, хотя, если честно, кое-что мне приглянулось, и при иных обстоятельствах… Да что об этом! И поделом им: готовили испытания для принцесс, и испытывайте, кого собирались. Я-то причем? Манеры их, видите ли, не устраивают.

Следом за озером располагались Почти Неприступные Горы, как назвал их Шикапук. Неприступными они вовсе не были: наверх, по самому краю скалы, шла узкая тропинка, до самой башни. В некоторых местах тропинка обрывалась, и нужно было перепрыгивать метровую пустоту над стометровой бездной. Тем, кто боится высоты, тут делать нечего. А Шикапук обещал легкую прогулку.

– Хорошо, что я с вами, – сказал Лен. – Мне высота не страшна, я пойду первым. А вы – держитесь за мой хвост.

– Лен, ты удивительное существо. Знаешь об этом?

– Да, мне Маркиза говорила. Идем?

– Идем, – решилась я.

Мы шли по краю, осторожно продвигаясь вперед. Я старалась не смотреть вниз. Лен с кошачьей грациозностью шествовал передо мной, показывая, куда наступать, и я четко пыталась повторить движения его задних лап.

– Лен, если не сложно, расскажи что-нибудь, отвлеки меня от действительности.

– С радостью. О чем бы вы хотели услышать?

– На твой выбор. Расскажи, как твоя хозяйка стала феей?

– О, это долгая история. Когда я рассказываю ее сам себе, уходит дня четыре. Но я могу рассказать вам короткие истории из наших путешествий, например, про короля-крэга или о приключениях в Стране Освобожденных Джинов, что находится рядом с Обителью Фей. Или о поющих головах… нет, это, пожалуй, не стоит, на ночь глядя.

– Хотелось бы мне попасть в твой мир.

– Не советую. Для людей в нем есть одно неудобство: каждый, кто попадает туда, забывает обо всем, что было с ним раньше. Приходится начинать жизнь сначала, а это не для всех удобно. Разумеется, беспамятство не касается джинов, фей и крэгов.

Лен стал рассказывать о временах, когда сам был еще совсем маленьким и жил во дворе у семьи фермеров, на дереве. Фермеры не любили его, не хотели быть его хозяевами, и от этого Лен очень страдал. Но однажды…

Солнце садилось. Я пожалела, что мы начали этот путь сегодня, стоило подождать до утра. Тени становились длиннее, каждый камешек казался острым выступом, а тропинка все не кончалась. Дважды мы перепрыгивали через обрыв, каждый раз я мысленно прощалась с жизнью. И думала: увижу Шикапука – оттаскаю за уши, поганца. Эта мысль согревала меня и заставляла двигаться дальше.

– Осталось совсем немного, – прервал свой рассказ Лен. Я взглянула наверх – вершина рядом. Еще десять минут – и мы на месте.

– У меня нет другого выхода. Он дал мне половину дара, сможет дать и вторую половину.

– Или я его съем, – добавил Лен.

– Ты не можешь никого съесть, – сказала я. – Ты сам говорил, что не питаешься, как обычные существа.

– Да. Но он-то об этом не знает.

Крэг, конечно, был прав, но я решила справиться своими силами.

После обеда стали прибывать гости, и в коридорах прибавилось шуму. Мне принесли новую одежду – торжественную, для турнира, как объяснила служанка. Обед и ужин по моей просьбе принесли в комнату. Королю передали, что я чувствую себя нездоровой, он прислал личного лекаря, но тот, убедившись, что у меня лишь небольшая депрессия, не стал настаивать на пилюлях и только зажег у меня в комнате ароматические свечи. Запах свечей успокаивал меня, я незаметно задремала и проснулась только поутру, когда звуки рога возвестили о начале турнира.

Лен шел справа от меня, непрерывно указывая во все стороны – не это ли Шикапук и есть? Мои описания крэг принял за четкое руководство к действию и подозревал всех – от кошки до лошади.

– Это не он? – спрашивал Лен в очередной раз, завидя поросенка.

– Нет, – тоскливо повторяла я. То, что цвет объекта не совпадал, крэга ничуть не смущало – с утра он пытался убедить меня, что пантеры все-таки дальтоники.

Для турнира была отведена специальная площадка за городом. Вокруг были установлены трибуны, на которых уже рассаживались зрители. Принц Теос тоже был здесь, разговаривал с королевской четой (наверное, его родители). А справа от них…

– Шикапук!

– Где? Тиночка, покажите мне, наконец, этого негодяя! Я уже устал ошибаться!

– Он рядом с Теосом.

Шикапук причесывал левое ухо перламутровым гребнем и, судя по чрезмерно довольному виду, строил очередные заговоры.

– Попробую подойти к нему незаметно.

– Может, лучше мне его отловить? Меня-то он не знает.

– Если пойдешь ты – разбежится полстадиона. А я в этом платье мало похожа на его знакомую, ты сам говорил, что оно меня меняет до неузнаваемости.

– Это принц говорил, не я. Но попытаться стоит. Если только он не ждет вашего появления.

– Гонцы убежали раньше, чем мы вошли в замок, они сообщили королю только о Теосе. Шикапук думает, что я попыталась исчезнуть еще два дня назад, около башни, и уже затерялась. Чего ему волноваться? А принц обещал подождать с подробностями, пока я не разберусь с Шикапуком.

– Удачи, – сказал Лен.

Я поднялась на трибуну, выше на ряд, чем сидел обманщик. Делая вид, что выбираю местечко поудобнее, я незаметно подходила все ближе и ближе… Платье сыграло свою роль: без помех я оказалась прямо над креслом Шикапука. Рядом стоял стражник, но он охранял короля и не стал мешать происходящему. Я протянула руку через барьер и схватила королевского посланника за шкирку!

– Привет, колобок с ушами! Скучал без меня?

От неожиданности Шикапук выронил расческу и безвольно повис у меня в руках, напоминая кота, которого поймали, когда он воровал мясо из кастрюли.

– Как… вы… ты… здесь?

– Узнал, умница. Потолкуем? – я перекинула его на свой ряд и опустила на соседнее кресло.

– Не сметь! Что вы себе позволяете? Я на службе!

– Ори громче, а то тебя мой друг не слышит. Вон он сидит внизу. Видишь? Черная пантера с голодными глазами. С самого утра жаждет с тобой познакомиться.

– Блефуешь, – презрительно фыркнул он.

– Лен! Подойди сюда! – крикнула я. Крэг повернулся на голос и неторопливо стал продвигаться к нашим трибунам, сея по пути легкую панику.

– Что тебе нужно? – перепугано вякнул Шикапук.

– Мне нужно, такса иноземная, чтобы ты выполнил уговор, который мы заключили. Ты же знал заранее, что я не смогу вернуться домой? Мало того, что ты послал меня на гибель, ничего не сказав ни о пауке, ни о колдунье, которая появилась ни с того, ни с сего…

– Откуда я мог об этом знать? Ни у одной из принцесс ее не было. А паук… ты же справилась, так о чем тогда говорить?

– А скалы? «Легкая прогулка» – уверял ты.

– Подумаешь, небольшое испытание за такую плату!

– Кстати, об этом. Ты рассчитывал, что я останусь довольна наградой?

– Я рассчитывал тебя больше никогда не увидеть. Терпеть не могу простолюдинок!

– И за это нужно так со мной обходиться? Я не могу вернуться домой!

– В договоре ничего не было сказано о доме. Я должен был научить тебя только скользить между мирами, взамен на спасение принца. Теоса ты спасла, скользить научилась. Все! Мы в расчете!

– Но это подло!

Шикапук скрестил на животе руки и усмехнулся.

– Вини не меня, а свою глупость и доверчивость.

Я подумала и тоже скрестила руки.

– Не передумаешь?

– Нет.

– Хорошо. Тогда я сейчас всем скажу, что ты – родственник узкокусов по материнской линии и сам признался мне в этом в приватной беседе.

– Как вы коварны! – ужаснулся Шикапук.

Лен постепенно продвигался через ряды, на поле выходили слуги, выносили огромные мишени и устанавливали иные приспособления для турнира, назначение их мне не было понятно, а размышлять над этим было некогда.

– Надо прийти к компромиссу, – сказала я. – От короля защиты не жди – принц Теос на моей стороне и убедит отца держаться в стороне от наших распрей.

– Вы разрушаете мои идеалы прямо на глазах, – вздохнул Шикапук. – Куда пропали доверчивость и наивность, столь милые моему сердцу?

– Они затерялись где-то в отражениях, когда бедная девушка пыталась попасть к себе домой и не смогла.

– То, что вы видели, называется Снежинка, – с неохотой сказал он. – Путешествовать можно только по ее линиям, поскольку вы являетесь порождением одного из миров, а следовательно, несете в себе его основные законы. Эти законы удерживают вас в пределах собственной Снежинки и не дают проникнуть дальше, потому что это было бы опасно как для вас, так и для всеобщего равновесия.

– Это все полезная теория, но мне бы хотелось поближе к практике. Ты научишь меня видеть дорогу?

– Задаром – нет. Можете съесть меня посредством вашего друга, но альтруизм чужд натуре Шикапуков.

– Хорошо. Начнем все сначала. Что я должна сделать, чтобы этому научиться?

– О! Дельный разговор! – ожил Шикапук, оказавшись в своей стихии. – Признаться, меня поразила ваша везучесть. Это редкое качество…

– Оно у меня было, пока я с тобой не встретилась. Дальше. И поскромнее, я еще зла на тебя.

– Что, если мы сделаем так: время от времени вы будете оказываться в нужное время в нужном месте и спасать…

– Забудь! Мне хватило и этого раза!

– Никаких испытаний! Никаких опасностей! Задача лишь в том, чтобы оказать первую помощь и вернуть беднягу на родину, или куда он попросит. С новыми способностями – это пара пустяков.

Я усмехнулась.

– Знаешь, не все достойны спасения. А мне надоело чувствовать себя дурой.

– Согласен, сузим круг обязанностей: только герои. Вам придется выручать только героев.

– Тебе-то это зачем? Разве ты не считаешь всех их простачками?

– Считаю. Но это не мое дело. А за то, что я тебя завербую, мне хорошо заплатят.

– Еще бы! Ты себе плохо не сделаешь!

– Ты тоже в выигрыше. И, кажется, у тебя нет выбора?

Лен застрял где-то посередине – трибуны заполнились, и теперь он не мог продвигаться так же свободно. Люди смотрели вниз: на арену выходили лучники. Первое состязание началось.

– И что мне делать с героями? – спросила я.

– С ними забот еще меньше – дождалась, пока злодеи разбегутся, взяла рыцаря за ручку и прямиком в Город Героев. Чудное местечко, тебе понравится!

– Ты говорил, что протаскивать с собой неопытных очень тяжело.

– Это для меня, с моим скромным ростом, но ты-то…

– Не смей меня обманывать, – четко произнесла я. Крики толпы почти перекрыли мой голос, но Шикапук понял. Он заурчал от гнева – очередная ловушка не удалась. Он устраивал их не из каких-то тайных соображений, а просто потому, что имел возможность это сделать. Обман был для него своего рода смыслом жизни.

– Зачем я только с тобой связался! – взвыл он. – Никакого удовольствия! Ладно, получай! Ты сможешь проводить за собой тех, кого спасешь, не прилагая особых усилий. Я не могу наградить тебя таким даром, потому что сам им не владею, но те, кто… неважно, ты получишь этот дар не от меня. Все? Или заключаем сделку, или ешь меня прямо сейчас!

– Как часто придется их выручать?

– Пару-тройку раз в месяц. Иногда – реже, иногда – чуть чаще. Я не вру! Такие вещи нельзя предугадывать более точно.

– Как я буду узнавать об этом?

– По-разному. За это не волнуйся. Да соглашайся же, наконец! Я хочу посмотреть турнир!

Я обдумала все еще раз и протянула руку.

Шикапук привычно составил договор, в котором я вновь не нашла ни одного изъяна, потом что-то произошло и я…

Я увидела дорогу. Все стало совсем иным, хотя и оставалось прежним. Недалеко на трибуне я заметила Лена – он увлеченно следил за состязаниями. Теос тоже не отрывал глаз от поля, и я подумала, что не стоит ждать окончания турнира и вновь прощаться. Мы все сказали друг другу вчера. Под платьем была одета моя привычная одежда, но я не стала переодеваться – теперь я смогу вернуть случайно попавшую чужеродную вещь на место одним движением из любого мира, где бы ни находилась.

Я мысленно попрощалась с друзьями и сделала шаг.

Глава 2
ГЕРОИ НЕ ВСЕГДА ПОБЕЖДАЮТ

Случалось ли вам чувствовать неловкость от дорогого, но бесполезного подарка? Если вы когда-нибудь выигрывали половину лимузина или получали в наследство породистого, но старого и привередливого кота, вы меня поймете.

Конечно, я сразу догадалась, что шарик имеет прямое отношение к моей недавней сделке с неким Шикапуком, в результате которой я обязалась спасать героев из различных миров, что уже совершила однажды по его же, Шикапука, милости. Но с тех пор прошло почти две недели, а никто не обращался ко мне за помощью, и я уже наивно предположила, что договор по каким-то причинам расторгнут.

Ан нет!

И это прекрасное недоразумение над столом – тому подтверждение. Что прикажете с ним делать? Вокруг никакой инструкции, никаких указаний…

Я подошла ближе, откашлялась и деликатно сообщила в шар, как в микрофон.

– Привет. Я уже дома.

Ничего не произошло, хотя не могу с точностью сказать, чего я ожидала.

Я осторожно понюхала шарик, потом дотронулась до него пальцем, потом щелкнула его, но кроме мелодичного звона ничего не добилась. С таким же успехом можно было пощекотать сосульку.

Тогда я взяла шарик в руку. Он поддался, будто не висел в воздухе, а лежал на полке. На ощупь шарик, как и на взгляд, напоминал стекло – прохладное и гладкое, но это ощущение продлилось недолго – не успела я насмотреться на него, как вдруг шарик резко (и подло) стал нагреваться, и за секунду раскалился, как блин на сковороде.

Я взвизгнула и выронила шар на пол.

Тут все и началось.

Шар не разбился. Он просто исчез. Исчез вместе с моим полом, столом, комнатой и пейзажем за окошком. Вместо этого я стояла посреди незнакомого зала с высокими потолками, по стенам от пола до самых этих потолков высились стеллажи с книгами. Библиотека?

– Так я и думал, – раздался ворчливый голос, – явилась по вызову совершенно не подготовленной!

Я обернулась и увидела забавного старичка в потертом голубом халате. Старичок казался строгим, но не злым, поэтому я вежливо улыбнулась.

– Здравствуйте. Какая красивая библиотека.

– Библиотека? Это приемная комната краткого инструктажа. Хотя, судя по твоему виду, разницы ты не знаешь.

– Вы правы. Не знаю.

Старичок вздохнул, поднял глаза к небу, будто вопрошая у этого самого неба причину моей безграмотности; небо ответа не послало, тогда старичок заговорил вновь:

– Слушай и запоминай. Возиться мне с тобой некогда, поэтому дважды повторять не буду.

– Что повторять?

– Инструктаж! Внемли! Первое: увидев проводник, спаситель должен…

– Что увидев?

– То, что ты на пол бросила.

– А, понятно.

– … спаситель должен определить состояние события, то есть: относится ли послание к категории срочных или нет.

– И как это определить?

– Следи за поведением проводника: если он висит неподвижно – время есть, если дергается из стороны в сторону или пульсирует цветом – действовать надо немедленно. Поэтому! Второе: у спасителя всегда должен быть готов набор вещей для путешествия, таких, как: дневной запас еды, нож, свеча, спички, бинт и прочее, что позволит оказать спасаемому необходимую помощь.

– Сумка наготове. Ясно.

– Далее. Шарик является проводником только единожды и в одну сторону. Чтобы им воспользоваться, надо взять его в руку и с силой бросить вниз. Если по каким либо причинам спаситель не может выполнить поручение, он должен бросить проводник в сторону, тогда работа будет передана другому спасителю.

– А что, есть и другие?

– Нет, ты у нас одна, драгоценная, – язвительно проворчал дедок, полностью опровергая смысл сказанного. Я не обиделась. Могла бы и сама догадаться, что тут все на поток поставлено.

Библиотекарь-инструктор продолжал:

– Проводник может, как содержать информацию о клиенте, так и не содержать таковой. Ваш уровень заботы предполагает, что после оказания помощи клиента следует отвести в Город Героев. И все!

– А это – где?

– Если не будешь перебивать, то все узнаешь.

Я кивнула.

– В тебе уже заложены знания об этом Городе, он призовет тебя с любого мира, где бы ты ни находилась. Но зайти в этот Город ты не сможешь, поскольку героем не являешься.

– А если я очень попрошу?

– Ты пробовала упросить молоко не быть белым? Или воду не быть мокрой? Город – это явление, а не просто кучка зданий.

– Ладно. Но если герою не нужно в этот город? Может, у него другие планы?

Мне показалось, что в глазах старичка мелькнул смешок. Но голос его по-прежнему оставался ворчливым:

– Мало ли что ему там нужно! Запомни: ты спасаешь их от верной гибели. В своем мире им никто не поможет, они как бы умерли для своего мира. Иногда, конечно, их возвращение домой возможно и даже необходимо, но об этом судить не тебе. В Городе есть, кому об этом позаботиться. Ясно?

– Так точно.

– Вопросы есть?

– Полно! А чем спаситель отличается от спасателя?

– Спасатель спасает тела, а спаситель – души.

– А… я – кто?

– Ты – что-то среднее между тем и тем. Спасаешь ты тела, но для мира, куда ты их отправляешь, важны именно души. Поэтому называют тебя – спасителем.

Внезапно в его руках возникла прозрачная тетрадь и перо.

– Теперь сообщи свое имя.

– Устинья. Можно Тина.

– Профессия?

– Фантазер.

– Это понятно, а кем ты работаешь в своем мире?

– Фантазером и работаю. Придумываю музыку, рекламы, обертки для конфет, названия к книгам, сюжеты к сериалам…

– Уймись. Работодатель?

– Кто?

– Кто с тобой договор заключал на спасения героев?

– А… Шикапук. У него есть номер, но я его не помню.

Он быстро записал все в тетрадь, после чего и тетрадь и перо испарились.

– Инструктаж закончен, – сказал старичок, всем своим видом показывая, что сыт по уши моим обществом, и не пора ли мне откланяться?

– Э-э… – сказала я, – спасибо, наверное. Напоследок, может, скажете мне свое имя?

– Имени у меня нет, – охотно сообщил он, – но через десяток лет девочка, которая меня создаст, будет обращаться ко мне "Советник".

– Как это? Вас еще нет? Но как же тогда вы тут ходите и разговариваете?

– То, что меня еще не создали, не означает, что я еще не существую.

С этими словами он махнул на меня рукой и исчез вместе со своей библиотекой.

Если бы я была компьютером, то от его последней фразы могла бы "зависнуть". А так – почесала в затылке, восхитилась открывающейся перспективой и пошла обедать.

Первый вызов на новую работу последовал через три дня после инструктажа, в субботу, ближе к полудню. Шарик возник на том же месте, над столом, и ничем не отличался от предыдущего, будто их лепили на одном заводе, а может, так оно и было?

Шарик чуть колыхался из стороны в сторону, значит, время поджимает. Я быстро переоделась, схватила сумку со всем необходимым и кое-чем ненужным и почувствовала себя совершенно готовой к путешествию. Когда я брала в ладонь шарик, главная мысль, владеющая в тот момент моим сознанием, была незатейливая: чтобы ни случилось, я всегда успею удрать.

Я оказалась в темном узком пространстве и поняла, что это – ниша. Штора прикрывала эту нишу (а заодно и меня) полностью, но за шторой, несомненно, находилась комната, в которой кто-то был. Я сразу услышала разговор.

– …не стоит на это рассчитывать, – говорил кому-то торжествующий, слащавый голос. – Виселица уже поставлена, вон, ее видно из окна. Завтра еще до обеда вы будете повешены, барон.

Барон? При этом слове у меня в голове возник образ толстого усатого дядьки в смокинге и цилиндре, почему-то с сигарой в зубах. Хотя, если он был пленником, кто бы стал угощать его сигарами? Ладно, толстый усатый дядька без сигары. Все равно не геройский образ.

– Хотите напугать меня?

Голос барона совсем не подходил к нарисованному мной образу и был молодым и приятным. Эх, взглянуть бы… Успеется! Не лезь раньше времени.

– Напугать? Вас? Что вы! Всего лишь хочу предложить избавление от предстоящего бесчестия. Согласитесь, что может быть унизительнее, чем болтаться на веревке, как какой-нибудь уличный воришка. Смерть на глазах у сотен горожан, руки связаны – беспомощность, беззащитность… Вас даже не похоронят по-человечески. Труп выкинут за городскую стену, птицы расклюют останки, а безымянные кости будут сиротливо белеть, пока их не растащат дикие звери или кони не втопчут в землю.

– Да вы – поэт, – иронично усмехнулся пленник.

– Никакой поэзии – суровая проза жизни.

– И как же вы собираетесь избавить меня от этой прозы?

– Все очень просто. Я не зря принес сюда это вино. Это – ваш шанс уйти из жизни достойно. Оно отравлено. Яд действует медленно и абсолютно безболезненно. Вы просто уснете. А вместе с вами уснут и ваши заботы. Да и мои заодно.

– Какое милосердие.

– Ну, зачем столько иронии? Оцените мою доброту. Все могло быть куда хуже. Знаете, барон, мне вас даже жаль. Да, вы жалки. Никто не придет к вам на помощь, и не потому, что невозможно вас отсюда вытащить, хотя это невозможно, а потому что некому это сделать. Никто не заплачет о вашей смерти, кроме, может, пары-тройки слуг, да кого интересуют какие-то слуги? Грустно, грустно. За сим оставляю вас. Полагаю, мы больше не встретимся, так что – прощайте!

Послышались шаги, открыли и захлопнули дверь, замок защелкнулся, и голос за дверью неразборчиво отдал какие-то распоряжения. Отлично, и стража присутствует.

Я выждала несколько секунд, чтобы убедиться, что слащавый персонаж не передумает и не вернется за свои ядом. Потом отогнула край занавески и осторожно выглянула из-за укрытия.

Пленник стоял ко мне спиной. Он был одет в темные штаны и белую рубашку с широкими рукавами. На ногах – что-то среднее между ботинками и сапогами. Одежда выглядела дорогой, но мало пригодной для бала: ее хозяин совсем недавно побывал в драке и, как можно догадаться, не вышел победителем. Он был значительно выше меня (впрочем, многие мужчины могут этим похвастать), строен и, судя по осанке, чрезвычайно горд. В правой руке барон держал бокал с вином (когда успел налить?).

Комната, где мы стояли, напоминала рабочий кабинет в каком-нибудь замке, с тем отличием, что на окнах темнели решетки. В центре комнаты стоял письменный стол, на стенах висели гобелены, шкафы и ниши закрывались занавесями, вроде той, за которой возникла я. Вместо кровати возле одной из стен лежала стопка одеял, и я вдруг поняла, что комната уже давно служила тюрьмой, и барон – не первый гость, которого здесь держат.

Тем временем мужчина неожиданно заговорил с бокалом:

– Какой бесславный конец. Кто бы мог подумать… Что ж, осталось надеяться, что яд свежий.

И он поднес бокал к губам!

– Сдурел?!

Само вырвалось. Я долго думала, как к нему поделикатнее обратиться, чтобы не испугать, и вот – дождалась. Чуть без клиента не осталась!

Мужчина резко обернулся, но бокал не выронил, и заикаться не стал (напрасно волновалась).

– Кто ты? Как ты сюда попала?

– Вышла из шкафа. Стаканчик-то поставьте.

Мне понравилось его лицо: мужественное, хотя добрым я бы его не назвала. Такие люди любят отстаивать свою честь и никогда не становятся монахами.

– Здесь есть потайная дверь? – с надеждой спросил он.

– Не думаю. Иначе эту комнату не сделали бы клеткой. Ваш собеседник был уверен, что отсюда не выбраться, и у меня нет причин ему не верить.

Барон снова взглянул на бокал с гадостью.

– Тогда не понимаю, зачем ты меня остановила. Или перед казнью мне положена последняя радость?

Прекрасно. Теперь меня приняли за проститутку.

– Обойдешься без радости! Спасай их после этого. Потребую молоко за вредность!

– Не кричи, стража услышит. Ты же не сказала, что пришла меня выручить, откуда мне было догадаться? Да и некому за меня переживать, так что я и не ждал…

– Переживание – не моя забота. Моя забота – спасение.

Барон снисходительно улыбнулся.

– Не знаю, как ты пробралась сюда, но выйти отсюда не получится. Я поясню, как здесь все устроено…

– Расскажете по дороге. Вашу руку, барон.

– Мою руку?.. – растерянно произнес он и протянул мне ладонь.

Я крепко сжала его кисть и шагнула вперед, повинуясь возникшему внутри зову Города. Это был мой первый опыт перетаскивания за собой посторонних субъектов. Ничего, справилась. Странное чувство – проходить через ткани миров. Будто гуляешь в киселе. Или играешь в «паровозик» в условиях озера из грязи глубиной чуть выше макушки.

Только с Городом немножко промахнулась: мир нашла верно, но до самого города не дотянула километра три – четыре. Придется топать пешком.

– Что это значит?! – воскликнул барон, вырывая свою руку.

Поражаюсь. Одной ногой в могиле стоял, а туда же – с претензиями!

– Это значит, что вешать завтра будет некого. Или вы не привыкли менять планы?

– Где мы?

– Точно не знаю. По правде говоря, это – мое первое задание, и грамотные ответы на подобные вопросы я еще не придумала. Но для очистки совести могу сказать, что если мы сейчас прогуляемся по этому лесу вон в ту сторону, то скоро выйдем к некоему месту, которое зовется Город Героев. Там наверняка найдутся специалисты. Они на все ваши вопросы ответят.

– Если ты здесь первый раз, откуда тебе знать, куда идти?

– Зов. Просто чувствую. Видимо, прилагалось к договору…

Я сделала несколько шагов вперед, но барон не двинулся с места. Я обернулась.

– Что?

– Кто ты? – спросил он.

Мне показалось, что он меня побаивается. Не то, чтобы очень, но так, не доверяет.

А что ты хотела? Ты хоть думала, как эти твои таланты со стороны выглядят?

Я вернулась, стала перед ним и постаралась придать лицу наиболее безобидное выражение.

– Даю слово, что не желаю вам зла. Вы должны были погибнуть. Я – посредник. Моя задача – забрать вас из вашего мира и перевести в другой, безопасный.

– Ты сама говорила, что делаешь это впервые. Откуда же тебе знать, что те, кто нанял тебя, не желают мне зла?

– Что может быть хуже смерти?

Он усмехнулся невесело.

– Даже смерть смерти – рознь. И есть масса вещей хуже любой смерти. Ты знакома с теми, кто ждет меня… там?

– Нет.

– Ты знаешь, зачем меня спасали? С какой целью? Что меня ждет?

– Нет…

– И ты не оставила мне даже яда.

Меня посрамили. Я почувствовала, как краска заливает мое лицо. Неужели так легко обвести меня вокруг пальца? Действительно, я ничего не знаю о том, что случится с ним и с другими, кого мне еще придется спасать в будущем. Я даже не спросила об этом ни у Шикапука, ни у Советника.

– Жизнь приучила меня быть недоверчивым, – продолжал барон. – Я не упрекаю тебя и верю, что в твоих помыслах не было дурного. И я испугался не твоих удивительных способностей, а того, что, владея этими способностями, ты можешь причинить мне… и не только мне, много неприятностей. Даже из лучших побуждений.

Мы стояли посреди леса, не зная, что делать.

– Вот что, – решила я. – Пойдемте ко мне домой! Можно будет поесть и собраться с мыслями. А там придумаем, что дальше. Такой вариант подойдет?

Молодой барон изучающе смотрел на меня и молчал.

– Не стоять же нам здесь вечно! И уж что хотите делайте, но к вашей ядовитой бутылке я вас не верну!

– Тебя могут наказать за то, что ты не выполнила работу, – произнес он.

– Я ее выполнила. Спасла героя. А когда именно отводить его в Город, в контракте не уточнялось! Может, я решила вашей старости дождаться?

– При всем твоем простодушии глупой тебя не назовешь.

– А как меня еще назовешь?! Мне так стыдно, что я готова укусить себя за ухо! Если бы могла дотянуться.

Барон рассмеялся и протянул мне руку.

– Ты здесь живешь? – спросил барон через секунду после того, как мы вошли в мою комнату. Этого времени ему вполне хватило, чтобы оценить мое жилье и добавить в своем голосе нотку превосходства богача над бедняком.

Мало тебя били.

– Да, – небрежно кивнула я. – Семьдесят спален, кабинеты, зимний сад, восемь бассейнов. Слуг – штук сто, рабов четыре гарема.

Лицо у барона слегка вытянулось, видимо, где-то в глубине желудка шевельнулась совесть. Он отвел глаза.

– Понял… Извини.

– Может, у меня крохотная комнатка, совсем нет драгоценностей и всяких там побрякушек, но как легко ты перечеркнул всю мою жизнь, мгновенно забыв, что я спасла тебя, что я умею проходить сквозь миры, и обладаю еще массой неизвестных тебе достоинств! Знаешь, ты просто сноб! Если тебе известно это слово.

Никогда не видели смущенных баронов? Рекомендую. Грандиозное зрелище!

– Я уже принес свои извинения…

– Ладно, проехали. Есть хочешь? Пойдем на кухню.

– Я не голоден.

Но на кухню вслед за мной пошел.

Отработанным жестом я достала из холодильника пельмени, закинула их в горшочек. Добавила воды со специями и поставила все это великолепие в микроволновку. Барон смотрел с интересом, но ни о чем не спрашивал. Мне показалось, что жестоко оставлять свои действия без комментариев.

– Электричество у вас, как я полагаю, не изобретено, – пустилась я в пояснения, – так что поверьте на слово, что есть некая сила, которая заставляет работать все, что здесь находится. Это называется "Микроволновая печь". Предназначена для разогрева и приготовления пищи без огня.

– Удобно.

Какое самообладание. Интересно, как бы вела я себя перед лицом неоспоримого прогресса цивилизации? Как – как. Улюлюкала бы и билась головой о стенку.

– Холодильник. В нем можно хранить продукты, долго, как в погребе.

Затем я представила барону чайник, духовку и прочие чудеса техники. Барон держался на высоте (то есть не пустился в пляс и не стал заламывать руки в немом восхищении).

Дабы не обременять барона манерами, я наспех познакомила его с водопроводом, наломала хлебных кусков и жестом пригласила гостя за стол. Пельмени пахли, как настоящие, будто еще никто не додумался пихать в них сою и ароматизаторы. Это ли не счастье?!

"Неголодный" барон не ел, наверное, дня три. Конечно, он не набросился на пищу, как желудочно-неудовлетворенный кадавр, но не стоило большого труда заметить, что от одного только запаха пищи у него кружится голова. Что я поняла сразу, так это то, что отравлений он уже не боится.

Барон быстро освоился. Не стал требовать столового серебра или пытаться заплатить мне за обед, и я поняла, что избрала верную линию поведения – иногда излишняя бесцеремонность необходима, чтобы наладить нормальные отношения.

Жевали мы молча и думали одну на двоих думу: что делать. Выход не находился. То ли на сытый желудок сообразительность не работает, то ли не было этого выхода.

– Что это стучит? – спросил барон.

Я прислушалась: действительно, в комнате что-то тюкало. Никакое из моих изобретений не могло издавать таких звуков. Я полагаю… Некоторые вещи лучше сразу проверять.

Наверное, мои движения могли показаться со стороны слишком порывистыми, иначе, зачем барону так резко отступать к стене?

А в комнате все тоже: знакомый шарик, такой же, как те, что вызвали меня к советнику и к барону. Только этот их собрат не висел в воздухе. Этот – истерически колотился об стенку. Кому-то неймется.

– Кажется, раньше этого не было? – спросил барон откуда-то из-за спины.

– Еще как не было.

– Послание?

– Вы догадливы, барон. Этот шарик должен привести меня к очередному герою. И вот стою я тут и думаю: куда я вас всех девать-то буду? Хоромы у меня, как вы верно заметили, не царские… Эх, барон, свалились вы на мою голову! Так все просто было: берешь за ручку, отводишь в Город и спать ложишься со спокойной совестью. А теперь по вашей милости у меня из головы не идет…

Шарику надоело заниматься долбатней. После очередного тюка он вдруг отскочил от стены и со всего размаха ударился об пол у моих ног. Раздался звон битого стекла, и вместе с шариком разбился и мой мир. Просто сменился без дополнительного приглашения на пыльную комнату с высокими потолками и стеллажами книг.

– Явились, голубчики, – проворчал знакомый голос.

– Барон – Советник, Советник – барон, – механически представила я, еще не совсем понимая, как реагировать на происходящее. Все-таки без моей воли меня сюда вытащили.

– Что, у барона нет имени? – скуксился инструктор.

– Странная претензия для того, кого назвали советником, – парировал мой клиент.

– В отличие от меня, вам имя положено – вы человек. Но мне, вообще-то, все равно, как вас там зовут. Главное, что вы здесь. И я хочу, чтобы Устинья объяснила этот факт.

– Шарик упал, разбился, а барон стоял близко…

– Я спрашиваю, почему ты не отвела его в Город?!

Я уже открыла рот, но барон успел первым:

– Потому что я был против. Для начала мне хотелось бы знать, зачем я понадобился друзьям из будущего?

– «Будущего»?! – засмеялся вдруг Советник. – Вы полагаете, вы в будущем? Ошибаетесь. Устинья не властна над временем и не способна попасть даже на пять минут назад. Просто ее мир более технологически развит, нежели ваш, а время и там и там течет одинаково. Способности этой девушки ограничены: она может проникать только в те пространства, которые не обогнали в развитии ее собственное. Что же касается вашего вопроса, не в моей компетенции на него отвечать. Вы должны быть на месте! И вы будете там, так или иначе! Устинья, предупреждаю: пока барон не попадет, куда ему следует, ты не выберешься из окрестностей Города! Это – мое личное наказание. Все. Я вас больше не задерживаю.

Советник лишь махнул рукой, а нас вынесло опять в лес на то самое место, где мы приняли решение перекусить у меня дома.

– Мы опять здесь, – сказала я, оценив обстановку.

Барон кивнул.

– Ты хотя бы сыт?

– Да… спасибо. Так, значит, ты умеешь проникать в другие миры? Я догадывался об их существовании, но как-то не приходилось всерьез задумываться… И как это?

– Что?

– Каковы другие миры?

– Пока не знаю. Кроме твоего и своего собственного, я была еще только в одном, но он, кроме замков и говорящей пантеры, ничем от моего не отличался. Ах, нет, как же, там был еще лес, который пытался улететь; озеро, в котором можно гулять по дну и поддаваться разным искушениям; и мост, похожий на радугу. Но это все – колдовское. Значит, не по-настоящему.