Kitobni o'qish: «Перо Ворона»

Глава 1: Крыло, принятое за руку

Посёлок Сосновый Бор тонул в золоте осени. Таня Крылова, маленькая, худенькая, с двумя торчащими в разные стороны косичками, брела из школы домой, не спеша. Её ранец, помимо учебников, всегда хранил пару сухариков для бездомных кошек у пекарни и горсть орехов для бурундуков в лесу. Дорога домой шла по опушке, и это было её любимое время: можно было послушать пересвист птиц и, если повезёт, увидеть кого-нибудь из лесных жителей.

Вот только сегодня звуки леса были иными. Резкий, злой лай собак прорезал спокойный воздух. Таня насторожилась и, прислушавшись, свернула с тропинки в гущу подлеска. За старым валежником она увидела их: двух крупных деревенских псов, с ощетинившимися холками, яростно облаивавших что-то в клубке корней старой сосны. А в центре этого клубка, прижавшись к земле, трепетало маленькое, угольно-чёрное существо с беззащитно раскрытым клювиком. Воронёнок.

Сердце Тани замерло, а потом забилось с такой силой, что, казалось, заглушит лай. Страха за себя не было – только яростная, жгучая жалость к птенцу. Не думая, она схватила первую попавшуюся под руку палку, потяжелее, и с криком: «Уходите! Пошли вон!» – бросилась между собаками и их добычей. Она размахивала палкой, топая ногами, и в её голосе было столько неподдельной, дикой решимости, что псы, удивлённые и обалдевшие, отступили с недоверчивым ворчанием и скрылись в кустах.

Стало тихо. Таня, тяжело дыша, опустила палку и осторожно подошла к птенцу. Он смотрел на неё круглыми, блестящими от ужаса глазами-бусинами. Одно его крылышко неестественно оттопыривалось.

– Не бойся, – прошептала она, снимая свой школьный пиджак. – Я тебе не сделаю плохо.

Осторожно, как учила мама с найдёнышами, она завернула воронёнка в пиджак, оставив снаружи только голову, и прижала к груди. Он бился, но слабо, его сердце стучало, как крошечный барабан. «Мама с папой помогут», – решительно подумала Таня и почти бегом понеслась к своему дому на краю посёлка.

Родители, Алена и Игорь, не удивились. Для их дочери принести в дом очередного пациента было делом обычным. Они осмотрели малыша, папа аккуратно поправил крыло – оно, к счастью, было лишь вывихнуто, а не сломано.

– Он учился летать, – заключил Игорь, глядя на крепкие, уже почти сформировавшиеся перья. – Свалился из гнезда, что на высокой сосне за оврагом, наверное. Родители его ищут, слышишь?

Из леса доносился тревожный, протяжный крик воронов.

– Мы поможем им его забрать, – сказала мама.

Папа приставил лестницу к сараю, Таня, замирая от волнения, поднялась по ней и устроила свой свёрток с птенцом на самой макушке крыши, которую когда-то смастерил дед.

– Теперь твои тебя найдут, – сказала она, легонько погладив воронёнка по головке. Тот кольнул её палец клювом, но уже без силы, скорее из любопытства. Его чёрные глаза смотрели на неё, и в этом взгляде, казалось Тане, был не просто животный страх, а понимание.

Они слезли вниз и ушли в дом, наблюдая из окна. Вскоре в небе появились два огромных, мудрых ворона. Они с карканьем опустились на конёк крыши, обследовали птенца, а затем один из них, тот, что был крупнее, повернул голову и посмотрел прямо на окно, за которым стояла Таня. Смотрел долго и пристально. Потом семейство вспорхнуло и скрылось в багряной осенней листве.

На месте, где лежал воронёнок, на краю скворечника, осталось лежать одно перо. Иссиня-чёрное, с едва уловимым стальным отливом. Таня забралась на крышу и взяла его. Перо было тёплым на ощупь. Она спрятала его в свою самую дорогую шкатулку, где хранились морские стеклышки и красивые пуговицы. Это была память. Она и подумать не могла, что это – первое обещание. Первый знак.

А знаков в её жизни с тех пор будет много. И каждый раз они будут приходить в виде чёрного пера, оставленного там, где маленькую Таню Крылову спасала от беды какая-то невидимая и стремительная сила.

Глава 2: Шепот в водовороте

Иногда спасение приходит не в облике героя, а в виде порыва ветра, уводящего в сторону, или внезапной ветки, оказавшейся под рукой. Таня начала догадываться: её берегут.

Прошло пять лет. Таня из щуплой девчонки превратилась в худенькую, серьезную девочку-подростка с всё такими же внимательными глазами цвета лесной топи. Животных она любила не меньше, а даже больше – теперь она не просто носила им угощения, а читала книги по зоологии и мечтала стать ветеринаром. А ещё у неё была тайна – небольшая деревянная шкатулка, где лежала странная коллекция. Пять чёрных вороньих перьев. Каждое – с того места, где с ней случалось чудо.

Первое – с крыши сарая. Второе – нашла в кустах у обочины дороги, когда её, засмотревшись на бегущего через путь ёжика, чуть не сбил мотоцикл. Какая-то сила буквально отшвырнула её в сторону, на мягкую траву. Третье – на ветке под своим окном после того, как ночью в дом пытался забраться пьяный бродяга, но с диким криком слетел с крыльца, будто его оттуда столкнули. Утром на подоконнике лежало перо, запорошенное инеем.

Четвёртое и пятое были связаны с лесом. Однажды она провалилась в старый волчий окоп, замаскированный снегом, и не могла выбраться. Начинало темнеть, холод сковывал руки. И вдруг сверху, с кромки оврага, посыпались комья снега и сухие ветки, сложившись в подобие неровной лестницы. Она выбралась. На краю ямы, на чистом снегу, как чернильная клякса, лежало перо.

Родители говорили о «счастливой случайности» и об ангеле-хранителе. Таня же всё чаще ловила себя на мысли, что её хранитель – не ангельского рода. Она видела краем глаза чёрную тень, скользящую по верхушкам сосен, слышала необъяснимый шелест крыльев в безветренный день. И перья были слишком… реальными. Материальными. Земными.

Но самое яркое, самое страшное и самое чудесное спасение случилось тем летом, когда Тане исполнилось тринадцать.

Она с подругой Катей отправилась на речку, на дальний, глухой плес, где любила рыбачить её дед. День был жаркий, вода казалась тёплой и ласковой. Катя, осторожная, плескалась у берега. Таня, уже неплохо плававшая, решила доплыть до старой ольхи, росшей на середине реки, корни которой подмыло течением.

– Тань, не заплывай далеко, там течение! – крикнула Катя.

– Я на пять минут! – ответила Тани и уверенно заскользила по воде.

Она доплыла до дерева, ухватилась за скользкий корень, передохнула. И тут ногу свела судорога. Острая, молниеносная боль пронзила икру. Таня вскрикнула, выпустила корень и, скрючившись, начала тонуть. Вода, тёплая сверху, оказалась ледяной у дна. Она захлёбывалась, пыталась крикнуть, но в лёгкие хлестала вода. Паника, абсолютная и всепоглощающая, сковала её сильнее судороги. Мысли путались: «Мама… папа… я не хочу…»

И в этот момент, в зеленоватой, мутной мгле, она увидела это. Тень. Большую, стремительную. Она пронеслась снизу, и что-то твёрдое и цепкое обхватило её под руки. Не руками. Скорее, словно огромные когтистые лапы, но не причиняя боли. Её с огромной силой вытолкнуло к поверхности, к солнцу, к воздуху.

Таня отчаянно вдохнула, закашлялась. Течение уже несло её вниз по реке, но судорога отпустила. Она инстинктивно заработала руками, пытаясь удержаться на плаву. И тут её спина снова коснулась чего-то твёрдого. Не дна. Это было словно бревно, внезапно подставленное под спину, давшее опору. Оно помогло ей перевернуться на спину и отдышаться. Постепенно, отталкиваясь ногами, она смогла доплыть до пологого берега, где её, в слезах, ждала перепуганная Катя.

– Таня! Ты как?! Я видела, как ты скрылась под водой и думала всё! Потом ты вынырнула и как будто… как будто на чём-то плыла!

Таня, дрожа всем телом, лишь покачала головой. Она не могла говорить. Она сидела на песке, обхватив колени руками, и смотрела на реку. На том месте, где она тонула, вода кружилась в странной, неестественной воронке, будто что-то огромное нырнуло в глубину.

Когда силы вернулись, и девчонки побрели домой, Таня на секунду отстала. Она подошла к самой кромке воды, туда, куда её вынесло. И увидела. На мокром песке, полузанесённое прибоем, лежало оно. Перо. Самое большое и красивое из всех. Оно было не просто чёрным. При свете заходящего солнца оно переливалось всеми оттенками синего, фиолетового и изумрудного, как масляная плёнка. Оно было влажным и тяжёлым. Перо ворона, побывавшее в речной глубине.

Таня подняла его, и дрожь, на этот раз не от холода, пробежала по её спине. Это не было случайностью. Это была защита. Целенаправленная, мощная, разумная.

«Спасибо, – прошептала она в пустоту, сжимая перо в ладони. – Кто бы ты ни был».

Из-за дальнего леса, в багровеющем небе, донёсся протяжный, одинокий крик ворона. Звук был полным тоски и… обещания.

В ту ночь Таня впервые представила своего спасителя не как абстрактную силу, а как существо. Существо с тёмными, мудрыми глазами и крыльями, способными заслонить солнце.