Kitobni o'qish: «Охота в лесу»
Обычно в это время года в лесу бывает весьма сыро, мокро и холодно, однако мужчина был одет совсем не по погоде: классический клетчатый костюм, коричневые туфли с избитыми носками и мятая кепка с поломанным козырьком. На лице виднелись седые взъерошенные усы, на щеках жёсткая щетина, под глазами расположилась двухдневная бессонница, которая то и дело сжимала его веки, но какое-то усилие заставляло их не смыкаться и смотреть дальше себе под ноги.
Правая рука держала ремень двуствольного ружья, которое было закинуто за плечо, в то время как левая рука, опущенная вниз, крепко сжимала две бечёвочных веревки, тянувших за собой две фигуры: мальчика и собаку.
Собака имела двое длинных ушей и большие выпученные глаза, которые то и дело смотрели то вперед, то на левую руку хозяина, в надежде, что ее хват в какой-то момент ослабеет и все четыре лапы бросятся бежать вперед за интересными запахами этого мира.
Рядом с ней шла уже более высокая и двуногая фигура, роста которой сильно не хватало, чтобы поравняться с мужчиной впереди. На нем был накинут коричневый плащ с капюшоном, а на ногах были такого же цвета ботинки на шнурках. На щеках выступал алый румянец, а губы формировали вид детской, по возрасту наивной, улыбки. Он явно был чем-то доволен и воодушевлен. Выдавала легкая походка, периодически сменявшаяся непродолжительными прыжками. Веревка обвязывалась у него под подмышками, узел был сделан прямо у него на груди, от него же выходило продолжение этого хитрого сплетения, которое оканчивалось в сжатом кулаке мужчины.
–Ты знаешь, куда я иду?– спросил мужчина тихим монотонным голосом.
–Конечно, знаю!– воскликнул мальчик. Он уже набрал воздуха в рот, чтобы продолжить воодушевленно говорить множество интересных вещей и подробности этого похода, но тут же отвел свой взгляд в сторону и начал с детским интересом разглядывать красоты леса.
Деревья стояли тихо и неподвижно в ночном лесу. Между ними росла редкая трава, которая прорывалась через гнилую листву и остатки зимы в виде тающего снега. Не слышно ветра, укачивающего макушки деревьев, шелеста листьев, разбросанных по лесу прошлогодней осенью, даже звери не хотели нарушать эту тишину своими природными звуками.
Только звук цокающих туфель мужчины нарушал все лесное спокойствие. Каждый его шаг по гнилым листьям и молодой траве сопровождался соответствующим цоком.
Вдали показался костер. Мальчик сразу же показал на него пальцем и ничего не сказав продолжал улыбаться и подпрыгивать на месте. Буд-то он увидал детскую площадку с песочницей, качелями, горкой и играющих на ней детьми. Собака по-прежнему смотрела на руку хозяина, возможно тоже видя в этом костре что-то по-собачьи ей интересное. Но мешала эта бечёвка, привязанная к ее туловищу.
Мужчина не придал какого-то значения показавшемуся источнику тепла на его пути. Он продолжал дальше смотреть себе под ноги таким же поникшим и вялым выражением лица, который был у него на протяжении всего пути. Мысли, что скрывались в его голове, отяготили ее, не давая возможности выпрямиться и посмотреть на все, что окружало этого человека вокруг.
Подойдя к огню, мальчик с собакой сразу уселись по разные стороны от костра. Мужчина присел на пень от обломанного молодого дерева. Могло показаться, что дерево повалил сильный ветер или крупное животное. Однако если приглядеться, ствол не поеден насекомыми, почва под ним крепкая и здоровая и другие деревья не мешали ему расти. Можно глупо предположить, что дерево само сломало себя, от тяжести своего ствола и ветвей. Теперь это поломанное жизнью древо лежит на сырой земле, ставшей частью великого круговорота жизни в природе, поедаемое насекомыми, грибами, растениями – всеми обитателями этого леса.
Костер продолжал гореть, сжигая ветви упавшего дерева. В момент, когда ты на него смотришь, столь красочная и яркая картинка, по задумке законов природы этого мира, должна сопровождаться треском горелой древесины и запахом дыма, исходящего от костра. Но ни тепла, от которого можно прогреться в ночном лесу, ни звуков треска сгораемой древесины, что так радуют слух, и даже горького запаха дыма не было в этом пламени.
Мальчик протянул свои руки к огню и с довольным выражением лица стал им наслаждаться. Возможно, он видел в огне не только яркие языки пламени, что танцевали на горящих ветках, он смотрел куда глубже. В самую суть, что была скрыта за огнем и пеплом. Огненная занавес скрывала детские радости и счастливые моменты беспечной жизни. Игры в доме, догонялки со сверстниками, бросание меча, купание в бассейне, дальние поездки на машине и поиск развлечений в лесу. Все это как одним видеорядом прокручивалось в голове у мальчика, всматривавшегося в бесшумный костер.
Собака в этот момент легла на передние лапы в сторону костра, а глаза по-прежнему не отводили взгляда от левой руки мужчины. Надежда на освобождение от бечевых уз все еще сидела внутри ее собачей головы. Ничего более не интересовало ее.
Взгляд мужчины был направлен на шнурок, развязавшейся туфли. Данное недоразумение, что так часто случается у любителей крутить узлы на своей обуви, никак не озадачило его. Он только немного поморгал и продолжил дальше смотреть в одну точку.
Собака, что-то буркнула себе под нос, продолжая лежать у костра.
Где-то в дали за деревьями показался шорох.
Мальчик выпрямился, как прилежный ученик за партой, положил руки себе на бедра и повернулся в сторону мужчины. Его глаза, не моргая всматривались в поникшую фигуру, желая увидеть, что он сделает в этот момент.
Пес, слегка приподнявшись, повернулся в сторону мужчины и стал с определенной периодичностью лаять на него. Однако фигуру в классическом костюме это никак не смутило.
С каждым звуком, воспроизводимым из пасти домашнего зверя, лес странным образом стал двигаться. Каждое дерево, стало сближаться к одной точке, каковой являлся костер и трое путников, расположившихся у него. Не до конца было понятно, в какой именно момент происходит каждое движение леса: то с лаем пса, то с морганием глаз у мужчины. Траектория и расположение деревьев менялась также быстро, как делается снимок на фотоаппарате. При этом ни треска ветвей, ни шуршания листьев не было слышно. Только звук чьих-то приближающихся шагов, загребающих листья.
Мужчина скинул ружье со своего плеча и положил себе на ноги. Его глаза теперь смотрели на две металлические трубки, скрепленные у края деревянной рукояткой.
–Ты сделаешь это снова? – тихонько проговорил мальчик.
В этот момент к туфле мужчины подкатилась стеклянная бутылка и, стукнувшись об нее и остановилась. Она была сделана из мутного стекла, этикетка содрана, а внутри оставалось несколько капелек чей-то радости.
Он посмотрел на бутылку и сглотнул. Рука стала сильнее сжимать веревки. Собака уже перешла на сильный лай в его адрес. Лес подходил все ближе и ближе. Деревья теснились, ломая свои ветви друг о друга. Дыхание участилось. Лес стал поглощать весь воздух вокруг. Деревья сливались, образовывая все более искаженные деревянные формы из веток, листьев и стволов. Голова кружилась вокруг своей оси. Ружье выпрямилось вперед и направилось в сторону сидящего мальчика. Костер, из-за недостаточного количества кислорода, стал тухнуть. Собака, оскалив свои зубы, с пеной у рта, стала не прерывно лаять и огрызаться. Лес стал кружиться, словно детский аттракцион. Палец дрожал на курке. Ружье, как лодка, качалось из стороны в сторону, но не меняло назначенного курса. Глаза пытались поймать мушку у края ствола. Для баланса нужна была левая рука, но она запуталась в веревках. Наконец, поймав равновесие, оружие было готово к выстрелу. В потоке головокружения все казалось мутным, слитым в одну постоянно сменявшую друг другу картинку. Только один неподвижный силуэт выделялся в потоке мутного зрения. Мушка поравнялась с ним.
Дыхание задержалось…
Палец надавил на курок…
Боек ударил о патрон…
– Генри? Ты не предупредил о том, что сегодня придёшь – произнес мило женский голос.
Она подошла ближе и уселась рядом с ним на лавочке, что располагалась у плиточной дорожки, ведущей к порогу ее дома. На ней была накинута мужская куртка, из-под которой виднелся домашний халат. Покрашенные коричневые волосы аккуратно сложены на голове в черную сеточку. На лицо ей было пятьдесят или сорок лет.
– Ты так редко появляешься на глаза. Только в церкви по субботам… – Она резко замолчала, увидев два букета с цветами в его левой руке. Лицо ее нахмурилось, а речь стала тихой и менее воодушевленной.
– Значит сегодня …
– Да, Диана … Сегодня.
Генри отвечал тихим спокойным голосом на тяжелом выдохе. Его глаза не покидали одну точку в виде развязанных шнурков на его туфле.
– Зачем ты так? Каждый год приходишь в некогда наш с тобой дом и просишь об одном и том же. После стольких лет можно уже забыть об этом, но ты продолжаешь закапывать себя.
Она провела взглядом проезжающую по вечерней дороге серую машину. У края трассы оживились желтые листья. Они резко взмывали в воздухе и также быстро опускались на землю. Ее глаза остались глядеть в сторону исчезающего силуэта автомобиля.
– Тебе пора забыть…
Мужчина поднялся со скамейки. Его колени напомнили о себе двумя еле заметными шикающими звуками. Затем протянул два букета Диане и произнес:
– Один тебе – он тяжело вздохнул – другой ему…
Женщина взяла оба букета цветов и опустила их вниз. В одном было шесть желтых роз, а в другом три красных гвоздики. Однако ее взгляд это не сильно заинтересовало. Она по-прежнему смотрела в сторону уже пропавшей на горизонте машины.
Генри повернулся в сторону дороги и неторопливо пошел вперед, смотря себе под ноги. На улице уже загорелись фонари, а где-то в дали по тротуару была видна молодая пара, которая шла, держась за руки и весело обсуждая прошедший день. Не спеша проехала полицейская машина. День догорал в виде алого горизонта на облачном небе…
Раздался выстрел, попавший точно в цель…
