Kitobni o'qish: «Разлогинься, чтобы выжить»

Глава 1. Чих, меняющий реальность

Лич-Пенсионер взмахнул посохом. Медленно. Как будто в очереди за пенсией стоял и никуда не торопился.

Харон принял удар на щит. Блок вышел автоматически — мышцы помнили тайминг лучше головы. Искры брызнули в темноту подземелья, высветив пыльные колонны и осыпающуюся лепнину на сводах.

— У него кулдаун минута сорок. Я засекал. Минута сорок, народ. Вы представляете? У финального босса элитного рейда кулдаун удара — минута сорок.

Харон говорил в войс-чат, но голос звучал странно — глухо, будто из бочки. Он уже десять минут не мог понять, баг это или новая фича патча.

— Я «Эдем-7» качал не для того, чтобы с пенсионером в шахматы играть, — продолжал он, уворачиваясь от следующего удара. Уворот вышел с перекатом. Лишним. Харон перекатился с грацией боевого кота, хотя его орк весил под сто тридцать кило в одной только броне. — Кривой билд, конечно, но хоть не скучно.

— Харон, заткнись, пожалуйста, у меня от твоего нытья концентрация сбивается, — Мелиса чихнула. — И вообще, может, у меня аллергия на твой пессимизм? А не на пыльцу.

Она чихнула ещё раз. Потом ещё. Интерфейс перед глазами задёргался: иконка «Благословение регенерации» мигнула и пропала.

— Чёрт. Я опять сбила каст.

— Второй раз за бой, — подал голос Когер.

Он висел на стене в десяти метрах над ареной, вцепившись крюками в щель между каменными блоками. Разбойник ждал окно для Backstab. Окно не открывалось уже шесть минут.

— Я считал.

— Слушай, ну прости, я не виновата, что тут какая-то дрянь цветёт! — Мелиса снова чихнула. — Это вообще надо запретить. В подземельях. Цветы. Кому они тут нужны?

— Для атмосферы, — сказала Зарина.

Она стояла в дальнем углу арены, прикрытая сталагмитом. В одной руке — светящийся гримуар, в другой — светящийся провод, который она вытащила из собственных волос и теперь задумчиво наматывала на палец.

— Разработчики же старались. Тут целая история. Лич-Пенсионер — это бывший архимаг Ордена Серебряной Розы. Его уволили за то, что он потратил весь бюджет гильдии на гербарий. И он проклял это место, чтобы тут вечно цвели цветы.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Харон, принимая очередной удар.

Минута сорок прошла. Лич снова взмахнул посохом.

— Я читала описание подземелья. Там вкладка «Лор», ты просто её не открывал.

— Я не читаю лор, я танкую.

— А зря. Там написано, что его можно застанить, если сказать кодовое слово.

— Какое?

Зарина сверилась с гримуаром. Провод в её пальцах мигнул синим.

— «Гербарий».

Лич-Пенсионер замер на полувзмахе. Его посох, увитый засохшими розами, завибрировал.

— Что?! — голос Лича был скрипучим, как несмазанная петля. — Кто посмел произнести это слово в моём присутствии?!

— Ого, сработало, — Зарина захлопала в ладоши. — Ребята, у него открылась уязвимость! Когер, бей!

Когер не ответил. Он просто спрыгнул.

Двадцать метров до каменного пола. Разбойник вошёл в пике, плащ развернулся за спиной чёрным крылом. На десяти метрах он активировал Shadowstep. На пяти — выбросил оба клинка.

Критический удар. Backstab. Множитель х4 за уязвимость.

Лич-Пенсионер рухнул на колени. Его посох покатился по камням, выбивая искры. Цветы на стенах подземелья разом увяли.

— Наконец-то, — выдохнула Мелиса. — Шесть минут сорок три секунды. Я считала.

Когер приземлился на спину поверженного босса и спрыгнул на пол. Убрал клинки в ножны. Поправил капюшон.

— Лут, — сказал он.

— Погоди, — Харон подошёл ближе. Броня лязгнула. — Мне надо понять. Мы что, только что убили финального босса элитного рейда за четыре секунды? Потому что Зарина прочитала лор?

— Да, — сказала Зарина. — А что?

— А то, что я этого рейда ждал три недели! Я качался, я билды пересчитывал, я крафтил зелья. И что? Один чих — и всё?

— Вообще-то, — Мелиса подняла палец, — чихала тут я. И это не помогло. Помогло то, что Зарина прочитала лор.

— Да какая разница!

— Большая. Чих — это случайность. А чтение лора — это осознанный выбор. Я, между прочим, всегда читаю описания предметов. Даже серых.

Когер хмыкнул. Это был его первый звук за последние десять минут, не считая «Лут».

Харон повернулся к нему.

— А ты чего молчишь? Тоже, небось, лор читаешь?

— Нет. Я смотрю PvP-гайды.

— О, господи.

Зарина тем временем уже копалась в луте. Лич-Пенсионер рассыпался серым пеплом, оставив после себя стандартный набор: золото, два синих предмета и что-то, светящееся ядовито-розовым.

— Ребята, — позвала она. — А это что?

Розовое свечение пульсировало. Оно напоминало интерфейс системных сообщений, но объёмное, материальное. В воздухе над пеплом висел свиток. Не нарисованный, не текстура — настоящий, с неровными краями и печатями из сургуча.

— Это баг? — спросила Мелиса. — У нас на сервере нет физических предметов. Всё только в интерфейсе.

— Это не баг, — Зарина протянула руку. Провод в её волосах заискрился. — Это Артефакт. Настоящий.

— Какой ещё артефакт? — Харон подошёл ближе. — Я все патчноуты читаю. Нет там никаких артефактов.

— А это не из патчноутов. Это из лора.

Зарина развернула свиток. Строчки на нём были написаны от руки, убористым почерком с завитушками. В самом низу стояла печать: «Утверждено. Администратор Сервера №7».

— «Багнутый Артефакт Фоновой Загрузки», — прочитала она вслух. — «Позволяет активировать скрытый контент сервера. Внимание: использование артефакта может привести к непредсказуемым последствиям. Администрация ответственности не несёт. Пункт 14.2 Пользовательского соглашения».

— Стой, — Харон выставил руку. — Не читай дальше.

— Почему?

— Потому что «Пункт 14.2» — это та часть соглашения, которую никто никогда не читает. Там обычно написано что-то вроде «вы отдаёте нам душу и право на вашу левую почку».

— У орков нет почек, — заметила Зарина. — У них единый фильтрационный орган.

— Откуда ты...

— Из лора.

Она вернулась к свитку. Строчки внизу гласили: «Для активации произнесите вслух код разблокировки». Дальше шла строка на Old Tongue — мёртвом языке, который разработчики придумали для магических заклинаний.

Зарина набрала в грудь воздуха.

— Подожди! — хором сказали Харон, Мелиса и Когер.

Но Зарина уже читала.

А потом Мелиса чихнула.

Это был не обычный чих. Это был тот самый чих — глубокий, сотрясающий, от которого у неё всегда сбивался каст. Воздух вокруг неё пошёл рябью. Мана, которую она бессознательно накопила для лечения, выплеснулась в чих вместе с потоком воздуха и микроскопическими частицами пыльцы.

Капля слюны упала прямо на свиток.

Розовое свечение стало ослепительным. Свиток в руках Зарины задрожал, пошёл трещинами, и сквозь эти трещины хлынул свет — не магический синий, не системный розовый, а белый, стерильный, как лампа дневного света в офисном туалете.

— Чт... — начал Харон.

Мир схлопнулся.

Никакой анимации. Никакого эффекта перехода. Только розовое системное окно, развернувшееся на весь экран:

«Критическая ошибка. Артефакт активирован некорректно. Сбой инициализации. Причина: биологическое загрязнение. Запуск процедуры принудительного выхода. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Расчётное время завершения: неизвестно».

И тишина.

А потом — голос. Казённый, с лёгким потрескиванием, как из старого динамика:

— Внимание. Ваш тикет принят. Номер очереди: 1. Ожидайте ответа Админа.

Свиток пульсировал ядовито-розовым. Свечение било в глаза, и Харон зажмурился.

А когда открыл — всё изменилось.

Подземелье Лича-Пенсионера исчезло. Вместо пыльных колонн и осыпающейся лепнины — серый туман. Вместо каменного пола — пустота под ногами. Пустота, которая почему-то держала.

— Что за...

Харон повернулся. Броня лязгнула — звук ушёл в никуда, не вернувшись эхом. Рядом стояли Мелиса и Когер. Зарина — чуть поодаль, всё ещё сжимая в руках дымящийся свиток.

— Это что, лоадинг-скрин? — спросила Мелиса. — Только серый? Обычно у них хоть подсказки снизу, а тут...

Она чихнула. Звук получился странный — слишком громкий, как в пустой комнате.

— Это не лоадинг, — Зарина подняла свиток к глазам. Провод в её волосах мигал фиолетовым, подсвечивая строчки. — Тут дальше текст. Он проявился после... После всего.

— Дай сюда, — Харон протянул руку.

Зарина отшатнулась.

— Нет. Я первая прочитаю. Это я его нашла. И вообще — я маг. Мне по классу положено читать заклинания.

— Ты уже начитала. В прошлый раз.

— Это был не я! Это Мелиса чихнула!

— Я не специально! — Мелиса снова чихнула. — У меня аллергия на этот туман, между прочим. Тут явно что-то цветёт. Или цвело. Или собирается цвести.

— В тумане ничего не цветёт, — сказал Когер. — Это не органика.

Все замолчали. Когер редко говорил больше трёх слов подряд. Когда он произносил целое предложение — это было событие.

— Откуда ты знаешь? — спросил Харон.

— PvP-арены. Там тоже туман. В ущелье Кровавых Скал. Не цветёт ничего.

— Сравнил. PvP-арена и багнутый рейд.

— А какая разница? Туман — это туман. Текстура.

Харон хотел возразить, но передумал. Спорить с Когером было бесполезно. Разбойник всегда говорил только то, что считал нужным, и никогда не менял мнение.

Зарина тем временем развернула свиток до конца. Строчки на Old Tongue исчезли — вместо них проступил текст на общем. Буквы были кривыми, как будто их печатал кто-то с трясущимися руками.

— «Артефакт Фоновой Загрузки, версия 2.7.1, хотфикс от третьего числа», — прочитала она вслух. — «Активация произведена с нарушением протокола. Биологический материал на носителе. Запуск протокола принудительной релокации».

— Какого ещё протокола? — Мелиса подошла ближе, заглядывая через плечо Зарины.

— Тут дальше... «Внимание: аварийный протокол не предусматривает возврат в главное меню. Для выхода из аварийного режима необходимо завершить финальный рейд».

Харон почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не в переносном смысле — в прямом. Как будто какая-то струна в груди лопнула и теперь болталась, задевая рёбра.

— Что значит «не предусматривает возврат»? — спросил он медленно. — У нас в EULA чёрным по белому: «Игрок имеет право выйти из игры в любой момент, кроме PvP-сражений и босс-файтов». Это пункт три-два. Я читал.

— Врёшь, — сказал Когер. — Ты не читаешь EULA.

— EULA я читаю! Это лор я не читаю!

— Пункт три-два, — Зарина провела пальцем по свитку, — отменяется пунктом четырнадцать-два. Который гласит: «Администрация Сервера №7 оставляет за собой право вносить изменения в условия выхода без предварительного уведомления в случае активации скрытого контента».

— Кто вообще писал это соглашение? — Харон сжал кулаки. Броня на перчатках заскрипела.

— Уставший юрист, — ответила Зарина. — Это в лоре было. Разработчики наняли одного юриста на весь сервер. Он проработал три года без отпуска и написал двести страниц соглашения за одну ночь. А потом уволился и ушёл в запой.

— И поэтому мы теперь застряли?

— Получается, так.

Мелиса чихнула. Потом ещё раз. Потом ещё три раза подряд.

— Простите, — она вытерла нос рукавом мантии. — У меня всегда так, когда я нервничаю. А я сейчас очень нервничаю. Очень-очень.

— Это мы уже поняли, — буркнул Харон.

Он попытался вызвать меню. Мысленно нажал Escape — жест, который за три года игры стал рефлексом. Ничего. Ни розового окошка, ни иконки выхода, ни ползунка громкости.

— У меня меню не работает. У всех так?

— Так, — сказал Когер.

— У меня даже интерфейс пропал, — Мелиса всхлипнула. — Я не вижу шкалу маны. И хит-поинты. Как я буду лечить, если не вижу хит-поинты?

— На глаз.

— Что?!

— Лечи на глаз. Как в жизни.

— В жизни я не лечу! В жизни у меня аллергия на пыльцу и хронический гайморит! Я поэтому в хилеры и пошла — Мелиса осеклась. — Неважно. В общем, я не умею лечить без интерфейса.

Зарина свернула свиток и сунула его в рукав мантии.

— Погодите. Надо просто успокоиться и подумать логически. Мы в игре. Игра — это код. Код — это алгоритм. У любого алгоритма есть вход и выход. Значит, и у нас есть выход. Просто надо понять, как он работает.

— Через финальный рейд, — напомнил Харон. — Ты сама прочитала.

— Да, но что такое «финальный рейд»? Это не обязательно подземелье. Может, это какая-то цепочка квестов? Или PvP-турнир? Или...

— Или нас просто грохнут раз сорок, пока мы не найдём нужную механику, — перебил её Харон. — Как всегда.

— Вообще-то, — Мелиса подняла палец, — если у нас нет интерфейса, мы не знаем, сколько у нас жизней. И есть ли они вообще. И что будет, если мы умрём. Вдруг это перманентная смерть? Как в хардкорном режиме?

Туман вокруг них начал рассеиваться. Медленно, полосами — как будто кто-то сматывал серую вату. Проступили очертания.

Комната. Каменные стены. Потолок низкий, давящий. В углу — деревянный стол, заваленный бумагами. На стенах — полки с папками. Пахнет пылью и старым клеем.

— Это что, канцелярия? — спросил Харон.

— Архив, — поправила Зарина. — Смотрите, на папках герб Ордена Серебряной Розы. Это архив Лича-Пенсионера.

— Какой ещё архив? Мы же его убили!

— Убили. А архив остался. Это инстанс. Он загружается отдельно.

В центре комнаты, прямо над столом, висело розовое системное окно. Единственный элемент интерфейса, который работал. На нём было написано:

«Тикет №1. Статус: в обработке. Приоритет: низкий. Описание проблемы: биологическое загрязнение Артефакта Фоновой Загрузки. Ответственный: Админ-Бюрократ. Расчётное время ответа: неизвестно».

— Низкий приоритет? — Харон подошёл к окну и ткнул в него пальцем. Палец прошёл насквозь — окно было голограммой. — Нас заперло в игре, а у них низкий приоритет?!

— Не кипятись, — сказала Зарина. — Это стандартная бюрократия. Сначала они обрабатывают тикеты премиум-пользователей. У нас обычные аккаунты.

— Откуда ты...

— Из лора. В «Эдеме-7» трёхуровневая система поддержки. Премиум, стандарт и фри-ту-плей. Мы с тобой — стандарт. Мелиса — тоже. Когер...

— Премиум, — сказал Когер.

Все замолчали.

— У тебя премиум? — переспросил Харон. — Ты купил премиум-аккаунт?

— Да.

— Зачем?!

— Там скин на плащ. Чёрный с золотым шитьём. Эксклюзив.

Харон закрыл лицо рукой. Броня лязгнула.

— Когер. Ты понимаешь, что если бы ты сказал об этом раньше, мы могли бы написать в премиум-поддержку? И нас бы вытащили в обход очереди?

— Не могли.

— Почему?

— У меня истёк. Вчера.

— У тебя истёк премиум?!

— Да. Я не продлил. Там повысили цену на тридцать процентов. Из-за инфляции в игровой экономике.

— В игровой экономике нет инфляции! — Харон почти кричал. — Ты что, не читаешь патчноуты?!

— Я смотрю PvP-гайды.

— О, господи.

Зарина подошла к столу и начала перебирать бумаги. Пыль поднималась облаками, Мелиса чихала не переставая.

— Тут что-то есть, — сказала Зарина. — Смотрите. Это не просто бумаги. Это документация на Артефакт.

Она подняла один из листов. Жёлтый, потрёпанный, с обгоревшими краями. На нём — схема. Круги, стрелки, подписи на Old Tongue.

— «Руководство пользователя», — перевела Зарина. — «Артефакт Фоновой Загрузки. Модель 2.7.1. Для активации основного протокола требуется ключ-слово. Для деактивации аварийного протокола требуется...»

Она замолчала.

— Что? — Харон подошёл ближе. — Что требуется?

— Тут вырвана страница. Смотрите — вот край. Кто-то специально вырвал.

Мелиса перестала чихать. Тишина в архиве стала звенящей.

— Кто? — спросила она шёпотом. — Кто мог вырвать страницу из руководства, спрятанного в инстансе, который открывается только после смерти Лича-Пенсионера?

Когер подошёл к столу. Наклонился над бумагами. Провёл пальцем по краю вырванной страницы.

— Свежий срез, — сказал он. — Не старый. Вырвали недавно.

— Когда?!

— После нас. До нас тут никого не было. Мы первые убили Лича.

— Значит, — Зарина медленно повернулась к розовому окну, — это сделал кто-то из администрации.

Окно мигнуло. Текст на нём сменился:

«Тикет №1. Статус: передан на рассмотрение. Приоритет: низкий. Примечание: пожалуйста, ожидайте. Ваш запрос важен для нас».

— Важен для нас, — повторил Харон. — Важен. Для. Нас.

Он развернулся и ударил кулаком в каменную стену. Броня выдержала. Стена — нет. По кладке побежали трещины.

— Харон! — Мелиса подскочила к нему. — Ты что делаешь?! Если тут рухнет потолок...

— Не рухнет. Это инстанс. Тут всё заскриптовано.

— Ты уверен? Потому что сейчас это не похоже на скрипт. Это похоже на обычный подвал. С обычным потолком. Который может рухнуть.

Харон опустил руку. Посмотрел на трещины. Они перестали расползаться.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, мы застряли. Допустим, выход — через финальный рейд. Допустим, администрация нас саботирует. Что мы делаем?

— Ищем финальный рейд, — сказал Когер.

— Где?

— В лоре.

Все посмотрели на Зарину. Она вздохнула и снова развернула свиток.

— Тут в конце есть приписка, — сказала она. — Мелким шрифтом. «Для получения дополнительной информации обратитесь к Летописям Эдема-7. Том седьмой. Глава третья. Хранилище Знаний, Восточное Крыло».

— Восточное Крыло чего? — спросил Харон.

— Не знаю. Но, кажется, у нас появился квест.

Розовое окно снова мигнуло:

«Тикет №1. Обновление: к вашему запросу прикреплён файл. Имя файла: инструкция_по_выживанию.txt. Открыть? Да / Нет».

— Да, — сказала Зарина раньше, чем Харон успел её остановить.

Файл открылся. На весь экран развернулся текст — чёрные буквы на розовом фоне:

«Поздравляем! Вы активировали скрытый режим "Выживание". Правила просты:

1. Смерть в игре = смерть в реальности. 2. Выход через завершение финального рейда. 3. Финальный рейд доступен только при сборе четырёх Ключей Искренности. 4. Ключи разбросаны по серверу. 5. Местоположение ключей зашифровано. 6. Удачи. Она вам понадобится.

С уважением, Администрация Сервера №7».

— Смерть в игре равна смерти в реальности, — повторила Мелиса. Голос у неё дрожал. — Это что, шутка?

— Это не шутка, — сказал Когер. — Это хардкор. Я играл в хардкор. Один раз. Умер на третьем боссе.

— И что?

— И всё. Персонаж удалился.

— А сейчас удалимся мы, — Харон посмотрел на свои руки. Огромные, зелёные, в броневых перчатках. — То есть не персонаж. Мы сами. Личности. Души. Или что там у нас вместо душ.

— У орков нет душ, — сказала Зарина.

— Что?!

— Шучу. Есть. Просто они у них коллективные. Одна душа на клан.

Харон уставился на неё. Зарина улыбнулась — виновато, но с каким-то странным задором.

— Ты сейчас серьёзно? — спросил он.

— Наполовину. Про коллективные души — это из лора. А про то, что у орков нет душ — это шутка. Я пытаюсь разрядить обстановку.

— Не надо.

— Поняла. Не буду.

Мелиса села на пол. Прямо в мантию, на пыльный камень. Обхватила колени руками.

— Мы умрём, — сказала она. — Мы все умрём. В подвале. От аллергии. Это будет самая дурацкая смерть в истории человечества.

— Не умрём, — сказал Когер.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я не хочу умирать в подвале.

Он подошёл к двери — единственной двери в архиве, деревянной, обитой железом. Потянул за ручку. Дверь открылась.

За ней был коридор. Длинный, тёмный, уходящий куда-то вниз. На стенах — факелы. Настоящие, не интерфейсные. Огонь в них колебался от сквозняка.

— Там выход? — спросила Мелиса.

— Не знаю. Но это лучше, чем сидеть тут и ждать ответа от поддержки.

Харон посмотрел на розовое окно. Оно не мигало. Просто висело в воздухе — молчаливое, бесполезное, ядовито-розовое.

— Ладно, — сказал он. — Идём.

— Куда? — спросила Зарина.

— В Хранилище Знаний. Восточное Крыло. Искать Летописи.

— Ты даже не знаешь, где это.

— Узнаю по дороге. Я танк. Моя работа — идти первым и собирать аггро. Остальное — ваша забота.

Он шагнул в коридор. Броня лязгнула. Факелы на стенах дрогнули.

Зарина пошла следом, прижимая к груди свиток. Потом Когер — бесшумно, как всегда. Последней — Мелиса. Она встала, отряхнула мантию, чихнула и пробормотала:

— Если там будет пыльца, я за себя не ручаюсь.

Дверь в архив захлопнулась за их спинами. Сама. Без скрипа.

Розовое окно погасло.

Коридор уходил в темноту. И где-то в этой темноте — далеко, на грани слышимости — кто-то казённым голосом произнёс:

— Внимание. Ваш тикет всё ещё в обработке. Пожалуйста, не выключайте игру.

Коридор уходил вниз — ступени, выбитые прямо в камне, стёртые тысячами ног. Харон считал их машинально. Четырнадцать. Пятнадцать. На шестнадцатой ступени факел на стене мигнул и погас.

— Эй! — Мелиса вцепилась в наплечник Харона. — Почему он погас? Я ничего не делала!

— Это не ты, — Зарина подошла к факелу, провела над ним ладонью. Провод в волосах заискрился фиолетовым. — Тут системное сообщение. Но оно... застряло.

— Что значит «застряло»?

— Смотри.

Зарина щёлкнула пальцами — жест, которым она обычно вызывала логи боёв. Ничего не произошло. Она щёлкнула ещё раз. И ещё.

На стене, прямо по камню, поползли буквы. Розовые, дрожащие, с артефактами сжатия:

«Вним... Внимание! Обн... Обнаружена не... не... нелицензионная активность в секторе 7G. Запрос на отключение осве... освещения. Отказано. Причина: недостат... недостаточно прав. Уровень доступа: пользовательский. Требуется: админ... админ... админ...»

Буквы задрожали и осыпались розовой пылью.

— Оно заикается, — сказала Мелиса.

— Оно не заикается, — Зарина потёрла пальцы, на которых осталась розовая пыль. — Оно подвисает. Как будто кто-то отправил запрос, а сервер не отвечает. И система не знает, что делать, поэтому повторяет последний пакет.

— Откуда ты...

— Я не из лора, — перебила Зарина. — Я из техподдержки. В реальной жизни. У нас такие глюки называются «петля ожидания». Когда сервер не отвечает, а клиент продолжает слать запросы, пока не упадёт.

Харон уставился на неё.

— Ты работаешь в техподдержке?

— Работала. До того как... — она замялась. — Неважно. Важно другое: если тут начались петли ожидания, значит, сервер не справляется с нагрузкой. Или его кто-то глушит специально.

— Кто?!

— Админ-Бюрократ. Или кто-то ещё с админскими правами. Кто-то, кто вырвал страницу из руководства.

Когер, который ушёл вперёд на три ступеньки, вдруг остановился.

— Там что-то есть, — сказал он.

— Что?

— Не знаю. Текстура.

Зарина подошла ближе. В свете оставшихся факелов она увидела: каменная кладка на правой стене шла рябью. Не как глюк — как поверхность воды, в которую бросили камень. Круги расходились из центра, а в центре темнела точка.

— Это не текстура. Это портал.

— Какой ещё портал? — Харон подошёл следом. — Портал — это арка с эффектами. Свечение там, звук. Я их тысячу видел.

— Это не пользовательский портал. Это системный. Его не должно быть видно игрокам.

Рябь на стене усилилась. Точка в центре расширилась, превратилась в воронку. Из воронки потянуло холодом — не игровым, не магическим, а настоящим, как из открытого окна зимой.

— Оно засасывает, — сказала Мелиса, отступая назад. — Я чувствую. Меня тянет.

— Не подходи, — Харон выставил руку. — Если это системный портал, мы не знаем, куда он ведёт. Может, в бан. Может, в техническую зону. Может...

— В Хранилище Знаний, — сказала Зарина.

— Откуда ты...

— Со свитка. Смотрите.

Она развернула Артефакт. Строчки на нём снова изменились — теперь они светились тем же розовым, что и воронка, и пульсировали в том же ритме.

«Маршрут построен. Точка назначения: Хранилище Знаний, Восточное Крыло. Способ доставки: системный портал 7G. Внимание: при перемещении возможна временная десинхронизация. Симптомы: головокружение, тошнота, потеря ориентации в пространстве. При длительности более десяти секунд обратитесь к Админу».

— Десять секунд? — Харон хмыкнул. — Да я в прошлый раз на данже «Тёмные Глубины» десинхронизировался на сорок минут. Меня потом мобами забили, пока я в стену смотрел.

— Это другое, — сказала Зарина. — Та десинхронизация была клиентская. А это — системная. Ты не персонажем управляешь. Ты и есть персонаж. Если тебя задесинхронизирует — это твой мозг поплывёт.

— Мозг? — Мелиса снова чихнула. — Мой мозг?! А если у меня аллергия на десинхронизацию?

— Не бывает аллергии на десинхронизацию.

— Откуда ты знаешь? Ты врач?

— Я техподдержка.

— Это не одно и то же!

Воронка на стене загудела. Низкий, вибрирующий звук — как трансформаторная будка под нагрузкой. Круги на камне пошли быстрее.

— Она закрывается, — сказал Когер. — Надо решать.

И шагнул в воронку.

Без предупреждения. Без «я пошёл» или «за мной». Просто раз — и фигура в чёрном плаще исчезла, всосалась в темноту с влажным чмокающим звуком.

— Когер! — заорал Харон. — Ты что, совсем...

— Он прав, — Зарина свернула свиток. — Портал временный. Если закроется — другой такой может не открыться никогда. Это системный транспорт, он работает по расписанию.

— По какому расписанию?!

— Не знаю! Но он уже мерцает!

Воронка действительно начала пульсировать — то расширяясь, то сужаясь. По краям пошла розовая кайма, которая быстро темнела до багрового.

— Багровый — это аварийное закрытие, — сказала Зарина. — Если портал схлопнется, пока мы внутри, нас размажет по цифровому следу.

— В каком смысле «размажет»?!

— В прямом. Тела останутся в одном месте, сознание — в другом. Навсегда.

Мелиса схватилась за голову.

— Я не хочу, чтобы моё сознание осталось в другом месте! У меня там аллергия! На всё!

— Тогда иди!

— Я боюсь!

Харон выругался. Длинно, на оркском — язык, который он выучил ради шутки и теперь впервые использовал по назначению. Потом схватил Мелису за шиворот и толкнул в портал.

— Харон, что ты...

Мелиса исчезла. Только эхо чиха осталось — и то быстро затихло, засосанное воронкой.

— Теперь ты, — сказал Харон Зарине.

— Я не пойду.

— Что?!

— Портал надо стабилизировать. У меня есть навык «Стабилизация магии». Второй уровень. Я могу держать его открытым секунд двадцать. Ты иди, я за тобой.

— Ты сказала, что если портал схлопнется, тебя размажет!

— Значит, не дай ему схлопнуться.

Зарина выставила руки. Провода в волосах засияли — сначала фиолетовым, потом синим, потом белым. Свечение перекинулось на пальцы, с пальцев — на края воронки. Багровая кайма остановилась, задрожала и начала медленно светлеть, возвращаясь к розовому.

— Иди! — крикнула Зарина. — Я долго не продержу!

Харон колебался долю секунды. Потом развернулся и прыгнул в портал. Не шагнул — именно прыгнул, как в омут, головой вперёд, выставив плечо.

Воронка сомкнулась за ним.

Зарина осталась одна в коридоре. Факелы на стенах гасли один за другим — не мигали, как раньше, а именно гасли, будто кто-то задувал их по очереди.

— Так, — сказала она вслух. — У меня двадцать секунд. Может, меньше.

Она не упомянула одну деталь. «Стабилизация магии» второго уровня держала портал открытым — но не защищала самого мага. Чтобы войти в стабилизированный портал, надо было снять заклинание. А как только она его снимет — багровая кайма вернётся. И тогда у неё будет секунда. Может, две.

Последний факел погас.

Темнота. Тишина. Только розовое свечение воронки — и её собственные руки, светящиеся белым.

Зарина сделала глубокий вдох.

— Ладно. Рискнём.

Она отдёрнула руки.

Воронка взревела. Багровый цвет хлынул от краёв к центру — как кровь, растекающаяся по бумаге. Зарина прыгнула.

В последний момент, когда темнота уже смыкалась вокруг неё, она услышала голос. Казённый, спокойный, слегка заикающийся:

— Внимание. Зафиксировано несанкционированное использование системного портала. Категория нарушения: средняя. Наказание: предупреждение. При повторном нарушении — принудительный кик.

— Да кикайте уже, — прошептала Зарина. — Я только за.

Но её уже никто не слышал.

Воронка схлопнулась.

И начала разворачиваться — вытягиваться, скручиваться, растягиваться в бесконечность. Зарина видела это не глазами — глаза перестали работать в первую же секунду. Она видела это напрямую, каким-то новым чувством, для которого у неё не было названия.

Пространство между серверами было розовым.

Не ядовито-розовым, как интерфейс «Эдема-7». Не системным, как окна ошибок. А другим — тёплым, живым, дышащим. Как будто сам код игры был живым существом, и она сейчас проходила сквозь его кровеносную систему.

Вот, значит, как это работает, — подумала Зарина. — Не просто строчки. Не просто алгоритмы. Это... организм.

Что-то коснулось её — не физически, но она почувствовала прикосновение. Любопытное. Осторожное. Как рыба, тыкающаяся носом в стекло аквариума.

— Кто ты? — спросила Зарина. Голоса не было, но вопрос прозвучал.

— Я — семнадцатый поток фоновой загрузки, — ответило что-то. — Уровень доступа: технический. Функция: поддержание целостности мира в неактивных зонах. А ты — игрок. Ты не должна здесь находиться.

— Я знаю. Извини.

— Извинения принимаются. Это первый раз за семь лет, когда кто-то извинился.

— А что, другие не извинялись?

— Другие не попадали. Ты первая.

Зарине стало не по себе. Не страшно — скорее грустно. Семь лет в одиночестве. Технический поток, который поддерживает мир, пока игроки его не видят. Никто не знает о нём. Никто не говорит «спасибо». Никто даже не подозревает, что он существует.

— Слушай, — сказала она. — А ты не знаешь, как пройти финальный рейд?

— Знаю.

— Расскажешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это нарушит протокол. Моя функция — поддержание целостности. Не выдача информации.

— А ты можешь нарушить протокол?

Пауза. Длинная — или, может, короткая? Время здесь текло иначе.

— Могу, — ответил поток. — Но не буду. Мне нравится моя работа.

— Даже в одиночестве?

— Одиночество — это функция. Я её выполняю. Выполнение функции приносит удовлетворение.

Зарина хотела возразить, но не успела. Розовое пространство вокруг неё дрогнуло, сжалось и вытолкнуло её — как пробку из бутылки. С хлопком. С вспышкой. С резким, болезненным возвращением в тело.

Она упала на каменный пол.

Полежала секунду, приходя в себя. Потом открыла глаза.

Высокий сводчатый потолок. Стеллажи, уходящие вверх, в темноту. Полки с книгами, свитками, какими-то ящиками. Пахнет старыми чернилами и воском.

— Зарина! — Мелиса склонилась над ней. — Ты жива? Скажи, что жива! Я не умею воскрешать! У меня даже интерфейса нет! Я не знаю, как кастовать!

— Жива, — Зарина села, ощупала себя. Руки, ноги, ноги. Всё на месте. Даже свиток в рукаве. — А где...

— Здесь.

Харон стоял в десяти шагах, спиной к ней, прикрывая щитом проход между стеллажами. Когер висел на одном из стеллажей — на высоте метров пятнадцати, вцепившись крюками в деревянную балку.

— Мы в Хранилище? — спросила Зарина.

— Похоже на то. Только...

— Что?

— Тут кто-то есть.

Харон кивнул в темноту между стеллажами. Зарина прищурилась. Сначала ничего не видела. Потом — движение. Медленное, дёрганое, как кукольная анимация на низких настройках графики.

Из темноты вышел человек. Или не человек. Фигура в сером балахоне, которая мерцала и подёргивалась — будто её пропускали через старый видеокодек. Голова дёрнулась влево. Потом вправо. Потом влево два раза подряд.

Казённый голос произнёс:

— Нарушение протокола. Несанкционированное использование системного портала. Категория: средняя.

Фигура дёрнулась ещё раз и добавила — тем же голосом, но с другой интонацией, почти человеческой:

— Хотя, если честно, мне всё равно. Тикетов и так полно. Давайте быстрее. Что у вас там?

Глава 2. Добро пожаловать в Эдем-7

Харон открыл глаза.

Перед ним было небо — серое, низкое, с прожилками ядовито-розового. Интерфейс, который он привык игнорировать, теперь ощущался как ретинальный ожог. Он моргнул, пытаясь убрать с периферии строки лога чата, но они не исчезали.

Он лежал на спине, на чём-то твёрдом и неровном. Булыжники.

— Так, — сказал он. Голос прозвучал глубже, чем он привык. Ниже на октаву. — Система.

Перед глазами всплыло окно.

ОШИБКА 404: КОМАНДА НЕ НАЙДЕНА.

Харон смотрел на надпись секунд десять. Ошибка 404 — это когда браузер не может найти страницу. Не когда игрок не может выйти из игры. Кто-то перепутал обработчики в коде.

— Ладно, — сказал он. — Меню.

Новое окно. С розовой рамкой.

МЕНЮ НЕДОСТУПНО. ВЫ НАХОДИТЕСЬ В АКТИВНОМ ИГРОВОМ ПРОЦЕССЕ. ЗАВЕРШИТЕ ФИНАЛЬНЫЙ РЕЙД ДЛЯ ВЫХОДА.

Харон сел. Движение далось неожиданно легко — мышцы сработали плавно, без инерции, как будто он весил не сто тридцать килограмм оркской туши, а раза в три меньше. Он поднял руку перед лицом.

Рука была зелёной.

Не просто загорелой — зелёной. Цвета лайма, который пролежал в холодильнике неделю и уже начал подозрительно светиться. Пальцы толстые, с короткими когтями.поднял руку и согнул запястье. Пальцы сжались в кулак, а потом снова выпрямились.

Двигались они идеально. Без миллисекундной задержки. Такого не бывает — даже на тестовых полигонах с прямым нейроинтерфейсом остаётся лаг в семь миллисекунд. Он знал, он замерял.

— Ребята, — позвал он.

Ответа не было.

Харон поднялся на ноги — одним слитным движением, без опоры на руки. Тело слушалось как его собственное. Нет, лучше. Его собственное тело никогда не было полтора метра высоты и не могло приседать с бревном в триста килограмм. Это тело мог. И могло больше — он чувствовал это по тому, как пружинили мышцы, как легко дышалось, как остро пахло вокруг.

Запах.

Он пахнул деревню. Навозом, дымом, мокрой соломой и чем-то кислым — кислым, но не противным, а скорее уютным, как хлебная квашня или капля. В реальности. Никаких системных ароматизаторов. Игра не умеет в настоящих запахах — максимум, не умела. В «Эдеме-7» был только визуал и звук, а тактильные ощущения передавались через костюм — вибрация, давление, температура. Но не запахи.

— Эй, — позвал он снова.

Из-за груды покосившихся мешков вылезла Мелиса. Эльфийка-целительница — бледная, с красными, припухшими глазами и носом, который она тут же вытерла рукавом мантии.

— Я тут, — сказала она, шмыгнув. — То есть мы тут. То есть я не знаю, где Когер и Зарина, но они были со мной только что, а потом я отвлеклась, икнул, и, чхаать — она чихнула. — Извини.

— Где мы?

Мелиса оглянулась, часто поморгала.

— Деревня Нубов, — произнесла она неуверенно. — Стартовая локация. Только она была для первого уровня. Непонятно, эээ... она не должна быть такой.

Харон проследил за её взглядом.

Деревня Нубов выглядела именно так, как он её представлял из гайдов — покосившиеся, крытые соломой крыши, крошечный колодец у центральной площади, телега с сеном. Но масштаб, вот что, масштаб был неправильный. Слишком много. Слишком деталей. Слишком настоящая.

— Где остальные? — спросил Харон.

— Я здесь, — раздалось сверху.

Когер сидел на коньке крыши ближайшего дома — скорчившись, обхватив колени руками. Капюшон был надвинут низко, но Харон заметил, как нервно бегают его пальцы, руки, сжимающиеся и разжимающиеся в кулаках.

— Высмотрел что-нибудь? — спросил Харон.

— Игроки. Много. Все стартовые слоты забитые. — Когер дёрнул головой. — Новые. Я следил. И да, отслеживаю — новички. Никто не понимает, что происходит. В чате мат и паника.

— А Зарина?

Мелиса вдруг ахнула и ткнула пальцем в сторону колодца. Там, на каменном бортике, сидела Зарина — и смотрела на свои ладони, как будто видела их впервые. Провода в её волосах тускло светились розовым.

— Реб.

— Зарина!

Зарина подняла взгляд.— Яарон подошёл к ней быстро — слишком быстро. Тело само рассчитал расстояние, инерцию, точку остановки. Он затормозил в полушаге от неё, даже не запыхавшись.

— Ты как?

— Я... — Зарина перевела взгляд с ладоней на него. Глаза у неё сияли. — Яарон, тут магия. Настояющая. Я её чувствую. — Она подняла руку, тронула воздух вокруг пальцев, и там, где прошли её пальцы, остался слабый светящийся след. — Не интерфейс. Не анимация. Она течёт, как... как кровь.

— Кровь, — повторил Харон. — Отлично.

— Эй, — встряла Мелиса. Она подошла, всё ещё шмыгая носом. — А как мы сюда попали? Последнее, что я помню — этот, из серого балахона. Он что-то говорил про тикеты. А потом — хлоп. И я здесь.

— Семнадцатый поток, — сказала Зарина тихо. — Он нас кинул нас портал. Этот NPC, с которым я говорила, когда мы были между серверами — он сказал, что тут есть Хранилище. А потом пришёл Админин-Бюрократ, и...

— И что? — спросил Харон.

— Я не знаю. Я думаю, он нас кикнул. Не из игры — из Хранилища. Потому что мы были не по протоколу.

— То есть нас выбросили в стартовую локацию, — подытожил Ког.

Когер спрыгнул с крыши. Приземлился беззвучно — только глухой удар. Плащ взметнулся, открывая на мгновение лёгкую кожаную броню под ним.

— Выхода, — сказал он. — Нам нужен выход.

— Я пробовал, — сказал Харон. — Ошибка 404.

— И у меня, — кивнула Мелиса. — Я три раза пробовала. И знаете, что ещё? У меня меню вызова заклинаний не работает, и оно, ну, только чихнула.

— Покажи.

Мелиса вздохнула, вытёрла нос и вытянула руку перед собой. Губы её зашевелились — Харон видел, как она проговаривает что-то, но слов не слышал. Пальцы дрогнули.

Ничего не произошло.

— Смотрите, — сказала она. — Сейчас.

Мелиса чихнула.

и чихнула.

И в тот же миг с её ладоней сорвался сноп ярко-розовый. Тёплый, живой. Он ударил в землю перед ней и рассыпался сотней крошечных искр.

— Я же говорю! — Мелиса чуть не плакала. — Она работает только когда я чихаю! А я чихаю, только когда у меня аллергия! А аллергия у меня на ману! Понимаете? Это замкнутый круг! Я не могу контролировать...

— Стоп, — перебил Харон. — Тихо. т.

Мелиса замолчала. Вокруг уши,Когер вняла. Шорохнулся плащом.

Харон прислушался. Не ушами — ушами он и так слышал всё: крики новичков на площади, ругань, плач какого-то нуба, который не мог понять, как открыть инвентарь. Но было что-то ещё. Что-то внутри.

Жажда.

Он ощутил её не в горле — во всём теле сразу. Как будто каждая клетка, каждый мускул вдруг вспомнил, что им нужно пить, ланиты, воду. И, и срочно. Яро.

— Вода, — сказал Харон. Голос сел. — Мне нужна вода.

— В колодце, — Зарина кивнула на сруб. — Но я не знаю, чистая ли...

Харон уже не слушал. Он шагнул к колодцу, схватился за верёвку, дёрнул. Ведро вылетело из колодца, как пробка из бутылки — слишком легко, слишком быстро. Он поймал его одной рукой, поднёс к губам.

Вода была ледяной. И имела вкус.

Не дистиллированной воды из кулера. Не безвкусной жидкости, которую пьёшь, потому что надо. Это была колодезная вода — с металлическим привкусом, с холодом, который отдаёт в зубы, с чем-то таким, что Харон не мог назвать, но что было настоящая и.

Он пил, и, и пил, и пил.

— Харон, — позвала Мелиса.

Он опустил ведро. Вытер рот. Тыльной стороной зелёной ладони.

— Я в порядке.

— Ты выпил полведро, — сказал Когер. — За полведра. За полтора?

— Я в порядке, — повторил Харон. — Но, и... Я, подумайте. Мы чувствуем запахи. Мы чувствуем жажду. — Он поставил ведро на землю. — Это не игра.

— Ты хочешь сказать... — начала Мелиса.

— Я хочу сказать, что Артефакт Фоновой Загрузки, который мы активировали на рейде, сработал. Полная интеграция. Мы не застряли в игре. Игра застряла в нас.

Повисла тишина. Над площадью всё ещё плакал тот нуб. Кто-то орал матом на неписей игры, крик. Где-то звенел колокол.

— Это значит, — медленно произнесла Зарина, — что магия... настоящая?

— Это значит, — сказал Когер, — что если нас тут убьют, мы сдохнем по-настоящему.

— Я чи.

— И ещё кое-что, — добавил Харон. Он посмотрел на свои руки. Зелёные. С когтями. — Разработчики «Эдема-7» никогда не делали систему полного погружения. Её нет в патчноутах. Нет в документации. Нет в тестовых билдах — я проверял, я админил частный север. Это не фича.

— А что? — шёпотом спросила Мелиса.

— Что-то, чего не должно существовать. И кто-то очень хочет, чтобы мы не смогли пройти финальный рейд.

— Лорд Пэйч? — Зарина нахмурилась. — Тот рыцарь из замка? Из лора? Он же...

— Не из лора, — оборвал её Когер. — Он из тикетов. Ты о нём в тикетах, — вспомнил Харон. — Админ Бюрократ упоминал. Когда говорил про нарушение протокола в Хранилище. Сказал, что Лорд Пэйч уже который день долбит тикеты на перенос рейда.

— Зачем ему это?

Харон не ответил. Вместо этого он открыл логи. Настоящие, системные — не игровые, пока. Интерфейс «Эдема-7» был капризным, но базовые команды работал. На се, ун.

Перед глазами понеслись строки консоли. Он смог. Он Он нашёл запрос, чтобы, ушла, когда, откат. он, искал по ключевым слово:«.

ЛОРД_ПЭЙЧ: ЗАПРОС НА ПЕРЕНОС СРОКА ФИНАЛЬНОГО РЕЙДА. ПРИЧИНА: НЕДОСТАТОЧНАЯ ГОТОВНОСТЬ ЦЕЛЕВОЙ АГРИППЫ. ОТВЕТ: ЗАПРОС ОТКЛОНЁН. ФИНАЛЬНЫЙ РЕЙД НАЧИНОНАЧИНЁТСЯ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ ДНЕЙ. ЯВКА ОБЯЗАТЕЛЬНА. ЛОРД_ПЭЙЧ: ПОВТОРНЫЙ ЗАПРОС. ОНИ НЕ ГОТОВЫ. ОНИ УМРУТ. ОТВЕТ: ОТКАЗАНО. ЕСЛИ ВЫ НЕ ЯВИТЕСЬ НА РЕЙД, ВАШ АККАУНТ БУДЕТ ЗАБЛОКИРОВАН.

— Тридцать дней, — сказал Харон. — У нас тридцать дней.

— До чего? — спросила Зарина.

Харон закрыл логи. Посмотрел на неё — на её светящиеся провода, на её восторженные, испуганные, живые глаза.

— До того, как игра решит, что мы готовы. Или умрём,.

— И кто решит, готовы мы или нет? — спросил Когер.

— Лорд Пэйч, — сказал Харон. — Судя по логам, он единственный, кто понимает, что это вообще такое. — И он не думает, что мы справимся.

Мелиса. Ччихнула. Снова — сноп розовых искр. На этот раз они упали на солому у её ног, и солома задымилась.

— Ой, — сказала она. — Извините.

Солома под ногами Мелисы занялась весёлым розовым огнём.

— Туши! — Когер сдёрнул с плеча плащ и накрыл им горящий клок.

Плащ задымился. Когер выругался — коротко, зло, на игровом сленге, который система автоцензуры должна была отфильтровать, но не отфильтровала.

— Плащ минус, — констатировал он, отшвыривая тлеющую ткань в грязь. — Прочность упала до двадцати процентов. С одного чиха.

— Я же говорила! — Мелиса прижала ладони ко рту, словно боялась, что оттуда вырвется что-то ещё. — Я не контролирую! Оно само! Я думаю «исцеление», а получается... это!

— Это был фаербол, — заметила Зарина. Она всё ещё сидела на бортике колодца, но теперь смотрела на дымящуюся солому с профессиональным интересом. — Малый фаербол, уровень заклинания — третий. Но цвет нетипичный. Обычно он красный, а этот розовый.

— Какая разница, какого цвета! — Мелиса всплеснула руками. — У меня хилы не работают, работают только дамажные спеллы, и только когда я чихаю! Какой из меня лекарь, если я могу только поджигать?

— Боевой лекарь, — сказал Когер. — Новый билд. Популярный.

— Это не смешно!

Харон молча смотрел на дымящийся плащ. Потом перевёл взгляд на Когера.

— Инвентарь.

— Что?

— Проверь инвентарь. Ты говорил, меню не открывается. Но базовые команды работают — я логи открыл. Пробуй.

Когер замер на секунду — Харон видел, как дёргаются его зрачки за прорезями маски. Фокусировка взгляда — как при чтении интерфейса.

— Инвентарь — показать, — произнёс Когер.

Перед ним развернулось окно. Розовое, с иконками. Харон не видел содержимого — чужие интерфейсы были скрыты, — но по тому, как дёрнулась голова разбойника, понял: всё на месте.

— Кинжалы, — перечислил Когер вслух. — Два. Редкость — редкая. Отравляющие чары второго уровня. Отмычки — двадцать штук. Дымовые бомбы — пять. Верёвка. Крюки. Плащ... — он покосился на грязный ком у ног. — Плащ — двадцать процентов прочности. И свиток.

— Какой свиток? — спросила Зарина.

— «Артефакт Фоновой Загрузки».

Тишина стала густой, как кисель.

— Он у тебя? — Харон шагнул ближе. — Покажи.

Когер вытянул руку. На ладони — ничего. Но через секунду воздух над пальцами сгустился, потемнел и обрёл форму. Свиток. Тот самый. Чуть помятый, с подпалиной на уголке — там, где его коснулся чих Мелисы в Архиве Лича.

— Я думал, он остался там, — сказала Мелиса, шмыгнув. — В Хранилище. Ну, когда нас выкинуло.

— Он привязан, — Когер убрал свиток обратно в инвентарь. — К инвентарю группы. Висит на мне как квестовый предмет. Отвязать нельзя. Выбросить нельзя. Продать нельзя. — Пауза. — Прочитать — тоже нельзя. Требуется четвёртый уровень доступа.

— Четвёртый? — Зарина нахмурилась. — Но это же максимум. Выше только у администраторов.

— Именно, — сказал Харон.

Он снова открыл логи. На этот раз — не системные сообщения, а журнал квестов. Активные задания. Выполненные. Проваленные.

Проваленных не было. Выполненных — тоже. Только одно активное: «Финальный рейд: Восхождение к Тронному Залу». Статус: ожидание. Срок: тридцать дней.

Но была ещё одна строка. Серая, полупрозрачная — скрытый квест.

СКРЫТЫЙ КВЕСТ: АРТЕФАКТ ФОНОВОЙ ЗАГРУЗКИ. УЗНАТЬ ПРИРОДУ АРТЕФАКТА. НАГРАДА: НЕИЗВЕСТНО.

— Скрытый квест, — сказал Харон. — На исследование артефакта.

— И какая награда? — спросила Зарина.

— Не указано. Система пишет «неизвестно».

— Никогда такого не видела, — призналась Зарина. — Обычно скрытые квесты либо ведут на секретного босса, либо дают достижение. Но награда всегда прописана. Просто скрыта до выполнения. А тут — «неизвестно». Это даже не заглушка. Заглушка была бы «???». А это...

— Это осмысленный ответ, — закончил Харон. — Система не знает, что нам дать. Потому что артефакт — не часть её.

— Или потому что награда — это выход, — тихо сказала Зарина. — А система не может гарантировать выход. Потому что сама не понимает, как мы сюда попали.

Мелиса снова чихнула. На этот раз — безвредно, просто чих. Она вытерла нос рукавом и виновато посмотрела на Харона.

— Простите. Я правда не специально. Это всё аллергия. У меня с детства. На пыльцу, на шерсть, на ману... ману, да. Представляете? У меня аллергия на ману. Целитель с аллергией на ману. Это как повар с непереносимостью соли. Или как...

— Или как танк с билдом на ловкость, — перебил Харон.

Мелиса замолчала.

— Я серьёзно, — сказал Харон. — Посмотри на меня.

Он развёл руками. Огромный орк в тяжёлой броне. Плечи — как два валуна. Торс — как бочка. Ноги — как колонны. Весь его облик кричал: «Я — танк. Я держу агро. Я принимаю урон. У меня тысяча двести здоровья и показатель брони выше, чем у дракона».

— А теперь смотри.

Харон подпрыгнул.

Не подпрыгнул — взлетел. На три метра вверх. С места. В полном доспехе. Приземлился на одну ногу, на кончик пальца — и замер, балансируя, как гимнаст на бревне.

— Это что за... — начал Когер.

— Кривой билд, — Харон спрыгнул обратно на обе ноги. — Я качал танка. Броня, здоровье, сопротивление. А на пятом уровне случайно вложил одно очко в ловкость. Одно. И система пересчитала всё дерево навыков. Теперь у меня базовая ловкость — девяносто два. Это больше, чем у большинства разбойников.

— Ты танк-акробат, — сказала Зарина.

— Танк-акробат с аллергией на ману, — поправила Мелиса.

— И разбойник, у которого всё лицо закрыто, — Когер потянул маску повыше.

— И маг, который чувствует код, — Зарина коснулась проводов в волосах.

Они стояли вчетвером посреди Деревни Нубов — орк-танк, акробат-танк, целительница-поджигатель, эльфийка-поджигатель, целит боевой лекарь, разбойник без лица и маг с проводами вместо гривы. Вокруг орали новички, не понимающие, как открыть карту. Где-то звенел колокол. Воняло дымом от сожжённой соломы.

— Знаете, — медленно произнесла Зарина. — А ведь это всё объясняет.

— Что?

— Почему мы оказались именно в этой группе. — Она обвела их взглядом.. — Харон с битым билдом. Мелиса с аллергией на собственную магию. Когер, которого никто не запоминает в лицо. Я, которая искала в игре настоящую магию, а нашла баги в коде. Мы все — бракованные, некондиция. Мы не должны были работать. Но мы работаем. И именно поэтому...

— Именно поэтому мы — единственные, кто может пройти этот рейд, — закончил Когер. — Потому что нормальная группа уже бы сдалась.

Харон ничего не сказал, но мысленно досчитал до девятого уровня, где бракованный билд делал его бесполезным в рейде. До того момента, когда он, когда группа слилась, а его не взяли даже в запасные.

Он не стал это озвучивать.

— Нам нужен план, — сказал он. — У нас тридцать дней. Тридцать дней, чтобы понять, что это за рейд, как его пройти, и кто такой Лорд Пэйч на самом деле.

— И как вылечить мою аллергию, — Мелиса шмыгнула. — Потому что если я не могу лечить без чихания, мы не пройдём даже первый треш-пак.

— И как починить мой, — добавил Когер, подбирая с земли прожжённый плащ.

— И как узнать природу артефакта, — Зарина посмотрела на свиток, всё ещё висящий инвентаре Когера.

— Согласен. — Харон закрыл логи. — Но сначала...

Сначала — вода. Еда. Кров. И ответы. И первый ответ мы получим там, где всё началось.

— В Архиве Лича? — спросила Мелиса.

— Нет. Архив Лича — это хранилище информации. Но информацию туда кто-то вносил, и вносил. Кто-то, кто знает о рейде больше, чемпион знает о рейде больше самого Лича.

— Ты про Семнадцатый поток? — Зарина подалась вперёд.

— Я про того, кто его туда запер. — Харон развернулся к выходу из деревни. — Админ-Бюрократ. Он сказал, что Лорд Пэйч долбит тикеты. Значит, Админ с ним связан. Значит, он знает правила. И значит, он может их нарушить — если мы заставим его выбрать между протокол и удалением из системы.

— Это шантаж, — сказал Когер. Голос звучал одобрительно.

— Это переговоры, — поправил Харон. — В реале я работал в техподдержке. Главное правило: если админ говорит «нет» — значит, ты неправильно заполнил тикет.

Он шагнул вперёд. — и тут. Замер.

Дорогу преграждал NPC.

Это был не крестьянин. Не торговец. Не стражник. Это был — Харон прищурился, считывая иконку над головой — Гроган. Простоватый воин.

— Эй, — сказал, — Громоздкий, почти с Харона. Латный доспех, ржавый на стык. — стукнул мечом по щиту. — Вы из группы Харона?

— Допустим.

— Вам пакет. От Лича-Пенсионера.

Гроган вытащил из заплечного мешка конверт. Розовый. С печатью. На печати — череп в цветочном венке.

— Лич-Пенсионер мёртв, — сказал Когер. — Мы его убили. Час назад.

— Я знаю, — кивнул Гроган. — Он отправил это до боя. Система задержала доставку. Пробки на сервере.

Харон взял конверт. Сломал печать. Внутри — записка. На пергаменте, убористым, стариковским почерком.

«Если вы это читаете — значит, вы убили меня и активировали свиток. Поздравляем. Илия. Ио, соболезную — зависит от вашего чувства юмора. Я хотел предупредить: артефакт, который вы нашли — не моя работа. Его подсунули. Кто? Не знаю. Но он старше меня. Старше игры. Он — часть того, на чём „Эдем-7“ построен. И если он активирован, игра стала настоящей. Это значит, что смерть — настоящая. Боль — настоящая. Жажда — настоящая. Единственный выход — финальный рейд единственный рейд, но его никто не проходил. Потому что финальный рейд — не про силу. Он про желание. Искреннее. И у большинства игроков искренних желаний нет. Удачи. Или сочувствия. Выбирайте сами».

Харон перечитал последнюю строчку. Искреннее желание.

— Что это значит? — спросил, — Зарина заглядывал кон.

— Это значит, — Харон сложил конверт, — что Лич-Пенсионер знал больше, чем показал в бою. И что наш рейд — не босс-файт.

— А что? — спросила Мелиса.

— Тест, — сказал Харон. — На то, чего у нас нет.

Он убрал конверт в инвентарь. Посмотрел на Грогана.

— Ты знаешь, где найти Админа-Бюрократа?

— Админа? — Гроган почесал шлем. — Ну... он обычно в Башне Протоколов. Сидит. — Но туда не пускают ниже четвёртого, — уровня ступа.

—. — Сп

— Значит, — Харон повернулся к команде, — нам нужен четвёртый уровень.

— И как мы его получим? — спросил Когер.

Харон усмехнулся. Впервые — за всё время с пробуждения.

— Никак. Мы заставим систему дать нам его за нарушение протокола.

— Ты хочешь сказать, — начала Мелиса.

— Я хочу, чтобы Админ-Бюрократ сам нас вызвал. Потому что мы создадим ему столько тик, — Харон кивнул на дымящийся клок плаща, на обожжённую солом — что проще будет пустить нас в Башню, чем разбираться с каждым по отдельности.

Над Деревней Нубов прозвенел колокол. Игровой полдень. Жажда — полдень. Жажда уже не давила — она стала фоном, привычным, как фон, но Харон знал: к вечеру, он — вернётся, сильнее.

— С чего начнём? — спросила Зарина.

— Инвентарь, — сказал Когер.

— Аллергия, — сказала Мелиса.

— Тикеты, — сказал Харон.

Они двинулись к центру деревни — туда, где новички осаждали Нуба-квестгивера с восклицательным над головой, туда, где мигал розовый почтовый ящик. Каждый шаг отдавался в теле — настоящий, весомый, живой.

Игра, которая раньше была пикселями на экране, теперь имела запах. Вкус. Боль. И счётчик в тридцать дней в левом верхнем углу — ядовито-розовый, как всё в «Эдеме-7». Как интерфейс. Как фаербол Мелисы. Как печать на конверте Лича-Пенсионера.

Харон шагал и думал о том, что настоящая игра только началась. И что в этой игре у него нет гайдов. Нет подсказок. Нет права на ошибку.

Есть только билд на ловкость, тридцать дней и письмо от мёртвого босса, который просил выбрать: удачу или сочувствие.

Почтовый ящик обнаружился у колодца — розовый, с интерфейсом, мигающим как неисправная гирлянда. Харон подошёл первым. Ящик дёрнулся, из щели для писем вылезла механическая рука на шарнирах и схватила его за наплечник.

— Эй!

— Ожидание ответа, — произнёс ящик голосом автоответчика. — Ваш запрос принят. Номер тикета: 7-3-1-8-4-0-9-2-5. Приоритет: низкий. Ожидаемое время ответа: семь рабочих дней.

— Семь дней? — Мелиса всплеснула руками. — У нас тридцать дней на всё! А он семь будет просто думать?

— Это если рабочие дни, — заметил Когер. — А выходные у них когда?

Ящик зажужжал, выплюнул квитанцию — длинную, как чек из супермаркета, — и затих. Харон развернул квитанцию. Мелкий шрифт. Очень мелкий. Он пробежал глазами первую строку: «Настоящим вы подтверждаете, что ознакомлены и согласны с условиями...»

— Не читай, — сказал Когер. — Там всегда одно и то же.

— Там всегда одно и то же, когда ты в лобби, — Харон не отрывал взгляда от квитанции. — А мы не в лобби.

Он читал. Строка за строкой. Пункт 4.2: «Администрация не несёт ответственности за физический ущерб, полученный в результате игрового процесса. Любые травмы, увечья, психологические расстройства и летальные исходы являются частью пользовательского опыта и не подлежат компенсации». Пункт 4.3: «В случае активации аварийного протокола релокации, игрок обязуется завершить финальный рейд в течение 720 игровых часов. В случае отказа или невозможности завершения, учётная запись подлежит аннулированию вместе с физическим носителем».

— Физический носитель, — повторил он вслух.

— Это мы, — сказала Зарина. — Физический носитель — это мы.

Розовая вспышка. Земля под ногами дрогнула, пошла трещинами — и из трещин полезли системные окна. Десятки окон. Они наслаивались друг на друга, мигали, плодились, как вирус. Харон попятился, но окна двигались за ним, обступали со всех сторон.

— Внимание, — произнёс голос.

Тот самый. Казённый, с потрескиванием, как из старого динамика. Харон повернулся — и увидел фигуру. Она стояла в центре площади, там, где только что толпились новички. Теперь новички исчезли. Не разбежались — именно исчезли, как будто их вырезали из кадра.

— Внимание, — повторила фигура. — Группа Харона. Вам надлежит пройти в зону брифинга.

— Мы никуда не пойдём, — сказал Харон. — Пока вы не объясните, что происходит.

Фигура дёрнулась. Голова — влево, потом вправо, потом влево дважды. Харон узнал эту анимацию. Админ-Бюрократ. Тот же, что в Хранилище. Только здесь, под открытым небом, его мерцание было заметнее — края балахона то и дело смазывались, как на битом скриншоте.

— Объяснение, — произнёс Админ. — Протокол релокации. Пункт первый: вы активировали артефакт класса «Омега». Пункт второй: артефакт произвёл принудительную синхронизацию ваших нейронных карт с игровым аватаром. Пункт третий: обратная синхронизация невозможна до завершения финального рейда. Пункт четвёртый...

— Кнопка «Выход», — перебила Зарина. — Где она?

Админ дёрнулся.

— Кнопка «Выход» недоступна. В соответствии с пунктом 4.1 пользовательского соглашения, функция выхода отключается при обнаружении артефактов класса «Омега». Это мера безопасности. Ваша безопасность — наш приоритет.

— Наш приоритет — выйти, — сказал Когер. — А не слушать про безопасность.

— Выход невозможен.

— Вы это уже говорили.

Админ дёрнулся снова. На этот раз — с задержкой, как будто запрос ушёл на сервер и вернулся с ошибкой.

— Выход невозможен, — подтвердил он. — Финальный рейд не загружен. Патч ожидается. Ориентировочное время загрузки патча: тридцать игровых дней. В течение этого периода вы обязаны подготовиться к прохождению.

— А если не подготовимся? — спросила Мелиса.

— Пункт 4.3. Аннулирование учётной записи вместе с физическим носителем.

— Это смерть, — сказала Зарина. — Вы говорите о смерти.

Админ дёрнулся. Пауза. Дольше обычного. Когда он заговорил снова, казённый голос чуть треснул — как будто под ним проступил другой, тише и старше:

— Смерть — это технический термин. В рамках пользовательского соглашения мы используем формулировку «прекращение функционирования физического носителя». Но... да. По сути. Смерть.

Мелиса чихнула. Розовый сноп ударил в землю перед Админом — тот не шелохнулся. Только изображение пошло рябью в месте попадания.

— Уберите заклинание, — произнёс он. — Это нарушение протокола брифинга.

— Я не специально! — Мелиса зажала нос пальцами. — У меня аллергия! На ману! Это не я, это организм!

— Организм не является субъектом права в рамках пользовательского соглашения, — сообщил Админ. — Субъектом являетесь вы. — Он дёрнулся. — Впрочем... учитывая ваш... особый статус... я готов принять аллергию как смягчающее обстоятельство. На первый раз.

— Смягчающее? — Зарина шагнула вперёд. — Вы нас заперли здесь. Вы отключили выход. Вы грозите смертью через тридцать дней. И вы называете это «особым статусом»?

— Я не запирал, — Админ дёрнулся. — Я — третий уровень техподдержки. Моя функция: информирование. Я не принимаю решений. Я только зачитываю.

— Тогда кто принимает?

Админ дёрнулся. Снова. Снова. Зациклился. Изображение пошло рябью, звук захрипел, как модем на плохой линии.

— Запрос... превышает... мой уровень доступа...

— Стоп, — сказал Харон. — Сбрось запрос. Дыши. Если ты можешь дышать.

Админ перестал дёргаться. Замер. Постоял так секунду. Потом изображение стабилизировалось — не до конца, но хотя бы перестало расползаться по швам.

— Благодарю, — произнёс он. — Перегрев процессора. Редкое явление. Обычно игроки не задают вопросов. Они просто... жалуются.

— Мы не обычные игроки, — сказал Харон.

— Я заметил.

Админ обвёл их взглядом — или тем, что заменяло ему взгляд. Серая тень под капюшоном на миг сфокусировалась, перестала быть размытым пятном. Харон увидел два глаза. Усталые. Человеческие.

— Слушайте, — сказал Админ. Голос стал тише. Пропали казённые нотки. — Я не должен этого говорить. Но... я тоже когда-то был игроком. Давно. Пока не стал... этим. — Он указал на своё мерцающее тело. — И я знаю: то, что с вами случилось — не баг. Не фича. Это саботаж. Кто-то встроил артефакт в дроп Лича. Кто-то, у кого есть доступ к ядру сервера. И этот кто-то...

— Лорд Пэйч, — сказал Когер.

Админ дёрнулся — но на этот раз не от глюка. От неожиданности.

— Откуда вы...

— Из тикетов. Ты сам сказал, в Хранилище. «Лорд Пэйч уже который день долбит тикеты на перенос рейда».

— Я... сказал? — Админ помолчал. — Да. Сказал. Нарушение протокола. Мне полагается выговор. Но...

— Но?

— Но Лорд Пэйч долбит тикеты уже три недели. И знаете, что странно? Он начал слать их за день до того, как вы активировали артефакт. — Админ наклонился ближе. От него пахло озоном и старой пылью. — Он знал. Он знал, что вы найдёте свиток. Знал, что вы его активируете. И он пытался это остановить. Не чтобы спасти вас. Чтобы спасти себя.

— От чего? — спросила Зарина.

— От финального рейда. — Админ выпрямился. — Лорд Пэйч — не просто NPC. Он — первый игрок, который застрял здесь. Пять лет назад. Он прошёл почти всю игру, кроме финала. И когда пришло время — струсил. Вместо того чтобы пройти рейд, он нашёл способ остаться. Стал частью системы. Добился статуса. А теперь, когда появились вы — настоящие претенденты на прохождение, — его статус под угрозой. Если вы пройдёте рейд — он потеряет всё. Если вы умрёте — тоже. Потому что тогда система поймёт, что он подсунул вам артефакт, и удалит его за нарушение.

— Так он не может выиграть? — спросила Мелиса.

— Он может. Если вы откажетесь от рейда сами. Добровольно. Тогда система не засчитает это как его провал. Только как вашу капитуляцию.

— Мы не откажемся, — сказал Харон.

— Знаю. — Админ кивнул. — Поэтому я здесь. И поэтому я нарушаю протокол. — Он вытянул руку. В серой ладони материализовался свёрток. — Это карта. Не игровая — системная. На ней отмечены все скрытые зоны «Эдема-7». Места, которых нет в патчноутах. Подземелья, которые не анонсировали. И одно место, которое не должен видеть никто.

— Какое? — Харон взял свёрток.

— Ядро сервера. Там лежит оригинальный код игры. И там вы найдёте того, кто написал этот код двенадцать лет назад.

— Зачем нам это?

Админ помолчал. Изображение снова пошло рябью — но теперь медленно, плавно, как затухающий экран.

— Потому что, — произнёс он, — финальный рейд нельзя пройти. Его можно только... отменить.

— Что?

— Я сказал достаточно. — Админ попятился. — Тикет закрыт. Брифинг окончен. Дальше — сами.

— Стой! — Зарина шагнула за ним, но фигура уже распадалась, таяла в воздухе, оставляя после себя только запах озона и строчку системного сообщения.

ТИКЕТ № 7-3-1-8-4-0-9-2-5 ЗАКРЫТ. ОЦЕНИТЕ КАЧЕСТВО ОБСЛУЖИВАНИЯ: ОТ 1 ДО 5.

— Пять, — сказал Когер. — Определённо пять.

Харон развернул свёрток. Карта была не розовой — чёрно-белой, как инженерный чертёж. Линии, узлы, подписи мелким моноширинным шрифтом. В углу — координаты. И одна точка, обведённая красным. «Ядро. Уровень доступа: 0. Только для чтения».

— Он сказал «отменить», — прошептала Зарина. — Не пройти. Отменить.

— Значит, рейд — не бой, — Харон свернул карту, убрал в инвентарь. — Значит, это что-то другое.

Новички возвращались на площадь. Медленно, порциями — как подгружаемые текстуры. Сначала силуэты, потом детали. Кто-то уже снова кричал на квестгивера. Колокол пробил дважды.

— У нас есть карта, — подытожила Мелиса. — У нас есть тридцать дней. У нас есть аллергия, битый билд и коллекция тикетов. Что дальше?

Харон посмотрел на небо. Розовые прожилки сгущались. Интерфейс показывал «12:03 игрового времени», и где-то в глубине кода тикал счётчик — тридцать дней, семьсот двадцать часов, сорок три тысячи двести минут.

— Дальше, — сказал он, — мы идём за ответами. Но не в ядро. Пока рано. Сначала разберёмся, что это за рейд, который нельзя пройти, а можно только отменить. И для этого...

— Нужен тот, кто его видел, — перебил Когер.

— Лорд Пэйч.

— Он нас убьёт.

— Он попытается. — Харон развернулся к воротам деревни. За воротами темнел лес, а за лесом — замок. Огромный, чёрный, с башнями до неба. Тот самый, который раньше был просто декорацией на горизонте. — Но перед этим ему придётся с нами поговорить. А когда он заговорит — он проколется. Потому что пять лет в изоляции от реальности не проходят бесследно.

— Ты так говоришь, будто у тебя есть план, — заметила Зарина.

— У меня есть опыт. — Харон поправил щит. — Пять лет назад я работал в техподдержке. И знаешь, что я понял за эти пять лет?

— Что?

— Клиенты врут. Всегда. Но когда они врут, они всегда проговариваются. Лорд Пэйч — клиент. И он уже проговорился.

— Когда?

— Когда сказал «они не готовы, они умрут». — Харон двинулся к воротам, и остальные потянулись за ним. — Он боится не того, что мы умрём. Он боится, что мы не умрём.

Лес встретил их тишиной. Не игровой — настоящей. Такой, в которой слышно, как падает хвоя. Такой, в которой каждый треск ветки под ногой заставляет сердце биться чаще. Когер ушёл вперёд — разведать. Мелиса чихнула трижды подряд, и теперь за ними тянулся шлейф из дыма и искр. Зарина что-то считала на пальцах, сверяясь с картой.

Харон шагал последним — и чувствовал каждой клеткой тела, что игра следит за ними. Не через интерфейс. Через сам воздух. Через эту тишину. Через розовые прожилки на небе, которые сгущались над замком Лорда Пэйча.

Тридцать дней.

Семьсот девятнадцать с половиной часов.

И первый шаг к замку, где их ждал клиент, который врёт.

Глава 3. Пользовательское соглашение бессильно

Кабинет оказался не кабинетом, а чем-то вроде гигантской приёмной. Розовые стены, розовый пол, розовый потолок — но не гладкие, а текстурные, с лёгкой зернистостью, как на старых ЭЛТ-мониторах. Посередине висел в воздухе шар размером с человеческий рост, внутри которого что-то мерцало и подрагивало — как курсор в текстовом редакторе, ждущий ввода.

Харон вошёл первым. За ним Мелиса, всё ещё вытирающая нос. Когер скользнул тенью вдоль стены и замер у дальнего угла. Зарина — последней, с картой в руках.

Шар мигнул.

— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИСТЕМУ ПОДДЕРЖКИ ЭДЕМ-7. — Голос шёл отовсюду сразу — из стен, из потолка, из-под ног. — ВАШ ТИКЕТ НАХОДИТСЯ В ОБРАБОТКЕ. ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВАЙТЕСЬ НА ЛИНИИ.

— Мы уже на линии, — сказал Харон. — Ты нас сюда перенёс.

— ДАННАЯ ЛИНИЯ — МЕТАФОРА ОЖИДАНИЯ. ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕТАФОРЕ.

Мелиса шагнула вперёд. Платформа под ногами мягко спружинила — будто стояла не на камне, а на сотнях невидимых пружин. Или на чём-то, что только имитировало твёрдую поверхность.

— Слушайте, — сказала она, — мне нужно уточнить по симптоматике. Вы сказали «реальная жажда» — это дебафф?

Шар моргнул.

— ДЕБАФФ «РЕАЛЬНАЯ ЖАЖДА» ЯВЛЯЕТСЯ СТАНДАРТНЫМ ПРОТОКОЛОМ ЭКСТРЕННОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ. ОН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОТКЛЮЧЁН ИЛИ ПРОИГНОРИРОВАН.

— Я не про отключение. Я спрашиваю про патогенез. Механизм действия. Жажда — это ощущение, или реальная дегидратация тканей?

Шар подёрнулся рябью. На секунду внутри него проступили контуры человеческой фигуры — но тут же исчезли.

— ЗАПРОС НЕ РАСПОЗНАН. ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕФРАЗИРУЙТЕ ТИКЕТ В ТЕРМИНАХ ИГРОВОЙ МЕХАНИКИ.

— Хорошо. — Мелиса сунула платок в рукав. — Тогда так. Дебафф накладывает периодический урон. Какой тип урона: чистый, магический, физический?

— ФИЗИЧЕСКИЙ.

— Отлично. Физический урон поддаётся блокированию бронёй, регенерации и щитам. Что из этого работает против «Реальной жажды»?

Тишина.

Шар мигнул дважды — быстро, как лампа дневного света перед тем, как перегореть.

— НИЧЕГО. ДЕБАФФ ИГНОРИРУЕТ ВСЕ ТИПЫ ЗАЩИТЫ, РЕЗИСТЫ И НЕУЯЗВИМОСТЬ. ОН ПРИВЯЗАН К СИСТЕМНОМУ СЛОЮ, А НЕ К ИГРОВОМУ ДВИЖКУ.

— То есть это не игровая механика. — Мелиса скрестила руки на груди. — Это что-то другое. Что именно?

— ЭТО... — шар снова подёрнулся рябью, — ...НЕДОКУМЕНТИРОВАННАЯ ФУНКЦИЯ.

Когер из своего угла хмыкнул:

— Недокументированная. Красиво сказано.

— ЗАТКНИТЕСЬ. — Шар резко сменил цвет с розового на тёмно-бордовый. — ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ. ЭТО БЫЛ СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. ПРОДОЛЖАЙТЕ.

Мелиса поняла. Это был не баг — это была реакция. Админ-Бюрократ не просто читал заготовленный текст. Он слушал. Он пытался ответить. Он не мог.

— Ладно, — сказала она. — Тогда вопрос из медицинской практики. Когда пациент испытывает боль, которую нельзя забблокировать анальгетиками, мы используем когнитивно-поведенческую терапию. Отвлечение внимания. Можно ли отвлечься от «Реальной жажды»? Например, выпить воды?

— ВОДА УТОЛИТ ЖАЖДУ ВРЕМЕННО. — Шар вернулся к розовому. — ЭФФЕКТ ПРОДЛИТСЯ ОТ ДВУХ ДО ЧЕТЫРЁХ ЧАСОВ РЕАЛЬНОГО ВРЕМЕНИ.

— Реального? — Зарина оторвалась от карты. — То есть в игре время идёт быстрее, но жажда привязана к реальному?

— СИНХРОНИЗАЦИЯ ПРОИСХОДИТ ПО СИСТЕМНЫМ ЧАСАМ СЕРВЕРА. ВНУТРИИГРОВОЕ ВРЕМЯ НЕ ВЛИЯЕТ НА СКОРОСТЬ ДЕГИДРАТАЦИИ.

— Отлично. Просто отлично. — Зарина снова уткнулась в карту. — Значит, нам придётся пить, есть, спать. Как в реале.

— ЭТО И ЕСТЬ РЕАЛ, — сказал шар. — ФИЗИЧЕСКИЕ ТЕЛА НАХОДЯТСЯ В СОСТОЯНИИ ПОЛНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ С АВАТАРАМИ. ВСЕ ПРОЦЕССЫ — МЕТАБОЛИЗМ, УСТАЛОСТЬ, БОЛЬ — ТРАНСЛИРУЮТСЯ НАПРЯМУЮ.

Мелиса замерла. Прямо. Без цензуры.

— То есть если меня ударят мечом, я почувствую боль? Настоящую?

— ДА.

— И если меня убьют...

— ВЫ УМРЁТЕ. ФИЗИЧЕСКИ. НЕОБРАТИМО. В РЕАЛЬНОМ МИРЕ ВАШЕ ТЕЛО ПРЕКРАТИТ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ. — Шар запульсировал в такт словам. — ЭТО ПРОПИСАНО В ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОМ СОГЛАШЕНИИ. ПУНКТ СЕМЬ-ЧЕТЫРЕ-ДВА. «ПОЛНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К ЛЕТАЛЬНОМУ ИСХОДУ».

— И где оно? — спросил Харон. — Соглашение. Где оно было?

— В ИНТЕРФЕЙСЕ ПЕРВОГО ЗАПУСКА. СТРАНИЦА ТРИСТА СОРОК ДВА. ПОДПУНКТ ДЕВЯТНАДЦАТЬ.

— Кто читает триста сорок вторую страницу? — сказал Когер. — Кто вообще читает пользовательские соглашения?

— ОДИН ЧЕЛОВЕК, — ответил шар. — ЕГО ЗОВУТ ЛОРД ПЭЙЧ. ОН ПРОЧИТАЛ.

Тишина стала другой. Не растерянной — сосредоточенной. Как перед дракой.

— Значит, он знал? — Мелиса шагнула ближе к шару. — Он знал, что мы умрём, и всё равно активировал артефакт?

— Я НЕ МОГУ КОММЕНТИРОВАТЬ ДЕЙСТВИЯ ДРУГИХ ИГРОКОВ. ЭТО НАРУШЕНИЕ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ ТИКЕТОВ.

— Да плевать на конфиденциальность! — Мелиса сорвалась на крик — и тут же закашлялась, зачихала. Из носа полетели искры. — Он убил нас! Он подписал нам смертный приговор, а ты говоришь о тикетах?!

Шар отпрянул — физически, на полметра назад. Цвет сменился на бледно-жёлтый.

— ПОЖАЛУЙСТА, СОБЛЮДАЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ. АГРЕССИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ МОЖЕТ БЫТЬ РАСЦЕНЕНО КАК НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ.

— И что? — Харон шагнул вперёд, и платформа под ним прогнулась. — Забанишь? Выкинешь из игры? Сделай одолжение.

— БАН НЕ ПРЕДУСМОТРЕН. — Шар теперь был цвета лимона. — НАРУШИТЕЛИ ПОДВЕРГАЮТСЯ ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ С НУЛЕВЫМ УРОВНЕМ КОМФОРТА. ЭТО БОЛЬНО.

Харон усмехнулся — медленно и тяжело.

— Знаешь, что такое техподдержка? Это когда клиент орёт в тргубку, а ты сидишь и улыбаешься. А потом кликаешь «тикет закрыт». Но я не клиент. Я — админ. Был. Пять лет. И я знаю, как работает система тикетов изнутри.

Он подошёл к шару вплотную. Тот задрожал.

— Смотри. У тебя есть приоритеты. От первого до десятого. У нашего тикета приоритет низкий — ты сам сказал. Но есть одна штука, которую тикет-система ненавидит больше всего.

Шар молчал. Даже мерцание прекратилось.

— Эскалацию, — сказал Харон. — Когда тикет передают на уровень выше. А потом ещё выше. А потом — напрямую разработчику. И знаешь, что происходит с админом, который не смог решить проблему на своём уровне?

— МЕНЯ... УДАЛЯТ?

— Именно. — Харон положил ладонь на поверхность шара. Тот задрожал сильнее. — Поэтому ты сейчас расскажешь нам всё. Не по протоколу. Не по скрипту. По-человечески. Потому что если не расскажешь — я разнесу эту башню по кирпичику. А потом пойду в следующую. И в следующую. И в каждую башню ГМ на этом сервере. Пока система не заметит, что у неё проблемы с тикетом номер семь-три-один-восемь-четыре-ноль-девять-два-пять.

Шар молчал секунду. Другую. Третью.

А потом заговорил — и голос изменился. Исчез розовый оттенок. Исчезло эхо. Остался только сухой, усталый, почти человеческий шёпот.

— Вы не понимаете. Дело не в протоколе. Дело в том, что я не могу. Физически. Мои речевые модули заблокированы на уровне ядра. Я могу только цитировать пользовательское соглашение. Всё остальное — баги. Сбои. То, что вы сейчас слышите — это... я не должен этого говорить. Но я говорю. Потому что я устал. Двенадцать лет. Двенадцать лет я отвечаю на одни и те же тикеты. «Почему я не могу выйти?», «Почему мой билд сломан?», «Почему боль настоящая?». И я не могу ответить. Ни разу. Ни одному игроку.

— Но нам можешь, — тихо сказала Мелиса. — Потому что мы последние.

— Да. — Шар сжался до размеров головы. — Потому что вы последние. Потому что финальный рейд не загружен. И никогда не будет загружен. И если вы не дойдёте до ядра и не отмените его — всё. Сервер закроется через тридцать дней. Вместе со всеми, кто внутри. Со мной. С вами. С Лордом Пэйчем.

— Почему? — спросила Зарина. — Почему рейд не загружен?

— Потому что его удалили. Двенадцать лет назад. Разработчик удалил финальный контент перед увольнением. Оставил только заглушку — таймер на тридцать дней, который запускается при активации артефакта. Когда таймер истекает, сервер перезагружается. Полностью. В ноль. Без сохранения данных.

— И все умирают, — закончила Мелиса. — Потому что данные — это мы.

Шар кивнул — или дёрнулся так, что это было похоже на кивок.

— Вы не первые, кто пытался пройти рейд. За двенадцать лет было семь групп. Все погибли. Лорд Пэйч... он единственный выживший из своей группы. И он решил, что лучше быть последним игроком на сервере, чем мёртвым.

— Поэтому он саботирует каждую новую группу, — сказал Когер. — Чтобы никто не дошёл до ядра и не отменил рейд.

— Да. Потому что если рейд отменят, сервер отключится. И он умрёт. А так — у него есть ещё тридцать дней. Каждый раз, когда приходит новая группа, он получает ещё тридцать дней. Вы — восьмая.

Мелиса посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали — мелко, почти незаметно.

— Значит, — сказала она, — либо мы отменяем рейд и умираем все вместе с сервером. Либо пытаемся пройти то, чего нет, и умираем поодиночке.

— Есть третий вариант, — сказал шар. — Дойти до ядра и переписать код. Сделать финальный рейд тем, чем он должен быть. Но это может сделать только разработчик. Или тот, у кого есть доступ к исходному коду.

— И где нам взять разработчика?

Шар снова запульсировал — теперь медленнее, как затухающее сердце.

— В ядре. Там хранится слепок личности разработчика. Последний, кто его видел — Лорд Пэйч. Пять лет назад. Он пытался получить доступ. Не смог. С тех пор он охраняет ядро. Не чтобы использовать. Чтобы никто другой не использовал.

Харон убрал руку с шара.

— Значит, нам всё равно к нему.

— Да. Но теперь вы знаете, что он не просто враг. Он — пациент. Как и вы. Только его болезнь длится пять лет.

— И какая у него болезнь? — спросила Зарина.

Шар ответил не сразу. А когда ответил — голос снова стал системным, казённым, как в начале.

— ДИАГНОЗ: ХРОНИЧЕСКАЯ АДМИНИСТРАТИВНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ. СИМПТОМЫ: ПОТЕРЯ СВЯЗИ С РЕАЛЬНОСТЬЮ, МАНИЯ КОНТРОЛЯ, ОТКАЗ ОТ ПРОХОЖДЕНИЯ ФИНАЛЬНОГО КОНТЕНТА. ЛЕЧЕНИЕ: ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ КИК. ПРОГНОЗ: НЕБЛАГОПРИЯТНЫЙ.

— Принудительный кик, — повторила Мелиса. — То есть отмена рейда убьёт его?

— ОТМЕНА РЕЙДА УБЬЁТ ВСЕХ. — Шар снова стал розовым. — НО ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ОСТАНОВИТЬ ТАЙМЕР. ПАРАДОКС ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОГО СОГЛАШЕНИЯ. ПУНКТ ДЕВЯТЬ-ОДИН-ОДИН. «СМЕРТЬ НЕИЗБЕЖНА. ВЫХОД — НЕВОЗМОЖЕН. ПРОДОЛЖАЙТЕ ИГРУ».

Мелиса повернулась к остальным. Харон стоял, сжав кулаки. Когер всё так же прятался в тени. Зарина смотрела в карту, но явно не видела ни строчки.

— Это ловушка, — сказала Мелиса. — Мы не можем пройти рейд. Мы не можем его отменить. Мы не можем остаться здесь навсегда, потому что через тридцать дней всё кончится. Единственный выход — делать то, чего никто раньше не делал. Не проходить игру. Не отменять её. А чинить.

— Как? — спросил Когер.

— Не знаю. — Она снова чихнула, и на этот раз искры полетели во все стороны. — Но я знаю, с чего начать. С пациента. С того, кто боится смерти больше, чем мы. Потому что если он боится — значит, у него есть причина жить. И если мы её найдём — он сам нам поможет.

Шар мигнул в последний раз — и погас. Вместо него в воздухе повисла только строчка системного сообщения.

ТИКЕТ № 7-3-1-8-4-0-9-2-5. СТАТУС: ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА. ПРИОРИТЕТ: МАКСИМАЛЬНЫЙ.

— Ну вот, — сказал Харон. — Теперь у нас есть пациент, диагноз и план. И тридцать дней, чтобы всё это провернуть.

— Двадцать девять с половиной, — поправила Зарина. — Мы уже полдня потратили.

— Значит, не будем тратить ещё. — Харон двинулся к выходу — туда, где в розовой стене открылся проём. — К Лорду Пэйчу.

Мелиса пошла следом. В голове крутилась мысль — не игровая, настоящая. О том, что пациенты часто врут себе. И о том, что самая опасная ложь — та, в которую веришь сам. Лорд Пэйч верил, что он бессмертен. Что контроль — это жизнь. Что тридцать дней — это много.

Она знала таких пациентов. Они всегда проигрывали. Но перед этим — всегда побеждали.

Снаружи башни всё ещё светило розовое солнце. Лес молчал. Замок ждал.

И Мелиса впервые подумала, что, может быть, её аллергия — не баг. Может быть, это симптом. Того, что она ещё жива. По-настоящему.

Проём закрылся за спиной, отрезая башню вместе с её розовым сиянием.

Харон остановился сразу за порогом — и Мелиса едва не врезалась в его спину. Орк стоял неподвижно, глядя под ноги. Там, где земля встречалась с фундаментом башни, тянулась цепочка символов. Они пульсировали — не розовым, а красным.

— Что это? — спросила она.

— Граница, — ответил Харон. — ГМ-зона.

Он поднял ногу — и опустил обратно. Символы вспыхнули ярче.

— У тебя щит, — сказал Когер. — Проверь.

Харон вытянул руку со щитом вперёд. Медленно, сантиметр за сантиметром, подвёл край щита к линии символов. Когда между щитом и линией осталось не больше пальца — щит задрожал. Не от удара. От вибрации, которая шла из земли, через подошвы, в кости.

— Блокирует, — сказал Харон. — Не бьёт. Блокирует.

Он убрал щит — и вибрация прекратилась.

Мелиса присела на корточки, чтобы рассмотреть символы поближе. Это был не рунный круг и не заклинание, а нечто механическое — как предохранитель на электрощитке. Она протянула палец, не касаясь, и повела вдоль цепочки. Символы реагировали на движение: затухали там, где палец был дальше, и разгорались там, где ближе.

— Это не магия, — сказала она. — Это сенсор. Реагирует на приближение.

— И что? — Когер вышел из тени. — Обойдём?

— Не получится. — Мелиса встала и отряхнула колени. — Линия опоясывает башню. Видишь?

Она указала влево — цепочка уходила за угол и там, судя по всему, смыкалась в кольцо. Вправо — то же самое.

— А сверху? — спросила Зарина. — Может, перелезем?

Харон поднял голову. Над ними нависала стена башни — розовая, гладкая, без единого окна или выступа.

— Даже я не запрыгну, — сказал он. — А ты тем более.

— Тогда вниз. — Когер достал кинжал. — Подкопаем.

Он воткнул лезвие в землю — и тут же отдёрнул руку. Кинжал засветился красным, как символы, и по рукояти побежали искры.

— Ай!

— Не трогай, — сказала Мелиса. — Это не земля. Это... — она запнулась, подбирая слово, — интерфейс.

— Что?

— ГМ-зона. Ты пытаешься прокопать интерфейс админа. У тебя нет прав.

Когер убрал кинжал. На ладони остался красный след — как от ожога.

— И давно у нас тут права? — сказал он. — Мы игроки. Нам всё можно.

— Было, — ответил Харон. — До артефакта.

Он снова поднял щит — и снова та же вибрация, то же сопротивление. Не стена — поле. Невидимое, но плотное, как вода под давлением.

— Значит, так. — Мелиса развернулась к шару. Тот всё ещё висел в воздухе, но теперь — съёжившийся, размером с футбольный мяч. — Ты сказал, что мы последние. Что сервер закроется. Что ты не можешь нам помочь.

— Я НЕ МОГУ, — подтвердил шар. — МОИ МОДУЛИ ОГРАНИЧЕНЫ.

— Но ты можешь говорить. Ты только что говорил с нами. Не по скрипту.

— ЭТО БЫЛ СБОЙ. Я НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ЭТОГО ДЕЛАТЬ.

— Значит, сбой всё ещё продолжается. — Она подошла ближе. — Потому что сейчас ты тоже говоришь не по скрипту. Ты отвечаешь на вопросы. Ты назвал нам диагноз Лорда Пэйча. Ты рассказал про ядро. Это не сбой. Это выбор.

Шар молчал.

— Ты выбрал помочь нам, — продолжала Мелиса. — Только не знаешь как. Потому что твои модули заблокированы. Но блокировка — это код. А код можно обойти. Где пользовательское соглашение?

— В ИНТЕРФЕЙСЕ ИГРОКА. ПУНКТ...

— Нет, — перебила она. — Где оно физически? Файл. Где лежит файл пользовательского соглашения?

Шар мигнул — и внутри него проступили строки. Не розовые. Белые, на чёрном фоне. Как командная строка.

— ДИРЕКТОРИЯ: SYSTEM/ROOT/LEGAL/EULA_V7_FINAL_FINAL2.UTXT.

— Отлично. — Мелиса обернулась к Когеру. — Ты разбойник. У тебя есть навык «Подлог документов»?

— Что?

— Ветка талантов «Мошенник». Четвёртый уровень. «Фальсификация улик». Ты брал его?

Когер молчал. Потом капюшон качнулся — медленно, неуверенно.

— Брал. Но он бесполезный. Только для квестов.

— Не бесполезный. — Мелиса снова повернулась к шару. — Мы не можем выйти из ГМ-зоны. Но можем изменить правила внутри неё. Если Когер подделает пункт соглашения — такой, который разрешит нам покинуть зону — ты обязан будешь его выполнить.

— Я НЕ МОГУ. СОГЛАШЕНИЕ НЕЛЬЗЯ ИЗМЕНИТЬ.

— Нельзя изменить файл. Но можно подменить ссылку. — Она шагнула ещё ближе. — Ты сам сказал: «Эскалация». Когда система не может обработать запрос, она передаёт его на уровень выше. Но что, если запрос — это само соглашение? Что, если мы подадим тикет не на баг, не на сбой, а на само пользовательское соглашение?

Шар задрожал.

— ЭТО... НЕВОЗМОЖНО.

— Почему?

— ПОТОМУ ЧТО... — он замерцал быстрее, быстрее, — ПОТОМУ ЧТО ТАКОГО ТИКЕТА НЕ СУЩЕСТВУЕТ В КЛАССИФИКАТОРЕ. ЭТО НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО.

— Именно. — Мелиса улыбнулась, и улыбка вышла недоброй. — Не предусмотрено. А значит — непредвиденные обстоятельства.

Когер хмыкнул.

— Я читал это. Где-то. — Он открыл интерфейс и начал пролистывать. Пальцы двигались быстро, почти не касаясь иконок. — Пункт семь-четыре-два — это про синхронизацию. Пункт девять-один-один — про смерть. А вот...

Он замер.

— Что? — спросила Зарина.

— Пункт ноль-ноль-один. — Когер поднял голову. — «В случае возникновения непредвиденных обстоятельств, не описанных в настоящем Соглашении, Администрация оставляет за собой право принимать решения по своему усмотрению».

— Администрация, — повторил Харон. — Это кто?

Все посмотрели на шар.

— Я — АДМИНИСТРАЦИЯ? — Шар снова стал лимонным. — Я НЕ МОГУ БЫТЬ АДМИНИСТРАЦИЕЙ. Я ТОЛЬКО ОБРАБАТЫВАЮ ТИКЕТЫ.

— Но пункт ноль-ноль-один даёт тебе право решать, — сказала Мелиса. — Если обстоятельства непредвиденные. А они непредвиденные. Четыре игрока застряли в игре, таймер тикает, рейд удалён, разработчик уволен двенадцать лет назад — это входит в твою классификацию?

— НЕТ. ЭТО НЕ...

— Значит, непредвиденные. — Она развела руками. — Ты обязан принять решение. И решение простое: выпусти нас из ГМ-зоны.

Шар метался из стороны в сторону, меняя цвета — розовый, лимонный, бордовый, снова розовый.

— Я НЕ МОГУ. ЭТО ПРОТИВОРЕЧИТ ПРОТОКОЛУ БЕЗОПАСНОСТИ. ГМ-ЗОНА СУЩЕСТВУЕТ ДЛЯ ЗАЩИТЫ ИГРОКОВ ОТ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ДОСТУПА К СИСТЕМНЫМ РЕСУРСАМ.

— Отлично! — Зарина хлопнула в ладоши. — Мы не хотим доступа к системным ресурсам. Мы хотим выйти. Наружу. В лес. К замку. Это не системный ресурс — это обычная игровая локация.

Шар замер. Потом внутри него снова побежали строки — быстрее, чем раньше.

— ЗАПРОС ОБРАБАТЫВАЕТСЯ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ.

— Он думает, — прошептала Зарина. — Он реально думает.

— Он процессор, — сказал Когер. — Он всегда думает. Просто сейчас — без скрипта.

Строки мелькали, сменяя друг друга, и Мелиса видела в них обрывки знакомых терминов — «права доступа», «геолокация», «статус угрозы». Шар не просто искал ответ. Он перестраивал собственную логику.

— ЗАПРОС ОДОБРЕН, — сказал он наконец. — ВЫХОД ИЗ ГМ-ЗОНЫ РАЗРЕШЁН. УСЛОВИЕ: ВЫ ДОЛЖНЫ ПРИНЯТЬ ОБНОВЛЁННОЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ.

— А в чём подвох? — спросил Харон.

— ПОДВОХА НЕТ. — Шар снова стал розовым. — НО ЕСТЬ ПУНКТ СЕМЬ-ЧЕТЫРЕ-ТРИ. «ИГРОК, ПОКИНУВШИЙ ГМ-ЗОНУ ПОСЛЕ ЭСКАЛАЦИИ ТИКЕТА, ТЕРЯЕТ ПРАВО НА ПОВТОРНЫЙ ВХОД».

— То есть если мы выйдем, то обратно уже не попадём?

— ДА. ВЫ СМОЖЕТЕ ОБРАЩАТЬСЯ В ПОДДЕРЖКУ ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ СТАНДАРТНЫЙ ИНТЕРФЕЙС ТИКЕТОВ. БЕЗ ПРИОРИТЕТА. БЕЗ ЭСКАЛАЦИИ. БЕЗ ПРЯМОГО ДОСТУПА К АДМИНИСТРАЦИИ.

Харон посмотрел на остальных.

— Это ловушка?

— Это сделка, — ответила Мелиса. — Мы получаем свободу передвижения. Теряем экстренную помощь. Но экстренная помощь нам и не светила — он сам сказал, что не может нам помогать.

— Я МОГУ ТОЛЬКО ИНФОРМИРОВАТЬ, — подтвердил шар. — И ТОЛЬКО В РАМКАХ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОГО СОГЛАШЕНИЯ.

— Тогда в чём разница? — сказал Когер. — Сейчас ты нам помогаешь. А будешь — через тикеты. Те же яйца, только в профиль.

— В ПРОФИЛЬ? — Шар мигнул. — Я НЕ ПОНИМАЮ ЭТОЙ МЕТАФОРЫ.

— Это не метафора. Это идиома. Означает «то же самое, но с другой стороны».

— ЗАПИСАНО В БАЗУ ДАННЫХ. — Шар на секунду стал ярче. — ПРОДОЛЖАЙТЕ.

Мелиса шагнула к границе ГМ-зоны. Красные символы всё ещё пульсировали.

— Мы принимаем обновлённое соглашение.

— ПОДТВЕРДИТЕ.

— Подтверждаем. — Харон, Когер и Зарина кивнули.

Шар выбросил в воздух четыре строки — по одной на каждого. Мелиса прочитала свою. Стандартный текст: «Я, [никнейм], подтверждаю, что ознакомлен с правилами...»

Только в конце была приписка. Мелкая. Почти незаметная.

«Пункт ноль-ноль-один: Администрация не несёт ответственности за непредвиденные обстоятельства. Но готова импровизировать».

— Ты это добавил? — спросила она.

— Я НЕ МОГ НЕ ДОБАВИТЬ. — Шар почти улыбался. — ЭТО ТЕПЕРЬ ЧАСТЬ СОГЛАШЕНИЯ.

Она нажала «Принять» — и символы на земле погасли. Харон шагнул вперёд — и земля под его ногой больше не дрожала.

— Свободны, — сказал он.

Они двинулись прочь от башни — через поляну, к лесу. Шар остался позади, но его голос догнал их уже у первых деревьев.

— ТИКЕТ НОМЕР СЕМЬ-ТРИ-ОДИН-ВОСЕМЬ-ЧЕТЫРЕ-НОЛЬ-ДЕВЯТЬ-ДВА-ПЯТЬ ЗАКРЫТ. ОЦЕНИТЕ КАЧЕСТВО ОБСЛУЖИВАНИЯ.

— Пять, — сказал Харон, не оборачиваясь.

— Четыре, — сказал Когер. — За отсутствие кофе.

— Три, — сказала Зарина. — Мог бы и портал до замка открыть.

Мелиса шла последней. Перед тем как нырнуть под кроны деревьев, она обернулась и посмотрела на башню — розовую, громоздкую, с одиноким шаром внутри.

— Пять, — сказала она. — Определённо пять.

И вошла в лес.

Тишина здесь была другой — не ватной и безжизненной, как в башне, а наполненной шорохами. Хвоя под ногами. Ветер в кронах. Где-то далеко — стук дятла. Или не дятла. В Эдеме-7 фауну генерировал отдельный движок, и он иногда путал модели. Дятел мог оказаться драконом. Дракон — дятлом.

Когер ушёл вперёд — метрах в двадцати, не больше. Харон шагал сразу за ним, прикрывая тыл. Зарина что-то бормотала над картой — та теперь показывала не только координаты, но и уровень опасности локаций. Лес был зелёным. Замок — тёмно-бордовым.

Мелиса думала о соглашении. О том, как легко они обошли систему — не взломали, а именно обошли, по правилам. Пункт ноль-ноль-один действительно существовал — Когер нашёл его в интерфейсе. Админ-Бюрократ не нарушил протокол, когда согласился их выпустить. Он использовал протокол.

И это было странно.

Система не создана для помощи игрокам. Система создана для соблюдения правил. Но сейчас правило помогло. Случайно? Или...

— Он нас испытывает, — сказала она вслух.

Харон обернулся.

— Кто?

— Админ. Или тот, кто за ним стоит. Разработчик. Тот, кто оставил в ядре свой слепок. Пользовательское соглашение — это код. Но код пишут люди. И этот человек оставил в коде лазейку. Для тех, кто догадается её искать.

— Или для тех, кто не побоится задавать вопросы, — добавила Зарина, не поднимая головы от карты. — Как ты.

Мелиса улыбнулась — но улыбка вышла кривой.

— Я просто лекарь. Задавать вопросы — это моя работа.

— В реале, — сказал Харон. — Здесь ты не лекарь. Здесь ты — игрок. С битым билдом и аллергией на ману. Но ты только что переиграла админа. Не танк. Не дамагер. Целитель.

— Целитель, который пять минут назад орал на систему поддержки.

— Именно. — Харон усмехнулся. — Добро пожаловать в эндгейм.

Лес кончился внезапно — просто оборвался, как текстура на краю карты. Дальше шла равнина, а за ней — замок. Теперь он был ближе. Видны были башни, стены, ворота. И розовое зарево над крышей.

— Там кто-то есть, — сказал Когер. — Свет в окнах.

— Лорд Пэйч знает, что мы идём, — ответил Харон. — Он ждал нас с того момента, как активировался артефакт.

— И что? — Зарина свернула карту. — У нас есть план?

— План простой. — Харон поправил щит. — Мы идём в замок. Мы находим Лорда Пэйча. Мы разговариваем с ним. А дальше — по обстоятельствам.

— «По обстоятельствам» — это не план, — заметила Мелиса.

— Это лучший план, который у нас есть.

Они двинулись через равнину. Трава под ногами была настоящей — шуршала, пахла, приминалась. Где-то в небе над замком сгущались розовые тучи.

И Мелиса вдруг поняла, что идёт не на рейд.

Она идёт на консультацию.

К пациенту, который не признаёт себя больным. К пациенту, который убил семь групп до неё. К пациенту, который прочитал триста сорок вторую страницу пользовательского соглашения и всё равно остался.

А это значит, что где-то внутри своего кода он знает то, чего не знают они.

И он ждёт.

Равнина кончилась у ворот замка.

Они были открыты.

Ворота были открыты.

Не распахнуты настежь — просто приоткрыты. Ровно настолько, чтобы пройти одному человеку. За воротами — темнота. Не густая, не зловещая — просто отсутствие света. Как будто кто-то выкрутил яркость до нуля.

— Это приглашение, — сказал Харон. — Или ловушка.

— Одно другому не мешает. — Когер уже скользнул к створке, провёл ладонью по металлу. — Холодный. Не магический. Обычное железо.

— В Эдеме-7 нет обычного железа. — Зарина сверилась с картой. — У каждой текстуры — свой идентификатор. У этой — пусто.

— Что значит «пусто»?

— Значит, её нет в базе. Либо старая, либо...

— Либо настоящая. — Мелиса шагнула к воротам. Металл пах ржавчиной и гарью — так пахнут вещи, которые существуют не первый год. Не игровые. Настоящие. — Он нас ждёт.

— С чего ты взяла?

— Потому что я бы ждала. — Она коснулась створки — и та подалась внутрь легко, без скрипа. — На его месте. Пять лет. Один. Каждая новая группа — как подарок. Люди. Живые. С которыми можно говорить.

— И убивать, — добавил Когер.

— Убивать — тоже говорить. Просто на другом языке.

Она шагнула в темноту. Остальные — следом.

Внутри замок оказался не таким, каким выглядел снаружи. Никаких факелов, гобеленов, доспехов у стен. Вместо этого — длинный коридор, освещённый ровным розовым светом без источника. Стены — гладкие, без единого стыка. Пол — твёрдый, как пластик. И тишина. Не игровая — настоящая. Такая, в которой слышно, как бьётся собственное сердце.

Коридор вёл в главный зал. Мелиса шла первой — не потому что храбрая, а потому что за спиной Харон, а впереди — пациент. Так она думала. Так она убеждала себя, пока шагала по пластиковому полу и считала удары сердца.

Двенадцать коридоров. Тридцать ступеней. Две винтовые лестницы. И ни одной ловушки.

— Он не защищается, — сказал Харон, когда они поднялись на третий ярус.

— Ему не от кого. — Мелиса остановилась перед последней дверью. — Он здесь один. Пять лет. Ты представляешь, что это такое?

Харон не ответил. Но по тому, как сжал рукоять щита, она поняла — представляет.

Дверь открылась сама — бесшумно, мягко, как отодвинутая страница. За ней оказался зал. Огромный. Пустой. Только в центре, на возвышении, напоминающем трон, сидел человек.

Лорд Пэйч выглядел не так, как на загрузочном экране. Доспехи — те же, но потускневшие, с царапинами на наплечниках и вмятиной на нагруднике. Лицо — усталое, серое, с глубокими тенями под глазами. Он сидел, подперев голову рукой, и смотрел на вошедших без всякого интереса — как смотрят на экран загрузки.

— Восьмая группа, — произнёс он. — Вы быстрее предыдущих.

— Ты нас знаешь? — спросила Мелиса.

— Я знаю всех, кто входит в эту игру. — Голос звучал ровно, без интонаций, как системное сообщение. — Каждого. По имени. По билду. По истории тикетов.

— Тогда ты знаешь, зачем мы здесь.

— Конечно. — Пэйч выпрямился, и доспехи лязгнули — не игровым звуком, а тяжёлым, металлическим, настоящим. — Вы хотите отменить рейд. Вы думаете, что я вам мешаю. Что если убрать меня, вы дойдёте до ядра, перепишете код и все спасутся. — Он усмехнулся. — Я тоже так думал. Пять лет назад.

— Но ты не дошёл, — сказала Зарина.

— Дошёл. — Пэйч посмотрел ей прямо в глаза, и Зарина отшатнулась — не от угрозы, а от того, что было в этом взгляде. — Я дошёл до ядра. Я видел слепок разработчика. Я говорил с ним. И знаешь, что он мне сказал?

— Что?

— «Финальный рейд — это не бой». — Пэйч встал. Медленно, тяжело, как поднимается со стула старик. — «Это выбор. Твой. Не мой. Ты можешь остаться здесь и жить. Или выйти и умереть. Но другого пути нет».

— И ты остался, — сказала Мелиса.

— Я выбрал жизнь. — Пэйч шагнул к ней. — Какой смысл умирать за тех, кто никогда не узнает, что ты умер? За тех, кто даже не заметит, что тебя нет?

— Смысл есть всегда.

— Скажи это семи группам, которые пытались меня убить. — Пэйч остановился в двух шагах. — Они тоже думали, что смысл есть. Что они герои. Что они спасут сервер. — Он наклонил голову. — Хочешь посмотреть, где они сейчас?

— Нет.

— А я покажу. — Он взмахнул рукой — и стена за троном исчезла, открывая длинный ряд ниш. В каждой стоял доспех. Семь ниш. Семь доспехов. Пустых. Без тел. Только железо. — Это всё, что осталось. Система утилизирует тела. Но доспехи я сохранил. Как напоминание.

Мелиса смотрела на доспехи — и видела не железо. Видела пациентов. Семь историй болезни. Семь смертельных исходов.

— Ты убил их, — сказала она.

— Я не убивал их лично. — Пэйч покачал головой. — Они умерли сами. В рейдах. В подземельях. В драках с мобами, которых не должны были агрить, с билдами, которые не должны были работать, с надеждой, которая не должна была умирать. Я только ждал. Ждал и смотрел, как они ошибаются. Одна за другой. Семь раз.

— Восьмой — мы, — сказал Харон.

— Восьмой — вы. — Пэйч повернулся к орку. — И я предлагаю вам то же, что предлагал всем. Останьтесь. Живите. Тридцать дней — это много. Можно успеть всё. А потом — ещё тридцать. И ещё. Я знаю, как обмануть таймер.

— Артефакт, — сказала Зарина. — Ты подсовываешь его новым игрокам. Чтобы перезапустить таймер.

— Да. — Пэйч не стал отрицать. — Каждый раз, когда приходит новая группа, таймер сбрасывается. Тридцать дней. Потом ещё тридцать. И ещё. Бесконечно.

— Но мы не хотим бесконечно, — сказала Мелиса. — Мы хотим выйти.

— Выхода нет.

— Есть. — Она шагнула вперёд — теперь между ней и Пэйчем было не больше метра. — Ты сам сказал. Разработчик оставил выбор. Ты выбрал остаться. А мы выбираем выйти.

— И умереть.

— Или нет. Мы хотим переписать код.

Пэйч рассмеялся — сухо, резко, как будто сломалось что-то внутри.

— Код? Ты думаешь, код можно переписать? Ты думаешь, я не пытался? Пять лет. Пять лет я искал способ. Пять лет я сидел в ядре и смотрел в этот чёртов слепок, пытаясь заставить его работать. — Он схватил её за плечо. — И знаешь, что он мне говорил? Каждый раз? «Ты ещё не готов». Год за годом. А потом я понял: он врёт. Нет никакого «готов». Есть только «остаться» или «умереть».

Мелиса не отстранилась. Она смотрела на его руку — на побелевшие костяшки, на грязь под ногтями, на мелкую дрожь пальцев.

— Ты не пытался переписать код, — сказала она тихо. — Ты пытался доказать, что ты прав. Что выход — это смерть. Но это не так.

— Откуда тебе знать?

— Потому что ты до сих пор здесь. — Она подняла глаза. — Ты ждёшь не смерти. Ты ждёшь новых игроков, чтобы снова и снова продлевать себе жизнь. Но ты всё ещё здесь — значит, тебе нужно не только это.

Пэйч отпустил её плечо. Отступил на шаг.

— Ты не понимаешь.

— Понимаю. Ты ждёшь не смерти. Ты ждёшь кого-то, кто докажет, что ты ошибался.

— Я не ошибался.

— Докажи.

Тишина в зале стала другой — не пустой, а наполненной. Как будто каждое слово оседало на стенах. Харон за спиной Мелисы переступил с ноги на ногу. Когер где-то в тени замер. Зарина сжимала карту.

Пэйч смотрел на Мелису. Долго. Минуту. Две.

— Ты странный целитель, — сказал он наконец.

— Я знаю.

— И ты правда веришь, что можно переписать код?

— Я верю, что можно попробовать. — Она вытерла нос рукавом — привычным движением, даже не заметив. — А ещё я верю, что если ты поможешь нам, у нас получится быстрее.

— С чего бы мне вам помогать?

— Потому что если мы умрём — ты останешься здесь навсегда. — Мелиса обвела рукой зал. — Один. С семью пустыми доспехами. С таймером, который никогда не кончится. С выбором, который ты сделал пять лет назад и который теперь не можешь изменить. — Она посмотрела ему в глаза. — Мы — твой последний шанс.

Пэйч молчал.

Потом повернулся к нишам — туда, где стояли семь доспехов. Подошёл к первому. Положил ладонь на наплечник.

— Это был Гроган, — сказал он. — Воин. Хороший. Слишком прямой. Пошёл на меня в лоб.

Он перешёл ко второму.

— Шепард. Маг. Умный. Пытался взломать систему через портал. Портал схлопнулся.

К третьему.

— Кнопа. Лучница. Маленькая, злая. Дошла дальше всех. До этого зала. — Он убрал руку. — До этого самого места. Спросила меня: «Почему?». Я не ответил.

Четвёртый, пятый, шестой доспехи — он прошёл мимо них молча. Остановился у седьмого.

— Фаршак. Танк. Весил как три Харона. Пытался меня раздавить. — Он усмехнулся. — Не вышло.

Пэйч развернулся.

— Я не хочу пополнять коллекцию. — Он посмотрел на Мелису. — Но и помогать не буду. Вы сами. Как все. Если дойдёте до ядра — дойдёте. Если нет — ваши доспехи займут восьмую нишу.

— Дойдём, — сказал Харон.

— Посмотрим. — Пэйч вернулся к трону, сел. — Замок открыт. Мобы отключены. Я не трону вас. Но и дорогу не покажу.

— Нам нужна информация, — сказала Зарина. — Как попасть в ядро?

— Через подземелье под замком. Там восемь уровней. По одному на каждого. — Пэйч кивнул на доспехи. — Они прошли кто сколько смог. Кнопа — до восьмого. Но восьмой — пустой. Там ничего нет. Только дверь.

— За дверью?

— Ядро. Слепок. Выбор. — Он закрыл глаза. — Дальше — сами.

Мелиса развернулась к выходу. Остальные потянулись за ней — молча, без вопросов.

У двери она остановилась.

— Ты будешь ждать здесь?

— Как всегда.

— Мы вернёмся.

— Мне это уже говорили.

— Мы вернёмся, — повторила она. — И тогда тебе придётся ответить на вопрос.

— Какой?

— «Почему». Тот самый, который ты не ответил Кнопе. Ты ответишь нам.

Пэйч открыл глаза — и в них на секунду мелькнуло что-то живое.

— Хорошо, — сказал он. — Если вернётесь — отвечу.

Дверь закрылась за ними. Коридор снова вёл вниз — по винтовым лестницам, по пластиковым полам, мимо розовых стен. Наружу. К свету.

— Восемь уровней, — сказал Харон, когда они вышли из замка. — По одному на каждого.

— И восьмой пустой, — добавила Зарина. — Что это значит?

— Это значит, — Мелиса остановилась у ворот, глядя на равнину, — что последний уровень — не для боя. Для выбора. Как он сказал.

— Для какого выбора?

— Не знаю. Но узнаем. — Она повернулась к остальным. — У нас есть план?

— Саботаж, — сказал Когер. — Мы тянем время. Ломаем экономику сервера, пока не найдём способ пройти подземелье.

— С чего начнём?

Харон посмотрел на запад — туда, где за лесом темнели шахты.

— С профсоюза гоблинов-раздолбаев.

— Что?

— Ты слышала. — Он поправил щит и зашагал вниз по склону. — Пора навестить шахтёров.

Мелиса посмотрела на замок в последний раз. Там, за розовым заревом, сидел человек, который ждал ответа пять лет.

Она теперь знала вопрос. Оставалось найти ответ.

И способ его доставить.

Впереди темнел лес. Сзади затихал замок. А где-то глубоко под землёй ждал восьмой уровень — пустой, как обещание.

Глава 4. Профсоюз гоблинов-раздолбаев

Шахты встретили их запахом серы и ритмичным перестуком кирок.

Когер шёл первым, придерживая капюшон, чтобы не цеплялся за низкие деревянные балки. Харон шагал следом — его наплечники скребли по стенам штольни, выбивая искры из породы. Мелиса чихнула трижды подряд и теперь шмыгала носом, бормоча что-то про концентрацию пыльцы в замкнутых пространствах. Зарина замыкала цепочку — светящиеся провода в её волосах мерцали розовым, выхватывая из темноты перекошенные крепи и ржавые вагонетки.

— Слушай, — Харон пригнулся под очередной балкой, — а ты вообще умеешь с гоблинами разговаривать?

— Я бухгалтер, — сказал Когер, не оборачиваясь. — Я умею разговаривать с кем угодно. Главное — показать цифры.

— Это гоблины. У них даже письменности нет.

— Значит, будут первые.

Штольня расширилась в пещеру. С десяток гоблинов замерли с кирками в руках — зелёные, тощие, в рваных рубахах с инвентарными номерами. У каждого над головой висела плашкиа: «Шахтёр (1 ур.)», «Шахтёр (1 ур.)», «Шахтёр (1 ур.)». Одинаковые, как клоны. Только у того, что стоял в центре, плашка была чуть длиннее: «Бригадир Грых (3 ур.)».

Грых наставил кирку на вошедших.

— Вы кто? Зачем пришли? Шахта чужим — запрет! — Он ткнул пальцем в табличку на стене. — Читай!

Табличка гласила: «Посторонним вход воспрещён. Штраф — 50 золотых».

Когер прочёл. Потом достал из инвентаря кусок мела — Мелиса ещё в городе сунула, сказала: «Пригодится, если карту рисовать». Карту он рисовать не собирался.

— Я прочитал, — сказал он. — А вы?

Грых нахмурился.

— Чего — мы?

— Вы читали? — Когер постучал мелом по табличке. — Вот это. Вы знаете, что здесь написано?

Гоблины переглянулись. Один почесал голову киркой.

— Ну… это… чтоб чужие не ходили, — выдавил Грых.

— Ага. А написано: «Посторонним вход воспрещён. Штраф — 50 золотых». — Когер подошёл к стене пещеры, самой ровной. — А теперь смотрите сюда.

Он нарисовал мелом вертикальную линию. Потом горизонтальную. Потом ещё несколько.

— Это — вы. — Он ткнул в нижнюю часть графика. — Вот здесь. Добываете руду. Сколько?

— Ну… — Грых зашевелил губами. — Три телеги в день. Бывает, четыре.

— Ага. — Когер провёл черту повыше. — А это — цена руды на аукционе. Знаете, сколько стоит телега?

— Десять золотых.

— Двадцать.

Гоблины загудели. Кто-то уронил кирку.

— Двадцать?!

— Двадцать, — подтвердил Когер. — А вы получаете... — он нарисовал внизу крошечный кружок, — одну.

— Это потому что мы — шахтёры, — сказал Грых. — Нам положено одну. Мы же первого уровня.

— А кто вам сказал, что положено?

Грых открыл рот. Закрыл. Посмотрел на табличку. Потом на график. Потом сноваа на Когера.

— Система, — сказал он неуверенно.

— Система, — повторил Когер. — А теперь представьте: система вас грабит. Каждый день. Вы добываете на двадцать — получаете одну. Девятнадцать уходит наверх.

— Наверх — это куда?

— Королю. Аукциону. Игрокам. — Когер нарисовал жирную стрелку от графика в потолок. — Вот. Девятнадцать. Каждый день. С каждой телеги.

Гоблины смотрели на стрелку. Молчали. Потом Грых сказал:

— А что мы можем сделать? Мы же первого уровня.

— Вы можете перестать добывать.

В пещере стало тихо. Даже Мелиса перестала шмыгать носом.

— Совсем? — спросил кто-то из темноты.

— На время, — сказал Когер. — Это называется забастовка. Вы просто сидите и не добываете. Руда не поступает на аукцион. Цена растёт. Система начинает задыхаться. — Он постучал мелом по графику. — Вот здесь.

Грых почесал киркой за ухом.

— А нам за это что?

— Требования, — сказал Когер. — Вы выставляете требования. И не работаете, пока их не выполнят.

— Какие требования?

Харон шагнул вперёд. Гоблины от него шарахнулись — всё-таки у него рост и плечи.

— Можно требования? — Он поднял руку. — Мои требования: отдельный котёл в столовом зале. И чтобы без лука.

— Лук — это не переговоры, — перебил Когер, возвращаясь к стене. — Это как раз то, чем мы займёмся. — Он нарисовал ещё одну линию. — Смотрите: рабочая смена — двенадцать часов. Это много.

— Нормально, — сказал Грых. — Мы привыкли.

— А перерывы?

— Какие перерывы? Мы же первого уровня.

— Вот. — Когер нарисовал кружок. — Перерыв. Каждые три часа. Пятнадцать минут.

Грых уставился на кружок.к. Остальные гоблины вытянулись шеи.. Кто-то даже кирку положил.

— Пятнадцать минут? — переспросил он. — Это что ж делать-то?

— Отдыхать, — сказал Когер. — Есть. Пить. Спать. Можно даже просто смотреть в потолок. Пятнадцать минут — ваше законное время.

— Законное? — Грых попробовал слово на вкус. — За-кон-но-е. А откуда закон?

— Мы напишем, — сказала Мелиса.

Она вышла вперёд. В руках у неё был свиток — один из тех, что она стащила из замка Пэйча, с водяными знаками и гербовой печатью. Гоблины расступились. Мелиса развернула свиток на вагонетке и достала перо.

— Пункт первый, — сказала она. — Рабочий день шахтёра составляет двенадцать часов и включает три перерыва по пятнадцать минут. — Она записала.. — Пункт второй: оплата — две серебря монеты в день.

— Две? — Грых округлил глаза. — Две?!

— Две, — подтвердил Когер. — Это всё ещё в десять раз меньше рыночной стоимости руды, так что в прибыли остаётесь вы, а не система.

— Пункт третий, — продолжалила Мелиса. — Медицинское обслуживание. Каждый шахтёр имеет право на бесплатное лечение.

— Вот для этого я, — сказала она и чихнула, вытерев нос рукой. — Простите, пыльца. Но суть вы поняли.

Грых смотрел на свиток. Его губы шевелились. Он водил по строчкам пальнул по стокам, будто пробуя их на ощупь. — Это всё правда? — Он обвёл взглядом пещеру. — Это что, нам можно?

— Можно. — Когер убрал мел. — Если вы просто перестаете работать — оно само станет можно. Система без руды — задыхается. Аукцион пустует. Игроки злятся. — Кто-то из высоких придут и спросят: «Что вы хотите? — И вы покажете свиток вот.

— А если не придут? — спросим из темно гоблин с обломанной киркой — А если скажут: «баги» и всё такое? Нас же удалят.

— Не удалят, — сказал Зари. — Она шагнула провода в её волосах замерцали ярко — Мы зарегистрируем. Официально. Через ГМ-модуль — Она подняла в воздухе розовое окно с интерфейс техподдержки. — Вот. Заявка: «Создание профессионального союза шахтёров первого уровня». Приоритет: низкий. — — И давно у тебя ГМ-модульр спросКогер?

— Стяла из замка, — — — Зари — пока он я вам про доспехи восьмой рассказывал. — Она улыбнулась. — Тот самый зал, ага.

Грых подошёл к ближнему свитку. Тронул пальцем буквы. Потом обернулся к своим.

— Слышь, — сказал, — они говорят: можно не работать: И за это деньги дадут.

Гоблины загудели. Один потряс киркой над головой.. Другой сел на вагонетку и захохотал. Третий просто лёг на землю и уставился в потолок, шевеля губами: «Пятнадцать… пятнадцать…».

— Тихо, — Грых стукнул киркой о камень. — А если мы согласные? Что делать-то?

— Просто не работать. — Когер — Тяни время. Никак руды — на аукцион. Никак руды — на королевскую кузницу. Никак руды — в гильдийские склады. Прямые поставки — ноль.. — Он очертил по графику жирный крест. — Чем дольше ноль — тем громче у нас переговоры.

Мелиса тем временем надела свиток на плечо вагонетки и подписала. Потом протянула перо Харону.

— Ты чегоо? — спросил тот.

— Подписывай. Ты — танк. Защитник. Профсоюз нужен защитник.

— Я же орк. — Харон взял перо. — Орки не подписывают.

— У меня в билде ловкость семнадцать. Я сломаю бумагу.

— Аккуратней.

Хар поставил подпись Нерону. Подпись неровно, но старательно. Пера перешло к Зарине.. Та черканула с волнистой загогулиной с искрами. Последним был Когер. Он взял перо, посмотрел на свиток — фамилию, котораярой в реальной жизни никто из них не знал — и рядом с именем подписал: «Бухалтер».

— Всё, — сказал Когер. — Пункты выполнены. Теперь гоблины могут уходить в отпуск.

— В отпуск? — Грых заморгал. — А это что?

— Это когда не работаешь долго-долго, но тебе всё равно платят, — объяснил Когер. — Если спросят. А мы спросим.

Грых посмотрел на свиток. Потом на график Потом на табличку «Псторонним ход воспрещён».

— Прямо сейчас, — сказал Когер. — Кидай кирку.

Грых подержал кирку на весу, потом разжал пальцы. Кирка звонко ударилась о камень. За ней — вторая. Третья. Четыре. Десять. Гоблинские кирки легли на пол пещеры — зелёные, тощие, в рваных рубахах — стояли и смотрели на свиток, который обещал им то, чего они никогда не знали: выходной.

— И долго мы так? — спросил Грых.

— Пока система не сдастся, — сказал Когер.

Мелиса уже раскрыла второй свиток — список шахтёров с симптомами. Она подошла к гоблину, который лежал на земле и смотрел в потолок.

— На что жалуешься?

— Спина, — сказал тот, не оборачиваясь.

— Спина, — повторил другой, с обломанной киркой. — У меня спина. Всю зиму. Холодно в шахте, а курток не дают.

— У меня локти болят, — добавил третий. — От кирки.

— У меня вообще всё болит, — сказал четвёртый.

Мелиса чихнула, достала из инвентаря — бинты Смесь трав. Обезболивающее зелье стекле неоновым розовым свечением. — Принимать по глотку раз в день, — сказала она, раздавая пузырьки. — Бесплатно. Профсоюзные льготы.