Kitobni o'qish: «Падшие: Грань Забвения»

Пролог

Никогда не задумывались, какой жизнью живет случайный прохожий? О чем он думает, куда так спешит? Есть такая интересная штука, как теория шести рукопожатий. Если вкратце, эта теория заключается в том, что все жители планеты Земля в среднем знакомы друг с другом через цепочку из пяти друзей. Или, говоря математически, диаметр графа знакомств не превышает шесть. Автор трактует эту теорию по-своему, и вы вправе выразить свое несогласие в устной или письменной форме. Но суть в том, что сколько бы человек ни стремился к независимости, так или иначе все люди связаны друг с другом, и действие одного человека может необратимым образом повлиять на многие другие жизни. Вселенная всегда дает нам подсказки, стараясь направить нас по правильному пути. Но у нее весьма своеобразный метод общения, и некоторые просто-напросто не замечают ее даже самых простых и очевидных указаний. Человек редко обращает внимание на мелочи, что приводит к ряду последствий. Их можно было бы избежать, будь мы чуточку внимательнее, но мы слишком эгоистичны, чтобы высунуть нос из своего узкого, замкнутого, зацикленного на нас и наших проблемах мирка и оглядеться вокруг. Иногда последствия оказываются болезненными и необратимыми, и только тогда, проведя день, два, а то и больше в непрерывном самоанализе, подвергнув себя множеству испытаний — как психологических, так и моральных, — многие переосмысливают восприятие окружающего их мира и людей, пусть даже и, казалось бы, незнакомых…

Это конец, и это окончательно!

Дверь в кабинет герцога Сатанакия, верховного главнокомандующего армией Ада, трещала от ежесекундно нарастающего напряжения. Копошащиеся где-то поблизости и якобы занятые своими делами демоны как бы невзначай вслушивались в крики, доносящиеся из-за закрытой двери. Сегодняшний скандал грандиозностью и масштабами превзошел все предшествующие, устраиваемые по нескольку раз в месяц внуком вышеупомянутого герцога. Неугомонные демоны-зеваки, у которых очень вовремя закончился материал для сплетен, то и дело сновали по коридору рядом с эпицентром бушующего противостояния сурового герцога, то бишь деда, и упрямого, своенравного внука. Лишь один демон стоял поодаль в тени, прислонившись спиной к стене и кидая колкие недовольные взгляды то в одного, то в другого наглого сплетника. Когда же ситуация достигла высшей степени абсурдности и все стали в открытую обсуждать возможные причины нового скандала, он выскользнул из тени и зарычал, оскалив белоснежные клыкообразные зубы:

— А ну все за работу! Нечего тут стоять, уши греть! Живо занялись своими делами! Это приказ!

Голос его, жесткий и требовательный, громом прогремел над головами собравшихся, и вместе с тем двери в кабинет с треском распахнулись, и оттуда вихрем вылетел юноша, отталкивая всех со своего пути и рыча: «С дороги, ублюдки!» Он был высок и смугл, волосы цвета воронова крыла густыми вихрами падали на изумруды глаз, покрасневших то ли от долгих надрывных криков, то ли от слез. Пройдя сквозь толпу запуганных демонов, парень остановился возле демона-командира. Кровавый малахит в глазах юноши встретился с холодной сталью во взгляде напротив; он устало вздохнул и протер кулаками опухшие глаза:

— Это конец, и это окончательно! — Черноволосый парень пожал плечами и, остановив рукой поток слов демона напротив, поспешил удалиться.

— Дэмиен! Постой! — крикнул за ним демон и кинулся было следом, но был остановлен прогремевшим в звенящей тишине голосом герцога.

— Не смей идти за ним! — Яростный орлиный взгляд метнулся к герцогу, но тот заставил его замереть на месте. — Вернуться к работе! — спокойным, но в то же время грозным голосом приказал герцог.

Казалось бы, только что он дал такой же приказ толпе зевак, а теперь этот проклятый приказ не позволяет пойти за другом, который нуждается в его поддержке как никогда. Сероглазый демон был в бешенстве: с одной стороны, неподчинение приказу прямого начальника — измена, но и мириться с ситуацией он не мог. Маркиз он, в конце концов, или нет?! Задав себе этот вопрос и не дождавшись от себя ответа, он кинулся догонять юношу. Пусть за это он будет жестоко наказан, пусть лишится заработанного годами доверия! Все это сейчас неважно! Главное — догнать, успокоить, сказать, что все еще будет и будет хорошо, хотя самому в это верится с трудом… Маркиз бежал сломя голову, коридоры сменялись один за другим, мелькали двери, но Дэмиена не было видно. Возможно, в эту секунду маркиз все еще был полон надежд найти друга и даже не подозревал, что застанет лишь пустые покои и записку, служащую доказательством того, что он в который раз потерял друга. Уже в следующее мгновение душа будет преисполнена боли и сожаления, а еще чувства вины, которая будет преследовать его еще долгое время…

Начало конца

В кафе на одной из оживленных улиц Лондона было, как всегда, полно народу. Это было не столько кафе, сколько библиотека с приятными бонусами. Задумка была проста, но все гениальное просто: в заведение ходили те, кто не прочь за чашечкой чая прочитать очередную главу любимого бестселлера, любовного романа или детектива. Здесь была целая стена разной литературы. Любой желающий мог вместе со своим заказом взять книгу на свой вкус. Забирать ее с собой не разрешалось, но при желании можно было принести и оставить книгу в подарок — для этого была выделена специальная корзина. Даже если ты не фанат литературы, стоило заглянуть сюда только ради интерьера и обстановки.

По правую сторону от входа располагался бар. За стойкой стояла бармен, а по совместительству бариста, сомелье и хозяйка заведения — миловидная девушка лет двадцати пяти по имени Нану. Она могла предложить не только чай, кофе или что-нибудь покрепче, но и выслушать, дать правильный совет запутавшимся в себе или в своей жизни. А если совет не помогал, смело можно было обратиться к улыбчивой девушке по имени Сади, сидящей в книжной части кафе. Большой эксперт в литературе, а также совладелица кафе, она подбирала книгу на любой вкус, и, погрузившись в чтение, посетитель напрочь забывал о проблемах — во всяком случае, о своих.

Вместо кресел и стульев тут стояли большие разноцветные бинбэги, рядом с каждым — свой компактный стол-подставка. На стенах теплых, солнечных оттенков висели абстрактные рисунки и композиции из высушенных цветов — работы хозяйки. Нану увлекалась рисованием, и, по мнению большинства их клиентов, у нее выходило довольно неплохо.

Отдельного внимания заслуживали витражные окна. Красочная мозаика завораживала, заставляя без устали рассматривать витиеватые узоры. Благодаря им здесь всегда стоял приятный полумрак. На каждом столике — свой светильник в виде старинного подсвечника. А еще тут всегда звучала тихая фоновая музыка, в основном классика: Вивальди, Дебюсси, Людовико Эйнауди. Когда хозяйки бывали в хорошем настроении, они доставали старинный граммофон фирмы «Граммофон Берлинер» и коллекцию виниловых пластинок, и кафе погружалось в чарующую атмосферу джаза.

Еще девчонками подруги вынашивали одну мечту на двоих — создать место, где каждый желающий сможет спрятаться от бытовых проблем, отдохнуть и вылечить душу. Над названием девушки долго не думали: «Nepenthe», что в переводе с древнегреческого означало «лекарство от печали». Место, которое может помочь забыть о боли и страданиях.

Поднакопив денег к двадцати пяти годам, девушки решили, что готовы. Спустя месяц поисков нашлось подходящее местечко — двухэтажный дом, состояние которого, мягко говоря, оставляло желать лучшего, но цена за счет этого была довольно выгодной. Было решено первый этаж использовать по назначению, а на втором поселиться вдвоем и распрощаться наконец с арендой. Оставшиеся деньги потратили на ремонт — основательный, капитальный. Всю работу, от покраски стен до расстановки мебели, девушки делали сами. Так как денег на дорогой декор не осталось, пришлось выкручиваться: что-то притащили из дома, в том числе книги, что-то купили за копейки на барахолке. А то, как им почти даром достался граммофон, — отдельная история. В итоге их задумка стала пристанищем кофеманов-книголюбов и просто ценителей прекрасного и пользовалась успехом уже почти год.

Итак, был обычный будний день, солнце жгло и резало глаза — ночью намечался дождь. Девушка с длинными фиолетовыми кудрями и такого же цвета помадой стояла, облокотившись о барную стойку, и нетерпеливо постукивала ногтями по идеально отполированной поверхности. Она прошлась янтарными глазами по залу. Посетителей было много, а Нан, как назло, где-то пропадала. Очередной посетитель подошел к книжной полке, и она поспешила к нему.

В то же время в подсобке рылась ее подруга. Короткие пепельного оттенка волосы были собраны в маленький пучок на затылке. Лоб, как всегда, задумчиво нахмурен, плечи напряжены — весь вид говорил о недовольстве: пора бы уже менять поставщика чая, вконец распоясался, чай хуже и хуже с каждым разом. Казалось, даже слоник на подвеске трубил в поднятый хобот не так уж радостно.

Девушка подняла ящик с цитрусами и направилась к двери. Уже почти у выхода она краем глаза заметила беспорядок на полках. Внутренний перфекционист рвал и метал, требуя порядка, и Нану, закатав рукава свитера, направилась вглубь подсобки — она не выйдет отсюда, пока на полках не будет идеального порядка.

— Ты чего так долго? — наткнулась девушка на упрек, как только выглянула из подсобки. — Смотри, что творится. — Подруга красноречиво обвела зал рукой.

— Нужно было прибраться, ты же знаешь, я ненавижу беспорядок, — поспешила оправдаться Нану.

— Ну-ну. — Сади сверкнула глазами, а это значит, у нее есть что рассказать. — Ты такое пропустила!

— А что такое? — поинтересовалась девушка, заодно раскладывая вынесенные фрукты.

— Короче, зашел тут к нам один красавчик…

— Ууу, началось. — Подруга присвистнула, а Сади цокнула:

— А что?

— А то, что звонил Фаби, сказал, что вот-вот будет.

— А при чем тут Фаби? — Девушка невинно захлопала ресницами.

— При том, дорогуша, что у тебя есть парень и, в отличие от некоторых, намерения у него серьезные.

— Ой, да сама знаю, что серьезные, — махнула рукой подруга. — Но у меня тоже. И вообще, я лишь оцениваю красоту людей. Я — ценитель прекрасного.

— Ну ладно, ценитель, рассказывай, что там с этим красавцем. — Нану невольно улыбнулась, посмотрев на обиженное лицо подруги.

— Так вот, зашел этот красавец, весь из себя расфуфыренный, весь в черном, волосы взъерошены, все как я люблю. — Когда Сади увлекалась, рассказывая что-то, она начинала яро жестикулировать и размахивать руками. Нану это очень забавляло, и она сейчас еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. — Заказал себе макиато и направился к полке с книгами. Тебя на месте не было, пришлось мне ему сварганить, но, кажется, я переборщила с молоком.

— Макиато, говоришь? — Нану расхохоталась.

— Да, но не в этом дело. Вот я подхожу и предлагаю ему помочь с выбором. Он берет первую попавшуюся книгу и садится за столик.

— И что? — на автомате спросила подруга, а сама мысленно перебирала книги из библиотеки.

— Ну я сказала: прекрасный выбор, — а он такой мне выдает: «Да, неплохая книга, но вторая часть мне больше понравилась». И спокойно себе садится за столик.

— И? — Нану готова была взорваться.

— И я решила взглянуть на обложку, мне стало интересно, что за книгу он взял.

— Ди, мне тоже уже очень интересно. Стоп, ты сказала «прекрасный выбор», не взглянув на обложку?

— Ну, я посмотрела, а там «Мертвые души», — продолжила подруга, проигнорировав вопрос.

— Постой, тогда какая вторая часть? — Получалась какая-то путаница.

— Может, он пошутил, — повела плечом Сади.

— Я не могу вспомнить, чтобы у нас были «Мертвые души»!

— Точно! — Сади громко хлопнула себя по лбу. — У нас же нет «Мертвых душ». Но…

— Тогда, может, он принес ее нам в подарок? — Девушка приподняла бровь.

— Может, тебе стоит с ним познакомиться? Вернее, нам! Нам точно стоит познакомиться с этим красавцем!

— Ты думаешь? — Нану была настроена скептически.

— Да-да, абсолютно! Пошли, он сидит там за углом, никого не трогает. — Сади толкнула подругу в зал и пошла следом.

— Ну и где твой красавчик? — Нану встала посреди зала, обводя его глазами в поисках парня, подходившего под описание.

— Ушел… Ай! — подала голос Сади, не заметив резко притормозившую подругу и врезавшись в нее. — Только что был здесь.

— Ладно, что ж, ничего не поделаешь, — якобы огорченно, но явно с ноткой облегчения ответила подруга, улыбаясь посетителям и извиняясь за шум.

— Вот же он! — воскликнула Сади, глядя в окно. — Вышел. Пойдем за ним?

— Это уже слишком. — Нану взглянула на парня. — Ну пошутил парень, что поделать. Если мы за каждым шутником так будем гон… Черт, ты посмотри.

Парень из кафе мирным шагом направлялся к переулку, на ходу поджигая сигарету и затягиваясь. Внезапно из-за угла ему навстречу вышли двое мужчин, больше походивших на шкафы. Они попытались скрутить парня, но тот увернулся. Завязалась драка, из заведений на улицу потянулись зеваки.

— Нан, может, в полицию позвоним? — Сади уже достала телефон, не дожидаясь ответа.

— Да, скажи, что двое амбалов напали на парня. Я пойду гляну.

— Не вздумай лезть в драку, Нан.

Девушка на это лишь ухмыльнулась и побежала через весь зал к выходу.

Ее словно обдало холодной водой, когда, выйдя из кафе, она не увидела ни парня, ни амбалов, ни тем более зевак.

— Что за…

— Нан. — Повернувшись на знакомый голос, девушка заметила Фаби. — Здравствуй, как ты?

— Привет, — отозвалась она, все еще не отошедшая от увиденного. — В шоке, как видишь. — Девушка обняла парня подруги. — Пойдем, Сади внутри.

— Нан, ты представляешь, я на минуту отвлеклась на телефон, чтобы набрать полицию, повернулась, а там уже…

— Никого, — закончила подруга. — Да, пока я вышла, никого уже не было. Утащили, небось, беднягу.

— Что за бедняг? Зачем полис? — коверкая слова, спросил Фаби. Сади снисходительно улыбнулась.

— Пойдем, я тебе расскажу, милый.

Нану не покидало чувство несправедливости и жалости к парню. Она была очень зла и сбита с толку. Кто он был, зачем зашел в их кафе? Она верила, что случайности не случайны, и была уверена, что это как раз такой случай. Еще и эта книга, второй том «Мертвых душ»… Зайдя обратно за стойку, девушка попыталась отвлечься от мыслей о странном незнакомце, но мозг постоянно подкидывал ей сцены недавней драки.

— Ты же помнишь: сегодня вечеринка у Лу, — услышала она голос подруги и бросила взгляд на часы, чтобы понять, сколько времени пробыла в размышлениях. — Если ты и на этот раз не придешь, она обидится.

— Нет, на этот раз приду. Иди уже.

— Побежала. Позвони, как доедешь, ладно? Все, чмок! — И Сади выпорхнула из кафе, волоча за собой бойфренда-француза.

— Как же я ненавижу эти шумные вечеринки, — подумала девушка вслух.

Кто-то за барной стойкой хмыкнул, бросил двадцатку и ленивым шагом направился из кафе.

— Все чуднее и странноватее, — девушка покачала головой, забрав деньги и бокал.

Нужно будет закрыться пораньше, чтобы успеть подготовиться. Нану вздохнула и принялась протирать стойку.

Не стоит брать грех на душу

Возле огромного зеркала вертелась девушка и рассматривала, на ее взгляд, весьма неудобное и нелепое платье. Вернее, платье было красивым, очень даже, но на ней оно смотрелось скверно.

Девушка вздохнула и посмотрела на себя исподлобья — отражение посмотрело в ответ и состроило недовольную мину.

Нану была из тех девушек, которые ценили комфорт: работа в кафе заставляла много времени проводить на ногах у барной стойки, поэтому каблуки, которые девушка и до этого не особо жаловала, передвинулись вглубь шкафа и выходили оттуда очень редко. Ее гардероб представлял собой нечто среднее между классикой и хипстерским шмотьем. Тут и пара-тройка брючных костюмов, и почти дюжина джинсов разных расцветок, шорты с огромными карманами, два-три платья — так, на всякий случай, — миллион маек с забавным принтом и сорочки: девушка была просто одержима сорочками, она собирала коллекции по цветам, фасонам и узорам.

Сегодня на ней как раз было одно из тех платьев — тот самый случай.

Кружевное коктейльное платье было темно-синее, почти чернильного цвета, с глубоким вырезом и открытой спиной. Без пояса, но облегающее талию, с тонкими лямочками, подчеркивающими оголенные плечи. На ногах — бежевые замшевые босоножки на высоком толстом каблуке, с тонким ремешком, стягивающим щиколотки. Волосы распущены короткими волнами, на губах непривычно светлая помада. Девушка фыркнула и плюхнулась на пуфик в гардеробной. Она не очень-то любила наряжаться, поэтому в этой части ее комнаты Сади проводила время чаще нее — вот она любила вертеться у зеркала. У нее оно тоже было, но гардеробная подруги ей нравилась больше: тут всегда было убрано, не то что у некоторых.

«Фух, чем больше я здесь стою, тем больше думаю о том, чтобы никуда не пойти. Так что выходим!» — сказала себе девушка и встала. Сумка висела на стуле в комнате, куда она и направилась.

Комната Нану больше походила на мастерскую, нежели на жилую комнату. Много места занимали большущая кровать и шкаф с книгами — теми, которые рука не поднялась спустить вниз, в кафе. Возле кровати на полу простирался пушистый, длинношерстный, белоснежный ковер. Остальную часть комнаты занимали мольберт, краски, разбросанные абсолютно везде, кисточки, разноцветные карандаши, как обычные, так и восковые, угольки разного размера и изношенности. Незавершенные картины стояли по углам, бережно укрытые тканью. Наверное, это было единственное место, где девушка допускала беспорядок, и то потому, что он не простой, а художественный. Она была полна противоречий: перфекционист каждый раз бесился при виде этого хаоса, а художник, наоборот, чувствовал прилив сил и вдохновения. Абсолютно все здесь, начиная с книг в шкафу и заканчивая ковром и кроватью, пропахло красками, пропахло «духом искусства». Стоило только открыть дверь, как нос обдавало терпким запахом дерева, засохшей краски и яблок — последним потому, что хозяйка обожала яблоки, в особенности кислые и немного неспелые. Девушка считала, что в этом есть что-то, какой-то скрытый смысл, и это по-своему завораживало и вдохновляло.

Но босоножки на высоком каблуке вдохновляли не сильно, и Нану, споткнувшись о собственные ноги и опрокинув стоящий на столе ящик с красками, наконец добралась до заветной сумки и, чертыхнувшись, вышла и направилась вниз — закрывать кафе.

Ключ плавно проскользнул в замок, но щелкнуть не успел: в сумке девушки завибрировал телефон, и она отвлеклась, чтобы ответить, — пропускать звонки она ненавидела.

— Да, Ди-Ди! — Подперев телефон щекой к плечу, девушка закрыла дверь и, проверив сигнализацию, направилась вдоль улицы к такси. — Я уже вышла, сажусь в такси. Вы уже там?

На другом конце послышался смех, смешанный с шумом улицы:

— Детка, прости, мы сегодня не придем… Ты отожги там без нас, ладно? И вместо нас.

— Эм, ну хорошо, ладно… — Скрыть недоумение и мгновенно упавшее настроение не удалось. — Тогда удачи вам, повеселитесь там.

— Спасибо, Нан, тебе тоже, — послышался голос Фаби. — Покажи там всем, как надо тусить!

Сади хохотнула:

— Малыш, так никто не говорит, успокойся. Ладно, Нан, я сегодня останусь у Фаби, так что не жди. Все, целую.

— Да, пока, — слишком поздно спохватилась девушка: подруга уже повесила трубку. В ответ она услышала лишь гудки.

* * *

Нану решила выпить и расслабиться, учитывая, что весь день голова была забита этой передрягой и парнем с волосами цвета воронова крыла и бесконечной тоской в глазах.

Взяв бокал пунша, она лениво передвигалась между танцующими парами, попутно здороваясь и подпевая песням. И хотя весь вечер ее не покидало чувство, будто за ней следят, девушка решила, что это все последствия сегодняшнего происшествия. Ей даже пару раз привиделся мужчина, который сидел возле барной стойки. Вспомнилось, как он презрительно фыркнул и ушел, бросив деньги. Нет, это же не мог быть он.

Музыка сменилась, и все громко завизжали. Нану улыбнулась и пошла танцевать на тут же образовавшийся танцпол.

Проектор бросал неоновые блики по всему залу, мелькали лица, знакомые и не совсем. Нану широко улыбалась и подпевала песне, стараясь при этом поймать ритм и потанцевать. Ее, конечно, постоянно толкали со всех сторон слишком энергичные танцоры, но это девушку не смущало.

В очередной раз бросив взгляд через зал, девушка заметила подругу — Лу-Лу, в компании… Вот же черт, в компании того человека из кафе.

«Нан, возможно, они просто знакомы, и Лу пригласила и его», — подумала девушка. Это объясняло его появление в кафе: оно находилось недалеко, возможно, он просто зашел выпить кофе.

Они стояли на другом конце, но девушка решила подойти и познакомиться. «Случайности не случайны», — повторяла она себе.

Но стоило ей пройти через толпу, как Лу-Лу исчезла, а с ней и тот подозрительный мужчина.

— Так. — Девушка уперла руки в бока. — Это уже ни в какие… Вот черт.

Опять тот мужчина, но уже в компании Веко, ее близкого друга.

— Эй! — Она уже не стесняясь кричала через весь зал, но музыка играла слишком громко, а она стояла далеко. Нану почти бегом рванула к паре, расталкивая людей.

— Осторожно! — Вдруг на нее кто-то налетел. — Дамочка, смотрите куда…

— Отвали, — грубо оборвала его Нану и повернулась туда, где стоял Веко, но их, как и подсказывала интуиция, на месте не обнаружилось.

— Гадство. — Если сомнения были еще две минуты назад, то теперь их не осталось и вовсе. «А если он замешан и в похищении того парня?» — подумала девушка и повторила вслух: — Гадство.

* * *

Весь вечер девушка провела в раздумьях и поисках того человека, Лу-Лу или Веко. Но никого из друзей не нашла. Заметила того мужчину пару раз с разными людьми, но каждый раз ей что-то мешало до него добраться. То свет выключали, то кто-то обливал ее коктейлем, то кто-то загораживал путь в попытке пригласить на танец.

К концу вечера она почти сдалась и решила просто подкараулить его у выхода. «Он же собирается когда-нибудь уходить», — успокаивала она сама себя. «А если он сбежит через задний двор, умничка ты наша?» — язвил внутренний голос.

Так продолжалось довольно долго. Девушка уже совсем отчаялась, когда вдруг заметила силуэт мужчины у окна. Решив, что в темноте улицы он ее не увидит и не убежит, девушка начала медленно подкрадываться к окну. Что она собиралась делать, когда дойдет, она так и не решила.

«Понаблюдаю за ним, присмотрюсь, может, он и вовсе не опасен, я просто чересчур впечатлительная».

Дойдя до окна, девушка оторопела. Его опять не было. Она готова была вздохнуть от разочарования, как вдруг почувствовала холодок. Мурашки прошлись по всему позвоночнику; девушке показалось, что спина покрылась толстым слоем льда.

— Ну и? — выплюнул ей в спину язвительный голос, и у девушки не было сомнений, кому он принадлежит. — Ты весь вечер за мной гонялась, чтобы сейчас стоять спиной. Как невежливо, дорогуша.

Она медленно, насколько это было возможно, повернула сначала голову, а потом развернулась всем корпусом и застыла в ужасе.

Перед ней возвышалось существо, похожее на человека, но его фигура была почти вдвое крупнее. Его массивное тело, покрытое смоляным слоем вперемешку с бурой чешуей, казалось, мерцало в свете луны, отражая ее в своих липких, вязких складках.

Густая тьма вокруг лишь подчеркивала его силуэт, едва уловимый, но внушающий ужас. По всей длине его крыльев, выходящих из-за спины, были рассыпаны смоляные перья вперемешку с едва заметными темными прожилками, напоминающими застывшие на земле капли смолы.

Нану чувствовала, как страх охватывает ее волной, словно холодный поток, парализуя каждую мышцу. Веки не могли сомкнуться, дыхание застряло в горле. Она стояла, захваченная страхом и удивлением, и не знала, было ли существо, стоящее перед ней, реальностью или же кошмаром, рожденным внутри ее разума. Волосы на голове встали дыбом, и девушка могла поклясться, что почувствовала, как волосяные луковицы покрылись льдом.

— Взгляд на меня! — скомандовало нечто.

Нану была не из тех, кто так легко подчиняется, еще и такому существу. Последнее, чего она хотела, — это смотреть на него, но внутри словно что-то сломалось, стоило его голосу прогреметь в голове. Девушка будто со стороны смотрела, как ее тело подчиняется команде и ее глаза медленно поднимаются. Она подняла взгляд, уставившись прямо в лицо чудовищу напротив.

— Боже, — только и могла выдохнуть девушка.

Несмотря на вселяющее дикий ужас тело, лицо было абсолютно чистым, даже проглядывали человеческие черты. Неестественно ярко выделялись на нем кристально чистые, прозрачные, как два осколка алмаза, глаза. Глаза эти смотрели на нее пристально, не моргая: проникали глубоко под кожу, заглядывали в душу, читали самые сокровенные мысли.

— Дорогуша, — вздохнуло нечто, и стальных ноток в голосе словно и не было, — стоило ли брать грех на душу?

Нечто начало неистово хохотать, девушка словно по щелчку вышла из оцепенения и начала брыкаться в попытках высвободиться. Но постепенно перед глазами начал сгущаться туман, и голоса начал заглушать шум в ушах. Жуткий хохот стал последним, что услышала девушка, погружаясь во мрак.

Знакомство с друзьями

Первое, что почувствовала Нану, — это острая боль в спине и шее. По ощущениям, она лежала на чем-то холодном и жестком, все ее конечности затекли и не слушались. Плюс ко всему всю левую часть тела — от плеча до бедра, на котором она лежала, — пронзали какие-то маленькие камни. Ощущались они как камни, но Нану была не в состоянии ни осознать, ни вспомнить что-либо более информативное. Она шумно вздохнула и заставила себя перевернуться на спину. Глаза, налитые свинцом, никак не хотели открываться, и Нану решила прислушаться к гомону, который был слышен, несмотря на то что уши заложило. Как сквозь толщу воды, доносились голоса, отдаленно знакомые, но она никак не могла понять откуда. Через каких-то полминуты Нану все же собрала волю в кулак и распахнула глаза: каменный потолок, неровный, покрытый плесенью, с которого, неприятно хлюпая, капала вода. «Так вот что за неприятный звук», — подумала она. Она попыталась приподняться на локтях, а потом и вовсе сделала нерешительную попытку встать на ноги, но не смогла совладать со своим телом и упала обратно, больно припечатавшись пятой точкой к каменному полу. Бедняжка со свистом втянула воздух и стала растирать ушибы. Все еще находясь на грани реальности и едва отличая ее от красочных всплесков воображения, она присмотрелась к присутствующим. Потом невольно помахала им рукой и произнесла:

— Эм, привет?!

— Нану?! — услышала она голос, отдаленно знакомый, словно родной. — Слава Богу, ты проснулась!

Темноволосая высокая девушка быстро подошла и стиснула ее в крепких объятиях.

— Ай, осторожно. — Нану слегка отстранилась: уж слишком много энтузиазма для ее все еще саднящего тела.

— Прости, прости, — отодвинулась девушка с каре.

— Мы знакомы? — спросила Нану, и недоумение на лице незнакомки само по себе стало ответом. — Похоже, что да. И меня хорошенько припечатало головой об пол.

— Ты что? Не помнишь? — В глазах девушки напротив плескался страх, проступали первые признаки зарождающейся паники. — Это я, Лу-Лу, твоя лучшая подруга!

— Эм, я не понимаю…

Нану сделала еще одну попытку встать, но и эта не увенчалась успехом. Тут из толпы к ней вышел темнокожий парень с дружелюбной улыбкой и милыми кудрями. Он обошел ее и, легко приподняв за плечи, поставил на ноги.

— Порядок? — спросил он, улыбнувшись во все тридцать два зуба.

— Да, спасибо, — несколько смущенно ответила она. Лицо парня было очень знакомо, но вспомнить так и не удавалось.

— Веко! — представился он и подал левую руку. — Ты поразительно спокойна, — констатировал он. — На тебя это не очень похоже.

— Очень приятно. — Нану пожала руку и вернула улыбку. — Вам, наверное, лучше знать!

— Ты и его не помнишь? — спросила Лу-Лу, поднимаясь вслед за ней.

— Ну… — замялась Нану.

По правде говоря, все эти люди были ей отдаленно знакомы. Но никаких воспоминаний, связанных с ними, у нее не было. Пару минут стояла гробовая тишина: Нану безуспешно пыталась сосредоточиться, привести мысли в порядок и вспомнить хоть что-то, но это вызвало лишь приступ острой головной боли. Когда она скривилась, схватившись за виски, девушка с каре подошла вплотную и, улыбнувшись, протянула руку.

— Ладно, раз уж ты ничего не помнишь, мы просто обязаны снова познакомиться и подружиться. Пусть это звучит чересчур эгоистично, но я не могу потерять лучшую подругу лишь потому, что ты потеряла память.

Нану хихикнула и приняла ее руку. Девушка прочистила горло и представилась:

— Лунара!

— Очень приятно, Лунара, — улыбнулась Нану. — Нану!

Наверное, единственной информацией, которой она располагала, было ее собственное имя.

— А теперь, когда вы официально знакомы, предлагаю познакомиться с остальными! — сказал Веко, и девушки, все еще улыбаясь, синхронно кивнули.

Нану не знала, как реагировать на все это, поэтому решила пустить все на самотек, несмотря на неприятное чувство пустоты внутри. На данный момент в голове царил невероятный хаос. Тот факт, что она ничего не помнит, даже лучшую подругу, хотя и помнит свое имя, — все это перемешалось в одну общую кашу. Это невероятно давило и мешало сосредоточиться. Постоянное ощущение дежавю, чувство, что она уже встречала этих людей, но никак не может вспомнить, вызывало тошноту. Но с другой стороны, парень, стоящий напротив, внушал доверие, и Нану затруднялась объяснить самой себе, что было причиной: лучезарная улыбка или невероятно глубокий и задумчивый взгляд, проникавший, казалось, прямо в душу. Присмотревшись к глазам нового знакомого, она различила едва заметные переливы из золотисто-карего в серо-зеленый. Невероятное сочетание цветов изящно подчеркивалось длинными густыми ресницами и вкупе с ними создавало завораживающее зрелище. Она перевела взгляд с парня на подругу. Лунара излучала свет, несмотря на иссиня-черные волосы и темно-карие глаза. Нану почувствовала себя словно в коконе — в безопасности — и попыталась успокоиться. В конце концов, ей ничего больше не оставалось.

Сорочка за двести долларов и очки как смысл жизни

Худшее в моей жизни знакомство подошло к концу уже через десять минут. Худшее в том смысле, что я на протяжении десяти минут выдерживала на себе странные, сожалеющие, а порой даже не верящие взгляды незнакомцев, которые, судя по всему, знали меня. Это вкупе с адской, ноющей болью во всем теле. В то же время вакханалия у меня в голове стремительно набирала обороты, и когда наконец достигла своего апогея, я не выдержала и, сославшись на плохое самочувствие, отошла в дальний угол.

Осознав степень своей непросвещенности в происходящем, а вместе с тем неподготовленность к дальнейшему развитию событий, я все же решила усмирить возрастающую в геометрической прогрессии головную боль и осмотреться. Состояние помещения не внушало ничего хорошего: каменный сырой пол, стены, хоть и каменные, но хотя бы сухие — можно спокойно прислоняться, — с потолка в нескольких местах капала вода. Или это была не вода? Нужно будет проверить, если, конечно же, моя головная боль когда-нибудь утихнет.

«Ты слишком спокойна», — невольно вспомнились слова Веко. Действительно, я только сейчас поняла, что совершенно не паникую. На ум приходило лишь одно развитие событий. То, что нас кто-то похитил, — неоспоримо. Значит, кто бы это ни был, им что-то нужно: просто-напросто оставить нас здесь не могут, и убивать нас не будут — это бессмысленно. А это значит, что очень скоро здесь кто-то появится…

Вскоре я почувствовала усталость от циклического применения метода дедукции с целью понять, как отсюда выбраться, и решила переключиться от созерцания стен на людей, переговаривающихся между собой. Неужели я их знала когда-то? Хотя почему когда-то — буквально день назад. Кажется, после изматывающего дня никто не был в состоянии паниковать или лихорадочно искать выход. Либо это лишь затишье перед бурей и завтра все начнут паниковать, либо у моих соседей стальные нервы.

Пожалуй, стоит начать с Адриана и Хиро. Двое друзей, олицетворяющих совместимость несовместимого. Как мог спокойный и уравновешенный нрав Адриана сходиться с ураганом эмоций под названием Хиро? Они — абсолютная противоположность друг друга, даже строение тела и цвет волос противоположны. Адриан высок и строен, но его скорее можно назвать жилистым, волосы светлые, кожа цвета молока. Хиро, напротив, смугл, на голову ниже Адриана, но телосложением, конечно, его уделал. Темные волосы и карие глаза, и темперамент — харизматичная и яркая личность, которую спокойной ну никак не назовешь.

Джанин — эта девушка с самого начала показалась мне чересчур эмоциональной. Адан — парень с прической ежа, то и дело норовит с кем-нибудь поспорить. Особенно с Сали, рыжеволосым красавцем с, как оказалось, шотландскими корнями. Что бы он ни сказал, Адан обязательно найдет что возразить. Эти двое за два часа успели влезть в ссору раз пятнадцать, напоминая скорее давнюю супружескую пару.

Еще Иви и Талина, две более или менее адекватные девушки, хотя Иви иногда выпадает из реальности. Талина показалась мне, как говорят, девушкой с внутренним стержнем, сдержанной и хладнокровной. А Иви — она просто хорошая. Есть такие люди, на которых только взглянешь, и уже все понятно: они как на ладони. Наверное, мы бы смогли подружиться.

Взгляд неосознанно скользнул к моим «лучшим друзьям», и их вид заставил меня улыбнуться. Лунара сидела на полу, вернее, полулежала, прислонив спину к стене и закинув голову назад. Веко лежал, пристроив голову ей на живот, так, чтобы подруга могла перебирать густые каштановые кудри. Он о чем-то рассказывал, активно жестикулируя и размахивая руками, а она мягко улыбалась, продолжая зарываться руками в мягкие кудряшки лучшего друга и подрагивая ногами, согнутыми в коленях. Этих двоих, казалось, абсолютно не волновало происходящее, и я почти уверена, что всему виной тот позитив, что Веко излучал одним только своим присутствием. Лунара громко рассмеялась, отведя прядь собственных волос за ухо и возвращая руку в исходное положение.

«Ты могла бы сидеть с ними…» — шепчет внутренний голос. Да, я могу встать и подойти к ним, и они с радостью меня примут, но… Я не смогу… Слишком большая пропасть между нами, слишком много пустоты у меня внутри. А ведь, возможно, я никогда их не вспомню. Неужели я всю жизнь проживу с зияющей дырой в памяти и в душе? Чувство опустошенности не покидало меня с того момента, как я пришла в себя в этом уродском помещении, — а что если так будет всегда? Я абсолютно точно к этому не готова. Забыть все? Забыть друзей, семью, весь свой пройденный путь. Возможно, я никогда не вспомню то, о чем мечтала, к чему стремилась… В чем тогда смысл…

Кажется, мои мысли отпечатались на лице, раз Веко обеспокоенно взглянул на меня, поднялся и направился ко мне. Нужно глубоко вдохнуть…

— Ты как? — спросил мой друг, подсев ко мне.

— Нормально, просто…

— Выглядишь, если честно, ужасно, — признался Веко. Главное — честно.

— Да, голова гудит сильно, — не соврала я.

— Мм, ясно.

Фух, пронесло.

— А если правду?

Кажется, не пронесло. И что говорить?

— Ладно, мне страшно, ясно? — все же решилась я. — Я боюсь, что воспоминания так и не вернутся. Что если я не вспомню вас, свою жизнь, себя, в конце концов. Я ведь даже не помню, какой я пью кофе, что ем на завтрак. Я потеряла себя, свою личность… Смысл жизни…

Все время, что я говорила, Веко смотрел на меня со снисходительной улыбкой, а потом прервал:

— Искать смысл жизни, Нан, — как искать очки, когда они у тебя на глазах.

— Что ты имеешь в виду?

— Что если на мгновение забыть, что искал очки? Вообще перестать думать об очках.

Я все еще недоуменно смотрела на него, и Веко, улыбнувшись, продолжил:

— Ты сосредоточишься на окружающих тебя вещах, на окружающих тебя людях. Начнешь замечать их красоту: внутреннюю красоту, уникальную. — Он сделал паузу. — Может, тебе больше не понадобится искать очки… Подумай над этим. А кофе ты пьешь черный и крепкий. Завтракать не любишь, а то, что ты выберешь на обед, полностью зависит от твоего настроения в этот момент. Не так-то сильно ты зависишь от прошлого, и я не о выборе еды, — заключил он и встал, направившись обратно к подруге.

А я смотрела ему вслед и прокручивала в голове фантастическую параллель, проведенную только что. Неизвестно, сколько времени прошло с того момента, как Веко оставил меня наедине с самой собой. Знаю только, что от самокопания меня отвлек внезапный жуткий скрип.

* * *

И в ту же секунду, одновременно с моим, на объект шума устремились взгляды всех находившихся в помещении. Оказалось, что все это время мы не замечали железную дверь в стене в дальнем углу. Или ее и вовсе не было? Вопрос остался висеть в воздухе. Дверь открылась, и вошли двое мужчин с одновременно привлекательными и пугающими лицами, таща за собой парня, словно весом он был не больше перышка. С каждым движением на руках виднелись высеченные с точностью мастера мускулы и стянутые сухожилия. Парень пытался вырваться, но это не приводило ни к какому результату. Они лишь переглядывались и улыбались друг другу чуть шире, чем нужно, и мне это показалось дико жутким зрелищем. Резко очерченные скулы, которыми немудрено порезаться, подбородки — как из камня высечены, и цепкий взгляд. Поначалу они выглядели как обычные похитители из фильмов, но чем больше я их разглядывала, тем сильнее ощущала, что они излучают темную, холодную и чем-то смутно знакомую энергию.

Что же до парня, состояние его не внушало ничего хорошего: одежда вся потрепана, воротник разодран, сам он избит до полусмерти. Его швырнули в середину комнаты, с отвращением пробормотав что-то невнятное. Послышался приглушенный стон: было понятно, что падение оказалось болезненным. Но усмешка не сходила с его лица. Ни один мускул не выдавал боли. Приглядевшись, я заметила, что костяшки рук разбиты и кровоточат, а шея исполосована и тоже в крови. Еще одна открытая рана была на ноге, и она была вся в грязи: судя по всему, его долгое время тащили по земле. Когда мужчины ушли, парень поднялся с пола, стряхивая и поправляя обрывки одежды, будто это могло чем-то помочь. Поняв, что это гиблое дело, он вздохнул и, повернувшись, закричал куда-то в пустоту:

— Сорочка, кстати, двести долларов стоит!

И, добавив уже тише «ублюдки», прошел и сел, привалившись к стене.

Лицо этого парня мне тоже показалось знакомым. Но если все остальные образы сопоставлялись у меня в голове с чем-то хорошим и добрым, этот парень в моем сознании был окутан туманом печали. Мне предстоит еще во всем этом разобраться.

Долги на работе, или Где начинается клубок лжи

Дэмиен — так звали парня, вальяжно рассевшегося у стены, будто это не его только что приволокли и швырнули на пол.

После эпичного разгрома, устроенного в кабинете деда, юноше ничего не оставалось, кроме как собрать вещи (или не собирать вообще) и сбежать… снова. Продолжением удачного, на этот раз, побега (хотя это, как говорится, с какой стороны посмотреть) стали долгие месяцы скитаний, включающие опыт работы среди людей, борьбу с наркозависимостью (ну как борьбу — читай мирное сосуществование) и прочие прелести людской жизни.

Когда парню было лет одиннадцать, он узнал о себе нечто, что перевернуло жизнь с ног на голову. Живя с матерью в маленьком, ничем не примечательном городке, до этого момента он считал себя вполне обычным. Но на деле оказался весьма необычным, более того — узнал, что наполовину демон. Надо ли говорить, что он был шокирован этой новостью? Попробуйте представить: одиннадцать лет, и вы узнаете о своем демоническом происхождении. Так себе фантазия, но на то она и фантазия.

Маленького и испуганного Дэмиена выволокли из дома, не дав даже попрощаться с матерью.

Затем последовали неудачные попытки сбежать и неудачные попытки смириться; они сменяли друг друга и в конечном счете привели юношу к нынешней ситуации. А ситуация была весьма щекотливая.

Парень, наверняка вспомнив, что он как бы не один, открыл глаза и оглядел всех исподлобья.

— Ну, привет, — ухмыльнулся он и подмигнул какой-то девушке тем глазом, что был разбит меньше.

— Нехило тебя, да? — Светловолосый парень подошел к нему и подал руку. — Адриан!

— Дэм… — демон замялся. — Дэниел… мм, просто Дэн! Да, видимо, не приглянулся этим идиотам. Так вы давно тут?

— Часов шесть или семь, если быть точным, — ответил Адриан. — И, опережая твой следующий вопрос: мы без понятия, как здесь оказались и кто нас сюда привел.

— Прискорбно, — изрек демон, потирая плечо.

Вот он, момент истины: сказать им правду или пока не говорить. Во всяком случае, правда их точно не обрадует, а парень не хотел брать на себя ответственность.

— Я тоже ничего не знаю.

* * *

За час до этого, в кабинете деда (также известного как герцог Сатанакия), Дэмиен сидел на жестком стуле (спасибо и на том) и исподлобья разглядывал присутствующих. Рядом с местом деда неизменно стоял этот старый змей Лерайя — вечно пресмыкающееся ничтожество. Кроме них в кабинете были еще принц Асмодей и герцог Мельхом. Первый безостановочно закатывал глаза и качал головой а-ля «неслыханная дерзость». Дэмиена это даже смешило. Второй чересчур серьезно разглядывал Дэмиена в ответ. На мгновение их взгляды пересеклись, и парень скривился: он на дух не переносил этого позера. В глазах застыл немой вопрос в духе «Че смотришь?», и герцог, наверняка разглядев нотки неприкрытого пренебрежения, ошарашенно мотнул головой и отвел взгляд. Все они ждали герцога, но вот дверь открылась, и вошел Мульцибер — правая рука Сатанакия, а за ним и левая рука, Сатанаил.

— Герцог Сатанакия не придет! — монотонным голосом изрек Мульцибер.

Со стороны «особо приближенных» к герцогу особо бурной реакции не последовало, будто все знали, что так и будет. И только Дэмиен, который все это время остервенело прокручивал возможные варианты диалога с дедом и придумал с десяток колких ответов, был крайне возмущен.

— Что? — Парень оглядел рядом стоящих. — Какого вообще Цербера… А-а, хотя что это я, это же Сатанакия, чтоб его Цербер разодр… ахх.

Закончить Дэмиен не смог, так как Мульцибер весьма прозрачно намекнул ему заткнуться, припечатав лицом к столу.

— Ах ты мерзопакостный, ублюдский, ничтожный индюк! — вырывался Дэмиен, но демон крепко зажал его голову ладонью. — Отпусти меня и сразимся на равных, никчемное животное.

— Пожалуй, — вытягивая гласные, произнес Мельхом, — я воздержусь от продолжения. До скорой встречи, господа!

И он поспешил удалиться, напоследок бросив короткий взгляд на Дэмиена. Его примеру последовал и принц, и Дэмиен остался один на один с помощниками деда. Тогда Сатанаил, подойдя к парню вплотную, наклонился и произнес:

— Герцог приказал, чтобы ты до вашей встречи подчистил хвосты на прошлой работе. Ты же не успел забыть о своих обязанностях? Так что без фокусов: сделаешь свою работу и ждешь деда, ясно?

— Сатанаил, друг! — гаркнул парень. — Как шрам?

Демон напротив лишь сильнее поджал губы и головой указал на дверь. Мульцибер схватил парня за шкирку и потащил к двери, едва удерживая.

О неблагоприятных последствиях простых наблюдений

Прошло почти пять часов с момента моего прихода, и не сказать, чтобы что-либо примечательное за это время произошло. Зато я успел со всеми познакомиться и краем уха услышать подробности прошлой ночи и возможные причины их смерти. Я мог бы, конечно, все узнать, как говорится, из первых рук, заодно и закончить с должком дедуле, но это слишком легко и абсолютно неинтересно. Спросить, конечно же, тоже нельзя, не спрашивайте почему! (Дэмиен слишком горд для этого!) Я просто понаблюдаю за ними и по-тихому узнаю, что да как.

На данный момент я наблюдал весьма и весьма занимательную картину того, как эти глупыши в который раз входят в лабиринт Харона и через минуту возвращаются сюда с удивленными возгласами вроде «Быть не может…». Как же смешно, Великий Сатан! Я, конечно, люблю и уважаю людской род, но иногда до них так долго доходит! Хотя и не все участвуют в этом балагане под названием «поиск возможных выходов», все же паре-тройке людей удается снизить уровень IQ всего помещения.

— Patético pedazo de mierda. ¿Por qué esta maldita puerta no lleva a ninguna parte? (Жалкий кусок дерьма. Почему эта проклятая дверь никуда не ведет?)

Неожиданно я услышал разгневанную тираду кудрявой мулатки по имени Талина, и, похоже, не один я удивился ее блестящей манере выражать эмоции.

— Что это было? — недоверчиво покосился Адан — по всей вероятности, то ли байкер, то ли просто «крутой» парень в косухе. Кстати, классная косуха, надо будет спросить, откуда брал.

— Моя мама родом из Испании, — просто ответила девушка, словно это объясняло все. Но потом, видимо, поняла, что нужно развернуть ответ, и добавила: — Вспыльчивость у меня в крови, и я с детства много времени проводила там.

Вспыльчивая она… ха-ха три раза, ты еще меня не видела, дорогуша. Но больше всего меня поражало упрямство Адриана, светловолосого парня с аристократичными чертами лица и телосложением человека, который в жизни ничего тяжелее полукилограммовой гантели в спортзале в руки не брал.

Он все шагал из угла в угол, погруженный в раздумья, и бормотал что-то типа: «Всему этому должно быть логическое объяснение…» Его друг Хиро был большим реалистом: он давно понял, что лучшее, что можно сделать, — это просто сидеть и ждать. Троица друзей — Лунара, Веко и Нану — сосредоточенно исследовала капающую с потолка воду, хотя если бы они знали, что это отнюдь не вода, а фильтрованная людская кровь, они бы делали это не столь усердно. Вы спросите: зачем цедить кровь? Я отвечу, что не имею представления зачем, возможно, из эстетических соображений: все-таки полупрозрачная жидкость смотрится куда лучше кроваво-красной. Хотя это для кого как, например, мой дед бы с этим поспорил.

Но все это меркнет и бледнеет рядом с тем фактом, что совсем скоро, а точнее уже почти без пяти минут сейчас, я должен всем им поведать страшную правду о них. Почему бы не позвать Харона, пускай он с ними и разбирается — это он проводник душ, а я так, чисто рядом постоять. Ах, деда, что же ты наделал…

— Привет, — услышал я приветствие, явно адресованное мне, и сфокусировал взгляд на девушке напротив.

— Здравствуй, красавица. — Я улыбнулся самой слащавой улыбкой из своего арсенала. — Чем обязан?

— Мы раньше не встречались?

— Что, прости? — переспросил я, но на самом деле хотел потянуть время.

— Понимаешь, я ударилась головой и ничего не помню. — Девушка нервно хихикнула. — Не знаю, как такое возможно, я такое только в кино видела, думала, невозможно разом взять и все забыть. Но вот мы здесь! — Она снова рассмеялась, я улыбнулся в ответ, но заметил, что бедняга на грани срыва. — И мне все здесь смутно знакомы, и ты, представляешь, тоже очень сильно знаком. У меня стойкое чувство, будто я тебя знаю.

— Нану. — Я, пытаясь остановить поток ее слов, положил руки на ее плечи. — Ты же Нану, я прав? — Дождавшись кивка, продолжил: — Я вижу тебя впервые, прости, дорогуша, но я тебя не знаю.

Попутно я заметил, как ее передернуло на слове «дорогуша». Но девушкам вроде нравится, когда я так их зову.

— А… — Она издала вздох разочарования, а у меня внутри что-то щелкнуло.

Я встречал многое в этих стенах: и чокнутых маразматиков, и пьянчуг, забывших семью и детей, но Нану выглядела здоровой и уж точно не была пьяницей. Тогда с чего бы ей терять воспоминания?

— Может, у тебя есть какие-нибудь идеи, как отсюда выбираться? — продолжила девушка, и щелчка как не бывало.

— Эмм, не думаю, что отсюда есть выход.

— Что ты имеешь в виду? — Девушка уставилась на меня.

— Я имею в виду то, что сказал: отсюда нет выхода.

— Почему ты так уверен? — Со стороны многострадальной двери к нам подошел Адан.

— Разве не очевидно? — поднял я бровь. — Ты уже сотый раз входишь в ту дверь и выходишь… сюда!

— Ну раз ты такой умный, сам предложи выход! — выступил с весьма заманчивым предложением парень в косухе. Я не удержался и закатил глаза.

— Ох, ну какой же тугодум.

— Что ты там вякнул? — О, видимо, я его разозлил.

Я не ответил, так что парень решил, что вправе толкнуть меня в плечо. Видимо, подумал, что я заснул, и решил разбудить.

— Ты правда думаешь, что это хорошая идея? — на полном серьезе спросил я его, потому что сам не был уверен в этом.

— Парни, сейчас правда не время! — вклинился Адриан, и я решил: и правда не стоит. Но поспешил… Не успел я обернуться, как услышал за спиной:

— Так я и думал… струхнул!

— О, ну держись.

Я замахнулся на пол-оборота, и мой кулак благополучно приземлился на его нижнюю челюсть. Кость смачно хрустнула, и мне достался ответный удар.

Не помню, как потерял контроль, — звериная сущность взяла верх. Я подхватил парня за горло и поднял в воздух. Он отбивался и пытался вырваться из стальной хватки, но я-то себя знаю. Сам Сатанаил заработал себе шрам на всю жизнь, попытавшись вырваться из моих когтей. Стоп, как это когтей, когда я успел?

«Так, Дэмиен, успокойся, не дай им узнать все раньше времени… Вдох, выдох…»

Я видел, как когти исчезают, и немного успокоился, но продолжал держать Адана на высоте почти метра над землей. Чувствовал, как кто-то резко хватает меня за рукав и поворачивает к себе, но взгляд мой все еще был прикован к парню напротив. Вновь этот кто-то, не добившись желаемого результата, взял меня за подбородок и силой повернул мое лицо к себе, так что я отвел разъяренный взгляд от Адана. Этим кем-то оказалась Нану, которая сейчас гипнотизировала меня карими глазами с расширенными то ли от страха, то ли от чего-то еще зрачками.

— Поставь его на место! — кричала она, но я не мог! Руки сковал паралич: так бывает, когда зверь внутри рвется на свободу. — Дэниел, слышишь! Оставь!

Я смотрел ей в глаза, и вдруг меня словно вихрем подбросило в неизвестном направлении. Перед глазами всплыла череда бессвязных картинок, размытых и непонятных, но светлых! Я бы даже сказал, цветных! Цветных? Не может быть! Я вынырнул из непонятного водоворота каких-то цветных воспоминаний и, пошатнувшись, отошел на пару шагов и от девушки, и от своей жертвы, рвано дыша. Тут же к нам подбежали остальные. Адриан помог бедолаге подняться и стабилизировать дыхание.

Почему произошедшее отняло у меня столько сил и выбило воздух из легких? Как у умершего человека могут быть цветные воспоминания? Они же всегда тускнеют, я это точно помню. Харон вдолбил мне это в голову в первый же день. Этот вопрос я обдумаю чуть позже. Нану явно была в шоке. Видела ли она это все вместе со мной, или она просто потрясена произошедшим с Аданом?

— Что с твоими глазами? — спросил Адриан.

Где его до сих пор носило, если в чувство меня приводила Нану? Я тряхнул головой, и животный ядовито-зеленый сменился изумрудным.

— Ничего! — ответил я, но Нану все видела. Что ж, я сдерживался как мог, и хорошо, что изменился лишь цвет глаз, а не весь я.

— Что это было? — спросила она севшим голосом.

— Вот Цербер задери… — Нужно было сразу все рассказать. — Так, послушай, я сейчас…

Я начал подходить ближе, но девушка вздрогнула и попятилась назад.

— Нан, ты чего? — Адриан взял ее за руку. — Они всего лишь сцепились, ничего такого.

Девушка мотнула головой и прошептала что-то типа «ты не заметил глаза».

— Да что происходит?! — тут вмешалась уже Лунара, и остальные девушки заинтересованно зашушукались.

И тут я услышал знакомый с детства и ненавистный в последние несколько лет голос:

— Браво, Дэмиен! — Возле вновь материализовавшейся двери стоял принц Асмодей и хлопал, как последний показушник. — Ты превзошел мои ожидания! И дня не продержался!

Я устало потер переносицу — только этого паяца здесь не хватало.

— Я тоже рад тебя видеть, дядюшка! Снова!

Повисло гробовое молчание. Пришло время раскрывать карты…

Талина

The Shard («осколок стекла») — один из небоскребов прямо в сердце Лондона, спланированный итальянским архитектором Ренцо Пиано в начале двадцать первого века, — не оставит равнодушным даже человека, далекого от архитектуры. Вертикальный город, как здание называет творец, разместил в себе все, что только смогло поместиться в восемьдесят семь этажей. Можно смело утверждать, что, поселившись в нем, вы не почувствуете необходимости выходить из здания: все удобства для жизни уже внутри.

На одном из последних, самых страшных этажей этого завораживающего гиганта был расположен букмекерский офис — один из главных фаворитов лондонского рынка, под названием «Paddy Power». Работники этого офиса, как можно догадаться из названия, сильные духом, полные мотивации люди — по крайней мере, когда выпьют кофе. Посему кофепитие здесь очень частое явление.

Сидя на своем рабочем месте и борясь с мыслью бросить все и просто пойти спать, главный программный разработчик офиса нервно наматывала локон на палец и старалась не реагировать на постоянные щелчки степлера на соседнем столе. И кто только додумался повесить ей на шею этих совсем еще зеленых стажеров? Она задалась вопросом, была ли сама такой надоедливой несколько лет назад. Боясь ответа, отмахнулась от глупого вопроса назойливого внутреннего голоса и хмыкнула. Она слишком быстро выросла из того возраста, когда можно делать ошибки, оправдываясь тем, что ты только стажер и многого не знаешь. Нужда вынудила начать работать очень рано, чтобы помогать семье и оплачивать дорогостоящую учебу. Но сейчас, оборачиваясь на бессонные ночи, ненавистные подработки вперемешку с учебой, она понимала, что у нее есть чем гордиться. Трудности закаляют характер; она не жалела о прожитом и была благодарна за то, что имеет сейчас.

Осознав опасную близость нервного срыва, девушка решительно поднялась и поплелась в кафе за чашечкой бодрящего кофе. Талина — так ее звали — была одета в вискозный брючный костюм молочного цвета в черную клетку. Под пиджаком черный кроп-топ, на ногах удобные кроссовки на высокой подошве, в таких же тонах. Внешностью она больше походила на модель, нежели на офисного работника, — редкий случай единения ума и красоты. С детства Талина увлекалась книгами, и в то время как ее подружки играли в принцесс, она смотрела на мир без розовых очков, глазами реалиста. Все свободное время проводила либо в библиотеке, в окружении книг, либо в мастерской у дяди, собирая и разбирая компьютеры. Время шло, и девочка выросла в девушку редкой красоты. Волосы, от природы кудрявые, цвета янтаря, длинными локонами падали на спину, глаза цвета морской волны были полны уверенности, взгляд прямой и серьезный. Невысокий рост подчеркивал хрупкость и без того худенькой фигуры, а смуглая кожа добавляла экзотики в ее образ и заставляла неустанно смотреть на нее.

Прямой, решительной походкой Талина шла по направлению к кафе, на пальце сверкало обручальное кольцо, которое с некоторых пор служило не только украшением и прекрасным дополнением к образу, но и напоминанием о возлюбленном, мягким теплом, растекающимся по всему телу. Она поздоровалась с очередным сотрудником и поняла, что улыбается воспоминаниям. Ее жених Грегг, в недалеком прошлом ее одноклассник, всегда казался ей непроходимым занудой и был ее личной занозой.

В школьные годы они совершенно не ладили; если их и видели вместе, то было лишь два варианта — либо назревает драка, либо драка была и противники набираются сил для второго раунда. Казалось бы, ничто не способно помешать их вражде и она будет длиться вечно, но, как говорится, от ненависти до любви один шаг, а в данном случае — один коктейль, пролитый Греггом на платье Талины на одной из громких вечеринок, куда оба были приглашены по отдельности. Парень сразу узнал бывшую одноклассницу по оклику: «Ты что творишь, придурок?!» Этот роковой коктейль связал их судьбы после стольких лет вражды. Поначалу было неловко и непривычно: все-таки начать отношения с человеком, который десять лет был врагом, — серьезное решение. Но оба смогли перешагнуть через детские обиды и выстроить крепкие отношения.

Талина была почти у входа в кафе, когда ее нагнала знакомая из отдела кадров.

— Талина, привет! — Девушка поравнялась с ней и выровняла дыхание.

Сказать, что Талина удивилась, — ничего не сказать. Кейтлин никогда напрямую к ней не подходила, только если по делу.

— Здравствуй, Кейтлин, — приветливо улыбнулась она в ответ.

— Тоже за кофе? О Боже, если бы не этот напиток, я бы давно копыта откинула в этом офисе.

Талина неосознанно поморщилась: во-первых, она не любила громкую, неуместную болтовню, особенно когда голова просто раскалывалась, во-вторых, она ненавидела сплетни, а судя по тону Кейтлин, та собиралась перемыть косточки всем в этом офисе, начиная с шефа и заканчивая уборщицей. Спрашивается: с чего вдруг она стала самой подходящей кандидатурой для этого?

— Ты знаешь, что вчера вечером, когда я задержалась на полчаса в офисе…

«О, началось», — подумала Талина, но безмятежно продолжила свой путь. Почти бежавшая рядом Кейтлин говорила без остановки, и Талина, сама не заметив, перестала вслушиваться: кивала в нужных местах и думала о своем.

— Так вот, эта бесстыжая распутница, ты представляешь…

«Господи, да закончит она когда-нибудь», — начиная нервничать, подумала Талина. Они уже стояли в очереди за кофе, а Кейтлин все тараторила.

— Ну вот, подруга… — Они сели за свободный столик. — Кстати, эта распутница, дочка шефа, сегодня устраивает очередную вечеринку — вход свободный. Не хочешь пойти?

— Что, прости? — Не ожидавшая прямого вопроса, Талина вздрогнула. — Задумалась.

— Я говорю, не хочешь пойти на вечеринку к дочке шефа сегодня?

— С чего бы мне туда идти? — немного нервно спросила девушка, отпив глоток горячего напитка.

— Ну, не знаю, не хочешь повеселиться? — дергано ответила Кейтлин.

— Почему же, хочу. — Девушка вспомнила, что Грегг уехал в командировку и сегодня она дома одна. Перспектива провести вечер в одиночестве подтолкнула ее к самому неожиданному решению в жизни. — Ладно, давай пойдем. Все равно дома нечего делать.

— Ну вот и отлично, подруга. — Кейтлин хлопнула в ладоши и встала, так и не допив кофе. — Тогда я скину тебе адрес, встретимся у дома.

— Хорошо, — все еще в шоке ответила Талина.

Почему-то она уже успела передумать, но было уже поздно. Можно было, конечно, написать, что передумала, но опять же — одинокий вечер не сулил ничего хорошего. Может, все же идея неплохая? Что может случиться? Надо позвонить Греггу! И девушка, взяв кофе, направилась к себе, на ходу набирая жениху.

Отпустить себя — потерять доверие

Когда-то давно, еще до того, как вся эта история взяла свое начало, один из четырех коронованных самим Сатаной принцев Ада, великий Асмодей, был отправлен на Землю, дабы забрать внебрачного сына главнокомандующего армией Ада — Саргатанаса.

Во время очередной вылазки генерал Саргатанас, встретив ту, что в будущем стала матерью этого самого ребенка, не устоял перед красотой светловолосой девушки и поддался мимолетному соблазну.

Последующие одиннадцать лет демон благополучно жил, даже не вспоминая о случившемся. Но в один прекрасный день церемониймейстер Ада Паймон пришел к генералу и высказал крайнюю озабоченность тем, что на днях был замечен яркий всплеск энергии, очень походивший на энергию самого генерала. Узнав, что объектом этого всплеска был мальчик одиннадцати лет, Саргатанас недолго думал. Он демон умный, так что сопоставил пару дат и сразу понял, кем приходится этому ребенку.

А уже на следующий день был отдан приказ привести мальчика к нему. Генерал был твердо намерен вырастить сына по всем обычаям Ада в достойного наследника. А послали Асмодея, так как у самого принца имелся опыт общения — и довольно близкого — с людьми, ярким доказательством чего была его собственная дочь-полукровка.

Несмотря на неприятное знакомство, принцу Ада удалось подобраться к мальчишке и найти с ним общий язык очень быстро. Они прекрасно ладили, мальчишка доверял ему больше, чем отцу с дедом, последнему в частности. Но мальчик рос, и отношения их менялись на глазах, а когда Дэмиен сдружился с черствым и, на первый взгляд, абсолютно неприятным маркизом Аамоном, что, на минуточку, вызвало шок у всего Ада, включая самого маркиза, отношения с Асмодеем и вовсе ухудшились. И все это в какой-то момент доросло до того, что сейчас они оба мерили друг друга взглядами, полными разочарования, презрения и даже толики сожаления за потраченное друг на друга время.

— О, вижу, раны уже зажили, — бегло осмотрев парня с ног до головы, констатировал Асмодей.

— Ты чертовски наблюдателен, — произнес Дэмиен и демонстративно отошел к стене, игнорируя «любимого дядю».

— Дэн, вы знакомы? — спросил Адриан, кажется, единственный, кто, благодаря хладнокровной натуре, был в состоянии задавать вопросы и пытаться разобраться в ситуации.

Дэмиен сполз по стене и сел, запустив руку в волосы и взлохматив их, потом вздохнул и наконец заговорил.

— Думаю, пришло время вам все рассказать.

— О-о, ты должен был это сделать в первые минуты, как тебя швырнули сюда, — перебил его Асмодей.

— Может, ты заткнешься? — И уже тише добавил: — Великий Сатан, за что мне это.

— Фи! Как грубо! — скривился старший демон. — Ну… Ты собираешься говорить? Или мне самому…

— Только попробуй! — Парень поднялся. — Я сам.

— Да что, черт возьми, происходит? — спросил наконец Адан от лица всех не вникающих.

— Дело в том… — начал Дэмиен. — Ну как же это все тяжело-то!

— Успел отвыкнуть? — ухмыльнулся Асмодей.

— Нет, просто каждый раз, как в первый! Никак не могу привыкнуть…

— Сказал бы, что понимаю тебя, да только… увы! — вздохнул принц и взмахнул рукой а-ля «ну ты скоро там, а то я усну здесь».

— В общем… — Парень повернулся к Адану. — Помнишь, ты спросил, откуда я знаю, что отсюда нет выхода?

— Ну да! — буркнул тот.

— Я знал это, потому что я знаю это место.

— Смелее, Дэмиен, — подначивал Асмодей.

— Может, дашь мне собраться с мыслями. Сатан, за что мне это.

— Постойте! — вмешался Адриан. — Сатан? Дэмиен? Это что, секта какая-то? Вы сатанисты?

— Кто, мы? — рассмеялся принц. — Не смеши меня, эта кучка неудачников понятия не имеет, кто такой Сатана и кому они поклоняются.

— Тогда я не понимаю…

— Ну, Дэмиии, — протянул Асмодей, — проводник душ не может быть таким бесхребетным тюфяком, коим ты и являешься!

— Асмодей! Не вынуждай меня! — прорычал парень и сжал кулаки.

— А то что? Мамке нажалуешься? Кстати, как она? Ой, прости, я забыл, она же умерла!

Дэмиен и сам понимал, что этот театр одного актера устроен лишь для того, чтобы вывести его из себя, но и поделать с собой ничего не мог. Он и так был на грани, а теперь еще и этот урод подливал масла в огонь. Внутренний зверь рвался наружу, и на этот раз парень не стал себя сдерживать! Внутри шевельнулось что-то человеческое, напоминая о людях, находившихся рядом и ничего не знающих, но демон закрыл глаза на все человеческое и выплеснул весь свой гнев на принца.

Яркий изумруд в глазах вмиг сменился ядовито-зеленым, сверкнул звериный оскал, острые, как бритва, когти впились в ладони сжатых в кулаки рук. Кожа начала багроветь, а потом и вовсе чернеть и местами покрываться янтарной чешуей. Рычание превратилось в рев, парень согнулся дугой, и из-за спины вырвались смоляные крылья, кожа на которых была настолько тонкой, что можно было разглядеть прожилки и вены. Парень, теперь уже в демоническом обличии, расправил плечи и направил гневный взгляд на врага в лице Асмодея.

Девушки в ужасе закричали, Джанин и вовсе упала в обморок. Нану стояла ближе всех к демону и, казалось бы, должна была давно убежать подальше, но не двинулась с места. Ужас, который явно читался на лице, сковал все тело параличом. Только слезы стекали, оставляя мокрые дорожки на щеках.

— Я такое уже видела, — пробормотала она, но ее никто не расслышал.

— Отойди, дура! — крикнул Адан и, схватив за руку, оттащил девушку в сторону.

— Что ж, — вздохнул Асмодей, — раз уж наш дорогой проводник находится в неадекватном состоянии, я возьму на себя всю ответственность. На самом деле вы — животные со слегка расширенным эмоциональным диапазоном, чрезмерным самолюбием и полным непониманием того, что такое честь и достоинство, — умерли! И сейчас ваши жалкие душонки томятся в Аду. Вернее, пока что в дверях Ада, но совсем скоро, с помощью нашего любимого проводника Дэмиена, вы отправитесь в соответствующие круги и уже там предадитесь вечным страданиям.

— Идиот! — выдохнул Дэмиен, и неизвестно кому было адресовано это оскорбление: Асмодею за излишнюю прямоту или себе за вспыльчивость.

— А вот оскорблять не стоит, мой дорогой! — Асмодей театрально раскланялся. — Ну-с, самую ответственную работу я выполнил, Дэмиен, осталось дело за малым. Я удаляюсь.

Гнев, отрицание, торг, а уж потом принятие… Или нет

Асмодей исчез так же внезапно, как появился, оставив Дэмиена расхлебывать заваренную им кашу.

А Дэмиен — а что Дэмиен? Он, вернувшись в человеческое обличие, отошел к стене, где сидел до прихода демона, и сел, не обронив ни слова.

— Так и будем делать вид, что ничего не было? — не выдержала Талина.

— Ну а что ты предлагаешь? — Дэмиен закатил глаза и перевел меланхоличный взгляд на нее.

— Возможно, ты удивишься, — в тон ему ответила девушка, — но мне, и, наверное, всем здесь, хотелось бы услышать объяснения.

— Дорогуша, — вздохнул Дэмиен, — возможно, ты удивишься еще больше, но я не нанимался вам работником колл-центра! — Убедившись, что произвел впечатление, демон продолжил: — Так жаждешь объяснений — подожди немного. По-любому скоро сюда явится разъяренный до предела герцог Сатанакия. Вот у него и спросишь все, что душе угодно.

— Нет! Это какой-то розыгрыш! — не унималась девушка. — С навороченными спецэффектами и все такое. Где-то тут должна быть камера.

Демон на это громко засмеялся.

— Талина, — начал он, — ты ведь Талина? — Девушка кивнула. — Это не розыгрыш, и тем более в Аду не может быть камеры. К тому же здесь сигнал плохой, просто ужасный. Однажды я притащил сюда телефон, но, увы, не смог им пользоваться.

Девушка напротив потупила взгляд.

— О-о, да брось! Вам же всем с детства твердят, что нельзя делать плохие вещи, а то умрете и попадете в Ад, на вечные муки. Вы все так искренне удивляетесь, я не могу с вас…

С каждым словом демона глаза его наливались кровью, проступали клыки, и в целом демоническая сущность все явнее отображалась на лице.

— Взгляни на мое лицо! Тоже спецэффекты? — Он склонил голову набок. — Хм, не думаю! — Демон тряхнул плечами, расправив крылья. — Тоже спецэффекты? Не-а… Вы все! — Он повернулся к остальным. — Смиритесь с тем, что мертвы! — Взгляд вновь устремился к Талине. — Кстати, скажи мне, дочь моя, — демон издал нервный смешок, — какой твой грех? Хотя стой! Не говори! — Он отпустил руку, которую в какой-то момент успел схватить. — Этого и добивается мой дед! Я не собираюсь больше идти у него на поводу. Мне абсолютно до фени, что вы сделали и за что оказались тут! — Парень глубоко вдохнул и спрятал крылья. — Да, я и правда проводник душ! Вернее, я помощник проводника и заместитель, по наставлению своего деда, герцога Сатанакия. И я действительно могу залезть к вам в голову и выудить все ваши грехи. Но мы с дедом, как бы вам сказать, не в ладах. — Возникало ощущение, что Дэмиен выступает на очередной встрече клуба анонимных кого-то там. — Поэтому вам, как приятный бонус, выдается отсрочка! Пока за мной не заявится мой дед или, еще хуже, Махаллат, можете быть спокойны. Считайте меня таким же «заложником», как и вы. Я не собираюсь причинять вам вред, хотя в вашем положении, боюсь, хуже уже не будет.

Девушка осталась стоять столбом, когда демон отошел на свое излюбленное место и сел, опершись о стену. Вся его поза говорила, что он не намерен более общаться с кем бы то ни было. Парень облокотился на согнутые в коленях ноги и, зарывшись пальцами в густые черные волосы, закрыл лицо. Не хотелось думать ни о чем: пускай эти люди переваривают информацию, осознают ее, принимают, короче, проходят через все эти стадии и оставят его в покое. Как же хотелось вернуться… А еще больше хотелось покурить, ощутить горьковатый привкус сигаретного дыма, растекающегося внутри, окутывающего легкие, выдохнуть колечко дыма и затянуться снова… Но увы, стервятники деда вытрясли из его карманов все, что было, до последней сигаретки.

Оставалось восстанавливать в памяти это несравнимое чувство и довольствоваться этим.

А тем временем остальные находившиеся в помещении силились понять, а главное — принять тот факт, что все они мертвы, насколько бы это ни было сложно.

Оставался один вопрос: вопрос Дэмиена, который, если захочет, отправит их всех в самое пекло. Правда, никто не знал, как демон это сделает, но все по какой-то причине даже и не сомневались в этом.

— Я не верю… — прервала затянувшееся молчание Лунара. — Это что, конец?

— Похоже, что он лжет? — указав головой на Дэмиена, спросила Талина.

Тогда как девушки тихо лили слезы, не желая признавать смерть, парни вели себя более рассудительно и холодно. А до Нану только дошло, что она отправится в Ад, так и не вспомнив ни себя, ни своих друзей, ни жизнь, которую прожила…

— Нет! — вскрикнула она так, что даже Дэмиен в дальнем углу вскинул голову. — Что-о случилось? Наконец-то дошло?!

Проигнорировав саркастический настрой демона, девушка резко встала и подошла к нему.

— Чем могу, дорог… ая? — Почему-то демон воздержался от привычного обращения.

— Ты сказал, что можешь залезть в голову к нам всем. — Голос дрожал, выдавая страх, но взгляд был полон решительности.

— Все так! — ухмыльнулся парень.

— Я говорила, что потеряла память, и…

— Ну слушай, об этом тебе надо было раньше думать! Не думаю, что в Аду тебе понадобится память.

— Нет, ты не понял!

— Во всяком случае, — перебил ее демон, — я ничем не смогу тебе помочь! Воспоминания не мой профиль. Вот герцог Мельхом, возможно, смог бы чем-нибудь подсобить. А я, увы…

— Ты не поможешь мне вернуть память?

— Нет! — ответил парень. — Я некомпетентен, да и если бы даже был…

Он взглянул на девушку и пожалел. По щекам без остановки текли слезы, а саму ее била дрожь. Она была в шаге от истерики.

— Цербер… — Парень поднялся. — Послушай! Успокойся, ладно, не нужны тебе эти воспоминания.

— Но я не помню ничего, я себя даже не помню.

— Странно.

За всю практику проводника Дэмиен не встречал таких случаев. Да еще и эти воспоминания цветные.

Девушка уже вовсю рыдала, а молчавшие и следившие за происходящим люди вдруг оживились. Веко, подойдя ближе, обнял подругу в попытке успокоить и увел подальше. К ним подошла Лунара. Дэмиен устало потер переносицу и сел на место.

Остальные же разделились на два лагеря: одни были уверены, что Дэмиен для них опасен, а другие твердили, что раз они все мертвы и в конечном счете попадут-таки в Ад, Дэмиен последний, кого стоит бояться. Во вторую группу входили непосредственно Нану с друзьями и Иви. Ее позицию все узнали, когда она захотела подойти и пообщаться с Дэмиеном после случившегося с Нану. Ее тут же начал отговаривать Адан, твердя, что парень один из них и точно что-то задумал, что не стоит ему вообще доверять и все в этом духе. Его поддержали остальные, кроме Адриана. Последний придерживался нейтралитета. Разразился крупный спор, очевидцем которого был и сам Дэмиен. Его весьма удивила их реакция, и вообще сегодня его много чего удивляло. Что-то было не так, но что именно, парень понять не мог, как бы ни старался. Да и кого винить в сложившейся ситуации, понять тоже было сложно.

Веко

Каждый встречает рассвет по-разному. Кто-то встает до восхода солнца и встречает первые солнечные лучи по дороге на работу. Кто-то с восходом только-только возвращается домой, а кто-то всю ночь доделывал проект по биологии и так и не заметил, как к нему медленно подкрались самые первые и самые яркие солнечные зайчики. Но все мы хоть раз в жизни были-таки разбужены тем самым нахальным лучиком — единственным, преодолевшим преграду в виде ночных штор или жалюзи и самым бесцеремонным образом попавшим прямо в лицо.

Веко мирно сопел на своей кровати, раскинувшись в форме звездочки, когда был застигнут врасплох надоедливым лучом только-только взошедшего солнца. Кровать располагалась напротив окна, и лучик, не встретив на своем пути никаких препятствий, благополучно попал бедняге прямо в глаза. Парень лежал на спине, свесив левую ногу с кровати, а правую руку закинув за голову. Просыпаться не было никакого желания, кроме того, уснул он вчера очень поздно, можно сказать, уснул уже сегодня. Но вернуться в объятья Морфея уже не получилось; раздосадованный таким стечением обстоятельств, парень еще крепче зажмурился и сморщил нос. Подумав, что оставить окно открытым на ночь было плохой идеей, он вяло приподнялся на локтях и, перевернувшись, плюхнулся на живот. На прикроватной тумбе завибрировал телефон, но было принято решение игнорировать надоедливый девайс — еще слишком рано для телефонных разговоров. Спустя каких-то полчаса уже вся комната была пропитана солнцем; маленькие солнечные зайчики прыгали из угла в угол, заливая все пространство светом и теплом. Веко улыбнулся, про себя отметив, что погода сегодня солнечная, а значит, он наконец закончит скульптуру.

Да, Веко — человек искусства, творец, скульптор. С самого детства он чувствовал свою связь с творчеством, но никак не мог найти свою стезю. Успел опробовать себя в роли художника — три года художественной школы не прошли даром, ведь теперь он знал пропорции человеческого тела и у него весьма неплохо получались карикатурные человечки. Танцора — от стрит-дэнса до балета; он мог станцевать под любой ритм и стал королем вечеринок. Музыканта — игра на гитаре впечатляла, но все же не то. И вот, после десятка лет поисков, парень наконец нашел то, что заставляло вставать по утрам, — лепку. Из глины, пластилина, воска — из чего угодно.

Все началось с неудачного падения на руку и перелома кисти. Знакомый предложил мять кусочек глины поврежденной рукой, чтобы мышцы не атрофировались и быстрее восстанавливались. Впервые взяв в руки глину, где-то глубоко в душе парень понял, что уже никогда не сможет выпустить ее из рук. Он попробовал что-то слепить вместо того, чтобы просто мять и играть с глиной. Дальше — хуже: всерьез заинтересованный лепкой, парень записался на курсы, перерыл всю информацию, что была в интернете относительно лепки, сортов глины и вообще всего, что хоть каким-то образом было связано с новым объектом его интереса. Родители знали: если он чем-то заинтересовался, то выяснит об этом все, — и были только рады положительным переменам в настроении сына. Так, в скором времени в комнате парня появился мольберт для лепки, станок, набор всевозможных ножей, или, как он всегда поправлял родных, «стеков», циркулей, линеек и угольников для детализации скульптур, и кистей — смахивать пыль с уже готовых работ. Компьютерный стол заменили удобный низкий пуф под станок, приспособление наподобие вешалки, на которой висели халат и фартук, в котором парень работал, и шкаф для хранения материалов. Пришлось даже сменить окна на панорамные, под предлогом, что «для лепки нужен дневной свет, много-много света». Сейчас уже вся комната Веко была обставлена инструментами и незаконченными скульптурами. А законченными обставлен весь дом. Сегодня же Веко намеревался закончить скульптуру младшей сестры, которая на данный момент прыгала на его спине и кричала прямо в ухо:

— Веко, Веко, Векооо! Вставай! — Малышка остановилась и посмотрела брату в лицо. — Ты же не спииишь! Открой глаза! Солнышко встало, прекрасная погода — ты же говорил, что ждешь хорошей погоды.

Брат нагло не открывал глаз, все еще в надежде, что сестра уйдет. Как она вообще оказалась тут так незаметно? Но маленькая бестия знала, что делать: она хитро захихикала и начала щекотать брата везде, куда ручки доходили. Тогда парень не выдержал и расхохотался:

— Нат, ну почему ты не идешь доставать Альто?

— Потому что он зануда! А ты хороший, и вообще, ты мой любимый брат!

— Он опять тебя выгнал? — Брат покосился на нее из-за спины.

— Да! — Девочка надула губы и скрестила руки на груди.

— И ты решила доставать меня? — Сестра энергично закивала, хихикнув. — И неважно, что я плохо спал ночью и хотел поспать дольше? — Снова кивок. — Ну, тогда держись, маленький нахальный ребенок.

Парень рывком повернулся, скинув с себя сестру, и, нависнув над ней, стал беспощадно ее щекотать. Уши пронзил звонкий крик, перешедший в хохот и просьбы остановиться.

Свидетелем возмездия над маленькой хитрюшкой стала мама, зашедшая в комнату без стука:

— Детки, а вы не хотите завтракать?

— Мам! Ты без стука! Опять. — Парень, взмолившись, оставил сестру и слез с кровати.

— Да, прости, сынок. — Мать подняла руки в защитном жесте и, повернувшись к дочке, продолжила: — Натоша! Немедленно слезь с кровати брата и марш на кухню. — Малышка фыркнула и нехотя встала. — И вымой руки, — крикнула вслед за ней мать, все еще стоя в дверном проеме.

— Агрх, иногда вас так много в моей жизни, мам, — стоя у зеркала, пожаловался парень. — Почему это так?

— Потому что, мой милый Векеса, мы твоя семья.

— Я просил себя так не называть!

— А как же тебя называть, если это твое имя? — Мама скрестила руки на груди и оперлась о дверной косяк. — Ладно, все, никаких ссор, сегодня вечером служба в церкви, мы пойдем туда всей семьей!

— Мам, я не пойду!

— Веко, но почему?

— Ты каждый раз это спрашиваешь! Я не хочу ссориться, правда! — Парень потер переносицу. — Мне нужно доделать скульптуру, а вечером…

Он не успел договорить: завибрировал телефон. Звонила лучшая подруга, и, зная ее, парень пожалел о двух пропущенных утром.

— Прости. — Он повернулся к матери. — Спустишься к завтраку?

— Да, конечно, дай мне десять минут, — уверил ее парень и наконец ответил на звонок: — Да, Лу! Прости, что не брал…

На другом конце послышался вздох облегчения.

— Ну наконец-то, до тебя не дозвонишься! Где вы пропадаете, молодой человек?!

— Я благополучно спал! — гордо ответил парень, снимая футболку и беря полотенце. — И сейчас, если ты не против, я намереваюсь сходить в душ.

— Что? Конечно я против, не смей бросать трубку, у меня новости!

— Ух ты, — парень улыбнулся; подруга, как всегда, слишком эмоциональна. — Это насчет сегодняшней грандиозной вечеринки?

— Именно! Когда ты сможешь приехать?

— Я не знаю, честно! Я должен кое-что закончить. Думаю, буду к шести.

— Отлично, тогда жду тебя в шесть и не минутой позже!

— Если что-то срочное, скажи так! — Парень уже начал нервничать, он не любил, когда его ограничивали.

— Нет, ты нужен мне живьем! Приедешь — расскажу.

— Ладно, тогда я отключаюсь, дорогая.

— Целую, — послышалось с той стороны, и не успел парень попрощаться, как последовали гудки.

Он бросил телефон на кровать и пошел в ванную, по дороге поправив небрежно брошенный на вешалку фартук.

Человек демону — друг!

«Превосходно, Дэмиен, просто потрясающее развитие событий. Это было единственное место, где тебя никто не знал; тебя считали обычным человеком. И ты умудрился все испоганить».

Люди очень сильно подвержены влиянию, и их легко переубедить. Взять, например, ту же Иви. Внезапно я почувствовал острое желание поговорить с ней. Или с кем-то, кто не считает меня уродливым чудовищем. Я скользил взглядом по лицам сидящих по кругу людей и остановился на Нану. Адан как раз снова сморозил очередную чепуху, и она цокнула, закатила глаза и, изобразив немой протест, лишь села поодаль и перевела взгляд на меня.

Не знаю, сколько это продолжалось, но мы довольно долго, как зачарованные, смотрели друг другу прямо в глаза.

В ее взгляде я разглядел сомнение, недоумение, но не было страха… ну, может, чуточку, но это не был тот всепоглощающий ужас, который я заметил после перевоплощения. Это как будто был страх ошибиться, принять неправильное решение. А еще, будь я проклят, но в ее глазах было понимание и… жалость? О нет. Не смей жалеть меня, девочка, никто не смеет меня жалеть. Самое ненавистное мне с детства ощущение — когда тебя кто-то жалеет. Я чувствовал, как меня душит злость. Еще немного, и я, наплевав на обещание, наброшусь на нее и заставлю навсегда запомнить, что никто не смеет жалеть Дэмиена.

Да как она смеет думать, что понимает меня? Поняв, что еще немного, и я не смогу себя контролировать, я отвел взгляд и только заметил, что сжимаю челюсти с такой силой, что немудрено и сломать. А руки, раньше свободно лежавшие у боков, сжаты в кулаки до побеления.

«Так, попробуем отдышаться и успокоиться».

— Привет!

«Что?»

Я вздрогнул и перевел взгляд на Иви, спокойно сидевшую рядом. Чертыхнувшись в уме по поводу несостоявшегося сердечного приступа, я тихо проговорил:

— Тебе лучше уйти. — Что же тебе на месте не сидится. — Не слышала? Я опасен.

— Хочешь секрет? — пропустив сказанное мной мимо ушей, сказала она, наклонившись ко мне настолько близко, что я смог разглядеть радужки ее глаз. — Как по мне, они намного опаснее.

— Разве? — Я изобразил искреннее изумление.

— Ну смотри. Ты — демон.

— Спасибо за напоминание, — огрызнулся я.

— Да погоди ты. Смотри, ты не скрываешь, что повел себя неправильно, и я уверена, ты раскаиваешься. — Я окинул ее скептическим взглядом. — А они — святоши, ведут себя так, будто всю жизнь были праведниками и исправно давали деньги слепому бездомному старику по дороге на работу.

Я не удержался и хмыкнул. Нет ну, чудачка.

— По мне, они хуже тебя.

— Да уж, сочту за комплимент. — Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

— Ну прости, я не это имела в виду. Черт, между прочим, я пытаюсь наладить контакт, и это сложно.

«Что? Наладить контакт? Я что, зверушка в контактном зоопарке? Так, все».

— Слушай, я ценю твое рвение, и считай, у тебя получилось, но лучше тебе уйти.

Странно, но эти слова дались мне нелегко. Почему-то я не хотел, чтобы она уходила, но ее слова задели меня. Я посмотрел на нее в упор. Она стойко продолжала смотреть в ответ, так что я отвел взгляд и покачал головой.

Она хотела было уйти — вздохнула, отстранилась, — но что-то ее остановило.

— Знаешь… — Она набрала воздуха, будто в уме решая, как начать. — В детстве надо мной издевались в школе. Ну, знаешь, рыжие волосы, высокая, неказистая. Просто мечта для мудаков-задир.

— И ты это терпела?

— Ну а что мне оставалось, дети — народ жестокий.

— Знаешь, не представляю, каким неисправимым мудаком нужно быть, чтобы дразнить такую милую девушку, как ты.

Вдруг захотелось ее утешить или поддержать, сказать что-то теплое. Похоже, у меня получилось — она улыбнулась.

Не знаю, как так вышло, но уже через полчаса мы безмятежно болтали и смеялись, абсолютно не придавая значения колким, укоризненным взглядам со стороны наших «друзей».

Иви оживленно что-то рассказывала о своих кулинарных увлечениях, при этом отчаянно жестикулируя и водя руками перед лицом. Вдруг рукава ее рубашки скользнули вниз, обнажив множество рубцов на запястьях и выше. Понимание накрыло с головой, и я мысленно отвесил себе подзатыльник. Какой же я идиот. Это всегда давалось мне нелегко — принимать тот факт, что кто-то до такой степени отчаялся, до того разочаровался в собственной жизни, что решил положить всему конец. Я всегда цеплялся за жизнь, боролся как мог, но теперь не могу сказать точно, что является большим проявлением силы — продолжать биться за каждую секунду жизни на земле или собрать волю в кулак и покончить со страданиями…

Похоже, при всей своей силе и возможности разглядеть даже то, что изо всех сил пытаются скрыть, я остаюсь полным слепцом.

— На что ты так смотр… А, это. — Она понимающе кивнула. — Знаешь, я думаю, мы могли бы встретиться раньше, если бы мне хватило тогда смелости.

Получается, она не самоубийца. Мне до дрожи хотелось узнать, в чем ее грех, чем мог провиниться такой светлый человек. Но я не хотел, чтобы она это видела, ведь прояви я ее грех, она бы больше не думала ни о чем, кроме него. Я хотел оставить ее здесь навсегда, лишь бы не мучить.

— Не говори глупости, дорогуша, не стоило тебе вообще здесь оказываться.

— Я бы могла ответить, но я не помню, — она хихикнула, и мы продолжили беседу, быстро позабыв о короткой заминке.

Адриан

Большие, светлые дома вселяют уверенность. Простор наталкивает на мысль о свободе действий и независимости от внешнего мира. Многие считают, что маленькие дома уютнее, но, по мнению автора, чем больше дом, тем больше простора для воображения. А если интерьер подобран с чувством стиля — можно считать, жизнь удалась!

Но, похоже, это не всегда работает. На данный момент в столовой одного из таких больших, светлых и мастерски обставленных домов, за дубовым столом, заставленным всякими вкусностями, сидел молодой человек, который так не считал. Он был готов всю жизнь прожить в однокомнатной квартире, но жить так, как ему хотелось. Адриан — так звали юношу — уныло ковырялся в завтраке, так и не отправив в рот ни одного куска. Он ждал — ждал самого важного разговора в своей жизни. Сегодня он должен поговорить с отцом и наконец высказать все, что накопилось за эти годы…

Давайте теперь по порядку. Адриан — красивый, успешный владелец крупной фирмы по продаже недвижимости в Лондоне и продолжатель семейного бизнеса, в свои-то двадцать четыре. Он жил в роскошном особняке, у него была шикарная машина, не менее шикарная девушка — почти невеста, даже собака — черный мопс. Вы скажете, что еще нужно для счастья? На самом деле, будь это все действительно так идеально, как кажется на первый взгляд, — претензий бы не было. Но в «плане жизни Адриана», тщательно прописанном его отцом еще до рождения сына, было слишком много трещин. С детства, имея перед глазами пример идеального человека — отца, — Адриан мечтал стать таким же, когда вырастет. Годы шли, парень все больше походил на своего отца: гордый, своенравный, расчетливый, он мог провернуть любую ситуацию в свою пользу, во всяком случае он так думал. Все шло по плану, по его плану, и плевать, что на самом деле планировал все отец, — главное, была хрупкая иллюзия сходства их планов. И в какой-то момент, когда Адриан осознал совершенную отрешенность от своей жизни, он задумался: на самом ли деле это то, чего он сам хотел от жизни? На самом ли деле он хотел этого будущего и хочет ли он продолжать жить так, как сейчас? «Да, я всегда об этом мечтал — быть как отец!» — думал он. «Неправда! Ты хотел стать художником!» — твердил внутренний голос. Да? И что сказал отец? «Глупости!» «Хотел стать музыкантом», — не унимался голос. «Хочешь всю жизнь жить на гроши?» — спросил тогда отец и не дождался ответа. «А теперь? Чего ты хочешь сейчас?» — спрашивал назойливый голос. «Я не знаю!» — наконец признался сам себе юноша, но ясно было одно: руководить отцовской фирмой он тоже не хотел. Это не было его достижением, он ничего не сделал для становления этой фирмы, он всего-навсего возглавлял ее, и то все решения согласовывались с отцом. Он не создал ничего с нуля, не трудился день и ночь, чтобы его задумка сработала, — он пришел уже на все готовое и просто возглавил. Он хотел быть похожим на отца? Что ж, у него не вышло. Когда понимание тяжело стукнуло по голове, тогда-то парень и решил поговорить с отцом. Решить-то решил, но вот уже два месяца никак не мог подобраться к нему с разговором. Дела шли в гору, и отец все время его куда-то отправлял либо уезжал сам. Сегодня наконец они оба дома, и разговор неизбежен.

— Адриан? — Нежный голос вывел парня из размышлений. — Дорогой, все хорошо?

— Да, мам, все отлично. — Он улыбнулся матери уголками губ и продолжил ковыряться в тарелке.

Видимо, он опустил голову слишком низко, и светлые лохмы упали на лицо.

— Когда ты в последний раз был у парикмахера, парень? — вместо приветствия спросил отец, входя в столовую. Он подошел к жене и мазнул поцелуем по ее щеке. — Приятного аппетита.

— Здравствуй, папа. — Адриан встал с места и пожал руку отцу. Тот небрежным движением повел рукой по блондинистой макушке и покачал головой. — Да, волосы… В последнее время занят, не успеваю сходить.

— Сегодня даю тебе выходной! — объявил отец, садясь за стол. — Приведи себя в порядок. У нас на неделе важная встреча с партнерами из Франции. Недопустимо, чтобы ты выглядел как какой-то уличный музыкант.

— Отец, я хотел бы с тобой поговорить, — набрав побольше воздуха в легкие, наконец произнес Адриан.

— Да, что такое?

— Я… Я… — Он не знал, как начать.

— Да что с тобой такое? Почему ты мямлишь? Скажи нормально! — слишком внезапно взревел отец.

— Возможно, ты смог бы дать мне отпуск? — спросил Адриан совершенно не то, о чем собирался.

— Что? Зачем? — недоумевал отец. — Ты можешь совмещать отдых и работу. Не то чтобы я взвалил на тебя всю ответственность и ты не успеваешь ничего. Нет! Категорически невозможно! Ты же поним…

Дальше Адриан не слушал. Взгляд его стал стеклянным, а в ушах стоял шум, словно под водой. Он смотрел на агрессивно что-то твердившего мужчину напротив, а видел, как в очередной раз отдает права на свою жизнь отцу прямо в руки.

— …Так что исключено! Сегодня можешь не приходить — сходи, приведи себя в порядок. Можешь встретиться с друзьями, отдохнуть, но завтра в девять на работе!

— Хорошо, — только и смог из себя выдавить парень. На этом разговор был закончен.

* * *

После завтрака Адриан связался с другом Хиро и договорился о встрече в полдень. Нужно было успеть привести себя в порядок, но Адриан прекрасно знал, что снова опоздает. Парень не мог точно сказать, с чем это связано, но, когда он собирался на встречу с другом, каждый раз что-то происходило и заставляло его опоздать. Хиро потом весь день бурчал, что, насколько бы поздно он ни выходил из дома, ему все равно приходилось дожидаться Адриана.

Сегодняшний день не стал исключением; Адриан толкнул дверь паба и машинально поднял руку. Винтажные часы на толстом кожаном ремешке контрастно смотрелись на тонком запястье юноши. Циферблат слепил глаза, отражая яркие солнечные лучи, но Адриан успел разглядеть маленькую стрелку, указывающую на час дня, хотя они договаривались на полдень. Оставалось надеяться, что у Хиро сегодня хорошее настроение. Блондин зашел в паб и встал посередине, разыскивая друга. Заметив в самом дальнем углу темноволосого парня, рукой подзывавшего к себе, Адриан глубоко вздохнул и направился к нему. Подойдя к столу, он встал, виновато косясь на друга.

— Да садись ты уже, Господи, — наконец бросил друг, и Адриан облегченно плюхнулся в кресло напротив. Он уже хотел рассказать, что его задержало, но его перебили: — Друг, забей, ладно, главное — ты здесь. Скажи лучше, ты поговорил с отцом?

— Нуу, фактически, да, — ответил блондин, избегая прямого взгляда друга.

— Ясно. — Хиро понял, что ответа не последует, и спросил сам: — И как прошло?

— Плохо, — выдохнул друг. — Я спросил, не даст ли он мне отпуск.

— Мда, не такого исхода я ожидал!

— Он сказал, что это исключено, а еще — я должен постричься. — Адриан нервно хохотнул, указывая на светлые лохмы, доходящие до плеч. — Знаешь, я подумал: это к лучшему! Я уверен, это просто такой период, он пройдет, и я пойму, что лучшей жизни для меня быть не может. — Юноша выпрямился, приняв позу высокомерного аристократа, чихать хотевшего на всех и вся.

— Да уж, — усмехнулся Хиро и отхлебнул от пестрящего всеми цветами радуги коктейля, который ему только что принесли. — Кхе-кхе, что это за бурда?

— А ты не заподозрил этого по цвету? Как тебя угораздило это заказать? — Блондин покосился на странного вида жидкость в куда более странном стакане и передернул плечами.

— Ну уж извините, — огрызнулся друг и подозвал официантку, чтобы забрать это недоразумение. — Я пока тебя ждал, все меню перепробовал уже.

— Прости. — Адриан откинулся на спинку кресла и вцепился обеими руками в волосы. — Я не знаю, что делать.

В этот момент официантка, подошедшая, чтобы забрать злосчастный коктейль Хиро, нечаянно задела подносом локоть Адриана, и содержимое стакана вылилось на идеально выглаженные брюки блондина. Она тут же стала хлопотать над ним и извиняться, но было поздно — парень был в ярости, его словно подменили: лицо искривилось в гневной гримасе, зрачки потемнели, и взгляд выражал лишь презрение. Он моментально вскочил и, кинув взгляд на побледневшую девушку, выплюнул:

— У вас что, руки не с того места растут? Если это так, немедленно увольтесь и никогда не делайте попыток где-либо работать. Вы сделаете великое одолжение всему человечеству. — Далее последовала невнятная литания со стороны официантки, но Адриан разошелся не на шутку — словно бедная девушка была виновата во всех его бедах. — Ох, прекратите меня лапать, Боже, не обслуживание, а цирк какой-то, немедленно — книгу жалоб и менеджера сюда. Не успеете глазом моргнуть, как я закрою вашу забегаловку к чертям.

Хиро, следивший за выступлением блондина, решил, что с него хватит, и, схватив друга за локоть, повернул к себе.

— Эй, эй, успокойся, дружище, да что на тебя нашло — это всего лишь брюки.

— Всего лишь? Всего ли… да ты хоть знаешь…

— Да знаю я все. — Хиро повернулся к официантке. — Я прошу прощения за моего друга, у него не задался день.

— Все в порядке, это я прошу прощения за свою неуклюжесть, — пролепетала девушка.

— Ничего, с кем не бывает, — улыбнулся брюнет и, игнорируя крики друга о том, что он не должен ни за что извиняться, выволок того на улицу. — Да что с тобой? Как ты вообще можешь за минуту из нормального человека превращаться в ублюдка?

Адриан действительно превосходно скрывал свои настоящие чувства под маской самовлюбленного гордеца со скверным характером.

— Я… — Он хотел было сказать что-то в свое оправдание, но слов не нашлось. — Я не знаю, все сразу навалилось, и я…

— Да, друг, в последнее время половина того, что ты говоришь, — это «я не знаю». — Брюнет мрачно осмотрел друга, немного подумал, а потом толкнул того в плечо и произнес: — Я знаю, что тебе нужно.

— Правда? — Как бы Адриану ни хотелось, никак не получалось в это верить.

— Еще как. — Друг сразу повеселел. — Мы пойдем на вечеринку сегодня. Вернее, сейчас мы поедем ко мне, ты переоденешься, а вечером мы пойдем на вечеринку.

— А я не могу поехать ко мне домой и переодеться?

— О нет, друг. — Хиро покачал головой. — Я тебя знаю, ты если доберешься до своей гардеробной, тебя оттуда силком не вытащишь. Я подберу тебе что-нибудь приличное из моих вещей.

— А ты уверен, что мне нужно именно это? — На самом деле Адриану уже было плевать. Раз он сам не знает, что ему нужно, может, и стоит послушать Хиро.

— О да! — Друг подтолкнул блондина к машине. — Поехали, переоденешься! Кстати, мама сегодня готовит запеченное мясо с овощами, помнишь, в детстве ты уплетал сразу две тарелки.

— Не буду отрицать — твоя мама готовит мясо лучше меня, а я его готовлю просто отменно.

Новое задание для старых друзей

Разговор с Иви действительно очень хорошо отразился на Дэмиене: он даже на какое-то время позабыл, где они все находятся. Так хорошо он себя не чувствовал с тех пор, как его забрали сюда. Но, как известно, всему хорошему свойственно заканчиваться. В то время как он предавался безмятежной болтовне с Иви, где-то неподалеку происходили весьма интересные события.

Маркиз Аамон — командир первого легиона Ада — стоял посреди холла и ждал, когда генерал Саргатанас соблаговолит отдать свой приказ, ради которого он мчался сюда сломя голову.

Последний никоим образом не спешил с этим делом. Он преспокойно рассматривал документы у себя на столе, время от времени переключаясь от стопки бумаг к стакану с горячительным напитком. Он пригласил Аамона к себе в кабинет ровно семнадцать с половиной минут назад, но так и не произнес ни слова. Он должен был удостовериться, что контролирует абсолютно все.

Наконец, набрав в легкие побольше воздуха, он перевел тяжелый взгляд из-под очков на Аамона, но, оправдав себя желанием все перепроверить, вернул его на кипу перед собой. От одного взгляда по спине маркиза пробежался табун мурашек, и все же в его планы не входило простоять здесь весь день. Посему он, уловив момент, одной из самых вежливых интонаций из своего арсенала попытался привлечь внимание «верхов»:

— Темнейший… — Удивившись чуждой себе хрипотце, маркиз прочистил горло. — Мой генерал, вы меня звали?

— А, Аамон, это ты. — Генерал вздрогнул и дернул плечами, крылья за спиной встряхнулись — жест, указывающий, что он чем-то обеспокоен. — У меня к тебе задание.

— Слушаю, темнейший.

— Этого неугомонного мальчишку сегодня вернули. — Генерал вздохнул и откинулся на стуле. — Ты должен забрать его и привезти ко мне. Но должен сделать это без шума, без свидетелей, быстро и без осложнений.

Генерал смотрел прямо в глаза своего подчиненного, словно хотел выудить что-то, но, наткнувшись на холодный как сталь взгляд, продолжил:

— Подчиненные герцога Сатанакия намеревались отправить его к тем… — он поморщился, — участникам эксперимента.

Одно упоминание этого треклятого эксперимента вызывало у маркиза острый рвотный позыв.

— Все будет исполнено, темнейший. Разрешите идти?

— Хорошо, иди, будь осторожен. И, прошу, постарайся спокойнее, что ли. — Он пожал плечами. — Этот мальчишка слишком эмоционален, весь в мать. — Генерал закатил глаза и вздохнул. — Ну все, ступай.

Маркиз поклонился и, повернувшись на каблуках, направился к выходу. Демон был удивлен проявленной генералом искренностью. Казалось, он обнажил свои эмоции перед маркизом, что не могло не воодушевлять. Он всегда знал, что, несмотря на черствый нрав, генерал питал теплые чувства к сыну.

Воодушевившись собственными мыслями, демон, казалось, не заметил, что из-за колонны, рядом с которой он только что прошел, выскользнула змея и, прошипев что-то, поползла за ним.

Пройдя еще несколько шагов и убедившись, что поблизости никого нет, он крутанулся на месте и промурлыкал, хитро улыбнувшись:

— Махаллат, я знаю, что это ты. Выходи.

Где-то с минуту ничего не происходило, но внезапно из тени послышалось шипение, постепенно ставшее чем-то напоминающим человеческий язык, вернее брань.

— Чтоб я еще раз… вот Цербер тебя за ногу… — Тьма выпустила из своих сетей фигуру девушки. Аамон едва сдерживал смех.

— Ну, привет.

— И тебе не хворать. Так, выкладывай, что там насчет Дэми.

Вышедшая из тени девушка была исключительно красива. Она была невысокая, но стройная, одеяния идеально подчеркивали округлые формы. Она поправила прядь, небрежно выпавшую из прически, и зло стрельнула аквамариновыми глазами в сторону беспомощно замершего маркиза. Он, видимо, даже не пытался выговорить хоть слово. Пухлые губы демоницы вытянулись в линию, а глаза сузились в злом прищуре.

— Ты собираешься говорить?! — взорвалась она, и маркиз вмиг очнулся, как от пощечины.

— Он приказал привести Дэми к нему, но без шума.

— Вот черт. Что он хочет, он не сказал?

— Нет, все, что он сказал, это привести Дэми.

Девушка, нахмурившись, погрузилась в раздумья. Но лицо ее при этом оставалось таким же неприступно холодным. Надменно вздернутый подбородок, точеные черты лица. Аамон откровенно залип, а девушка будто не замечала направленного на себя взгляда, полного восхищения. Наконец она кивнула сама себе, точно соглашаясь с чем-то, и повернулась к маркизу.

— Я пойду с тобой. — Не вопрос, утверждение.

Маркиз внезапно замешкался.

— Что? Ты хочешь… то есть… мы же… ну… — Вдруг он совершенно несвойственно себе замямлил что-то непонятное.

— Ну да, что в этом такого, мы просто вместе пойдем за Дэми, не обольщайся. Он мой друг, и я тоже за него волнуюсь.

Она прошла непозволительно близко к Аамону, так, что он учуял запах ее парфюма, такого знакомого. Он вздохнул, не смея перечить демонице, но с места не сдвинулся.

— Ну, ты идешь? — Девушка встала, ожидая, когда маркиз поравняется с ней.

Немой протест в виде вздоха и взгляда из-под густых ресниц встретился с угрожающим огнем потемневших от злости глаз. И вот они вдвоем спускались по крутой лестнице, ведущей в темноту, по дороге устраивая всевозможные словесные перепалки.