Kitobni o'qish: «Остановки в пути. Вокруг света с Николаем Непомнящим. Книга вторая»

© Непомнящий Н., текст, иллюстрации, 2020

©Издательство «Директ-Медиа», оформление, 2020

* * *

Иран

Сосна и пальма Персии

Пишу эти строки – вы не поверите! – на заснеженной лавочке во внутреннем дворике одного из бывших летних шахских дворцов Сахебгарани в Тегеране. Над головой – покрытая тем же снегом чинара, а на ней – опять же не поверите – крупные зеленые попугаи затеяли деловитую возню из-за куска какой-то еды. Много лет назад, задолго до революции, Фарах, жена шаха Мухаммеда Резы Пехлеви, выписала из Индии стайку попугаев и велела выпустить возле дворцов. С тех пор они здесь и живут, благополучно пережив, в отличие от хозяев, смену власти в Иране в 1979-м…

В Тегеране – снег! Огромный город у подножия Эльбурса укрылся белым ковром, автомобильное движение, и так скованное пробками, казалось, на какое-то время остановилось вообще.

Перевожу взгляд на шахский дворец, воспоминаю, зачем я здесь: надо рассказать российским путешественникам и туристам об Иране, незаслуженно забытом и не поспевшем к дележке туристского пирога лет этак 12 назад…

А вообще, что нам Иран?

Мне удалось вспомнить восемь вех, или пунктов, через которые сначала Персия, а затем и Иран проникали в сознание россиян (может быть, читатели меня дополнят). Первое – Дарий и Кир, древние военачальники, вошли в наше сознание в школе. Второе – персидская полонянка-княжна, не угодившая Степану Разину во время его похода по Волге. Третья – печальная участь А. С. Грибоедова, погибшего на персидской земле в период дипслужбы. Четвертое – иранская хна, без которой не обходилось большинство советских женщин. Пятое – таинственно исчезнувшие сокровища упомянутого шаха и алмаз «Шах», наследивший в мировой истории. Шестое – персидская кошка, желанный домашний спутник россиян и звезда любой выставки. Седьмое – Тегеранская конференция трех великих держав и незабываемая кинокартина «Тегеран-43» с Костолевским, Белохвостиковой и Аленом Делоном. И наконец восьмое, совсем недавнее – строительство с помощью российских специалистов атомной станции в Бушере и всеобщая шумиха вокруг этой мирной стройки.

Вот, пожалуй, и все, по чему мы знаем Иран. А Персеполь? А мечети и базары Исфахана и Шираза? А остров Киш в Персидском заливе со сказочным подземным городом и коралловыми рифами? А… Да сколько всего еще есть в Иране интересного и неизвестного россиянам! Мы постараемся рассказать вам кое о чем из увиденного нами во время поездки по стране, любезно организованной культурным представительством при посольстве Исламской Республики Иран в России.

…Вечер в Тегеране – неожиданно теплый и ясный после такого обильного снегопада утром. Нескончаемые аллеи городского парка, постриженные кипарисы, палатки с кебабом, открытые несмотря на поздний час, приветливые неназойливые продавцы. И десятки футбольных площадок, где ребята самозабвенно гоняют мячи. И сотни бегунов, то и дело снующих туда сюда по дорожкам… В Тегеране начинается весна и дышится легко.

Вехи истории

Какой он, Тегеран? Одной фразой не ответишь. Зимой – заснеженный и деловой. Летом – душный и разморенный. И всегда – бескрайний, дружелюбный, щедрый. Здесь сосредоточилась вся экономическая, политическая и культурная жизнь страны, и потому Тегеран – всему голова.

Но история сегодняшнего Тегерана, который считается одним из крупнейших и самых густонаселённых городов в мире, была полна взлетов и падений.

Признаки присутствия человека в районе Килан, расположенном вблизи Дамаванда, уносят нас в глубокую древность, приблизительно на 14 тысяч лет назад. Тут жил пещерный человек, который занимался охотой. Следов же присутствия в Тегеранской провинции людей и памятников восьмитысячелетней давности уже значительно больше.

История Тегерана начинается в период правления Аршакидов, т. е. около двух тысяч лет назад. В то время Техран, или Дехран был деревней, которая расположилась к северу от города Рея, или Араги, важного и благоустроенного города. О Рее упоминает Дарий на исторических надписях Бистуна. До четвёртого века лунной хиджры Рей был одним из крупных городов на Востоке, однако в 1220 году лунной хиджры он был разрушен, подвергшись нашествию монголов.

Следует отметить, что в то время Тегеран был большой деревней с цветущими садами и загородными домами, в которых в жаркие месяцы отдыхали горожане. Жители Тегерана имели в своих домах подвалы, в которых прятались во время нападений врагов. Используя находящийся там провиант, они могли месяцами противостоять противнику. Благодаря этому Тегеран был ограждён от нашествия монголов, а после разрушения Рея даже приобрёл двойное значение.

Историк Якут Хамави пишет в своём произведении «Моаджам-оль-Балдан» следующее: «Тегеран – большое селение, в котором дома построены под землёй и никто не имеет доступа к этим труднопроходимым трущобам, разве что с разрешения и по приглашению их хозяев».

Мохаммад Казвини – автор книги «Асар-аль-белад» так говорит о Тегеране: «Дома тегеранцев построены ниже уровня земли. Во время нападений врагов тегеранцы, внезапно появляясь из своих домов, вступают с ними в борьбу».

Работы географов и других исследователей, посвящённые Тегерану, подтверждают тот факт, что в древние времена Тегеран был одним из сельских районов города Рея. Этот город, находясь на перекрёстке путей, ведущих в Хорасан, Кум, Мазандаран, Казвин, Гилан и Саве и являясь политическим, административным, религиозным и торговым центром, с давних времён привлекал к себе внимание. По этой же причине этот район постоянно подвергался нападениям врагов. В свою очередь, деревня Техран, благодаря своим подземным и обильным природным ресурсам, а также труднопроходимости, служила прибежищем для государственных деятелей и знаменитостей.

Период правления Сеффевидов стал началом развития и расцвета Тегерана. Сеффевидский шах Тахмасб (1523–1576), который назначил Казвин своей столицей, иногда навещал и Тегеран, который представлял собой район с хорошим климатом, большими садами и многочисленными реками. Он очень нравился шаху, поэтому он постепенно стал проводить в этом селении всё больше времени. Шах в период своего правления построил в Тегеране крепкие здания, башни и крепости.

В 1553 году Тегеран был обнесён крепостной стеной со ста четырнадцатью башнями – по числу сур Корана. В то время в крепости существовали четверо ворот: дарвазе Шемиран, дарвазе Казвин, дарвазе Дулаб и дарвазе Хазрат Абдуль-азим («дарвазе» означает по-русски «ворота»). Позже были построены ещё двое, которые получили названия дарвазе Долат и дарвазе Мохаммадие. Для постройки крепостной стены вокруг Тегерана была использована земля из местностей, которые потом стали известными как Чале Мейдан и Чале Хесар («чале» в переводе с персидского означает «яма»).

После краха династии Сефевидов и прихода к власти династии Афшаров в 1741 году, Надир-шах передал управление Тегераном старшему сыну Реза-гули Мирзе. После смерти Надир-шаха Афшара страна была охвачена политической анархией. В 1759 году Карим-хан из Занда взял в руки бразды правления страной. Из-за своих разногласий с Мохаммад-хасан-ханом Каджаром, а также ввиду того, что хотел отдалить столицу от Туркмен-Сахры, Карим-хан Зандский перенёс столицу из Тегерана в Шираз.

После переноса столицы из Тегерана в Шираз Тегеран не только не потерял своего величия и авторитета, но и через короткое время опять стал центром государственной власти.

Ага Мохаммад-хан Каджар был первым шахом, который выбрал Тегеран своей столицей. Это произошло в 1785 году. Победив правителя Тегерана Гафур-хана, он лишил надежды всех претендентов на власть и создал в Тегеране центральное правительство.

После прихода к власти Ага Мохаммад-хан Каджар издал указ чеканить монету с его именем и назвал Тегеран Дарол-хелафе, что означает «государственный центр».

Ага Мохаммад-хан выбрал Тегеран своей столицей по некоторым причинам, главной из которых является близость Тегерана к плодоносным землям Варамина, которые поддерживали Ага Мохаммад-хана. С того времени Тегеран, небольшая деревня с населением в 20 тысяч человек, начинает неуклонно развиваться.

Фатх-али-шах Каджар (1797–1848), который пришёл к власти после Аги Мохаммад-хана Каджара, сыграл большую роль в дальнейшем расцвете Тегерана. В городе были построены новые здания, он благоустраивался, благодаря чему люди из дальних и ближних городов страны стали переезжать в столицу. В итоге население Тегерана значительно увеличилось.

Француз Жак Мюрье, который совершил поездку в Тегеран в 1807 году, в своём путевом дневнике сообщает о большом количестве в нём бань, постоялых дворов и площадей.

Правление Насреддин-шаха, которое известно как период Насери, считается временем социального, политического и культурного развития Ирана. В этот период, под воздействием индустриальной цивилизации Европы и колонизаторской политики Запада, страна вступила в новую эру, итоги чего проявились сразу после смерти Насреддин-шаха в форме конституционного движения и последовавших за этим событий.

Первые же меры по благоустройству начали осуществляться Амир-кабиром сразу после того, как Насреддин-шах взошёл на трон. Одной из заслуг Амир-кабира является учреждение училища Дарол-фунун. Фундамент училища был заложен в 1848 году на территории, расположенной к северо-востоку от шахской крепости. Для развития в Тегеране промышленности Амир-кабир построил заводы по производству хрусталя, фарфора, бумаги, текстильные и оружейные заводы. Амир-кабир уделял особое внимание всеобщей и городской гигиене для того, чтобы сделать жизнь тегеранского населения более комфортной. По его распоряжению в Тегеране были вымощены камнем некоторые главные улицы, построены сорок карул-хане – сегодня мы назвали бы эти учреждения полицейскими участками. Амир-кабир вёл неустанную борьбу с хулиганством и безнравственностью. В 1851 году он отреставрировал башню шахской крепости и построил внутри самой крепости новые здания.

Согласно подсчётам, при Насреддин-шахе население Тегерана составляло около ста пятидесяти тысяч человек. Тегеран развивался и ширился с каждым днём, а крепости, построенные ещё при Сефевидах, защищали город со всех сторон.

Насреддин-шах поручил главному своему министру Мирзе Юсефу Мостуфи Аль-Мамалеку и другому министру Мирзе Исе разработать план расширения Тегерана. По этому плану к Тегерану были присоединены новые земли. И опять город со всех сторон окружали рвы. Связь с внешним миром осуществлялась через 12 ворот.

Уголок старого Тегерана

В 1867 году, после присоединения к Тегерану окрестных земель, Насреддин-шах назвал его Дароль-хелафе Насери, что означает государственный центр Насери. Позже государственный центр был переименован на Дароль-хелафе Мозаффарии. В конце концов, вышли из употребления все три названия, и осталось только Тегеран. Однако этот город уже полностью поменял свой прежний облик.

Постройка крепости и выкапывание новых рвов вокруг Тегерана длились почти десять лет. За это время город продолжал быстро развиваться. Ворота, от которых сегодня ничего не осталось, кроме названий, располагались друг за другом в следующем порядке: дарвазе Долат, дарвазе Юсеф-абад и дарвазе Шемиран в северной части Тегерана, дарвазе Хорасан, дарвазе Дулаб и Душан-тапе в восточной части города, дарвазе Баг-шах, дарвазе Казвин и Гомрок в западной части и дарвазе Гар, Робат Карим и Хазрат Абдульазим в южной части города.

После убийства Насреддин-шаха летом 1896 года на трон взошёл Мозафереддин-шах. А в 1905 году Тегеран стал ареной конституционной революции.

Тегеранское население под руководством религиозных деятелей, проводя митинги в мечетях, в 1906 году, наконец, заставило Мозафереддин-шаха подписать указ об установлении конституционного строя. Через несколько месяцев после подписания указа Мозафереддин-шах умер и во дворце Гулистан был коронован Мохаммад Али-шах.

Мохаммад Али-шах выступал против конституционного строя и парламента, поэтому и старался под различными предлогами ликвидировать его. Наконец 24 июня 1907 года при помощи иранских военнослужащих, которых по форме одежды называли казаками, он подверг здание меджлиса национального совета артиллерийскому обстрелу и убил группу депутатов парламента, заточил некоторых из них в тюрьму и восстановил в стране деспотический режим.

После этого не только приостановился процесс развития Тегерана, но и из-за отсутствия политической, экономической и социальной стабильности страна оказалась на грани уничтожения. В первый период правления Мохаммад Али-шаха Каджара все выдающиеся здания старой постройки одно за другим выходили из строя. Война иранских казаков и армии режима с борцами за свободу нанесла большие повреждения некоторым известным зданиям в Тегеране, например зданиям Бахарестан и мечети Селах-салар.

В последние годы правления династии Каджаридов Иран не прошли стороной Первая мировая война, революционные местные движения, засуха, в стране было небезопасно жить. Всё это приостановило процесс благоустройства Тегерана и городское строительство. В этот период правительства, сменявшие друг друга, глубоко запутавшиеся в политических проблемах, оказались беспомощными. В Тегеране же особых перемен не происходило.

С 1921 года после переворота, совершённого бригадным генералом Реза-ханом, в стране и, в частности, в столице ситуация существенно изменилась. Иран разворачивался лицом к капитализму и современным веяниям. Прозападная политика, основы которой были заложены ещё в последние годы правления Насреддин-шаха и в начале конституционного периода, начала реализовываться. Так, полное подражание образу жизни западных стран было признано путём прогресса и развития. Государственный аппарат ширился. На окраине Тегерана строились заводы. Город рос, разрушались ворота, заполнялись рвы, сносились старые здания, башни и крепости.

Так постепенно Тегеран терял свой исторический облик. В то время снос домов, магазинов тегеранцев и некоторых старых памятников города не представлял собой ничего удивительного…

Население Тегерана, которое по данным 1923 года составляло 210 тысяч человек, в 1939 году достигло 540 тысяч, а в 1941 году – более 600 тысяч. Большие доходы от продажи нефти, которая находилась в монопольном владении близких к режиму Пехлеви людей, стали причиной масштабных капиталовложений в определённые сферы тегеранской экономики. Таким образом, Тегеран ширился и развивался в достаточной степени беспорядочно, ценой отсталости других городских и сельских районов страны. В Тегеране легко было найти работу, и это удваивало привлекательность столицы для провинциалов. Поэтому с 1941 по 1976 годы в Тегеран усиленно мигрировали жители различных районов страны.

С этого времени к востоку, западу и югу от Тегерана появляются малые и большие пригороды и новые районы, которые затем присоединяются к столице. По данным переписи населения от 1976 года, население Тегерана превышает уже 4 миллиона 500 тысяч человек. Таким образом, он постепенно превращается в один из крупных городов мира.

С 1976 по 1979 годы перенаселённость Тегерана, ввиду своих отрицательных культурных и социальных последствий, увеличивает проблемы столицы. В то время как династия Пехлеви за счёт народного имущества строит себе у подножий Эльбруса дворцы, в феврале 1979 года Тегеран становится свидетелем народного восстания и свержения этого режима.

В 1979 году Тегеран, подобно другим иранским городам и сёлам, был ареной революционного движения. На всех тегеранских улицах и площадях происходили тысячные демонстрации, которые требовали свержения тиранического режима Пахлеви, независимости, свободы и установления на обширной иранской земле исламской власти.

Вооружённые силы шахского режима использовали все имеющиеся средства для разгрома народных демонстраций. В этом же году Тегеранский университет, мечети, площадь Энгелаб (Революции) и площадь Шохада (Мучеников), стали центрами революционных выступлений. 8 сентября 1978 года шахский режим отдал приказ открыть огонь по демонстрантам, собравшимся на площади Шохада, в результате чего было убито большое количество мирных жителей.

4 ноября того же года Тегеранский университет и окрестные улицы стали свидетелями нападения наёмников шахского режима на студентов и другие слои народа.

1 февраля 1979 года в Тегеране состоялась беспрецедентная в истории существования этого города церемония. Миллионы людей, стоя вдоль дороги протяжённостью 30 километров, приветствовали возвращение на родину своего лидера имама Хомейни.

После свержения марионеточного режима Пехлеви и изгнания из Ирана чужеземцев исламская революция под руководством имама Хомейни праздновала победу.

4 ноября 1979 года революционными студентами было захвачено американское посольство в Тегеране, которое использовалось как центр разведывательной деятельности, направленной против иранского народа. По предложению имама Хомейни это акция получила название второй рево-люции.

22 сентября 1980 года над Тегераном вдруг послышался шум моторов. Мехрабадский аэропорт подвергся нападению авиации иракского режима.

Одновременно до зубов вооружённая армия вероломно напала на западные и южные районы Ирана. Хотя Тегеран находился далеко от фронтов, навязанная Ирану война, которая продолжалось с 1980 по 1988 год, изменила и его облик. В сторону Тегерана шли переселенцы из южных и западных районов страны. Тегеран принимал также беженцев из Афганистана и Ирака, в результате чего население Тегерана резко увеличилось. В ходе войны столица неоднократно становилась мишенью для бомбовых ударов и крылатых ракет противника.

После окончания войны начался новый этап в жизни Тегерана. Период восстановления и перехода к мирной жизни. Нелегкое, но очень плодотворное время в истории города.

Однако, несмотря на все трудности, за последние два года Тегеран, восстанавливая свой облик и отстраиваясь заново, превратился в один из красивейших городов мира.

Расширение городских пределов, ликвидация трущоб и землянок, в которых жил бедный люд, и разбивка на их месте красивых парков, строительство автострад, метро, мостов, высотных зданий, увеличение числа просветительских и культурных центров, расширение зелёных насаждений, реализация проекта по сбору поверхностных вод и многие другие мероприятия входят в число принятых в столице за два десятилетия экстренных мер по развитию города.

Посольство России в Иране

Сегодня в Тегеране живут более десяти миллионов человек. Естественно, перемещение такого количества людей в пределах города сопряжено и с проблемами уличного движения, и экологическими проблемами. Однако расположение Тегерана у предгорий Эльбурса и наличие в его окрестностях дачных районов отличают его от многих крупных густонаселённых городов мира. Тегеранцы имеют возможность по выходным, проезжая не столь уж большие расстояния, выехать в горы или за город и, насладившись там чистым воздухом, отдохнуть от повседневных забот.

Остановка в пути. На центральном базаре Исфахана

Огромная площадь с мечетями, 500 на 170 метров, потрясает своим каким-то непередаваемым простором, чистым воздухом, светом. Залы для молений мечети Лотфоллы с великолепной акустикой, сооруженные без единого столба, служат полтысячи лет. Везде – роскошная мозаика с сурами из Корана, чистота и покой во всем… Это – главный базар Исфахана, магнит для туристов со всего мира.

Главное во всем этом великолепии, что невозможно передать с помощью фототехники, – это люди, которые трудятся здесь в мастерских.

Вот миниатюрист, работающий по кости верблюда с помощью кисточек из кошачьей шерсти. Его краски исполнены из кожицы граната и грецкого ореха – все натуральное. Его зовут Оховат Нур Расул и его работы расходятся по всему миру. Этого старца – великого персидского поэта Низами – он нарисовал специально для читателей нашего журнала.

Другой маэстро – Ахаван Садри – украшает цветными печатями скатерти, постельное белье и другие ткани. Его техника изготовления печатей предусматривает использование только натуральных красителей, которые выдерживают стирку в теплой воде.

Персидские ковры – шелковые и шерстяные – одни из лучших в мире, а у Али Халимяна они одни из ценнейших в Исфахане. Он не нуждается в рекламе, его здесь и так все знают. Кстати, узелки на коврах здесь завязывают по-особому, не так как, скажем, в Турции…

Остановка в пути. Древнейший зиккурат Востока

Маленький городок Кашан возникает на трассе Тегеран-Исфахан неожиданно, как оазис в пустыне. Минуем зеленый городской парк, пара поворотов – и замираем в изумлении: прямо перед нами, полузасыпанный цветной глиной, возвышается зиккурат, отчетливо напоминающий аналогичные строения на рисунках в школьных учебниках по древней истории – в главах, посвященных вавилонскому царству. Только этому, в Сеалк-Тепе, как выясняется гораздо больше лет, чем вавилонскому! Почему же про него ничего не известно?

– Отчего же, все известно! – пожилой смотритель Аббас Этенад Фини на чистом французском принимается объяснять назначение тех или иных черепков и целой утвари…

Зиккурат в Кашане

В 1933 году сюда приехала французская экспедиция под руководством Романа Гаришмана, работала три года, и потом археолог издал двухтомник, где подвел итоги своих трудов. Прошло еще лет семьдесят, и другая группа ученых под началом профессора Садета Мелека Шахмирзади приехала в опять уже подзабытый Сеалк и нашла тут много интересного!

Оказалось, что местные холмы содержат несколько культурных периодов. Сначала люди жили в хижинах с соломенными крышами, потом научились обжигать в горнах цветную глину, затем появились геометрические и животные орнаменты. Научились использовать медь. Тела умерших покрывали тонким слоем охры и хоронили прямо под полом своих жилищ. Одомашнивали не только коз, уток, овец и лошадей, но даже газелей, гепардов и хищных птиц!

Научились добывать серебро из руды.

Но главной отличительной чертой этой культуры было использование печатей для маркировки своих изделий. В качестве красок использовали различных цветов глину, смешивая ее с водой. Позже, когда жители изобрели примитивное письмо, они стали применять его на печатях и делали это гораздо раньше вавилонян. Профессор Шахмирзади считает, что форма холма, напоминающая зиккурат, – самая древняя в Иране и таким образом, срезая слой за слоем, жители добывали цветную глину, а террасы использовали для орошаемого земледелия.

– Многие древности «уехали» отсюда в Лувр, – с горечью жалуется старик Аббас, – но осталось кое-что и у нас. Он указывает на ящики с красивыми черепками, которые когда-то были еще более прекрасными творениями местных умельцев.

– Когда же все это началось? – спрашиваю хранителя музея под открытым небом.

– В 3500 году до нашей эры или даже раньше, задолго до Вавилона, Ура и Урука, – с гордостью говорит смотритель.

Остановка в пути. Качающиеся минареты

Об этом чуде света – качающихся минаретах – мне как-то поведал один старый иранец, приехавший в нашу страну после изгнания из Тегерана шахиншаха и победы аятоллы Хомейни. О чем бы он ни рассказывал – будь это легенды древнего Персеполя, или сады Шираза с мавзолеями великих поэтов Саади и Хафиза, или персидские миниатюры и шахские сокровища, – он обязательно возвращался к качающимся минаретам.

– Иншалла! Вах, вах! – восклицал он, шлепая губами, – такого ты не сыщешь во всем белом свете.

И вот, попав в Тегеран, я первым делом справился у своего знакомого университетского профессора Али Фарруха:

– Многоуважаемый Али, я был бы очень благодарен лично вам, если бы мог хоть одним глазом глянуть на иранское чудо – качающиеся минареты.

– Бале! Хорошо! Даже до Москвы дошли слухи о нашей достопримечательности, – широко улыбнулся Али, сощурив от удовольствия глаза. – Значит, чтобы угодить дорогому гостю отправимся в Исфаган.

Старая столица Ирана, Исфаган, город 170 мечетей, сам достоин отдельного рассказа: вокруг шахской площади высятся мечети – произведения искусств, а в торговых рядах глаза разбегаются от украшений из золота и серебра, драгоценных камней, ковров, шелковых тканей, посуды из латуни. Здесь больше ста тысяч ремесленников изготовляют прекрасные вещи на многие рынки страны. С трудом оторвавшись от сокровищ главного базара, едем к западу от города.

Видите на горе остатки храма? Да, да, рядом с огромным резервуаром для воды. Это развалины древнего храма огнепоклонников – зороастрийцев. Их некогда величественные храмы, высившиеся на холмах две тысячи лет назад, сильно разрушились, так как возводились из сырого кирпича. А сами зороастрийцы сохранились, проживают небольшими группами в разных местах Ирана, по-прежнему придерживаясь своей веры, поддерживая храмовый огонь.

– Ну, вот, мы и подъезжаем к объекту вашей мечты, – заключил Али, указывая рукой на группу деревьев.

Так вот она вожделенная цель нашего путешествия – «Манар-е-джомбан», что в переводе с фарси означает «Качающийся минарет». Между золотых стволов сосен я вижу прямоугольник мечети, четким контуром выделяющийся на закатном небе.

– Посмотрите на эту гробницу. В 1316 году у подножия сосен жители соседних сел похоронили своего соседа, духовное лицо, которого за многие благие дела объявили святым. Над простой могилкой, где покоился прах Абдуллы, со временем возвели гробницу, – Али бережно поправил цветы на каменной плите, – а затем, в конце XIV века построили эту мечеть. С тех пор сюда, к праху святого, к мечети, не прекращается поток паломников. Ну, еще конечно, мечеть славится своими качающимися минаретами. Эта загадка притягивает сюда тысячи людей. Следуйте за мной.

Поднимаемся по стертым ступеням узкой витой лестницы на крышу мечети и забираемся внутрь минарета. Делаю все так, как показывает Али. Упираюсь руками в стенку и сильно толкаю ее, раз, другой. Минарет качнулся вперед. Мне кажется, что начал раскачиваться параллельно ему и другой минарет, что приходит в движение все здание. Минарет возвращается в исходное положение, как маятник с амплитудой колебания сантиметров в двенадцать. Качаются минареты, качаются вершины сосен. Все вокруг приходит в движение.

Качающиеся минареты

Говорят, что тайна качающихся минаретов объясняется довольно просто. Древние строители для защиты от частых землетрясений применяли при возведении зданий, особенно высоких мечетей, гибкие конструкции: между кирпичами прокладывали бруски дерева. Благодаря подобным приспособлениям толчки при землетрясениях не разрушали здания: стены качались, но не падали.

Есть и еще одна версия. Строители якобы использовали неправильный состав известняка. Он содержал полевой шпат, который «рассасывается» со временем, оставляя камень подвижным и способным трястись. Ученые утверждают, что раньше не было упоминаний о качающихся башнях, они появились сравнительно недавно. И многие древние здания в городе построены из таких же материалов и не трясутся – об этом нам говорили в городском музее.

Правоверные же мусульмане – исфаганцы верят, что чудо «качающихся минаретов» заключается в расположении мечети над могилой святого Абдуллы. Минареты качаются, призывая всех верующих к молитве, напоминая о доброй душе святого, а долг каждого помочь своим ближним.

Мне же «качающиеся минареты» кажутся образом беспокойной, кипучей жизни Ирана, который, несмотря на все катаклизмы своей истории, не только возвращается к спокойному состоянию привычной национальной традиционности, но и входят в остальной, беспокойный, мир…

Персеполь: город, основанный Дарием

Безмолвное умирание под открытым, пронзительно голубым небом, забытым навеки, – такова была бы участь всех великих городов древности, если бы не потомки, не позволившие уйти в забытье былому величию могущественных предков…

Вот он, Персеполь – огромный город древности, чтимый и исследуемый в XXI веке, но так и не открывший человечеству всех своих тайн…

Тогда, две с лишним тысячи лет назад, все было так же как и сейчас – такой же сильный ветер, гоняющий песчинки, секущие лицо, столь же яркое солнце, блики мечей и щитов, а сегодня – стекол туристических автобусов и автомобилей…

Персеполь располагался недалеко от места впадения небольшой речушки Пулвар в реку Кур, на отрогах Кухе-Рахмат (горы Милосердия), возвышающейся над равниной Мерв-Дешт. Город был защищен тройной системой укреплений, в том числе линией стен и башен, проходивших по гребню горы. Основные строения располагались на большой, имеющей почти прямоугольную форму платформе, которая была сооружена Дарием Великим между 520 и 515 гг. до н. э. Здания, развалины которых сохранились до наших дней, возведены как самим Дарием, так и его преемниками: Ксерксом (правившим в 486–465 до н. э.) и Артаксерксом I (465–424 до н. э.)

У северной оконечности западной стороны платформы находилась большая лестница, которая вела на равнину. Над лестницей возвышались Ворота Ксеркса, портал которых охраняли гигантские быки из камня – деталь, характерная для большинства дворцов Ассирии. Надпись на воротах гласит: «Так сказал Ксеркс царь: Милостью Ахурамазды я построил эти ворота, названные Всемирными».

Пройдем же под ними.

Руины Персеполя

С правой стороны от дворца сохранились развалины огромного парадного зала, ападана, строительство которого было начато Дарием I, а закончено Ксерксом. Само здание располагалось на приподнятой платформе, к которой вели две монументальные лестницы – одна с северной стороны, а другая с восточной. Лестницы украшены искусными рельефными изображениями, особенно хорошо сохранившимися на восточной лестнице. На последней изображена та же самая процессия, что и на северной лестнице, но с противоположной стороны. Основные фигуры представляют посланцев 23 народов, которые сделали персидскому царю подношения по случаю Нового года.

Сама ападана представляла собой большой зал, окруженный вестибюлями. Крыша сооружения, вероятно, была деревянной и поддерживалась 72 каменными колоннами, 13 из которых сохранились.

Справа от ападаны находился дворец Дария I, известный как Тахара. Дворец был украшен рельефными изображениями. Во дворце имеется надпись их создателя: «Я, Дарий, великий царь, царь царей, царь стран, сын Гистаспа, Ахеменид, построил этот дворец».

Приблизительно в центре террасы находился Трипилон, вероятно, главный парадный зал в Персеполе. Его лестница украшена рельефными изображениями сановников, на его восточных воротах имелся еще один рельеф, изображающий Дария I на троне и наследника Ксеркса.

Далее – стоколонный зал, начатый Ксерксом и завершенный Артаксерксом I. В центральной части этого сооружения находился зал, крыша опиралась на 100 колонн. По бокам северного портика стояли большие каменные быки, восемь каменных ворот были украшены сценами из царской жизни и сражений царя с демонами.

Среди зданий, построенных в южной части платформы, были дворец Ксеркса, его гарем и царская сокровищница, украшенная прекрасными рельефными изображениями Дария и Ксеркса, такими же, как и на Трипилоне.

На месте раскопок найдено большое количество клинописных надписей и табличек, являющихся бесценными историческими свидетельствами о периоде царствования Ксеркса. В двух из них сказано: «Так сказал Ксеркс царь: Моим отцом является Дарий, отцом Дария был человек по имени Виштаспа (Гистасп), отцом Виштаспы был человек по имени Ршама (Арсам). Оба, Виштаспа и Ршама, были живы, когда по воле Ахурамазды Дарий, мой отец, стал царем всей Земли»; «Так сказал Ксеркс царь: По воле Ахурамазды, я стал царем стран за пределами Парсы; я повелевал ими; они платили мне дань; они выполняли то, что было приказано им мною; мой закон распространялся на них: Мидию, Элам, Арахосию, Армению, Дрангиану, Парфию, Ариану, Бактрию, Согдиану, Хорасмию, Вавилонию, Ассирию, Сатагидию, Египет, ионийцев, живущих на море и живущих за морем, жителей Маки, Аравии, Гандхары, земель по реке Инд, Каппадокии, дахов, саков-амюргиев, саков с остроконечными шапками, карийцев, кушан».

В 331 до н. э. Персеполь был захвачен Александром Македонским, прекрасные дворцы, стоявшие на царской платформе, были сожжены, что, очевидно, должно было символизировать конец державы Ахеменидов. Во времена Сасанидов столицей вместо Персеполя стал Истахр (Техте-Таус), расположенный в нескольких километрах к северо-востоку.

Надо заметить, что сохранившиеся и по сей день руины Персеполя, несмотря на их размеры, дают лишь весьма слабое представление о великолепии и богатстве этой древней царской резиденции. Многое становится ясным из описания греческого историка Плугарха: он пишет, что Александру Великому, завоевавшему Персеполь в 330 году до н. э., понадобилось 10 000 мулов и 5000 верблюдов, чтобы вывезти все сокровища. Богатства эти принадлежали династии Ахеменидов, а Персеполь являлся одной из трех их столиц.

Город был основан Дарием Великим в самом начале его правления, в 552 году до н. э., а жили там каждый год только весной и осенью. Царь и его приближенные проводили лето в холмах Экбатаны, а зиму в Сузах. При последующих правителях Персеполь увеличивался в размерах, но, в конце концов, незадолго до похода Александра Великого был разрушен пожаром. Есть версия, что Александр сам поджег город, мстя персам за разграбленный афинский Акрополь. Но, с другой стороны, нет никаких свидетельств, подтверждающих это предположение.

Археологические раскопки в Персеполе начались в 1931 году, причем была расчищена царская резиденция на известняковой платформе, примыкающей к склону горы. Платформа занимает площадь 448×297 метров и снабжена прекрасно продуманной водопроводной сетью каналов и подземных сооружений. Можно догадаться, что и вся конструкция была продумана с той же тщательностью. Широкая лестница, ведущая к постройке, подтверждает это предположение: лестницей могли воспользоваться даже всадники.

О власти царей свидетельствуют реальные резные рельефы на стенах дворца. На них изображены посланники, привезшие царю дань с отдаленных границ империи.

Надпись в верхней части лестницы-входа сообщает, что зал был построен при преемнике царя Дария Ксерксе I. Эта надпись, как и многие другие, сделана на трех языках: эламском, вавилонском и древнеперсидском. Но на некоторых стенах есть надписи иного рода. Здесь выцарапаны имена посетителей, побывавших в этом месте значительно позже. Среди них – имя Генри Мортона Стенли, год 1860. Он был журналистом «Геральд трибюн» и прославился тем, что разыскал в Африке пропавшего Девида Ливингстона.

Персеполь был спроектирован специально для проведения представительных царских церемоний. У царя, его семьи и свиты были, конечно, и частные покои, но самая важная роль отводилась приемным помещениям, в особенности аудиенц-залу (ападане) Дария Великого, с высотой потолка 18 метров. В плане он имел форму квадрата с длиной сторон в 61 метр, колонны стояли в нем в шесть рядов, места было достаточно для 10 000 человек. В этих постройках преобладал известняк, но в свое время здесь были еще и деревянные колонны, и деревянные крыши, а также множество украшений: яркие краски, изысканные плитки, золото, серебро, слоновая кость и мрамор.

Но слава Персеполя жива в еще сохранившихся скульптурах. Длинные рельефные фризы на стенах и лестнице изображают людские процессии. Конечно же, это представители благородных родов и чужестранцы, что прибыли на аудиенцию к царю или принимают участие в празднествах, одновременно передавая властителю дань. На подходе к аудиенц-залу Дария можно полюбоваться одинаковыми фигурами левостороннего и правостороннего изображений на разных стенах. На одной из лестниц есть 23 рельефа, где представлены многие подданные империи Ахеменидов.

В личных покоях, меньших по размерам, больше раскрыта частная сторона жизни. Здесь есть портреты царских слуг, которые подают полотенца и благовония купающимся и веерами отгоняют мух.

Гавгамелы. Захват Вавилона и Суз. Сожжение Персеполя

Оставив весной 331 г. до н. э. Египет, Александр по древнему пути через Палестину и Финикию двинулся на Восток и беспрепятственно перешел через Евфрат и Тигр. Между тем Дарий использовал время после Исса для подготовки к новому, решающему сражению, которое произошло 1 октября 331 г. до н. э. у местечка Гавгамелы.

На этот раз Александру пришлось иметь дело с более сильным противником: войско Дария значительно увеличилось, основные контингенты были лучше вооружены, царь усилил армию также слонами и боевыми колесницами с острыми серпами. Дарий торопился дать сражение около Ниневии, где привольно раскинулась равнина, на которой могла свободно маневрировать собранная им огромная армия. Битва при Гавгамелах была одним из самых крупных сражений древности. Оно было жестоким и продолжалось почти целый день. Противники дрались мужественно, и победу одерживала то одна, то другая сторона. Но Александр смог нанести решающий удар – весь персидский центр, теснимый копьями македонской фаланги, не выдержал бокового удара македонской конницы. Страшный македонский клин вонзился в персов и пронзил насквозь. И в этот критический момент, когда левое крыло армии Александра истекало кровью, на правом фланге шло ожесточенное сражение конницы, а в тылу македонских сил, у лагеря, схватка противников еще не закончилась, царь Дарий, испуганный приближающимся со всех сторон боем, повернул свою колесницу, и, хотя прекрасная согдийская и бактрийская конница сохраняла еще свою боеспособность, исход сражения оказался решен. Бежали царская гвардия и наемники, прикрывая Дария, а вслед за ними и весь центр персидской армии.

Александр с конницей центра и правого фланга смог прийти на помощь левому флангу. Персы потерпели сокрушительное поражение, они не смогли использовать те преимущества, которые давали им численный перевес и место боя. Не оправдались и надежды, которые возлагали на серпоносные колесницы, практически не принесшие армии Александра вреда.

Потери Дария были огромными, армия же Александра лишилась, согласно свидетельству Диодора, 500 человек, но раненных оказалось много. Весь огромный обоз персидского войска – слоны, верблюды, все царское имущество и деньги – попали в руки победителей.

На пороге неведомого мира

Теперь, после Гавгамел, перед Александром лежал путь в самое сердце державы Ахеменидов. Взяв Вавилон, который без боя сдал сатрап Вавилонии Мазей, Александр велел восстановить разрушенный персами храм главного божества Мардука, за что жрецы провозгласили его царем Вавилона. Александр оставил у власти прежнего сатрапа Мазея – это был первый перс, которому Александр оставил его высокий пост, но командование войском и управление финансами он передал македонским стратегам. Проведя в Вавилоне более месяца, чтобы дать войску отдых, Александр двинулся к Сузам, которыми также овладел без всякого сопротивления, и, пройдя через горные перевалы, захватил колыбель персидского государства Персеполь.

В Сузах и Персеполе в руки Александра попали сокровища Ахеменидов, столь огромные, что, по словам Плутарха, для их перевозки потребовалось 10 тыс. подвод (в каждую запрягали по паре мулов) и 5 тыс. вьючных верблюдов.

Персеполь, столицу персидского царства, Александр объявил самым враждебным из азиатских городов и отдал на разграбление своим воинам. Источники единодушно в описании страшного разгрома, которому подвергся этот богатейший город. Как рассказывает Диодор, македоняне, врываясь в дома, убивали всех мужчин и расхищали имущество, которого оказалось очень много: золота, серебра, роскошных одежд. Целый день занимаясь грабежом, они не смогли утолить свою жажду обогащения и, стремясь к большему, вступали в драку друг с другом, а некоторые отрубали руку тем, кто хватался за вещь, бывшую предметом спора; женщин же и детей волокли силой, уводя в рабство. Перед отъездом из Персеполя Александр сжег знаменитый дворец персидских царей, что подтверждается археологическими раскопками. В свете новой политики сближения с персами этот акт вандализма вызывает недоумение. Объяснение мотивов, которыми руководствовался Александр, вызвало споры среди ученых.

Поражение под Гавгамелами и захват трех столиц Персии не означали еще гибели власти Дария III, в руках которого оставалась вся восточная, огромная часть его державы. Из Персеполя Александр устремился в Мидию, где Дарий собирал новые силы. Заняв столицу сатрапии Мидии Экбатаны, из которых Дарий сбежал при его приближении, Александр бросился преследовать персидского царя. Древние авторы подробно рассказывают о последних днях жизни Дария, его бегстве в труднодоступные малонаселенные районы и аресте вельможами во главе с сатрапом Бактрии Бессом, о тяжком преследовании беглецов Александром. Наконец, когда Александр уже совсем настиг преследуемых, они убили Дария. Александр с подчеркнутым уважением отнесся к телу мертвого царя, воздав ему почести и отправив в Персеполь для погребения в царской усыпальнице. Тем самым он хотел подчеркнуть законность своей власти.

Настенные фрески

Смерть последнего царя из рода Ахеменидов как бы символизировала окончание той войны, которую македонский царь вел в качестве стратега-автократора объединенных сил Коринфского союза. Александр официально распускает все контингенты греческих городов, отправив их по домам; но желающих продолжить поход уже в качестве наемников и «тех, кто на свой страх пожелал… и дальше оставаться у него на службе» оказалось немало.

Итак, к лету 330 г. до н. э. Александр завоевал наиболее богатые области Персидского государства, овладел его основными политическим и культурными центрами, захватил колоссальные сокровища. Но помыслы завоевателя были устремлены далее на Восток, к самым границам державы Ахеменидов, законным наследником которых он теперь считал себя. Продолжая поход, менее чем за год Александр покорил огромные пространства – Гирканию, Парфию, Арию, Дрангиану и Арахозию.

Так македонская армия оказалась на пороге неизведанного мира, о котором у греков были весьма смутные представления, который манил к себе, в то же время вселял ужас в спутников великого македонского царя…

Киш и два кокоса

Говорят, что когда-то на этом голом острове в Персидском заливе росли только две кокосовые пальмы. Сегодня чего только нет на клочке суши у берегов Ирана площадью 90 квадратных километров, ставшем свободной экономической зоной страны и Меккой для сотен тысяч туристов! И пальм стало гораздо больше, чем даже в далеком 325 г. до н. э., когда адмирал Неарх, лучший флотоводец Александра Македонского, записав этот остров как «Арараку», заметил: «Здесь имеются парки и обильные пальмовые рощи». И всего остального тоже… Например, древний город Хаарире, о котором писал еще Саади в поэме «Голестан». Его раскапывают сейчас десятки археологов со всего мира. Или ультрасовременный отель «Дарий», куда мечтают попасть сотни отдыхающих. Или гигантский пингвин, из головы которого можно осмотреть все закоулки Киша… Или рукотворный подземный город «Кериз» с лабиринтами ходов и нишами в стенах, где хранятся экспонат былых эпох. И коралловые рифы вокруг острова с десятками видов тропических рыб. И черепахи, ежегодно отправляющиеся к Кишу откладывать яйца, – главное доказательство чистоты его вод. И велодорожки вокруг острова для всех желающих заняться экотуризмом.

Когда Марко Поло находился в Китае и побывал при императорском дворе в Пекине, то заметил женщину с роскошной черной жемчужиной. Поинтересовался, откуда такая красота. Ему объяснили, что с Киша.

Остров Киш в Персидском заливе

А. Гариб, зам. директора департамента туризма острова, рассказывает нам о своем детище:

– Сто видов вод в наших водах и 800-летняя история – эти цифры говорят сами за себя. Археологи из разных стран копают у нас древний город «Кериз» только часть 15-километрового подземного проекта. После революции здесь какое-то время было затишье, а потом, после долгих дебатов, возникла свободная экономическая зона. Все пришлось привозить с материка – и людей, и флору, и… фауну! Говорят, даже летучих мышей сюда доставили в специальных контейнерах.

За 14 лет открыто 46 отелей и 135 ресторанов. В сезон, а он длится 3 месяца в году, в аэропорту садятся до ста самолетов в день. А десять месяцев в году годны для купания.

…Недалеко от берега в зоне прилива стоит старый греческий траулер, севший на мель в далекие уже 1960-е годы. С него сняли все оборудование и какое-то время пытались устроить там ресторан для туристов. Но предприятие оказалось слишком рискованным, и траулер остался стоять неприкаянным возле берега, но зато теперь к нему съезжаются со всего острова любители красивых закатов. Говорят, они здесь лучшие на Кише.

Индия

Йога, физкультура духа

Индия. Дели. Рубеж тысячелетий. Огромная страна на юге Азии неспешно, как гигантский корабль, вплывает в XXI век со всем накопленным за многотысячелетнюю историю грузом. С неизменной разноликой командой числом уже более миллиарда… С многослойной и во многом непостижимой культурой, сложной и яркой, как калейдоскоп и одновременно простой и доступной, как быт индийского крестьянина. С тысячами индуистских, буддийских, джайнистских¹ храмов, поражающих своей красотой и архитектурой и устремленных в вечно голубое небо, и миллионами лачуг, жители которых никогда в жизни не путешествовали дальше соседней улочки…

Каждая страна имеет свой неповторимый запах. Европейские города пахнут кофе и копченостями. Индийские – сандаловой стружкой, коровьим пометом и гарью сотен тысяч мотороллеров «темпу»…

Индия всегда манила россиян. Она была сказочно, по определению, богата, эта страна заклинателей змей и трудолюбивых слонов, всепоглощающей йоги и всеобщего же и вынужденного вегетарианства. Священных обезьян, коров и крыс и огромных, с кулак, бриллиантов. Все мы помним Афанасия Никитина, «Хожение за три моря» и не догадываемся о подлинной цели его путешествия. Наверняка простого тверского купца манили не только красоты Индии, ее плоды и пряности, о которых тогда русские знать не знали. Ему, а вернее, тому, кто его снаряжал и финансировал, – тверским купцам – нужны были камни. Нет, не те, из которых были возведены величественные храмы мусульманских правителей средневековой Индии, а маленькие сверкающие камешки ценой во много человеческих жизней, обагренные кровью сокровища Голконды, прямые договоры с Великими Моголами, алмазы, сапфиры, рубины… И еще – выход к более далеким землям – острову Тапробану, то есть Цейлону, к Сиаму (Таиланду) и Молуккам.

Да, русские всегда мечтали выйти к Индийскому океану, вслед за Александром Македонским. Еще Петр I снаряжал корабли, чтобы вокруг Африки, через Мадагаскар, попасть в далекий Каликут – по следам Васко да Гамы. Да, все время мы шли по чьим-то следам в дальние страны… Может быть потому, что в наших генах есть частичка наследия ариев, выходцев из Индии, ушедших на Восток в стародавние времена и растворившихся в просторах Азии и может быть, Европы?

…Город Ладнун, штат Раджастхан. Одинокая келья с холодной купелью, жесткой постелью, чуланом с полкой для отрешенного миросозерцания. Вентилятор на потолке лениво перемещает теплый воздух. К концу дня уединенной жизни уже пытаюсь сосчитать невооруженным взглядом число витков крутящегося ветрогона. Что бывает с пребывающими здесь неделю, месяц?

Здесь – резиденция джайнов. Один из самых почитаемых в Индии и за ее пределами ашрамов. Всемирно известный центр йоги и медитации.

Раннее утро. Оно в ашраме начинается с приветствия «Здравствуй, йога!» Следуют дыхательные упражнения, связанные с регулированием функции желудка. Никаких ограничений по возрасту, полу, вероисповеданию. Йоги лечат диабет с помощью дыхательной методики, убивают инсулин в организме. Люди всех возрастов получают полное расслабление. Они счастливы. «Энергия затекает во все клеточки тела, течет, течет… – медленно, нараспев говорит тот, кто ведет урок. – Я счастлив всеми частичками моего тела…»

У женской йоги своя методика, немного отличная от той, что предназначена для мужчин. У нас ее мало знают, между тем в Индии она распространена необычайно широко. Министр сельского хозяйства страны рассказывала мне, как буквально спасала своих детей от вечной простуды, легочных болезней и прочих детских хворей регулярными дыхательными упражнениями и солоноватой водой, прогоняемой через носоглотку. Она вылечилась от аллергии, бессонницы… Женская йога, сантош-йога-мудра, прекрасно действует на работу кишечника, выравнивает артериальное давление.

…Завтрак в ашраме. Незатейливая еда, состоящая в основном из проросших гороха или чечевицы, ростков бамбука, овощного супа в любое время дня и манной каши на анисовом масле, а потом крепкий чай с молоком. Едят все чаще всего сидя на полу. Аскетизм провозглашен тут неотъемлемой частью жизни, он неотделим от йоги. Каждый сам моет за собой металлическую посуду – будь то простой индийский студент, приехавший из соседнего города на несколько дней подправить здоровье и дух накануне сессии, или же титулованный ученый из Сан-Франциско, прилетевший в этот затерянный в глубинах Индии ашрам для прохождения усиленного курса медитации…

Давным-давно сторонники джайнистской религии разделились на два лагеря. Те, кто живут в Ладнуне, это швегамбари – одетые в белые одежды. Их в джайнизме большинство.

Очень странно, что возникшая в среде воинственных кшатриев, религия джайнов придает такое великое значение неубиению. Этот фактор не давал в свое время возможности большинству населения страны принять джайнизм, ведь в сельскохозяйственной деятельности даже распашка земли влечет за собой убийство червей и личинок… Не говоря уже о мясниках. Вот почему джайнизм принят в общинах торговцев, и сегодня это в основном религия банкиров, ювелиров, клерков и ростовщиков.

Страх уничтожить какую-нибудь козявку так велик у джайнов, что они не едят после захода солнца, чтобы не проглотить в темноте что-нибудь не то. Монахи прикрывают рот маской, чтобы комар не погиб, залетев туда. Чем меньше человек ходит пешком, тем лучше, ибо меньше вероятность наступить на что-нибудь живое. А потому надо сидеть без движения и непрестанно поститься. Джайны верят не в бога, а в сущностей – тиртханкаров, искателей брода…

Ладнун это еще и резиденция главы джайнизма – ачари Манапрайны, как бы римского папы этой религии.

Удостаиваюсь его аудиенции. Ачари – автор доброй сотни книг по йоге, медиации, по антропологии и этнологии, о влиянии джайнизма на все стороны жизни индусов, о роли релаксации и йоги в современной медицине. Сотни пилигримов со всего мира едут сюда, чтобы приложиться к его ступням. Он живо интересуется положением верующих в России, спрашивает, есть ли у нас последователи джайнизма и собираются ли они приезжать в Ладнун. Великодушно разрешает издавать на русском языке его работы «Я чувствую – Россия сегодня готова воспринять мои книги как никогда раньше», – утверждает он. «Я тружусь, как молодой, а ведь мне очень много лет». «Учитесь руководить своими эмоциями. От их нарушений происходят все физические и духовные недуги. Неспокойное сердце – вот причина всех ненастий в организме. Техника медитации – лучше любых таблеток и скальпеля позволяет извести болезни, не подпустить их даже близко к вашему телу».

Женский монастырь джайнов в Ладнуне. Настоятельница Каннек Парба впервые встречается с европейскими журналистами и представляет своих послушниц и воспитанниц. Не всякая индийская женщина может прийти сюда и остаться. Нужны годы учебы, соблюдение принципов сатви – не убий никого, говори только правду, не кради, спрашивай разрешения, не греши ни с кем, не имей собственности. И еще – не ешь после захода солнца, иначе какая-нибудь живность навроде комара может незаметно попасть тебе в рот и не дай бог погибнуть…

Женщины-монахини часто совершают паломничество к святым местам в самом штате и за его пределы и при этом никогда не используют транспортных средств. Выбирают особые, только им подходящие места для ночевок, живут на подаяния. Никто из них ничего не готовит. Посуда – деревянная или глиняная, они сами делают ее в стенах своего монастыря. Лечатся тоже сами методами народной медицины – аюрведы. Талантливым послушницам разрешено заниматься музыкой и живописью.

Эта женщина голодает через день вот уже пятьдесят лет, а всего ей девяносто четыре. Она давно уже не встает, живет по четко расписанному плану, ее обслуживает целый штат послушниц. Говорят, она обладает ясновидением, может читать чужие мысли, эта способность досталась ей благодаря многолетним медитациям и служением джайнистской религии. Но знанием своим скрытым никогда не торговала: обращала его бескорыстно только на пользу людей. О ней написана книга на языке хинди, в которой подробно описывается жизнь старой женщины, примера для подражания миллионов джайнистов во всем мире.

Здесь же, в Ладнуне, есть центр по изготовлению лекарственных препаратов и нечто вроде поликлиники, где лечат исключительно растительными средствами, изготовленными на основе методики Аюрведы, древнеиндийского учения о предотвращении и лечении всех болезней. Мне показалось, что в отличие от наших стариков, эти больные не ведают и сотой части их недугов, их вообще не следует лечить в нашем понимании этого слова – от давления, артрита, головных болей. Они приходят к врачу, чтобы поднять свой жизненный тонус, которому позавидовала бы и наша молодежь. Со всеми их проблемами вполне справляются порошки, приготовляемые прямо здесь, в стенах ашрама. Все они – из коры местных пород деревьев. Аюрведа, как и йога, прежде всего лечит душу, а не тело…

…Мы снова в пути по бесконечным, как знаменитый волшебный индийский канат, дорогам гигантского полуострова… Штат Раджастхан, северо-запад Индии, край индуистских храмов, джайнистских ашрамов и бесчисленных религиозных празднеств. Названия многих из них, похоже, не помнят и сами индийцы. На празднике все в движении. Порой расстояния между поселками, где живут сами верующие, и храмами, где им надлежит молиться тому или иному божеству, так велики, что главным составным элементом праздника вынужденно становится путешествие… На крыше переполненного автобуса «тата» или в верблюжьей повозке, на пассажирском мотороллере темпу или в воловьей упряжке, или просто пешком. Орехи, яблоки, апельсины и помело, а также сладости – вот и все, что продается в этих ярко раскрашенных палатках.

Храм Ханумана – сюда скоро придут тысячи людей, которых мы встретили в дороге. Большинство божеств индуизма не очень связаны с явлениями природы, в них много человеческого, но животный мир настойчиво пробивается в пантеон любимых индийских божеств. Или, как их называют ученые, второстепенных персонажей мифологии. Хануман – это обезьяний бог, он давно уже стал популярным у индусов, хотя долго не удостаивался места в пантеоне. Сегодня он починается во многих святилищах, как могущественное сельское божество в облике обезьяны с почти человеческим телом. Хануман – доброжелательный дух-хранитель и в его честь обезьяны считаются священными животными. Хотя от них жителям Индии часто не бывает житья…

Ганеша – один из наиболее известных на Западе персонажей индийских божеств. У него голова слона с поломанным бивнем и толстый живот. Восседает он верхом на крысе. Вероятно, он являет собой развитие первобытного неарийского бога-слона, которому индуизм придал кротость и незлобивость. Зовется он в народе Устранителем Препятствий.

И вот он начинается – Всеиндийский чемпионат по йоге. Событие достаточно камерное, не то, что футбол; это не соревнование по регби, не гонки на верблюдах… Все чинно и празднично. На главную площадь столицы съезжаются главные министры правительства. Приезжают на маленьких, но очень резвых и удобным машинках местного производства под гордым названием «амбассадор», почему-то ностальгически напомнивших мне наш «Москвич-401». Только в отличие от обычных такси эти, правительственные, снабжены усиленными движками, хромированными бамперами и, возможно, даже частично бронированы. Тот факт, что начальство приехало на «амбассадоре», подчеркивает народный характер этих «фольксвагенов» в Индии, доступных и простым людям, и почти небожителям.

Начинается шествие участников соревнований. Они, как демонстрация, пройдут по главной улице Дели, показывая тем самым, что йога – всенародное дело всех и каждого.

А затем в Чаттарпуре, одном из главным джайнистских ашрамов Дели, проходят соревнования. Йога… Без нее Индия немыслима. Это символ великой страны, которая в представлении людей всего мира неразрывно с ним связана.

Четыре основополагающих и взаимозависимых понятия, четыре движущих идеи помогают нам, европейцам, понять суть индийской духовности. Вот они – карма, майя, нирвана и йога. Историю индийской философии можно было бы написать, отталкиваясь от каждого из этих понятий, но при этом нельзя было бы обойтись без обсуждения остальных трех…

Карма… Закон универсальной причинности, связывающий человека с космосом и приговаривающий его к бесконечной череде воплощений.

Майя… Загадочный процесс, порождающий и поддерживающий космос, делающий возможным бесконечное вращение колеса существования – майи – космической иллюзии, с которой человеку поневоле приходится мириться до тех пор, пока он не освободится от слепоты и невежества.

Нирвана… Абсолютная реальность, чистое бытие, расположенное за пределами человеческого опыта, нечто бессмертное, нерушимое.

И наконец йога – действенные методы и техники, суть которых – освобождение, достижение божественного.

Все люди, с которыми мы разговаривали во время соревнований, абсолютно свободны. Но освобождение не может быть достигнуто, говорили они, пока человек не отделится от мира, не решит выйти из космического круговорота. Это является необходимым условием, без которого человек не может познать себя и овладеть собой. Акцент нужно делать на усилиях человека, на его самодисциплине, при помощи которых он может достичь концентрации духа даже быстрее, чем если бы он просил о помощи – как это бывает в мистических разновидностях йоги. «Связать воедино», «впрячься», «твердо держаться» – целью всего этого является единение духа, избавление от рассеянности и автоматизма…

Особенность йоги – не только ее практический характер, но также и присущая ей форма инициаций. Йогой нельзя овладеть самостоятельно, без помощи наставника, гуру. Все учения типа йоги передавались тысячелетиями из поколения в поколение, из уст в уста. Но в йоге традиция инициации проявляется наиболее ярко, потому что йогин начинает с отречения от мирского – семьи, общества и под руководством гуру направляет свои усилия на то, чтобы преодолеть границы человеческого состояния, человеческую систему ценностей.

Те, кто занимается йогой, а занимаются ей здесь в той или иной степени практически все, очень внимательно относятся к своему питанию. В ашраме, где мы жили, никогда не подают мяса – пища исключительно растительная, едят ее сидя на полу из металлической посуды, которую очень легко мыть.

Джайны – одетые в белые одежды

Сокрадж Джиндал – так зовут прибывшего на соревнования… 77-летнего дедушку, который виртуозно работает со своим животом. Кстати, на соревнованиях по йоге он занял одно из первых мест среди пожилых людей. Родом он из Джайпура, штат Раджастхан. И таких, как он, там сотни. Специальная йоговская повязка лангот, или по-английски андервер, служит для того, чтобы мужчина не слишком возбуждался при упражнениях, которые служат не только для улучшения функций желудка и его органов, но и положительно влияют на половые функции. «Он может одновременно вращать мышцами в разные стороны, – говорит руководитель ашрама, – вверх и вниз, вправо и влево, куда угодно. Да, это не укладывается в ваши представления о старости, у индусов свои взгляды на возраст, абсолютно отличные от европейских».

…Вспоминаю занятия по медитации в ашраме города Ладнун. Это важная составная часть джайнистской религии, которая широко привлекает йогу для достижения освобождения и выхода на иные высоты человеческого бытия.

Все благоговейно внимают ачарии, у которого низ лица закрыт пластиковой повязкой, чтобы не навредить мошке или комару, которые могут случайно залететь ему в рот. Ладони медитирующих открыты навстречу энергиям, исходящим от верховного гуру всех джайнистов – Махапрайны. Многие из этих людей приехали сюда из других стран только для того, чтобы присутствовать на нескольких медитациях. Ачарию бесконечно уважают джайны во всем мире.

Сколько длится сеанс медитации? Один час? Кажется, дольше – неделю, месяц или даже год. Сколько прекрасных цветных видений прошло перед закрытыми глазами этих людей? Говорят, несколько таких медитаций действуют на них лучше, чем месяц в санатории или дорогостоящие сеансы психотерапевта.

Запомнились утренние занятия йогой на крыше ашрама в Чаттарпуре: восходит солнце, и 24-летний Адид Багуамани, который, кстати, занял четвертое место на соревнованиях в классе молодежи, демонстрирует нам прямо на стене ашрама обычные упражнения. «Я слышал, что у ваших гимнастов, каратистов нередко случаются сильные боли в разных участках тела, – говорил нам Адид. – Они вынуждены вскакивать среди ночи и делать растяжки, изнурительные упражнения, постоянно тренироваться, чтобы не потерять форму, а у нас 80-летний старик, однажды познав искусство йогических упражнений, может месяцами не заниматься, а потом сесть в позу лотоса, вращать брюшными мышцами… Все дело в самой йоге, в системе, основанной на единении духовного и физического начал, а не в накачке мышц».

Впрочем, достаточно слов, давайте просто посмотрим на это чудо. Нет, это не левитация, да ее мы и не искали. Зачем она, если есть такой талант, доступный всем?

Девушки в йоге не отстают от мужчин. Женская йога также распространена в Индии, как и мужская. Она помогает бороться буквально со всеми болезнями и рожать здоровых детей. Нет, это не гимнастика, это скорее физкультура духа.

Джайны боятся проглотить букашку

…Старейший профессор кардиологии доктор Чупра принял нас в своем старом особняке в бывшем военном квартале Дели – «дефанс колони». Двое его сыновей, всемирно известные хирурги, работают в США.

«Когда я начинал пятьдесят лет тому назад, мало кто занимался йогой применительно к кардиологии. Никто не принимал это всерьез. Считали, что это – так, зарядка для бодрости по утрам и вечерам. И я написал книгу о своем жизненном пути «Живой мрамор жизни», в которой попытался рассказать правду о роли йоги в лечении болезней и своей роли в этом процессе. В свое время Эйнштейн создал универсальную Теорию Единого поля для Вселенной. А я пришел к выводу, что должна быть такая же теория для человека. Дело в том, что Дарвин и другие ученые только прикоснулись к природе, а надо было продолжить эту работу, научить людей жить комфортно даже в мире, где всегда чего-то не хватает.

Многие люди слепо уверовали в свою карму и считают, что там все заранее расписано и нет нужды ни о чем беспокоиться – все равно умрешь тогда, когда тебе на роду написано. Думать так значит отвергать многовариантность жизни. Она может обернуться к тебе разными сторонами – в зависимости от того, как ты к ней относишься.

Притяжение ашрама, или Исповедь махараджа

Ганг, река небесная и земная… «Катят быстрые волны свои Ганга-мать и могучая Джамна… Без конца нашу землю лаская, полноводные мчатся струи…»

В переводе с санскрита слова его названия означают «Мудрость и вера, возникшие между гор».

Земной и небесный Ганг

По первому впечатлению природа благоволит жизни человека в долине Ганга: тут много тепла, а плодородные земли обильно орошаются дождями и полноводными реками. Но все равно даже в этих благодатных краях человеку никогда не было покоя. История жизни здесь – летопись бесконечных войн, жестокой борьбы с природой, из которой человек далеко не всегда выходил победителем…

Ганг – священная река индийцев

Но есть у святой реки и другая жизнь – духовная, невидимая. Человек, омывшись в этих водах, получает отпущение грехов и продлевает свою жизнь. Покойников же, доставленных за сотни и тысячи километров, или же скончавшихся у лона Ганга, сжигают, а пепел их развеивают над водами святой реки, и он уносится в океан, а душа усопшего тихо отлетает прямо в рай, который, кстати, расположен неподалеку, на вершинах Гималаев. Умереть на берегу Ганга – мечта каждого индуса. Его ласковые воды принимают в себя всех без разбора: прах королей и париев, сановников и батраков, старцев и малых детей. Ну а для живых вечно обновляющийся Ганг – огромная естественная купальня, несущая в себе здоровый заряд талых вод с высокогорных ледников, куда погружаются все, независимо от возраста, сословия и положения в свете.

Омовения в далеко нечистой воде

…Когда смеркается, на воде Ганга вспыхивают тысячи огоньков. Это богомольцы спускают вниз по реке лодочки, наполненные лепестками роз и бархатцев с горящими свечками. Творя молитву, люди верят, что если река не потопит лодочку и не загасит свечу, то души их обретут бессмертие и им будет уготован рай.

Перекресток пилигримов

Ашрам Пармарт Некетен, в Гималаях, расположен близко к истокам Ганга… Перекресток пилигримов, направляющихся в горы и спускающихся в долины после долгих месяцев или даже лет отшельнической жизни в высокогорных ашрамах. Все святые проходили здешними тропами. Муникирети – «сидящие на песке» – те, кто ненадолго остановились в Ришикеше, чтобы поклониться водам священного Ганга, помолиться на его берегах, помедитировать, установив связь с богами, которые тоже были здесь. Это они осушили море, и сделали плодородными земли. Демоны упорно боролись с ними. Но боги победили и со дна осушенного океана изошел нектар: кто его отведает, никогда не умрет. Наверное, поэтому пять миллионов человек ежегодно посещают ашрам Пармарт Некетен, возникший на этом месте в 1942 году, и испивают тут божественный нектар на берегу Ганга.

Монах Шива Балан, этот хранитель старых песенных преданий, как западноафриканский марабут-сказитель, поет о красоте Ганга, о его роли труженика-караванщика на протяжении тысячелетий.

«Идут дожди… главные дороги стали непроходимыми. А другие пути ведут через джунгли и горы, где живут дикие племена. Есть целые деревни, в которых издревле детей учат подстерегать и убивать из засады купцов. Путникам угрожают и дикие звери – тигры, слоны, леопарды и змеи. А далеко в горах живут даже злые демоны – огромные, с красными глазами и косматой шерстью, которых называют “йети”… И купцы собираются в караваны и решают плыть по реке… С ними идут проводники… Караван большой, более пятисот лодок, идет к реке, внимательно следя за звездами… Вот уже вдали виднеется берег величайшей реки. Но и здесь купцов ожидают опасности: речные пираты и подводные скалы. Немногие уцелеют в этом походе, но те, кто спасутся, привезут в другие земли пряности и сандаловое дерево, золото и драгоценные камни, шелк и муслин, мускус и шафран, а также хвосты яков и леопардовые шкуры, ну а главное – соль, без которой нельзя жить в нашем жарком климате. И еще сахар, ведь у некоторых далеких племен он считается лакомством…»

Шива Балан смолкает, и в тишине слышен только плеск реки. Одинокие фигурки молящихся странников, принимающих омовения, яркими пятнышками выделяются на фоне унылого берега и быстрых стылых струй… Каждый индус мечтает хотя бы однажды в жизни пройти обряд ритуального омовения в водах Ганга. Особенно близ Ришикеша, одного из семи священных индуистских городов. Среди тысяч паломников, ежедневно появляющихся здесь, всегда много немощных стариков и безнадежно больных. Они приезжают в священный город в надежде спокойно умереть: согласно поверью, смерть среди бесчисленных храмов и других святынь, связанных с легендами и сказаниями о боге Шиве, открывает душе усопшего дорогу в рай.

Исповедь Махараджа

Его полное имя – Пуджа Свами Чинананд Сарасватиджи Махарадж, ему около пятидесяти и он главный гуру ашрама Пармарт Некетен. Он родился в Дели и с восьми лет начал готовиться к службе богам. Уже в девять лет наставник повез мальчика в Гималаи, где Пуджа десять последующих лет проходил все премудрости нелегкой учебы: по одиннадцать часов в день медитировал, вел жизнь аскета, ел только растительную пищу, постился и затем вернулся в мир, которому и служит всю жизнь. Он изучал философию, психологию, древние и современные языки. Кроме того, он не только директор ашрама в Ришикеше, но и основатель джайнистского храма в Калифорнии. Его знают по всей Америке, в Канаде, Западной Европе, Австралии и даже в России. Международный журнал «Индуизм тудей» назвал его недавно «индусом года». «Проникнитесь идеей Бога, – говорит Свами Чинананд, – и вы увидите, какой светлой может быть ваша жизнь, поймете ее добрую магию». Со всех концов земли приезжают сюда люди, чтобы хоть разок взглянуть в глаза этому божественному человеку, назвать его своим гуру.

Среди многих историй, которые обычно рассказывает верующим Свами, есть одна, которую знают и многие россияне, увлекающиеся Индией. Речь идет о Махатме Ганди, великом для каждого индуса человеке, который в начале века какое-то время жил в Южной Африке. Однажды он купил билет на поезд во втором классе и отправился в путешествие. Кондуктор сразу же подошел к нему и приказал сойти с поезда. «Но, сэр, я же купил билет», – возразил молодой человек. – Тогда служащий компании схватил Ганди на шиворот и грубо вывел из вагона. «Не смей, цветной, садиться на этот поезд!» Ганди, верный принципам непротивления злу, ничего не ответил обидчику. Знает ли сегодня кто-нибудь имя этого кондуктора? Конечно, нет. Теперь этот поезд носит имя «Махатма Ганди», а место, где случилась данная история, называется «Станция имени Махатмы Ганди»…

И еще Махарадж рассказал нам, европейцам, чуждым вегетарианства, что человеческое «тело» в переводе с санскрита звучит как «храм бога». И подняться к богу можно только питаясь растительной пищей. «Так давайте не будем делать из тела могилу для съеденных нами животных, тем более, что они отравлены гормонами страха, насытившими их организм, когда этих несчастных убивали». И он вспомнил Бернарда Шоу, признанного вегетарианца, который, на вопрос о том, почему он не ест мясо, отвечал на полном серьезе: «Просто не хочу носить в себе кладбище!»

Уроки Кришны

Школьники из соседних городков пришли в ашрам посмотреть на стилизованные изображения и скульптуры индуистских богов. Их в пантеоне так много, что для непосвященных запомнить даже их имена, «лица», тем более взаимоотношения просто невозможно. Как выяснилось, сами индусы тоже не всегда сильны в распутывании хитросплетений собственной мифологии. Детям почему-то особенно нравится Кришна, самое значительное воплощение бога Вишну. Наверное, за его озорной и свободолюбивый нрав в детстве. Одно время молодого Кришну прятали от его двоюродного дяди Кансы, который вознамерился убить его, и, живя в изгнании, тот научился творить чудеса: убивал демонов, сдвигал горы и, как это нередко случается у деревенских подростков, рано вкусил запретный плод телесных утех с местными гопи – девушками-пастушками. Позже, уже в зрелом возрасте, он имел 16 тысяч жен и 180 тысяч сыновей. Понятно, такие сведения вызывают бурную реакцию индийских школьников, давно готовых внести свой вклад в увеличение и без того немалого населения родной страны.

Одетые в стороны света

У них не было ничего даже на чреслах, в противном случае они ниспроверглись бы в круговорот кармы…

Мы где-то в старом Дели. Точный адрес нас попросили не называть. В храме дигамбаров нам предстоит увидеть то, чего не разрешалось до нас никому из «белых» журналистов – эпизоды жизни джайнов, приверженцев удивительной, во многом еще не познанной, а скорее непознаваемой религии индийцев – джайнизма.

В храме джайнов

Молодой монах Видьянанд Монирадж, абсолютно обнаженный, прошедший уже несколько стадий посвящения в дигамбары, спускается для дневной трапезы в специально отведенную для этого келью недалеко от входа, где его будут кормить из рук женщины-монашенки…

Легендарный основатель джайнизма Вардхамана странствовал и вел аскетический образ жизни. Последователи называли его Махавирой. И еще за то, что он достиг всевиденья, его стали называть Джиной – победителем кармы. А основатели учения стали именоваться джайнами. Он же принял на себя роль учителя. Суть в том, что не важно, как и в какой касте родиться; цель жизни – освобождение от пут кармы, а достигается это посредством праведной жизни и аскетических упражнений, и величайший вред – нанесение вреда живым существам.

В 72-летнем возрасте Махавира ушел из жизни, «оставшись наедине с самим собой, разрубив узы рождения, старости и смерти».

При императоре Сампрати джайнизм распространился по всей стране и даже одно время был государственной религией Гуджарата. За пределы Индии он в древности не пошел, хотя миссии направлялись в разные страны, однако судьба их неизвестна.

Священные обряды на великой реке

Джайны считают, что есть «джива» – пребывающая в бездействии более тонкая реальность, и «аджива» – более плотная реальность. Дживы попадают в путы адживы и тогда появляются и карма, и жизнь. Метафизика джайнов – сложная наука, в которой все давно разложено по полочкам, и полочек этих великое множество: пусть этим занимаются ученые.

Самые важные представители джайнизма – шветамбары – «облаченные в белые одежды», и дигамбары – «одетые в стороны света». У последних не должно быть ничего даже на чреслах, иначе они ниспровергнутся в круговорот кармы. Стыдиться же самого себя может только грешник. Джайны не приемлют убийство живого существа – ахимсу. А вдруг кто-то когда-то переродится в муравья, которого ты задавишь? Вообще очень странно то, что возникшая в среде воинственных индийцев-кшатриев религия может придавать такое большое значение неубиению! Как и то, что «одетые в стороны света» джайны ходят абсолютно голые среди облаченных в длинные одежды и снедаемых массой комплексов и запретов индусов…

Впрочем, это лишь один из парадоксов Индии. Все это не давало возможности большинству населения страны принять джайнизм: ведь сельскохозяйственная деятельность, распашка земли ведут за собой убиение червей и личинок… Не говоря уже о работе мясников. Вот почему джайнизм принят в общинах торговцев, и сегодня это основная религия банкиров, ювелиров, клерков и ростовщиков.

Страх ненароком уничтожить какую-нибудь букашку так велик у джайнов, что они не едят после захода солнца, чтобы не проглотить в темноте что-нибудь не то. Монахи прикрывают рот маской, чтобы комар не погиб, залетев туда. Чем меньше человек ходит пешком, тем лучше, ибо меньше возможности наступить на живность. А потому надо сидеть без движения и непрестанно поститься.

Джайны верят не в бога, а в сущностей – тиртханкар – «искателей брода».

По джайнистской концепции вселенной все пространство делится на три части – высший, средний и низший регионы. Это как фигура безголового человека. Поясница и талия – средний регион, ноги – нижний, туловище – верхний. Преисподняя делится на семь адов. Самый нижний и темный расположен в правой стопе фигуры.

– Устав жизни джайнского монаха, – рассказывает, расхаживая по келье, другой посвященный – не менее обнаженный, но уже в преклонном возрасте монах Ачарияшри, – всегда остается предельно строгим. Во время обряда посвящения в монахи волосы не сбривают, а выдирают с корнем. Он предается всякого рода самоистязаниям: пребывает в медитации под палящими лучами солнца, длительное время выдерживает неудобные позы. Но тем не менее джайнизм отвергает многие более эффективные виды умерщвления плоти, принятые у индуистских аскетов. Джайнская умеренность в пище усугубляется частыми постами, и многие монахи, следуя примеру самого Махавиры, доводили себя до голодной смерти.

Образ жизни монаха определялся пятью обетами, запрещавшими убийство, воровство, ложь, прелюбодеяние и владение собственностью. Джайны даже процеживают питьевую воду, чтобы не забрать жизнь у обитающих там микроорганизмов…

Пока мы слушали эти объяснения, молодой Монирадж, приняв из рук монашенок салаты и рагу из овощей, проследовал мимо нас в свою комнату на втором этаже храма и, скрестив ноги, уселся на циновку. Мы ожидали, что он начнет молиться, и уже собрались тактично покинуть пределы кельи, как вдруг молодой человек потянулся к полке и снял с нее… ноутбук. Деловито включил «лэптоп» в сеть и принялся что-то быстро-быстро набирать. В храме 22-летний Монирадж выполняет функции библиотекаря и хорошо знает компьютерную грамоту. Ну а элементы нудизма в стране, где температура днем редко опускается ниже тридцати градусов, вполне приемлемы даже при исполнении служебных обязанностей.

Дыхание джайнов

Тысяча километров по бесконечным выматывающим дорогам северо-западной Индии – и вот он, даже не верится, долгожданный Ладнун, город в штате Раджастхан.

После душной кабины джипа меня приводят в одинокую келью ашрама – с грубым деревянным столом, жесткой постелью, чуланом для отрешенного миросозерцания и беспокойной крысой (нельзя трогать – священная!), которая снует между створками окон.

Вентилятор на потолке лениво шевелит теплый воздух. Таких келий – несколько десятков вдоль длинных коридоров.

К концу дня уединенной жизни уже пытаюсь считать обороты вентилятора.

А как чувствуют себя пребывающие здесь неделю, месяц?.. Робкий стук в дверь. Бросаю взгляд на часы: пять тридцать утра.

Юный индус, в белой рубашке и отутюженных черных ученических брючках, внимательно рассматривает меня.

– Сэр, могу чем-либо помочь вам?

– А чем ты можешь помочь, мальчик? Посмотри лучше на часы…

– Это время утренней зарядки и медитации. Я знаю Камасутру, могу показать все приемы.

– Ты женат?

– Жене 19 лет, мне – 22. Учусь в Бихаре на четвертом курсе. Двадцать долларов, сэр, – и вы узнаете таинства Камасутры.

– Десять, и только в теории! Дверь закрылась. По ашраму растекались монотонные, заунывные звуки мантр: постояльцы настраивались на общение с космосом.

Любитель Камасутры

Ладнун – один из самых почитаемых в Индии и за ее пределами ашрамов, всемирно известный центр йоги и медитации. А ещё – священный город джайнов… Но о них чуть позже.

Выбираюсь на улицу. Раннее утро. Оно в ашраме начинается с приветствия: «Здравствуй, йога!» Следуют дыхательные упражнения, связанные с регулированием функции желудка.

Никаких ограничений по возрасту, полу, вероисповеданию. Йоги лечат диабет и другие болезни с помощью дыхательной методики. Люди всех возрастов получают полное расслабление.

«Энергия втекает во все клеточки моего тела, течет, течет… – медленно, нараспев, говорит тот, кто ведет урок. – Я счастлив всеми частичками моего тела…»

Пытаюсь включиться в это действо, но застарелый остеохондроз не позволяет выполнить и десятой части тех упражнений, что делают перед моими глазами семидесятилетние старики.

Женский монастырь

Прикладываюсь к ступне ачарьи и прошу разрешения побыть на сеансе медитации, который он будет проводить после нашей встречи.

Ачарья выпрастывает руку из-под белых одеяний и милостиво машет мне: «Можно снимать». Надо сказать, что такое разрешение здесь дают далеко не всем.

И вот я с фотографом на занятиях по медитации. Это важная составная часть джайнистской религии, которая широко привлекает йогу для достижения освобождения и выхода сознания на иные уровни человеческого бытия.

Все благоговейно внимают ачарье. Низ лица у него, как всегда, закрыт пластиковой повязкой, чтобы, повторяю, не навредить мошке или комару, которые могут случайно залететь в рот.

Ладони медитирующих открыты навстречу энергиям, исходящим от верховного гуру всех джайнов – Манапрайны.

Многие из этих людей приехали сюда из других стран только для того, чтобы присутствовать на нескольких медитациях.

Сколько длится сеанс медитации? Один час? Кажется, что намного дольше…

Сколько прекрасных видений прошло перед закрытыми глазами этих людей? Пытаюсь уподобиться им и закрываю глаза, раскрыв ладони.

Тут же уношусь в неимоверно далекие края – куда-то за пределы Земли…

Говорят, несколько таких медитаций действуют на людей лучше, чем месяц в санатории или дорогостоящие сеансы психотерапевта.

В ашраме есть центр по изготовлению лекарственных препаратов и нечто вроде поликлиники, где пользуют исключительно растительными средствами, изготовленными на основе методики Аюрведы – древнеиндийского учения о предотвращении и лечении всех болезней.

Здесь призывают людей пользоваться только природными лекарствами.

Мне показалось, что в отличие от наших стариков, больные, приходящие сюда, не ведают и сотой части недугов своих сверстников: их вообще не следует лечить в нашем понимании этого слова – от давления, артрита, головных болей. Они наведываются к врачу, чтобы поднять свой жизненный тонус, которому позавидовала бы и наша молодежь.

Со всеми их недугами вполне справляются порошки, приготовляемые прямо здесь, в стенах ашрама. Тысячи пузырьков и пакетиков. Все средства – из коры местных пород деревьев. Аюрведа – народная медицина – как и йога, прежде всего, лечит душу, а не тело…

Не удивительно, что приверженцы джайнизма так долго живут. Нам позволили познакомиться с одной из долгожительниц.

…Женский монастырь джайнов в том же Ладнуне. Здесь европейских журналистов видят впервые, и послушницы немного робеют. «Не всякая индийская женщина – говорит пожилая настоятельница Каннек Парба – может прийти сюда и остаться.

Предстоят годы учебы, годы строжайшего соблюдения принципов сатви: не убивай никого, говори только правду, не кради, на всё спрашивай разрешения, не имей собственности. И еще – не ешь после захода солнца, иначе какая-нибудь живность, вроде мошки, может незаметно попасть тебе в рот и, не дай бог, погибнуть…».

Женщины-монахини часто совершают паломничества, к святыням в самом штате и за его пределами, при этом всегда пешком. Выбирают особые, только им подходящие места для ночевок, живут на подаяния. Никто из них ничего не готовит.

Посуда – деревянная или глиняная. Они сами делают ее в стенах своего монастыря. Лечатся тоже методами Аюрведы. Талантливым послушницам разрешено заниматься музыкой и живописью.

– А вот и наша знаменитость, – настоятельница ведет нас в соседнюю комнату. – Эта женщина голодает через день вот уже пятьдесят лет, а всего ей девяносто четыре. Она давно уже не встает, живет по четко расписанному плану, ее обслуживает целый штат послушниц.

До свидания, Индия!

Говорят, она – ясновидящая, может читать чужие мысли. Эта способность досталась ей благодаря многолетним медитациям и выполнению всех постулатов джайнской религии.

Но своим знанием она никогда не торговала, бескорыстно обращала его на пользу людей. О ней издана книга на языке хинди, в которой подробно описывается жизнь старой женщины – примера для подражания миллионов джайнов во всем мире.

Стоя босиком на теплых камнях храма, держу в руках книжку и думаю: вот бы перевести ее на русский, чтобы не только джайны, но и обычные люди раскрыли для себя тайны индийской души – непознанной и безбрежной, как и сама Индия…

Шри-Ланка

За лунным камнем

Форт Гале

Старинная гравюра на стене казармы была лучше любой фотографии: «Битва панцирных носорогов на Цейлоне. Сделано с натуры в…». В каком веке произошло это удивительное событие и какому проходимцу удалось заставить сражаться двух весьма миролюбивых животных, так и осталось для меня тайной. Проливной дождь, результат неслышно подкравшегося северо-западного муссона, обычного в этих краях в январе, заставил нас искать более надежное для ожидания сухой погоды место, чем старые голландские казармы. Но мысль о носорогах не давала покоя и позже, тем более что на Цейлоне их давно уже нет – истребили такие вот устроители носорожьих и слоновьих «коррид», а идея снова завести «панцирников» из Индии показалась весьма выполнимой…

Старая крепость Гале, или Галле, возникла здесь, на юго-западе острова, случайно – как и все прочие постройки, воздвигнутые первыми португальскими мореходами, оставлявшими свои визитные карточки в виде стел-падранов, чугунных пушек, остовов полузатопленных нау редонду – прообразов галеонов. Их наследием является и бесчисленное множество мулатов (португальцы всегда были поклонниками «политики ассимиляции» – покорения местного населения путем женитьб солдат на местных женщинах и появления смешанного слоя красоток и красавцев «ассимиладуш»). В 1505 году они проходили мимо этих благословенных берегов, решили взять немного пресной воды и пищи, зашли в бухту и… остались на 150 лет, вывозя с острова в метрополию камни, слоновую кость и пряности в немереных количествах.

Через полтора века пришли голландцы и вытеснили португальцев. В 1656 году они достроили форт, соорудили отдельный канал для вывоза благовоний, окрестили всех жителей, которые до сих пор ходят в голландскую католическую церковь св. Алоизия и породили новую, весьма стойкую этническую общность – буржиаров, этаких рослых светловолосых, но темнокожих людей, получившихся от браков моряков-голландцев с местными сингалками. Правда, на Шри-Ланке их сегодня не встретишь: по какому-то неведомому зову все они в одночасье, уже при англичанах, снялись с обжитых мест и отбыли в Австралию, где дружно трудятся на железных дорогах. А в форте живут местные торговцы, исповедующие ислам: они богаты и могут заплатить за элитное жилье в стенах крепости Гале, которая считается частью Всемирного наследия ЮНЕСКО и охраняется как памятник истории человечества.

Форт Галле

Мангры Негомбо

Там, где река Негомбо плавно переходит в бурлящую морскую кипень, на западе Шри-Ланки раскинулся загадочный мир, именуемый манграми. Выключив двигатель лодки, мы тихо скользим по водной поверхности – то соленой, то пресной – и перед нами разворачивается жизнь мангровых лесов – сложнейшей из экосистем, родившейся в экваториальной зоне Земли и опоясывающей ее от Индонезии и Цейлона до Мексики.

Корявые ходули мангровых деревьев окружают нас, словно пытаясь опутать лодку, захватить навеки в объятья и растворить своими ядовитыми соками… Примерно так описывал Редьярд Киплинг свои первые встречи с манграми. На самом деле никаких ядовитых веществ мангры не выделяют. Их корни лишь проникают через воду глубоко в почву и сосут оттуда живительные соки для своих листочков и веточек.

Медленно, очень медленно движется река навстречу океану. Несет в него воды со всеми их обитателями. А те давно привыкли к солоноватой воде и потому рядом с пресноводными видами здесь успешно соседствуют океанские – креветки, крабы и кое-кто покрупнее…

Среди мангров Негомбе

Эти места очень любят рыбаки. Юркие, выдолбленные из целого ствола дерева катамараны то и дело проносятся мимо нас, и прямо на ходу летят в воду мелкоячеистые сети. Их скоро вытягивают полными прозрачных усатых рачков. Прямо посреди реки стоит рыбачья хижина на подпорках – будто сама выросшая из моря, как мангр, а возле нее расхаживают белые и большие серые цапли, мечутся над водой бакланы – рыбы здесь видимо-невидимо.

Кажется, нескончаем лабиринт мангровых протоков Негомбо. Но вот в прогалине ветвей появляются кресты: католическое кладбище и часовня среди буйной тропической растительности. Каждый месяц – на протяжении столетий – нужно отвоевывать эту площадку у джунглей, расчищать землю от ползущих корней, буквально на глазах покрывающих погосты… Нам рассказали, что среди мангров свое последнее пристанище устроили португальцы – первые покорители Цейлона…

Плывут мимо крестов катамараны, и каким-то нереальным, призрачным, застывшим в душном мареве кажется на их фоне этот жаркий и таинственный мир мангров Негомбо…

Искатели самоцветов

На единственную в мире шахту, где добывают лунный камень, мы попали в полдень, когда все живое прячется в тень. Местечко Митиатоде приютилось среди лесов на западе острова, и когда перед нами выросла стена отвалов, мы не сразу поняли, что здесь-то и начинаются карьеры. На шахте добывают не только поделочный лунный камень, но и самые настоящие самоцветы – аметисты, бериллы, хризолиты, александриты, рубины, сапфиры. Мы погружали руки в лотки, наполненные этими сверкающими сокровищами, даже не представляя себе, сколько все это может стоить, а бдительные клерки внимательно следили за нашими руками: вдруг пристанет какой-нибудь легкий камешек к липкой ладони? Похожие камушки лежали прямо под ногами, в пыли, но разглядеть их было весьма сложно, поскольку менеджеры ни минуты не стояли на месте, водя нас от объекта к объекту, не давая наклоняться и всматриваться.

Соломенная крыша прикрывала вертикальную шахту с подъемниками – с бадьей на веревке, в которой в 35-метровую пропасть спускаются и люди, и грузы. Внизу от шахты отходят галереи, где и трудятся искатели самоцветов. Влажную глину также поднимают в бадьях и везут на промывку. Лоточники быстро отделяют самоцветы и поделочные камни от серо-голубой глины и сортируют по размерам, трещиноватости и прозрачности. Всего за день можно намыть до сотни крупных камушков. Затем их несут на огранку, шлифуют и готовят на продажу. Кстати, в местной ювелирной лавке сверкающие в ярком электрическом свете камни стоят намного меньше, чем в Европе.

Так добывают драгоценные камни

Как рассказал нам знаток добычи самоцветов Тони, сопровождавший нас по шахте, подобные фактории работали на Цейлоне еще во времена первых колонизаторов-португальцев, а возможно, еще и при арабах и именно отсюда последователи Васко да Гамы везли в далекую Португалию свои первые бочонки с самоцветами, которые – вместе с пряностями – помогли этой стране надолго стать первой морской державой мира.

Самоцветы Цейлона

Между океаном и… супом

Козгода-бич. Маленькая черепашья ферма расположена на юго-западном побережье острова, возле самой кромки океана. От кромки прибоя ее отделяет лишь неширокий пляж, кажется, небольшое расстояние даже для крошечных черепашек, чтобы добраться в темное время суток до спасительной пены прибоя. Но этот рубеж преодолевают далеко не все рептилии… На ферме в бетонных садках выращивают пять видов черепах, водящихся в акватории Индийского океана. Здесь они вырастают до взрослого состояния и несут яйца. Со временем их закопают в теплый песок на глубину 35–40 см и через 45–52 дня из них вылупятся черепашата. Если им повезет, их выкупят добрые туристы и выпустят в океан, где они проживут еще лет двести. Если же не выкупят, черепахам уготована печальная участь: они окончат свой жизненный путь в ресторанах Цейлона и других государств Юго-Восточной Азии. Ничего не поделаешь: ферма, основанная в 1978 году, – частная, и государство не дает средств на разведение черепах и пополнение их популяции…

Инкубатор для черепах

Повелители кобр

Все началось с… ветра, сильного ветра с океана. Раскидистая пыльная магнолия под окном встряхнулась, расправила тяжелые глянцевые листья, взмахнула белыми пахучими цветками – словно приготовилась к шквалу. В тот день мы не вышли в море с рыбаками.

Я сидел на берегу, ожидая ливня, и тут заметил неподалеку колоритную группу, расположившуюся у старой рыбацкой лодки, – троих чернокожих ребят, одетых в лохмотья, с вьющимися смоляными волосами, которые раскладывали вокруг себя какие-то мешочки и корзины. Они то и дело наклонялись к своей поклаже, что-то шептали, делали руками какие-то странные движения…

Я подошел поближе и предложил им показать свое искусство. Один из парней сделал неуловимый жест: из корзинки тут же вынырнула юркая головка с характерным капюшоном. Кобра! «Очки» тут же грозно уставились на меня, но вот змея быстро развернулась, отвлеченная сжатой в кулак ладонью заклинателя-укротителя. Я присел на корточки рядом с живописной группой. Говорили они очень быстро на местном наречии, как потом выяснилось – телугу, непонятном даже самим сингалам, давним обитателям Шри-Ланки.

Старший группы, его звали Калуа, понимал пару слов по-английски. Я спросил, кто они. Калуа ответил, что они – ланкийские цыгане, зарабатывающие представлениями с ядовитыми змеями – кобрами и гадюками – и удавами. (На самом деле мои заклинатели оказались представителями ведда, древнейшего пласта населения Индостана, относящегося к австралоидам, давно исчезнувшим в большинстве районов Индии и Цейлона.)

– А где ваш дом?

– Недалеко, в Ашурадопуре. Можно туда поехать, посмотреть, как мы живем.

От такого предложения у меня сильно забилось сердце. Оставив змееловов на берегу, я тут же обратился за советом к ланкийцам, отвечающим за поездку.

– Ни в коем случае! В 50 километрах к северу уже стоят блок-посты, там тамилы-сепаратисты, случается всякое…

Разочарованный я вернулся к своим заклинателям и спросил, как они сами добираются домой. Оказалось, на попутках, часа за два. И так каждый день, без всяких происшествий.

Надо было решаться. До вечера оставалось три часа: два на дорогу туда, час там и по темноте – обратно.

И мы с Антоном Беляковым, нашим фотографом и оператором, решились. Найти машину было делом трех минут. И вот уже коробки и мешки с гадами трясутся на задних сиденьях микроавтобуса, и мы мчимся на север. Океан давно исчез из виду, начался лес. Пятьдесят километров позади, семьдесят, сто…

– Где же деревня?

– А вот она!

…Красная латеритная дорога оборвалась у озера, а к деревне вела только узкая тропинка, по которой шли гуськом, подняв воротники и обходя всякую ползучую и летающую живность. Поселок выплыл из-за деревьев неожиданно. Два десятка хижин, покрытых банановыми листьями: очаги с кипящим на них в котлах варевом, куча детей всех возрастов на земле и в люльках. Нас вышел приветствовать беззубый вождь в рваном, но чистом зеленом саронге.

Куда мы попали! Австралоиды ведда! Ланкийское племя, живущее на уровне неолита, ну, от силы, бронзового века… Ни света, ни радио, ни денег. Хотя нет, деньги все-таки были, если вообще медные монетки на браслетах у девушек можно было назвать деньгами.

Вождя звали Синананга, он не говорил по-английски, и переводили водитель-сингал и заклинатель Калуа. Таким образом, перевод получался тройной – через английский и сингальский на телугу и обратно.

Синананге было 52 года, но выглядел он на все 70. У него не было ни одного зуба: любимая молодая (сравнительно) жена помогает разжевывать пищу. Моется он редко, хотя озеро рядом: «Просто здесь так принято издавна». В пищу идет все, что движется, что можно поймать, зажарить или сварить.

В тот день, когда мы нагрянули, в большом котле варили «игуану». По крайней мере, такое название дошло до меня после серии переводов. На самом же деле то наверняка был представитель варанов – их на острове великое множество. Здесь они заменяют кошек, возясь на помойках, охотясь на мышей и абсолютно никому не мешая.

Солнце стремительно садилось и нужно было заснять главные действа, из-за которых, мы, собственно, и приехали, – обучение детей укрощению ядовитых змей. Конечно, вначале зубы им удаляют – на всякий случай. Калуа усадил в кружок нескольких малышей и стал показывать им, как обращаться со змеей: ни в коем случае не хватать за хвост, не махать руками перед мордой… Словом, премудростей здесь много, на весь «курс» уходит не один месяц. Малыши трех-четырех лет умеют обращаться со взрослыми кобрами. Питоны здесь совсем ручные и если вовремя их покормить, вообще безразлично относятся к тому, что с ними делают. Им всего-то нужен килограмм мышей в неделю!

Маленький повелитель кобр

Одна симпатичная маленькая девочка, заигравшись, подняла здоровенную кобру за хвост и стала раскачивать ее, заливаясь смехом. Такого издевательства очкастая королева джунглей стерпеть не могла и, извернувшись, совершила бросок. В мгновение ока девчушка выпустила змею и проворно отскочила. Та зашипела и убралась в корзинку.

Стемнело. Большой костер выхватывал отдельные сценки деревенской жизни доисторических времен: мамашу, купающую на ночь крохотного сынулю и осторожно продувающую ему ушки и пупок; девушку, горько оплакивающую гибель мужа (нам так и не удалось выяснить, отчего он умер); нескольких женщин, просеивающих рис на завтра – они так загляделись на нас, двоих белых людей в шортах, что не заметили, как просыпали на землю половину зерна…

…Да, мы были первыми белыми гостями у этого племени. Моя сумка с деньгами и документами несколько часов простояла, забытая мной, на соломенной циновке в центре деревни. Никто не прикоснулся к ней. Уверен, что у «цыган» и в мыслях не было что-то украсть у нас.

Нужно было уезжать, и я снял свои белые носки и подарил сыну Калуа: больше у меня ничего не было, ведь мы собирались в лес впопыхах. Он прижал их к груди и смотрел вслед машине, пока она не скрылась за поворотом.

«Маленькая Англия» посреди Большой Ланки

Полтора часа нестрашного серпантина, и вы на высокогорном курорте Нувара-Элия, или в Городе Света, что расположился на высоте 1884 метра над уровнем моря у подножия горы Пидуруталагала, высочайшего пика Шри-Ланки. Мягкий благоприятный климат (среднегодовая температура 15–20 градусов), живописные луга и долины, горные пейзажи – все это сделало Нувара-Элию очень популярным курортом. Особенно он хорош после жары и повышенной влажности равнинной Ланки…

Город с его картинными площадками для гольфа, зданиями колониального правительства и сельскими домами, построенными в английском стиле, до сих пор заслуживает звание «маленькой Англии». Первыми европейцами, появившимися в Нувара-Элии, были члены британской колониальной экспедиции во главе с доктором Джоном Деви. Шестью годами позже здесь были созданы оздоровительный курорт и военный санаторий.

«Апрельский сезон» в Нувара-Элии начался более 150 лет назад, когда, спасаясь от жары в Коломбо, англичане выезжали сюда с семьями. С годами поездка в апреле стала традицией, и после ухода англичан местные жители переняли этот обычай.

На тук-туке

Город, не знающий ночной жизни в остальное время года, оживает во время сезона. Отели организовывают дискотеки и развлекательные программы; проводятся выставки цветов, собак, скачки на пони и лошадях. Дома с остроконечными крышами и слуховыми окнами, англиканская церковь, здание почтамта с часовой башней, старинные виллы, ухоженные газоны – действительно, все это напоминает Великобританию.

В центре города расположен парк Виктория, очаровательное место для пикников и отдыха. Южнее парка – ипподром, где проходят лошадиные бега в апреле. Озеро Грегори, южнее ипподрома, – также одна из достопримечательностей города. В 1822 г. сюда была завезена коричневая форель, 20 особей которой выдержали переезд из Англии, а в 1896 г. была создана ферма по разведению радужной и коричневой форели.

Но настоящей достопримечательностью Нувара-Элии стали старинные отели. Хил-клаб – каменный особняк как бы пришел прямо из исторического фильма. В библиотеке хранятся оригиналы старых книг и энциклопедий, а бильярд – настоящий антиквариат. На стенах красуются головы леопардов, кабанов и других диких животных. Вход разрешен только членам клуба, причем джентльмены должны быть при галстуках.

Тут же рядом Гранд-отель – гостиница елизаветинских времен. Дома с остроконечными крышами и слуховыми окнами, Англиканская церковь, здание почтамта с чарующей часовой башней – все напоминает небольшой английский курорт.

Гордостью Сада Ханкала, раскинувшегося неподалеку, давно стали коллекции роз и папоротников.

Почти все как в старой и доброй…

Нувару-Элию также зачастую называют чайным районом, так как именно здесь растут китайские сорта чая. В Нувару-Элии чай растет среди кипарисов и эвкалиптов, что, по словам работников, благоприятно сказывается на дальнейшем вкусе. Он здесь повсюду на склонах. Лучший в мире. Собирают его девушки и женщины в ярких одеждах и увешанные мешочками для сбора чая.

Сбор чая

К югу от Нувару-Элии на площади в 50 квадатных километров расположилось сразу семь водопадов. Среди них 210-метровый – Курунду и 220-метровый – Диялума. Есть здесь и вехи XXI в. – к примеру, президентская резиденция Куинс-хаус.

Ну а неподалеку от города можно сфотографироваться около горы Пик Адама, на которую до сих пор совершают паломничество тысячи верующих.

Длится восхождение почти всю ночь, но, поверьте, оно стоит того…

Тайны пропавших легионов, или Походы римлян за пределы Ойкумены

Начало этого большого разговора с Артуром Кларком состоялось в январе 2001 года в его резиденции в Коломбо, столице Шри-Ланки, в рабочем кабинете, среди компьютеров и сотен книг великого фантаста, историка науки и футуролога.

В последние годы Артур Кларк увлекся научной популяризацией, тайнами Земли и Вселенной, темой непознанного в науке. В разговоре с ним мне удалось наметить несколько тем, особо волнующих писателя. Беседа началась с упоминания римских монет, обнаруженных в прибрежных водах Шри-Ланки, столь милой сердцу писателя. Сам факт их находки противоречил убеждениям историков античности, будто Ойкумена тогдашнего «цивилизованного мира» на рубеже тысячелетий простиралась не дальше границ Римской империи, ну, на худой конец до Парфии, а все случайные находки – не что иное, как результат многоэтапной передачи ценностей по караванным путям, с арабскими купцами и т. д.

В гостях у Артура Кларка

– Нет, говорит Кларк, – мне кажется, что все было иначе. В Риме знали о Черной Африке южнее Сахары, о Цейлоне и Индии, о Китае и, возможно, даже о Японии. Знали о Стране янтаря и льдах Арктики. И даже о дальней земле за океаном – море Тьмы. Так что римские монеты у ланкийского побережья не единственное свидетельство дальних походов выходцев из античного мира.

С благословения Артура Кларка и при его информационной поддержке мы отправляемся в путь по следам римских путешественников на север, юг, восток и запад тогдашнего мира.

Чрез море Мрака, или Римляне в Новом Свете?

Несколько лет назад бразильский ныряльщик обнаружил на дне бухты Гуанабара близ Рио-де-Жанейро два керамических якоря. Ученые определили их возраст – две с половиной тысячи лет. Прошел год или два, и у берегов Байи на двадцатиметровой глубине было обнаружено керамическое блюдо. Его возраст совпал с возрастом якорей.

Известный специалист в области подводной археологии Р. Маркс высказал предположение, что эти предметы принадлежат командам финикийских судов, потерпевших крушение у берегов Бразилии за несколько веков до начала нашей эры. Однако наряду с указанными находками со дна бухты Гуанабара вскоре были подняты две амфоры, без сомнения, римского происхождения.

Часть специалистов, занимающихся историей трансатлантических контактов в древности, отвергают сам факт присутствия римлян у берегов Нового Света лишь потому, что в их распоряжении якобы имеются сведения о том, что найденные предметы принадлежат коллекции вещей, подаренных императору Бразилии Педру I сицилийскими властями в прошлом веке. При этом они не указывают, что находки в бухте Гуанабара далеко не единственные подобного рода.

Таким образом, в свете уже упомянутых открытий представляется весьма заманчивым взвесить шансы римлян в том, что касается дальних морских вояжей.

Имеются ли дополнительные доказательства? Некоторые сведения приводит в своей книге «Америка и Старый Свет в доколумбову эпоху» известный американист В. Гуляев. Речь идет о находке мексиканского археолога Хосе Гарсии Пайона в местечке Килиштлахуак в центральной Мексике. В ацтекском погребении под тремя слоями глинобитных полов он нашел странную терракотовую головку. Австрийский ученый Р. Хайне-Гельдерн отнес ее к типу римских статуэток рубежа II и III веков нашей эры. Другие предметы, найденные в том захоронении, относятся, по всем данным, к XII веку, то есть они тоже доколумбова возраста. Обстоятельства обнаружения находки исключают возможность фальсификации.

Находка в Калиштлахуаке не единственная в ряду подобных… Известна эллинистическая терракотовая статуэтка из Каретаро, глиняный торс Венеры из Хуастеки (Мексика) и, наконец, клад римских монет IV века нашей эры, найденный на побережье Венесуэлы. Монеты, относящиеся к тому же периоду, были обнаружены и на побережье штата Массачусетс.

Естественно, эти находки не исчерпывают списка обнаруженных в Центральной и Южной Америке древнеримских вещей. О них неоднократно сообщали еще в прошлом веке крупнейшие географы А. Гумбольдт и П. Гаффарель. А в 1928 году один из посетителей принес в Американский музей естественной истории изготовленную из обожженной глины розового цвета фигурку с черной бородой. Он рассказал, что нашел ее рабочий-пеон на берегу реки Рио-Бальсас в Мексике. Фигурка своими чертами совершенно непохожа на известные индейские типы. Она явно не африканская, потому что на Черном континенте использовали для таких целей в основном дерево, золото, бронзу и слоновую кость. Скорее, ее можно отнести к изделиям западноевропейских мастеров начала нашей эры и раннего Средневековья. Имеется сходство и с месопотамской скульптурой, где часто фигурируют персонажи с бородками, выполненные из обожженной глины. Есть такие бородатые головы и в собраниях древностей из Индии и Китая.

Сотрудники музея выяснили, что аналогичные находки были и в других районах Центральной Америки. Интерпретировать их окончательно пока затруднительно. Так, известна ваза из района Шама (Гватемала). На ней изображены люди, причем часть из них явно не индейского типа, но зато они похожи на уже описанного нами бородатого мужчину. Радиоуглеродный анализ показал возраст находки – 500 год нашей эры. Об этом рассказал в свое время в американском журнале «Нэчурел хистори» Дж. Вайян, известный археолог.

Одним из аргументов скептиков продолжает оставаться утверждение, будто бы римляне были плохими мореходами и все таланты тратили на строительство дорог и крепостей, не признавая морских путей. И что в отличие от финикийцев и греков, им предшествовавших, они якобы не полагались на свой флот. Римские плавания-де оказались в хвосте их великой цивилизации. Однако достаточно лишь беглого знакомства с историей древнего судостроения и мореходства, чтобы стала очевидной несостоятельность такого вывода.

Во времена правления Нерона, то есть в 50–60-е годы I века, на Агриппских озерах ежегодно устраивались шумные празднества. Огромные плоты и суда, увешанные гирляндами цветов, сновали по водной глади. Люди демонстрировали свое превосходство над водной стихией… К началу эры римляне достигли значительных успехов в строительстве большегрузных морских судов. Водоизмещение отдельных кораблей составляло 1200 тонн! В 40 году императору Калигуле понадобилось перевести по морю из Египта обелиск сорокаметровой высоты. Для этого построили судно водоизмещением 1300 тонн. Обычно суда строили из кедровых, пихтовых или кипарисовых бревен. Часто корпус ниже ватерлинии обивали листовой медью или свинцом. Паруса были обычно полотняными. Трюмов в нашем понимании обычно не было – пассажиры прятались от непогоды и солнца под навесами.

Огромные зерновозы совершали регулярные рейсы между Александрией и римскими портами. Императоры предпочитали их быстрым галерам – так было безопаснее. Зерновозы брали на борт несколько сотен пассажиров, а по размерам намного превосходили фрегаты XIX века. Наряду с грузовыми и пассажирскими существовал особый тип судов для перевозки диких зверей из Африки и Азии. Для того чтобы животные выжили и достойно вели себя на аренах цирков, их нужно было быстро доставить на место, поэтому требовались быстроходные суда.

Широкое распространение получили у римлян либурны, подвижные и легкие в управлении корабли, использовавшиеся вначале пиратами для погони за добычей. Однако римские купцы отняли у пиратов их изобретение. После некоторых переделок либурны стали использоваться торговцами и военными в борьбе с самими же морскими разбойниками.

Римские мореходы ориентировались по звездам и знали ветры. Существовали и письменные инструкции капитанам – периплы, которые передавались из поколения в поколение. Среди известных – «Перипл Ганнона» (VI в. до н. э.), «Перипл внутреннего моря Псевдо-Скилака» (IV в. до н. э.), «Перипл Каспийского моря» (III в. до н. э.), «Перипл Эритрейского моря» безымянного автора (датируется I–III вв. н. э.). Наверняка пользовались они и справочниками для плавания в Атлантике, но последние до нас не дошли.

Таким образом, империя, вступившая в 1-ю Пуническую войну с эскадрой из двадцати судов, прошла огромный путь.

В коллекции Британского музея в Лондоне имеется рисунок деревянной фигурки римского легионера, доставленной в конце прошлого века с… Гавайских островов. Как она могла попасть туда? Английский исследователь В. Смит еще в начале века предположил следующий вариант разгадки. Как известно, римские торговые поселения существовали в Индии в I–III веках. Туда же приходили яванские суда, груженные перцем, который обменивался на римские золотые украшения. По некоторым данным, в Индии даже в древности имелся храм, воздвигнутый в честь императора Августа. Яванские мореходы, лучшие знатоки Индийского и Тихого океанов, наверняка были осведомлены о многочисленных островах и огромной земле, лежащих на восток от Явы. Они-то и могли доставить на Гавайи среди прочих изделий и товаров фигурку римского легионера. Прекрасные мореходы, свободно пересекавшие Индийский океан на отличных прочных судах (влияние яванской культуры отчетливо прослеживается на Мадагаскаре), эти безвестные колумбы наверняка плавали и по Тихому океану, пишет В. Смит в книге «Ранняя история Индии».

Еще один, более близкий нам по времени исследователь француз Луи Маллере обнаружил в 50-х годах в долине Меконга на территории сегодняшней Камбоджи развалины большого города II–VII веков. Там вместе с индийскими, китайскими и персидскими монетами были найдены и римские предметы, например, золотые медали с изображением головы императоров Пия Антония и Марка Аврелия. Можно вспомнить китайские сообщения о том, что в 166 году в их страну пришло посольство римского правителя Ан-Туана. Нетрудно догадаться, что речь шла о сыне Пия Антония Марке Аврелии, правившем в 161–180 годах. Именно там, на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, римские мореходы могли получить сведения о материке, лежащем далеко на Востоке. С берегов Дальнего Востока, которые нередко посещали посланцы империи, отдельные римские вещи, или даже суда Рима, или отдельные римляне на судах японцев и китайцев, малайцев и корейцев могли попасть в Новый Свет.

Похоже, что римляне располагали сведениями о землях, лежащих в нескольких неделях пути за Гибралтаром. На хорошо оснащенных судах, рассуждает Тур Хейердал, они обследовали западноафриканское побережье, побывали на Канарах, откуда на запад, к Новому Свету непрестанно движется широкая тропическая полоса воды и воздуха. История свидетельствует, что европейские суда с прямыми парусами подчи-нялись этому властному течению, а в обратную сторону могли пройти только в более высоких широтах. Немногие из них, достигнув берегов Нового Света, нашли возможность вернуться обратно. Но те, кто вернулся, рассказали об огромном загадочном «острове», что лежит далеко в океане…

Куда исчезла армия Красса, или Марш-бросок на… Дальний Восток?

Эта история напоминает сюжет из неудачного американского приключенческого фильма 70-х годов: нашлись доказательства того, что группа римских солдат, занесенная превратностями судеб далеко на Восток, в конце концов вступила в конфликт с армией императорского Китая. Пропавшие римские легионеры даже поселились в Китае и основали город, впоследствии названный в их честь…

«По версии, такая необыкновенная встреча произошла во времена правления китайской династии Хань (200 г. до н. э. – 200 г. н. э.), рассказывают Питер Джеймс и Ник Торп в книге “Древние тайны”. – Правители Хань превратили Китай в грозную военную силу, их армии совершали походы далеко за пределы страны. Одним из наиболее выдающихся достижений была военная экспедиция 36 года до н. э. в Центральную Азию, за 1600 километров от официальных рубежей империи. По своей дерзости это предприятие напоминает знаменитый рейд в Энтеббе в июне 1976 года, когда израильские коммандос прилетели в Африку, взяли штурмом аэропорт в Уганде и освободили группу пассажиров с угнанного авиалайнера. В данном случае целью ханьских военачальников было не спасение заложников, а устранение угрозы их собственной власти, хотя ее центр и находился на другом конце Азии. Именно тогда, как считается, китайцы встретили и захватили в плен пропавшее подразделение римской армии».

Марк Красс

История с душком

Во времена династии Хань племена кочевников представляли главную угрозу для китайской власти в Центральной Азии. Больше всего неприятностей причинял один из претендентов на титул верховного вождя, известный под именем Чжи Чжи. Именно против него и была послана в 36 году до н. э. в Согдиану военная экспедиция Чэнь Тана, имевшего звание «заместителя генерала-защитника западной границы».

Чэнь Тан совершил марш-бросок на полторы тысячи километров к цитадели Чжи Чжи и взял ее приступом. Сам вождь был схвачен и обезглавлен. Китайская пограничная армия одержала победу, однако у Чэнь Тана возникли проблемы. Пытаясь поскорее собрать нужное войско, он пошел на подлог и подделал некоторые документы, подписавшись за императора. Он приказал поскорее изготовить красивые картины с изображением своих побед и доставить их ко двору, чтобы умилостивить правителя.

При дворе рисунки понравились, и Чэнь Тану удалось избежать гибели.

Эти-то иллюстрации, ныне утраченные, послужили главным источником информации для описания военной кампании Чэнь Тана через 100 лет после нее в книге под названием «История ранней династии Хань». Составитель дает подробное описание осады, включая диспозицию сил Чжи Чжи внутри и вокруг города на момент прибытия китайцев: «Более ста всадников выехали наружу и галопом скакали взад-вперед у стены. Около двухсот пехотинцев, выстроившихся с обеих сторон от ворот, маршировали в строю наподобие рыбьей чешуи. Люди, стоявшие на стене, один за другим бросали вызов китайской армии, крича: “Выходите и бейтесь!”»