Kitobni o'qish: «Команда 17»

Глава 1

Лучи заходящего солнца облизывали оранжевыми языками городскую площадь Валенса. Оно уже почти скрылось за крышами домов, однако торговля ещё шла бойко, потому что в Валенсе существовало негласное правило, согласно которому день нельзя было считать законченным до тех пор, пока на площади оставался хотя бы один потенциальный покупатель.

Лоточники, словно соревнуясь между собой в громкости, зазывали прохожих и наперебой расхваливали деревянные игрушки, вышитые платки, сушёные травы и склянки с мутной жидкостью, которая, если верить аккуратно выведенным на этикетках надписям, должна была одновременно преумножить мужскую силу, вернуть густоту волос и, что особенно ценно, примирить покупателя с собственной тёщей.

Колбасник ожесточённо торговался с худосочной экономкой. Он потрясал над её головой целой гроздью сосисок, словно собирался не столько продать товар, сколько доказать его высокое происхождение.

— Да где вы видели такие цены?! — зычно кричала женщина, прижимая к груди кошель с монетами.

— Первая категория! Телятина!

— А пахнут они старой коровой и плесенью!

— Это выдержанное мясо!

Чуть поодаль грузный лавочник гонял мальчишек, которые уже несколько минут кружили вокруг его прилавка, дожидаясь удобного момента, чтобы стянуть початок кукурузы.

— Я вам! — пригрозил он им огромным волосатым кулачищем.

Мальчишки прыснули со смеху и тут же разбежались в разные стороны. Лавочник ещё некоторое время смотрел им вслед, тяжело переводя дыхание, затем пересчитал свой товар, вздохнул и, видимо, решив, что кукуруза всё равно никому не достанется, съел её вместе с кочерыжкой.

В этой пёстрой, шумной толпе неспешно прогуливался молодой человек лет двадцати с небольшим. Он был высок, худощав, узкоплеч и обладал непропорционально длинными конечностями, словно природа собирала его долго, с удовольствием и как бы растягивая процесс.

Впрочем, внешняя хрупкость Иолина была обманчивой. Большую часть времени он проводил в анатомическом театре, таскал увесистые учебники, медицинские принадлежности и, когда разрешали, помогал перетаскивать больных. Благодаря этому он обладал той особой сухой выносливостью, которая появляется у человека не от занятий спортом и не от желания выглядеть крепким, а исключительно потому, что жизнь регулярно заставляет его что-нибудь тяжёлое куда-нибудь тащить, переносить или перекладывать.

Лицо у него было живое и подвижное, а главным его украшением служил острый нос — настолько длинный, что временами казалось, будто именно он ведёт своего обладателя за собой, а остальная часть Иолина просто старается не отставать. Сам он к этому обстоятельству относился совершенно спокойно и с большим интересом совал этот свой нос во всё, что казалось ему любопытным или хотя бы потенциально занимательным.

Тёмные волосы Иолин носил чуть длиннее, нежели приличествовало молодому человеку, и постоянно заправлял их за уши. Одежда на нём была добротной, но неброской: тёмный камзол, светлая рубаха, узкие брюки и высокие сапоги, на которых уже успела осесть дорожная пыль. Через плечо была перекинута кожаная сумка, набитая тетрадями, перьями, пузырьками, свёртками, а также вещами, назначение которых лучше было не выяснять без крайней необходимости.

Сначала Иолин остановился у торговца шапками. Он примерил одну — лиловую с пером пустельги, — затем долго крутился перед небольшим мутным зеркалом, наклоняя голову то вправо, то влево. Наконец снял шапку, ещё раз посмотрел на себя и вернул её хозяину.

— К сожалению, слишком яркая.

Свою шапку он любил больше. Та была из коричневого мягкого бархата, немного потёртой и украшенной серым совиным пером, которое уже заметно полиняло, но от этого, по мнению Иолина, только приобрело благородство.

От шапочного ряда он перебрался к рыбным прилавкам и довольно долго расспрашивал торговца о том, чем одна форель лучше другой. Торговец сначала отвечал охотно, затем начал подозревать подвох, после чего решил, что молодой человек намеревается купить всю рыбу сразу, и наконец, не выдержав, сообщил ему, что хорошую форель видно сразу.

— А по каким признакам?

Торговец задумался.

— По виду.

— Это важнейший критерий! — согласился Иолин.

Он поблагодарил торговца и отправился дальше.

На помосте тем временем городской глашатай зачитывал очередное объявление. Его голос перекрывал гул площади, хотя, судя по выражениям лиц слушателей, далеко не всё из сказанного находило у них одинаковый отклик.

— Дорогие валенсианцы и гости столицы! Обращаем внимание, что проходит отбор для участия в королевском турнире! К участию допускаются сформированные команды из пяти человек! В программу входят рыцарский турнир, схватка с драконами, а также многое другое! Спешите — вас ждёт невероятное приключение, незабываемый тимбилдинг и возможность стать королевскими чемпионами!

Толпа одобрительно загудела.

Иолин заинтересованно поднял брови и задержался среди слушателей. Глашатай слегка откашлялся и перевернул страницу.

— Разыскивается некий Крольд! Этот нечестивец обманул барона Лафонта! Награда — десять золотых монет! Особые приметы: мужчина.

Глашатай посмотрел на обратную сторону листа, словно надеялся, что там всё-таки обнаружится продолжение. Судя по его всё более недоумевающему лицу, другой информации в сводке действительно не значилось.

— У-у-у-у! — неодобрительно загудела толпа.

Иолин хотел присоединиться к осуждающему гулу, но от чего-то передумал, решив, что сначала нужно разобраться, как именно был обманут несчастный барон.

— Напоминаем также, что проезд по центральной части города платный! Обратите внимание: изменено время сброса нечистот из окон. Теперь опорожнение ночных ваз следует производить от заката до рассвета, а не по утрам, когда городская стража совершает обход.

Глашатай перевернул страницу, что-то пробормотал себе под нос и продолжил:

— Использование боевых заклинаний на торговой площади и улицах города без соответствующего разрешения запрещено.

Он сделал паузу.

— Особенно хочу повторить: строго запрещается кормить гусей. На прошлой неделе они напали на королевского казначея.

Кто-то в толпе засмеялся.

— Не смешно, — обиженно сказал глашатай. — И напоминаю, что завтра на центральной площади пройдет четвертование разбойника Штыря. Для детей до двенадцати лет вход бесплатный. Всем хорошего вечера, граждане.

Он поклонился и спустился с помоста.

Иолин, однако, уходить не спешил. Его внимание привлекла доска объявлений, на которой были приколочены обновлённый свод правил и многочисленные записки.

«Напоминаем, что некромантия без лицензии запрещена».

«Если ты принц, харош собой и у тебя есть каралевство, то жду тибя на Ключном мосту. Агата. Я буду одета в синие платье».

«Для магического ритуала требуется девственница и чёрный кот. Обращаться в дом номер 6 на Лютиковой улице».

«О появлении нечисти в подвалах сообщать хозяину дома».

«О появлении нечисти в доме городского головы сообщать лично городскому голове».

«Скончавшийся три дня назад купец Виан Вардо похоронен на третьем участке. Все, кто одалживал ему, обращайтесь туда. А не ко мне».

Последнее объявление Иолин перечитал дважды, что-то обдумал, затем осторожно сорвал его с доски и спрятал в сумку.

После этого площадь заинтересовала его ещё сильнее.

Сначала внимание привлекли артисты. На небольшой сцене молодой человек, густо напомаженный и одетый в совершенно неприличное платье, с видом смертельно оскорблённого человека сокрушался о неразделённой любви. Он заламывал руки, падал на колени и время от времени так выразительно смотрел в небо, будто именно там находился виновник несчастий его героини и, возможно, лично следил за качеством его страданий.

В кульминационный момент очередного приступа душевных терзаний Иолин почувствовал движение за спиной. Он молниеносно обернулся и схватил за руку мальчишку-вора.

Лицо у того было совсем юное, испачканное грязью, а в глазах читалась смесь наглости и готовности немедленно придумать какую-нибудь жалостливую историю.

— Пустите, — пропищал паренёк. — Я не для себя. У меня мамка больная.

Иолин внимательно посмотрел на него.

— В таком случае я могу её осмотреть.

Мальчишка моргнул.

— Видите ли, юноша, я студент медицинского университета, а зовут меня Иолин. А ещё вы неправильно держите нож: есть опасность повредить сухожилия.

Мальчишка на секунду замер, словно пытался понять, что именно сейчас произошло с его убедительной историей, а затем вывернулся с такой ловкостью, будто всю жизнь только этим и занимался, и дал дёру.

Иолин усмехнулся и проводил его взглядом. И только после этого заметил посреди толпы высокую широкоплечую фигуру.

Здоровяк стоял прямо на дороге и растерянно оглядывался на прохожих. За последние несколько минут его успели дважды едва не сбить тележками, один возница уже прикрикнул на него, другой выругался, а третий благоразумно решил просто объехать препятствие.

Огромный парень всякий раз виновато отступал в сторону, словно именно он мешал всему остальному городу нормально существовать.

Ростом он был похож на вставшего на задние лапы медведя, выше большинства мужчин на целую голову и настолько широк в плечах, что казалось, будто к городским воротам приделали голову и руки. Руки, к слову, тоже впечатляли: его предплечье обычный человек мог бы обхватить двумя ладонями и всё равно не сомкнуть пальцы.

Под простой льняной рубахой угадывались мышцы, которые явно не нуждались ни в турнирах, ни в упражнениях с гирями. Такие мышцы появлялись благодаря куда более древнему, надёжному и не требующему специального оборудования способу наращивания силы — тяжёлой работе.

При этом лицо у него совершенно не соответствовало его телосложению. Круглое, открытое, почти мальчишеское, оно скорее принадлежало добродушному деревенскому парню, который случайно оказался внутри тела великана. Соломенные волосы торчали во все стороны, под густыми светлыми бровями широко распахивались голубые глаза, а щёки покрывали розовые пятна.

Здоровяк посмотрел направо, потом налево и осторожно сделал шаг вперёд.

В ту же секунду мимо него протащили тележку с фруктами. Он поспешно отступил.

— Простите, — сказал он вознице.

Тот ничего не ответил и только ускорил шаг. Здоровяк проводил его виноватым взглядом.

Иолин остановился. Некоторое время он просто смотрел на великана, а затем задумчиво произнёс:

— Пожалуй, он тот, кто мне нужен.

После этого Иолин направился к возвышающейся над толпой фигуре. Высокого человека было легко заметить даже среди плотной вечерней толпы: над головами прохожих возвышались его плечи, а сам он по-прежнему стоял посреди дороги с несколько растерянным видом, словно всё ещё не понимал, каким образом оказался в таком оживлённом месте и что теперь с этим делать.

— Добрый вечер.

Здоровяк резко обернулся и поклонился.

— Здравствуйте, милсдарь.

— Меня зовут Иолин, — сказал Иолин и аккуратно проводил здоровяка на тротуар.

— Я Бравад, милсдарь, — ответил Бравад.

— Как я понял, вы ищете работу?

— Так точно, — улыбнулся детина.

Иолин ещё раз окинул его взглядом. Перед ним точно стоял человек, которому, судя по всему, не приходилось особенно задумываться над тем, как выполнить тяжёлую работу. Собственно, именно это Иолина сейчас и интересовало.

— Прекрасно! — Иолин почесал острый подбородок. — Готов предложить вам несложную работёнку. У меня есть серебряная монета, а у вас руки. Ну как? Согласны?

Бравад осмотрел свои ладони, а потом оценил Иолина, похоже, предложение его вполне устроило. Хотя он ненадолго задумался, а затем ответил:

— За серебряную монетку у нас в деревне можно купить целого вола в хорошем состоянии.

— Отлично, Бравад. Скоро стемнеет, и нам надо поторопиться.

Они пересекли площадь. Иолин шёл неспешно, не особенно торопясь, несмотря на собственные слова, а Бравад следовал за ним, стараясь идти так, чтобы не наступить кому-нибудь на ноги.

— Откуда вы, Бравад?

— Из Лягушачьих топей.

Иолин сразу оживился. Название, судя по всему, было ему хорошо знакомо, и, что важнее, вызывало вполне определённые представления.

— О! Прекрасное место! Смертоносные болота с призраками, ядовитые туманы, манники, которые утаскивают прекрасных дев в свои гнёзда.

Бравад виновато покачал головой.

— Честно говоря, милсдарь, призраков ни разу не видел. А вот комары у нас размером с воробья.

Иолин ненадолго задумался, сопоставляя услышанное с тем представлением о Лягушачьих топях, которое только что успел изложить.

— Поразительно, — вздохнул Иолин.

Некоторое время они шли молча. Площадь постепенно оставалась позади, а вместе с ней удалялся и шум торговых рядов.

— И как же вы оказались здесь?

— Так я на турнир хотел. Родители мои померли, а мельницу наследовал брат мой.

— А вам что досталось?

— Так, — начал перечислять Бравад, загибая пальцы, — первому старшему брату — мельницу, второму старшему — ослика, а третьему младшему брату — кота. А я найдёныш, милсдарь, не родной сын.

Иолин немного помолчал.

— Соболезную. В какой-то степени мы с вами похожи. Только своих родителей я потерял в таком раннем возрасте, что и не помню. Тётка, которая меня воспитала, скончалась год назад, так что мы оба сироты, — он вздохнул. — К счастью для нас обоих, она оставила мне небольшое наследство, благодаря которому я могу нанять вас.

Бравад благодарно улыбнулся.

— Завсегда готов, милсдарь. Всё сделаю, чего прикажете.

— Видите ли, дело достаточно деликатное. Для моей домашней работы требуется свежий труп.

Бравад вытаращил глаза.

— Не пугайтесь, мой дорогой друг, я студент-медик.

— Мёртвый мертвяк?

— Да. Именно такой.

— Зачем?

— Для анатомических исследований.

Бравад снова помолчал. На этот раз пауза получилась несколько длиннее предыдущей.

— А нельзя взять живого мертвяка?

— Можно, но это существенно ухудшит мои отношения с законом.

Иолин улыбнулся.

По дороге к городскому кладбищу он купил сладкий крендель для Бравада и горсть орехов себе. А также лопату.

Темнело. Один за другим зажигались фонари, и площадь постепенно меняла свой дневной облик. Люди торопились домой, ставни закрывались, торговцы убирали товар, складывая его в ящики и накрывая оставшиеся прилавки тканью. Шум постепенно становился тише, хотя город ещё не собирался засыпать.

Иолин с большим интересом слушал Бравада.

— По правде, всегда на турнир хотел попасть. Только не с кем. Нету у меня коллектива, даже друга нет, а нужно пять человек.

— Как жаль, Бравад. Возможно, в какой-то команде откроется вакансия. У вас прекрасная физическая форма. Такие люди, как вы, всегда нужны.

— Благодарю, милсдарь, — зарделся здоровяк. — Матушку и батюшку на плечах мог унести, когда Вонючка разливалась.

— Потрясающе. Позволите перейти на «ты»?

Бравад просиял.

— Конечно, милсдарь.

— Вот и отлично. Только не называй меня милсдарем, ведь мы с тобой ровесники, а ещё моё дворянство такое мелкое, что на фамильном гербе у меня нарисована мышь и половинка зернышка.

До кладбища оставалось ещё около четверти мили, и Бравад начал заметно нервничать. Чем дальше они уходили от освещённых улиц и вечернего шума, тем меньше ему, очевидно, нравилась предстоящая работа.

— Иолин.

— Да?

— Значит, труп надо выкопать?

— Да.

— А он точно будет мёртвый?

Иолин остановился и посмотрел на Бравада. Вопрос, судя по всему, требовал некоторого размышления, хотя ответ на него казался очевидным.

— Я очень на это надеюсь.

Один за другим зажигались фонари, и Валенс постепенно менял светлую дневную улыбку на опасливый вечерний прищур. Знакомые днём улицы теперь выглядели иначе: тени становились длиннее, окна одно за другим темнели. Из переулков один за другим появлялись люди в длинных плащах и капюшонах, скрывавших лица. Они двигались вдоль стен, время от времени останавливаясь, чтобы таинственно осмотреться или переговорить с такими же подозрительными людьми.

Один из таких передал другому небольшой свёрток.

Иолин проводил их взглядом.

— Интересно, — сказал он.

— Что, милсдарь?

— Мне всё интересно, Бравад. Иногда кажется, что это мне может навредить, но тогда я задаюсь вопросом почему? И как? И мне всё становится интересно снова.

Дорогу перебежала огромная чёрная кошка с жирной крысой в зубах.

Бравад шарахнулся от неё.

С крыши взлетели летучие мыши, из открытых окон пахло жареным луком и мясом, где-то звякала посуда, хлопнула дверь, а вдалеке пробили городские часы. Город становился тише, но не спокойнее.

На перекрёстке появились двое городских стражников. Они осматривали прохожих, время от времени останавливая особенно подозрительных. Подозрительными, судя по всему, считались все, кто шёл быстрее остальных.

На углу какой-то человек в чёрном плаще шёпотом предлагал прохожим купить карту сокровищ.

— Настоящая, господин! — убеждал он. — С отметкой!

— А почему она нарисована на меню?

— Потому что сокровище в трактире.

— Но здесь еще остров с пальмами!

— В трактире чудесный флорист.

Чуть дальше двое оборванцев спорили возле бочки, кому принадлежит найденный кошелёк. Оба утверждали, что нашли его первыми.

Бравад невольно прижал руку к своему карману.

Они свернули с широкой улицы. Здесь фонарей было меньше, дома стояли теснее, а между ними тянулись узкие проходы, в которых ветер гонял бумагу, солому и чьи-то дырявые подштанники.

В одном из переулков что-то громко звякнуло.

Бравад остановился.

— Что это?

— Наверное, кто-то кого-то убивает.

Бравад побледнел. Иолин прислушался. Несколько мгновений они стояли молча, пытаясь разобрать звук, донёсшийся из темноты.

Из переулка снова послышалось громкое мяуканье.

— Нет. Просто собака воет.

Бравад тоже прислушался:

— А почему у неё кошачий голос?

— Многое в Валенсе не то, чем кажется, — объяснил Иолин.

Через несколько минут город остался позади, и впереди показалась тёмная ограда кладбища. За ней ряды могил уходили в темноту. Между покосившимися надгробиями росла трава, кое-где лежали цветы, а на некоторых могилах горели маленькие лампады.

Иолин достал из кармана сложенный листок и прочитал:

— Вардо. Купец. Третий участок, сорок восьмая могила.

Бравад, совершенно побелевший в свете полной луны, посмотрел на кладбище.

— А где третий участок?

— Сейчас найдём.

Они пошли вдоль ограды.

— Смотри, — сказал Бравад.

На каменном столбике действительно была выцарапана цифра три.

— Вот, — он ткнул пальцем.

— Отлично! — воскликнул Иолин. — Бравад, я поражён, ты обучен грамоте?

— Да, — смущённо улыбнулся тот, — по правде говоря, меня научила деревенская колдунья.

— Колдунья?

— Да, предсказания всякие предсказывала и лечила гнойники, да чуму.

— Поразительно! А что она нагадала тебе?

— Что у меня голубая кровь. — Бравад остановился и очень серьёзно сказал: — Иолин, это неправда. У меня красная кровь, и гадалки говорят неправду.

Через несколько шагов они обнаружили ещё одну цифру три на крошечном домике.

— Это тоже третий участок?

Иолин подошёл ближе и пригляделся.

— Нет. Это чей-то номер дома.

— На кладбище?

— Похоже на то.

Бравад почесал затылок.

— Странно.

— Валенс старый город, — беззаботно ответил Иолин.

Они пошли дальше и через некоторое время Иолин остановился возле могильной плиты. Он наклонился и провёл пальцами по надписи, разбирая буквы.

— Здесь написано «Эльза Вардо».

— Может, жена?

— Я так не думаю. Возможно, однофамилица.

— Тогда она может знать, где он похоронен.

Иолин медленно посмотрел на Бравада.

— Бравад.

— Да?

— Она мертва.

— А, точно.

Они продолжили поиски.

На кладбище было тихо. Ветер трепал голые ветви старых деревьев, иногда где-то вдалеке хлопала плохо закрытая калитка, кричала неясыть, а из города доносился глухой звон часов. После шумных улиц эта тишина казалась особенно тревожной и жуткой.

Бравад шёл за Иолином, стараясь наступать только на мощёную камнем дорожку. Он то и дело поглядывал по сторонам, словно ожидал, что из-за ближайшего надгробия кто-нибудь появится. Иолин, напротив, чувствовал себя совершенно спокойно и продолжал искать нужную могилу, время от времени сверяясь с листком.

— Почему мы не можем спросить сторожа? — спросил Бравад, немного поёжившись.

— Потому что тогда придётся объяснять, зачем нам труп.

Бравад немного подумал над этим.

— А если сказать, что это для науки?

Иолин печально вздохнул.

— К несчастью, мы живём в тёмное время, Бравад, и такими прогрессивными взглядами, как те, что есть у нас, обладают немногие. И посчитают наши изыскания…

Он не договорил, засмотревшись на свежий холмик. Несколько секунд Иолин молча смотрел на него, затем довольно улыбнулся.

— Видишь? Никаких сложностей.

Бравад посмотрел на свежую могилу. На плите было написано:

«Виан Вардо. Скверный муж, бездарный бизнесмен, позор семьи. Чтоб ты сдох во второй раз. Проклинающие тебя Бьянка, Розалинда и Гарольд».

Он прочитал надпись, затем перевёл взгляд на Иолина.

— А что теперь?

Иолин протянул ему лопату.

— Приступим?

Строго говоря, приступил к работе только Бравад. Иолин же расположился у могильной плиты. Сначала он что-то насвистывал, затем полежал, рассматривая созвездия, а потом сделал гимнастическую разминку. Время от времени он поглядывал на Бравада, но тот продолжал работать, не особенно обращая внимания на происходящее вокруг.

— Так ты говоришь, что вырос на мельнице? — спросил Иолин.

— Да. Мельник и его жена меня воспитали.

Бравад продолжал копать. Очередной большой ком земли вылетел вверх.

— Они нашли меня под кустом.

— И что ты там делал?

— Лежал, милсдарь, завёрнутый в батистовые пелёнки и бархатное одеяло.

— Да ну! — присвистнул Иолин.

Он оперся на могильный камень и чуть прищурился. История явно заинтересовала его сильнее, чем всё происходившее до этого.

— А что-нибудь ещё было? Ну там медальон или письмо?

Бравад продолжал копать, ничуть не запыхавшись.

— Перстень.

— Ну конечно. А родимого пятна у тебя нет случайно?

— Родинки…

— В форме короны?

Бравад замер. Лопата остановилась в земле, а сам он медленно поднял голову и поражённо взглянул на Иолина.

— Как? Откуда вы узнали?

Иолин достал из сумки орешек, внимательно его рассмотрел и бросил в рот.

— Ты копай-копай. Скоро придёт обходчик, нам нужно успеть.

Бравад ещё несколько секунд смотрел на него, после чего снова взялся за работу.

Вскоре лопата глухо ударилась о дерево.

Бравад остановился. На его лице появилось выражение человека, который прекрасно понимал, что именно сейчас обнаружил, но совершенно не хотел продолжать.

— Кажется, нашёл.

Иолин тут же заглянул в яму.

Бравад без особого труда вытащил гроб наверх. Вместе они очистили крышку от земли. Иолин взял лопату, долго приноравливался, пытаясь подцепить ею крышку, наконец сунул её в щель и попробовал открыть. Несколько минут он кряхтел и пыхтел, но крышка оставалась на месте.

В конце концов Иолин сдался.

— Не мог бы ты помочь?

Бравад взялся за крышку обеими руками. Дерево жалобно затрещало, и почти сразу стало ясно, что его помощь действительно окажется существенной.

Крышка с громким хрустом поддалась.

Иолин заглянул внутрь и счастливо улыбнулся.

— Отличная сохранность, Бравад.

Здоровяк медленно выглянул из-за плеча студента.

Действительно, в гробу лежал мужчина, который совсем не выглядел испортившимся. Больше того — он выглядел настолько свежим, что с первого взгляда трудно было поверить, будто его похоронили три дня назад. Лицо оставалось розовым, губы сохраняли естественный цвет, а волосы лежали так, словно их расчёсывали минутой назад.

Бравад некоторое время молча смотрел на него и заключил:

— Нехороший мертвяк?

— Что?

— Ну… — Бравад пожал плечами. — Странный мертвяк.

Иолин нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну он не синий. И ещё лицо… такое.

— Какое?

Бравад снова посмотрел в гроб, подбирая слова.

— Но он совсем не похож на покойника. Нам в деревне говорили, что у лежалых мертвяков уши прозрачные, пупок проваливается, и ещё отрастает хвост.

Кажется, впервые Иолин не нашёл, что ответить. Он замер с открытым ртом, но потом всё же выдавил:

— Хвост?

— Да. Как у хрюшки, петелькой.

Иолин вздохнул.

— Ладно. Для общего успокоения проверим.

Он протянул руку и хлопнул мужчину по щеке.

*Хлоп.*

— Видишь? Никакой реакции.

Иолин хлопнул ещё раз.

*Хлоп.*

Мужчина продолжал лежать неподвижно.

Бравад немного успокоился и улыбнулся.

— Ну вот, — сказал Иолин. — Совершенно очевидно, перед нами труп.

Бравад хихикнул.

— Можно мне? — спросил он.

Иолин пожал плечами.

— Конечно.

Бравад осторожно наклонился над гробом, поднял огромную ладонь и ударил.

Раздался такой звук, что с ближайшего дерева вспорхнули птицы.

Мужчина в гробу мгновенно сел.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Бравад заорал ещё громче:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Иолин от неожиданности подпрыгнул и завопил:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Три вопля слились над кладбищем в один.

Мужчина из гроба схватился за щёку и заорал:

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!

Бравад отшатнулся так резко, что едва не упал в яму, а затем всё-таки сел на землю.

— ОН ЖИВОЙ!

— Я ЖИВОЙ! — кричал не мертвец.

— Я ВИЖУ! — заорал Иолин.

— НО ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ОН МЁРТВЫЙ!

— Я ОШИБСЯ!

Мужчина в гробу попытался выбраться наружу, но запнулся о комья земли и грохнулся. Бравад, словно не понимая, что именно делает, схватил мешок и принялся заталкивать в него сопротивляющегося мужчину.

Иолин тут же подскочил и принялся бегать вокруг них, явно не зная, чем помочь.

— Хватай его, Бравад! Хватай! — кричал он.

Мужчина продолжал отбиваться, пытаясь выбраться из мешка, однако против могучей хватки Бравада у него не было ни единого шанса. Здоровяк действовал почти машинально, с той же уверенностью, с какой несколькими минутами раньше копал могилу. Через несколько секунд из мешка торчали только ноги.

— Завязывай! — крикнул Иолин.

— Он вырывается!

— Завязывай крепче!

Бравад торопливо принялся завязывать мешок, а Иолин продолжал бегать рядом. Всё происходило настолько стремительно, что ни один из них, кажется, ещё не успел толком осознать, каким образом обычное извлечение трупа превратилось в похищение живого человека.

Прежде чем они успели понять, что произошло, с другой стороны кладбища послышался зычный голос:

— Кладбище окружено! Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь, преступники!

Чуть отдышавшись, Иолин огляделся. Луну затянули облака, и стало совсем темно. Вокруг почти ничего нельзя было разглядеть, кроме смутных очертаний надгробий и деревьев.

— А с кем мы говорим? — спросил он.

Из мешка раздалось приглушённое скуление. Бравад пнул его ногой.

— С вами говорит лейтенант городской стражи Ровен!

— А кто ещё с вами?

Повисла тишина.

Потом кто-то закряхтел и закашлял. Послышался голос лейтенанта, только теперь он говорил тоньше:

— Здесь ещё Ярло. Стражник.

Иолин подождал.

— И?

Снова повисло молчание.

— Швелль тоже стражник, — ещё тоньше ответил Ровен.

— А ещё?

Снова тишина. На этот раз пауза затянулась. Иолин терпеливо ждал ответа, а Бравад тем временем продолжал держать мешок, из которого доносились приглушённые звуки.

— Нас много, — голос лейтенанта превратился в писк.

Иолин кивнул, хотя в темноте этого никто не мог увидеть.

— Сколько?

— Много.

— Это точное число?

— Очень.

— Очень много — это число?

— Очень-очень.

Иолин посмотрел на Бравада, поднял два пальца и заставил их бежать по ладони. Бравад посмотрел на его руку, потом на Иолина и моргнул. Иолин изобразил бег, переставляя ноги на месте. Бравад пожал плечами и замотал головой.

— Бежим, — крикнул Иолин, и, к счастью, Бравад это понял.

Он схватил мешок и побежал. Иолин помчался следом.

Первые несколько секунд они просто неслись куда глаза глядят, петляя между могилами и перепрыгивая через низкие ограды. В темноте было трудно разглядеть дорогу, поэтому приходилось выбирать направление почти на ходу, не особенно разбирая, куда именно они бегут.

Бравад бежал удивительно быстро для человека, который тащил на плече взрослого мужчину. Мешок мотался у него за спиной и время от времени бился о плечо, отчего находившийся внутри купец возмущённо охал.

Иолин старался не отставать, хотя получалось плохо. Он то и дело спотыкался, а ограды, через которые Бравад перемахивал почти не задумываясь, заставляли его каждый раз выбирать между прыжком и гораздо менее достойной попыткой перелезть через них.

Он перепрыгнул через могильную ограду, зацепился сапогом за прутья, взмахнул руками и едва не рухнул в лужу.

Бравад уже успел отбежать на несколько десятков шагов, остановился, обернулся и, увидев, что спутник остался позади, вернулся и помог Иолину.

Позади раздался топот.

— Стой! — крикнул лейтенант.

Но они не послушались и ускорили бег.

Мешок подпрыгивал на плече Бравада. Из него доносились глухие удары.

— Он там ещё жив? — на бегу спросил Иолин.

Бравад кивнул.

— Я и не умирал! — закричал мешок.

— Очень жив!

— Бравад!

— Что?

— А почему мы взяли его с собой?

— Я не знаю!

Они вылетели из кладбищенской калитки и понеслись по пустой улице.

Город ещё спал. Окна были тёмными, ставни закрыты, но на мостовой уже стелился серый предрассветный туман. Где-то далеко начинали кричать первые петухи.

Они свернули в переулок и через несколько минут остановились за углом дома. Оба тяжело дышали.

Бравад поставил мешок на землю, и тот отчаянно зашевелился.

— Отпустите, — скорбно раздалось из него.

Бравад сел на мешок.

— Тихо там.

Мешок выругался и вздохнул.

Иолин осторожно выглянул из-за угла. Никого. Он ещё немного постоял, прислушиваясь к улице, затем убедился, что за ними никто не появился.

— Кажется, оторвались.

Дальше уже пошли размеренным шагом, словно ничего не случилось.

Небо светлело. Над крышами появилась тонкая полоска розового света, окна начали отражать первые лучи солнца. Иолин шёл рядом, поправляя съехавшую набок шапку.

Они свернули за угол и одновременно остановились перед большой деревянной вывеской: «КОПЬЁ И РОЗА».

Таверна «Копьё и роза» славилась лучшими в городе жареными голубями, и главное было в том, что принести их можно было самому. Половину добычи забирал хозяин таверны, зато свою часть посетитель получал с золотистой хрустящей корочкой, к которой щедро добавляли картофель и головку запечённого чеснока.

Прошлым вечером Оливка поймала трёх голубей. Улов с площади вышел скудным: пять медяков и перламутровая пуговица, а долговязый студентик чуть не поймал её, когда она почти тиснула его сумку. Пришлось оставить попытки и бегать за птицами. Час назад Оливка бросила на прилавок серые тушки и теперь предвкушала завтрак.

Молн, хозяин трактира, налил ей кислого вина и грохнул на стол миску с хлебом и козьим сыром, пахнувшим как портянки кочующего рыцаря.

За соседним столом расположились три городских стражника. Они громко обсуждали предстоящий турнир, звенели латами и то и дело подозрительно поглядывали в её сторону.

Чуть дальше сидел бродяга. Он то и дело прикладывался к вину; длинные волосы и борода покрылись колтунами, а бархатная куртка, когда-то роскошная, вышитая золотом, давно испачкалась и прохудилась.

Молн поставил перед Оливкой тарелку с ароматной тушкой и неприветливо оглянулся в сторону стражников, которые загоготали громче прежнего.

— Ешь быстрее и уходи, — шепнул Молн.

Оливка непонимающе нахмурилась, а хозяин склонился ниже:

— Ориентировка на тебя была…

Но договорить он не успел. Дверь с грохотом распахнулась, и в таверну ввалились двое.

Первым вошёл молодой человек, примечательный лишь невероятной худобой и длинным носом. Следом за ним показался громила, перепачканный землёй, с огромным мешком на плече.

Они замерли на мгновение. Потом парень выпрямился и, как ни в чём не бывало, спокойно сел за свободный стол. Следом устроился здоровяк с мешком. Если первый расслабленно откинулся на спинку стула, то второй явно нервничал: его лицо вспыхивало пунцовыми пятнами, он то и дело трогал мешок и оглядывался на дверь.

Один из стражников внимательно посмотрел на подозрительную парочку.

Молн отряхнул фартук и метнулся к стойке. Взял кружку и, насвистывая, принялся натирать её грязной тряпкой с таким усердием, будто ничего необычного в таверне не происходило.

Оливка оторвала голубиную ножку и впилась в жёсткое мясо, стараясь не пересекаться взглядом со странной парочкой. Особенно с долговязым, который прошлым вечером чуть не поймал её на площади.

Таверна снова наполнилась смехом стражников, вздохами бродяги и треском очага. Студент что-то шепнул здоровяку, косясь на мешок. Детина кивнул, а его лицо ещё больше расцвело красками.

— А чем можно перекусить? — спросил парень у хозяина трактира.

Тот нервно и угодливо улыбнулся:

— На завтрак яичница, господин, бизнес-ланч две медные монетки.

— Несите.

Оливка промокнула краюшку хлеба в соусе, но уже оценивала самый быстрый путь наружу.

— Принеси вина, трактирщик, — пророкотал бродяга. — Сегодня я праздную, — он торжественно вздохнул, — познание.

— Что «познание»? — спросил долговязый.

Бродяга откинул прядь грязных волос с лица.

— Я праздную, — взгляд его голубых глаз устремился вверх.

— А при чём здесь познание? — тощий не унимался.

Оливка открыла сумку и сунула туда печёную картошку.

Стражники притихли.

— Я праздную… познание, — бродяга всё так же смотрел в потолок.

— Звучит немного странно, — ответил парень. — Бравад, ты не находишь, что фраза построена слишком вычурно?

Здоровяк ничего не искал. Он был занят мешком, который таинственным образом зашевелился. Бравад слегка толкнул его ногой, но движение не прекратилось.

Один из стражников встал и подошёл к подозрительной парочке.

— Предъявите документы, граждане, — сказал стражник.

Молодой человек вздохнул и совершенно беззаботно представился:

— Меня зовут Иолин, я студент-медик, а это мой друг Бравад, он мой стажёр.

— А там что? — спросил стражник, покосившись на мешок.

Медик прищурился:

— Котята. Несём утопить в Вонючке.

Стражник уставился на шевелящийся мешок, потом на студента, затем на громилу и снова на мешок.

— Котята?

— Полосатые.

— Такие большие?

— Это была… — медик чуть замялся, — лабораторная кошка. Ну вы знаете этих учёных, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону каких-то «этих». — Ставят эксперименты на несчастных животных, алхимичат, а нам приходится топить приплод.

Ещё один стражник подошёл к их столу.

Оливка почти неслышно уже кралась вдоль стены к выходу. Она бросила взгляд на Молна, но хозяин спрятался за прилавком, откуда торчала лишь его лысая макушка.

Бродяга резко встал, перевернув кружку с вином, а из мешка кто-то вполне по-человечески чихнул.

Стало очень тихо. И потом мешок снова чихнул.

Студент вздохнул, а из мешка донёсся приглушённый человеческий голос:

— Выпустите меня, идиоты!

Бравад схватился за мешок обеими руками, Иолин закрыл лицо ладонью, а бродяга с интересом наблюдал за происходящим.

— Познание, — тихо сказал он.

И с силой опустил на голову ближайшего стражника пустую бутылку.

Та разлетелась с громким хлопком, стражник рухнул на пол, а Иолин мгновенно рванул к выходу. Но не успел сделать и двух шагов, как другой стражник схватил его за ворот камзола и дёрнул назад.

Бравад вскочил следом и тут же кинулся на помощь. Он схватил стражника за кирасу и отбросил его в сторону так легко, словно тот был мешком с мукой. Стражник пролетел через весь зал и с грохотом врезался в стол, опрокинув его вместе с посудой и едой.

Второй стражник попытался воспользоваться суматохой и схватить Бравада, но тот развернулся и нечаянно впечатал его спиной прямо в перевёрнутый стол.

— Ой, — сказал Бравад.

Иолин уже полз к выходу. По пути он врезался в стол, тот пошатнулся, и с него на пол упал кувшин. Масло растеклось по доскам, и через мгновение трое стражников уже скользили по нему, пытаясь одновременно удержаться на ногах и задержать беглецов.

Бравад посмотрел на всё это с ужасом человека, который искренне хотел как лучше, но совершенно не представлял, как именно это реализовать. Он схватил мешок, подхватил его и закинул на плечо.

Изнутри немедленно раздался возмущённый вопль.

Иолин уже добрался до двери, но прямо перед ним возник тот самый многоголосый лейтенант Ровен. Он стоял так уверенно, широко расставив ноги, словно за ним действительно был целый отряд.

Иолин затормозил и побежал обратно. Следом такой же разворот осуществил и Бравад с мешком за спиной.

Оливка, воспользовавшись суматохой, рванула в противоположную сторону, но один из стражников успел схватить её за запястье. На коже тут же вспыхнули пурпурные магические оковы.

Оливка посмотрела на свои руки, и единственное, что пришло ей в голову, помимо ругательств, — это поднять ближайшую табуретку и обрушить её ему на голову.

Стражник рухнул.

Бродяга за его спиной захохотал так громко, что сам пошатнулся, наступил на разлитое масло и с грохотом упал на пол. Через мгновение он уже снова вскочил и, размахивая отломанной ножкой стула, полез в драку с таким восторгом, словно наконец дождался обещанного праздника познания.

Пока Оливка пыталась разомкнуть оковы, таверна окончательно перестала быть помещением и превратилась в движущуюся массу людей, мебели и посуды. Кто-то опрокинул стол, кто-то перелетел через скамью, кружки катились по полу, стражники цеплялись друг за друга, бродяга бился ножкой стула со стражником, который умолял остановиться, ведь от звона ударов о кирасу у него началась мигрень, а Бравад пытался одновременно удержать мешок, не наступить на лежащих под ногами людей и не раздавить Иолина, который оказался у него под локтем.

В какой-то момент мешок развязался. Человек вывалился прямо на пол, перекатился через спину лежащего стражника и вскочил на ноги.

На несколько секунд все замерли.

Человек посмотрел на дверь и бросился к ней. Следом рванули те стражники, которые ещё могли стоять на ногах, за ними Бравад, а Иолин, пожав плечами, решил присоединиться.

Все четверо одновременно врезались в дверной проём, и узкая дверь мгновенно превратилась в одну огромную кучу рук, ног, плащей и лязгающих доспехов.

Лейтенант, оценив обстановку, сомкнул оковы на могучих ручищах Бравада. Следом заковали Иолина.

Оливка же к этому времени с тоской наблюдала за происходящим, пристроившись на лавке и сложив руки на коленях. Она сочувственно смотрела то на возню, то на хозяина таверны Молна, который вытирал набегавшие слёзы и подсчитывал убытки от разгрома.

Последним усмирили бродягу. Его пришлось сначала сбить с ног, потом вытащить из-под стола, затем отобрать ножку стула и только после этого заковать.

Иолин поправил съехавшую набок шапку и оглядел разгромленный зал: разбитую посуду, перевёрнутые столы, окровавленного стражника, человека из мешка, Бравада, Оливку и бродягу.

— Неловко вышло, — выдохнул он.

Лейтенант велел всем сесть.

Получилось не особенно торжественно. Бравад устроился на полу, потому что ни один уцелевший стул не выдерживал его веса, Оливка мрачно жевала картошку, бродяга время от времени пытался нащупать бутылку с вином, а человек, которого только что вытащили из мешка, сидел, обхватив голову руками. Иолин же устроился на единственном уцелевшем стуле и внимательно наблюдал за лейтенантом.

Ровен прошёлся перед ними, заложив руки за спину.

— Итак, я собрал вас здесь, господа, чтобы пролить свет на чудовищное преступление. Пять дней назад к барону Лафонту обратились некие Крольд и Варал и рассказали легенду о редчайшем магическом артефакте — древней короне короля Арнольда. Крольд утверждал, что корона была спрятана в старом монастыре и охранялась заклятием, которое мог снять только человек благородного происхождения. Неслыханно!

Крольд развёл руками, а бродяга расхохотался.

Лейтенант продолжил:

— Барон поверил.

Оливка перестала жевать.

— Крольд и Варал сказали, что для снятия заклятия необходимо провести древний ритуал.

— Какой ещё ритуал? — спросил Бравад.

Лейтенант немного замялся.

— Барон должен был трижды обойти вокруг монастырской статуи, снять штаны, поклониться ей задом и произнести: «О великий Арнольд, верни мне моё наследие».

В таверне стало тихо.

Иолин медленно закатил глаза, Оливка поперхнулась картошкой, а бродяга начал хихикать.

— И он сделал? — спросил Иолин.

— Разумеется, — ответил лейтенант.

— Но почему? — снова спросил Иолин.

— Потому что барон очень образованный человек, — встрял Крольд.

А один из стражников отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Лейтенант, не замечая ничего вокруг, продолжил:

— После этого Крольд заявил, что заклятие сработало, но корону нельзя извлечь без жертвоприношения. Барон должен был оставить на месте тысячу золотых.

Крольд протестующе воскликнул:

— Он сам настоял! Даже две тысячи предлагал, но я отказался!

Лейтенант нахмурился и велел всем молчать.

— Это было тщательно продуманное мошенничество. И после получения денег Крольд и Варал исчезли, а корона к барону не вернулась.

— Странно почему это? — спросил Иолин.

Ровен не стал отвечать и продолжил:

— Барон обратился в правоохранительные органы с подробным описанием преступников.

— Что они оба мужчины? — снова спросил Иолин.

— Совершенно верно! — невозмутимо ответил Ровен. — Мы провели оперативные мероприятия, и мои источники сообщили, что преступники спрятались на кладбище, а один из них и вовсе влез в чужую могилу, чтобы окончательно запутать следы. Откопать его должен был Варал, но, по имеющимся данным, тот скрылся со своей частью золота.

Лейтенант резко обернулся к Иолину и Браваду и торжествующе указал на них пальцем:

— И поскольку вы двое раскопали его могилу, вы также его сообщники!

Иолин задумчиво посмотрел на Крольда.

— Нет, — возразил он, — мы его впервые видим!

— Тогда что вы делали в такой поздний час на кладбище?

— Ну, Иолин — студент, ему нужен был мертвяк, — простодушно ответил Бравад, а сам Иолин тихо застонал.

— Бравад, о некоторых вещах не стоит распространяться, — шепнул он напарнику.

— Почему?

— Потому что похищение тел тоже не совсем вписывается в законодательные нормы.

— А я думал, что можно.

— Но мы пошли туда ночью, — терпеливо продолжил объяснять Иолин.

Бравад ненадолго завис. Все мыслительные процессы отразились на его лице.

— Ааааа, — протянул он, наконец поняв.

— Так или иначе, преступники пойманы! — продолжая вышагивать, отчеканил лейтенант.

— А я здесь при чём? — спросила Оливка.

Лейтенант остановился перед ней и внимательно посмотрел на её сумку.

— Вы находились в таверне в момент задержания преступников.

— Я ела.

— Именно.

— Именно что?

— Еду, — невозмутимо пояснил лейтенант. — Это очень распространённый способ не вызывать подозрений. У вас имелся мотив покинуть место преступления до прибытия меня.

— Я хотела уйти, потому что Молн сказал, что мне лучше уйти.

Лейтенант тут же повернулся к трактирщику.

Молн, до этого всё ещё сидевший за стойкой, медленно поднял голову.

— Я предупреждал её, что она подавится, если будет есть так быстро.

— Разумеется, — кивнул лейтенант с видом человека, который только что получил важнейшее подтверждение своей версии. — Предупреждали.

Иолин прикрыл глаза ладонью.

— Лейтенант, позвольте один вопрос.

— Разумеется.

— А если мы действительно сообщники Крольда, то зачем нам было устраивать драку с ним прямо у вас на глазах?

Лейтенант задумался.

— Чтобы я поверил, что вы не сообщники.

Иолин медленно опустил руку.

— Но…

— Именно поэтому я вам и не поверил.

Бравад, до этого молча сидевший рядом, кивнул.

— Очень хитро. Мы хитрые!

— Зачем ты ему помогаешь! — отчаянно закричал Иолин.

Лейтенант снова прошёлся перед задержанными.

— Итак. Крольд обманул барона, подстроил собственную смерть, дождался, пока его закопают, а затем его сообщники должны были ночью выкопать и вывезти его из города.

— Подождите, — сказал Крольд. — А почему я должен был дождаться, пока меня закопают?

Лейтенант посмотрел на него.

— Чтобы исчезнуть.

— Но я мог просто уехать.

— Это было бы слишком просто.

Крольд задумался.

— Да, но…

— Именно! — лейтенант поднял палец. — Поэтому вы выбрали более сложный путь.

Крольд несколько секунд смотрел на него, потом неуверенно кивнул.

— Ну… допустим.

— А затем ваши сообщники выкопали вас из могилы и попытались вывезти из города в мешке.

— Они меня вообще впервые видят! — возмутился Крольд.

— Именно так вы и договорились говорить в случае провала.

— С кем?!

— Со своими сообщниками.

— Но я не знаю, кто они!

Лейтенант удовлетворённо улыбнулся.

— Прекрасно. Это подтверждает мою версию о сговоре.

Крольд открыл рот, закрыл, снова открыл и наконец обречённо откинулся на стену.

Бродяга тихо захихикал.

— Вот теперь и я начинаю понимать, — пробормотал он. — Познание…

Глава 2

Стражники вывели задержанных на улицу, где у таверны уже стояла арестантская повозка — тяжёлая крытая телега с деревянными стенками, зарешёченными окнами, дверью сзади и мигающим фонарём на крыше. Рядом стояли несколько стражников, явно ожидавших именно эту компанию.

— Внутрь, — приказал Ровен.

Бравада пришлось запихивать первым. Он пригнулся, вошёл плечом, застрял в дверях, и стражники подтолкнули его сзади, Бравад ещё немного покопошился и наконец протиснулся внутрь, так что повозка заметно качнулась на рессорах.

— Осторожнее, — пробормотал один из стражников, придерживая дверь.

Следом втолкнули Иолина, затем Оливку и Крольда. Бродяга полез последним, прихватив бутылку вина. Стражник тут же заметил её и отобрал. Бродяга ещё долго смотрел на бутылку, как на отнятое дитя и тяжело вздыхал.

Внутри было тесно. Бравад занимал почти половину повозки и так изогнулся, что просто нависал над остальными, стараясь никого не придавить. Крольд сидел, прижав колени к ушам, Оливка устроилась напротив и упёрлась спиной в деревянную стенку, а бродяга растянулся в углу так, будто залез сюда по собственной воле и теперь считал себя хозяином помещения.

Он напевал похабную песню и время от времени подмигивал Оливке, которая молча смотрела на него, потом перевела взгляд на зарешёченное окно — видимо, решив, что этот вид ей нравится больше.

Повозка тронулась и поехала по мостовой, подпрыгивая на каждой выбоине. При каждом толчке заключённых бросало друг на друга. Бравад несколько раз пытался удержаться, но из-за тесноты только сильнее наваливался на остальных. Крольд всякий раз инстинктивно хватался за стенку, Оливка упиралась ногами в пол, а бродяга продолжал напевать, словно происходящее его совершенно не беспокоило.

Королевская тюрьма находилась в старой крепости, за высокими каменными стенами, покрытыми мхом, плетями дикого винограда и крюками для насаживания отрубленных голов.

Арестантскую повозку пропустили через двое ворот. Стражники распахнули двери и скомандовали:

— Выходим по одному, руки за спину. Шаг в сторону будет приравнен к бегу.

Иолин первым выбрался наружу и сразу с любопытством осмотрелся. Бравад, напротив, склонил голову и старался держаться как можно незаметнее, что при его росте и ширине плеч было практически невозможно. Оливка смотрела на всё исподлобья, оценивая крепость уже не как достопримечательность, а как место, из которого придётся каким-то образом выбираться. А вот бродяга и Крольд о чём-то тихо перешёптывались и хихикали.

— Руки за спину, — напомнил стражник.

Они тут же перестали смеяться и послушно вытянули руки.

Заключённых провели внутрь. За первой дверью начинался длинный каменный коридор, освещённый редкими факелами. Пламя дрожало от сквозняка, и тени от решёток ложились на стены длинными полосами.

Вдоль стен неспешно прогуливалась пара очень жирных крыс. Они двигались с таким спокойствием, будто находились здесь на службе и прекрасно знали распорядок дня.

Откуда-то из глубины крепости донёсся протяжный крик, затем грохот, от которого все пятеро вздрогнули.

Стражник, шедший рядом, даже не обернулся.

— Не волнуйтесь, — любезно сказал он. — Это тюрьма обычного режима содержания.

Они свернули за угол.

Из камеры раздался новый вопль, на этот раз гораздо ближе.

— А-а-а-а! Я не виноват!

Следом послышался тяжёлый удар.

Все невольно замедлили шаг.

— Хорошо, я виноват, но не очень!

Ещё один удар.

— Ладно. Я полностью виноват!

Бравад замедлил шаг ещё сильнее и с тревогой посмотрел на дверь.

— А что там? — спросил Иолин.

— Визит адвоката, — ответил стражник.

В конце коридора навстречу им вышел человек в длинном кожаном фартуке и красном колпаке. На плече он нёс огромный топор.

Он шёл не спеша, тяжело переставляя ноги. Увидев процессию, остановился и некоторое время внимательно осматривал каждого из задержанных. Его взгляд задержался на Браваде, затем переместился на Крольда и наконец остановился на бродяге, а потом с нежностью провёл ладонью по отполированному лезвию топора и пошёл дальше.

Оливка проводила его взглядом.

— Хороший топор, — похвалила она.

Коридор закончился массивной дверью. За ней находилась небольшая приёмная, неожиданно чистая и светлая после мрачных каменных переходов.

За письменным столом сидел тюремный начальник — невысокий мужчина с округлым животиком в аккуратном сюртуке. Он поднялся им навстречу и приветливо улыбнулся, будто встречал не пятерых новых заключённых, а посетителей вполне приличного учреждения.

— Добро пожаловать в Королевскую пенитенциарную систему Валенса.

Он протянул руку.

Бродяга только недовольно рыкнул, даже не пытаясь ответить на рукопожатие.

Комендант несколько секунд подождал, затем спокойно опустил руку и продолжил:

— Итак, у нас сегодня пять новых поступлений. Давайте оперативно проведём первичную регистрацию, определим категории содержания и ознакомим вас с правилами внутреннего распорядка.

Он сел обратно, раскрыл папку и перелистав страницы, невероятно быстро и равнодушно затараторил:

— Сроки предварительного рассмотрения дел стандартные. Если у вас имеются жалобы на условия содержания, медицинские показания, имущественные вопросы или иные обстоятельства, влияющие на комфорт вашего пребывания, пожалуйста, сообщите об этом сейчас.

Оливка медленно подняла руку.

— Я вообще-то не должна здесь находиться.

Начальник доброжелательно кивнул, словно именно такого заявления и ожидал.

— Разумеется. Именно поэтому я рекомендую вам обратиться к адвокату.

— Он сейчас пытает человека, — возразила Оливка.

— Тогда вы можете обратиться ко второму адвокату, у него красный колпак и топор.

Оливка опустила руку и посмотрела на коменданта уже гораздо внимательнее.

— Я буду защищаться своими силами!

Комендант сделал пометку в журнале.

— Следующий вопрос: есть ли среди вас лица, нуждающиеся в срочной медицинской помощи?

Иолин поднял руку.

— Я студент-медик.

Комендант посмотрел на него, затем снова на журнал.

— Прекрасно, — сказал начальник и записал что-то ещё. — Обойдёмся без наёмного персонала.

Из коридора донёсся очередной вопль.

Начальник даже не поднял головы.

— Приносим извинения за временные неудобства, — не поднимая глаз, пробормотал он. — В соседнем блоке сегодня проходят плановые процедуры.

Он захлопнул папку.

— Ну что же. Ещё раз добро пожаловать. Надеюсь, ваше пребывание у нас будет кратким, комфортным и закончится утром.

Крольд поднял руку.

— А что будет утром?

Комендант посмотрел на него поверх папки и с невероятным воодушевлением ответил:

— Вам очень повезло! Нам доставили новые модели петель для виселицы. Для дам есть в прелестном цвете морского заката.

— А если среди нас высокоранговая особа? — спросил Крольд.

— Это замечательно. Неужели вы?

— Не совсем, — замялся тот.

— Вот граф Аллен. — Он указал на бродягу.

Граф в этот момент ловко вытащил из волос вошь и прикусил её.

Начальник моргнул, поджал губы, а потом снова моргнул.

— Для аристократов у нас есть топор.

Бродяга горделиво задрал подбородок и оскалился щербатой улыбкой.

Комендант снова посмотрел в документы.

— Следующий этап — распределение по камерам.

Камера оказалась не большой и даже не маленькой, а крошечной, причём большую её часть занял собой Бравад. Ему пришлось осторожно протиснуться внутрь, повернуться боком и практически сразу понять, что свободного пространства здесь почти не осталось.

На каменной кладке остались нацарапанные чёрточки и надпись:

«Боже, сохрани мне память».

В углу лежала кучка крысиных скелетиков и стояла миска с мутной водой.

А из мебели полагались два стула.

Все пятеро молча посмотрели на них.

— Любезный, а где кровать? — спросил Иолин у стражника.

Тот указал на каменные нары.

— Вот же. Большая.

Бравад осторожно сел на нары, камень под ним глухо хрустнул.

— Теперь меньше, — заметил Крольд.

Оливка перевела взгляд со стражника на два стула, затем снова на него.

— А почему два стула? — поинтересовалась она.

Тюремщик загадочно улыбнулся и не менее загадочно ответил:

— Это наша локальная шутка.

Шуткой воспользоваться никто не захотел.

Крольд и бродяга уселись на полу у стены. Оливка начала проверять прочность прутьев, поочерёдно взявшись за несколько из них и осторожно раскачивая. Иолин занял место рядом с Бравадом, поставил локти на колени и некоторое время разглядывал миску. Затем понюхал воду и поморщился.

Несколько мгновений все молчали, привыкая к мысли, что ближайшее время им предстоит провести здесь вместе. Каждый, казалось, пытался найти для себя хоть немного пространства, хотя камера явно не собиралась им его предоставлять.

Первой не выдержала Оливка. Она перестала дёргать прутья, развернулась к остальным и с раздражением сказала:

— Я хочу понять одну простую вещь: почему именно я сижу в королевской тюрьме? Я никого не грабила и не заставляла кланяться задом, в кладбищенские могилы не лазила, людей в мешках не перевозила и вообще до сегодняшнего утра была совершенно уверена, что самое большое преступление на сегодня — это готовка кухарки Молна, которая умудрилась запечь голубя так, что им можно было забивать гвозди.

Иолин слегка улыбнулся:

— Если я не ошибаюсь, то видел вас вчера вечером в образе чумазого юнца, который чуть не стащил мою сумку. Или вы думали, я вас не узнаю?

Оливка притихла. На мгновение она отвела взгляд, но уже через секунду снова вскинула голову.

— А вы! А вы копали могилы! Вы похитители тел!

— Технически да, но юридически трупов мы не крали…

Бравад закивал, будто услышал вполне убедительное юридическое обоснование.

— А я разве просил меня откапывать? — отозвался Крольд.

Оливка резко повернулась к нему.

— Да что ты там вообще делал? — крикнула она.

— Лежал. У меня был сеанс сенсорной депривации.

Бродяга захохотал и одобрительно кивнул.

Все вдруг обернулись в его сторону.

Оливка прищурилась.

— Подождите! — воскликнула она. — Это же он начал драку!

— Это он, — подтвердил Бравад.

— Друзья, кажется, мы нашли виновника наших бед! — подвёл итог Иолин.

Бродяга совершенно спокойно пожал плечами.

— Если бы вы испытали хоть толику моих страданий… — пророкотал он и махнул рукой. — То посчитали бы тюрьму наградой.

Крольд сложил руки на груди и некоторое время словно решал, на чьей ему быть стороне. Наконец он посмотрел на остальных.

— Он вообще-то граф.

Бродяга привстал, пытаясь придать своему положению соответствующее достоинство, и попытался раскланяться. Однако его так зашатало, что он оставил попытки и снова опустился на место.

— Да-да, граф Аллен, — с достоинством подтвердил он.

Оливка посмотрела на его грязную одежду, спутанную бороду и пурпурные оковы на запястьях.

— А теперь?

Граф развёл руками.

— Теперь обстоятельства временно не позволяют мне пользоваться этим титулом в полном объёме.

— То есть ты просто бродяга?

— Это слишком грубое определение. Я предпочитаю говорить: «аристократ в периоде финансовой коррекции».

Бравад нахмурился.

— А?

— Деньги у него кончились, — терпеливо разъяснил Иолин.

Бравад немного подумал и задал следующий вопрос:

— А замок? У всех графьев есть замки.

Бродяга покачал головой.

— Трагические события заставили меня отказаться от привилегированного положения в обществе и сублимировать страдания.

Бравад снова нахмурился.

— А?

— Граф стал алкоголиком, — снова ответил ему Иолин.

Крольд вздохнул и после некоторого молчания грустно произнёс:

— А моя история не менее ужасна. Я расскажу, как оказался закопанным. Всё началось в детстве. Я родился…

— Это неважно! — перебила его Оливка.

Она уже снова стояла у решётки и пыталась просунуть пальцы между прутьями.

— Нам надо выбираться! Как тебя, Бравад, помоги погнуть решётку.

Оливка отошла в сторону, освобождая место. Здоровяк поднялся с нар, упёрся ногами в пол и взялся за прутья обеими руками. Он потянул, и решётка жалобно скрипнула.

— Ещё, — сказала Оливка.

Бравад напрягся сильнее. На его руках проступили мышцы, а прутья под руками начали медленно подаваться. Один из них немного согнулся.

— Получается! — обрадовалась она.

Иолин, до этого внимательно наблюдавший за происходящим, посмотрел не на прут, а на стену.

— Не радуйтесь, — заметил он.

— Почему?

— Потому что вместе с решёткой двигается стена.

Все посмотрели на каменную кладку — действительно, между двумя камнями появилась трещина.

Бравад посмотрел на трещину, потом на прутья.

— Я могу продолжить… — предложил он.

— Не надо, — одновременно сказали Иолин, Оливка и Крольд.

Бравад огорчённо кивнул и осторожно отпустил прутья. Камера снова обрела относительную неподвижность.

— Тогда замок, — решила Оливка.

Она присела возле двери, достала из сапога отмычку и принялась ковырять замочную скважину, пока остальные молча наблюдали. Крольд даже немного подался вперёд, стараясь рассмотреть, что именно она делает.

Через несколько секунд замок издал обнадёживающий щелчок.

Оливка поднялась, а Крольд осторожно подошёл к двери и положил руку на ручку. Остальные тоже приблизились, стараясь не шуметь.

Он медленно повернул ручку.

Дверь не открылась.

Крольд потянул сильнее.

Дверь не поддавалась.

— Она открывается наружу, — подсказал Иолин.

Крольд замер, посмотрел на него, потом легонько толкнул дверь.

Она бесшумно приоткрылась.

— Мы свободны!

— Ура!

Бравад и Иолин обнялись. Крольд и Оливка позвали графа на выход, и никто не заметил стражника, стоявшего рядом и наблюдавшего за всей вознёй через решётку.

— Вы закончили? — спросил он.

Пятеро одновременно замерли.

— Мы просто проверяли вашу охранную систему, — сказала Оливка.

После этого все расселись по своим местам и молчали, стараясь не смотреть друг на друга.

Стража сменилась, и к ним подошёл ночной надзиратель. Он заглянул в камеру с таким спокойствием, словно ничего необычного за вечер здесь не происходило.

— Как вы устроились? Всё хорошо? Могу ли я предложить вам горячие полотенца? Туалетные принадлежности?

Все отказались.

Тишина в камере повисла такая густая и трагическая, что даже крысы, казалось, сочли неуместным в ней шевелиться.

Бравад сидел на каменных нарах, опустив широкие плечи. Потом тяжело вздохнул:

— А я ведь так хотел попасть на королевский турнир. Я столько лет мечтал посмотреть на него, а может быть, даже самому принять участие. Думал, вот выйду на арену, весь город будет смотреть, а потом, может быть, мне дадут медаль или хотя бы большую куриную ножку.

Из угла камеры донёсся тихий смешок.

Граф Аллен сидел, прислонившись спиной к стене. До этого он молчал, но теперь медленно поднял голову. В свете факела его глаза жутковато блеснули из-под спутанных волос.

— Турнир, — произнёс он таким низким и зловещим голосом. — Ты действительно мечтал стать участником королевского турнира?

Бравад неуверенно кивнул и покраснел.

Граф медленно поднялся. На его лице появилась странная, почти скорбная улыбка.

— Ну что ж, парень, тогда знай — лучше болтаться в петле, — пророкотал он ещё тише, — лучше пусть глаза выклюют вороны, а чернь будет бросать камни в твоё мёртвое тело, чем однажды выйти на арену королевского турнира.

В камере стало совсем тихо. Где-то в коридоре скрипнула дверь. Огонь факелов дрогнул от сквозняка, и на стене за спиной графа зашевелилась его тень.

— Ты не знаешь, что такое турнир. Ты думаешь, это слава, золото, трубы и прекрасные дамы, бросающие цветы под ноги победителю? Нет. Это большой и гнусный обман!

Бравад сглотнул.

Иолин с сочувствием посмотрел на него и похлопал по спине.

— Не могли бы вы объяснить, ваше сиятельство, что имеете в виду? — попросил он.

Аллен некоторое время смотрел перед собой.

— Могу, но не хочу, — неохотно ответил он.

Крольд осторожно поднял руку.

— А можно я всё-таки расскажу про своё детство?

— Замолчи, Крольд, не время. — перебила его Оливка.

Она сложила руки на груди и посмотрела на графа.

— Граф, рассказывай о турнире.

Аллен тяжело вздохнул.

— Я много лет был зрителем этой бойни. Мой отец считал своим долгом ежегодно посещать его, а потом заставлял меня делать то же самое. Это мясорубка с одним лишь правилом.

— Каким? — удивился Иолин.

Граф посмотрел на него.

— Очень простым. Если участник — сын герцога, он побеждает. Если сын графа — доходит до финала. А если ты простолюдин, то тебя выпускают на арену для создания атмосферы.

Бравад подался вперёд.

— Какой атмосферы?

— Атмосферы опасности и интриги.

Бравад несколько секунд обдумывал услышанное.

— Но ведь простолюдин тоже может быть хорошим воином.

— Разумеется. Поэтому его сначала тщательно проверяют.

— На что?

Граф сухо засмеялся.

— На наличие родственников среди знати.

В камере снова наступила тишина.

Иолин задумчиво провёл пальцами по подбородку.

— Странно, что никто до сих пор не провёл статистический анализ среди проигравших и победителей, — рассудил он.

— Это никому не интересно. Победителю обещают золото, титул и место при дворе. И находится немало кретинов, готовых отдать жизнь.

Оливка покачала головой.

— И кто всё это придумал?

— Канцлер Лидо.

Все дружно сплюнули.

— А король?

Граф ненадолго замолчал.

— Король…

Послышались шаги надзирателя, и все, не сговариваясь, притихли.

Ночной стражник подошёл к решётке, неся блюдо с тремя варёными куриными головами и половинкой луковицы, а на руке у него было перекинуто полотенце. Он остановился у камеры и угодливо предложил:

— Комплимент от шеф-повара.

Узники переглянулись, покачали головами и вежливо отказались.

Надзиратель пожал плечами и пошёл дальше.

Когда его шаги стихли в коридоре, граф продолжил:

— После смерти славного короля Рандага Второго и пропажи его новорождённого сына, королём стал его брат Рандиг, записной идиот и марионетка канцлера Лидо.

Снова пол покрылся пятью плевками.

Граф некоторое время смотрел на остальных, затем продолжил:

— Конечно, все мы ждём, что наследный принц вернётся и займёт своё место на троне.

Иолин повернулся к Браваду и пристально посмотрел на него.

Бравад ничего не заметил. Он внимательно слушал графа, нахмурившись и стараясь разобраться во всей истории.

— Но пока этого не произошло. Для успокоения толпы было решено провести турнир, первый как раз в годовщину смерти великого короля и загадочной пропажи принца. С тех пор турнир стал регулярным. Прошло двадцать лет, а отбоя от дурачья до сих пор нет. Народ любит кровавые развлечения, а аристократы любят тешить своё эго. Все счастливы, кроме погибших на турнире. Им всё равно. Они мёртвые уже.

После рассказа Аллена никто некоторое время не произносил ни слова. Крольд сидел, опустив голову, и рассматривал собственные ногти. Оливка чертила соломинкой что-то на пыльном полу, время от времени стирая нарисованное краем сапога, а Иолин похлопывал по плечу Бравада.

Тот тяжело вздохнул.

— А я всё-таки хотел туда попасть. Всю жизнь думал, что если когда-нибудь окажусь в Валенсе, то обязательно посмотрю турнир, а может и поучаствую. Каждый год к нам приходили бродячие артисты и рассказывали о турнире. Правда, брат мельника, мой приёмный дядя, говорил, что половину поединков там не настоящие, но я ему не верил. Он вообще много чего говорил, особенно когда переедал подосиновиков.

Крольд медленно поднял голову и собирался воспользоваться паузой.

— Если хотите, я могу рассказать, как однажды…

— Нет, — сказала Оливка.

Крольд обречённо опустил голову.

Иолин сидел на каменных нарах и о чём-то размышлял.

— Есть одна странность. Я пытаюсь понять, почему мы так спокойно принимаем тот факт, что утром нас повесят? — наконец сказал он.

Крольд пожал плечами.

— А что нам остаётся? Лично я уже исчерпал запас очевидных решений.

— Есть ещё один вариант, — тихо сказал Иолин.

Бравад заинтересованно посмотрел на него.

— Какой?

Иолин поднял указательный палец.

— Турнир.

Несколько секунд никто не двигался.

— Если принять участие в королевском турнире, нас не повесят, — выпалил Иолин.

Из угла в него полетел камень.

— Глупый мальчишка! — рявкнул Аллен. — Я только что объяснил, что там людей убивают! Тебя не повесят утром, а жестоко убьют днём во время испытания.

Иолин отряхнул плечо.

— Секундочку, — настаивал он. — Насколько я понял, участников выпускают из тюрьмы, снабжают оружием и отправляют на арену. После чего либо награждают, либо лечат, либо хоронят.

Бравад просиял.

— Это будут похороны с почестями?

— При таком уровне организации я бы не рассчитывал.

Аллен сел ровнее.

— Ты совершенно не понял того, что я рассказывал.

— Напротив. Поэтому и предлагаю участвовать.

Граф несколько секунд смотрел на него.

— Я только что вам объяснил, что турнир создан для того, чтобы знатные мальчишки красиво побеждали, а простолюдины красиво умирали. И посмотри на нас: я забыл, с какой стороны надо держать меч, твой друг даже не знает, как это делать. Сам ты похож на спагетти, Крольд настолько идиот, что его обманул сообщник, а она…

Граф ткнул грязным пальцем в сторону Оливки.

— Она вообще…

— Кто? — раздражённо перебила Оливка. — Женщина? Ты обвиняешь меня в том, что я слабая женщина?

— Нет! — прохрипел Аллен. — Я обвиняю тебя в том, что ты воровка! Никто из нас не умеет драться, и мы не то чтобы умные, иначе не оказались бы тут. А то, что ты предлагаешь нам добровольно туда отправиться, подтверждает это.

Иолин спокойно кивнул.

— Да.

Граф приложил ладонь ко лбу.

— Иолин, ты когда-нибудь задумывался, почему одни люди доживают до старости, а другие нет?

Иолин немного подумал.

— Конечно. Наследственность, питание, болезни, травмы, образ жизни, случайность. Иногда ещё недостаток здравого смысла.

— Именно об этом я и толкую.

Иолин ненадолго задумался.

— Но нас всё равно повесят, ваше сиятельство.

Аллен посмотрел на него с выражением человека, который только что понял, что объяснял всё это совершенно напрасно.

Оливка повернулась к Иолину.

— Ты действительно предлагаешь нам участвовать в турнире, где победители заранее известны, простолюдинов используют как манекены для краш-тестов?

— Да.

— И ты считаешь, что это лучше виселицы?

— Математически — не хуже.

Оливка задумалась, некоторое время молча смотрела на Иолина, словно действительно пыталась проверить его расчёт.

— Объясни.

— Если нас повесят, вероятность смерти сто процентов. Если мы пойдём на турнир, вероятность смерти тоже высокая, но всё-таки не абсолютная.

Крольд медленно поднялся с пола.

— А ведь в этом есть определённая логика.

Оливка закрыла глаза.

— Теперь и ты туда же!

Крольд развёл руками.

— Подумай сама. Утром нас ведут на виселицу и повесят. На турнире нас пытаются убить. Если повезёт, мы выживаем. Если не повезёт, умираем.

— И чем это отличается?

Крольд задумался, и Иолин ответил раньше него:

— Тем, что во втором случае есть промежуточный этап.

Граф встал и прошёлся по камере. Пространства было так мало, что уже через несколько шагов ему пришлось развернуться.

— Вы не понимаете самого главного. Турнир — это не просто драка. Там судьи, жеребьёвка, ставки, придворные, заранее назначенные победители. Канцлер лично утверждает список участников и победителей. А кроме того — драконы, волшебники, городские гуси. Они опаснее драконов, неделю назад напали на казначея…

Оливка впервые за всё время заинтересованно посмотрела на Иолина.

— Ты ведь говоришь не о победе?

Иолин заговорщицки кивнул.

— Ты говоришь о суматохе?

Он кивнул ещё раз.

Оливка немного прищурилась.

— И суматохи там будет достаточно…

Иолин улыбнулся.

— И суматоха — лучшая возможность сбежать.

— Да!

Аллен смотрел на них всё более мрачно.

— Вы собираетесь использовать королевский турнир для побега? — спросил он обречённо.

Иолин выпрямился и с серьёзным видом ответил:

— Мы собираемся воспользоваться участием в культурно-спортивном мероприятии для возможности временного освобождения.

Бравад оживился.

— И получить медаль?

— Если дадут, сможешь взять все.

Бравад довольно кивнул.

Аллен ещё некоторое время молча смотрел на них, а затем тяжело вздохнул.

— Ладно, дурачьё. Пропадать так с музыкой.

Он встал, подошёл к решётке и заколотил по ней.

— Эй, проклятые крысы! Я граф Аллен, владыка Северных гор, хранитель Чёрного перевала и истоков полноводной Вонючки, господин замка Алленхолл и потомок рода Алленов. Я требую участия в королевском турнире как капитан команды…

Он запнулся и повернулся к сокамерникам.

— Как называется наша команда?

— Герои, — выпалил Бравад.

— Да какие мы герои? — зашипела Оливка.

— Не следует обесценивать себя, — ответил Иолин. — Это вредно.

Крольд поднял руку.

— Я предлагаю Спасители.

Оливка повернулась к нему.

— Мы же никого не спасаем.

— Мы спасаем себя! Мы самоспасители.

— Нет такого слова!

— Теперь есть!

Граф закатил глаза. Он снова повернулся к решётке и прорычал:

— Идиоты.

На шум прибежал стражник с пергаментом. Он остановился возле камеры и посмотрел сначала на графа, потом на остальных.

— Это официальное заявление?

— Самое что ни на есть, — проревел граф.

Утро началось с громовых раскатов. На самом деле грозы не было, просто Бравад сотрясал храпом крепостные стены так ритмично и громко, что из соседней камеры раздался стук в стену и окрик с просьбой не штробить стены так рано.

Бравад повернулся на другой бок и притих.

Несколько секунд стояла тишина. Затем послышалось тонкое постанывающее сопение Крольда.

Иолин не храпел, зато во сне долго договаривался с кем-то о встрече. Он что-то тихо бормотал, потом неожиданно встал и прошёл по камере с закрытыми глазами, ни разу не запнувшись о лежащих сокамерников. Остановившись посреди камеры, он произнёс:

— Чего желает, госпожа? Моё стоп-слово — форель…

После чего совершенно спокойно вернулся и лёг под бок к Браваду.

Оливка спала, зарывшись в солому. Во сне она один раз так резко дёрнула ногой, что попала Крольду по лицу.

Крольд недовольно пошевелился, но просыпаться не стал, а продолжил протяжно сопеть.

На рассвете, когда за решёткой окна радостно защебетали птицы и в листьях заиграли лучи света, кто-то выпустил газы.

— Это не я, — пробормотал Крольд.

Иолин открыл глаза и некоторое время лежал неподвижно.

— Однако первым решил снять с себя подозрения, — наконец заметил он.

Граф Аллен не спал вовсе. По крайней мере, он так утверждал утром. Сидел у стены, мрачно наблюдая за остальными, и при первой же возможности сообщил каждому, кто просыпался:

— Я страдал. И наблюдал за вами.

Оливка проснулась последней. Она пошевелилась, вытаскивая соломинки из волос и обнаружила, что почти всю ночь пролежала головой на сапоге Бравада. На щеке у неё краснел отпечаток пряжки.

Но все пребывали в оптимистичном настроении. Крольд даже попробовал затянуть песню.

Все разом попросили его замолчать.

— Твой голос, как крик портовой чайки.

— Нет-нет, скорее как у козла, застрявшего между берёзами.

— А слух! Как можно петь три песни одновременно?

Крольд пытался возражать, но остальные уже наперебой обсуждали качество его пения.

За спорами о том, насколько плох Крольд в вокале, они даже не заметили, как подошёл утренний надзиратель и пригласил их в кабинет коменданта.

Их вывели из камеры и отвели в ту же чистую приёмную.

Комендант, уже бодрый, словно и не спал вовсе, изучал лежащий перед ним вчерашний пергамент. Он несколько раз переводил взгляд с написанного на бумаги и обратно, словно ещё надеялся обнаружить в заявлении причину не заниматься этим вопросом. Наконец поднял глаза.

— Итак, — сказал он. — Официальное заявление об участии в королевском турнире.

Граф Аллен выпрямился.

— Так точно, начальник.

Комендант перечитал список.

— Бравад — происхождение неизвестно. Иолин — студент медицинского университета. Крольд — мошенник на доверии. Граф Аллен — из рода Алленов…

Он остановился, переведя взгляд на следующую строку.

— Оливка.

— Да, — сказала Оливка.

Комендант положил пергамент на стол.

— В вашей команде женщина.

Иолин слегка нахмурился.

— Простите, и что?

— Женщины к участию не допускаются.

Иолин поднял руку.

— Я протестую. Это дискриминация по половому признаку!

Комендант развёл руками.

— Но она — женщина!

Крольд тут же встрял:

— Господин комендант, вы знаете, современная повесточка мне тоже не нравится. И я категорически против квотирования, но…

Оливка повернулась к нему и так нахмурилась, что её лицо стало похоже на перепечённое яблоко.

Крольд невозмутимо продолжил:

— Но посмотрите на неё: чумазая, короткие волосы, отсутствуют женские признаки…

Он изобразил положенные женщинам округлости, которых у Оливки не было.

— Не показывай на себе, — испугался Бравад и шлёпнул Крольда по рукам.

Оливка тут же повернулась к Крольду.

— Зато я хотя бы не чистила полночи ногти, как какая-то фифа! Я видела, как ты это делал!

Бравад машинально посмотрел на свои ногти. После этого незаметно понюхал подмышку.

Впрочем, все заметили.

— Мне нравится опрятный маникюр! — краснея, оправдывался Крольд.

— Может, ты ещё кудри завиваешь? — загоготала Оливка.

— И моешь ноги чаще, чем раз в месяц? — сгибаясь пополам от смеха, присоединился Иолин.

— А вдруг он чистит зубы! — закричал Бравад.

Все трое начали громко смеяться.

— ХВАТИТ! — Остановил их граф.

Аллен медленно положил ладони на стол коменданта и спокойно произнес:

— Покажите правила турнира.

Комендант нахмурился.

— Зачем?

— Потому что вы только что сказали, что женщинам нельзя. Значит, это где-то написано.

Комендант нехотя достал толстую книгу. Он перелистал несколько страниц, беззвучно пошевелил губами, немного помолчал, снова полистал ещё, и ещё раз пошевелил губами. После этого закрыл книгу.

Граф смотрел на него, не говоря ни слова, а потом стукнул кулаком по столу, отчего кружка и ложка на нём подпрыгнули и жалобно звякнули.

Комендант вздрогнул и неохотно протянул увесистый том графу.

Тот открыл книгу на первой странице. Там было написано:

«Правильные правила тщательнейшего отбора для участия в королевском турнире: к участию допускаются лица, способные самостоятельно передвигаться».

Далее страницы были пусты, как холст художника, навсегда потерявшего кисти, краски и вдохновение.

Аллен поднял глаза от книги.

— А где написано, что женщинам нельзя?

Комендант снова посмотрел в книгу.

— Ну, конкретно здесь не написано.

— Вот и прекрасно, — сказал граф. — Значит, по правилам она может участвовать.

Комендант бережно закрыл книгу.

— Мне это не нравится, — на выдохе сказал он.

— Нам тоже многое не нравится, — резонно ответил Иолин. — Например, виселица. Но мы стараемся быть терпимыми.

Комендант ещё некоторое время недовольно смотрел на них, словно надеялся, что кто-нибудь из пятерых сам поймёт всю нелепость своего положения и добровольно откажется от затеи.

Но этого не произошло. Пятеро стояли перед его столом с совершенно серьёзными лицами.

В конце концов комендант поставил на заявлении печать, вывел что-то в журнале и позвонил в колокольчик.

— Хорошо. Вы не указали название вашей команды, я взял на себя смелость обозначить вас по порядковому номеру подачи заявки — 17. — Комендант вздохнул ещё раз. — Согласно пункту 6, участники турнира до окончания соревнований переводятся под особое покровительство короны.

Иолин поднял руку.

— А что именно означает «особое покровительство короны»?

Комендант вздохнул.

— Участникам предоставляются транспорт, питание, вооружение, медицинское обслуживание и право свободно передвигаться в пределах территории, необходимой для проведения соревнований.

Все пятеро ожидали, что сейчас их отправят во дворец пешком. Однако стражники проводили их на улицу, где ждала длинная карета.

Сразу было понятно, что это совершенно другой транспорт, не имеющий ничего общего с арестантской повозкой. Дверцы блестели лаком, окна были чистыми, а изнутри доносились звуки музыки

Оливка залезла первой и села на самое заднее кресло. Кожа под её задом скрипнула. Она провела ладонью по спинке, огляделась и крикнула размещавшимся внутри сокомандникам:

— Эта повозка такая длинная! А ещё здесь есть карлик.

Действительно, из ящика выбрался маленький человечек и принялся кувыркаться и жонглировать шариками.

Роскошь салона немедленно захватила всех: Крольд с восхищением осматривался по сторонам, Бравад и вовсе не закрывал рта до конца пути, Аллен сразу приложился к бутылке, а Иолин уже шарил в мини-баре.

— Вот это сервис! — блаженно протянул он.

Окошко за спиной Оливки откинулось, и из него высунулось молодое улыбающееся лицо.

— Привет, меня зовут Аргайл, и я ваш водитель до королевского замка, — поприветствовал их Аргайл. — В салоне вас ждут угощения за счёт заведения, вы можете посмотреть трейлер выступления королевских циркачей…

Он кивнул в сторону кувыркающегося карлика. Тот в этот момент снова перевернулся через голову, поймал один из предметов и продолжил жонглировать.

— Какую музыку вы предпочитаете?

Иолин, продолжая изучать содержимое мини-бара, ответил:

— Что-нибудь лёгкое. Джаз, например.

С крыши кто-то сказал:

— Принято.

И заиграл на скрипке.

Крольд обвёл взглядом роскошный салон, потом вздохнул.

— Ну что же. Самое время мне рассказать о моём детстве…

Но его перебил хриплый голос Аллена.

— Когда-то и у меня была такая жизнь. Только ещё богаче.

Бравад тут же повернулся к графу.

— У тебя было два карлика? — восхищённо спросил он.

— У меня был отряд карликов, парень, а карета в три раза длиннее. Я сидел на одном её краю, а моя жена на другом, и чтобы поговорить, мы посылали гонцов. Наверное, из-за этого мы начали отдаляться…

Иолин загибал пальцы и беззвучно шевелил губами. Кажется, он пытался рассчитать размер кареты графа.

Бравад тем временем продолжал изучать салон.

— Смотрите! — восхитился он, открывая дверцу в стене. — Здесь есть шкафчик с париками.

Он немедленно вытащил отливающие золотом кудри и надел на голову. Парик оказался ему немного велик, но Бравад остался совершенно доволен своим новым внешним видом.

— И фонтанчик с вином, — рыкнул граф.

Через мгновение они обнаружили камин с ароматическими дровами и хрустальные бокалы, на которых были выгравированы их имена.

Крольд нашёл свой и внимательно рассмотрел надпись.

— А на моём ошибка, — пожаловался он. — Написано Краульд.

Иолин уже успел выпить два бокала игристого и начал ёрзать на сиденье.

— А туалет есть? — спросил он.

Граф указал рукой на боковую дверь.

— Вон там надпись «Мэ» и «Жэ».

Иолин открыл дверь. За ней обнаружилась ещё одна карета.

— Туалетная карета! — воскликнул он, не скрывая восхищения.

Все одобрительно загудели.

Крольд смотрел на них с нарастающим беспокойством и тихонько спросил:

— Друзья, а вам не кажется, что сейчас самый удачный момент, чтобы сбежать?

Четвёрка притихла и уставилась на мошенника.

Первым отреагировал граф. Он схватил кувыркавшегося карлика и запустил им в Крольда.

— Замолчи и не порти нам праздник! — закричала Оливка, которая уже доставала из холодильника рожок ванильного мороженого.

— Очевидно, Крольд умеет портить момент, — заметил Иолин.

Он поднёс свой бокал к бокалу Бравада. Хрусталь прозрачно зазвенел.

Бравад в парике закивал. Потом затянул песню, и к нему присоединились все, кроме Крольда.

Глава 3

У королевского замка их встретил распорядитель — благородного вида мужчина в безупречном костюме и с блестящей на солнце лысиной. Он долго раскланивался, соразмеряя поклоны с чинами прибывших, хотя чинов у прибывших, откровенно говоря, не было вовсе, а потом торжественно произнёс очень глубоким голосом:— Добро пожаловать, господа участники. От имени короны поздравляю вас с успешным переходом под особое покровительство. В соответствии с правилами вы будете обеспечены проживанием, питанием, медицинским обслуживанием и всем необходимым для подготовки к соревнованиям.— А когда нас убьют? — уточнил Бравад.— В процессе или после завершения соревнований, если возникнет такая необходимость.Он смерил прибывших тяжёлым взглядом и брезгливо добавил:— Для начала вам надлежит привести себя в порядок. К вашим услугам королевские бани, спа и тренажёрный зал.Их провели через несколько залов, мимо мраморных колонн, фонтанов с розовой пенящейся водой и гобеленов на стенах с вышитыми купальщицами, чьи вышитые нити местами уже успели вытереться от бесчисленных прикосновений любопытных пальцев прежних участников.Королевские бани оказались огромным помещением с каменными стенами, сводчатым потолком и кадушками с экзотическими растениями, названий которых никто из пятерых даже не пытался угадать. По залу расползся тёплый пар, а в центре стояли пять больших корыт, доверху заполненных горячей водой.Бравад стянул рубашку и остался стоять посреди зала, слегка смущённый общим вниманием, пока команда одобрительно оглядывала его сложение.— Если бы мышцы могли разговаривать, то у твоих был бы бас, — заметил Иолин, задумчиво склонив голову набок, будто оценивал уникальный анатомический экспонат.— Ты бы мог ходить голым, Бравад, — похвалила Оливка раскрасневшегося здоровяка.— И у меня когда-то были такие мускулы, — немного печально сказал Аллен, разглядывая себя в зеркале. — Но женщины не видели за моим прекрасным телом мою прекрасную душу…А Крольд, уже сидевший на краю своего корыта и болтавший в воде ногами, только вздохнул:— По крайней мере, Браваду будет нетрудно утаскивать наши истерзанные тела с арены.Оливка стягивала сапоги, и все замолчали.— Что? — воскликнула она, замерев с сапогом в руке.— В моей жизни было много ужасного, — произнёс граф, откупоривая на ходу очередную бутылку, невесть откуда взявшуюся среди мраморных колонн. — Я видел гниющих мертвецов. Провёл три недели в логове людоеда. Однажды увяз в компостной яме. Я присутствовал при вскрытии боевого дракона. Как-то раз провёл ночь в конюшне с семью рыцарями и одним козлом. Пережил осаду, чуму, отравление, три королевских бала и собственную свадьбу. Но такого запаха я не встречал.Оливка, не тратя времени на ответную реплику, просто бросила в него сапог.Наконец все разместились в корытах. К несчастью, огромное тело Бравада вытеснило всю воду разом, и он остался лежать почти на сухом дне, безмятежно размазывая по коже остатки мыльной пены. Крольд тем временем перебирал стоявшие на бортике его корыта пузырьки с ароматами, поочерёдно откупоривая каждый, принюхиваясь и то морщась, то одобрительно кивая собственным выводам.— А кто ещё участвует в турнире? — спросил Иолин, разнежившись в воде. — Мы, команда мажоров, и кто ещё?— Наивные идиоты, — ответил граф, не отрываясь от бутылки, — но большинство — убийцы, грабители, разбойники.— Дааа, — горько протянула Оливка, — в наше время почти не встретишь порядочных людей.— И не говори, — подтвердил Крольд, откладывая очередной флакон. — Неделю назад я покупал наволочку, и продавец утверждал, что она из шёлка! И только дома я обнаружил надпись на этикетке: сто процентов полиэстер.— Никогда не доверяйте торговцам! Они наживаются на нас, простых людях, — пророкотал граф, воздевая бутылку, как некий скипетр справедливости. — И ещё не ешьте в тавернах на большаках, как-то под видом молодого кролика мне подали белку.— А ещё не нанимайтесь на работу, не обговорив все условия, — добавил Бравад с той же серьёзностью, с какой остальные делились жизненными уроками. — Как-то заказчик сказал раскопать могилу, а оказалось — это незаконно.— Это был я, Бравад! — обиженно шепнул Иолин, приподнимаясь на локте.— Ах да!— Но странно, что всякий сброд принимают в королевском замке как гостей, — сказала Оливка, поднимая из воды одну ногу и придирчиво разглядывая пятку. — Почему мы, приличные люди, должны жить рядом с антисоциальными элементами?— Ты права, Оливка, — сказал Иолин с той же непоколебимой убеждённостью, с какой обычно ставят диагнозы.После тщательной помывки команда переоделась в форму участников турнира. У каждого на груди красовалась огромная цифра 17.Форма оказалась настолько нарядной, что сначала никто не мог понять, с какой стороны в неё влезть. На мужчинах были короткие расшитые камзолы с широкими воротниками и пышными рукавами, раздутыми до такой степени, что опустить руки вдоль тела было практически невозможно. На плечах красовалась дюжина декоративных бантов, а на груди блестели золотые пуговицы.Обувь тоже оказалась слишком парадной. Высокие сапоги имели тонкие каблуки такой высоты, что ходить в них можно было только на прямых ногах. Крольд попытался первым, но жёсткая одежда не позволяла сделать шаг. Пришлось расставить ноги пошире и, удерживая их почти прямыми, переносить вес с одной на другую. В результате он тяжело переваливался из стороны в сторону, точно уточка, впервые вышедшая на сушу.Бравад осторожно поднял руку. Пышный рукав поднялся вместе с ней и остался торчать в воздухе, а рука уже не смогла опуститься из-за количества складок и воланов.— Мне нравится, — признался он, разглядывая собственную неподвижно поднятую конечность с искренним восхищением.Трудней всего пришлось Оливке. На ней была такая пышная юбка и такое количество бантов, что её лицо пришлось искать наощупь, а в дверной проём её смог втолкнуть только Бравад.Они отправились в большой зал. И застыли на несколько секунд в дверях, разглядывая ряды длинных столов, заставленных едой. За ними уже сидели участники турнира — десятки человек в одинаковой форме. Кто-то ел, кто-то точил оружие, кто-то знакомился с соседями, а несколько особенно мрачных людей просто смотрели перед собой, будто уже примирившись с судьбой раньше, чем турнир успел начаться.Свободными оставались только места для команды номер семнадцать.В дальнем конце зала стоял отдельный стол, накрытый белой скатертью. За ним никого не было.— А это для кого? — спросил Бравад.— Для команды фаворитов, — ответил граф. — Они прибудут, когда сами захотят.Семнадцатые уселись за стол, хотя для этого им понадобилось время и несколько ругательств — юбка Оливки застряла между лавкой и столом, а пышные рукава Крольда дважды опрокинули кувшин с водой.Через несколько минут на небольшое возвышение поднялся распорядитель в парадном костюме. Он дождался, пока разговоры стихнут, и приветливо улыбнулся.— Господа, прежде всего позвольте поздравить вас с участием в королевском турнире. Сразу хочу обратить внимание на листочки с анкетами, которые лежат на ваших столах. В них вы можете вписать пожелания для ваших некрологов. Обязательно заполните. И подпишите ваши имена, потому что в прошлый раз произошла путаница.— Какая? — спросил Иолин.— Одному участнику написали, что он погиб от дракона, хотя его съел тролль. Тролль подал жалобу, поскольку посчитал это клеветой.Зал наполнился шелестом и скрипом перьев.— Для многих из вас это большая честь. Для некоторых — возможность прославиться. Для кого-то — шанс изменить свою жизнь.Распорядитель сделал небольшую паузу, обвёл взглядом ряды склонившихся над листочками участников.— А для подавляющего большинства — сегодня последний день жизни — продолжил распорядитель.Крольд поднял руку.— Да, участник команды 17, — отозвался распорядитель.— Тут написано «Адрес по месту регистрации». Мне писать место, где я родился, или где я живу фактически?— Где вы родились и теперь живете фактически. Итак, для подавляющего большинства — последний день жизни. Не пугайтесь. Это совершенно нормально. Королевский турнир традиционно предполагает определённый процент смертности.Крольд снова поднял руку, и распорядитель кивнул, уже с лёгкой, едва заметной тенью узнавания на лице — этот стол, кажется, задавал вопросы чаще прочих.— Ещё такой пункт, — поднял листочек Крольд, — «особые приметы».— Это для опознания, — терпеливо ответил распорядитель, — шрамы, татуировки, пирсинг в неожиданных местах…— У меня есть родинки, — похвастался Бравад.— Замечательно, — одобрил распорядитель, — записывайте.— А можно мне другой листочек, а то я тут немного напутал, — попросил участник команды «Стальные Соколы».— И мне, — послышалось от столов «Львов Белой Долины», «Воинов Славы» и «Клинков Рассвета».Распорядитель устало выдохнул и продолжил:— В этом году ожидаются некоторые улучшения.— Какие? — спросил Иолин.— Мы заменили несколько тупых мечей на острые.Распорядитель перелистнул бумаги.— Теперь о главном. Я обязан сразу сообщить вам, что победить практически невозможно.— Практически? — переспросил Иолин.— Формально возможность существует. Королевская администрация обязана её предусматривать.— А фактически?Распорядитель посмотрел на него с лёгким сожалением — тем самым взглядом, каким смотрят на человека, задающего разумные вопросы в совершенно неразумном месте.— Фактически нет.— А теоретически? — настаивал Иолин.— Теоретически да.Он указал на пустой стол в дальнем конце зала.— В этом году фаворитом является команда «Победители». Пять человек из знатнейших домов королевства. Все они прекрасно подготовлены, обучены лучшими наставниками и уже имеют опыт победы в подобных соревнованиях. Поэтому ваша основная задача — достойно участвовать, соблюдать правила и, по возможности, не доставлять судьям лишних хлопот.Оливка одобрительно кивнула.— Наконец-то понятные правила.Распорядитель тепло улыбнулся, хотя что-то в этой улыбке уже слегка дрогнуло, будто он и сам не до конца понимал, почему именно этот стол, с его нелепыми вопросами про приметы и наволочки, заставляет его улыбаться чуть искреннее, чем полагалось по протоколу.— Именно поэтому королевский турнир пользуется такой популярностью. Помимо всего прочего, каждую команду будет тренировать королевский рыцарь.— Нам не нужен тренер, — прохрипел граф, который до этого момента мрачно наблюдал за происходящим, — я граф Аллен.— Для участия в турнире требуется дипломированный рыцарь, граф. У вас есть диплом?— У меня незаконченное рыцарское, — уже тише буркнул тот.— К сожалению, этого недостаточно, — терпеливо ответил распорядитель. — Напоследок о культурных мероприятиях: после третьего испытания будет проведён бал.Участники радостно аплодировали и кричали.— Ожидается, что на балу выступят музыкальные коллективы «Королева» и «Грохочущие камни».Крики и аплодисменты стали ещё громче.Крольд был не так обрадован, как остальные. По дороге в их комнату он сказал:— Я предпочитаю более традиционную музыку. Например мне нравится Лев Лещенко.— Львы не умеют петь, они животные, — ответил Бравад.— На моей свадьбе пела Мерисоль, — похвастался Аллен.— Сама Мерисоль?— Да ладно!— И какая она?— По правде, я был уже прилично пьян к тому моменту, — ответил граф, задумчиво почесав подбородок в попытке выудить хоть что-то из тумана памяти. — Помню, что было жарко и слуги так сильно её обмахивали, что её волосы намотались на вееры.Их отвели в комнату, которая по сравнению с камерой показалась почти неприлично роскошной, и назвать её казармой не поворачивался язык — хотя именно казармой её всё равно предстояло называть уже с завтрашнего утра, стоило только команде разбросать по ней свои вещи в достаточном количестве. Пять кроватей, пять сундуков, огромное витражное окно, шёлковые ковры с вышитыми цветами, зеркало в полный рост и даже небольшой столик с фруктовой и колбасной нарезкой.Бравад первым рухнул на кровать и несколько раз подпрыгнул на матрасе, будто проверяя его на прочность заранее, на будущее. Крольд тем временем деловито обходил комнату, проводя пальцем по поверхностям и одобрительно кивая после каждой проверки, Иолин уже успел добраться до книжного шкафа и с интересом перебирал корешки, а граф Аллен, не тратя времени на осмотр интерьера, сразу занялся более насущным делом — откупориванием очередной бутылки.Дверь с грохотом распахнулась.На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, безупречно сложенный, с длинными чёрными волосами, падавшими на лицо, и тонким шрамом, пересекавшим левую бровь. Он был одет в чёрные рыцарские латы, за его спиной развевался алый длинный плащ, хотя не было ни малейшего признака сквозняка.Некоторое время он молча смотрел невыразимо прекрасными синими глазами на пятерых, а пятеро смотрели на него. Повисла неловкая пауза, в течение которой Бравад успел медленно опустить руку, которую до этого держал поднятой посреди прыжка на кровати, а Крольд так и замер с пальцем, прижатым к столешнице в процессе очередной проверки.— Я сэр Эдгар Кевилл, — наконец произнёс он низким голосом. — С этого дня я ваш наставник.Бравад встал с кровати и поклонился.— Вы настоящий рыцарь?— Да.— А у вас есть конь?Рыцарь чуть нахмурился и чуть раздражённо ответил:— Да, у меня есть конь.— Рыцарский?— Да, рыцарский.Граф Аллен всё это время стоял у окна, скрестив руки на груди. Теперь он медленно повернулся и спросил:— Сэр Эдгар Кевилл?— Да.— Из какого рода?— Я рыцарь своего рода.— Он своего рода рыцарь, Бравад, — объяснил Иолин здоровяку, который пытался вникнуть в диалог графа и сэра Кевилла.— А как вы стали рыцарем? — спросила Оливка.Сэр Кевилл посмотрел куда-то вбок.— Это долгая история.Крольд кивнул с уважением.— Ну и ладно.Аллен сделал глоток вина.— А ваши родители?— Погибли.— Оба?— Да.— Друзья?— Мёртвые.— Возлюбленная?Рыцарь впервые изменился в лице.— Она тоже.— Ничего себе, — удивился Иолин. — Граф, кажется, вы не единственный, у кого сложилась трагическая судьба.— Ещё у меня, — пискнул Крольд, — я родился…— Не сейчас! — перебила его Оливка. — Сэр Кевилл, продолжайте.Рыцарь сделал шаг в комнату.— Я пережил войну. Совсем юным меня…— А я две войны, — не менее трагично ответил граф.— Моих родителей унесла чума. Как сейчас помню, как они умирали у меня на руках…— А мои по пьяни свалились с крепостных стен.— Мою возлюбленную похитил и обесчестил злой волшебник, от горя она бросилась со скалы и разбилась.— Моя жена сбежала с бродячим артистом.— Я никому не верю.— Мне никто не верит.— Я травмирован, — трагично сказал рыцарь.— Я — алкоголик, — радостно воскликнул граф.— Вам обоим требуется психиатр, — резюмировал Иолин.Оливка хлопнула ладонью по столу.— Замолчите все. Один у нас трагический граф, второй — трагический рыцарь. А нам нужно хотя бы понять, как не умереть на турнире.Сэр Кевилл перевёл взгляд на неё и расхохотался низким и красивым смехом.— Не умереть?— Это план минимум. — с достоинством ответила Оливка.Рыцарь одарил её взглядом прекрасных синих глаз:— А какой у вас план максимум?Бравад уже открыл рот, чтобы поделиться, но Иолин слегка пнул его.— Мы собираемся победить, — заверил он рыцаря.Сэр Кевилл расхохотался, и хохотал он так долго, что Иолину пришлось немного покашлять, чтобы заставить того прекратить.— Простите, — вытирая выступившую от смеха слезу, сказал сэр Кевилл. — Просто я давно не слышал ничего настолько тупого. — И снова начал смеяться.Иолин невозмутимо выслушал и, сунув руки в карманы, стал рассуждать, неторопливо прохаживаясь по комнате с видом человека, готовящегося произнести речь перед судом:— Сэр Кевилл, я понимаю, почему вы смеётесь. С точки зрения здравого смысла наша затея выглядит сомнительно. Мы пятеро человек, из которых один вор, один мошенник, один алкоголик, один студент-медик и только один Бравад.— А я кто? — уточнил Бравад.— Ты — Бравад, Бравад.— Понятно.— Но вы рыцарь, — продолжил Иолин. — И потому я хочу напомнить вам одну вещь. Рыцарь существует не для того, чтобы тренировать тех, у кого уже есть все шансы на победу. Таких и без вас найдётся кому тренировать. Настоящий рыцарь нужен там, где положение безнадёжно.Сэр Кевилл улыбка сползла с прекрасного лица сэра Кевилла, он слушал Иолина уже с большим интересом.— Где шансов почти нет. Где человек слабее, беднее, глупее или просто оказался не в том месте и не в то время. Если рыцарь видит человека, которому никто не собирается помогать, и говорит: «Ну, статистически вы всё равно умрёте», — это не рыцарство. Это бухгалтерия.Граф медленно повернул голову к Иолину.— Хорошо сказано.— Спасибо. Поэтому у вас сейчас есть выбор. Вы можете отправить нас на арену неподготовленными и потом всю оставшуюся жизнь знать, что пятеро человек погибли исключительно потому, что вам было лень научить их держать меч. Либо можете сделать то, что от вас требует честь.Эдгар скрестил руки на груди.— Вы понимаете, что даже после хорошей подготовки вы, скорее всего, погибнете?— Разумеется.— И это вас не смущает?— Нет. Нас уже собирались повесить. У нас очень низкие требования к качеству альтернатив.Иолин сделал шаг ближе.— Более того, подумайте о репутации. Представьте: через двадцать лет кто-нибудь спросит, где вы были в год королевского турнира. И вы скажете: «Я тренировал пятерых обречённых преступников, которые стали чемпионами». Звучит достойно. А если вы скажете: «Я отказался, потому что они всё равно должны были умереть», — это уже звучит как история, которую не рассказывают в рыцарских балладах.Он выдержал паузу.— Настоящий рыцарь не спрашивает, заслуживает ли человек спасения. Он сначала спасает, а потом уже разбирается.Оливка подозрительно покосилась на него.— Ты сейчас сам это придумал?— Конечно.— Неплохо.Иолин снова посмотрел на рыцаря.— Так что тренируйте нас, сэр Кевилл. Научите нас всему, чему можете. Мечу, тактике, выживанию, правилам турнира, тому, как не получить копьём в грудь и, если потребуется, как красиво падать с лошади. А дальше мы сделаем всё остальное сами.— Но вы всё равно погибнете! — с горечью сказал сэр Кевилл.Граф поднял бутылку.— И вы сможете спокойно добавить ещё одну трагедию к своей биографии.Сэр Кевилл прошёлся по казарме, за ним развевался алый плащ, рыцарь размышлял, приложив палец ко лбу. Наконец остановился и произнёс:— Хорошо! Я исполню свой долг!Он выстроил команду по росту: первым возвышался Бравад, второй Иолин, за ним, чуть пошатываясь, граф Аллен и Оливка, последним, на голову ниже неё, пристроился Крольд.— Я раньше не замечала, что ты такой крошка, — засмеялась Оливка.— Я миниатюрный.— Ты ростом с три яблока!— Ты проверялся у врача?— Всему виной моё детство, — оправдывался Крольд, — я родился…— Молчать, — прогремел сэр Кевилл. — Основы рыцарского искусства начинаются с правильной боевой стойки.Он широко расставил ноги, развернул корпус и поднял тренировочный меч.— Повторить.Граф равнодушно плюхнулся на пол. Оливка устроилась рядом, доела яблоко и отбросила огрызок. Огрызок попал Иолину прямо в глаз.— Ай!Крольд расставлял ступни всё шире и шире, дойдя почти до шпагата. Бравад тем временем принял стойку и несколько раз размахнулся деревянным мечом, пытаясь повторить движение сэра Кевилла.На третьем взмахе он слегка задел Крольда по плечу.— А-а-а-а! Ты убил меня! — запищал тот.Оливка и граф зашлись хохотом.Сэр Кевилл прищурился и вздохнул.— Ещё раз.Все замерли. Граф остался сидеть, Оливка пожала плечами и подняла с пола огрызок, Иолин потирал глаз, а Бравад посмотрел на меч под тяжёлый вздох Крольда.— Стойка! — рявкнул сэр Кевилл.Всё повторилось, с тем изменением, что в этот раз огрызок попал Иолину в другой глаз, а Бравад стукнул мечом Крольда по голове.— Было сложно. В третий раз так хорошо не получится, — предупредил Бравад.Уголок прекрасных губ сэра Кевилла пополз вниз. Он приказал команде переодеться и спуститься на тренировочную площадку.Она находилась во внутреннем дворе замка. Просторный прямоугольник был огорожен деревянным частоколом, вдоль которого стояли стойки с деревянными мечами, копьями и щитами. В дальнем конце возвышались соломенные чучела в доспехах, манекены с нарисованными лицами и несколько мишеней для стрельбы из лука.Рядом висела большая доска с расписанием занятий: «Боевая стойка», «Владение мечом», «Тактика», «Верховая езда», «Метание копья» и «Основы выживания при встрече с драконом».На последней строчке кто-то мелким почерком приписал: «Не проверено».В центре площадки уже ждал сэр Кевилл. В полном тренировочном доспехе алый плащ развевался от лёгкого ветра.— Первое упражнение — бег.Он указал на дорожку.Команда побежала.— Стойте. Я подам сигнал.Команда вернулась.— Какой сигнал?— Выстрел из стартового лука.— Странный сигнал, — ответил Иолин.— Почему?— Потому что мы будем смотреть на лук, а не на дорожку.Сэр Кевилл шумно выдохнул и прекрасным голосом скомандовал:— На старт. Внимание. Внимание. Внимание.— Да сколько можно? — закричала Оливка.— Марш!Бравад побежал первым, следом неохотно Оливка. А потом Иолин, но он остановился, сорвал одуванчик и преподнёс его девушке.— О, благодарю вас, — захихикала она, прикрыв рот ладошкой.Мимо них побежал вприпрыжку Крольд, высоко задирая колени и подскакивая на каждом шаге. А вот граф так и не смог подняться с низкого старта. Он улёгся на пыльной дорожке и тяжело дышал.— Слишком интенсивно, — жаловался он.— Следующее упражнение — отжимания, — приказал рыцарь.Бравад лёг на землю и начал отжиматься.Через десять повторений Кевилл сказал:— Достаточно.Но Бравад продолжил.— Я сказал достаточно.Бравад продолжал, причём отжиматься он стал на одной руке.Кевилл оставил его и перешёл к остальным.Оливка отжалась два раза и легла на землю.— Я закончила. — отчиталась она.— Всего два повторения?— Я и сделала два!Иолин вообще не стал отжиматься. Он перевернул тренировочный щит, внимательно осмотрел его с обратной стороны и спросил:— А почему здесь такая странная маркировка «Сделано в Китае»?Кевилл вдохнул.Крольд тем временем уже нашёл где-то огромную корзину яблок и волок ее по земле сокомандникам.Через несколько минут Кевилл обнаружил, что они сидят вокруг корзины и едят.— Мы ещё не закончили тренировку.Бравад перестал жевать.— А сколько ещё?— Три часа.Следующим испытанием была работа с мечом.Кевилл раздал тренировочные клинки и показал базовые приёмы. Бравад держал меч двумя руками и выглядел так, словно собирался рубить дерево, Оливка держала его одной рукой, но лезвие волочилось по земле, Иолин рассматривал гарду и хвалил какой-то баланс, а Крольд к мечу вовсе не подошёл.— Я пацифист и не принимаю оружие как средство решения конфликтов, — отрезал он.Единственным, кто держал оружие правильно, был граф.Кевилл впервые за всё утро удовлетворённо кивнул, однако вскоре Аллен воткнул клинок в землю и вновь приложился к бутылке.Следующим упражнением оказалась отработка ударов по манекенам. Каждому выдали по деревянному противнику, установленному на тяжёлом основании.— Бить нужно в корпус, — объяснил тренер. — Не со всей силы. Ваша задача — отработать технику.Бравад кивнул, замахнулся и ударил. Раздался оглушительный треск, и манекен вместе с основанием ушёл в землю почти по пояс.Бравад оперся обеими ногами в землю и попытался вытащить меч, застрявший в манекене, но он не поддавался. Потянул сильнее и начал раскачивать его из стороны в сторону.— Может, помочь? — спросил Крольд.Манекен наконец качнулся вместе с куском земли.— Ага, — удовлетворённо сказал Бравад. — Почти.Он потянул ещё сильнее, и из земли вырвался огромный комок грязи, но манекен остался на месте.Тем временем Оливка подошла к своему манекену, сделала несколько безрезультатных попыток оторвать меч от земли и, махнув рукой, просто бросила меч на землю.Бравад сходил куда-то и вернулся с лопатой.— Он хорошо копает, — объяснил Крольд недоумевающему рыцарю.Иолин тем временем нашёл на стойке инструкцию по обращению с тренировочными манекенами, развернул лист и начал читать:— «Перед началом тренировки убедитесь, что манекен находится в вертикальном положении, не имеет признаков самопроизвольного движения и не проявляет признаков сознания».— Очень интересно, — сказала Оливка, забрала инструкцию и стала читать дальше:— «При обнаружении второго манекена немедленно определить, какой из них настоящий».— Может быть, один из них злой? — предположил Иолин.— «Не наносить удары после нанесения ударов» — ну здесь всё понятно.Вскоре Крольд принес плед и корзину с бутербродами. Все с радостью заняли места, а сэр Кевилл стоял в отдалении и хмуро смотрел на веселящуюся команду 17, хотя что-то в его лице уже с трудом можно было назвать исключительно хмурым — где-то на самом краю выражения пряталось нечто, отдалённо похожее на смирение, а может быть, даже интерес.К вечеру все успели устать настолько, что даже роскошная комната перестала радовать. Бравад первым забрался под одеяло, Крольд долго раскладывал свои вещи по сундуку, Иолин читал при свете настольной лампы, Оливка сидела на подоконнике и чистила пряжку ремня, а граф Аллен уже нашёл третью бутылку вина и теперь медленно допивал её.— Почему у меня подушка твёрже, чем у Бравада? — возмутился Крольд.— Они одинаковые, ты просто неженка, — ответила Оливка.— А почему тогда у графа две подушки?— Потому что он граф.— Это социальное неравенство.— Сутки назад ты спал на куче соломы!Бравад перевернулся на другой бок.— Я буду спать.— Перестань храпеть.— Я ещё не сплю.— Вот именно. Ты уже храпишь заранее.Крольд обиженно ворочался и то и дело взбивал подушку, Бравад похрапывал, Оливка со скрипом тёрла пряжку, Иолин попросил всех вести себя тише, а граф Аллен прорычал, что в его замке подобное поведение каралось бы изгнанием.— В твоём замке вообще кто-нибудь жил? — спросила Оливка.— Раньше жили.— А потом?— Потом там стало значительно меньше жителей.Наступила короткая пауза.— Потому что все уехали? — уточнил Бравад.— Потому что все умерли, — мрачно ответил Аллен.— Вот опять, — пробормотал Иолин. — Он снова начал.— Что именно?— Трагедию, и перестань смотреть так на подушки.— Не могу, они напоминают мне о жене.— Почему?— Потому что её груди были как эти подушки. Такие же большие и мягкие, — пророкотал граф.Крольд закрыл лицо руками.— Фуууу, — скривилась Оливка.— Ну он по крайней мере не такой противный, как сэр Кевилл, — отметил Иолин.— А зачем ему такие длинные волосы, он похож на женщину!Крольд подтянул колени к груди, устраиваясь поудобнее, — разговор явно обещал быть долгим и приятным.— Чтобы было чем закрывать лицо, когда он снова начнёт рыдать о судьбе, — ответил он и довольно потёр ладони.— Он ими ещё трясёт, — сказала Оливка. — Вот так.Она вскочила с кровати, встала в позу, резко отбросила воображаемые волосы за плечо и одновременно скорбно закатила глаза. Крольд захлопал в ладоши, а Бравад закашлялся от смеха.— А его рост вы заметили? — продолжил Крольд, вытирая выступившие от хохота слёзы. — Он же не человек. Он архитектурное сооружение.— Стоит посреди комнаты и занимает место, — сказал Аллен, со вкусом отхлебнув из бутылки, будто разговор требовал подкрепления. — Я сначала подумал, что нам завезли новый шкаф.— Очень трагичный шкаф, — заметил Бравад и для верности кивнул сам себе, явно гордый удачной шуткой.— С конём и биографией.Крольд тонко захихикал и подполз чуть ближе к центру кровати, чтобы не пропустить ни слова.— А как он ходит, — сказала Оливка, снова вставая и на этот раз важно, неспешно вышагивая по комнате, — будто у него под ногами не пол, а руины его родового поместья.Крольд одобрительно застонал и повалился на подушку, будто не мог больше выносить собственного восторга.— А разговаривает так, будто каждое утро лично встречает смерть и слегка её разочаровывает, — добавил Иолин, садясь ровнее и явно готовясь исполнить номер. Он понизил голос и произнёс, приложив тыльную сторону ладони ко лбу: — «Доброе утро».— «Когда-то я тоже умел радоваться», — подхватил Крольд, старательно изображая скорбную интонацию и прижимая руку к сердцу.— «Но это было до войны», — со вздохом продолжила Оливка, картинно опустившись на край кровати.— «Война закончилась. А для меня — нет. Как и для моей причёски», — мрачно закончил за неё Аллен и для пущего эффекта откинул со лба косматую прядь.Все четверо покатились со смеху, а Крольд стукнул кулаком по матрасу от восторга.— А этот шрам! — отдышавшись, сказала Оливка. — Он как будто сделал его в салоне красоты, а потом три года репетировал историю к нему.— Конечно, — подхватил Крольд, садясь на колени и входя во вкус. — У приличных людей шрамы всё портят, а у него всё украшают, потому что он лично отобрал угол освещения.— Его шрам как бы рекламирует его, — продолжил Иолин, — «Получен в страшную ночь, о которой я не рассказываю, но расскажу трижды за вечер».— А потом обязательно расскажет, — со знанием дела кивнул Бравад.— Часа на три, — уточнила Оливка, загибая палец.— С подробностями о дожде, — загнул второй палец Крольд.— И о коне, — подхватил Иолин.— И минутой молчания в середине, для драматургии, — заключил Аллен и торжественно поднял бутылку, будто произносил тост.— А если спросить его, который час? — спросил Крольд, уже давясь смехом заранее.Аллен важно прочистил горло, слез с кровати, встал в позу и произнёс низким голосом, глядя куда-то вдаль:— «Эти часы подарила мне женщина, которую я любил, но она умерла. Сейчас без пятнадцати семь».Комнату разнёс дружный хохот. Бравад так смеялся, что едва не свалился с кровати, а Крольд зажимал себе рот подушкой, чтобы не было слышно на весь коридор.Отдышавшись, Бравад высунулся из-под одеяла.— А он вообще-то красивый.— Это компенсация, — со знанием дела предположил Иолин.— Компенсация чего?— Отсутствия личности. А вот лицо повышенной сложности.Все одобрительно загудели и даже поаплодировали, а Крольд с явным сожалением откинулся на подушку, будто закончился слишком короткий и слишком приятный спектакль.— Завтра продолжим его обсуждать? — с надеждой спросила Оливка.— Конечно! Материала на весь турнир хватит.— Он обязательно даст повод, — сказал граф.— Спокойной ночи, ребята, — промурлыкал Крольд.— Добрых снов, — пожелал Иолин.Оливка счастливо улыбнулась.Рано утром сэр Кевилл повёл команду номер семнадцать к стадиону. Он шёл впереди мрачно и величественно, алый плащ развевался за его спиной.Команда плелась следом, стараясь держаться от него на некотором расстоянии, поскольку рыцарь с самого утра пребывал в особенно тяжёлом расположении духа и явно не нуждался в свидетелях своих страданий. Это, впрочем, совершенно не мешало команде тихо переговариваться и давиться смехом.Крольд фыркнул и немедленно сделал вид, что кашляет, когда Кевилл обернулся. Иолин прикрыл рот ладонью, однако плечи у него продолжали подозрительно подрагивать.Сэр Кевилл ничего не сказал, только ещё сильнее нахмурился чёрными изящными бровями.Перед ними постепенно вырастали каменные стены стадиона, над которыми уже развевались сотни разноцветных знамён. С каждой минутой становилось всё громче: доносился гул многочисленной толпы, периодически взрывавшийся криками, свистом и дружным скандированием имён фаворитов. Где-то в вышине трубили фанфары, барабаны отбивали торжественный ритм, а над главным входом висела огромная растяжка: «КОРОЛЕВСКИЙ ТУРНИР — ДВАДЦАТЬ ЛЕТ ТРАДИЦИИ, СЛАВЫ И ПОЧЁТНОЙ СМЕРТИ».У входа стояли торговцы, продававшие флажки команд, деревянные мечи для детей, пирожки с эмблемой турнира и маленькие глиняные фигурки наиболее популярных участников. Особенно хорошо, судя по размерам очереди, расходились фигурки «Победителей». На одной из лавок уже продавались кружки с надписью «Я БОЛЕЮ ЗА ПОБЕДИТЕЛЕЙ», а рядом седой мужчина предлагал публике ставки на первых погибших.— Ничего себе, — прошептал Бравад.Внутри оказалось ещё громче. Трибуны поднимались вокруг огромной арены несколькими ярусами, на каждой висели флаги, гербы и портреты участников. Над полем возвышалась королевская ложа, украшенная золотом и алыми тканями, а напротив неё располагалась огромная табличка с номерами команд и местами для очков. Вокруг арены стояли судейские столы, медицинские палатки, стойки с оружием и несколько закрытых клеток, из которых доносилось недовольное рычание.На поле уже разминались участники. Кто-то тренировался с мечом, кто-то растягивался, кто-то демонстративно разминал мышцы перед публикой.Когда команда номер семнадцать появилась на арене, часть зрителей встретила её вежливым любопытством, но стоило сэру Кевиллу встать рядом — толпа разразилась восторженными криками.Рыцарь остановился и повернулся к своим подопечным.— Что бы ни происходило на арене, вы должны сохранять достоинство.К ним подбежал парень, за лентой шапки у него была карточка с надписью «Пресса».— Сэр Кевилл, пару слов о вашей команде.Рыцарь тяжело вздохнул и откинул тёмную слегка вьющуюся прядь со лба:— Я не привык к громким словам, — сказал он.Оливка прикрыла рот рукой и шепнула Иолину:— Ну конечно не привык.— Сэр Кевилл, не могли бы вы представить участников?— Это Оливка, граф Аллен, Иолин, Крольд и Бравад.Парень с карточкой быстро заскрипел пером по пергаменту.— Неужели сам граф Аллен? — не отрываясь от письма, воскликнул он.— Да, это он, то есть я, — прохрипел граф, успевший плотно заправиться шампанским.— А я Иолин, — поднял руку Иолин, — я студент, а это мой добрый друг Бравад.Бравад широко улыбнулся и помахал ручищей.— Меня зовут Крольд, я родился…— Да вы девушка! — перебил Крольда журналист и бросился к Оливке. — Первая дама на турнире.— Так точно, — отсалютовала Оливка.Рыцарь обернулся на неё, словно впервые увидел.— Поразительно, — взвизгнул репортёр, — срочно в номер.Затем раздался оглушительный удар барабана.На центральной площадке появились помощники распорядителя в парадных костюмах, за ними вынесли знамёна королевства, а затем трубы возвестили о прибытии королевской семьи.Толпа взревела.На трибунах взметнулись тысячи флажков, кто-то выпустил в воздух стаю белых голубей, один из которых тут же врезался в голову придворного музыканта, но тот продолжил играть, не желая портить торжественность момента.Над ареной вспыхнула огромная надпись:**«КОЛИЧЕСТВО УЧАСТНИКОВ: 85»**Иолин что-то считал на пальцах и кивнул.Ниже появилась другая:**«ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ КОЛИЧЕСТВО ПОГИБШИХ: 78–79»**Он снова произвёл подсчёты.— Иолин, — шепнул Бравад, — а что обозначает чёрточка между 78 и 79?— Наука называет это статистической погрешностью.Бравад закивал.На центральную площадку вышел распорядитель турнира — тот самый дородный мужчина, который накануне встречал их у замка. Теперь на нём был парадный мундир, украшенный золотыми шнурами, медалями и большим количеством знаков отличия.— Если он уронит свой клифт, то на другом конце королевства будет землетрясение, — сказала Оливка.Распорядитель поднял руку, и над ареной постепенно стих гул.— Дамы и господа! Участники королевского турнира! От имени его величества приветствую вас на двадцатом ежегодном состязании лучших воинов и прочих!Толпа одобрительно загудела.— Прежде чем начнутся соревнования, я обязан ознакомить вас с основными правилами. Прошу внимательно слушать, поскольку незнание правил не освобождает от их соблюдения, а смерть в результате их незнания не освобождает от обязанности соблюдать их после смерти.Крольд нахмурился.— Что?— Тише, — шикнула Оливка.Распорядитель раскрыл огромный свиток.— Турнир состоит из командных и индивидуальных испытаний. Каждая команда имеет право отказаться от любого испытания до его начала. Отказ не считается нарушением, однако баллы за участие в этом случае не начисляются.Зрители загудели, и по трибунам прошла волна.— Теперь несколько слов непосредственно о порядке проведения испытаний. В этом году королевская комиссия внесла в регламент небольшое изменение, направленное на повышение зрелищности и сохранение элемента неожиданности. За моей спиной вы видите наименования испытаний:За спиной распорядителя и вправду вспыхнул экран:Цветочек, Кровавая жатва, Смертоносный ураган, Летняя прогулка, Проклятье колдуна, Утренняя роса…— Не так страшно, как казалось, — рассудил Иолин.Граф только прорычал в ответ что-то не совсем разборчивое.— Некоторые дисциплины оцениваются до ста баллов. Победа в них может полностью изменить положение команды в турнирной таблице, — объяснил распорядитель. — Команды обязаны соблюдать установленную форму, являться к месту проведения испытания вовремя и не предпринимать попыток подкупа судей, организаторов, драконов, волшебников, членов королевской семьи и других лиц, чьё влияние может повлиять на результаты соревнования.На последних словах он сделал короткую паузу.— Впрочем, в прошлом году было принято решение разрешить умеренное влияние на судей.— Что значит умеренное? — спросил Иолин.— Не более трёх золотых за один спорный момент.Распорядитель свернул один свиток и развернул другой.— Теперь о порядке определения победителя. Команда, набравшая наибольшее количество баллов по завершении всех испытаний, получает титул победителя королевского турнира, денежную награду, земельное владение, право на службу при дворе и возможность выбрать одну из наград, предусмотренных специальным королевским указом. И последнее. В случае спорных ситуаций окончательное решение принимает главный судья турнира.На возвышении за отдельным столом сидели семь судей. Шесть выглядели вполне бодрыми. Седьмой спал, положив голову на стол.Иолин поднял руку.Распорядитель заметил его и тяжело вздохнул — уже почти с той особенной, знакомой обречённостью, с какой встречают не досадную помеху, а нечто вроде ежедневной, привычной погоды.— Да, команда 17?— А кто главный судья?Распорядитель указал на человека, сидевшего в центре судейской трибуны.— Канцлер Лидо.Послышались многочисленные плевки.А с трибуны раздался женский вопль:— Сэр Кевилл, я люблю вас!Рыцарь присел на одно колено и благодарно склонил прекрасную голову.Распорядитель свернул свитки и откланялся.Сэр Кевилл некоторое время молча смотрел на Оливку, затем подошёл к ней и с лёгким поклоном протянул ей руку.— Миледи, позвольте сопроводить вас.— Чево? — растерялась Оливка.— Вы видели? Наш благородный тренер не сразу понял, что Оливка — женщина, — захихикал Крольд.— Не вини его, он был занят своими трагедиями, — сказал Иолин.— Тоже мне трагедии, — заворчал граф.Рыцарь вздохнул:— Вообще-то я всё слышу. Идём. Вам предстоит выбрать первое испытание.