Kitobni o'qish: «Рыжий кот Фута и затерянный домик в горах»

Оригинальное название:

伝言猫が雪の山荘にいます

(The Message Cat in the Snowy Mountain Lodge)

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

伝言猫が雪の山荘にいます

DENGON NEKO GA YUKI NO SANSOU NI IMASU

Copyright © 2023 by Nagi SHIMENO

First published in Japan in 2023 by PHP Institute, Inc.

Russian translation rights arranged with PHP Institute, Inc. through Emily Books Agency LTD.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Посвящается всем любителям котов и детективов

Основные участники событий

Котоми Асихара (43), актриса

Хитоэ Сасаки (36), владелица ресторана

Ао Куниэда (59), управляющий компанией

Юдзуки Куниэда (58), художница по текстилю

Кодзабуро Такаянаги (48), сотрудник ресторанного онлайн-гида

Фука Могами (26), владелица Дома снежной песни

Нидзико, владелица кафе Pont

Скай, коллега Футы

Саби, кот-привратник

Нацуки, ведьминская кошечка

Фута, кот-посланник

Перед отправлением

Кафе Pont

Потрескивание дров в камине заменяет в кафе Pont фоновую музыку. Тихий, мерный, этот звук так и манит в страну грез. Самая настоящая колыбельная. Сквозь дрему до меня донеслось недовольное прицокивание языком.

– Я посмотрю, вы и на миллиметр с места не сдвинулись!

Сквозь полузакрытые глаза я смутно разглядел силуэт Нидзико в длинном белом платье. Она смотрела на нас сверху вниз с явной досадой.

– Но на улице ужасный холод. Ты же не прогонишь нас на мороз с нагретого местечка? – свернувшийся рядом черно-белый Скай откликнулся быстрее, чем я. Он поднял на Нидзико умоляющий взгляд. Его округлившееся пузо заколыхалось от движения – видимо, сказалась зимняя нехватка активности.

– Да уж… С вами, котами, это главная проблема. Зимой от вас никакого толка! – вздохнула Нидзико. – Вот, угощайтесь. Может, появится желание что-то делать.

Керамическое блюдечко звякнуло о пол. Потягиваясь, я приблизился и обнаружил, что оно до краев наполнено теплым молоком. Вместе со Скаем мы тут же принялись лакать его да причмокивать. Я хотел было вставить шпильку: мол, таким только котят поить, но угощение и впрямь согрело. Правда, теперь снова нахлынула сонливость. Я широко зевнул.

Мы находимся в кафе Pont вместе с его владелицей, Нидзико. Впрочем, кафе – громко сказано. Меню тут небогатое: немного напитков да легких закусок – все простое, без изысков.

Порой я вижу, как Нидзико ломает голову над ингредиентами, придумывая новые блюда, и понимаю, что она, конечно, по-своему старается… Но я вырос в семье, где все любили и умели готовить, так что меня местные кушанья не впечатляют.

Однако есть причина, по которой люди приходят именно сюда. Все дело в небольшой коробке, что стоит неподалеку от кассы. Нидзико зовет ее почтовым ящиком, но для такого громкого имени та выглядит слишком невзрачно. Обычная деревянная коробка. Впрочем, оставим ее внешний вид. Любой гость кафе может заполнить небольшую анкету с одним-единственным вопросом:

«С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?»

Листочки с именами гостей и их ответами остаются в коробке. После Нидзико решает, кому из них помочь. Критерий выбора у нее простой. Если ты можешь и сам устроить желанную встречу – иди и сделай это. Она берется лишь за мечты людей в отчаянном положении – тех, кто даже не надеется на их исполнение.

Например, их близкий уже на том свете. Или их разделяет непреодолимая преграда, пусть оба и живы. Или увидеться они могут, но вот поговорить – нет. Случаи бывают разные. Порой лучше пойти обходным путем, хотя реальная встреча и возможна, – и за такой заказ Нидзико готова взяться.

Как она говорит, тут все непросто. После того как тщательный отбор окончен, наступает наш черед. Наше дело – донести слова клиента до того, кого он так хочет встретить. Нас называют «коты-посланники». И мы работаем на Нидзико.

Не хочу показаться хвастливым, но с такой задачей далеко не каждый кот справится. Тут важны и смекалка, и опыт, который приобретается лишь со временем.

Эх, все равно хвастовство вышло.

Ах да, еще одно важное пояснение. Посланниками работают те коты, что уже прошли свой жизненный путь и оказались в «том мире» (хотя для меня он уже «этот»).

Я всегда думал, что уж на том свете-то можно только спать всласть – и все, но не тут-то было. Есть пять основных правил, которым следуют все коты, обитающие тут. Первое – рано вставать, второе – поддерживать физическую активность, третье – быть умеренным в еде, четвертое – самому о себе заботиться и пятое – проводить время с удовольствием. Приходится постараться, чтобы соблюдать их все (хотя, конечно, порой можно и отдохнуть).

Я снова широко зевнул и собрался вернуться в царство дремы в свой законный перерыв от тяжких трудов. Скай уже успел крепко уснуть. Но Нидзико прервала наше краткое безделье, звонко захлопав в ладоши:

– Эй! Есть работа.

– Мое последнее поручение было ужасно сложным. Дай отдохнуть, прошу. Я так вымотался, – пробормотал Скай, прищурив глаза. Затем устроился поудобнее и свернулся клубочком, спрятав морду между лап.

Как и Скай, я – ветеран своего дела с немалым опытом за плечами (это важно!), так что теперь выполняю не только простые задачи, когда надо передать лишь пару слов.

Попадаются и затейливые дела, где содержание послания солиднее, или нужно вручить какой-нибудь предмет, или есть еще какие-нибудь дополнительные сложности.

Вот и Скай, сладко сопящий у камина, только-только закончил какое-то особенно запутанное поручение.

– …в сочельник… – пробормотал он сквозь сон.

Наверное, на этот раз он передавал послание, ставшее кому-то рождественским подарком. Раз у него на языке до сих пор крутятся слова из него, видно, и впрямь дело было непростое.

Не успел я похвалить Ская, как Нидзико уже обратилась ко мне:

– Фута, это поручение я доверю тебе.

Она помахала мне пачкой бумаги. До чего безжалостная работодательница.

– Хорошау-у-у…

Ответ перешел в новый зевок. Кажется, Нидзико снова недовольно цокнула, но это меня не смутило. Важнее другое.

– Да тут целых пять листов!

Я посмотрел на анкеты, которые положила передо мной Нидзико. Мимоходом слегка оскалился, показывая клыки, предмет своей гордости, – пусть видит, как я раздосадован. Однако Нидзико словно и не заметила ничего.

– Идеальное поручение для того, кто хочет побыстрее разделаться с работой и отдохнуть, – озорно улыбнулась она. – Считай, премия. Можно враз все выполнить и получить сразу пять печатей!

– Даже так? – мурлыкнул я.

После каждого выполненного поручения коты-посланники ставят в специальную ведомость отпечаток своей лапки. Это и есть «печати». Накопив пять таких, можно получить приятное поощрение.

Я до сих пор помню, как радовался, когда впервые собрал их, еще новичком. Поощрение тогда и выбирать не пришлось: за выполнение пяти поручений коты-посланники получают возможность встретиться с тем, по кому тоскуют, даже если те остались в мире живых. Вообще, местные обитатели вполне способны отправиться к ним и так, но это не очень-то просто и в основном привязано к особым датам. Нидзико сказала, что я пояснял уже все в прошлой книге. Ну, наверное, так оно и есть.

Ох, что-то я затянул с отступлениями. Пора возвращаться к сути.

После первых своих пяти поручений в качестве награды я повидался с Митиру – хозяйкой, с которой мы вместе росли. Теперь она уже совсем большая, но в детстве была той еще плаксой, вечно робела и без меня и шагу ступить не могла. Ох, стоит вспомнить ее – и хочется вновь отправиться на встречу.

Многие коты, выполнив пять поручений и повидавшись с близкими, отказываются от поста кота-посланника и находят другую работу. Но я решил остаться – мне это место пришлось по вкусу, и дело спорилось.

Спрашиваете, что же со следующими пятью поручениями? Значат ли они новую встречу с кем-то из живых? Ну, не совсем. Проведя здесь достаточно времени и набрав побольше опыта, получаешь возможность довольно свободно перемещаться между мирами.

Но среди живых нельзя появляться постоянно: если слишком зачастить, только удивишь и перепугаешь всех. Нам объясняли, что такая неосторожность может исказить мир. Говоря простыми словами – баланс между двумя мирами нарушится, что не приведет ни к чему хорошему. Это я прекрасно понимаю.

В общем, дальше каждые пять поручений можно выбирать что-то приятное на свой вкус. Я их успел выполнить уже немало – настолько, что потерял счет тому, как много наград получил. У меня, правда, вообще проблемы с арифметикой.

Скай, который теперь отдыхал после тяжелых трудов у меня под боком, обычно просит поощрение в виде какого-нибудь интересного лакомства или игрушки и часто хвастается мне ими. Правда, они ему быстро наскучивают, и ему начинает хотеться чего-нибудь еще.

Я чаще заказываю основательные вещи. Например, кошачьи башенки, чтобы решить проблему с низкой физической активностью, или самодвижущиеся механические игрушки.

– Какие любопытные штуки ты заказываешь, – порой восхищаются прочие коты-посланники. Но, по правде говоря, мой интерес в другом.

Такие крупные предметы привозят в коробках. Картонных коробках. Вот они-то и есть моя истинная цель. В них и спать можно, и прятаться. Да даже просто запрыгивать в них и выпрыгивать уже весело и увлекательно. Только не говорите Нидзико – это секрет.

О, и кстати. Мы, коты-посланники, включая меня и Ская, как-то и желание Нидзико исполнили: отыскали кошку, которая прежде жила у нее, и подарили им новую встречу. Кошек на свете – что звезд в небе, поэтому найти нужную оказалось непросто. Но вместе мы справились.

Нидзико тогда выглядела такой счастливой. И всплакнула немного тоже – но то были слезы радости. Уверен, наш подарок она оценила. Недаром после нас ждало грандиозное угощение.

Мои ушки так и дернулись, когда я услышал, что есть шанс получить пять печатей разом.

– Даже так?

– У-у-у, – пробурчал во сне Скай, среагировав на мой голос, но так и не проснулся. Даже не пошевелился.

– Насколько я понимаю, те, кто написал эти послания, скоро соберутся в одном месте. В этот день. – Нидзико указала на календарь, висящий на стене.

Ее палец замер напротив числа «24» – 24 декабря. Рождество. Трудов, связанных с праздником, всегда хватает.

Моя подруга (и девушка), черная кошечка Нацуки, работает ведьминской кошкой и в эту пору обычно ужасно занята. Нарядившись в сверкающие одежды, она украшает витрины с игрушками, рождественские инсталляции и все в таком духе. Иногда, нацепив красный колпачок, помогает с работой Санте.

Порой она ворчит, что дел невпроворот, но мех ее так и лоснится, а походка становится легкой и изящной. Судя по тому, в каком она хорошем настроении в рождественские праздники, работа доставляет ей искреннее удовольствие.

Еще бы. Рождество – особенный день.

Мое сознание затуманили нахлынувшие теплые воспоминания. В выходные перед Рождеством семья Митиру выставляла в гостиную искусственную ель, украшенную сверкающими огоньками и блестящими игрушками. Я особенно любил те, что в форме коробочек и пучков лент, – порой просто не мог удержаться от того, чтобы не поиграть с ними. Мама в такие моменты всегда со смехом одергивала меня: «Фута, не балуйся».

Но Митиру тайком снимала несколько игрушек с елки и выдавала мне в полное распоряжение. А в канун Рождества, 24 декабря, устраивали особое празднество. Мама с самого утра хлопотала на кухне, готовя угощение, а после ужина все лакомились тортом, который пек папа. Конечно же, и мои любимые булочки шу со сливочным кремом тоже на стол выставляли.

Пока Митиру была маленькой, родители пробирались к ней в комнату, когда она засыпала, и оставляли у подушки подарки. Проснувшись, я сквозь полуприкрытые веки наблюдал за ними – заметив, что я не сплю, мама прижимала палец к губам: «Тсс-с».

А наутро, обнаружив подарки, Митиру радостно вопила: «Санта приходил, Санта приходил!» – и хвасталась ими, это было невероятно мило. Пока я с улыбкой наблюдал за ней, мама тайком озорно мне подмигивала.

– Фута, ты все понял? – голос Нидзико выдернул меня из сладких воспоминаний.

– Что? Я вообще не слушал, – честно признался я.

– В общем, в этот день наши гости, оставившие пожелания, соберутся в одном месте – туда тебе и предстоит отправиться. Думаю, они устраивают рождественскую вечеринку.

– Тогда, наверное, они все родственники или друзья? – я начал прощупывать почву, но Нидзико только плечами пожала, мол, кто их знает.

Еще и добавила:

– Думаю, тут все просто будет.

Ну и беспечность!

– Работа кота-посланника не такая уж и простая, – проворчал я.

Но Нидзико уже замурлыкала под нос какую-то рождественскую песенку про оленей. Похоже, она донельзя довольна, что сплавила работу.

Пф. Уже вся в думах о праздниках. Но надо же, как быстро пролетело время. Рождество на носу. Неудивительно, что такие холода стоят. Я свернулся клубочком рядом со Скаем и, как и он, спрятал морду между лап.

Как же тут тепло.

Магия сна завладела мной.

Полицейская будка

Небо низко нависало над землей, как это часто случается зимой. Нидзико стояла у двери кафе рядом с белоснежной вывеской и махала мне рукой.

– Удачной работы! Я буду поддерживать огонь в камине и ждать тебя с угощением. Как вернешься, сварю рыбного супчика.

Рыбный суп, значит. Ну, зная Нидзико, она небось просто сварит в кастрюле белую рыбу из супермаркета. Но все же…

– Рыбный суп…

Рыба придает бульону приятную жирность и вкус. Звучит неплохо. Я втянул носом воздух и, распрощавшись на время с воображаемым ужином, встряхнулся и отправился в путь. Вскоре передо мной показалась одинокая полицейская будка.

Кафе Pont находится на границе между Синим и Зеленым мирами.

Точно, надо упомянуть наш профессиональный жаргон. Зеленым мы называем мир, в котором жили прежде. Можно ассоциировать его с густым пышным лесом. Проще говоря, его обычно подразумевают, когда говорят «этот мир», – хотя для меня «этим» стал теперь мир мертвых. Его мы зовем Синим – как небо в ясный день, вроде сегодняшнего. Такие обозначения придумали мы с Нидзико, и они отлично прижились в наших кругах.

Чтобы передавать людям весточки, мы, коты-посланники, перемещаемся между Синим и Зеленым мирами. А мостиком, соединяющим их, заведует сотрудник этой самой полицейской будки. Все равно что таможня в аэропорту.

– Привет! Молодец какой, в такой холод на работу выходишь.

Черный с ржавым рыжим узором кот-привратник высунул голову из окошка будки. Он бесцеремонен и даже нагловат, но мы на удивление неплохо ладим. Он и в делах мне не раз помогал. На него можно положиться.

– Ага. На таком холоде работать неохота, но ведь послания оставляют в любую пору. Что поделать, – покачал головой я и показал привратнику разрешение, которое подготовила Нидзико. Подлинность подтверждала ее особая печать с котом и радугой.

Посочувствовав, черно-рыжий кот принял бумагу. Его лапы покрывают старые шрамы. Он мало рассказывает о прошлом, но я знаю – в отличие от меня, всю жизнь прожившего в теплом доме, на его долю выпало немало тягот.

Впрочем, даже это не дает ему преимуществ перед холодной порой. Уж что-что, а холод все кошки терпеть не могут. Стараясь держаться подальше от сквозняка из окошка, привратник пробежался глазами по документу, чтобы понять, куда именно я направляюсь.

– Ой, так тут же…

Неужели что-то не так? Я бросил на него удивленный взгляд.

– Прогноз погоды там, насколько я помню… – Он скрылся в глубине полицейской будки и чем-то зашуршал, а потом вновь показался в окошке с крайне сочувствующим видом.

– Неужели дождь?

Терпеть не могу мокнуть. Работать под дождем – сущее невезение.

Но привратник помотал головой:

– Нет-нет. Снег. Справишься?

Я так и подпрыгнул на месте. Не от ужаса. От радости! Даже хвостом из стороны в сторону замахал.

– Правда? Вот здорово!

Я вырос в краях с довольно теплым климатом. Знаю, что бывают места, где выпадает много снега, но только с чужих слов. Вживую их не видел никогда. Изредка, раз в несколько лет, над домом Митиру падал снег. Он не ложился на землю так, чтобы можно было лепить снеговиков, но все равно мне нравилось любоваться, как белые пушистые снежинки красиво парят в воздухе.

В такие дни Митиру с самого утра радостно скандировала: «Снег, снег!» – и бежала на улицу. Меня тоже с собой брала – так я обнаружил, что он совсем не такой мокрый и неприятный, как дождь. Он легкий, прохладный и тает, стоит его коснуться. На вкус тоже весьма неплох – очень освежает.

Наконец доведется побывать там, где снега много и он лежит всю зиму.

– Осторожнее, – заметил привратник, увидев, как я приплясываю от радости. – Когда погода бушует, сообщение между мирами работает с перебоями. Возвращайся, если что пойдет не так.

Я пропустил его совет мимо ушей – совершенно не верилось, что может случиться что-то подобное. Откуда мне тогда было знать, как горько я пожалею о том, что не прислушался к его словам.

В снежных горах

За полицейской будкой привратника начинается мягкий подъем. Он больше похож на холм, но, строго говоря, это мост. Он соединяет Зеленый и Синий миры, то есть мир живых и мир мертвых.

Я слышал от Нидзико легенду о том, что после смерти человека ждут на радужном мосту его ушедшие питомцы.

Правда это или нет – вам предстоит выяснить самостоятельно. Но людям, которые по ним горюют, я бы сказал так: «Нам тут хорошо и весело, не стоит волноваться. Живите дальше со спокойной душой».

Я в приподнятом настроении спускался по покатому мосту. Все пять листочков с поручениями надежно прятались в сумке, закрепленной на поясе, – ее вручила мне Нидзико, заметив, что так переносить бумаги гораздо удобнее.

Я порой встречал кошек и собак в нарядах, но сам такое не люблю, поэтому вначале пытался отказаться. Но цвет у сумочки был красивый, небесно-синий, еще и Нидзико отметила, как мне идет… Пришлось согласиться. С другой стороны, так я напоминал почтальона, и это очень подходит работе кота-посланника. Я погладил передней лапой ремень поясной сумки.

Наконец передо мной развернулись белоснежные просторы.

– Ну и дела!

Солнечные лучи сверкали на белоснежном покрове так ярко, что у меня в глазах замерцало. Я сощурился и снова огляделся. А потом заметил, что лапки начинают подмерзать.

По виду покров похож на песок в городском парке, но холод от него такой, что на месте стоять невозможно. А когда идешь вперед – лапы проваливаются.

– Ого. – Я поднял голову к небу, и что-то мягкое коснулось носа. Так вот оно что! Падая с неба, снег ложился на землю слоями, укрывая все вокруг. Это совсем не походило на то, что мы видели с Митиру когда-то.

– Так вот он какой…

Снежинки, звездочками поблескивающие на свету, парили в небе так красиво, что я на них засмотрелся.

Потом опустил взгляд – прямо передо мной громоздился белый холмик. На ощупь он оказался словно мягкая вата.

– Ух ты!

Воодушевившись, я радостно прыгнул прямо в сугроб и принялся валяться и барахтаться в нем, пока не замерз. А когда поднялся на ноги и встряхнулся, обнаружил, что комки снега налипли на шерсть то тут, то там. Еще и сверху присыпало – а ведь я здесь всего ничего! Если и дальше тут торчать – в снеговика превратишься. Их я только в виде плюшевых игрушек Митиру раньше видел.

– Задержался я… Но как тут устоять перед соблазном?

Покачав головой, я поспешил вперед, пока не добежал до одинокого дома. Заштукатуренные белые стены, окна в деревянных рамах, темно-красная треугольная черепичная крыша, нарядные козырьки и карнизы, мшисто-зеленая входная дверь… В общем, здание словно сошло с иллюстраций к западным сказкам.

Я бы запрыгал от восторга, но снег шел все гуще, а его покров становился глубже. Лапы увязали так, что не только прыгать – даже шагать вперед стало сложно.

В этом горном особнячке сегодня соберутся пять человек, которым нужно передать послания. Проваливаясь в снег, я поспешил к дому.

Прибытие гостей

Котоми Асихара

В тот день Котоми с утра до вечера была занята съемками рекламы в пригороде. Вообще-то, планировалось начать их после полудня, но ради предварительной встречи и прически приехать на место все равно следовало раньше.

А когда к съемке наконец приступили, дублей пришлось делать множество, еще и со сменой освещения и декораций. Ожидание, пока все заново настроят, оказалось едва ли не дольше, чем сама запись. И ведь неясно, сколько кадров в итоге реально используют.

Еще с университетских лет, когда она играла в любительском театре, Котоми все время принадлежала к одной труппе. А в свои двадцать пять по рекомендации режиссера перешла на попечение продюсерской компании. С тех пор прошло почти 20 лет, но Котоми до сих пор не до конца привыкла к порядкам, царившим в индустрии.

Наконец, после нескольких дублей финальной сцены, молодой, лет тридцати пяти, режиссер громко объявил:

– Снято! Все сцены с Асихарой готовы.

Все вокруг захлопали и стали благодарить Котоми. Та коротко поклонилась и приняла от одного из сотрудников большой букет. Съемки длились каких-то несколько часов, а провожали ее так помпезно, словно закончилась работа над полнометражным фильмом. Такое обращение всегда приводило ее в замешательство.

Перед тем как начать, Котоми объяснили, что ключевая фраза нынешней рекламы: «Одна щепотка – и на вашем столе ресторанное блюдо». Речь шла о новой серии приправ, и основной покупательской группой для нее выбрали занятых людей, которые не хотят тратить на готовку много времени, работающих домохозяек и замотанных бытом молодых родителей.

Когда Котоми покинула площадку, уже смеркалось. А ведь оставшейся на местах съемочной группе еще предстоят сцены с готовкой и блюдами, где основные актеры не участвуют. На выходе Котоми разминулась с моделью рук – ту задействуют в крупных планах. Вероятно, съемки продолжатся до глубокой ночи.

Котоми чувствовала неловкость, уходя раньше других, но она только будет всем мешать, если, сыграв свою роль, продолжит просто шататься по площадке. Директор съемочной группы вежливо дал это понять, предложив вызвать такси. Котоми уловила намек и отправилась домой.

Два года назад она ушла из продюсерского агентства и начала работать самостоятельно. С тех пор и свой график составляла сама. Она отказалась от менеджера не только в целях экономии: так ей было попросту удобнее решать, на какие предложения соглашаться и как выстраивать расписание.

Завтра рано утром Котоми ждет встреча на станции Ногидзака по поводу съемок нового сериала. Уже в восемь придется выходить из дома. Воскрешая в памяти табличку с текущим расписанием, Котоми открыла дверь подъезда и вызвала лифт. В этот раз она будет играть маму юной главной героини. Еще совсем недавно ей предлагали роли подруг или одноклассниц героев, но в последнее время в ее репертуаре все чаще появлялись роли матерей. Неудивительно – ей ведь уже сорок три. Котоми горько усмехнулась и вздохнула.

Она залезла в сумку и достала сложенный вчетверо лист бумаги с адресом и картой. На следующей неделе у нее загородная съемка для журнала, и адрес отправил ей знакомый редактор, который и пригласил ее туда. Он прислал его электронным письмом – Котоми сама распечатала все в бумажном виде.

– Все же так гораздо удобнее…

Развернув лист, она принялась разглядывать карту. Конечно, Котоми использовала навигационные приложения, и ноутбук у нее имелся, и смартфон. Нынче ведь «безбумажное» время. Все привыкли иметь дело с данными в виртуальном пространстве. Но Котоми было куда проще запомнить и понять карту в распечатанном виде. Это мелочь, конечно, но возможность вести заметки так, как тебе удобнее, пусть и «старомодно», – еще один плюс работы на себя. Когда передаешь управление в руки стороннего специалиста, порой возникает только больше сложностей и помех. Но главное, что Котоми ценила в своем формате работы, – это внутренняя свобода.

Специальный выпуск журнала будет посвящен соло-кемпингу, и снимки нужны для обложки и заглавной статьи. Для фотосессии придется ехать до горного местечка в паре часов на экспрессе от Токио.

– Работа в Рождество, значит…

Котоми покачала головой. В прошлом году праздник она провела в гостях у Ёрико. Та как раз переехала на новую квартиру и щеголяла домашней стряпней, своей козырной картой. А чтобы выбрать, кто съест маленького сахарного Санту на тортике, они сыграли в «камень, ножницы, бумага».

«Кому же он в итоге достался? – попыталась вспомнить Котоми и сглотнула вставший в горле ком. – Как же я скучаю по Ёрико…»

Когда Котоми поднесла руку к лицу, чтобы смахнуть набежавшую слезу, листок с картой выскользнул из пальцев и отлетел куда-то вбок. В холл не доходил ветер с улицы, но на мгновение Котоми показалось, что ее обдало потоком воздуха, и что-то проскользнуло в углу ее поля зрения. Наверное, почудилось из-за застивших глаза слез.

Она подняла листок и снова его расправила. Там был указан адрес гостевого дома с припиской: «Приезжайте к нам в сочельник!»

Съемки назначены на 25 декабря, а заселиться в номер она сможет накануне. Котоми думала, что получится успеть все за один день, без ночевки, но редактор позаботился о том, чтобы ей не пришлось вылавливать ранние рейсы. Женщина сложила карту и снова убрала ее в сумку.

Хитоэ Сасаки

«О чем вы мечтаете?»

Сочинения в школе, вузовские эссе, собеседования, да даже повседневные разговоры – этот вопрос мы слышим повсюду. Конечно, для взрослых он лишь часть светской беседы, что-то вроде «Как дела?» – и никто не требует особых откровенностей… Но каждый раз, когда Хитоэ спрашивали что-то подобное, ее охватывали сложные чувства.

Неужели у каждого должна быть мечта? Неужели обязательно нужно стремиться в светлое будущее, завоевывая всё новые высоты, вместо того чтобы просто наслаждаться тем, что есть? Этот постулат вызывал у Хитоэ дрожь.

– Уже пять часов, – послышался голос одной из сотрудниц. Сетевая кофейня, в которой Хитоэ работала управляющей, по будням закрывалась в девять вечера. Туда часто заглядывали припозднившиеся на подработках студенты, и обычно столики не пустовали.

Оглядев зал, Хитоэ кивнула:

– Да, спасибо. Оставляю все на вас.

Распрощавшись с коллегами, Хитоэ скрылась за служебной дверью. В раздевалке она сменила униформу на вязаное платье, достала из шкафчика сумку и поправила макияж, поглядывая в карманное зеркальце. Потом спрятала его и вытащила записную книжку в половину альбомного листа и толщиной в пару сантиметров, с прозрачной виниловой обложкой поверх основной – клетчатой, с красиво выписанными золотыми цифрами с номером года по центру.

Эту записную книжку Хитоэ нашла в конце прошлого года в магазине канцтоваров у станции. Кроме обычного ежедневника с датами и днями недели, тут было еще и место для списков целей и желаний.

«И тут давят на то, что нужно иметь мечту…» – вздохнула Хитоэ. Покупая ежедневник, она питала большие надежды – уж теперь-то она точно займется свершениями! Поначалу Хитоэ с увлечением заполняла странички, озаглавленные «100 вещей, которые я хочу сделать в текущем году».

Но ближе к лету она перестала даже заглядывать в те списки, поняв, что уже никак не успеет добиться назначенных целей. Сейчас Хитоэ едва помнила, какие там были пункты.

А теперь год подходит к концу. Хитоэ робко потянула руку к ежедневнику, чтобы снова открыть перечни, как вдруг из него выпала какая-то бумажка, прежде заложенная между страницами.

– Ой, а это тут откуда?

На листке была напечатана информация с сайта – фото очаровательного домика с картой и адресом. Точно, кажется, среди 100 пожеланий Хитоэ был пункт «Отправиться в путешествие в одиночку». В начале весны она даже выбирала места, куда хотела бы съездить. Помнится смутно, но, скорее всего, этот гостевой домик она рассматривала как один из вариантов, куда можно отправиться. А самое главное – под картой была приписка «Приезжайте к нам в сочельник!» Сердце Хитоэ сжалось.

Для нарядных ресторанов канун Рождества – горячая пора. Их управляющим в Рождество выходные не взять. Но простенькие сетевые кафе для работающих людей и студентов – другое дело. Рождественская шумиха обходит их стороной, в эту пору там скорее затишье.

Во многих сетевых кафе именно тогда управляющие и директора и берут отпуск, оставив дела на рядовых сотрудников. А вот в первых числах января, когда начинаются первые продажи, лучше быть на рабочем месте. За последние несколько лет работы тут Хитоэ обычно так и поступала.

Парень, с которым Хитоэ встречала Рождество два года назад, давно исчез из ее жизни. Прошлое она отмечала вместе с приятелями с языковых курсов культурного центра. Может, теперь провести зимние праздники в небольшом путешествии? Хочется исполнить хотя бы одну мечту из придуманной в начале года сотни. Хитоэ уткнулась в телефон, чтобы разобраться, как оставить бронь, поэтому и не заметила, как маленькая тень неслышно проскользнула мимо.

Юдзуки Куниэда

30 лет брака. Как быстро пролетело время! Детей они с мужем, Ао, не нажили. С каких пор они начали отдаляться друг от друга? Отложив в сторону работу, Юдзуки погрузилась в свои мысли.

Они познакомилась, когда Юдзуки была еще начинающей художницей по текстилю. Ао пришел на выставку, в которой она участвовала вместе с коллегами по ремеслу. Он возвращался с деловой встречи и просто заглянул туда по пути. Работы Юдзуки ему особенно приглянулись. В то время Ао сам еще только основал свою компанию и упорно трудился целыми днями, чтобы встать на ноги.

Он был человеком, достойным уважения. Именно поэтому Юдзуки вышла за него замуж. И она до сих пор уважала Ао. В одиночку, своими силами он поднял компанию. Подчиненные полагались на него, партнеры ему доверяли. И деловые навыки Ао, и его личные качества вызывали лишь восхищение. Но чем совершеннее выглядел Ао, тем больше Юдзуки задумывалась – а нужна ли ему вообще такая жена, как она?

Наверное, и Ао посещают подобные мысли. Юдзуки давно не новичок, сейчас она очень популярна. Благодаря обсуждениям в интернете вещи ее работы становится все сложнее заполучить. На личные выставки, которые дружественная галерея организует для Юдзуки несколько раз в год, выстраиваются очереди, и порой большинство экспонатов выкупают чуть ли не в первый же день.

Свой крашеный текстиль Юдзуки использует не для кимоно или оби, как большинство японских творцов, а для бытовых, практичных вещей – благодаря этому она завоевала популярность у молодежи. Особой любовью пользуются ее «чайные бабы» – чехлы на чайник, сохраняющие тепло. Они стали ее визитной карточкой.

Оба супруга выросли над собой за годы совместной жизни. Многие позавидовали бы таким равным отношениям. Но чем сильнее партнеры растут каждый в своей сфере, тем меньше между ними остается точек пересечения. Они постепенно утрачивают способность говорить на одном языке и находить взаимопонимание.

Попытайся Юдзуки объяснить Ао свою тревогу, наверняка он не поймет, примет за жалобу или упрек. Поэтому она держала все в себе. Постепенно они с мужем совсем перестали разговаривать друг с другом, и отношения начали их тяготить.

Да, Юдзуки до сих пор глубоко уважает Ао – это не изменилось. Но она перестала воспринимать его как партнера, с которым вместе шагает по одному жизненному пути. Ее начали терзать мысли о «раздельном браке». После шестидесяти работники компаний уходят на пенсию. Не пора ли на покой и их совместному делу под названием «семья»? Это все чаще приходило Юдзуки на ум. Финансово и она, и муж могут позволить себе жить самостоятельно. Они вполне сумеют расстаться на хорошей ноте, с улыбками. Юдзуки возвращалась к этим размышлениям раз за разом.

Она опустила взгляд на листовку, которую бездумно теребила в руках.

Это случилось, когда Юдзуки собирала посылку с новыми работами для дружественного магазинчика: зимними сумками и прочими аксессуарами, окрашенными в яркие, согревающие цвета. Такие, чтобы при одном взгляде на них на душе становилось теплее и холод отступал. В окружении этих вещей даже на рабочем месте Юдзуки ощущала себя уютно и расслабленно.

Тут ей вдруг показалось, что она поймала на себе чей-то взгляд. Она подняла голову и посмотрела на вход. Мастерской ей служила маленькая комнатка в японском стиле. Раздвижные двери-фусума были приоткрыты, но за ними никого не оказалось. Однако когда Юдзуки вновь опустила голову, то увидела на горе товаров перед собой небольшое углубление, словно туда только что ступил кто-то маленький и легкий.

– Что такое?

Юдзуки коснулась ткани и ощутила на месте углубления смутное тепло. Ужасно знакомое чувство… Но сроки поджимали, поэтому она постаралась выбросить все из головы и вернуться к работе.

А когда она заполняла накладные, то заметила, что неподалеку лежит какая-то бумажка. Наверное, случайно затесалась между документами? Юдзуки подняла листок и обнаружила на нем короткий рекламный текст: «Приезжайте к нам в сочельник!»

Кодзабуро Такаянаги

Кодзабуро направлялся к выходу из метро. Вагоны топили сильно, и в термобелье, поддетом под костюм, он ужасно запарился. На лбу выступили капельки пота. Прохладный ветер, дующий на улице, стал настоящим спасением.

Проверив с телефона адрес, присланный компанией, Кодзабуро повернул в переулок направо. Пройдя немного вдоль старых офисных зданий, вскоре он услышал веселые оживленные голоса. Дальше он уже шел, ориентируясь на них, пока перед ним не возник хорошо знакомый бизнес-центр.

– Опять он, – с досадой вздохнул Кодзабуро.

Именно в районе, который он курировал, сконцентрировалось больше всего кафе, ресторанов и баров. Место располагалось немного в стороне от центральной улицы, а потому отыскать его было сложно, но посетителям это даже нравилось. Да и разномастность заведений придавала атмосферу. Молодые сотрудники местных компаний любили этот уголок.

Нашлось тут пространство и для уличных столиков – их выставляли в хорошую погоду так, чтобы можно было заказать еду где угодно. Это стало еще одной причиной популярности места. Кодзабуро сам всегда советовал владельцам заведений обзавестись уличными верандами, если позволяют условия.

Конечно, в нынешнюю холодную пору мало кто выносит столы, хотя у бизнес-центра «Сакаки» итальянский ресторан прежде выставлял наружу компактную печь и продавал пиццу с пылу с жару желающим перекусить на свежем воздухе. Но пару месяцев назад он закрылся. И ведь клиентов у них хватало.

Почему-то заведения тут редко задерживались надолго. Неясно, в чем дело – то ли в условиях аренды, то ли во внешнем виде здания, то ли в отношениях между соседями… Факт остается фактом – какие бы кафе и рестораны ни открывались в бизнес-центре, обычно они довольно скоро закрывались.

За три года, в течение которых Кодзабуро курировал этот район, уже пять заведений здесь успели открыться и закрыться. Раменная «Хаката», удонная «Сануки», ресторанчик якинику¹, гастроном с едой навынос и вот – итальянский ресторан. На его месте открылось кафе с пекарней, причем старый интерьер они сохранили. Хорошо бы хоть у них все сложилось благополучно. Но, по правде говоря, Кодзабуро сомневался, что нарядная булочная удержится в этом неказистом местечке.

Вход в ресторан, что был тут раньше, украшала броская занавеска в виде итальянского флага. Наверняка оформлять заведение в стиле японского модерна помогал хороший дизайнер.

Пригнувшись, Кодзабуро прошел за занавеску в пекарню. С ним тут же жизнерадостно поздоровались.

Пекарню держали молодые супруги – наверное, им едва перевалило за тридцать.

– Вы тут недавно, да? Здравствуйте.

Внутри интерьер итальянского ресторана остался почти без изменений, только витрину для выпечки установили новую. Из-за дисгармонии цветов она сильно выделялась из общей обстановки, так, что становилось неуютно. Уж больно неуместно смотрелся бледно-сиреневый в темно-зеленом интерьере бывшего ресторана. Наверняка концепт-менеджер предложил это решение после того, как спросил у владельца его любимый цвет. Такую стратегию можно понять – благодаря ей тот чувствует себя вовлеченным, пусть даже непосредственно и не участвует в оформлении интерьера, и больше ощущает заведение «своим». Но, с другой стороны, разве работа концепт-менеджера не в том, чтобы сделать обстановку гармоничной и привлекательной?

В «заказном» внешне нарядном интерьере нет души. Может, это одна из причин, почему заведения тут не задерживаются?

Но подобные рассуждения вне полномочий Кодзабуро. Его работа – привлекать новые кафе и рестораны на сайт. На самом деле ему даже выгодно, чтобы вокруг почаще что-то открывалось, – больше шансов заключить контракт. И все же… Его не отпускала мысль: можно ли считать по-настоящему своим заведение, созданное целиком и полностью по указке концепт-менеджера?

Да, специалист поможет со стильным интерьером. И с сайтом и рекламой – тоже. И с меню, и с профилями соцсетей. Но, получив готовый магазин под ключ, владельцы часто не понимают, что это еще не все и главная битва – впереди.

– Первый месяц размещения на сайте бесплатен. Не хотите попробовать?

Кодзабуро перешел к обсуждениям. Он обнаружил в рабочей папке рекламную листовку с фразой «Приезжайте к нам в сочельник!», только когда покинул пекарню. И конечно, он не заметил тень, скользнувшую у ног.

Рождественский сочельник

Начало внедрения

Наконец мне удалось добраться до здания. Две каменные ступеньки вели к двери, украшенной витражом. Над ней красовалась деревянная табличка с вырезанными иероглифами «Дом снежной песни» – видимо, так он называется. Трещинки и сколы на дощечке позволяли прочувствовать возраст здания: сразу видно, что у него есть история. Осталось понять, как в него зайти.

Из-за изморози на окнах разглядеть происходящее внутри не удалось. Я посмотрел по сторонам, но вокруг распростерлись белоснежные просторы. Тишина – и ни следа человека поблизости. Похоже, гости еще не прибыли.

По словам Нидзико, сегодня тут соберутся люди, оставившие в кафе записки о тех, с кем хотели бы повидаться. Я приблизился к двери и навострил уши. Думаю, все знают, что у кошек отличный слух. В работе котов-посланников это приходится очень кстати.

«Шух-шух-шух», – слышалось в доме.

«Шух-шух».

Ясно, я кивнул сам себе. Похоже, кто-то подметает пол метлой. Хорошо, что не используют пылесос. Его звук я терпеть не могу – еще у Митиру, стоило только его кому-то достать, я мигом эвакуировался на холодильник.

– Фута, ты до сих пор боишься пылесоса? – поддразнивала меня мама, но, конечно, я его не боялся. Просто он слишком громкий. Дело совершенно не в страхе. Серьезно. Я его ни чуточки не боялся, само собой. Кхм.

Вокруг ни души, не время рисоваться. Пока я тут торчал, прежде чернеющие каменные ступени начало заметать снегом. Снегопад усиливается – попасть бы в дом поскорее.

По центру двери висел позолоченный молоток с ручкой в виде снежинки. Я подпрыгнул. В прыжке удалось ее коснуться, но не пошевелить. Что поделать – пришлось поскрестись в дверь когтями.

«Шкряб-шкряб» – звук получился что надо.

– Мы еще закрыты. – Девушка выглянула из-за двери так неожиданно, что застала меня врасплох. Вовсе не испугала – я просто удивился.

Возрастом она была где-то как Митиру – а может, и моложе. Маленькое личико с большими округленными глазами. Одета в просторные джинсы и теплый, с горлом, свитер цвета слоновой кости. Никого не обнаружив за дверью, девушка начала ее закрывать – но я не упустил шанс и побыстрее проскользнул в дом.

Внутри было тепло благодаря горящему камину. Я ужасно замерз, пока пытался пробраться сюда. Вот почему теперь, и думать забыв о работе, тут же направился к камину и растянулся рядом.

– Ой!

Пробравшись в дом незамеченным, я чересчур расслабился, но осознал это слишком поздно. Девушка в свитере с удивлением меня рассматривала.

– Ох… – покачала она головой с беспокойством. Тяжело вздохнула. – Ну что поделать. В такую-то погоду.

Незнакомка присела рядом и погладила меня по голове, бормоча о том, как надеется, что среди гостей не будет людей с аллергией. Быстро же нам удалось достичь понимания. Похоже, человек она хороший. Я благодарно замурлыкал.

– Бедненький. Ты голодный, наверное? – неправильно поняла меня девушка и налила в блюдце молока.

Нехорошо получилось – как будто я еду выпросил. Но угощение я с благодарностью принял. Заодно осмотрелся, пока его лакал.

Сразу за прихожей начиналась просторная гостиная с высоким потолком. Слева в ней расположились кожаный диван и низенький столик. На диване лежали покрывало с анималистичным принтом и куча украшенных вышивкой подушек – он выглядел как очень уютное место для сна. Точнее, просто очень уютно выглядел.

Справа в гостиной стояли большой деревянный обеденный стол и стулья. Тут, видимо, кормят гостей.

Вдоль стен выстроились невысокие полки, заставленные разномастными книгами. Вероятно, их разрешается свободно брать и читать. Наверное, гости также могут оставлять тут свои книги в качестве пожертвования – я удачно вспомнил понятие из своего обширного словаря, продолжая наблюдение.

Сбоку от камина стоял горшок с большой, в человеческий рост, драценой, а за ним скрывался проход на кухню. Чтобы размяться, я, лежа на боку, хорошенько потянулся, выгнувшись полумесяцем. Благодаря этому и заглянуть на кухню удалось. Она была оборудована как в ресторанах: простые металлические поверхности, большая раковина… Но узор из синих цветочков на плитке вокруг нее и расставленная то тут, то там посуда придавали кухне почти домашний уют.

Девушка в свитере продолжила уборку, словно и забыв обо мне. Если она еще студентка, то, должно быть, устроилась сюда на подработку на зимние каникулы. Владелец дома тоже наверняка уже где-то тут, пусть гости еще и не прибыли.

«Надо поискать комнату для персонала», – решил я, когда наконец согрелся, и вышел из гостиной в коридор. Оглянувшись напоследок, заметил, что на каминной полке стоят пять сувенирных фигурок, а на стене висит пустая застекленная рамка.

Гостиная соединялась с коридором, в котором нашлись двери в ванную и туалетную комнату. Там же стояла полка, а на ней красовались потемневший от времени старинный телефонный аппарат и печатная машинка – судя по всему, все рабочее. Очень стильно. Рядом имелась табличка, на которой от руки было написано «Пользуйтесь свободно!», но едва ли в наше время кто-то захочет воспользоваться такой старой техникой.

Интересно, а на втором этаже что?

Я поднялся по блестящей черной лестнице, поскрипывающей под ногами. Прошелся по коридору. Там были шесть дверей: три справа от лестницы и три слева – все деревянные, украшенные резьбой в виде кистей и листьев винограда, на вид тяжелые и добротные. На каждой висела латунная табличка с названием комнаты.

Не все слова я знал, но понял, что все они отсылают к какому-нибудь зимнему погодному явлению. Справа – «Лепень»², «Снегопад», «Изморозь», слева – «Град», «Иней», а в самой глубине – «Зал снежной песни».

Одна из комнат должна принадлежать хозяину дома… Но сколько я ни прислушивался, мои уши – предмет неизменной гордости – так и не уловили ни единого звука, выдающего его присутствие.

Видимо, и хозяин еще не прибыл?

Чутко принюхиваясь, я еще разок пробежался по коридору и заметил, что из комнаты под названием «Зал снежной песни» пробивается слабый свет. Дверь была слегка приоткрыта – я протиснул в щель лапу и отворил ее. Пол свежеприбранной комнаты поблескивал на свету.

Ух ты… Я поднял голову и так и замер на месте, изумленно хлопая глазами. За огромным окном, которое занимало всю переднюю и боковую стены от пола до потолка, раскинулся белоснежный пейзаж. Казалось, ты стоишь в окружении белого снега и даже слышишь, как он мягко падает на землю. Зрелище напоминало сказочный сон – дух захватывало.

Привести бы сюда Митиру.

Вот что я мог бы попросить в качестве награды за нынешнюю работу. Размышляя об этом, какое-то время я зачарованно любовался снегом.

Прибытие гостей

– Я и не думал, что будет такой снегопад!

Высокий худощавый мужчина появился у дверей «Дома снежной песни», стряхивая с головы снег. Он выглядел дружелюбным и общительным – из тех, кто со всеми хорошо ладит.

– Вы на своей машине приехали? – спросила женщина средних лет, которая только что вышла из такси. В вязаной шапке необычной формы она смотрелась очень стильно. Взгляд ее был направлен на стоящий на парковке автомобиль.

– Ага. Я вообще-то привык к снежным дорогам, но в такую метель ничего не разглядеть, – тут же ответил тот живо и легко, словно общался с давней знакомой.

Вслед за женщиной из такси вылез мужчина, на вид примерно ее ровесник. Должно быть, они супруги.

– Настоящее белое Рождество, – улыбнулся он, глядя в небо. Судя по дорогим наручным часам и уверенной манере держаться, он принадлежал к кругам успешных предпринимателей. Пригнувшись, чтобы укрыться от снега, водитель такси достал вещи пары из багажника. Мужчина с женщиной подхватили их и поспешили к дому.

– Добро пожаловать!

Горничная, уже закончившая с уборкой, поприветствовала их на пороге. Вышли навстречу и две гостьи, которые приехали незадолго до этого.

– О, а вы как сюда добрались? – едва поздоровавшись, высокий мужчина разделся, прошел к камину и присел у огня, согревая руки. Супруги вошли вслед за ним.

– Мы прибыли на одном поезде.

Женщины, приехавшие раньше, с улыбками переглянулись. Та, что постарше, с правильными чертами лица и красиво уложенными волнами каштановых волос, пояснила:

– Пересеклись на станции, пока пытались разобраться с картами. Так что взяли такси на двоих.

Вторая женщина, помоложе, казалась скромной, но взгляд у нее был открытый и волевой. Длинные прямые черные волосы она собрала в хвост на затылке.

Обе гостьи вернулись на диван. Высокий мужчина, игравший с брелоком автомобиля, нерешительно подал голос:

– Прошу прощения за неожиданный вопрос… Но вы случайно не Котоми Асихара? Актриса?

– А… Да, это я, – коротко кивнула женщина с точеным лицом.

Все так и ахнули. Только постоялица, которая приехала вместе с ней, отреагировала сдержаннее – лишь бросила на нее короткий взгляд. Она-то, наверное, уже успела понять, кто перед ней.

– Давайте отложим знакомство. Сначала садитесь, пожалуйста. Я налью всем кофе, – пригласила гостей горничная.

– Ой, еще ведь заезд, да? Что-то я совсем заболтался, – мужчина с брелоком в руках почесал затылок.

Пока горничная раздавала всем анкету для регистрации, женщина, которая прибыла с супругом, заметила меня.

– У вас котик есть?

Все это время я внимательно наблюдал за происходящим в комнате и прислушивался к разговорам. Хотя, возможно, гостям могло показаться, будто я просто валяюсь в тепле.

– Он, похоже, потерялся. Приблудился сегодня с утра. Жалко выгонять его на улицу в такую погоду, – сказала горничная. Затем, чуть нахмурившись, добавила: – Но, если среди вас есть аллергики, конечно, я его изолирую.

В душе я взмолился: «Лишь бы тут не оказалось таких». Наверное, мои молитвы были услышаны – все отрицательно покачали головами.

– Мы сами хотели кота завести, но в нашем доме питомцы запрещены, – пояснили супруги.

– У родителей в деревне постоянно обитает куча кошек. Нравится им у них – то и дело бродячие прибиваются, – заулыбался высокий мужчина и подошел ко мне. Похоже, он был рад впервые за долгое время пообщаться с котом. Какой славный! Под его поглаживаниями я расслабился и невольно замурлыкал. Даже неловко как-то. Но это еще не все! – Кстати, у меня ведь есть в машине консервы. Я вожу их, чтобы угощать родительских кошек, когда к ним заезжаю. Погодите немного.

Захватив ключи от машины, мужчина скрылся в дверях и вскоре вновь появился на пороге, отряхиваясь от снега.

– Угостите потом котика. – Он передал банки корма горничной.

Я нарочно напустил на себя хмурый вид, чтобы никто не заметил, как меня это обрадовало.

До чего тут хорошо!

В таком теплом, приятном месте хочется остаться подольше, но, к сожалению, у меня нет времени засиживаться. Если не разделаться поскорее с работой, Нидзико будет ворчать – мол, сколько ты собрался там бездельничать?

– А снегопад-то все сильнее, – заметила с беспокойством черноволосая женщина. Она обернулась к входной двери.

– По прогнозу погоды обещали небольшие осадки, – нахмурилась горничная.

– Но ведь как приятно сидеть в тепле, когда за окном метель, – улыбнулась женщина, приехавшая с мужем. И словно успокоенные ее улыбкой, все присутствующие выдохнули и расслабились. Конечно же, я тоже замахал распушенным хвостом в знак согласия.

В гостиной все начали знакомиться. Раз уж такое дело, давайте и я о себе расскажу. Конечно, горничная и гости меня не услышат – о том волноваться не стоит.

Я – полосатый рыже-белый кот. Работаю котом-посланником в Синем мире, как я вам уже объяснял. Мое дело – сводить людей с теми, с кем они мечтают повидаться, и вот как это выглядит. Сначала мы знакомимся с анкетой, которую оставляют гости, – в ней они отвечают на вопрос «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?» Затем разыскиваем того, с кем они хотят встретиться, чтобы получить от него послание. Частичку души человека вместе с его посланием мы сохраняем на кончике хвоста. После остается лишь распушить хвост и коснуться им посредника, чтобы ее в него подселить. Это самая сложная часть работы. Честно говоря, я сам не раз совершал тут ошибки, грозящие крахом. Но и учился на них – теперь уже опыта хватает, чтобы не оплошать.

Когда кусочек души благополучно доставлен – дело за посредниками. Именно они должны донести заветное послание до адресата.