Kitobni o'qish: «Нежданный папа»
ПРОЛОГ
ИРАДА
Я люблю осень, ее тишину и золотые краски. Вот как сегодня. Сентябрьский погожий денек и солнце играет в багрово-желтой листве парковых деревьев. Высокое, словно бесконечное, небо насыщено синевой, а воздух прозрачен и звонок. По аллее, где я прогуливаюсь, порхает свежий ветерок, наполненный ароматами увядающей природы: терпкостью жухлых трав и пряностью опадающих листьев.
Вчера был мой последний рабочий день, и меня с почестями и подарками проводили в декретный отпуск – официально. Неофициально же я вплоть до родов буду работать на удаленке, благо, работа не сложная и мною любимая, а лишние деньги мне не помешают, тем более в моем скором статусе мамы-одиночки.
Оглаживаю свой круглый животик, нежно улыбаясь и дыша полной грудью в предвкушении скорой встречи с моим сыночком. Сегодня он что-то притихший, (обычно он пинается так активно, словно вместе с ним там еще и футбольный мяч; видимо, уже сейчас мне стоит подыскивать Тиму футбольную секцию рядом с нашим домом).
Завершаю свою послеобеденную прогулку, по сложившейся за последние несколько месяцев традиции, около фруктовой лавки. Добродушный дедок уже изучил мои предпочтения и без лишних слов выдает пакет с моими любимыми зелеными яблоками, переспелыми бананами и ароматными пучками различной зелени.
– Спасибо, Карим Амирович, – благодарю его, оплачивая покупку.
– Кушай, кушай, деточка. Мужику нужны витамины, – заботливо улыбается он, провожая меня по-отечески внимательным взглядом.
Пока поднимаюсь в лифте на свой этаж уже предвкушаю, как вымою и надкушу сочный фрукт (даже, кажется, чувствую, его аромат на языке). Вот только моим мечтам не суждено сбыться.
Вхожу в квартиру, скидываю обувь и отношу пакет на кухню. Возвращаюсь в прихожую, стягивая по пути плащ, но когда тянусь за плечиками, висящими в шкафу, в спине словно что-то щелкает, а низ живота пронзает схваткоподобной болью.
– Упс! – выдыхаю я сгибаясь.
Хватаюсь за поясницу и потираю живот. Меня накрывает такая паника, что свет перед глазами меркнет и подступает тошнота.
– Та-а-а-ак, – шиплю сквозь сжатые зубы, пытаясь успокоиться и вспомнить все, чему учили на курсах будущих мамочек. – Радка, расслабься и дыши правильно, – разговариваю сама с собой, делая глубокий вдох и медленно выдыхаю.
Боль отпускает, и я ковыляю до дивана, забыв о яблоках и прочих вкусностях. Опускаюсь на широкое сиденье, подкладываю под поясницу подушку, все так же продолжая дыхательную медитацию. Поглядываю на часы, внимательно следя за бегом минутной стрелки: пять, десять, пятнадцать, двадцать… Прислушиваюсь к себе и ощущениям внутри – все тихо. Выдыхаю и делаю попытку встать с насиженного места. Кряхтя и переваливаясь, словно пережравший пингвин, я совершаю это когда-то совсем не сложное действо, и тут меня опять накрывает волной дикой боли.
– Черт! – непроизвольно срывается ругательство с моих губ.
Сгибаюсь над диваном в неприглядной позе и вновь дышу, пытаясь облегчить боль. Когда отпускает, медленно, держась за все, что только попадается на моем пути, иду в прихожую и достаю телефон. Звонок подруге сейчас как нельзя кстати. Лилька отвечает спустя три гудка, кажущихся такими безумно долгими. Сбивчиво объяснив ей симптомы, получая в ответ строгий приказ.
– Звони в «скорую», когда прибудут, говори, чтобы везли в клинику, – чеканя каждое слово, говорит она сухим профессиональным голосом.
– А может, такси? – уточняю я.
– Таксист сможет оказать тебе квалифицированную помощь в экстренном случае? – резонно напоминает она, что я все же не с простудой обращаюсь. –То-то же! Вызывай, езжай и жди меня. Я за городом, но уже выезжаю.
– Ага, – киваю, хоть она этого и не видит, и слышу в динамике за секунду до отключения:
– Отдохнула Лилечка на природе…
– Ну прости, дорогая, – извиняюсь, хотя телефон уже замолчал.
Дрожащими руками набираю номер экстренной службы и, как только моя заявка принята уставшим женским голосом, вспоминаю о том, что «тревожный чемоданчик» для родов не собран. Точнее, он собран лишь наполовину. Чтобы хоть чем-то себя занять и отвлечься от пугающих размышлений на тему «а_если_все_плохо», брожу по квартире, закидывая в раскрытую пасть дорожной сумки разные мелочи.
Звонок в дверь раздается довольно быстро, я даже с удивлением бросаю взгляд на часы, отмечая, что прошло всего – ничего минут пятнадцать-двадцать.
– Оперативно вы добра… – запинаюсь, распахнув дверь и уткнувшись взглядом в широкую накачанную грудь, обтянутую белой футболкой.
– Ну, как узнал, так и приехал, – звучит зычный мужской голос со стальными нотками.
– Вы явно не фельдшер «скорой помощи». – Во мне просыпается Капитан Очевидность.
– Да, не он, – без тени иронии отвечает незнакомец, окидывая меня пристальным взглядом холодных серых глаз.
– Значит, вы ошиблись дверью, – делаю заключение и предпринимаю попытку отгородиться от незваного гостя металлом входной двери.
– Да нет. – Ловко выставив ногу, он стопорит мое действо. – Не ошибся.
– Да кто вы такой?!
– Отец твоего ребенка. – В его словах столько уверенности, что я начинаю сомневаться в нормальном функционировании моей памяти.
Хоть я и знакома лишь с анкетными данными того «героя», чьи гены унаследовал мой сынок, но на бланке была фотография точно не того, кто сейчас стоит передо мной.
ГЛАВА 1
За семь месяцем до…
ИРАДА
– Проходите, Ирада Валерьевна. – Улыбчивая медсестра распахивает передо мной дверь в кабинет, – Лилия Андреевна сейчас подойдет.
Вздыхаю, делая шаг через порог, словно приговоренный смертник на эшафот. Внутри все сжимается от неизвестности и гнетущего чувства надвигающейся катастрофы.
До сих пор не могу понять, как простая диспансеризация, которую я стабильно прохожу раз в год, перерастает в полное обследование моего вполне себе молодого организма (хорошо, хоть еще не по всем пунктам, а только в части женского здоровья).
Я ни на что не жаловалась, меня ничего не беспокоило, но вот Лильке (ой, простите, на работе она Лилия Андреевна и лишь в нашем девчоночьем кругу подружек-одноклассниц – Лилька!) … так вот, акушеру-гинекологу высшей категории Лилии Андреевне Фроловой не нравятся результаты моих мазков, и она прогоняет меня по всем кругам медицинского ада. За день я сдаю столько различных анализов, сколько, наверное, даже космонавт перед полетом не сдает!
– Привет, дорогая! – В кабинет заходит Лиля, озабоченно перелистывая стопку бланков. – Как настроение? – Подруга усаживается за свой рабочий стол, нацепив на лицо приветливую улыбку, но по ее глазам вижу, что все не так уж радужно.
– Недалеко ушло от того, что сейчас творится на улице, – вздыхаю, поглядывая в окно, за которым так же пасмурно, как и у меня на душе.
В этом году март как-то неохотно отбивает у зимы право на смену сезона. Дни стоят холодные, а порой и снег пуржит, вот как сегодня.
– В общем, так… – Отложив листки и открыв на экране компьютера какой-то файл, Лилия Андреевна хмурится, словно подбирает слова, чтобы аккуратнее «обрадовать» меня.
– Лилька, не томи! – не выдерживаю я повисшего напряжения. – Мне кранты, и пора составлять завещание?
– Дура, что ли?! – возмущается она. – Типун тебе на язык!
– Ну а что? При виде твоего лица другие мысли мне в голову не приходят, только траурные, уж прости, – пожимаю плечами.
– Завещание, конечно, можешь составить, только в ближайшее время оно не понадобится. Жить ты будешь еще долго, и, я надеюсь, счастливо, но вот твои яйцеклетки… – Опять тяжелый вздох, будто на кону судьба всего человечества.
– Что не так с ними? – не выдерживаю я затянувшейся трагической паузы. – Блин, Лиль! – психую я. – У меня сейчас инфаркт случится!
– Радка, у тебя есть мужик? – Вопрос не в тему вводит меня в ступор.
– Это тут при чем?
– Тебе нужно родить, и как можно скорее, желательно – в ближайшие несколько месяцев.
Дар речи покидает меня, и я смотрю на подругу округлившимися от удивления глазами. Родить в ближайшие месяцы чертовски сложная задача, скорее, даже невыполнимая. Ну, во-первых, я не беременна, потому что последним мужиком, спавшим полгода назад в моей постели, был двухлетний племянник, оставленный на день под моим присмотром, а во-вторых, появление нормального, половозрелого самца на горизонте моей загруженной под завязку работой, жизни как-то не предвидится.
– Не буду рассыпаться в медицинской терминологии, – продолжает Лилия, – суть в том, что твои биологические часики сломались и стрелки их вертятся с катастрофической скоростью. На то, чтобы зачать и родить здорового малыша, у тебя остался максимум год, и то с большой натяжкой.
– Лиль, – откашливаюсь, прочищая горло, – это прям вот так необратимо и серьезно? А если я не рожу в установленный тобою срок?
– Ну, чудеса никто не отменял, – пожимает она плечами, – даже в медицине. Но я реалистка и склонна верить сухим цифрам в показателях, а не в волшебную силу любви, когда даже сухая ветка зеленеет.
– И что мне делать? – растерянно хриплю я.
Я как–то не задумывалась еще о ребенке. Не отрицаю его появления в моей жизни, но предпочитаю, чтобы все шло по правилам: встреча – свидания – любовь – загс – дети. Именно в такой последовательности, а никак не наоборот или вообще без какого-то составляющего.
– Либо экстренно ищи мужика…
– Либо?
– Банк донорства и искусственное оплодотворение.
Да, выбор невелик, а при отсутствии достаточного временного диапазона так вообще сужен до одного варианта, и он не в пользу натурального и естественного зачатия.
– Точно настолько все плачевно?
Надежда не покидает меня, хоть уже и собрала свой скромный чемоданчик. Лиля, поджав губы, сокрушённо качает головой, давая отмашку моим чаяниям отправляться в дальний путь.
– У тебя есть пара недель до очередной даты «икс». – Пролистывая на экране компьютера мою электронную медицинскую карту, Лиля оглашает сроки для принятия мною решения. – Либо сама, – многозначительно вздергивает брови профессиональный врач, – либо…
– Я тебя услышала, – киваю и поднимаюсь со стула. – На сегодня все или что-нибудь пропишешь?
Лиля берет рецептурный бланк, быстро царапает на нем какие-то каракули и протягивает его мне. Пытаюсь прочесть аутентичный врачебный почерк, но сбиваюсь уже на первых закорючках. Поднимаю вопросительный взгляд на подругу, а та лишь машет рукой: фармацевт в аптеке все поймет.
– Для профилактики, ничего глобального, – все же уточняет она, и на этой ноте мы с ней прощаемся, договариваясь созвониться чуть позже.
Выхожу на улицу, кутаясь в палантин. Ветер гонит свинцовые тучи, и мелкие крупинки снежной пороши клубятся под ногами, норовя залететь в мои модные ботинки. Спешу до ближайшей остановки общественного транспорта, ругая себя за недальновидность: утреннее солнышко сбило меня с толку, а прогноз погоды глянуть я не подумала, вот и страдаю теперь в коротком пальто, еле прикрывающем мой зад, обтянутый строгой юбкой до колен, ботильонах на тонкой подошве и без головного убора.
Ежусь от пронизывающего мартовского холода, стуча каблуками по стылой тротуарной плитке, покрытой тонкой коркой льда, словно фрукты – карамелью. Под вечер похолодало, и минусовая температура не совпадает с весенним нарядом. «Вот только заболеть сейчас не хватало!» –думаю с раздражением, ускоряя шаг.
– Девушка, – звучит со стороны автотрассы приятный мужской голос, но я не обращаю внимания и целенаправленно спешу к остановке, мечтая поскорее оказаться в теплом салоне городского автобуса.
– Девушка… – Настойчивый водитель представительной тачки тормозит, обогнав меня. – Садитесь, подвезу.
Останавливаюсь, бросаю на него хмурый взгляд, всегда действующий на мужчин, как знак «стоп», но с этим представителем сильного поло данный финт не срабатывает. Он лишь гостеприимно распахивает передо мною переднюю дверцу с пассажирской стороны и молча ждет, когда я усажу свою подмерзшую пятую точку на сидение его тачки.
– Спасибо, но нам не по пути. – Растягиваю губы в искусственной улыбке и уже собираюсь обойти дверцу, преграждающую мой путь, когда стеклоподъемник заднего окна опускается и на меня смотрит улыбающаяся рыженькая малышка лет пяти.
– Садитесь, он не кусается, – добродушно приглашает меня смелая девчушка. –Правда-правда, – активно качает головой, одаривая меня искренним взглядом.
– Фани! – беззлобно рычит мужчина.
– Что? – бесхитростно интересуется девчушка. – Я же не вру.
Пара секунд на размышление, и я ныряю в тепло кожаного салона, приятно пахнущего дорогой обивкой и пряным мужским парфюмом.
– Клим, – представляется добрый самаритянин, уточняет адрес и, кивнув в знак понимания, спокойно вклинивается в единый поток шумной трассы.
– Ира, – отвечаю взаимностью, немного исказив свое имя.
Ирой меня никто не называет, я либо Ирада Валерьевна – в рабочей обстановке, либо Рада для друзей и близких.
– А я Фаина, но папа с мамой зовут меня Фани! – звучит с заднего сиденья звонкий детский голосок. – А она хорошая, да же? – выносит вердикт девчушка, бросая взгляд на мужчину в поисках поддержки.
– Фани! – вновь жестко, но совсем не строго одергивает он ребенка. – Простите, она у нас считает себя потомственной ведуньей. – Густые брови театрально взлетают вверх, а голос становится конспиративным.
– Да? – подыгрываю ему, а малышка, фыркнув, обиженно складывает руки на груди и отворачивается к окну.
В салоне повисает тишина, нарушаемая лишь недовольным сопением с заднего сиденья и тихими аккордами инструментальных мелодий, льющихся из стереосистемы. Кидаю беглый взгляд на девочку, а потом на ее отца.
Маленькая лисичка совсем не похожа на него. Упругие кудряшки цвета рыжей осени, выбивающиеся из-под берета, круглое личико с россыпью веснушек на вздернутом новике и пухлых щеках, зеленые глазищи и открытый характер.
Мужчина за рулем –уверенный, молчаливый и словно закрытый для мира. Он спокойно, непринуждённо и легко управляет мощной машиной. Крепкие ладони крепко держат рулевое колесо, а разворот широких плеч не может скрыть даже куртка свободного покроя. Медленно обвожу взглядом загадочный рисунок тату на его шее, останавливаюсь на волевом подбородке с проступившей за день щетиной. Далее взгляд притягивают четко очерченные губы и крупный нос с горбинкой, явно не от природы, а приобретенной в годы бурной молодости. Квадратные скулы, высокий лоб, волосы цвета воронова крыла стильно подстрижены и ухожены, а тату с шеи, огибая ушную раковину, заходит на висок – красиво и немного пугающе, но так загадочно-привлекательно.
Взгляд серых пронзительных глаз, кажется, видит тебя насквозь, сканирует и тут же ставит диагноз. А еще в них какое-то безразличие ко всему, и только по отношению к своей рыжей малышке он ласков и заботлив.
В голове рождается идиотская мысль: «Вот от такого мужика я бы родила». Но я гоню ее прочь. Ей все равно не суждено быть воплощённой в реальность.
За всю дорогу Клим не произносит ни единого слова и бросает на дочь предупреждающие взгляды, когда та пытается что-то сказать. А когда автомобиль останавливается во дворе моей многоэтажки, мы просто прощаемся как пассажир и водитель такси, с той лишь разницей, что я не плачу за проезд.
– Спасибо, – благодарю я, выходя из салона.
– Не за что, – кивает он. – Счастливо!
Захлопываю дверь, и тачка срывается с места. Вздыхаю, грустно хмыкнув. Провожаю их взглядом и спешу в свою одинокую квартирку. Может, и впрямь пора завести хотя бы кота?
ГЛАВА 2
ИРАДА
– Лиль, привет!
Звоню подруге, до конца примирившись со своей непростой ситуацией. На это нелёгкое решение я трачу без малого целую неделю. Семь очень сложных дней, за которые я, возвращаясь с работы, штудирую различные сайты, меняю приоритеты в чек-листе своих амбициозных планов на ближайшие пару-тройку лет, вношу в него новые цели.
Дилеммы между «рожать» и «не рожать» не стоит. Однозначно первый вариант, потому что мамой я всегда хотела быть, пусть не так скоро, но малыш в моих планах на жизнь занимает важную строчку. И раз природа решила за меня, в обход привычного сценария, когда такому судьбоносному событию суждено случиться, то я не смею ей противиться.
Но для начала я все же досконально изучаю поставленный мне диагноз. И только после этого изучаю предложенную Лилькой медицинскую манипуляцию, решающую вопрос зачатия без прямого участия второй стороны. Естественного процесса в моем случае можно долго ждать, да так и не дождаться.
Не везёт мне с сильной половиной человечества, от слова «совсем»: либо они дармоеды и маменькины сынки, привыкшие прятаться за женской юбкой, либо эгоистичные самодуры, для которых женщина – бесплатное приложение для создания комфорта. Где-то, может, и ходят другие, но на моем пути они не встречаются.
– Привет, дорогая! – Усталый Лилин голос возвращает меня к теме звонка. – Как дела?
– Я решилась! – уверенно заявляю, набирая полные легкие воздуха. – В общем, – выдыхаю, – посоветуй хорошую клинику.
– Ты согласна? – Ей не удается скрыть удивление.
– Да-да! – торопливо отвечаю. – И давай не будем поднимать тему: «а может, все еще и так получится». Не надо. Не получится. Я все обдумала и приняла взвешенное решение.
– Хорошо-хорошо, не заводись, – смиренно соглашается она, вздыхая. – Жду тебя завтра часов в шесть у себя в кабинете.
– Так быстро? – удивляюсь я, успевая даже испугаться необратимости своего выбора.
– Если ты про инсеминацию, то нет, она точно не завтра, – все же ехидничает подруга. – Надо документы подготовить, все обсудить, ну и донора подобрать.
– Лилька, блин! – нервно одергиваю подругу. – Я и так вся на нервах, и ты еще… – гневно, но вполне добродушно журю ее. – Ладно, все, до завтра! – спешу свернуть наш разговор на щекотливую тему, Лиля не настаивает, и мы еще какое-то время болтаем о бытовых мелочах: договариваемся после приема посидеть в кафе, скрасить пятничный вечер дружеской беседой.
– Может, быть за последним – на ближайшие пару лет – бокальчиком хорошего «Грузинского виноградного»… – с налетом печали вздыхает Лилька.
– Умеешь ты поддержать, – корю ее, – зараза!
В общем, обменявшись любезностями, одарив (любя) друг друга витиеватыми эпитетами, разговор все же заканчиваем на позитивной ноте, разбегаясь по вечерним делам. У Лильки на заднем плане слышен добродушно-недовольный голос Ромки – ее «молодого» человека, а у меня закипает чайник.
Завариваю ромашковый чай, добавляю в него ложку меда и, прихватив вазочку с печеньем, иду в комнату на удобный диван к экрану большого телевизора. Очередная серия детективного сериала дожидается меня, и вместе с шикарным главным героем я неплохо коротаю время.
Рабочий день пятницы пролетает в режиме нон-стоп. Я только и успеваю, что отлучиться на полчаса в столовую, а после опять ныряю в океан различных дел. Быть ведущим специалистом архитектурного отдела крупной строительной фирмы – ответственно, трудозатратно, но безумно интересно!
В шесть часов вечера, как мне и назначено, я, словно вымуштрованный часовой, стою под дверью Лилькиного кабинета. Нервная дрожь, задвигаемая будничными заботами, возвращается с удвоенной мощью. Червяк сомнений вгрызается в сознание, отравляя разум и заставляя сомневаться в правильности принятого решения. Сердце колотится где-то в горле, и никакая дыхательная гимнастика не помогает.
Непослушными пальцами обхватываю холодный металл дверной ручки, набираю в легкие максимальный объем жизненно важного газа и… вздрагиваю от раздающегося сзади голоса.
– Что, передумала? – с ехидной улыбкой интересуется Лилька, останавливаясь за моей спиной.
– Нет! – резко, и даже как-то грубовато отвечаю, словно в знак протеста.
А вот не надо меня брать на слабо!
Уверенно нажимаю на ручку и толкаю массивное полотно. Захожу в кабинет раньше хозяйки этих стерильных кафельных стен, небрежно бросаю сумочку на кушетку и с комфортом размещаюсь на стуле для посетителей. Все напряжение и неуверенность в один миг слетают с меня, будто осенние листья от порыва холодного ветра.
Лилия Андреевна все с той же ухмылочкой проходит вслед за мной. Усаживается в рабочее кресло, деловито щелкает по клавишам, открывая какие-то документы на экране компьютера.
– Так, к твоему договору на медобслуживание мы оформим допсоглашение, – все так же продолжая пялиться в монитор и клацая по клавиатуре, объясняет подруга. – Его оплатишь отдельно…
– Когда и сколько? – сразу уточняю.
Я, конечно, помониторила вопрос стоимости данной процедуры, но на всех сайтах имелась приписка (как всегда, мелким шрифтом), что цена зависит от многих факторов. Вот мне и интересно, на какую сумму мой случай опустошит банковский счет.
– После процедуры и вот. – На стол передо мной ложится лист, а Лиля тонким пальчиком указывает на цифру в графе «итого».
Молча киваю в знак удовлетворения и, пробежавшись глазами по тексту, ставлю свою заковыристую роспись.
– Завтра с утра ко мне на осмотр, а пока давай займемся самым интересным.
– Чем? – в недоумении взираю на подругу
– Выбором папаши для твоего будущего пацана.
– Почему пацана? – Мое удивление с каждой секундой лишь нарастает.
– Ну не знаю… – пожимает она плечами, – я просто несколько анкет уже подобрала, там такие самцы! – Лилька закатывает глаза, изображая неописуемый восторг, словно среди кандидатов в отцы моего малыша и впрямь лишь брутальные альфа-самцы. –От них, сто процентов, только мужики получаются, – уверенно заявляет подруга в полной.
– Ты подобрала? – туплю я, чувствуя нарастающий приступ паники из-за Лилькиной безмятежности, будто мы платье на банкет выбираем, а не судьбоносные шаги делаем.
Но Лиля лишь вздыхает с толикой раздражения. Вновь возвращается к рабочему компьютеру. Очень шустро клацает то по клавишам клавиатуры, то дергает несчастную «мышь». Спустя несколько довольно долгих и безумно напряженных минут врач высокой квалификации, дождавшись, когда принтер допечатает последнюю страницу, отправленную на печать, с победоносной улыбкой кладет их передо мной.
– Так как в твоем случае подходят не все мужики, я отобрала только отрицательных, чтобы не осложнять беременность лишними проблемами, – вкрадчиво объясняет подруга, раскладывая листы на столе в каком-то ей одной понятном порядке.
– Проблемы? Отрицательный? – Мой мозг медленно, но верно впадает в кому, я вообще ничего не понимаю и смотрю на бумаги перед собой, как на конфетные фантики – цветные, красивые, но бесполезные.
Вдох – выдох…
Отрываю взгляд от карточного пасьянса, заботливо раскиданного рукой доброжелательной подруги, и начинаю искренне жалеть, что выбрала Лильку на роль своего лечащего врача. Шиплю сквозь сжатые зубы тираду эмоциональных эпитетов, которые подругу никак не задевают. Они лишь вопросительно вздергивает бровь, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла.
– Лиля, блин! – не выдерживаю я. – Хватит мозг мне полоскать, нормально все объясни! – требую конкретики, иначе я взорвусь.
– Радка, давай я тебе успокоительного налью, а? – Заботливая, зараза.
Не дожидаясь моего ответа, она поднимается с места, подходит к высокому шкафчику, достаточно незаметному, но очень функциональному, судя по тому, что до моего слуха доносятся характерное позвякивание стеклянной тары. И я уже не удивляюсь, когда Лиля возвращается с парой стаканов, заполненных наполовину рубиновой жидкостью. Подозреваю, это не настой валерьяны.
– Пока еще можно, – дает добро подруга на принятие успокоительного, – и потом, мы же по чуть-чуть. Да и у меня рабочий день уже закончился.
Хмурюсь, но бокал принимаю.
Лилька вновь занимает свое место, выжидающе смотрит на меня и, пригубив из своего стакана, возвращается к нашему неординарному занятию, кивая на анкеты.
После пары глотков терпкой жидкости напряжение спадает.
Выдыхаю.
– В общем, смотри, – начинает Лилька, – это те кандидаты, у кого, как и у тебя, резус-фактор крови отрицательный.
– А это важно?
– Да, – категорично заявляет врач и, не собираясь разъяснять, продолжает: –Выбирай подходящего по внешним признакам, ну и вообще… Имен нет, все анонимно и подпадает под врачебную тайну.
Из нескольких анкет мой взгляд цепляется сразу за одну. На фото приятный, чуть суровый мужчина лет сорока-сорока пяти. Темные волосы, волевое лицо, приветливые карие глаза. Не красавец, но чем-то цепляет. Пробегаюсь глазами по остальным данным, отражающим состояние здоровья. Все в норме, другого и быть не может. Меня все устраивает, и я протягиваю лист Лильке.
– Хорош! – одобряет мой выбор подруга, вбивая данные в документы на компьютере, и теперь уже я закатываю глаза к потолку, потягивая остатки лечебного эликсира.
На душе какое-то странное чувство, словно я не в клинике, а в питомнике элитных кошачьих пород, кота себе породистого выбираю. Даже мурашки по телу проносятся ошалелыми табунами. Встряхиваюсь и отставляю пустой бокал.
В голове легкий туман.
– На этом все? – отчего-то чуть резко уточняю у подруги, намереваясь поскорее покинуть ее кабинет.
Эти стены начинают меня тяготить. Хочу на улицу, на свежий, пусть и сырой, промозглый воздух. И отчего весна в этом году никак не расщедрится на теплые солнечные дни? Все смиренно, поджимая хвостик, терпит раздосадованную отлучением от власти старушку зиму.
– Да.
Лиля сворачивает свою бурную деятельность, щелкнув в последний раз по клавишам, экран гаснет, а подруга с миролюбивой улыбкой разворачивается ко мне.
– На сегодня – все. Пошли гулять.
– Пошли, – соглашаюсь я, поднимаясь с места и подхватывая с кушетки вещи.
Кроме глотка свежего воздуха, мне чертовски сильно хочется расслабиться и на время отключить свой разум. Оторваться, что ли?
