Kitobni o'qish: «100 великих тайн из жизни растений»

Name: 100 великих тайн из жизни растений
Author: Н. Н. Непомнящий
ISBN: 978-5-4484-3864-6

Н. Н. Непомнящий

Shrift:

* * *

В стране открытий

Где живут водоросли

Водоросли, как и говорит само их название, – растения, обитающие в воде. Однако это не совсем так. Водоросли способны жить и размножаться в таких условиях, которые на первый взгляд кажутся совершенно непригодными для обитания.

Строение водорослей очень разнообразно, рассказывает исследователь А. Садчиков. Они могут быть одноклеточными, колониальными, многоклеточными. Размеры их варьируют от нескольких микрон до 30 метров. Всего в природе насчитывается около 30 тысяч видов водорослей. Это самые древние растения Земли. Они обнаружены в отложениях, образованных от трех до одного миллиарда лет назад. Это им обязана земная атмосфера появлением кислорода. За такой длительный срок развития водоросли приспособились к самым невероятным условиям существования. Основная масса их обитает в морях, океанах, реках, ручьях, болотах – везде, где есть вода. Однако многие виды встречаются и на поверхности почвы, на скалах, в снегу, горячих источниках, соленых водоемах, где концентрация соли достигает 300 граммов на литр воды, и даже… в волосах ленивцев, обитающих во влажных лесах Южной Америки, и внутри волос белых медведей, живущих в зоопарках. У белых медведей волосы внутри полые, и там поселяется хлорелла вульгарис. При массовом развитии водоросли «окрашивают» животных в зеленый цвет. Однако жизнь всех этих растений связана с водой, они могут легко переносить пересыхание, промерзание, но стоит появиться достаточному количеству влаги, как поверхность предметов покрывается зеленым налетом.

Есть виды водорослей, обитающие в качестве симбионтов внутри организма некоторых животных и растений. Всем известный лишайник – пример симбиоза гриба и водоросли.

Наземные, или, как их еще называют, воздушные, водоросли можно встретить на стволах деревьев, скалах, крышах домов, заборах. Эти водоросли обитают везде, где есть хоть малейшее постоянное увлажнение дождем, туманом, брызгами водопадов, росой. В засушливые периоды водоросли высыхают настолько, что легко крошатся. Произрастая на открытых участках, они днем сильно прогреваются на солнце, ночью охлаждаются, а зимой промерзают.

Несмотря, казалось бы, на неблагоприятные условия жизни, воздушные водоросли нередко развиваются в массовом количестве, образуя на поверхности предметов яркие налеты зеленого или красного цвета.

На коре деревьев (чаще всего с северной стороны) самыми обычными поселенцами бывают зеленые водоросли – плеврококкус, хлорелла, хлорококк, трентеполия. Плеврококкус образует зеленые налеты на нижней части стволов деревьев, пней, заборов, тогда как трентеполия создает красно-коричневые налеты на всем стволе. Особенно много наземных водорослей в районах с влажным и теплым климатом. Ученые обнаружили более 200 видов, способных жить в теплой и горячей воде. Преобладающее их число относится к сине-зеленым. Больше всего видов живет в водоемах при температуре 35–40° тепла. С повышением температуры их число резко снижается.

На ледниках, снежниках, льдах нередко поселяются холодолюбивые водоросли. В этих условиях они размножаются иногда настолько интенсивно, что окрашивают поверхность льда и снега в самые разнообразные цвета – красный, малиновый, зеленый, синий, голубой, фиолетовый, бурый и даже… черный – в зависимости от преобладания тех или иных холодолюбивых водорослей.

Весной, как только ослабевают морозы, снежные водоросли начинают интенсивно размножаться. Они имеют темную окраску и поэтому поглощают больше тепловых лучей, чем окружающая их белая поверхность, что способствует более быстрому таянию снега вокруг водорослей.

Основная масса водорослей обитает в морях, океанах, реках – везде, где есть вода

Чем выше в горы, тем менее разнообразен видовой состав водорослей. Постепенно исчезают диатомовые, зеленые, и ведущая роль переходит к ранее незаметным в общей массе сине-зеленым. Эти водоросли являются «снежными барсами» среди покорителей холодных высот. На высоте около 5 тысяч метров они становятся единственными обитателями ледников, образуя «границу жизни» в высокогорье.

Не менее интенсивно развиваются водоросли во льдах арктического и антарктического бассейнов. Особенно активны диатомовые. Огромное их число окрашивает лед в бурый и желто-коричневый цвета.

«Цветение» льда, в отличие от «цветения» снега, происходит в основном за счет массового развития водорослей не на поверхности льда, а на нижних его частях, погруженных в морскую воду. Затем, с наступлением зимы, они вмерзают в лед. А по мере летнего оттаивания вмерзшие водоросли постепенно выходят на поверхность, где в лужах опресненной воды отмирают.

Водоросли развиваются и в озерах, где соленость настолько велика, что соль выпадает из насыщенного раствора. Очень высокую соленость переносят лишь немногие водоросли. Однако развиваются они в огромном количестве, окрашивая воду и солевой раствор (его еще называют «рапа») в зеленый, сине-зеленый и красный цвета. Например, в Астраханской области в старые времена встречались соленые озера, в которых соль была розовая, с запахом фиалки или спелой малины. Она очень ценилась и даже подавалась к царскому столу.

Другой обычный обитатель соленых озер – сине-зеленая водоросль хлороглея сарциноидная. Скопления огромных колоний этих водорослей часто срываются со своих мест, ветер и волны перегоняют их по всему озеру, затем выбрасывают на берег. Иногда образуются мощные пласты таких водорослей. Ил, оставшийся после отмирания хлороглеи, участвует в образовании лечебных грязей.

Значительная часть водорослей обитает в почве. Наибольшее их число встречается на поверхности почвы и в самом верхнем ее слое, куда проникает солнечный свет. Здесь они живут за счет фотосинтеза. С глубиной их численность и видовое разнообразие резко снижаются. Наибольшая глубина, на которой были обнаружены жизнеспособные водоросли, – 2 метра. Ученые считают, что туда их заносит вода или почвенные животные. В таких неблагоприятных условиях водоросли способны переходить на питание растворенными органическими веществами.

Спирогира – зеленая вата, «губящая все на своем пути»

Уже не первый год мировую общественность волнуют сообщения, периодически появляющиеся в печатных и электронных СМИ, о необычном массовом развитии в Байкале загадочной водоросли – спирогиры, «которая губит все на своем пути».

И как только не называют, и в чем только не обвиняют несчастную! Действительно, за последние несколько лет во многих районах Байкала выявлено интенсивное зарастание дна спирогирой, а в некоторых – обильные береговые скопления этой водоросли, продукты разложения которых делают прибрежную воду опасной для использования человеком и животными. Раньше водоросли этого рода обитали только в мелководных, хорошо прогреваемых бухтах озера и не развивались в таких масштабах! Все эти явления, как звенья одной цепи, – следствие действия факторов, которые, вероятно, имеют смешанную природу.

Спирогира под микроскопом

Практически во всех хорошо освещенных солнцем стоячих и медленно текущих водоемах можно встретить свободно плавающие в воде или стелющиеся по дну как бы хлопья зеленой ваты. Иногда такая «вата» почти полностью покрывает поверхность водоема, уходя еще глубоко в толщу воды. Она лоснится на солнце, опутывает возвышающиеся над водой растения и другие предметы. В просторечье ее называют просто тиной. На самом деле это спирогира – нитчатая водоросль, состоящая как бы из очень длинной и очень тонкой нити без боковых ответвлений.

Нить представляет собой цепочку расположенных строго друг за дружкой растительных клеток с характерными тельцами внутри – хлоропластами, наполненными пигментом зеленого цвета – хлорофиллом. С помощью хлорофилла спирогира, как и все растения, на свету превращает поглощенные ею из окружающей среды вещества в необходимые ей для роста и развития, строительства собственных клеток, то есть занимается фотосинтезом. Клетки спирогиры покрыты слизью, и это можно хорошо ощутить, если взять комок этой зеленой «ваты» в руки. Для неспециалиста все скопления этой водоросли выглядят одинаково, но на самом деле только в России ее более сотни видов. Распространен же это род водорослей в пресных и немного солоноватых водах по всему миру.

Как и все водоросли, спирогира является очень примитивным растением, у нее не бывает ни листьев, ни корней, ни цветков, ни плодов. Нужные ей питательные вещества из окружающей среды она поглощает прямо через поверхность своих клеток. Размножается спирогира чаще всего вегетативным способом: просто растет и растет в длину на многие метры, закручиваясь и спутываясь, как кудель. Тонкие нити спирогиры легко обрываются, и тогда каждый обрывок продолжает расти самостоятельно. Но чтобы в одном водоеме не росли спирогиры с одним и тем же набором генов, а значит, одинаково плохо или хорошо переносящие изменения условий окружающей среды, иногда спирогира приступает к половому размножению. Для этого две нити с разным набором генов срастаются особой перемычкой, в которой происходит соединение генов от обоих. Затем перемычка отделяется от материнских нитей, и из нее вырастает новая нить – с новым генетическим набором.

Когда наступают неблагоприятные условия, например похолодание, затенение, пересыхание водоема и т. д., выживают те растения, чей генетический набор больше всего способен переносить такие неприятности. И поэтому хоть какая-то часть водорослей, но сохраняется в водоеме до наступления новой благоприятной для роста и развития обстановки, растения не вымирают совсем…

Находясь в водоеме в умеренном количестве, спирогира вместе с другими водными растениями придает ему красивый эстетический вид, будто «подрисовывая» его поверхность зеленым. Но при чрезмерном размножении спирогиры водоем, наоборот, выглядит очень неопрятно, многие другие растения в нем погибают, так как спирогира опутывает их и препятствует нормальной жизнедеятельности.

Среди густых нитей спирогиры находит себе убежище множество мелких водных животных: улиток, личинок насекомых, водяных клопов и пр.

Применяют спирогиру и в народной медицине: свежие ее комки или размоченный высушенный материал прикладывают к ушибам, болезненным уплотнениям на коже.

Однако проконтролировать размножение спирогиры в водоеме очень сложно. При избытке освещения она разрастается до такой степени, что глушит большинство других растений, а выделяемые ею вещества губительны для некоторых простых организмов. Так, в настоящее время размножение спирогиры в Байкале сильно снижает число местных губок, которые фильтруют воду и делают Байкал таким знаменитым своей кристальной чистотой.

Скот неохотно пьет воду из водоемов, где размножилась спирогира, и сами водоемы, которые периодически не очищаются от этой водоросли, быстро заиливаются, так как отмершие части нитей постоянно оседают на дно и накапливаются. Кстати, поселившись в аквариуме, спирогира, как и в природном водоеме, мешает росту других растений, а небольшие рыбы могут запутаться в ее нитях и погибнуть. Из аквариума спирогиру удаляют, наматывая на граненую палочку или карандаш.

(По материалам: Волкова Е. Наука из первых рук. № 2–68, июнь 2016)

Надежные помощники в здоровье и красоте

Водоросли чертовски, нет, скорее божественно полезны: богатейший набор минералов и микроэлементов, а также множество витаминов. Не случайно китайские врачеватели использовали водоросли уже в VII веке!

Науке известно около 30 тысяч видов водорослей. Некоторые из них употребляются человеком в пищу уже сотни веков. Из других видов мы добываем такое ценное сырье, как агар, карраген, йод. Без многих подводных растений не существовала бы передовая фармацевтика и косметология.

Ламинария уже давно стала так популярна в народе, что большинство знает ее под другим названием – морская капуста. Существует много видов ламинарий. Самые популярные – ламинария японская, растущая в южных районах Японского и Охотского морей; ламинария сахаристая и пальчаторассеченная, распространенные в Карском и Белом морях. Помимо массы других полезных веществ, ламинария особенно ценна йодом, содержащимся в водоросли в очень редкой форме – органической.

Спирулиной называют микроскопическую спиралеобразную водоросль, растущую в соленой и пресной воде. Ее пищевую ценность открыли для себя много веков назад ацтеки и другие древние племена индейцев Америки. Спирулина являлась для них важной частью повседневного рациона вплоть до XVI века. Дело в том, что в ней содержится в полтора раза больше полноценного белка, чем в соевых бобах. Сегодня спирулину перерабатывают в таблетки и порошки. Их добавляют в рацион лечебного питания людей, а также в качестве пищевых добавок на рыбо- и птицефермах.

В нашей гастрономической культуре появились водоросли, прибывшие из Японии. Араме – очень широкие водоросли темно-бурого цвета с самым мягким из всех водорослей вкусом и хрустящей текстурой. Продаются они в сушеном виде, тонко нарезанными. Их тушат вместе с корнеплодами, ими фаршируют баклажаны и артишоки. Иногда они используются в виде порошка как добавка к овощным и рыбным блюдам.

Вакамэ содержат огромное количество кальция – в 15 раз больше, чем молоко! Это длинные темно-зеленые или темно-бурые водоросли. Они чуть сладкие и нежные и даже немного напоминают вкус устриц. Чаще всего из них делают салаты с уксусной заправкой или добавляют их и в супы.

Комбу (они же келп, вид ламинарии) – это широкие и плоские водоросли темно-оливкового цвета. Их чаще всего добавляют в блюда с фасолью и овощами (с комбу фасоль и тушится быстрее). Из них варят бульон со специфическим морским запахом. Они обладают довольно сильным вкусом, который позволяет использовать один кусочек комбу два-три раза. Если водоросли покрыты белым налетом – не надо смывать его. Он безвреден и как раз отвечает за аромат.

Нори (они же лейвер) богаты белком, фосфором и витамином А. Продаются сушеными в виде блестящих, тонких, как папиросная бумага, полос от глубокого зеленого до черного цвета. Именно в эти водоросли заворачивают японские роллы. Кроме того, в мелко нарубленном виде их добавляют в рис. Но иногда перед использованием нори нужно подержать над огнем. В Ирландии из пшеничной муки и лейвера исстари делают плоский хлеб.

Морская капуста – полезный пищевой продукт

Хизики (или хиджики) – эти водоросли с тонкими стеблями темно-коричневого цвета по консистенции похожи на спагетти. Высыхая, они чернеют. Перед использованием хизики замачивают (тогда их объем увеличивается в 3–5 раз). В этих водорослях много железа и кальция. Их можно есть сырыми, а можно долго тушить в сладком соевом соусе. Ну а разноцветные красные и зеленые водоросли тосака могут служить прекрасным украшением для различных рыбных блюд.

Для кулинарного использования морские водоросли заготавливают в мороженом, соленом, маринованном и сухом виде. Любые водоросли можно класть в супы и блюда из рыбы, из них делают очень вкусные салаты, в Японии и за ее пределами многие их виды – незаменимый ингредиент в суши-барах. Водоросли едят везде и все, порой даже не зная того.

Во многих странах бурые морские водоросли используются как стабилизаторы и загустители для увеличения объема массы пищевых ингредиентов, как желирующие добавки и как компоненты для усиления вкусоароматических свойств основного продукта. Альгинаты – продукт переработки водорослей – постоянно добавляют для улучшения структурных качеств таких продуктов, как майонезы, кремы, маргарины, соусы, сыры и т. д. Например, всего лишь 0,1 % альгината, добавленного в крем или майонез, не дает им расслаиваться и улучшает взбиваемость. А то же самое количество альгината натрия, добавленного в варенья и джемы, мешает им засахариваться.

Еще одна важная для пищевой и других индустрий субстанция, которая производится из водорослей, – это агар-агар (малайское слово, означающее «водоросли»). Это производная, получаемая при смешивании полисахаридов, агаропектина и агарозы, в процессе экстракции красных и бурых водорослей. В водных растворах агар-агар образует густой студень и поэтому служит прекрасной растительной альтернативой желатину. Этот компонент очень важен при производстве фармацевтических продуктов, кондитерских изделий – суфле, мармелада, конфет-«тянучек», пастилы, зефира, джемов и конфитюров. Агар-агар делится на два основных сорта по своему качеству: высший сорт – белого и светло-желтого цвета, первый сорт – от желтого до темно-желтого. Помимо кулинарного использования агар-агар служит прекрасной средой для роста культур в микробиологии.

Морские водоросли – один из самых древних ингредиентов, входящих в лечебные и косметические средства. Сегодня способы их применения в косметике самые разнообразные: в виде порошка они входят в состав обертываний, эфирные масла водорослей – частый ингредиент в составе средств антиэйдж (против старения), вытяжки из этих подводных растений используют в целебных масках, а экстракты содержатся в шампунях и средствах для ванн.

Морские водоросли прекрасно питают кожу, усиливая процессы ее регенерации, улучшают кровоснабжение и регулируют кислотно-щелочной баланс. Этим обусловлен их превосходный эффект антиэйдж. Дословно anti-age означает «против старения», «антистарение». Другими словами, речь идет об отсрочке возрастных изменений и всевозможных способах поддержать молодость и красоту.

Также они содержат вещества, которые могут выводить жировые соединения из клеток кожи. Поэтому они входят в состав многих средств по уходу за телом – лосьонов для повышения упругости, антицеллюлитных гелей.

Благодаря содержанию альгиновой кислоты морские водоросли также ускоряют обменные процессы и выводят из организма вредные вещества. Они обладают противовоспалительным действием и нормализуют работу сальных желез.

Морские водоросли – эффективное средство для ухода за волосами. Маски для волос, содержащие бурые водоросли, улучшают кровообращение кожи головы, снабжают волосы энергетической подпиткой от корней до самых кончиков. Антисептические свойства водорослей используются при комплексном лечении от перхоти и повышенной жирности волос.

Красные водоросли и семь удивительных фактов о них

Многообразная флора нашей Земли буквально завораживает. Не остается в стороне и морская флора, в частности водоросли. Особенно ценными считают красные, которые активно используются в медицине и косметологии, промышленности и сельском хозяйстве, в кулинарии.

Факт № 1

Биологи сообщают, что в мире существует от 5 до 10 тысяч видов красных водорослей. Описаны и изучены в настоящее время не все. Не исключено, что этих растений на самом деле больше. Поражает и то, что всего 200 из них – пресноводные, остальные могут жить только в соленой воде, в морях и океанах.

(Водоросли – древнейшие растения. Они появились на нашей планете за сотни миллионов лет до зарождения динозавров. 1,6 миллиарда лет – таков возраст самой древней окаменелости. Ученые говорят, что это именно красные водоросли.)

Факт № 2

Некоторые виды красных водорослей съедобны. Их активно употребляют в пищу на Дальнем Востоке. На основе красных водорослей готовят популярную добавку – агар-агар. Этот продукт довольно полезен, на его основе производят различные лекарственные средства.

Факт № 3

Красные водоросли сложнее, чем зеленые. Это касается их жизненного цикла. Несмотря на такие особенности, подобная растительность хорошо адаптируется к самым разным условиям и очень быстро приживается в морях и океанах, куда ее заносит течением.

Красные водоросли отличаются большим разнообразием

Факт № 4

Подобная растительность получила свое название благодаря особенному оттенку, проявляющемуся благодаря наличию в составе отдельных химических веществ. Но из каждого правила есть свои исключения. В случае с красными водорослями исключением является растение батрахоспермум. Эти водоросли имеют более привычный сине-зеленый оттенок, но причисляются к красным ввиду наличия других признаков, характерных для этой группы.

Факт № 5

Красные водоросли довольно распространены в российских морях, в частности в Баренцевом, Белом и других. Примечательно, что их добывают в промышленных масштабах. Так их получить проще и более выгодно, нежели выращивать специально.

Факт № 6

По одной из теорий, такие водоросли впервые появились на территории современной Индии. Несколько миллиардов лет назад эти территории были частью Индийского океана, а потом поднялись в результате тектонической активности. Именно в Индии были обнаружены древние окаменелости, позволяющие установить истинный возраст красных водорослей.

Отдельные виды красных водорослей ведут паразитический образ жизни, причем они паразитируют на своих сородичах, относящихся к другим видам.

Факт № 7

Все известные науке красные водоросли являются многоклеточными организмами. Обычно это довольно крупные растения, но встречаются и микроскопические.

(По материалам: https://moreprodukt.info/vodorosli/krasnye-vodorosli)

Водоросли – безмолвные убийцы

В мае 1990 года в Белом море произошла небывалая по масштабам экологическая катастрофа – гибель рыбы и других морских животных. Тысячи погибших морских звёзд и крабов были выброшены на берег.

В районе деревни Сюзьма они лежали в 2–3 слоя на протяжении 15 километров. Чуть позже на песчаный пляж острова Ягры в Северодвинске выбросило около двух десятков мёртвых тюленей. Это нерпы и серки – детёныши гренландского тюленя. Их после шторма обнаружили местные жители. Школьники подобрали несколько морских звёзд и крабов и передали их для изучения северодвинским и архангельским экологам.

Биологи не смогли объяснить причины массовой гибели морских обитателей, однако отметили, что катастрофа 1990 года напоминает беломорские события 14-летней давности. Тогда, в 1976 году, на берег выбросило около 6 миллионов звёзд, большое число крабов и мидий, десятки тюленей, нерп и белух. Учёным удалось установить, что животные погибли в результате кратковременного воздействия сильного токсического вещества. Но ни само вещество, ни его источник, ни виновник катастрофы названы не были.

Среди наиболее вероятных версий гибели морских обитателей газеты называли отравление компонентами ракетного топлива, а также воздействие радиоактивных отходов или химического оружия, которое было захоронено в Белом море в 50-х годах. Но российские СМИ поторопились обвинить в случившемся военных, сбросивших в воду отравляющие вещества. Причина гибели морских животных была, пожалуй, более страшной. Учёные Санкт-Петербургского гидрометеоинститута и независимая экспертиза биологов Кольского филиала АН сделали однозначный вывод: животные были поражены не отравляющими веществами, созданными людьми, а биологическим ядом.

И тут биологи вспомнили случай, произошедший в 1953 году с французским аквалангистом Анри Астором, испытывавшим новое глубоководное снаряжение в южной части Тихого океана. Во время очередного погружения в воды Сиамского залива Астор со своим напарником находился в специальной защитной клетке. Вдруг на глубине 80 метров аквалангисты заметили, как снизу навстречу большому косяку поднимается огромная бурая бесформенная масса. Когда она приблизилась к скоплению рыб, то те сначала застыли, а затем, поворачиваясь на бок, начали медленно погружаться в бурую массу.

Именно в это время эхолот, непрерывно работавший на судне, с которого только что спустились аквалангисты, зафиксировал на глубине 80 метров появление «ложного дна». Напарник Астора заинтересовался странным поведением рыб и решил подплыть поближе к бурой массе. Прошло 15 минут, он не возвращался, и Астор дал сигнал тревоги. Когда спасатели прибыли, «бурая масса» уже опустилась на глубину, а второй аквалангист бесследно исчез. После гибели напарника Анри Астор сделал несколько глубинных погружений в том же самом месте. Бурую массу француз больше не встречал, но тоже вскоре погиб при таинственных обстоятельствах.

Похожий случай произошёл в начале 90-х годов прошлого века с австралийским аквалангистом. Однажды, когда он медленно погружался в глубь моря около Большого Австралийского рифа, вдруг заметил 4-метровую акулу, которая неотступно следовала за ним. Аквалангист опустился на подводный уступ, под которым простиралась бездонная чёрная пропасть. Вдруг вода неожиданно стала холоднее. И тут человек заметил, что из пучины медленно поднимается странная бурая масса. Всплывала она очень медленно. Когда на массу упал свет, то стало видно, что она имеет размеры с приличное футбольное поле, а с её краёв свисает лохматая бахрома. Хотя у массы не было видно ни глаз, ни конечностей, человек почувствовал, что имеет дело с кем-то живым. Стало совсем холодно. И тут акула сначала неподвижно замерла, затем вздрогнула и безвольно погрузилась в бурую массу. Прошло несколько мгновений, и коричневая масса начала опускаться. Как только она исчезла во мраке, вода снова стала теплее.

Причиной гибели морских обитателей могут быть выделяющие яд водоросли

Прошло два года, и у берегов США и Канады, в Японском море, в Мексиканском заливе и в других акваториях также произошла массовая гибель рыбы и морских животных. Общественные экологические организации, как и в России, подняли шум, но на этот раз уже вокруг американских военных моряков. В нескольких странах учёные провели объективный анализ случаев массовой гибели морских животных и пришли к одному и тому же неожиданному выводу. Убивающие морских жителей монстры, оказывающие столь сокрушительное воздействие на животный мир морей, появились в результате непреднамеренного техногенного воздействия на биосферу планеты.

Американские учёные даже смогли «вычислить», кто является их «прародителем». Им оказалась морская водоросль динофлагеллята. Почему она стала хищником – неизвестно. Большую часть времени эта водоросль ничем не отличается от других водных растений. Как всякое морское растение, она аккумулирует энергию солнца и растворённые в воде химические вещества. Но вот наступает момент, и по какому-то таинственному сигналу микроскопические водоросли собираются вместе, образуя гигантского хищного монстра, питающегося не только мелкой рыбой, но и крупными акулами. При встрече с косяком рыбы этот монстр выделяет сильнодействующий токсин, в течение нескольких секунд убивающий добычу в невероятных количествах. Затем это существо обволакивает её пищеварительным соком и постепенно переваривает.

(По материалам: https://salik.biz/articles/44360-vodorosli-ubiicy.html)

Ваше слово, товарищ растение!

Растения, подобно животным, наделены чувствами. Они умеют обмениваться информацией. Они общаются друг с другом. Научимся ли мы когда-нибудь понимать их «немой» язык?

Утром 2 февраля 1966 года американец Клив Бакстер любопытства ради подвесил к листьям цветка свое любимое орудие труда. Знал бы он, чем обернется его невинная шутка, семь раз подумал бы! Этот случай переменил его жизнь.

Бакстер был «спецом» по детектору лжи, работал на ЦРУ и ФБР. Вот и сейчас на его столе лежали электроды аппарата, выпытывающего у людей всю подноготную. Их-то он и прикрепил к листьям драцены. Нет, это был вовсе не машинальный жест уставшего от работы человека. Бакстер только что полил этот декоративный куст и решил выяснить, сколько времени пройдет, прежде чем вода поднимется к листьям.

Внезапно пишущий прибор стал вычерчивать знакомую, очень знакомую кривую. Сколько раз во время допросов Бакстер видел эту «формулу радости». Она возникала, когда человек, отвечавший машине, был чем-то приятно удивлен. Странно, неужели растение обрадовалось воде? Как оно может чему-то радоваться?!

Бакстер тут же решил проделать еще один опыт. Надо взять спичку, зажечь ее и поднести к одному из листков. Он успел только подумать об этом, как снова дрогнул самописец, рассекая лист бумаги «графиком страха».

Клив Бакстер все свободное время общался с растениями

Так пугаются люди. И так же трепещут цветы и кусты? Бакстер был изумлен: «Я же ничего не сделал! Я только подумал о спичке и об огне. Неужели растения могут читать наши мысли?»

Этот случай стал началом целой серии настойчивых, лихорадочных экспериментов. Теперь Бакстер все свободное время «разговаривал» с растениями. Он быстро выяснил, что эти зеленые «декорации», к которым мы привыкли относиться как к стенам или придорожным камням, обладают таким же нравом, как звери и люди. Они радуются приятным, освежающим их напиткам и отчаянно пугаются в ожидании смертельной угрозы. Тогда Бакстер придумал опыт: «Играем в убийцу».

Два комнатных растения ожидали жестокой расправы. Одно из них сейчас будет вырвано с корнем. На стол положили шляпу. Несколько сидевших людей встали. Кто-то стал бросать в шляпу свернутые бумажки, а остальные по очереди вынимали их. Внезапно один из прочитавших бумажку обернулся, подошел к горшочку с цветком, резко дернул за стебель… Рассыпчатая, рыхлая земля легко пропускала корни. Растение пыталось схватиться за стенки горшка или комья земли, но та же рука выволокла его, швырнула на пол, а огромные, тяжелые ноги стали переминаться на листьях и ветках, выдавливая бледную, зеленоватую кровь.

После этого Бакстер (ему помогали пять студентов) прикрепил электроды ко второму растению. Он решил устроить негласному свидетелю «очную ставку». Когда «убийца» приблизился к цветку, тот явно перепугался, хотя «враг рода растительного» никак не выказывал своих планов. Во время последующих опытов Бакстер выяснил, что растения болезненно реагируют на смерть любого живого существа, будь то собратья по флоре или неприметные нам бактерии и амебы. Но особенно они волнуются за животных, неизменно развлекающих растения своими беспорядочными движениями, беготней и мельтешением.

В конце концов Клив Бакстер решил обнародовать свое открытие. В 1968 году он выпустил статью под весьма скучным названием «Свидетельства наличия у растений первичной способности восприятия». Но статья произвела эффект разорвавшейся бомбы. После ее публикации люди весьма неброской профессии, ботаники, стали частыми гостями на телевидении.

Еще бы! В самый разгар дискуссий о том, думают ли животные, зачатки разума вдруг обнаружились у скромных, безответных растений.

Но Бакстер хотя и стал «героем дня», оказался «калифом на час». Время «вдруг переломилось». После студенческих волнений 1960-х годов, демонстраций против вьетнамской войны, увлечения психоделикой «детей цветов» и поклонников «земляничных полян» пришло время консерваторов. Казалось, бунт против всего рассудочного и рационального иссяк навсегда.

И Бакстер с его диковинной гипотезой был высмеян и «выставлен за двери Храма науки». Его «псевдонаучные» эксперименты казались слишком революционными, а в ученом мире теперь было принято двигаться мелкими, кропотливыми шажками. Ученые говорили: «Отсутствие какого-либо анатомического субстрата делает мнение Бакстера недостоверным. Нигде во всем растительном мире не имеется никакой, пусть даже грубой анатомической структуры, которая хоть в какой-то мере приближалась бы к сложной нервной системе насекомого или даже червя».

Для Бакстера настали тяжелые времена. Строго говоря, его выводы, по здравом рассуждении, не могут не удивлять. Растения ведь и впрямь не обладают теми органами, которые наблюдали бы за окружающим их миром. Их стебли не выстланы нервными волокнами, в чашечках их цветков не прячется головной мозг. Каким же образом они реагируют на появление «убийц» или радуются воде, притекшей к их тканям? Как они могут морочить детектор лжи, заставляя его чертить странные графики? Нет, без махинаций «этого знахаря» здесь явно не обошлось. Клив Бакстер был вызван даже в зал суда, чтобы под присягой вновь рассказать, что именно он делал, прежде чем «накропать статейку в погоне за дешевой популярностью». К нему не прислушивались, его обвиняли.

И все же идея Клива Бакстера взволновала многих ученых. Неужели, думали они, преступая привычную догму, все окружающие нас растения – это такие же живые организмы, подобные любым представителям фауны? Неужели они обладают, пусть и в зачаточной форме, нормальными органами чувств? Неужели они способны общаться друг с другом? До сих пор эти возможности были присущи лишь животным и человеку.

Да, растения чувствуют. Чтобы понять это, следовало изучить их тщательнее, чем это доступно простым наблюдателям. А некоторые, пусть их и немного, и вовсе готовы в любой момент перейти от ощущений к «решительным действиям». Можно вспомнить мимозу, «стыдливую мимозу», смыкающую листья, стоит ее коснуться. Можно упомянуть росянку или венерину мухоловку.

Эти растения, шевелящие листьями, как руками или ногами, подобно нам, людям, реагируют даже на наркотические средства, которые, как известно, притупляют чувствительность. Во время опытов с мимозой и венериной мухоловкой оба растения засыпали, как только вдыхали эфир или хлороформ. Пребывая под кайфом, они не ловили мух, не дергались от любого движения, а апатично цепенели под нашими взглядами. Значит, их действия были вовсе не такими автоматичными, как принято было считать. Какой-нибудь механизм, например велосипедное колесо, не заснет, если протереть его хлороформом.

Первым осмыслил «поведение растений» еще Чарльз Дарвин. Его внимание привлекла венерина мухоловка (Dionaea muscipula). Она произрастает в США, в торфяниках Северной и Южной Каролины. Дарвин назвал ее «самым удивительным растением на свете». У нее круглые, мясистые листья, разделенные на две половинки. По краям они усеяны зубцами, неуловимо напоминающими зубы акулы. Правда, мухоловка не перекусывает ими свои жертвы. Она ловит их, захлопывая листья, как половинки капкана. Зубцы сходятся, и насекомое попадает в клетку. Это случается всякий раз, как только муха коснется одного из чувствительных волосков, имеющихся на каждом листе (их по три на каждой его половине). Теперь, сколько бы ни дергалась бедная цокотуха, пробуя вырваться из капкана, ей это не удастся. Зубцы лишь крепче сожмутся. Наконец из железок, расположенных на поверхности листа, выделится пищеварительный сок. Насекомое погибнет.

Венерина мухоловка реагирует на появление жертвы очень быстро. Стоит дотронуться до волоска, и через 0,3 секунды ловушка захлопнется. Если бы растение медлило, добыча ускользала бы от него. Дарвин сделал вывод, что молниеносное движение листьев обладает «всеми признаками животного рефлекса». Тогда он попробовал дать растению хлороформ, и оно… уснуло, как человек на операционном столе. Чувствительность листьев на какое-то время была утрачена.

У Дарвина не было нужных приборов, чтобы объяснить свои наблюдения «на языке науки». Тогда он отослал несколько венериных мухоловок одному из самых знаменитых физиологов викторианской эпохи – сэру Джону Бардону-Сандерсону. На протяжении пятнадцати лет английский ученый провел целый ряд кропотливых экспериментов. И сомнений не осталось: в ткани растений возникают электрические импульсы. Однако в то время, в конце XIX века, непререкаемым авторитетом в науке были консервативные немецкие ученые, которые с негодованием отвергли странную гипотезу англичан (так же сто лет спустя поступили критики Бакстера). У растений нет и не может быть нервной системы, говорили те и другие. Опыты Бардона-Сандерсона, как и опыты Бакстера, были забыты.

Лишь теперь ученые вспомнили о них. Опыты, проведенные в последние годы, показывают, что электрические импульсы заменяют растениям нервные рефлексы. Вместо нервной системы, присущей животным и человеку, растения обладают особой «электрической системой», позволяющей им реагировать на внешние раздражители.

Попробуем свежим научным взглядом посмотреть на ту же Mimosa pudlca. Ее чувствительность вошла в поговорку. Мимозы реагируют на любые раздражители. Все их смущает – прикосновение человека, грохот проезжающего поезда, топот стада коров. Даже ветер и дождь заставляют их листья смыкаться. Возбуждение, охватившее их, распространяется по их ткани со скоростью 100 метров в час, в то время как у примитивных животных (например, у беззубок – их раковины часто увидишь в реке) нервные импульсы движутся куда медленнее: со скоростью 36 метров в час.

Поведение мимозы, отвечавшей на любое раздражение «как живое существо», давно завораживало ученых. Поколения ботаников пытались понять, где прячутся «глаза и мозг» мимозы. Постепенно удалось выяснить, что листья растения движутся благодаря особым «суставам». Одни из них соединяют части перистого листа, другие скрепляют его черешок с веткой или стеблем. Эти суставы состоят из так называемой «моторной ткани», выстланной клетками с очень тонкими стенками. Вот что происходит, когда кто-то касается этого листа. Из клеток тут же выделяются отрицательно заряженные ионы хлора, зато ионы калия с положительным зарядом просачиваются внутрь клеток. Осмотический потенциал клеток падает. Вода начинает вытекать из них, и потому внутриклеточное давление снижается. Вот итог этой цепочки перемещений и перепадов: лист складывается. Но где же «нервные волокна», управляющие этим процессом?

Ученые долго искали потайную систему «нервов». В конце концов выяснилось, что электрическое возбуждение передается вдоль волокон, обычно питающих листья водой и минеральными веществами. Любопытно, что снаружи эти волокна были облицованы мириадами отмерших клеток. Точно так же любой электропровод оплетен толстым изолирующим слоем. Если бы не этот слой мертвых клеток, электрический импульс беспрепятственно передавался бы во все стороны, к другим тканям растения. А так получился вполне приличный кабель! Замечено, что в тканях многих других растений тоже блуждают электрические потенциалы, помогая им приноравливаться к обстановке. Такие же импульсы управляют «капканами» венериной мухоловки.

Есть у растений и свои «мышцы». Известно, что листья и цветки часто поворачиваются к солнцу, жадно впитывая свет. Не дремлют листья и ночью, исподволь меняя свое положение. Каждое утро растение встречает солнце, помахивая под ветром листвой, обращенной на восток.

Даже хлоропласты, крохотные органоиды, спрятанные в клетках растений и занятые фотосинтезом, постоянно пребывают в движении, улавливая, откуда падают солнечные лучи. Когда свет очень слаб, хлоропласты, чтобы не «расплескать» эти жалкие крохи, располагаются под прямым углом к падающим лучам. При ярком освещении они прячутся по боковым стенкам клеток, ведь света и так вдоволь. Ботаники из Эрлангенского университета выяснили, что движет хлоропластами: роль мускулов, так помогающих животным в их жизни, в растительном мире играют актиновые волокна. Они способны сокращаться и этим своим талантом пользуются изо дня в день. Кстати, сократительные структуры из актина есть и в организме беспозвоночных животных.

Впрочем, мышцы и суставы растений все же слабы, чтобы защитить их от животных. Миллионы лет две армии – флоры и фауны – ведут нескончаемую битву. Оружие одних – губы, зубы, желудки и языки, слизывающие, схватывающие, сметающие, съедающие все на своем пути. Надежда других обращена к шипам, колючкам, стрекалам, ядам, заготовленным для обороны. Оружие одних – сила. Надежда других – хитрость.

В последние годы множатся сообщения о том, что растения каким-то непонятным образом общаются друг с другом. Вот что заметили, например, американские химики Дэвид Роде и Гордон Орианс, наблюдая за лесами в окрестности Сиэтла. Раз в десять лет здешние березы и ивы обильно поражались вредителями. Насекомые жадно пожирали листву, но какое-то время спустя начинали гибнуть с голоду, хотя пищи вокруг них было по-прежнему вдоволь.

Лишь лабораторные опыты объяснили причину загадочной голодовки насекомых. Обороняясь от своих врагов, деревья меняли состав протеинов, содержащихся в листве. Насекомые чахли от нехватки нужных им питательных веществ.

Поразительнее всего был тот факт, что химический состав листвы менялся даже у деревьев, росших поодаль, там, куда еще не добрались насекомые. Кто же предупредил беззащитную поросль? Соседи? А как был подан сигнал? Деревья не говорят, не машут ветвями по прихоти… Корни берез даже не соприкасались. Лишь после долгих опытов ученые выяснили, что деревья, атакованные вредителями, выделяют этилен. Ветер относит тонкое облачко газа к соседним деревьям, внушая им тревогу. Те торопливо готовятся к встрече с врагом.

Уличные деревья, напуганные потоками выхлопных газов, буквально вопят «на этиленовом языке», вновь и вновь сигналя соседям, что так жить нельзя. Наши близкие знакомые, картофель и помидоры, тоже обороняются сообща. Как только вредители проберутся на огород, пораженные ими растения выделяют газообразное вещество, которое побуждает их соседей вырабатывать неаппетитные для насекомых ферменты, этим отпугивая врагов.

Любопытный случай произошел в конце 80-х годов в Южной Африке, где невзрачные акации сумели дать бой многочисленным антилопам куду и победили их. Люди не были безучастными свидетелями этой войны и всячески помогали антилопам, но те гибли одна за другой. Фермеры ЮАР были напуганы внезапным падежом куду. Мясо этих животных пользовалось большим спросом в стране, особенно у коренного негритянского населения, а витые рога охотно покупали туристы. На здешних фермах все активнее разводили куду, содержали их в огороженных вольерах, и вот без видимой причины антилопы одна за другой стали гибнуть. Что же было виной: голод, отравление, эпидемия?

Зоолог Воутер ван Ховен исследовал содержимое желудков умерших антилоп. Нет, на первый взгляд они умерли вовсе не от голода, не от жажды, не от паразитов или заразных болезней. Все очевидные причины отпали. Лишь два года спустя ученый догадался, что погубило антилоп. Открытие, как это часто бывает, было делом случая. Ван Ховен заметил, что жирафы (он наблюдал их в национальном парке) никогда не задерживаются возле одной и той же акации. Они пощиплют немного листву и минут через десять переходят к другому деревцу, непременно двигаясь против ветра.

Жирафы, понял ученый, боятся отравиться! Так же поступают и антилопы. Однако их собратья, запертые в вольере, поневоле вынуждены были глодать одни и те же деревца и кусты. Новые вскрытия показали, что в организме умерших антилоп было очень много танина – вещества, которое защищает растения от поедания их животными. Листья акации, почуяв беду, выделяют смертельно опасную дозу танина.

Сигналом к тому бывает резкое покачивание листьев. Как только антилопа дернет за ветку, «процесс пошел». Если животное не прервет своей трапезы, оно отравится. Желудок куду не может переварить листья с таким содержанием танина. Они остаются в организме. Бедные антилопы умирали от голода с набитым до отказа желудком.

Еще несколько лет назад вопрос о том, чувствуют ли растения «боль», не мог вызвать у ученых ничего, кроме улыбки. Однако в последние годы в тканях растений обнаружили гормон, родственный простагландину, а тот-то как раз и делает людей и животных уязвимыми для боли.

Кроме того, некоторые растения, если им случится заболеть или кто-то поранит их, усиленно выделяют салициловую кислоту – основной элемент аспирина. Она успокаивает боль, нейтрализуя простагландины. Возможно, что растения не только намного чувствительнее, чем мы считали до сих пор, но и менее уязвимы для врагов, ибо каждое снабжено особой «аптечкой». Лекарства, что в ней помещены, отпугивают незваных гурманов и лечат нанесенные растению раны.

Еще удивительнее гипотеза биохимика Руперта Шелдрейка, хотя доказать ее пока не удалось. Он (впрочем, не он один) считает, что мы слишком механистично воспринимаем мир. Мы стараемся упростить все, что творится вокруг нас. Мы сводим все к какой-то рациональной схеме, к единой формуле – словно превращаем все буйство красок вокруг нас в оттенки черного и белого. Однако многое не вписывается в наши схемы, и мы с чистой совестью игнорируем эти феномены. Вот почему не узнан нами и язык растений. На самом деле они «разговаривают» с помощью «морфогенетических полей».

По мнению Шелдрейка, природа обладает своего рода «коллективным сознанием». Она пронизана «информационными полями и полями памяти». В них, в этом невидимом всемирном компьютере, объемлющем всю нашу планету, хранится информация о всех живых существах, что населяли Землю «от Адама до Клинтона», об их внешнем виде, их поведении, образе жизни. Здесь увековечены их заслуги и поражения, здесь хранятся предания о любой их уловке, на которую животные и люди пускались, сражаясь с врагами или внешней средой.

Доступ в эту копилку живого разума, в этот доисторический «Интернет» открыт даже для растений, ибо они, вопреки мнению ботаников, занятых лишь исчислением тычинок, тоже наделены разумом, пусть и отличным от нашего. Как ни стараются звери и люди истребить зеленую поросль планеты, растения вновь и вновь заглядывают в «вечную книгу мудрости, открытую им». Они обращаются к опыту прошлого, чтобы жить в будущем.

В качестве примера Шелдрейк приводит листоколосник бамбуковидный, Phyllostachys bambusoldes (часто его называют просто бамбуком). В Восточной и Юго-Восточной Азии его заросли встречаются на склонах гор и берегах рек, в урочищах и озерных долинах. Еще тысячу лет назад, в 999 году, люди заметили, что бамбук цветет раз в 120 лет, причем все растения покрываются цветами в одно и то же время, где бы ни рос этот одревеснелый злак.

Бамбук размножается побегами, как клубника – усами. Легкие, крепкие стебли снова и снова поднимаются от длинных, толстых корневищ. Вскоре они образуют густую, непроходимую чащу, разросшуюся не от семян, брошенных в землю. Когда же, по прошествии века, бамбук все же зацветает, быть беде. Едва растение принесет семена, оно гибнет. Заросли бамбука, ценимого в Азии поделочного сырья, стремительно отмирают, оставляя крестьян, мастерящих из этой древесины нехитрые свои жилища и утварь, без возможности обустраивать свою жизнь.

Что происходит? Разве бамбук умеет считать до 120 (чему позавидует любой первоклассник)? Разве ему знаком календарь, чтобы отмерять промежутки времени длиной в год? Где записан срок, который суждено прожить зарослям бамбука? «В морфогенетических полях», – отвечает Шелдрейк, ибо они являют собой коллективную память растений. Там и значится эта грозная цифра жизни и смерти, изводящая на корню целые плантации листоколосника. Каждые 120 лет «над полями памяти» разносятся звуки колокола, понятные лишь бамбуку, ибо этот печальный звон раздается по нему. Страшный приказ, записанный в «морфогенетическом поле», вызывает массовую гибель того или иного вида живых организмов, обуздывая рост их популяции, заставляя бамбук цвести, а иных представителей животного мира прибегать к коллективному самоубийству.

Очень любопытны опыты сотрудников швейцарского концерна «Giba-Geigy». Хайнц Шюрх и его коллеги помещали растения в электростатические поля, то есть поля, создаваемые неподвижными зарядами. На протяжении многих миллионов лет электростатический заряд атмосферы постоянно менялся. Имитируя в лабораторных условиях существовавшие когда-то поля, Шюрх обращал эволюцию вспять, заставляя вернуться к первозданным, давно позабытым формам.

Ученые помещали эмбрионы растений между двумя алюминиевыми пластинами, к которым подводили постоянный ток. Некоторые зародыши кукурузы «вспоминали», что когда-то у этого злака было от семи до четырнадцати мелких початков вместо привычных нам одного-двух крупных соплодий.

Культурные сорта пшеницы, попав в это поле, тоже переносились в далекое прошлое. Некоторые из молодых побегов начинали очень быстро созревать. Шюрх обнаружил в них особые гормоны роста, которых нет у современной пшеницы. Если скрестить это «первобытное» жито с нашим кормильцем-злаком, возможно, мы получим такую пшеницу, которую не надо будет обрабатывать пестицидами. Ведь ее колосья успеют созреть прежде, чем разовьются насекомые-вредители, привыкшие этой пшеницей лакомиться и давно знающие срок ее созревания. Биологическая цепочка, связывающая растение с их «нахлебниками», разомкнётся.

Еще более поразило ученых, поместивших в электростатическое поле споры щитовника, лесного папоротника с перистыми листьями, что, побывав в «древнем» поле, эти споры принесли неожиданные всходы. Из них выросли реликтовые папоротники с простыми, неперистыми листьями. Впрочем, в следующем поколении все переменилось, и новые формы перемешались со старыми. Одни папоротники были с перистыми листьями, другие – с простыми. Загадка была в том, что реликтовая форма папоротника имеет набор из 36 хромосом, а современный щитовник – 41 хромосому. Почему же эти формы так легко чередовались?

Быть может, информация о живых организмах хранится не только в ДНК, как считает современная наука? Неужели странные гипотезы, о которых мы рассказали, верны и Природа впрямь помнит обо всем и всех населявших ее существах? Неужели «морфогенетические поля», «поля электромагнитной памяти», «поля сознания» (или как их еще назвать?) все-таки существуют, как бы ни сомневались в этом серьезные ученые? Пусть свойства этих предполагаемых полей нам неизвестны, все равно такие исследователи, как Шелдрейк, указывают направление поиска.

У первобытных народов всегда в почете были люди, умевшие общаться с растениями, ведавшие их тайный язык. То были волхвы, колдуны, шаманы. Подобные люди хоть и редко, но встречаются в наши дни. В 60-х годах прославилась канадка Дороти Маклин, основавшая общину в местечке Финдхорн на северном побережье Шотландии. Здесь раскинулся знаменитый «волшебный сад». На неуютной песчаной почве прекрасно произрастали не только различные виды овощей, но и экзотические цветы, изумляя специалистов. По словам канадки, она взывала к «духу растений» и, следуя его советам, ухаживала за ними.

Маклин и сегодня выступает с лекциями, убеждая, что каждый человек может научиться диалогу с растениями, если обратится к ним искренне и с любовью. Самое важное, что сообщили ее «меньшие зеленые друзья», – это «заповедь исполинов». Она гласит: кто губит старые, могучие деревья, тот подтачивает силу Земли. Эти деревья, делится откровением Маклин, – своего рода огромные антенны. Они улавливают энергию космоса, притекающую к нашей планете. Если вырубать старые деревья и сохранять лишь молодняк, он не справится с этой задачей.

В наше время у Маклин есть немало единомышленников. Так, некоторые индусы считают, что кокосовая пальма перестанет плодоносить, если ее побьют. В другой стране, в Германии, иные садоводы-любители говорят, что помидоры уродятся на славу, если с их саженцами время от времени разговаривать. Помидор – он, что кошка, любит, когда с ним ласково, по-хорошему.

Опыты, проведенные под наблюдением профессора Манфреда Хофмана, показали, что урожайность помидоров, получавших подобный «заряд тепла», повышалась в среднем на 22,2 %. Плоды были крупнее и красивее.

Что ж, если у растений и впрямь есть свой язык, его тайну не скоро удастся разгадать.

Человек или понимает растение, или вредит ему. Это знают миллионы любителей комнатных цветов, миллионы садоводов и огородников, которым не раз доводилось общаться с молчаливыми «братьями меньшими», растущими возле наших домов, в лесах и полях, на горных склонах и в долинах рек.

Зачем растениям листья

Еще в Средние века ученые заинтересовались назначением листьев у растений. Постепенно, шаг за шагом, разгадывалась одна из важнейших загадок природы. Оказалось, что листья содержат зеленый пигмент хлорофилл, при помощи которого под воздействием энергии солнца образуются органические вещества, необходимые для жизни самих растений и всех живых организмов нашей планеты.

Этот сложный процесс назвали фотосинтезом («фото» – свет, «синтез» – создание). Процесс фотосинтеза проходит в листьях. Значит, чем больше у растения будет листьев, тем это выгоднее для него, рассказывает доктор биологических наук М. Мазуренко.

Дерево образует толстый ствол с большими ветвями и веточками, чтобы нести сотни и тысячи листьев. Самые разные травы стелются по земле: у одних листья острые, как у злаков и осок, у других – маленькие, плотно прижатые друг к другу, у третьих – большие, сложные.

Все разнообразие листьев направлено на то, чтобы сложной реакции фотосинтеза не могли помешать жесткие условия, в которых обитает растение.

Схематическое изображение процесса фотосинтеза, происходящего в растениях

Так, под огромными кронами деревьев тропического леса, где всегда сумрачно и темно, свет еле пробивается сквозь плотную листву. В таком лесу влажно и сыро. Чтобы избыток влаги не задерживался на листьях, многие растения обзаводятся гладкой глянцевой листвой (с нее капли дождя скатываются легко). В центре такого листа проходит углубленная жилка-желобок, по которой и стекает влага. А у лианы – монстеры деликатесной – не только глянцевые листья, но и большие дырки в середине листовой пластинки. Для чего же они нужны листу? Ведь ему необходимо как можно больше создавать хлоропластов! Однако в дырки-то и скатывается лишняя влага.

У вечнозеленых хвойных деревьев – тиса, дугласовой пихты и тсуги – листья иной формы. Они похожи на тонкие иголочки с острыми кончиками и называются хвоей.

В жарких пустынях листья некоторых растений приобрели форму маленьких полупрозрачных, наполненных влагой шариков, нанизанных на тонкие стебли. У крестовника Ройля круглый листик полупрозрачен и легко пропускает свет – это устройство для эффективного хода фотосинтеза. Кроме того, он запасает влагу. Растения с такими листьями называются суккулентами.

Пестролистные растения привлекают своей необычностью садоводов. Их декоративные формы можно встретить в садах, на подоконниках в квартирах. Есть среди них особенные. Посмотрите на пестрые мясистые листья каланхое. На них совсем нет зеленого цвета. Но каланхое прекрасно растет и плодоносит. Оказывается, в его листьях есть особый сероватый пигмент, который так же, как и хлорофилл, прекрасно усваивает солнечную энергию…

Растения в жарких странах, оберегая лист от излишнего испарения, «изобрели» опушение. Оно бывает разнообразным. У сухолюбивых растений ксерофитов волоски очень сложные. Одни – длинные и острые, другие – крючковатые, а третьи – похожи на звездочки. Но среди опушенных растений есть истинные чемпионы. Это африканские высокогорные крестовники. Их длинные шелковистые волоски не только защищают лист от испарения, но и оберегают от холода высокогорий. Тепло и уютно листу под такой серебристой шубкой.

Мясистые, ярко-зеленые и опушенные листья у суккулентной эхеверии. Они запасают воду и могут долго обходиться без влаги. Чтобы надежнее сохранить запасенную жидкость, листья эхеверии покрыты густыми и нежными волосками, придающими растению особое очарование. Это излюбленное растение цветоводов. Эхеверию надолго можно оставлять без полива.

Иначе решила проблему фотосинтеза и запаса влаги другая эхеверия. Ее мясистые, крест-накрест расположенные листья образуют компактную розетку. Но главное – листья этой эхеверии не зеленые, а красные, потому что пигмент антоциан – красного цвета. У листьев этой эхеверии нет волосков. На их поверхности находятся маленькие комочки и шишечки, видимые только при сильном увеличении. Шероховатая поверхность листа – тоже приспособление, позволяющее уменьшить испарение.

Растет на болотах очень интересное растение – росянка. Она получает недостающие вещества не из почвы, а из насекомых. Росянка – коварный убийца! Помогают ей в этом листья с волосками, на концах которых – клейкая масса. Внешне она похожа на росу, а по химическому составу близка к желудочному соку. Как только какое-нибудь насекомое садится на лист росянки, волоски растения складываются к центру, и насекомое оказывается в западне. Теперь дело за клейким веществом, содержащимся в капельках «росы». Оно буквально растворяет насекомое, и растение кормится этим составом. Проходит несколько дней, и от насекомого не остается ничего. Волоски распрямляются и занимают прежнюю позицию. В западню росянки могут попадать и более крупные насекомые, и тогда за работу берется уже несколько листьев.

Ловушки из листьев могут быть очень хитроумными. Взять хотя бы видоизмененные листья непентеса. Посмотришь – и не поверишь, что это лист. Он превратился в кувшинчик, наполненный жидкостью, растворяющей мошек. А чтобы в раствор не попала роса или дождевая вода, над кувшинчиком разместилась крышечка, похожая на лист. Задача ее – заниматься фотосинтезом и сбрасывать лишнюю влагу, по жилке стекающую вниз. Непентес ловит мошек, которые забираются внутрь сосудика по проложенным по краю дорожкам. Упадет внутрь мошка, а обратной дороги нет: она видит уже не дорожку, а острый частокол волосков. Насекомое тонет, а затем растворяется в жидкости.

Часто в природе случается так, что листья начинают выполнять роль лепестков. Такое можно наблюдать у селезеночника, растущего вдоль ручьев. Ранней весной ярко-желтые пятна его прицветников привлекают насекомых к невзрачным маленьким цветочкам в центре желтой цветочноподобной розетки.

Еще красивее большие, ярко-красные прицветники пуанцеттии. Огромным букетом они обрамляют мелкие соцветия невзрачных желто-зеленых цветков. Прицветники пуанцеттии, как красивые лепестки, привлекают к цветкам многочисленных насекомых. Ложные цветы пуанцеттии за свою яркость и необычную форму были прозваны «рождественской звездой». Пуанцеттия стала популярным комнатным растением. Родина её – Мексика и Южная Америка. Этот высокий кустарник назвали так в честь посла Соединенных Штатов Америки в Мексике Поинсетта. Во время цветения дерево пуанцеттии представляет собой огромный красный букет. Кроме красных прилистников пуанцеттия, как и положено большинству растений, имеет настоящие ярко-зеленые листья, которые, если их надломить, выделяют сок, похожий на молоко, поэтому растение относят к семейству молочайных.

Доброе слово и тыкве приятно!

В конце 1990-х годов некий подмосковный дачник принимал у себя на «фазенде» друзей. Как положено, выпили за урожай, а затем хозяйка послала мужа в огород за огурцами. Недавно прошел дождь, землю развезло, и он, сунув ноги в сапоги, направился прямиком к теплице. Ночь была темной, земля – тоже, ноги ступали неуверенно, в результате дачник споткнулся о тыкву и растянулся в грязи во весь рост.

С трудом поднявшись на ноги и чертыхаясь, он хотел было со злости поддать проклятую тыкву сапогом, но передумал: тыквы сажала жена, и повреждение овоща грозило новыми неприятностями. Высказав в адрес тыквы все, что он думает о ней и о ее родственниках, а заодно и плюнув на нее, хозяин собрал огурцы и пошел в баню отмываться. Про тыкву никому рассказывать не стал, объяснил, что споткнулся о корягу.

На следующий день, проходя мимо ни в чем не повинного овоща (на который, однако ж, он все еще был зол), наш герой снова отвел душу, произнеся в адрес тыквы несколько крепких словечек, благо вокруг никого не было. С той поры так и повелось: всякий раз, проходя мимо, он покрывал тыкву матом, пока хозяйка не обнаружила странное явление – другие тыквы толстели прямо на глазах, а эта бедная, постоянно «обижаемая» тыквочка оставалась прежней и даже вроде стала усыхать.

Осенью, уже без жены, на очередном сборе, когда соседские мужики стали хвастаться своим урожаем, хозяин рассказал эту историю. Его подняли на смех – просто повредил «хвостик», когда пнул ногой, вот тыква и перестала расти. Переубедить скептиков не удалось, и хозяин поспорил с ними на ящик пива, что на следующий год повторит эксперимент и докажет свою правоту. Кто-то предложил ужесточить условия опыта: пусть одна тыква будет «козлом отпущения», а другая (для контроля) станет «любимчиком», с ней следует провести обратное действие – всячески хвалить, называть ласковыми именами. Причем поливать и подкармливать обеих одинаково. Это условие выполнить было легко, поскольку за тыквами ухаживала хозяйка, в этот спор не посвященная.

Общаться с тыквами нужно вежливо

Эксперимент, поставленный заинтересованным в конечном результате дачником, удался вполне: жертва русской словесности расти перестала, несмотря на все усилия хозяйки, зато «любимица» стала в полтора раза толще обеих соседок.

Японский исследователь Масару Эмото, вряд ли слышавший об этом случае (а также о научных методиках проведения экспериментов), проделал подобный опыт в двух японских начальных школах. У входных дверей в школах были поставлены две банки с вареным рисом. В течение месяца ребятишки каждый день говорили рису в одной банке «спасибо», а в другой «ты дурак!» (потрясающую дисциплинированность японских детей не будем подвергать сомнению). В результате рис, которому говорили «спасибо», подвергся всего лишь незначительному брожению и имел приятный рисовый запах. В другой же банке рис быстро почернел и приобрел такой запах, что эксперимент пришлось прекратить раньше запланированного срока.

Поразительно, но тот же результат был получен, когда эти слова не произносились, а были написаны на бумажке и наклеены на банки. Поразительно и то, что плохие и хорошие слова могли быть написаны на любом языке. К сожалению, японцы – народ вежливый, и в их лексиконе, похоже, слово «дурак» является самым страшным оскорблением (в России, конечно же, результаты были бы еще более впечатляющими). Да и сам Эмото позже поставил более жесткий эксперимент. Взяв образец чистой воды, он получил из нее красивые ледяные кристаллы. Прежде чем получить кристаллы из другого образца, он несколько раз произнес в его адрес слова, которые, по мнению Эмото, молодые люди часто говорят друг другу в наше время. Буквальный перевод с японского звучит так: «Ты заставляешь меня страдать, я убью тебя!»

В результате образовавшиеся кристаллы льда «разрушились, взорвались и рассеялись». В других экспериментах аналогичные результаты были получены, когда перед образцом замораживаемой воды многократно произносили слова «ты дурак» или проигрывали «тяжелый металл». Сенсационным результатом экспериментов Масару Эмото является установление того факта, что эмоциональное воздействие человека, как акустическое, так и знаковое, фиксируется непосредственно водой на молекулярном уровне. Как известно, живые организмы в основном состоят из воды в связанных состояниях, и, как утверждает японский исследователь, вода, находящаяся в нашем организме, запоминает наши мысли, чувства и эмоции.

И все же здесь придется добавить маленькую долю скепсиса. Из физики льда известно, что одинаковые ледяные кристаллы получить столь же трудно, как одинаковые фигуры в калейдоскопе. Проводились эксперименты с одной и той же пробой воды, периодически получая из нее ледяные кристаллы в течение длительного времени. Их форма постоянно менялась в зависимости от начальной температуры воды, степени ее переохлаждения, количества пылинок в окружающем воздухе и даже от уровня освещения. Однажды форма кристаллов резко исказилась после того, как экспериментатор выпил за обедом бутылку пива. Поэтому приведенные в книге Эмото фотографии единичных кристаллов, иллюстрирующие тот или иной эффект воздействия, не могут являться надежным свидетельством того, что вода фиксирует эмоциональное воздействие человека.

В 1970-х годах в советских и зарубежных СМИ неоднократно рассказывалось об экспериментах доктора психологических наук В. Н. Пушкина и его последователей. В лаборатории на одном подоконнике стояли два одинаковых горшка с геранью. Две девушки-студентки в одно и то же время приходили и поливали их. Функции одной из них на этом заканчивались, и она уходила. Другая оставалась, гладила и расправляла листочки, шептала им ласковые слова. Через некоторое время к растениям были подключены электроды, с помощью которых измерялись их биоэлектрические потенциалы. И оказалось, что в полном соответствии с известными опытами американского биолога Клива Бакстера растения дистанционно реагировали на своих «кормильцев», когда те входили в лабораторию. Причем каждое – на своего.

Затем опыты усложнили. Девушка, которая ласково обращалась со своим цветком, в этом же помещении была подвергнута гипнозу, во время которого ей внушали, что она, полураздетая, находится на улице, где сильный мороз и ветер. И тут же упали биопотенциалы подопечной герани, а ее листья стали буквально на глазах опускаться и съеживаться. Второй цветок, находившийся рядом, на эмоциональное состояние «чужой» девушки никак не отреагировал.

В те годы среди биологов шли активные дискуссии по этому поводу, а максималисты даже утверждали о наличии у растений зачаточной «растительной души». Проверить результаты, судя по всему, представители более точных наук не удосужились.

Они тоже бывают хищниками!

Если окажетесь на болоте, то там, на зыбкой почве, среди зеленых дерновинок мха можете увидеть чахлые метелки невзрачного растения, на длинных стебельках поднимающиеся из розетки очень странных листьев. Лист густо усеян тонкими ресничками. На конце каждой дрожит блестящая капелька. Это росянка – хищное растение северных лесов.

Понаблюдайте за ним, и, может, вам удастся заметить, как комар или муха, неосторожно опустившиеся на лист, будут схвачены ресничками росянки. Ресничка с прилипшим к ее капельке насекомым изогнется вниз, к ней прижмутся соседние реснички. Добыча поймана!

Липкая жидкость прочно приклеивает к листу бьющееся в судорогах насекомое. Если добыча слишком велика, то листочек сгибается пополам и схватывает жертву, зажимая ее точно в кулак. Если на один лист усядутся две букашки, то реснички, эти цепкие пальчики росянки, разделяются: одни устремляются к первой жертве, другие – ко второй.

Случается, что на помощь листу, схватившему очень крупную добычу, например стрекозу, приходят другие листья росянки. По мельчайшим жилкам-сосудам, которые пронизывают листья, точно по нервам, передаются во всех направлениях сигналы о пойманной добыче. Реснички-щупальца, словно лапы фантастического хищника, медленно тянутся к попавшему в клейкий капкан комару.

Чувствительность ресничек росянки поразительна! Микроскопический кусочек женского волоса длиной в 0,2 миллиметра и весом в 0,000822 миллиграмма, положенный на лист, притягивает к себе реснички. Кончик языка человека – самая чувствительная часть нашего организма – не ощутил бы прикосновения такой пылинки.

Многочисленные желёзки, покрывающие листья насекомоядных растений, выделяют не только липкую жидкость, но и настоящие пищеварительные соки. Они напоминают наш желудочный сок. Немудрено, что листья хищных растений могут переваривать мясо, сыр, кровь, семена, цветочную пыльцу, кусочки костей и даже твердую, как металл, эмаль зубов.

По соседству с росянкой, между кустиками клюквы и багульника, караулит добычу другое хищное растение наших лесов – жирянка.

У росянки цветы белые, у жирянки – фиолетово-голубые. Нет у жирянки и ресничек-щупалец. Насекомых она ловит прямо листьями. Комары и мухи приклеиваются к ним, как к липкой бумаге. Впрочем, лист принимает и более активное участие в трагической пантомиме, которая разыгрывается среди болотных мхов. Он медленно загибает свои края и, прижимая жертву, постепенно сдвигает ее к центру, где больше пищеварительной слизи.

Росянка – настоящий коварный хищник

Задолго до того, как ученые открыли хищников в растительном царстве, жители Лапландии употребляли в своем хозяйстве листья жирянки вместо сычуга, то есть телячьего желудка. Сычуг добавляют в молоко, чтобы получить сыр. От соков, выделяемых жирянкой, молоко сворачивается, оказывается, не хуже, чем от желудочного сока теленка!

Почему, однако, эти удивительные растения стали хищниками? Разве мало им пищи, которую корни извлекают из земли, а листья из воздуха?

Плотоядные цветы растут обычно по берегам болот, торфяников, на бедных питательными солями почвах. В этом и причина их необычного способа питания: недостающий в почве азот растения-хищники восполняют за счет соков пойманных в хитроумные ловушки букашек.

Родина насекомоядных растений – тропические страны. Здесь их особенно много. Описано уже более 500 видов растений-хищников. Все они невелики. Самые крупные ловушки (у кувшинок и дарлингтонии) в длину не больше 100 сантиметров. Другие еще меньше: крупные жуки и стрекозы без труда освобождаются из их капканов.

Впервые о насекомоядных растениях ботаники узнали в середине XVII века, когда с острова Мадагаскар привезли в Европу растения, на концах листьев которых росли «кувшины» с крышечками. Когда «кувшин», развиваясь из листа, «созреет», крышечка открывается. Мухи и муравьи, привлекаемые «медом» смазанного «горла кувшина», попадают на дно этой замечательной ловушки и тонут в жидкости, наполняющей ее.

Выбраться по отвесной и гладкой от воскового налета внутренней стенке «кувшина» почти невозможно. Но если даже несчастному насекомому ценой невероятных усилий это удается, то в горле «кувшина» его встречает непроходимый ряд острых, обращенных внутрь зубцов. Жидкость, наполняющая ловушки кувшинок, как и пищеварительный сок росянки, напоминает по своему химическому составу желудочный сок. В ней и перевариваются пойманные насекомые.

Не все насекомоядные растения устроены по принципу, так сказать, липкой бумаги. Есть такие, которые хватают мух листьями, точно руками! У американской мухоловки листья расположены по краям длинными зубцами. Стоит к ним прикоснуться, как сейчас же обе половинки листа складываются по средней жилке. Точно книга захлопнулась! Согнутый пополам лист крепко держит попавшееся насекомое, которое тут же и переваривается.

Деревья, которые не могут жить без животных

Взаимосвязь между деревьями и животными чаще всего выражается в том, что птицы, обезьяны, олени, овцы, крупный рогатый скот, свиньи и т. д. способствуют распространению семян, однако интересен не этот очевидный факт, а вопрос о воздействии пищеварительных соков животных на проглоченные семена.

Домовладельцы во Флориде сильно недолюбливают бразильское перечное дерево – красивое вечнозеленое растение, которое в декабре покрывается красными ягодами, выглядывающими из темно-зеленых душистых листьев в таком количестве, что оно напоминает падуб. В этом великолепном уборе деревья стоят несколько недель. Семена созревают, падают на землю, но под деревом никогда не появляются молодые побеги.

Плоды перечного дерева

Прилетающие большими стайками рыжезобые дрозды опускаются на перечные деревья и набивают полные зобы крохотными ягодами. Затем они перепархивают на газоны и прогуливаются там среди поливальных установок. Весной они улетают на север, оставив на флоридских газонах многочисленные визитные карточки, а несколько недель спустя там повсюду начинают пробиваться ростки перечных деревьев – и особенно на клумбах, где дрозды искали червяков. Несчастный садовник вынужден вырывать тысячи ростков, чтобы перечные деревья не завладели всем садом. Желудочный сок рыжезобых дроздов каким-то образом воздействовал на семена.

Прежде в Соединенных Штатах все карандаши делались из древесины можжевельника, обильно росшего на равнинах атлантического побережья от Виргинии до Джорджии. Вскоре ненасытные требования промышленности привели к истреблению всех больших деревьев, и пришлось подыскивать другой источник древесины. Правда, несколько сохранившихся молодых можжевельников достигли зрелости и начали приносить семена, однако под этими деревьями, которые в Америке и по сей день называются «карандашными кедрами», не появилось ни одного ростка.

Но, проезжая по сельским дорогам Южной и Северной Каролины, можно увидеть миллионы «карандашных кедров»: они растут прямыми рядами вдоль проволочных изгородей, где их семена падали с экскрементами десятков тысяч воробьев и луговых трупиалов. Без помощи пернатых посредников можжевеловые леса навсегда остались бы лишь душистым воспоминанием.

Эта услуга, которую птицы оказали можжевельнику, заставляет нас задаться вопросом: в какой степени пищеварительные процессы животных воздействуют на семена растений? А. Кернер установил, что большинство семян, пройдя по пищеварительному тракту животных, утрачивает всхожесть. У Росслера из 40 025 семян разных растений, скормленных калифорнийским овсянкам, проросло только 7.

На Галапагосских островах у западного побережья Южной Америки растет большой долгоживущий многолетний томат, представляющий особый интерес, так как тщательные научные эксперименты показали, что естественным образом прорастает менее одного процента его семян. Но в том случае, если спелые плоды поедались гигантскими черепахами, которые водятся на острове, и оставались в их пищеварительных органах две-три недели или дольше, прорастало 80 % семян. Опыты позволили предположить, что гигантская черепаха является очень важным природным посредником не только потому, что стимулирует прорастание семян, но и потому, что она обеспечивает их эффективное рассеивание. Ученые, кроме того, пришли к выводу, что прорастание семян объяснялось не механическим, а ферментативным воздействием на семена во время прохождения ими пищеварительного тракта черепахи. Бейкер, директор Ботанического сада Калифорнийского университета (Беркли), ставил в Гане эксперименты с проращиванием семян баобаба и колбасного дерева. Он обнаружил, что эти семена без специальной обработки практически не прорастали, в то время как на каменистых склонах в значительном отдалении от взрослых деревьев были найдены их многочисленные молодые побеги. Места эти служили излюбленным обиталищем павианов, а огрызки плодов указывали, что они входят в рацион обезьян. Сильные челюсти павианов позволяют им легко разгрызать очень твердые плоды этих деревьев; поскольку плоды сами не раскрываются, без подобной помощи у семян не было бы возможности рассеяться. Процент всхожести у семян, извлеченных из павианьих экскрементов, был заметно выше.

В Зимбабве произрастает большое красивое дерево рицинодендрон, которое называют также «замбезийским миндалем» и «орехом Манкетти». Древесина этого дерева лишь немногим тяжелее бальсовой. Оно приносит плоды величиной со сливу, с небольшим слоем мякоти, окружающим очень твердые орешки – «съедобные, если вам удастся их расколоть», как написал один лесничий.

Естественным образом эти семена прорастают редко, но молодых побегов очень много, так как пристрастие к этим плодам имеют слоны. Прохождение через пищеварительный тракт слона, по-видимому, не оказывает на орешки никакого воздействия, хотя поверхность их в этом случае бывает покрыта бороздками, словно сделанными острым предметом. Быть может, это следы действия желудочного сока слона?

Ч. Тейлор писал, что рицинодендрон, растущий в Гане, приносит семена, которые прорастают очень легко. Однако он добавляет, что семенам мусанги, возможно, «требуется пройти через пищеварительный тракт какого-то животного, так как в питомниках добиться их прорастания чрезвычайно трудно, а в естественных условиях дерево размножается очень хорошо».

Хотя слоны в Зимбабве и наносят большой ущерб лесам саванн, они в то же время обеспечивают распространение некоторых растений. Слонам очень нравятся бобы верблюжьей колючки, и они поедают их в больших количествах. Семена выходят наружу непереваренными. В дождливый сезон жуки-навозники закапывают слоновий помет. Таким образом, большинство семян оказывается в отличной грядке. Вот так толстокожие гиганты хотя бы отчасти возмещают ущерб, который они причиняют деревьям, сдирая с них кору и нанося им всякие другие повреждения.

Ч. Уайт сообщает, что семена австралийского куондонга прорастают, только побывав в желудке эму, которые любят лакомиться мясистыми, напоминающими сливы, околоплодниками.

Одна из самых непонятных групп тропических деревьев – это смоковницы. Большая часть их происходит из Малайзии и Полинезии. Дж. Корнер пишет: «У всех членов этого семейства маленькие цветки. У некоторых – таких, как хлебные деревья, тутовые и смоковницы, – цветки соединены в плотные соцветия, развивающиеся в мясистые соплодия. У хлебных деревьев и у тутовых цветки помещаются снаружи мясистого стебля, который их поддерживает; у смоковниц они находятся внутри его. Смоква образуется в результате разрастания стебля соцветия, край которого затем загибается и стягивается, пока не образуется чашечка или кувшинчик с узким зевом – нечто вроде полой груши, а цветки оказываются внутри… Зев смоквы закрывается множеством наложенных друг на друга чешуек…

Цветки этих смоковниц бывают трех видов: мужские с тычинками, женские, которые дают семена, и цветки-галлы, называемые так потому, что в них развиваются личинки маленьких ос, опыляющих смоковницу. Цветки-галлы – это стерильные женские цветки; разломав спелую смокву, их нетрудно узнать, так как они похожи на крохотные воздушные шарики на цветоножках, а сбоку можно увидеть отверстие, через которое оса выбралась наружу. Женские цветки узнают по содержащемуся в каждом из них маленькому плоскому твердому желтоватому семени, а мужские – по тычинкам…

Опыление цветков смоковницы представляет собой, пожалуй, самую интересную из известных пока форм взаимосвязи между растениями и животными. Опылить цветки смоковницы способны только крохотные насекомые, называемые фиговыми осами, поэтому размножение смоковниц целиком зависит от них… Если такая смоковница вырастет в месте, где эти осы не водятся, дерево не даст семян… Но и фиговые осы, в свою очередь, полностью зависят от смоковницы, так как их личинки развиваются внутри цветков-галлов и вся жизнь взрослых особей проходит внутри плода – исключая перелет самок из созревающей смоквы на одном растении в молодую смокву на другом. Самцы, почти или совсем слепые и бескрылые, живут во взрослой стадии всего несколько часов, если самке не удается найти подходящую смоковницу, она не может отложить яйца и погибает. Существует много разновидностей этих ос, каждая из которых, по-видимому, обслуживает один или несколько родственных видов смоковницы. Этих насекомых называют осами, потому что они находятся в отдаленном родстве с настоящими осами, но они не жалят, и их крохотные черные тела имеют в длину не больше миллиметра…

Когда смоквы на галловом растении созревают, из завязей цветков-галлов вылупляются взрослые осы, прогрызая стенку завязи. Самцы оплодотворяют самок внутри плода и вскоре после этого умирают. Самки выбираются наружу между чешуйками, закрывающими зев смоквы. Мужские цветки обычно располагаются вблизи зева и раскрываются к тому времени, когда смоква созревает, так что их пыльца попадает на ос-самок. Осыпанные пыльцой осы летят к такому же дереву, на котором начинают развиваться молодые смоквы и которые они, вероятно, находят с помощью обоняния. Они проникают в молодые смоквы, протискиваясь между чешуйками, закрывающими зев. Это трудный процесс. Если оса забирается в смокву-галл, ее яйцеклад легко проникает через короткий столбик в семяпочку, в которой и откладывается одно яйцо. Оса переходит с цветка на цветок, пока запас ее яиц не кончится; затем она умирает от истощения, так как, вылупившись, ничего не ест…»

В умеренных зонах опыление цветков в большинстве случаев производится насекомыми, и считается, что львиная доля этого труда ложится на пчелу. Однако в тропиках опыление многих видов деревьев, особенно цветущих ночью, зависит от летучих мышей. Ученые обнаружили, что питающиеся по ночам цветками летучие мыши, по-видимому, играют ту же экологическую роль, которая днем принадлежит колибри.

Это явление подробно изучалось на Тринидаде, Яве, в Индии, в Коста-Рике и во многих других местах. Наблюдения выявили следующие факты.

1) Запах большинства цветков, опыляемых летучими мышами, очень неприятен для человека. Это относится прежде всего к цветкам Oroxylon indicum, баобаба, а также некоторых видов кигелии, паркий, дуриана и т. д.

2) Летучие мыши бывают разной величины – от зверьков меньше человеческой ладони до гигантов с размахом крыльев в метр с лишним. Малютки, запуская длинные красные язычки в нектар, либо парят над цветком, либо обхватывают его крыльями. Большие летучие мышц засовывают мордочки в цветок и начинают быстро слизывать сок, но ветка опускается под их тяжестью, и они взлетают в воздух.

3) Цветки, привлекающие летучих мышей, принадлежат почти исключительно к трем семействам: бигнония, шелковичный хлопчатник и мимоза. Исключение составляет фагрея из семейства логаниевых и гигантский цереус.

Лазящий панданус, встречающийся на островах Тихого океана, – это не дерево, а лиана, хотя, если его многочисленным корням-прицепкам удается найти соответствующую опору, он стоит настолько прямо, что походит на дерево. Отто Дегенер писал о нем: «Фрейцинетия довольно широко распространена в лесах Гавайских островов, особенно в предгорьях. Она больше нигде не встречается, хотя на островах, расположенных к юго-западу и на востоке, найдено свыше тридцати родственных ей видов.

Дорога от Хило к кратеру Килауэа изобилует йейе (гавайское название лазящего пандануса), которые особенно бросаются в глаза летом, когда цветут. Некоторые из этих растений карабкаются по деревьям, достигая самых вершин, – главный стебель обхватывает ствол тонкими воздушными корнями, а ветки, изгибаясь, выбираются на солнце. Другие особи ползут по земле, образуя непроходимые сплетения.

Деревянистые желтые стебли йейе имеют в диаметре 2–3 сантиметра и опоясаны рубцами, оставшимися от опавших листьев. Они выпускают множество длинных придаточных воздушных корней практически одинаковой толщины по всей длине, которые не только снабжают растение питательными веществами, но и дают ему возможность цепляться за опору. Стебли через каждые метр-полтора ветвятся, заканчиваясь пучками тонких глянцевых зеленых листьев. Листья заострены и усажены колючками по краям и по нижней стороне главной жилки…

Способ, выработанный йейе для обеспечения перекрестного опыления, настолько необычен, что о нем стоит рассказать подробнее.

В период цветения на концах некоторых веток йейе развиваются прицветники, состоящие из десятка оранжево-красных листьев. Они мясисты и у основания сладковаты. Внутри прицветника торчат три ярких султана.

Прицветники нравятся полевым крысам. Ползая по веткам растения, крысы опыляют цветки. Каждый султан состоит из сотен мелких соцветий, представляющих собой шесть объединенных цветков, от которых сохранились только плотно сросшиеся пестики. На других особях развиваются такие же яркие прилистники, тоже с султанами. Но эти султаны несут не пестики, а тычинки, в которых развивается пыльца. Таким образом, йейе, разделившись на мужские и женские особи, полностью обезопасили себя от возможности самоопыления.

Осмотр цветущих веток этих особей показывает, что они чаще всего повреждены – большинство душистых, ярко окрашенных мясистых листьев прицветника исчезает без следа. Их поедают крысы, которые в поисках пищи перебираются с одной цветущей ветки на другую. Употребляя в пищу мясистые прицветники, грызуны пачкают усы и шерсть пыльцой, которая попадает затем таким же образом на рыльца женских особей. Йейе – единственное растение на Гавайских островах (и одно из немногих в мире), которое опыляется млекопитающими. Некоторые из его родичей опыляются летучими лисицами – плодоядными летучими мышами, которые находят эти мясистые прицветники достаточно вкусными».

Некоторые тропические деревья бывают поражены муравьями. Это явление совершенно неизвестно в умеренной зоне, где муравьи – просто безобидные козявки, которые иногда залезают в сахарницу.

В тропических лесах повсюду встречаются бесчисленные муравьи самой разной величины и с самыми разными привычками – свирепые и прожорливые, готовые кусать, жалить или еще каким-нибудь способом уничтожать своих врагов. Они предпочитают селиться на деревьях и для этой цели выбирают в многообразном растительном мире определенные виды. Почти все их избранники объединяются общим названием «муравьиные деревья». Исследование взаимоотношений тропических муравьев и деревьев показало, что их союз полезен для обеих сторон.

Деревья укрывают, а часто и кормят муравьев. В одних случаях деревья выделяют комочки питательных веществ, и муравьи их поедают; в других – муравьи питаются крохотными насекомыми, например тлями, которые живут за счет дерева. В лесах, подвергающихся периодическим наводнениям, деревья спасают их жилища от затопления. Деревья, несомненно, извлекают какие-то питательные вещества из мусора, скапливающегося в муравьиных гнездах, – очень часто в такое гнездо врастает воздушный корень. Кроме того, муравьи защищают дерево от всевозможных врагов – гусениц, личинок, жучков-точильщиков, других муравьев (листорезов) и даже от людей.

Относительно последнего Ч. Дарвин писал: «Защита листвы обеспечивается присутствием целых армий больно жалящих муравьев, чьи крохотные размеры делают их только более грозными».

Ч. Белт в своей книге «Натуралист в Никарагуа» приводит описание и рисунки листьев одного из растений семейства Melastomae со вздутыми черешками и указывает, что, кроме мелких муравьев, живущих на этих растениях в огромных количествах, он несколько раз замечал темноокрашенных Aphides. По его мнению, эти маленькие, больно жалящие муравьи приносят растениям большую пользу, так как охраняют их от врагов, поедающих листья, – от гусениц, слизней и даже травоядных млекопитающих, а главное, от вездесущих сауба, то есть муравьев-листорезов, которые, по его словам, «очень боятся своих мелких родственников».

Такой союз деревьев и муравьев осуществляется тремя путями:

1. У некоторых муравьиных деревьев веточки бывают полыми или же сердцевина их так мягка, что муравьи, устраивая гнездо, без труда ее убирают. Муравьи отыскивают отверстие или мягкое место у основания такой веточки, в случае необходимости прогрызают себе ход и устраиваются внутри веточки, часто расширяя и входное отверстие, и саму веточку. Некоторые деревья даже как будто заранее подготовляют входы для муравьев. На колючих деревьях муравьи иногда поселяются внутри колючек.

2. Другие муравьиные деревья размещают своих жильцов внутри листьев. Это осуществляется двумя способами. Обычно муравьи находят или прогрызают вход у основания листовой пластинки, там, где она соединяется с черешком; они забираются внутрь, раздвигая верхний и нижний покровы листа, словно две склеившиеся страницы, – вот вам и гнездо.

Второй способ использования листьев, наблюдающийся гораздо реже, состоит в том, что муравьи загибают края листа, склеивают их и поселяются внутри.

3. И, наконец, бывают муравьиные деревья, которые сами не предоставляют муравьям жилища, но муравьи зато селятся в тех эпифитах и лианах, которые они поддерживают. Когда в джунглях натыкаешься на муравьиное дерево, обычно не тратишь времени на то, чтобы проверить, из каких листьев вырываются потоки муравьев – из листьев самого дерева или его эпифита.

М. Спрус подробно описал свое знакомство с муравьиными деревьями на Амазонке: «Муравьиные гнезда в утолщениях веток бывают в большинстве случаев на невысоких деревьях с мягкой древесиной, особенно у основания ветвей. В этих случаях вы почти непременно найдете муравьиные гнезда либо у каждого узла, либо на верхушках побегов. Эти муравейники представляют собой расширенную полость внутри ветки, а сообщение между ними осуществляется иногда по ходам, проложенным внутри ветки, но в подавляющем большинстве случаев – по крытым проходам, сооруженным снаружи.

У Cordia gerascantha в месте ветвления почти всегда имеются сумки, в которых живут очень злобные муравьи – тахи. На С. nodosa обычно обитают мелкие огненные муравьи, но иногда и тахи. Возможно, огненные муравьи во всех случаях были первообитателями, а тахи их вытесняют». Все древовидные растения семейства гречишноцветных, по словам Спруса, поражены муравьями: «Вся сердцевина каждого растения от корней до верхушечного побега практически полностью выскоблена этими насекомыми. Муравьи селятся в молодом стебле дерева или кустарника, и по мере того как он растет, выпуская ветку за веткой, они прокладывают свои ходы через все его разветвления».

Эти муравьи все, по-видимому, принадлежат к одному роду, и укус их чрезвычайно болезнен. В Бразилии это, как мы уже знаем, тахи, или тасиба, а в Перу – тангарана, и в обеих этих странах одним и тем же названием обычно пользуются для обозначения как муравьев, так и дерева, в котором они обитают.

У Triplaris surinamensis, быстрорастущего дерева, распространенного по всему бассейну Амазонки, и у Т. schomburgkiana, небольшого дерева в верховьях Ориноко и Касикьяре, тонкие длинные трубковидные ветки почти всегда перфорированы множеством крохотных отверстий, которые можно обнаружить в прилистнике практически каждого листа. Это ворота, из которых по сигналу дозорных, постоянно разгуливающих по стволу, в любую секунду готов появиться грозный гарнизон – как легко может убедиться на собственном опыте беззаботный путник, если, прельстившись гладкой корой дерева тахи, вздумает к нему прислониться.

Почти все древесные муравьи, даже те, которые в сухой сезон иногда спускаются на землю и строят там летние муравейники, всегда сохраняют вышеупомянутые ходы и сумки как свои постоянные жилища, а некоторые виды муравьев вообще круглый год не покидают деревьев. Возможно, то же относится к муравьям, которые строят муравейники на ветке из посторонних материалов. По-видимому, некоторые муравьи всегда живут в своих воздушных обиталищах.

Муравьиные деревья существуют повсюду в тропиках. К наиболее известным принадлежит цекропия тропической Америки, которую называют «трубным деревом», потому что индейцы уаупа изготовляют из ее полых стеблей свои духовые трубки. Внутри ее стеблей часто обитают свирепые муравьи, которые, стоит только качнуть дерево, выбегают наружу и набрасываются на смельчака, потревожившего их покой. Эти муравьи защищают цекропию от листорезов. Междоузлия стебля полые, но прямо с наружным воздухом они не сообщаются. Однако вблизи верхушки междоузлия стенка истончается. Оплодотворенная самка прогрызает ее и выводит свое потомство внутри стебля. Основание черешка вздуто, на его внутренней стороне образуются выросты, которыми и питаются муравьи. По мере поедания выростов появляются новые. Подобное явление наблюдается еще у нескольких родственных видов. Несомненно, это форма взаимного приспособления, о чем свидетельствует следующий интересный факт: стебель одного вида, который никогда не бывает «муравьиным», покрыт восковым налетом, препятствующим листорезам подниматься на него. У этих растений стенки междоузлий не истончаются и съедобные выросты не появляются. У некоторых акаций прилистники замещаются большими колючками, вздутыми у основания. У Acacia sphaerocephala в Центральной Америке муравьи проникают в эти колючки, очищают их от внутренних тканей и поселяются там. По свидетельству Дж. Уиллиса, дерево обеспечивает их питанием: «На черешках встречаются дополнительные нектарники, а на кончиках листочков – съедобные выросты».

Уиллис добавляет, что при любой попытке как-то повредить дереву муравьи массами высыпают наружу.

Старая загадка о том, что было раньше – курица или яйцо, повторяется на примере кенийской черногалловой акации, которую называют также «посвистывающей колючкой». Ветки этого небольшого, напоминающего кустарник дерева покрыты прямыми белыми шипами длиной до 8 сантиметров. На этих шипах образуются большие галлы. На первых порах они бывают мягкими и зеленовато-лиловыми, а потом затвердевают, чернеют, и в них поселяются муравьи. Э. Дейл и Дж. Гринуэй сообщают: «Галлы у основания шипов… как говорят, возникают благодаря муравьям, которые выгрызают их изнутри. Когда ветер попадает в отверстия галлов, слышится свист, отчего и возникло название «посвистывающая колючка». Дж. Солт, который обследовал галлы на многих акациях, не нашел никаких свидетельств того, что их образование стимулируется муравьями; растение образует вздутые основания, а муравьи их используют».

Муравьиным деревом на Шри-Ланке и на юге Индии служит Humboldtia laurifolia из семейства бобовых. У него полости возникают только в цветущих побегах, в них и поселяются муравьи; строение же нецветущих побегов нормально.

О. Корнер описывает различные виды макаранги (местные жители называют их «маханг») – основного муравьиного дерева Малайи: «Листья у них полые, и внутри живут муравьи. Выход наружу они прогрызают в побеге между листьями, а в своих темных галереях они держат массу тлей, словно стада слепых коров. Тли сосут сахаристый сок побега, и их тела выделяют сладковатую жидкость, которую поедают муравьи. Кроме того, растение вырабатывает так называемые «съедобные выросты», представляющие собой крохотные белые шарики диаметром 1 миллиметр, которые состоят из маслянистой ткани – она также служит пищей для муравьев… В любом случае муравьи защищены от дождя… Если срезать побег, они выбегают наружу и кусаются… Муравьи проникают в молодые растения – крылатые самки прогрызают себе ход внутрь побега. Они поселяются в растениях, не достигших и полуметра в высоту, пока междоузлия вздуты и похожи на колбаски. Пустоты в побегах возникают в результате высыхания широкой сердцевины между узлами, как у бамбуков, а муравьи превращают отдельные пустоты в галереи, прогрызая перегородки в узлах».

Дж. Бейкер, изучавший муравьев на деревьях макаранга, обнаружил, что можно вызвать войну, приведя в соприкосновение два дерева, населенные муравьями. По-видимому, муравьи каждого дерева узнают друг друга по специфическому запаху гнезда.

Они исцеляют стоя

Исследования последних лет показали, что лечение с помощью дендротерапии (живых деревьев и их спилов) – вовсе не простое дело… Оказывается, в разных регионах одни и те же породы деревьев влияют на человека по-разному. По мнению журналиста и биолога М. Бурлешина, то, что у нас в средней полосе дает положительный эффект, на Украине никак не помогает человеку, а во Франции или Великобритании и вовсе оказывает негативное воздействие.

Чудесным даром взаимосвязи дерева и человека умело пользовались наши далекие предки. В каждой местности, около каждого поселения существовали священные рощи или отдельные деревья. К ним люди приходили со своими недугами, заботами и почти всегда находили помощь. Вот, например, как описывает один из обрядов, облегчающих страдания и устанавливающих взаимосвязь человека и дерева, французский исследователь Жак Бросс: «Чтобы вылечить больного ребенка, его трижды проносили голым сквозь разрез, сделанный на живом дереве… Ритуал совершался на рассвете, когда у дерева было много сил. Ребенок черпал у дерева энергию, а дерево брало на себя его болезнь. После этой церемонии разрез стягивали и замазывали глиной. Так возникала продолжавшаяся долгие годы близость человека и дерева».

Во многих странах в день рождения ребенка сажали дерево, которое становилось его покровителем, охраняло, передавало часть своих жизненных сил. Жители Германии в честь рождения мальчика сажали яблоню, в честь девочки – грушу. На Руси, когда на свет появлялся сын, высаживали дуб, а если девочка – сосну или березу. К своему дереву приходили за исцелением. Чтобы получить помощь, нужно было установить с деревом контакт, принести ему подарок, поговорить, попросить о помощи, а затем поблагодарить. Считалось, что если человек несколько раз посидит, прислонившись к своему дереву спиной или головой, то дерево возьмет на себя его болезнь или беду.

С давних времен люди верили в целительные свойства деревьев

Что это? Бессмысленные знахарские приемы, способные лишь одурачить родителей ребенка? Как может помочь больному разрез на живом дереве? А что, если отнестись к этим непонятным действиям не предвзято и постараться найти им логичное объяснение?

В Брянском технологическом институте уже много лет проводятся исследования формы «биополей» деревьев. С этой целью дерево помещают в сильное электромагнитное поле, которое вызывает появление светящегося ореола вокруг ствола. Экспериментаторы условились считать, что это и есть биополе. Такие светящиеся кольца у разных деревьев можно сфотографировать и проанализировать. Отдельно стоящее здоровое дерево будет давать на фотографии ровное симметричное кольцо. Если на коре сделать разрез, то в ореоле появится вытянутый светящийся язык. Поле в этом месте резко увеличит свои размеры. Таким образом, непонятные действия народного знахаря получают логическое объяснение: он хорошо знал об усилении воздействия дерева в месте его свежего надреза.

Многое из того, что ведали наши предки, утеряно. Однако после долголетнего перерыва человек снова потянулся к деревьям. По крупицам из преданий, старых книг собираются сведения о лечебных свойствах растений. Некоторые из них можно найти даже в «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля. Оказывается, облегчить страдания человека вроде бы могут не только живые деревья, но и чурбаки или просто небольшие срезы. В статье «Осина» дается следующий совет: «Коли ноги сводит, то кладут осиновое полено в ноги, а от головных болей – в голову».

Энтузиасты, занимающиеся проблемой взаимосвязи дерева и человека, смогли не только восстановить некоторые способы лечения людей с помощью деревьев, но и разработать новые методы. Многие из них использовали в своих исследованиях биолокацию – приписываемую человеку способность с помощью проволочной рамки, изогнутой в виде буквы «г» или «п», фиксировать физические поля различных объектов, в том числе и официально не открытое биологическое поле, образующееся вокруг живых существ и растений.

Биолокация, с помощью которой можно найти «свое» дерево, – не открытие наших дней. На китайских гравюрах, имеющих возраст более 4 тысяч лет, изображен человек с веточкой, ищущий воду. Еще более древние аналогичные рисунки найдены в африканских пещерах; им более 7 тысяч лет. Использовалась биолокация – ее раньше называли лозоискательством – и в России. Об этом, например, свидетельствует герб Петрозаводска. В знак признательности заслуг лозоискательства при поисках руд на территории Карелии и Кольского полуострова указом Екатерины II в герб города была включена искательская лоза.

В наши дня проблемами взаимодействия человека и дерева активно занимался Евсей Мейлицев. С помощью рамки он произвел несколько тысяч измерений изменения энергетики человека под воздействием различных видов деревьев. Ему удалось выявить в системе «человек – дерево» три типа взаимодействия: отсасывающее, когда контакт уменьшает энергетику человека; подпитывающее, когда оно возрастает; и нейтральное, когда оно не меняется. Каждое из этих взаимодействий он предлагает использовать в лечебных целях. Подпитывающее взаимодействие увеличивает сопротивляемость организма к болезням, нормализует кровяное давление, снимает боли в области сердца. Отсасывающее воздействие способствует рассасыванию опухолей, снимает зубные и радикулитные боли.

Сейчас во многих изданиях стали довольно часто печатать календарь друидов, по которому каждый может найти свое, помогающее ему в беде дерево. У людей пробудился интерес к деревьям. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что люди стали внимательней относиться к нашему «зеленому другу». Почувствовав недомогание, многие из них не торопятся глотать таблетки, а отправляются в парк или в лес, чтобы не только отдохнуть, но и подлечиться. Но есть и отрицательные стороны возникшего интереса к «своему» дереву. Дело в том, что гороскоп был разработан на территориях, отличавшихся по своим природным условиям от наших.

Так, по мнению энтузиастов «древолечения», уже на Украине закономерности, характерные для средней полосы Центральной России, нарушаются. А ведь гороскоп друидов (жрецов древних кельтов) был составлен на основе закономерностей, подмеченных на севере Франции и на Британских островах. Поэтому с точки зрения реального использования такие календари приносят больше вреда, чем пользы. Взаимосвязь человека и подпитывающего его дерева – весьма индивидуальный процесс.

Для журналиста М. Бурлешина по гороскопу «его» деревом должен быть уважаемый всеми народами дуб. Однако оператор биолокации с помощью рамки выяснил, что гороскоп друидов в отношении его неточен: дуб для него нейтрален. Энергия начала прибывать, когда испытатели подошли к сосне.

Понятно, что в связи с такими резкими изменениями начинать лечение с помощью «зеленого друга» надо очень осторожно. Вначале нужно определить «свою» породу: подойти к деревьям разного типа и задать три вопроса: «Контакт с тобой усилит мою энергетику?», «Контакт с тобой ослабит мою энергетику (прекратит воспалительный процесс)?», «Контакт с тобой даст нейтральный результат?». Считается, что если рамка повернется влево, это значит «да», вправо – «нет». Далее, как и при выборе лечащего врача, нужно не торопиться и найти среди всех берез, сосен или дубов «свое», единственное дерево. Ходите от одного «зеленого друга» к другому, спрашивая: «Здравствуй. Ты – мое дерево?» И конечно, найдя его, следует общаться с ним регулярно.

По мнению исследователей, ступивших на путь общения с деревьями, взаимодействие со «своим» деревом постепенно становится не только «энергетическим», но и эмоциональным. Дерево превращается в друга человека, реагирует на долгую разлуку с ним увяданием листьев, а на встречу – свежими побегами. Постепенно у общающегося с деревом человека начинает меняться и мироощущение. Он уже чувствует радость и боль окружающих его деревьев и не может, как прежде, мимоходом, не задумываясь, наносить раны окружающей его природе. И благодарные деревья – эти уникальные живые аккумуляторы «космической энергии» – начинают делиться ею с человеком, залечивать его раны, нанесенные «успехами» современной цивилизации.

Общение с деревьями может поправить здоровье, но может и повредить ему. Вот, например, популярные прогулки по весеннему, оживающему лесу… В этот момент биополе деревьев наиболее интенсивное. Но иногда люди возвращаются после прогулок не посвежевшие, а, наоборот, обессиленные, с головной болью. И это неудивительно. В лесу с энергетикой человека одновременно взаимодействуют самые различные деревья – как подпитывающие его своей энергией, так и отсасывающие ее. И этот «коктейль» может отрицательно повлиять на самочувствие. Ведь деревья не безразличны к энергетическому воздействию даже в отношении друг друга. Скажем, в городах часто можно увидеть посаженные рядом тополь и березу. Так вот, обратите внимание – со стороны тополя у березы отсутствуют ветки. Они, как руки страждущих, вытянуты в сторону, противоположную тополю, так как энергетика тополя по отношению к энергетике березы – отсасывающая. Впрочем, этому явлению можно найти и вполне тривиальное объяснение…

Как быть? Не ходить в лес вовсе?.. Нет, в течение прогулки следует несколько раз на 5–10 минут прислониться спиной к дереву «своей» породы и обязательно последний раз в конце променада.

Не все исследователи лечебных свойств деревьев считают, что болезнь вылечивается только живым растением. Некоторые применяют его отдельные части. Например, академик Борис Додонов разработал методику лечения болезней с помощью прикладывания к различным частям тела деревянных плашек – тонких срезов березы и осины.

Московский врач и большой знаток деревьев Дмитрий Дорогов пошел по другому пути. Он стал использовать для лечения деревянные гребни. В старые времена гребни были не пластмассовые и не металлические, а только деревянные. Ежедневное утреннее расчесывание волос, как и омовение водой, являлось ритуалом очищающего и обновляющего характера. Важно было прикоснуться деревом, превращенным в гребень, к волосам. А ведь по мифологическим представлениям именно волосы связывают душу человека с запредельным миром.

Энтузиасты «древолечения» считают, что целительные особенности гребня зависят от вида дерева, из которого он сделан. Поэтому если человеку, скажем, не хватает выдержки, уравновешенности, то следует подбирать себе дерево, которое возьмет избыток энергии. Если чувствуешь себя утомленным, то лучше обратиться за помощью к деревьям, которые наполнят вас энергией. Но при этом надо обязательно прислушиваться к своему организму. А если он настолько загрубел от городской жизни, что не способен разобраться, что ему надо, следует прибегнуть к помощи биолокационной рамки.

Современный город с его мощными, быстро меняющимися электромагнитными полями, многочисленными геопатогенными зонами, в которых приходится находиться, нарушает самочувствие человека. Общение с деревьями, особенно если оно проводится грамотно, способно привести его в норму.

Доноры и вампиры

Приобретая очередное заморское «чудо» и определяя его на самое видное место, мы даже не задумываемся, какой энергетический потенциал заключен в этом зеленом питомце и какое влияние он будет на нас оказывать.

Древнекитайское учение фэн-шуй рассматривает растение как распределитель жизненной энергии ци. Согласно фэн-шуй, растения, стоящие на окне, отфильтровывают негативную энергию, висящие в изголовье кровати – гармонизируют ци спящего, а в углу комнаты – не позволяют ци застаиваться на месте. Но среди растений встречаются самые настоящие энергетические доноры и даже вампиры!

Академик РАМН В. П. Казначеев утверждал, что все живые организмы излучают энергию в определенных областях ультрафиолетового спектра. Сотрудники воронежского Черноземного института мониторинга земель и экосистем А. Сухоруков и Е. Пургин провели ряд экспериментов, показавших, что растения обладают биополем и способны контактировать с другими живыми объектами на энергоинформационном уровне.

В обычной квартире исследователи разместили несколько видов комнатных растений, руководствуясь принципами фэн-шуй, индийским учением васта и русскими народными традициями. В течение длительного периода они замеряли энергетическое излучение специальными приборами. Предположения ученых подтвердились: одни растения подзаряжали людей энергией, другие ее отсасывали.

Но как заранее определить, насколько удачно сложатся ваши отношения с зеленым питомцем?

Приобретая цветок с рук, вы получаете в нагрузку энергию его прежних хозяев, поэтому старайтесь покупать растения в специализированном магазине или оранжерее.

После того как вы впервые прикоснулись к растению, не забудьте вымыть руки. Старайтесь контактировать с ним в утренние и дневные часы, когда оно накапливает энергию, ибо ночью ваш подопечный освобождается от отрицательной энергетики.

Исследования показывают, что растения обладают биополем

Перед поливом слегка встряхните листья цветка, а затем поверните горшок по часовой стрелке, избавив, таким образом, растение от негатива. Время от времени переставляйте цветы, чтобы определить, где они лучше себя чувствуют. Если они начали необоснованно чахнуть на новом месте, значит, попали в геопатогенную зону. Некоторые цветы умеют смягчать действие патогенной энергетики или даже полностью нейтрализовывать ее. Не следует спать в комнате, буквально заставленной растениями, тем более когда вы не знаете, насколько хорошо они уживаются вместе и как это может воздействовать на домочадцев.

«Пожиратели людей»

На первый взгляд возможность «пожирания людей» грибами кажется сомнительной.

– Я и сам сначала задавал врачу-лаборанту из Белгорода Лидии Васильевне Козьминой ироничные вопросы, – признается журналист М. Дмитрук. – Но после нескольких многочасовых бесед скептицизм мой несколько увял. Похоже, что Козьмина действительно обнаружила некоего биологического врага рода людского, который много лет оставался незамеченным и безнаказанным…

Это началось в 1980 году. На обследование в лабораторию направили молодого человека со странным заболеванием. Время от времени у него без видимых причин повышалась температура до 38°С. Казалось бы, ничего страшного. Но этот легко больной серьезно сказал лаборанткам: «Девочки, я чувствую, что скоро умру». Они ему не поверили, потому что лечащий врач подозревал у него всего лишь малярию. Ее возбудителя целый месяц пытались найти в крови больного. Но так и не нашли.

А пациент неожиданно для медиков очень быстро «отяжелел». Тогда они с ужасом обнаружили у него септический эндокардит – инфекционное поражение мышцы сердца. Спасти парня уже не удалось.

Козьмина не выбросила пробирку со взятой для анализов кровью пациента. Рассматривая ее еще раз под микроскопом, она неожиданно обнаружила в ней мельчайшие микроорганизмы с крохотным ядрышком. Два месяца пыталась идентифицировать их, пока не нашла нечто похожее в книге молдавского автора Шройта.

Там были фотографии и описание странных микроорганизмов – микоплазм, которые не имеют плотной клеточной оболочки. Их покрывает лишь тонкая мембрана, поэтому они легко меняют свою форму. Например, из шарообразной микоплазма может вытянуться, как червячок, – и протиснуться через узкие поры в человеческую клетку. На это не способны даже вирусы.

Но как это часто бывает в науке, первая находка породила больше вопросов, чем ответов. В книге Шройта исследовательница нашла упоминание второго претендента на роль возбудителя септического эндокардита. И внешностью, и повадками очень похожей на микоплазму была так называемая эль-форма бактерий. Она появляется, когда больного начинают лечить пенициллином, который препятствует образованию оболочки у бактерий. Раньше врачи думали, что без нее паразиты гибнут. А потом выяснилось, что они могут жить без оболочки и даже вызывать болезни, но протекающие весьма необычно, как говорят врачи, атипически.

Наконец, нашелся и третий претендент на роль убийцы несчастного парня, самый маленький – хламидия. Одни ученые называли ее спорой грибка, другие – вирусом, но все сходились во мнении, что этот карлик микромира свободно проникает в клетки и паразитирует внутри их.

Микоплазмы

Увы, первые попытки распознать тайного убийцу породили три версии, каждая из которых могла оказаться ложной. Но эти поиски не прошли даром.

Если теперь Козьмина находила в чьей-нибудь крови подобную «мелочь», на которую прежде не обращали внимания (этого не требовалось и по инструкциям), она поднимала тревогу. Чтобы врачи не проглядели болезнь, как это случилось с тем парнем…

В 1981 году в лабораторию прислали беременную женщину с диагнозом «лихорадка» и дали указание: «Ищите возбудителя малярии». Тогда лаборанты «посеяли» кровь больной в питательной среде. В одном «посеве» действительно выросли уже знакомые Козьминой микоплазмы, а в другом – о, ужас! – появились малюсенькие… трихомонадки. Те самые, которые, по мнению официальной медицины, вызывают венерические заболевания, а по «неофициальному» мнению ряда специалистов – множество и других «недугов цивилизации».

Впрочем, об альтернативных исследованиях Козьмина тогда не знала. Она изучала паразитологию по советским учебникам, в которых написано, что трихомонад в крови вообще не бывает.

Мол, они обитают только в урогенитальной полости и передаются исключительно половым путем. А Лидия Васильевна обнаружила трихомонад в крови беременной женщины с симптомами, как у парня, умершего от септического эндокардита!

В книге одного ученого она вычитала, что трихомонады размножаются… спорами. Как это понять, ведь споры бывают у гриба, а трихомонада считается, так сказать, животным? Если мнение ученых верно, то эти жгутиконосцы должны образовывать в человеке грибницу – мицелий… И действительно, в анализах некоторых больных под микроскопом было видно нечто похожее на грибницу…

– Сначала я удивлялась, что это за нити? – вспоминает Лидия Васильевна. – Может, вата? Но потом с удивлением обнаружила, что нити состоят… из одноклеточных паразитов. Правда, не из трихомонад, а из микоплазм.

Так, может, это один и тот же микроорганизм, но на разных стадиях своего развития? Тогда неудивительно, что трихомонады образуют споры, а микоплазмы – мицелий. Просто в нас растет грибница…

Несколько лет Козьмина гнала из головы крамольные мысли, которые противоречили мнению «светил» медицинской науки. Но новые факты и результаты исследований давали пищу для размышлений.

Ключом к тайне послужила любопытная история, которая произошла в Республике Чад. В один год все родившиеся дети оказались больны энцефалопатией, а со всех пальм почему-то опали незрелые кокосы. Этот факт заинтересовал ученых, и они установили, что болезни людей и растений вызваны… одним и тем же паразитом – спироплазмой, которая является родственницей микоплазмы и уреаплазмы.

Получалось, что в нашем организме живет гриб-слизевик – тот самый, который можно увидеть на гнилых колодах и пнях. Раньше ученые-медики не могли его распознать из-за узкой специализации: одни изучали хламидий, другие – микоплазм, третьи – трихомонад. Никому из них и в голову не приходило, что это три стадии развития одного гриба.

А теперь у врачей и ученых, возможно, появилась надежда, что опознан биологический враг рода людского – универсальный возбудитель болезней неизвестной этиологии?

Победители малярии

Вода горного озера помогла найти лекарство против одной из самых древних болезней человека – малярии.

Описания симптомов этого недуга тысячелетий содержатся в египетских папирусах и в сочинениях китайских учёных, созданных задолго до новой эры. Опустошительные эпидемии малярии периодически поражали различные регионы Земли, в том числе Европу. При этом нередко гибли даже крупные поселения.

Подобная трагедия постигла, например, всемирно известный античный город Эфес. Построенный эллинами на восточном берегу Средиземного моря, он был процветающим торговым, культурным и религиозным центром Малой Азии. Здесь находился знаменитый храм Артемиды, считавшийся одним из семи чудес света.

К сожалению, текущая близ города река Каймтрос, которая поила его жителей, несла с гор немало песка и грязи и постепенно мелела. Попытки эфесцев углубить её русло (естественно, вручную) привели к экологической катастрофе. В результате суда по-прежнему поднимались по реке до города и причаливали к мраморному молу, но устье водного потока уже превратилось в обширное болото. На нём расплодились комары, и, как следствие, началась эпидемия малярии. Тем, кого не сразила болезнь, пришлось покинуть это место.

О роли шестиногих кровососов в распространении смертельного недуга тогда никто, конечно, не догадывался. Но то, что он чаще даёт о себе знать в районах с влажным климатом, заметил ещё Гиппократ. Правда, по его мнению, заболевание возникало из-за нездорового воздуха, который содержит какие-то яды. Эта точка зрения «отца медицины» нашла отражение в названии хвори. По-латыни «mala» – плохой, дурной, a «aria» – воздух.

Истинная причина напасти долго оставалась неизвестной, не были разработаны и методы её лечения. Боролись же с таинственным убийцей даже в просвещённом XVIII веке порой весьма экзотическими средствами. Так, пензенские крестьяне, не доверяя лекарствам, надеялись на магию, используя в качестве амулета кожу летучих мышей или змей. Киргизы, пытаясь спастись от малярии, обвивали вокруг шеи больного змею, прикладывали к телу пластырь из пауков, яичный белок с корицей, перетягивали жгутами конечности, натирали позвонки, применяли и специфический местный способ лечения – верховую езду.

Официальная медицина предлагала средства столь же оригинальные и такие же «эффективные». Например, немецкий профессор К. Килиан в сочинённом им лечебнике рекомендовал давать заболевшим малярией по шесть горошин чёрного перца в день. Другой врачеватель, Герстенберг, в своей брошюре, многократно издававшейся в Веймаре, советовал больным во время приступа лихорадки держать в обеих руках зёрна ржи. В этом же опусе предлагался и второй, не менее «действенный» метод лечения. При отсутствии под рукой семян злакового растения следовало трижды смочить больному голову водой, после чего воду нужно было вылить на перекрёстке двух дорог; в этом случае первый оказавшийся там прохожий принимал болезнь на себя.

Русский естествоиспытатель П. Паллас, увлекавшийся изучением электричества, считал, что малярия возникает в результате изменения электрического напряжения воздуха, и лечил больных, укладывая их на кровати со стеклянными ножками. Таким путём учёный стремился изолировать пациента от действия атмосферного электричества. И подобные лечебные средства были в ходу даже в то время, когда уже было известно о существовании надёжного лекарства против страшного недуга.

Как ни странно, но лечить малярию научились намного раньше, чем поняли ее причину. Согласно преданию, первым европейцем, спасённым от этой болезни, был молодой испанский солдат. Когда стало понятно, что жизнь уходит из его тела, влюблённая в «бледнолицего» индианка, несмотря на строжайший запрет вождей аборигенов Америки, стала лечить юношу, который скоро поправился. И хотя она не выдала никаких тайн, испанские завоеватели поняли, что коренные обитатели Нового Света владеют секретом лечения малярии.

Целительная кора цинхоны

Уже в XVII веке европейцы, возвращавшиеся из-за океана, рассказывали о перуанских индейцах, которые умели изготовлять замечательное снадобье – красный порошок – из коры какого-то тропического дерева. Позднее родилась и весьма правдоподобная легенда о том, как нашли это лекарство. Однажды, задолго до появления в Америке европейцев, во время сильнейшей бури несколько вырванных с корнями деревьев упали в небольшое озеро. Вскоре вода в нём приобрела горьковатый вкус. Женщины, ходившие сюда за водой, пили её и быстро излечивались от болотной лихорадки, как называли в Новом Свете малярию. Но своих повелителей – мужчин – они не решались поить горькой водой и носили им воду из другого источника. И представители сильного пола продолжали болеть этим недугом. Догадаться о целебных свойствах горькой воды и о том, что сделало её таковой, было нетрудно. Американские индейцы умело пользовались «талантом» зелёного лекаря. К сбору «кинакина» – «коры всех кор» – допускались лишь наиболее надёжные люди. Кстати, от этого слова произошло название приготовленного из коры лекарства – хинин.

А вот европейцам, особенно когда они вторглись в зону тропических лесов, пришлось худо. Болезнь косила и рядовых конкистадоров, и их командиров. Широкую известность получила смерть дона Луиса Геронимо Фернандеса де Кабреры, Бибиадильи-и-Мендосы, графа Цинхона, вице-короля Перу в первой половине XVII века.

Когда правитель заболел, он уже знал, что лекарство, которое может его спасти, готовят из коры какого-то дерева. Благодаря своему положению вице-король смог достать значительное количество целебного сырья, однако секрета получения снадобья ему никто не выдал. С мешком коры граф вернулся в Европу в надежде на искусство здешних эскулапов. Однако долгое и тяжёлое путешествие вконец подорвало здоровье вельможи, а врачи Старого Света так и не догадались, как превратить кору в лекарство. Впрочем, возможно, они вообще не верили в её целебные свойства. Вскоре вице-король скончался.

Первыми европейцами, сумевшими приготовить противомалярийный порошок, стали католические миссионеры-иезуиты. Папа римский решил, что чудо-препарат может щедро пополнить казну Святого престола, и дал согласие на монопольную продажу снадобья по сверхвысокой цене. Но вышел конфуз. Европейские врачи с недоверием относились к зелью «дикарей», и спросом лекарство не пользовалось.

Между тем эпидемии малярии гуляли по Старому Свету. Люди умирали, не сделав даже попытки испробовать заморское средство. Отчасти в этом были виноваты религиозные распри на континенте. Английские протестанты, например, отказались покупать лекарство у католиков. В результате не смог справиться со смертельным недугом Кромвель, крупный политический деятель, едва не сделавший Англию республикой, и чуть не умер английский король Карл II. Его спас с помощью иезуитского снадобья никому не известный знахарь Талбот, не открывший, однако, метод лечения. За сохранение жизни августейшей особы ловкий проходимец удостоился титула лорда. Затем по приглашению Людовика XIV он приехал во Францию, где вылечил маршала Рошфора, кардинала Мазарини, самого монарха и некоторых членов его семьи. Король уговорил гостя продать секрет порошка за три тысячи золотых франков. Довериться Людовику знахарю было проще, поскольку тот был католиком, но Талбот поставил условие, чтобы заветная тайна при его жизни не была обнародована.

Итак, о существовании лекарства от страшной болезни стало известно за пределами Нового Света, но с какого дерева снималась целебная кора и где оно растёт, не знали даже испанцы, скупавшие её у индейцев и перепродававшие в Европу. Первым белым человеком, увидевшим загадочного представителя флоры, был участник французской астрономической экспедиции Ла Кондамин. Он прислал знаменитому естествоиспытателю Карлу Линнею гербарный образец зелёного незнакомца. Мэтр науки то ли в честь вице-короля, погибшего на мешке коры этого растения, то ли в честь жены правителя, спасённой таинственным деревом, дал ему научное родовое название цинхона. Вывезти из Америки черенки победителя малярии ни Кондамину, ни его многочисленным последователям не удалось. Правительство Перу запретило такой «экспорт» под страхом смертной казни, и немало людей поплатились жизнью, пытаясь доставить посевной материал в Европу.

Ботанику Жюсье, самому молодому участнику упомянутой экспедиции, удалось выяснить, что цинхона растёт в горах по восточным склонам Кордильер (Анд) на высоте от 2000 до 3500 метров. Хинные деревья (их 40 видов) широко распространены в Южной Америке, но сплошных лесов нигде не образуют. Высота этих питомцев флоры от 10 до 33 метров. У них могучие стволы с красивой серебристой корой, листья сверху тёмно-зелёные, а снизу бледно-серебристые. Цветки растения мелкие и собраны в метёлки, напоминающие соцветия нашей сирени. Семена, заключённые в двухгнёздную коробочку, – небольшие крылатки, легко разносимые сильными горными ветрами.

Исследования Жюсье продолжались 17 лет, а когда учёный решил вернуться домой, его слуга сбежал, похитив все научные материалы.

Неудачи ещё долго преследовали тех, кто решил заняться изучением хинных деревьев. Англичанин Ледгер в течение 16 лет посылал в джунгли на поиски «зелёных лекарей» нанятых им людей, но индейцы убили всех его разведчиков. Только преданному слуге Мануэлю Мамени в конце концов удалось вывезти семена цинхоны. Ледгер собирался выращивать их на юге Англии, но пал жертвой убийц, которых подослали к нему испанцы. Мамени, вернувшийся на родину, был схвачен и казнён, а хинное дерево получило новое название – цинхона ледгериана.

В середине XIX века голландцы уговорили немецкого ботаника Хассекарла поехать в Южную Америку по поддельному паспорту, чтобы скрыть свою профессию. Пережив труднейшие испытания, больной учёный всё же сумел в 1854 году переправить большое количество семян цинхоны на голландский крейсер, специально посланный к берегам Южной Америки. Этот посадочный материал перевезли на остров Ява, где наконец была заложена обширная плантация хинных деревьев. Победителей малярии приручили и поставили на службу здоровью человека.

Хотя давно существуют синтетические заменители чудо-порошка, которые ни в чём ему не уступают и достаточно дёшевы, многие больные предпочитают использовать для лечения натуральную хину. Сегодня, помимо Явы, цинхону выращивают в Индии, на склонах Гималаев на высоте 2500 метров. В коре здешних деревьев содержится до 4 % хинина – значительно больше, чем у их «диких» сородичей. При Хинном департаменте страны действует фабрика по производству лекарства, и сегодня оно присутствует на мировом рынке в достаточном количестве.

Они показывают время и предсказывают погоду

Конечно, предсказывать погоду по листьям дерева – способ устаревший и немодный, однако каждый американский фермер знает, что дело идет к дождю, если листья клена сворачиваются и подставляют свежеющему ветру нижнюю поверхность. Житель лесов утверждает, что по толщине лишайников на ореховом дереве он может узнать, холодная ли предстоит зима. Фермер, промышляющий кленовым сахаром, бросив один взгляд на свои деревья, может определить, какой сейчас месяц, а смолокур узнает время по своим соснам.

Люди, живущие в тесном общении с деревьями, начинают разбираться в их привычках и настроениях. Ботаник Коуэн наблюдал в Индии листья дождевого дерева, которые обладают замечательным свойством менять свое положение в зависимости от атмосферных условий. Он писал: «В солнечный день они располагаются горизонтально, так что густая крона не пропускает ни единого луча солнца, но по ночам, в пасмурные дни или во время дождя листочки складываются попарно, черешки обвисают и каждое перо поворачивается на своем утолщенном основании так, что все листья обращаются ребрами вверх». Тамаринд складывает листочки на ночь и в пасмурную погоду; в каждой бирманской деревне имеется свой большой тамаринд, который считается обителью бога дождей.

Листья дождевого дерева способны предсказывать погоду

В тропической Западной Африке деревья служат часами, их считают даже весьма надежными будильниками. Дж. Ирвин называет четыре таких дерева.

Гриффония имеет пятисантиметровые вздутые стручки, которые лопаются с оглушительным треском, напоминающим ганским фермерам, что пора сеять.

Клаоксилон – дерево высотой 18 метров. Плоды клаоксилона созрели – значит, пришла пора праздновать Новый год.

Либерийский тополь – дерево высотой 30 метров. Появление молодых красных листьев на этом тополе означает наступление рыболовного сезона.

Трихилия – дерево высотой 18 метров, цветущее в феврале и августе. Цветение этого дерева указывает время второго посева кукурузы перед наступлением второго сезона дождей.

Исследователь Дж. Долзил сообщает, что дикая груша в Восточной Нигерии служит указателем времени – «сев начинается».

Пройдитесь по лесу в сухой и ветреный осенний день, вслушайтесь в его безмолвие, и вы услышите повсюду вокруг шелест и шорох листьев. Вы различите вздохи и тихое эолово пение сосновых игл на ветру. Если деревья уже достигли величественной старости, то вы услышите скрипы и стоны, а иногда и вопли трущихся друг о друга сучьев или громкий треск падающей сухой ветви.

А в теплый тихий апрельский день в березовом лесу стоит будто шум дождя – это раскрываются почки.

Все это – обычные лесные шумы и лишь малая часть того, на что способны деревья.

Ботаник Фредерик Коу писал: «Казалось бы, шелушение коры – не такой уж шумный процесс, но в роще тихоокеанских земляничных деревьев в жаркий и сухой июльский день непрерывно раздается тихий шепчущий звук. Это со стволов и веток, открытых прямым солнечным лучам, планируют, как конфетти, тонкие пластинки коры… Осыпается только верхний бумажный слой коры, но он опадает со всего дерева и устилает землю легким ковром.

…Стоило бы, вероятно, в жаркий сухой день послушать и растущие по соседству большие эвкалипты, с чьих белых чистых стволов кора свисает полосками по семь-восемь метров». Предположение Коу отвечает истине: эвкалипты действительно шумят. Врач Дж. Хьюитт из Австралии писал: «Да, когда кора эвкалиптов… отходит от ствола, кажется, что это рвется бумага или полотно. Часто такой звук возникает потому, что длинные полосы коры отваливаются под действием собственной тяжести».

Однако не все звуки, издаваемые деревьями, поддаются такому простому объяснению. А. фон Гумбольдт сообщал об оглушительном треске, который нарушает ночное безмолвие на Амазонке.

Другие путешественники приписывали этот звук пушечным деревьям, но без каких-либо конкретных оснований. Ботаник У. Спрус пытался установить источник этого звука, который он тоже слышал и сравнил с выстрелом большой пушки. Судя по всему, это не такое уж редкое явление, так как Л. Блоссфелд сообщил, что сам его слышал во время пребывания на реке Инка в верховьях Амазонки. Он объяснял этот треск внезапным разрывом тканей в чрезвычайно быстро растущих древесных стволах, когда заболонь под влиянием повышенного тепла и влажности начинает расти с такой скоростью, что остальные ткани за ней не успевают. В результате заболонь внутри лопается. Блоссфелд видел такие внутренние разрывы в поленьях, которые грузили на пароходы на реке Амазонке.

Л. Блоссфелд сообщал и о других звуках: «Гонконгский старожил, навестивший меня в Сан-Паулу, рассказывал о своей поездке вверх по реке Янцзы в края бамбуковых лесов, которые снабжают весь Китай строительным материалом. Он поселился в гостинице, стоящей посреди рощи гигантского бамбука. Перед рассветом он проснулся, разбуженный ужасным визгом, плачем и слабыми стонами, доносившимися из рощи. В испуге он разбудил своего спутника, который объяснил ему, что звуки эти производятся растущими молодыми побегами гигантского бамбука, пробивающими себе путь сквозь кроющие листья. В теплое влажное утро бамбук растет с необычайной быстротой, и трение порождает эти жуткие звуки».

Деревья чаще шепчут, но иногда они и повышают голос. Шелковая акация, тропическое дерево родом из Азии, но прижившееся в Вест-Индии и во Флориде, дает великолепную тень, и ее культивировали бы куда более широко, если бы не множество стручков длиной 30 сантиметров, свисающих с ее веток всю зиму и отвечающих на каждый порыв ветра громким стуком свободно перекатывающихся семян.

В Западной Африке суеверным почтением окружено «говорящее дерево» и тому, кто его срубит, грозит суровое наказание. Дж. Долзил говорит, что оно и по сей день считается оракулом и суеверные люди платят большие деньги за разрешение посидеть под ним, поведать ему свои заботы и сорвать несколько листьев.

Подобное же суеверие существует и в Либерии, где магические свойства приписываются дереву из семейства бобовых – Cynometra ananta. Долзил сообщает, что человек, желающий, чтобы его друг пришел к нему или получил от него весть, должен сдуть с ладони в том направлении, в каком этот друг находится, щепотку нюхательного порошка, изготовленного из высушенных листьев магического дерева.

В ботанической литературе не раз описывался магический «камфарный язык» сборщиков камфары. Этот оригинальный язык, возникший в Джохоре, употребляется только во время сбора капель камфарной смолы с деревьев, и больше никогда. Местные жители свято верят, что не получат камфары, если заговорят на каком-нибудь другом языке. Эта смола в десять раз дороже смолы китайского камфарного дерева. Дриобаланопс в пределах своего ареала встречается в больших количествах, но кристаллы камфары дает далеко не регулярно. Это не настоящее камфарное дерево, но его смола обладает сходными свойствами и служит для тех же целей. Малайцы и другие джохорские туземцы верят, что у каждого вида дерева есть свой дух или бог-покровитель. Дух камфарного дерева называется Бисан – буквально «женщина». Богиня Бисан любит отдыхать возле своих деревьев, и когда по ночам в лесу раздается своеобразный звук, напоминающий треск цикады, считается, что это поет Бисан и что в этом месте непременно окажется камфара.

Однако богиня камфарных деревьев, по-видимому, ревниво оберегает драгоценную смолу. Если она узнает, зачем пришли в лес сборщики, то попытается увести их в сторону. Туземцы верят, что она знает и малайский, и джакунский языки. Следовательно, если сборщики заговорят на этих языках, она поймет, что они пришли за камфарой, и помешает им. Поэтому необходимо говорить на языке, которого она не знает. И для этой цели был изобретен «камфарный язык». Он состоит из смеси малайских и джакунских слов, но измененных или произносимых наоборот. Туземцы верят, что богиня не в состоянии понять этот жаргон.

Джакуны рассказывают, что кристаллы камфары образуются в трещинах внутри дерева, так что его приходится раскалывать на куски, после чего смола тщательно соскребается с древесины. Затем с нее смывают щепки и сок и продают китайцам, которые используют ее для бальзамирования. Камфара образуется лишь в очень немногих деревьях. Сборщики сначала проверяют дерево, делая глубокий надрез в коре. Если появится слабый запах камфары – но только в этом случае, – они срубают дерево и тщательно его исследуют.

В Тихом океане лежит большой остров Бугенвиль. В болотах этого острова растет «рыдающее дерево». Местные жители говорят, что его цветки, открываясь, издают своеобразный рыдающий звук.

В Центральной Африке растет одно из прекраснейших тенистых деревьев мира. У. Палгрейв писал о нем: «Паринария мобола широко известна как «шипящее дерево». Это интригующее название возникло из поверья, будто дерево шипит, когда его срубают. Туземцы утверждают, что шипение раздается при каждом ударе, когда лезвие топора врезается в ствол. Мы решили проверить эту гипотезу на опыте, но ни разу, рубя дерево, не слышали какого-нибудь необычного звука. Возможно, правда, что звук этот возникает только в определенное время года, например при весеннем движении сока. Однако нам представляется гораздо более вероятным, что это просто легенда, опирающаяся на местные мифы и суеверия».

Миф о шипении не нашел поддержки и у лесничего А. Фэншоу. По его мнению, поскольку паринария – очень ценное плодовое растение и имеет большое значение для местного пивоварения, эта легенда могла быть изобретена сознательно для того, чтобы уберечь растение от топора.

Покидая область суеверий, нельзя не упомянуть вполне реальные шумные стручки многих растений из семейства бобовых. Когда такие стручки, высыхая, сжимаются, они лопаются по швам с оглушительным треском.

Долзил писал, что очень твердые и деревянистые стручки Afzelia africana «взрываются», разбрасывая семена, а коробочки Berlinia он описывал как «кожистые или деревянистые, плоские, по форме часто напоминающие подошву башмака, лопающиеся с громким треском».

Другой исследователь тропических деревьев, Г. Гай, писал, что семенные коробочки Baikiaea plurijuga, трех видов Brachistegia и Isoberlina лопаются с большой силой, так что в жаркий октябрьский день по лесу непрерывно гремят настоящие пистолетные выстрелы. К. Энуин сообщал, что африканский масляничный боб имеет стручки длиной 30 сантиметров, которые лопаются «с громким треском, напоминающим звук выстрела из крупнокалиберного охотничьего ружья».

Сосновые шишки, которыми украшают комнату на Рождество, выстреливают свои семена по всей комнате, когда тепло подсушивает и заставляет раскрываться их чешуйки. Особенно эффектны в этом отношении шишки пиний. О других стреляющих соснах Ф. Коу писал: «Монтерейская сосна широко культивируется в районе залива Сан-Франциско. Как-то в жаркий сентябрьский день я проходил по роще взрослых сосен и услышал пощелкивание, доносившееся откуда-то с вершин. После долгих наблюдений с помощью бинокля я установил, что пощелкивают раскрывающиеся чешуйки шишек, которые выбрасывают семена. Время от времени семена, планируя, опускались кругами на землю. Эта сосна принадлежит к группе сосен с нераскрывающимися шишками, но, по-видимому, в отдельных случаях бывает достаточно и солнечного тепла, чтобы они раскрылись, в то время как некоторым другим соснам требуется интенсивный жар огня, чтобы их шишки полностью раскрылись и выбросили семена».

В другой раз Ф. Коу услышал звук, какой издает, лопаясь, «воздушная кукуруза». Это раскрывались стручки акаций. Был жаркий и сухой июньский день.

Пожалуй, наиболее знаменитое и самое буйное из стреляющих растений – вечнозеленое тропическое растение Hura crepitans. Когда его семена созревают, оно выбрасывает их на добрых 60 метров!

Природные насосы

Деревья – это гиганты, возвышающиеся над такими карликами, как мы. Для дерева его высота часто означает ключ к успеху, поскольку высокое дерево вырывается из тени, падающей от соседей, и получает прямой доступ к солнечному свету. Но через несколько десятилетий непрерывного роста деревья останавливаются. Почему же, захотели узнать биологи и экологи, деревья, достигнув некоей высоты, не стремятся стать выше?

Вопрос роста деревьев – не просто академический. Мы выбрасываем в атмосферу миллиарды тонн двуокиси углерода и не можем предсказать, как на это отреагирует Земля и организмы, ее покрывающие. Одним из главных неведомых вопросов здесь является такой: как избыточный углекислый газ (основной ингредиент фотосинтеза) повлияет на рост растений? Будет ли газ стимулировать их рост и станут ли растения поглощать больше газа – возможно, столько, чтобы свести на нет глобальное потепление? Ответом на эти вопросы может стать то, насколько высоко деревья способны расти.

При фотосинтезе дерево использует энергию солнца, бьющего своими лучами по листьям, чтобы соединить воду, углекислый газ и минеральные вещества и обратить их в углеводы. Вода также нужна для переноса питательных веществ, терморегуляции и поддержки тканей в здоровом состоянии. Эта драгоценная жидкость впитывается корнями дерева и затем препровождается к стволу и веткам через систему узких трубочек.

Каждый лист покрыт крошечными порами, через которые углекислый газ входит, а вода испаряется

Каждый лист покрыт крошечными порами, через которые углекислый газ входит, а вода испаряется. Молекулы воды притягиваются друг к другу, и, когда часть воды испаряется с листа, оставшийся запас «подтягивает» влагу снизу. Таким образом, создается сила, тянущая вверх. За счет ее вода и проходит весь путь от земли до листа. Когда влага входит в лист, а с него уходит в воздух, в трубочках растет давление, заставляющее корни втягивать больше воды из земли.

Хотя одна пора может оказать лишь крошечное влияние на состояние воды внутри дерева, все поры на всех листьях в совокупности создают гигантскую силу, которая способна перемещать сотни литров воды вверх по дереву. И самое интересное, что дерево не прикладывает ни малейших усилий к тому, чтобы эта гидравлическая система действовала: испарение (вызванное солнечной энергией) само делает всю работу.

Но этот изумительный инженерный подвиг не свободен от риска. Чем суше воздух, тем с большей силой вода испаряется из пор листьев. В то время как испарение тянет столб воды вверх, сцепление между молекулами отвечает сопротивлением, заставляя воду растягиваться, как резинка. Если сила, вытягивающая воду из дерева, значительна, то столб может лопнуть, как та же резинка. В результате – разрыв, принимающий форму пузыря.

Хотя ботаники мало знают об этом пузыре (сложно изучать что-либо внутри дерева), они совершенно уверены, что для дерева он является проблемой. До тех пор пока разрыв не заделан, дерево не может прокачивать воду и втягивать ее корнями. Ученые исследуют этот процесс, но до конца его еще не понимают.

Биологи Барбара Бонд из университета штата Орегон и Майкл Райан из Лесной службы США, изучающие эту проблему, считает, что деревья развили приспособление, которое не дает столбу воды разорваться. Когда натяжение, которое создается при испарении, превышает некий предел, часть пор на листьях просто закрывается, и тем самым сила испарения уменьшается.

Риск разрыва сильнее у больших деревьев, чем у маленьких, по словам Бонда и Райан, потому что столбы в больших деревьях длиннее и таким образом в них и «гидравлическое сопротивление» выше (по физическим законам, сопротивление растет с увеличением длины). Это сопротивление плюс большая гравитация, действующие на воду внутри дерева, заставляют его применять огромные силы для вытягивания воды из земли.

Бонд и Райан нашли несколько косвенных доказательств этого риска, наблюдая за поведением пор на листьях и у высоких, и у низких деревьев. Утром, когда воздух начинается согреваться восходящим солнцем и его влажность падает, растет сила испарения, действующая на листья деревьев. Постепенно деревья всех ростов закрывают свои поры, но высокие деревья делают это раньше низких.

Хотя высокие деревья обеспечивают себе некоторую защиту от разрыва, закрывая поры, они и платят за это высокую цену. Закрытые поры не могут поглощать воздух. Без углекислого газа фотосинтез останавливается, а без фотосинтеза дерево не может расти. То, когда точно достигается этот рубеж, зависит от физиологии дерева и его окружающей среды. Бонд и Райан думают, что не случаен, например, тот факт, что самые высокие деревья в мире, секвойи, буквально утопают в туманах, приходящих с Тихого океана. Во влажном воздухе, как считают биологи, деревья не теряют воду так быстро и могут дольше держать поры открытыми, и, соответственно, дольше будет длиться фотосинтез. Но даже для этих гигантов есть предел. Раньше или позже каждое дерево сдается и прекращает расти, чтобы не умереть от жажды.

Рождающие дождь

Деревья, проливающие дождь каждый раз, когда требуется поливка, были бы приятным добавлением к современным садам. Но ведь такие деревья существуют!

Имеется много сообщений о деревьях, рождающих дождь, – и вполне заслуживающих доверия, и явно мифических. Часто дело объяснялось скоплением брызжущих влагой насекомых. Но, с другой стороны, иногда деревья выделяют значительное количество влаги и при полном отсутствии насекомых.

Наиболее прославленное из исторически засвидетельствованных дождевых деревьев – дерево, которое две тысячи лет назад считалось единственным источником пресной воды на Йерро, самом западном из Канарских островов. Английский ботаник М. Хатчинсон пишет: «Канарские острова, по-видимому, были известны самым древним мореплавателям – финикийцам и карфагенянам – задолго до нашей эры, точно доказано, что римские мореходы побывали там в царствование Юбы II, царя Мавритании, примерно в 25 году до нашей эры. Римляне считали эти острова западной границей мира, и Плиний описывает их, опираясь на сведения, полученные от Юбы, и, в частности, он упоминает дерево, дающее воду. Считается, что это дерево с Йерро должно было принадлежать к семейству лавровых (Oreodaphne foetens). Росло оно в горном ущелье и, хотя в дневную жару поникало, за ночь успевало сконденсировать достаточно атмосферной влаги, чтобы напоить весь остров. Под этим благодатным деревом был устроен каменный колодец для сохранения воды. Испанское его название el garve».

В начале XVII века это дерево было настолько знаменито, что его изображение служило фронтисписом ботанических трактатов того времени.

Дело в том, что у этой легенды есть некоторая фактическая основа. Протяженность вечнозеленых влажных лесов на Канарских островах в значительной степени определяется поясом облаков, которые держатся на горах; конденсируясь на листьях растений, они обеспечивают их влагой; поэтому сохранение лесного покрова жизненно важно для водного снабжения островов. Примером этому может служить лес Лас Мерседас на острове Тенерифе. Вне лесистых районов Канарские острова в значительной степени представляют собой полупустыню.

Конденсирующаяся влага каплями стекает с листьев, и земля под деревом увлажняется. У. Палмер и Р. Питмен объясняют: «В теплых влажных областях листья деревьев иногда словно «источают дождь». Это происходит тогда, когда корни всасывают столько влаги, что дерево не способно освободиться от ее излишка путем нормального испарения. Вода ищет выхода, и ее избыток удаляется через специальные отверстия – гидатоды, – обычно расположенные по краям листьев. В сухих областях это явление никогда не наблюдается. Возможно, некоторые из южноафриканских дождевых деревьев, особенно на севере и северо-востоке, дают воду именно таким способом».

К. Долзил, описывая африканское хлебное дерево, говорит, что «в течение всего сухого сезона почва под деревом остается влажной благодаря конденсации». Ф. Фэрчайлд писал: «Увидеть, как дерево проливает дождь, мне довелось в Оротаве. Темный вулканический берег был засажен тамариндами, и по вечерам с их обвисающих веточек капала солоноватая вода. Это был сконденсировавшийся морской туман».

У. Блоссфелд рассказывает, что в Бразилии австралийская казуарина конденсирует влагу на концах своих веток, и добавляет, что в округе Сан-Паулу почва возле этого дерева всегда бывает влажной. А потому на плантациях ванили, чтобы затенять их, сажают именно это дерево.

У. Палмер и Р. Питмен еще более запутывают вопрос о дождевых деревьях следующим сообщением: «Известны случаи, когда время от времени и другие виды растений в Южной Африке проливали дождь, причем причины этого не всегда были ясны. Например, прекрасный экземпляр Acacia karroo в ботаническом саду Претории несколько недель подряд создавал легкий влажный туман. Капельки этой влаги были абсолютно безвкусными, как вода, и, по-видимому, не выделялись насекомыми. Во всяком случае, энтомологи не обнаружили присутствия никаких насекомых. Причина так и осталась невыясненной, а дерево с тех пор ни разу не давало дождя».

Пейзаж острова Йерро

Пожалуй, наиболее сомнительное, а потому и наиболее известное из дождевых деревьев – это южноамериканский саман, отличающийся очень густой и раскидистой кроной. «Древесный дом» в диснеевском фильме «Швейцарские робинзоны», снятом в 1960 году, был построен именно на гигантском самане, который растет на острове Тобаго. Высота этого дерева 60 метров, а диаметр кроны достигает 75 метров.

Споры вокруг способности этого дерева давать дождь возникают потому, что его влага появляется, вероятно, отчасти благодаря конденсации, а отчасти благодаря деятельности насекомых. Макмиллан придерживается первой точки зрения: «Небольшие перистые листья, которые днем образуют плотный тенистый балдахин, на ночь закрываются, так что в засушливые месяцы под ним остается участок зеленой травы, хотя вокруг вся земля потрескалась и побурела. Отсюда возникло предположение, что дерево таинственным образом проливает ночью дождь, чем и объясняется его название «дождевое дерево». Эрнст писал об этом дереве: «В апреле молодые листья все еще очень нежны и прозрачны. Весь день, даже в самую сухую погоду, под деревом висит тонкая водяная пыль, так что почва вокруг – сильно окрашенная охристая глина – заметно увлажнена. По мере развития листьев это явление становится менее выраженным и исчезает совсем, когда их рост заканчивается».

Он считает, что этот дождь представляет собой выделения желез, помещающихся во влагалище листа. Обычно влагалище покрыто капельками жидкости; если их удалить с помощью промокательной бумаги, они вскоре появляются вновь.

Другие ботаники, ознакомившиеся с водяной пылью под саманом, соглашаются с объяснением, предложенным С. Спрусом: «Тамиа-каспи, или дождевое дерево восточной части перуанских Анд, – это не легенда; оно действительно существует, хотя и не совсем отвечает тому представлению, которое создалось о нем у широкой публики благодаря всяким россказням. Впервые я наблюдал это явление в сентябре 1855 года, когда жил в Тараполе, в нескольких днях пути на восток от Мойобамбы. В начале восьмого мы вошли под крону невысокого раскидистого дерева, где моросил небольшой дождь, хотя в небе не было ни единого облачка. Поглядев вверх, я обнаружил множество цикад, высасывающих сок из молодых побегов и выбрасывающих тонкие струйки прозрачной жидкости. Двум моим проводникам-перуанцам это явление было не внове. Они знали, что едва ли не любое дерево, если почти всеядные цикады находят на нем какую-то пищу, может стать «тамиа-каспи» – дождевым деревом. Данное дерево, судя по его листьям, принадлежало к акациям. Среди деревьев, на которых я видел цикад, имеется и близкий родственник акаций, очень красивый Phitecellobium saman».

Ту же историю, но в менее научных выражениях, поведал за сто лет до этого О. Кокберн: «Вблизи гор Вера-Пас в Гватемале мы вышли на большую равнину, где паслись красивые олени. Посреди нее высилось огромное дерево, широко раскинувшее ветви. Мы еще издали заметили, что почва под ним влажная, и несколько удивились, так как нам было хорошо известно, что последний дождь прошел тут почти полгода назад. В конце концов, к чрезвычайному своему изумлению, мы обнаружили, что вода быстро капает, так сказать, дистиллируется из кончика каждого листа».

Б. Кук приводит газетную статью 1877 года, содержащую сообщение американского консула в Мойобамбе, где «как говорят, некое дерево поглощает и конденсирует атмосферную влагу с необыкновенной энергией. Утверждают даже, что вода часто сочится из его ствола и падает дождем из веток, причем в таком количестве, что земля под ним превращается в настоящее болото. Особенно сильно это его свойство проявляется в летние месяцы, когда реки пересыхают и воды становится мало, а потому некоторые предлагают сажать это дерево в засушливых областях Перу, где оно принесло бы значительную пользу земледельцам».

Г. Расби писал в 1926 году о дождевом дереве в Боливии: «Члены экспедиции Медфорда 1921 года наблюдали следующее весьма необычное явление: в абсолютно ясный день под ярким полуденным солнцем с веток дерева шел обильный дождь. Это дерево стояло на сухом открытом пригорке возле дороги, и вокруг почти не было других деревьев. Дождь шел непрерывно и ровно, и стук капель походил на стук капель небольшого летнего ливня. Этот дождь был настолько силен, что у человека, постоявшего под деревом несколько минут, одежда промокала насквозь. Величиной это дерево было с большую дикую вишню. Поскольку влезть на него не представлялось возможным, его пришлось срубить, и выяснилось, что причиной дождя были бесчисленные гнезда гусениц, прилепившиеся ко всем развилкам веток и веточек. Величина этих гнезд была самой разной – от 30 сантиметров и более, но главная их особенность заключалась в том, что они были наполнены водой, в которой плавало множество гусениц. Вода, по-видимому, высасывалась из коры дерева в том месте, где к ней прикреплялось гнездо. Невооруженным глазом на этих участках коры отверстий обнаружить не удалось, а у экспедиции не было времени для подробного исследования этого явления. Дерево было покрыто цветочными бутонами, а взятые образчики позволили определить его как Lonchocarpus pluvialis».

Ботаник Ю. Барон, исследовавший Мадагаскар, писал: «Leptolaena pauciflora – дерево с твердой древесиной, из ствола и веток которого в определенное время года непрерывно капает вода в таком количестве, что земля под ним становится совсем сырой. Это явление связывают с живущими на дереве полужесткокрылыми, скопления которых обычно окружены слизистой жидкостью».

На исследователя Африки Давида Ливингстона эти маленькие насекомые произвели очень сильное впечатление, но он ошибочно полагал, что они извлекают воду из атмосферы. Он наблюдал это явление в основном на различных африканских фикусах.

И, наконец, наша обыкновенная береза в период движения сока вполне может называться дождевым деревом. Мелкие капли сока капают с ее веток, когда пригревает весеннее солнце.

Ряска: хлеб, плавающий на поверхности воды

Уже один вид этих растений – мелкая россыпь зеленых катышков на поверхности пруда – не вызывает аппетита. Если бы вы только знали, сколько в них протеинов и витаминов!

В последнее время это растение привлекает ученых особенно.

Ряска – это хлеб, или – лекарство, плавающее на поверхности воды, или – лучшее моющее средство. Всё так и есть: ряской можно питаться; она очищает от загрязнения воду и почву и даже поможет справиться с коровьим бешенством. Отправляясь в дальний полет, космонавты могли бы взять с собой ряску как добавку к завтраку в тюбике.

Ряска – это новая культура XXI века. Значит, скоро наши пруды станут продолжением полей и огородов, что при дефиците пахотной земли не так уж плохо…

Трудно представить, чтобы ряска завелась в спортивном бассейне. Сонный пруд в отдаленном лесу – вотчина этого неприхотливого растения. Встречается почти по всему земному шару, расселяется в стоячих и медленно текущих водах. Лишь соленая вода не по ней.

Округлые зеленые пластинки (их называют листецами), плавающие на поверхности водоема, застилают его ковром. В семействе рясковых насчитывают от десяти до тридцати семи (по мнению немецких ботаников) видов. В Европе встречается пять. В России можно встретить ряску трехдольную, маленькую или горбатую. Последнюю назвали так за листья, слегка выгнутые вниз.

Ряска – это хлеб, лекарство и моющее средство

Самый маленький вид европейской ряски – бескорневая. Ее диаметр – около миллиметра. Меньше ее лишь одно цветковое растение – тоже ряска, только живущая за пределами Европы.

Для насекомых и рыб листецы ряски – тенистый свод, который укрывает их от солнца.

Что отличает ряску, так это ее удивительная плодовитость. Правда, цветет она редко и нерегулярно, зато размножается вегетативно, ветвлением листеца. Плодиться для нее – как делиться на клетки. На боковой стороне ее листка есть два углубления – кармашки, откуда выходят новые листья. В идеальных условиях численность ряски может удвоиться всего за два дня. А за месяц из одного-единственного листа может вырасти 32 768 листьев!

Рекордная плодовитость привлекает к ряске внимание ученых. В некоторых лабораториях сейчас идут интересные эксперименты. Попробуем подробнее рассказать, для чего нам может понадобиться ряска.

Век XXI лишь начался, а науками этого столетия уже провозглашают генетику, астрономию, космологию. Нет сомнения, что одно из первых мест в этой иерархии займет экология. Достаточно полистать проспект любой выставки творчества молодых ученых – почти треть работ посвящена очистке, утилизации, обеззараживанию огромной свалки, в которую превратилась наша планета всего за каких-то сто лет. Индустриализация дорогого стоила: на несколько поколений вперед люди обречены стать уборщиками.

Прежде чем вредные вещества, например тяжелые металлы, попадут в организмы людей или животных, ими успевают пропитаться вода и почва. Яд растекается по нижним звеньям пищевой цепи – растениям.

Долгое время качество воды и почвы проверяли при помощи химического анализа. Однако у этого метода есть один недостаток: химический анализ не укажет, насколько опасна смесь разных ядов. В этом отношении важнее биологические тесты. Их можно проводить при помощи растений – своего рода часовых, которые первыми принимают на себя удар ядов. Одним из таких растений-индикаторов и может стать ряска.

Почему она так приглянулась экологам? В ряске особенно ценно то, что она – настоящий боец, ею можно очищать загрязненные водоемы. Она быстро разрастается и поглощает в больших количествах азот и фосфаты. Вот почему лесные пруды так затягиваются ряской: в воде много палой листвы; разлагаясь, она выделяет азотистые соединения – питательную среду для ряски. Остатки удобрений и навозной жижи тоже усваивает ряска. По отзывам специалистов, она превращает грязную воду в техническую и даже питьевую. А последней на нашей планете становится все меньше.

Теперь из царства химии спустимся на кухню.

В природе ряска служит кормом многим обитателям водоемов – и особенно уткам. В Юго-Восточной Азии ею испокон веков кормят скот. С недавних пор ее стали собирать на пропитание сельскохозяйственным животным в США, Египте и Польше. Возможно, в будущем ряска станет одной из кормовых культур.

Мало того, ею могут лакомиться не только кряквы и огари, но и люди. Химический анализ показал, что ряска содержит больше белка, чем соя. В ней есть сахар, крахмал, минеральные вещества, а бета-каротина (витамина А) здесь больше, чем в моркови.

Возделывание ряски было бы крайне выгодно – уж очень урожайная эта культура. Рекорд удерживает вид ряски, произрастающей в тропиках: из одного грамма листвы всего за неделю вырастает 64 грамма. Для сравнения: кукуруза приносит в среднем всего два-три грамма зерен в неделю. При этом ряска занимает гораздо меньше места. Чтобы вырастить одно и то же количество ряски, кукурузы и сои, нужно в пять раз больше посевной площади для кукурузы и в десять раз больше для сои, чем для ряски.

А в некоторых странах Юго-Восточной Азии ряска уже украшает обеденные столы (ее называют «водяными яйцами»). Индейцы майя, как гласят летописи, тоже выуживали из прудов ряску для еды.

В средневековой Европе из ряски готовили даже эликсир. Если смешать ее с… корицей, имбирем, медом и вином, то эта настойка не только улучшит вкус, но и выведет из организма яды и другие накопившиеся в нем вредные вещества. Значит, люди уже сотни лет назад знали целительную силу ряски.

В последние годы вновь вспомнили о старинных кулинарных рецептах. Так, в голландском местечке Баарло вот уже пару лет ряску разводят для гурманов. Инициатором стал местный химик и математик. Вот его рецепт: «Ряску употребляют в пищу свежей, не отваривают – так же, как кресс-салат или побеги растений. Ею посыпают салаты и овощные блюда. Посетителям известных ресторанов блюда из ряски пришлись по душе. Вкус ее довольно нейтральный и немного напоминает кресс-салат». Впрочем, министерство здравоохранения Нидерландов пока не дало согласия на широкое использование новой «кладези витаминов».

И все-таки, возможно, ряска уже в ближайшем будущем пополнит меню вегетарианцев и любителей экзотики. Со временем она даже может отправиться в долгое космическое путешествие. Ведь когда-нибудь перед покорителями Марса встанут вопросы: «Чем питаться во время столь долгого путешествия (а оно продлится более полугода)? Что заменит животные протеины?»

Так что брать в дорогу? Уже давно ученые особо тщательно просматривают кулинарные книги. Чего только они не предлагали: и отправить в ракете с космонавтами куриную стаю, и разводить в космосе рыб; глазу приятно и на вкус хорошо. Однако вновь всплыли неразрешимые вопросы. Куда девать сор от кур? Чем кормить рыб? Как насыщать воду кислородом?

Один немецкий биолог предложил оригинальную схему симбиоза. Ее составили рыбы, ряска и отдельные бактерии. Ряска выделяет кислород и служит пищей для рыб. Продукты выделения рыб служат удобрением, ускоряющим рост ряски. Бактерии поддерживают нормальное течение этих процессов. В этот замкнутый мирок иногда вмешиваются космонавты, чтобы выудить оттуда не только рыб, но и ряску – вот и полезное разнообразие к рациону из тюбиков. «В конце концов люди начнут заселять космос, и тогда не обойтись без аквакультурных ферм на борту космического корабля», – утверждают ученые. Без скромной ряски, по их словам, до Марса не долететь. Эта пищефабрика уже не раз испытывалась в космосе.

Впрочем, ряска найдет применение и на Земле. В странах третьего мира голодают миллионы людей. Справиться с голодом поможет открытие новых источников пищи. Одним из них может стать ряска – растение, для которого не нужно и клочка земли.

Bepul matn qismi tugad.