Kitobni o'qish: «Помадка, фадж и покойник»

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны.

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Morgana Best, 2025

© А. Рыдаева, перевод на русский язык, 2026

© Cowper Publishing, издание на русском языке, 2026

* * *

Глава 1

Тёплый аромат шоколада разносился по магазину, и я сделала, пожалуй, уже пятнадцатый глубокий вдох за вечер, стараясь уловить каждую нотку этого густого, опьяняющего запаха. Но наслаждаться шоколадным блаженством времени не было: сегодня – торжественное открытие шоколадной лавки «Какао-Нарел», а у меня оставалось ровно… я проверила телефон… семь минут до прихода гостей.

Семь минут – убедиться, что всё абсолютно, до последней мелочи, идеально. Я ещё раз быстро обежала зал, разгладила воображаемые складки на шоколадной скатерти. Кажется, уже в двенадцатый раз поправила бельгийские фондюшные фонтаны.

Три великолепных фонтана стояли на одинаковом расстоянии вдоль деревянного стола, и с каждого стекало жидкое счастье – белый, тёмный и молочный шоколад. Я разложила шоколадные вафельные палочки, маршмеллоу и свежую клубнику аккуратными кучками для обмакивания, а рядом выставила белые фарфоровые тарелки с золотой каймой, доверху нагруженные всевозможными образцами шоколада.

За фонтанами я соорудила, как мне искренне казалось, настоящее произведение искусства: витрину с дизайнерскими конфетами в золотых и пастельных упаковках – будто для элитного европейского бутика, а не для нашего маленького австралийского городка. Вся сцена так и дышала роскошью и изяществом.

Мне невероятно повезло – я почти задаром заполучила смежный зал. Помещения были соединены, их разделяли всего две широкие двери, обычно запертые, – просто идеально для таких мероприятий.

Несмотря на райскую шоколадную атмосферу вокруг, в животе у меня тревога выделывала неловкую акробатику. А если никто не придёт? Я дала объявление в местной газете, прошлась по главной улице, приглашая всех встречных владельцев магазинов, и вообще зазывала всех, кто готов был выслушать мои восторженные речи про шоколадную лавку.

Включая Мунро Флетчера.

Мунро Флетчер – местный риелтор, при виде которого у меня начинало трепыхаться сердечко: высокий, тёмноволосый и до обидного красивый. Мы с Летти и Мунро учились в одной школе, но если Летти осталась моей лучшей подругой и прошла со мной огонь, воду и медные трубы, то с Мунро я совсем потеряла связь – до его недавнего возвращения в Брэмбли-Вейл.

– Нарел, ты что, макала маршмеллоу в тот фонтан? Я обернулась: из подсобки вышла Летти, упёрла руки в бока и одарила меня взглядом, которым обычно встречают детей с руками в банке с печеньем.

– Всего один-два, – сказала я, что формально было правдой, если считать «один-два десятка».

Взгляд Летти скользнул по остаткам припасённых маршмеллоу с точностью криминалиста.

– А ты пробовала? – не сдавалась я. – Это же бесподобно!

– Оставь хоть что-нибудь покупателям, – сказала она и поджала губы – по ней было видно, что она еле сдерживает смех. – А вообще, ты какая-то напряжённая, – продолжила Летти, и выражение её лица смягчилось. – Ты всё ещё боишься, что никто не придёт? Я вздохнула так громко, что это тянуло на театральный жест, и беспомощно всплеснула руками.

– Да, ладно, я в панике. Я вложила в это столько денег, а что если через пятнадцать минут буду стоять тут одна, среди шоколадных фонтанов и собственного сокрушительного разочарования?

Летти удивлённо моргнула.

– Но тебя же раздражает, когда кто-то приходит слишком рано.

– На мероприятия всегда приходят заранее, – объяснила я, силясь держать себя в руках. – Разве не бывало так, что идёшь на гаражную распродажу к восьми утра, а приходишь ровно в восемь – и половину лучшего уже разобрали?

Прежде чем Летти успела ответить, дверь распахнулась – и в зал вошли люди.

Настоящие люди! Потенциальные покупатели! Внутри у меня всё заплясало от восторга, и я поспешила к ним с тёплой улыбкой. Я их не знала – да какая разница: они здесь, в моей лавке, дышат шоколадным воздухом.

Первой знакомой фигурой оказалась Энид Градж, председатель Комитета Брэмбли-Вейла по присвоению имён садовым гномам, – и сердце у меня нервно ёкнуло, но уже совсем по другой причине, чем при виде Мунро. Энид была внушительной женщиной и относилась к своим общественным обязанностям с серьёзностью, какую большинство людей приберегают для международных мирных договоров.

Она зашагала прямо ко мне – целеустремлённой походкой человека, у которого Важное Дело, – а её практичные туфли цокали по паркету, как метроном надвигающейся беды.

– Нарел Майерс, – произнесла она с авторитетом человека, десятилетиями организующего городские мероприятия. – Рада видеть, что вы наконец образумились насчёт своих садовых гномов. Я моргнула, на миг позабыв про шоколадные фонтаны.

– Мои садовые гномы?

– Разумеется. – Энид извлекла планшет с зажимом – ну конечно же у неё был планшет с зажимом – и точным движением поправила очки для чтения. – Согласно нашим данным, вы наконец подали надлежащие бумаги. Ваши три садовых гнома теперь официально зарегистрированы комитетом. Я почувствовала, как заливаюсь краской.

– А, это. Да, ну…

– Давно пора, – продолжила Энид тоном, намекавшим, что я жила в состоянии гражданской безответственности, граничащей с уголовщиной. – Вы представляете, какой в городе начался бы хаос, если бы все держали по дворам безымянных садовых гномов? Одна только почтовая служба рухнула бы от такой неразберихи.

Летти появилась у меня под локтем, явно с трудом сдерживая смех.

– Энид, хотите попробовать шоколад?

Строгое выражение Энид чуть смягчилось, хотя официальный вид она не утратила.

– Пожалуй, можно и отведать. Но только после того, как я завершу дела с Нарел. – Она снова повернулась ко мне, планшет наготове. – Теперь нужно подтвердить: тот, что с удочкой, стоит спереди; тот, что с тачкой, – у садовой дорожки; а третий сохраняет предписанно-жизнерадостное выражение.

– Всё верно, – сказала я, стараясь соответствовать её серьёзности, несмотря на всю абсурдность разговора.

– Превосходно. – Энид решительно поставила отметку в своём планшете. – Ваш сертификат регистрации гномов будет отправлен по почте в течение пяти-семи рабочих дней. Пожалуйста, разместите его на видном месте в витрине, чтобы члены комитета могли при плановых проверках удостоверяться в соблюдении правил.

– Плановых проверках? – пискнула я.

– О да. Мы проводим ежеквартальные проверки, чтобы убедиться, что все зарегистрированные гномы стоят на своих местах и что им не устраивали несанкционированных переодеваний. – Энид чуть прищурилась. – Однажды миссис Хендерсон надела на одного из своих зарегистрированных гномов шапку Санты. В марте. Потребовалось серьёзное вмешательство комитета, чтобы уладить вопрос.

Летти кашлянула, пытаясь заглушить подозрительно похожий на хихиканье звук.

– Ну что ж, – сказала Энид, с военной чёткостью заправляя планшет под мышку, – раз мы всё прояснили, пожалуй, попробую один из этих шоколадных образцов. Без орехов, будьте добры. У меня аллергия.

Провожая Энид к безореховым образцам, я поймала взгляд Летти…

Только в Брэмбли-Вейле открытие шоколадной лавки могло прерваться из-за гномьей бюрократии.

Следующим в дверь вошёл Лео Лоуфорд, представитель одной из лучших в Австралии оптовых шоколадных компаний, которая специализировалась на экзотическом шоколаде ручной работы. С ним было работать одно удовольствие, и при виде знакомого лица у меня чуть отпустило в плечах.

– Ух ты, как тут пахнет шоколадом! – воскликнул он. Я засияла.

– Именно на это я и рассчитывала!

В ближайшие минуты народ потянулся потоком, и я порхала между знакомыми и совсем незнакомыми людьми – все, казалось, искренне радовались, что пришли. Несколько семей привели детей, но, к счастью, ребята вели себя на редкость образцово – вероятно, их заворожили шоколадные фонтаны и то, что бесплатная помадка была буквально на расстоянии вытянутой руки. Я заметила, что вся шоколадная арахисовая помадка уже исчезла.

– Летти, – сказала я, коснувшись её руки, – помадки больше нет. Я сбегаю в подсобку нарезать ещё.

– Я сделаю, – вызвался Лео. – А ты оставайся с гостями. Я провела его на кухню и протянула большой зубчатый нож для нарезки помадки.

– Спасибо огромное! Очень выручаешь. Я поспешила обратно в зал и заметила Мунро в другом конце.

Настроение тут же рухнуло – стоило увидеть, что он разговаривает с высокой, безукоризненно ухоженной женщиной. Они стояли близко, головы склонены друг к другу, и улыбались так, будто делились чем-то очень личным.

Они пришли вместе? Я встретилась с Летти взглядом через весь зал. Она пожала плечами и, лавируя среди людей, направилась ко мне.

– Кто она? – прошептала Летти.

– Понятия не имею, – ответила я, стараясь, чтобы в голосе не прорвалось разочарование. Секунду назад я парила от счастья – а через мгновение сдулась, как шарик.

– Он же говорил, что у него есть девушка, – напомнила Летти.

– Но он сказал это только потому, что я сама позвала его выпить, – возразила я. – Ты же сама так говорила. Я смотрела, как женщина похлопала Мунро по руке – в этом жесте было что-то слишком уж парочковое. Она была высокая, с короткими чёрными волосами в одной из тех стрижек, что выглядят как бы небрежно, но стоят дороже моей месячной аренды. Макияж безупречен, платье идеальное – казалось, она сошла со страницы журнала, а не зашла в шоколадную лавку маленького городка.

К моему ужасу, именно в этот момент Мунро поднял взгляд и поймал меня на том, что я уставилась. Он улыбнулся и направился к нам.

– Только не смотри, но он идёт сюда, – произнесла Летти тем, что ей, видимо, казалось шёпотом, но получилось довольно громко. Я поспешно зашикала на неё.

– Поздравляю с открытием, Нарел! – сказал Мунро, подойдя к нам, – и вид у него был искренне довольный. – Это потрясающе.

Щёки у меня запылали от смущения. Я почти не сомневалась, что в последние недели слишком откровенно демонстрировала свои чувства к нему, а у него всё это время была девушка. Я мысленно отвесила себе затрещину. Соберись, Нарел. Это твоя мечта, она сбывается. Не позволяй дурацкой влюблённости всё испортить.

Наверное, я слишком надолго замолчала, потому что Мунро смотрел на меня с лёгкой тревогой.

– Ты в порядке?

– Она просто переволновалась из-за вечера открытия, – поспешила вмешаться Летти, хотя звучало это не слишком убедительно.

Мунро кивнул.

– Всё идёт блестяще. Такое чувство, будто здесь весь город.

Пока Летти беседовала с ним о подборке шоколада, я поймала себя на том, что изучаю таинственную незнакомку. Она шла вдоль витринного стола и рассматривала образцы с искренним, похоже, интересом. Я гадала, почему она не подошла вместе с Мунро, когда он направился к нам. Я её в городе никогда не видела, значит, живёт где-то ещё – скорее всего в Сиднее. Ну как я могла быть такой дурочкой и решить, что такой, как Мунро, окажется свободен? Я встряхнулась, отгоняя приступ жалости к себе. Это был мой вечер – итог месяцев планов и мечтаний. Я не собиралась позволять нелепой романтической фантазии его испортить.

Толпа вдруг разошлась, как воды Красного моря: в магазин вошёл мужчина с видом непомерной собственной важности.

– Мэр, – прошипела Летти мне на ухо. Я поспешила его встретить, отметив про себя, что он выглядит ужасно скучающим. Я рассыпалась в благодарностях – намазывала их так щедро, что хоть на тост клади. Похоже, сработало: он взял меня под руку и попросил показать образцы.

Вскоре я поняла, что мэр мог бы стать моим лучшим клиентом – он с впечатляющим усердием прокладывал себе путь по тарелкам с образцами. Слава богу, всё это можно будет списать на расходы.

К счастью, мэра вскоре перехватила какая-то женщина, которой, судя по всему, не понравилось, что он прислал ей открытку к пятидесятилетию. Она требовала соблюдать конфиденциальность её возраста – и это дало мне идеальную возможность ускользнуть.

Похоже, всем было чудесно. Если хотя бы половина этих людей станет постоянными покупателями, моей маленькой лавке обеспечен успех. Я пробиралась сквозь толпу, представлялась тем, с кем ещё не была знакома. Отзывы звучали хорошо – местами просто восторженно. Все радовались, что в городе появилась шоколадная лавка.

Почти каждый вспоминал прежний шоколадный магазин, который закрылся, сетуя на странные часы работы владельца и склонность внезапно закрываться на целые недели. Даже те, кто уверял, что не любит шоколад (лгуны, разумеется), говорили, что обожают покупать шоколад в подарок.

ПОДРОСТКИ, семьи – все возрасты и вкусы были представлены, и всем, похоже, нравилось то, что я создала. Отзывы были настолько восторженными, что это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Я обернулась, на подъёме и в поисках Летти, чтобы разделить с ней радость, и тут увидела, как та самая женщина шепчет что-то на ухо Мунро. Они выглядели… близкими. Я заставила себя отвернуться и уставиться на шоколадный фонтан. Схватила ближайший маршмеллоу и окунула его в молочный шоколад, позволяя сладости успокоить мои нелепые чувства. Шоколад ведь всегда всё исправляет.

Вот о чём я мечтала – своя шоколадная лавка, наполненная счастливыми людьми и ароматом чистого удовольствия. Всё наконец воплотилось, и я не могла быть счастливее.

Хотя я, конечно, была бы ещё счастливее, не будь у Мунро девушки, но я не могла позволить этому омрачить момент.

– Да, это безглютеновый, настоящий бельгийский шоколад; есть белый, молочный и тёмный, – объяснила я женщине, которую интересовал крупный заказ на горячий шоколад. – Пожалуйста, приходите в понедельник и спокойно всё посмотрите.

Женщина горячо поблагодарила меня.

– Мне обычно приходится покупать безглютеновый шоколад онлайн! – воскликнула она. – А ваш Рокки-Роуд тоже без глютена?

– Разумеется, – сказала я. – У меня огромный выбор безглютеновых вариантов: Рокки-Роуд, помадка, арахисовые хрустящие комочки и штучные конфеты. – Я показала на зону, где разложила все безглютеновые образцы.

Женщина засияла и поспешила их попробовать. Летти с трудом сдержала смешок, но восторг этой женщины я прекрасно понимала. В конце концов, со мной, когда дело касалось шоколада, было точно так же. Я скосила глаза на выкладку помадки – и встретилась взглядом с Лео.

– Хочешь, я принесу ещё помадки? – спросил он. Я благодарно улыбнулась.

– Да, пожалуйста!

– Всё идёт куда лучше, чем я даже надеялась, – сказала Летти, возникнув у меня под локтем. – Теперь ты сможешь содержать Монгрела в том стиле, к которому он успел привыкнуть.

Я рассмеялась. Монгрел был подарком Летти – кот из приюта. Она вообще-то собиралась взять для меня котёнка, но ей стало жалко этого ворчливого старика, которого прежний хозяин не слишком ласково окрестил Монгрелом. У него имелись характерные странности, и самая заметная – яростно набрасываться на любого, у кого в руках что-то, похожее на верёвку.

Помимо этой тревожной особенности, он становился общительнее и недавно даже начал выбираться из переноски. Местная ветеринар уверяла меня, что со временем Монгрел будет выглядеть как довольный, здоровый кот. Сначала я отнеслась скептически, но поразительно, как быстро он менялся. Шерсть уже заблестела, и выглядел он куда менее потрёпанным. С характером ещё предстояло поработать, но, учитывая тяжёлое прошлое, винить его за это у меня язык не поворачивался.

Впрочем, сумки с ремешками, похожими на верёвку, я на всякий случай старалась не носить. Я задумалась о своём чудаковатом коте, и тут вдруг погас свет. Я вслепую протянула руку и схватила, как мне хотелось верить, Летти за локоть, крикнула в темноту:

– Пожалуйста, все стойте на месте!

Первым делом я испугалась, что люди налетят на шоколадные фонтаны и опрокинут их на пол. Я их арендовала и отвечала бы за любой ущерб. Второй мыслью было – почему вообще выключилось электричество. Никакой бури не было, и раньше с проводкой проблем не случалось. Я отпустила руку Летти и на ощупь двинулась к подсобке. Найду телефон – включу фонарик и доберусь до электрощитка.

Пока я осторожно пробиралась, надеясь, что иду в верном направлении, свет без предупреждения снова включился. Я с облегчением выдохнула, но не успела даже обернуться, как люди закричали. Я резко обернулась и увидела: на столе с образцами шоколада раскинулось мужское тело, а из спины торчал зубчатый нож.

Мой вечер открытия только что превратился в место преступления.

Глава 2

Началось столпотворение. Полнейший, абсолютный хаос.

Незнакомый мне мужчина наклонился над телом, прижал пальцы к шее жертвы, потом поднял взгляд и мрачно покачал головой. В толпе продолжали ахать и шептаться, а меня повело, и лишь тогда я поняла, что всё это время задерживала дыхание. Я шумно выдохнула и сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь осмыслить происходящее.

Как это вообще могло быть реальностью? Казалось, я угодила в чей-то чужой кошмар. Я не знала, кто позвонил в полицию – наверное, половина зала, – но двое полицейских в форме приехали на удивление быстро и сразу взяли ситуацию под контроль. Они велели всем отойти и оставаться на местах, оттесняя народ к дальней стороне магазина.

Летти наотрез отказалась сдвинуться.

– Вы что, не видите, этот человек лежит прямо у шоколадного фонтана? – спросила она у полицейских с явным возмущением. – Это же негигиенично. Все образцы будут испорчены.

Полицейские обменялись тем красноречивым взглядом, который ясно говорит: кому вообще придёт в голову переживать из-за санитарии на месте убийства? Я взяла Летти под руку и мягко попыталась увести.

– Летти, всё будет хорошо. Пойдём со мной.

– Но все эти образцы будут полностью испорчены! – запротестовала она. – Интересно, твоя страховка покрывает такие вещи?

– Правда, Летти, это сейчас меньше всего важно, – заметила я, стараясь говорить спокойно. – У меня только что в магазине убили человека.

Летти позволила себя увести, хотя то и дело оглядывалась на шоколадный фонтан с нескрываемой тревогой.

И тут я заметила, что люди показывают на Лео Лоуфорда, и до меня стало доходить – медленно, как рассеивается туман, – что нож, торчавший из спины жертвы, выглядел в точности как мой нож для нарезки помадки. Тот самый, которым Лео пользовался всего несколько минут назад.

У меня сердце ухнуло куда-то в пятки. Я поспешила к ближайшему полицейскому в форме.

– Я Нарел Майерс, владелица магазина.

Полицейский достал блокнот.

– Мы возьмём показания у всех, как только окончательно оцепим место, а потом детективы опросят всех ещё раз. Я кивнула.

– Я просто хотела сказать, что нож в… – Я скользнула взглядом по телу и тут же отвела глаза. – В теле жертвы – по-моему, это мой нож. Тот, которым я нарезаю помадку. Он лежал у меня в подсобке, и добраться до него мог кто угодно, потому что я ту дверь не запираю.

Полицейский кивнул и что-то записал в блокноте.

– Спасибо. Как я и сказал, через минуту возьмём у вас полные показания. Я вернулась к Летти, но не могла не заметить, что один из полицейских уже допрашивал Лео. Именно он стоял рядом с телом, когда включился свет, и последним держал тот нож – если это, конечно, тот самый нож.

Но если убийца – он, как бы он успел включить свет и при этом стоять у тела? Я покачала головой. Это уж точно был вопрос для полиции, не для меня.

– Вечер открытия испорчен, – трагически завыла Летти.

– Летти! Тут только что убили человека.

– Да, и это совершенно ужасно, – произнесла она серьёзно, – но это не отменяет того факта, что весь твой вечер открытия накрылся. Мне так жаль, Нарел.

Как бы эгоистично это ни звучало, я не могла с ней не согласиться. Эта лавка была моим заработком, моей мечтой, ставшей явью. И как бы мне ни было жаль жертву – кто бы он ни был, – я ничего не могла поделать с тревогой о том, что всё это значит для моего будущего.

Полиция брала показания и отпускала людей по одному. Летти обратилась к проходившему мимо полицейскому.

– А кто уберёт весь этот бардак? – Она махнула в сторону, где лежало тело.

– Скоро приедут криминалисты, заберут тело – это все улики, которые им нужны, – пояснил полицейский.

– Но кто уберёт весь бардак? – ещё настойчивее повторила Летти. – Он упал на тот стол и разметал образцы по всему полу, а его рука была в шоколадном фонтане. Кто-то должен это убрать – Нарел-то тут ни при чём! Я мягко погладила Летти по руке, но она, кажется, этого не заметила.

– Боюсь, это ложится на владелицу магазина, – сказал полицейский.

Летти решительно покачала головой.

– Но это же нечестно! Во всех фильмах полиция вызывает профессионалов, которые убирают места преступлений.

В этот момент мэр тронул полицейского за плечо.

– Если моё имя всплывёт в связи с этим – это будет публичный кошмар. Я не могу позволить себе скандал!

Тут напарник позвал полицейского, и, пожалуй, это было к лучшему: лицо у него стало пугающе красным. Мэр пошёл следом, явно раздосадованный.

Полицейский вскоре вернулся и попросил Летти пройти в угол для опроса, а его напарник попросил меня пройти в мою подсобку.

– Предупреждаю: ничего не трогайте, – твёрдо сказал он. – Держите руки при себе и удержитесь от соблазна прикасаться к вещам.

Мне хотелось спросить, смогу ли я всё-таки открыться в понедельник, но в сложившихся обстоятельствах это прозвучало бы легкомысленно. Поэтому я промолчала и постаралась выглядеть как можно покладистее.

Полицейский скрестил руки на груди.

– Вы видели нож в теле? Я кивнула, пытаясь вытолкнуть из головы эту картину.

Он продолжил:

– Вы его узнали?

– Да, – сказала я. – Он был похож на нож, которым я нарезаю помадку.

– И не прикасаясь ни к чему на этой кухне – видите вы этот нож сейчас? Я огляделась. Всё выглядело как обычно – за исключением одной зияющей пустоты. Зубчатый нож, которым пользовался Лео, не лежал на своём обычном месте на столешнице. Я указала полицейскому на эту пропажу.

– А когда вы в последний раз пользовались этим ножом? Я глубоко вздохнула. Мне ничего не оставалось, как сказать ему правду, хотя я до ужаса боялась, что из-за этого Лео будет выглядеть виновным.

– Лео Лоуфорд, оптовик, нарезал для меня помадку, – сказала я, надеясь, что мои слова не повесят на Лео ярлык убийцы. Но по выражению лица полицейского было видно: он подумал именно об этом.

– Опишите, что произошло, своими словами, – сказал он, с ручкой наготове над блокнотом.

– Мы с Летти пришли в магазин за два часа до открытия. Хотели, чтобы к вечеру всё было идеально. Лео тоже пришёл – устанавливать шоколадные фонтаны. Он ещё и представляет компанию, которая сдаёт их в аренду для таких мероприятий. Я добавила ещё пару деталей, и он попросил меня перескочить к моменту прямо перед происшествием.

– Я разговаривала с Летти, когда погас свет.

Он лихорадочно строчил в блокноте.

– Знаете, почему погас свет? Я покачала головой.

– Понятия не имею. С электричеством у меня никогда проблем не было, да и никакой бури не было, ничего такого.

– Покажете электрощиток? Я провела полицейского в заднюю часть магазина.

– И эту заднюю дверь вы всегда держите запертой? – спросил он.

– Абсолютно! – сказала я. – Сегодня войти можно было только через парадную дверь.

– Вы в этом уверены?

– Да, совершенно.

Он кивнул, приподнял рукой в перчатке металлическую крышку, осмотрел содержимое и опустил её обратно.

– Криминалистам придётся здесь снять отпечатки. Не прикасайтесь ни к этому, ни к чему другому. Я вздохнула.

– Да, понимаю.

– Детективы скоро начнут вас опрашивать, а завтра вам нужно будет прийти в отделение для снятия отпечатков пальцев.

– Отпечатков? – переспросила я.

Он кивнул.

– Да, чтобы исключить ваши из тех, что на месте и на ноже. Если это ваш нож, ваши отпечатки, без сомнения, уже на нём. Нам нужны ваши, чтобы отделить их от остальных.

– Понятно. – Я почувствовала себя дурочкой. Разумеется, им для этого и нужны мои отпечатки.

Полицейский попросил меня ещё раз всё пересказать, а потом сказал, что я могу вернуться к остальным. Я поняла, что ночь предстоит длинная – очевидно, уходить мне придётся последней.

Меня уже клонило в сон, и глаза слипались. Наверное, от всего этого стресса.

Когда я вернулась в зал, все гости уже разошлись, и Летти стояла одна. Я поспешила к ней и увидела двух знакомых фигур, склонившихся над жертвой, рядом с людьми в белых халатах.

– Это снова те детективы, Райкер и Клайд, – сказала Летти. – Полиция записала у всех адреса, и завтра детективы будут всех опрашивать.

– Надеюсь, это будет завтра, а не сегодня. – Я широко зевнула. – Не знаю почему, но меня прямо рубит.

– Ты правда выглядишь уставшей, – с беспокойством сказала Летти. – Тебе нехорошо?

– Просто на нервах, наверное.

– Врачи говорили, что восстанавливаться ты будешь очень долго, – мягко напомнила Летти. Я пожала плечами.

– Знаю, но в последнее время у меня сил заметно прибавилось. Кстати, ты видела, как уходил Мунро?

– Видела. И правда уже прохладнее, не находишь?

Меня было не так-то просто провести – я знала Летти почти всю жизнь.

– Летти! Что ты от меня скрываешь? Выкладывай!

Летти заёрзала, переминаясь с ноги на ногу и избегая моего взгляда.

– Я не понимаю, о чём ты. Я скрестила руки на груди и посмотрела на неё самым строгим взглядом.

– Летти, пожалуйста, скажи. Ты же знаешь, я всё равно из тебя это вытяну.

Летти обречённо вздохнула.

– Ладно, сдаюсь. Ничего особенного. Он просто ушёл с той высокой женщиной. Я сощурилась.

– И она, полагаю, вцепилась ему в руку мёртвой хваткой?

– Да, но это ещё ни о чём не говорит. Она наверняка просто расстроилась из-за убийства, и он её утешал. Я вытерла лоб и провела рукой по волосам. Я так ждала этого вечера, а в итоге не только кого-то убили в моей лавке, так ещё и Мунро явился с явно своей девушкой. Хуже быть уже просто не могло. Я попыталась отвлечься.

– Что тебя спрашивал полицейский?

– Я просто должна была ещё раз описать, как всё шло, и сказать, кто где стоял до того, как погас свет, и когда его снова включили. Я вздохнула и вытянула руки перед собой.

– Меня спрашивали о том же, но им ещё нужны мои отпечатки, чтобы исключить их из тех, что на ноже и по всему магазину. Похоже, мой нож и есть орудие убийства.

Летти ахнула, и я поняла, что для неё это новость.

– Да ты шутишь!

Вид у неё был такой, будто ей стало дурно, и я поспешила её успокоить.

– Они не думают, что это я. Не волнуйся.

Летти заметно выдохнула.

– Ты уверена?

– Ну, не совсем, – призналась я, – но он не вёл себя так, будто считает меня подозреваемой. Если честно, мне показалось, он больше присматривался к Лео.

– К Лео? Почему им подозревать его? Он стоял ближе всех к телу, когда свет включили? Я покачала головой.

– Ты разве не помнишь? Я попросила Лео нарезать помадку. Его отпечатки будут по всему ножу, как и мои. Думаю, полиция подозревает его, потому что нож был у него в руках незадолго до того, как погас свет.

Летти ахнула.

– Думаешь, это он?

– Нет! Конечно нет, Летти. Он хороший человек, а не убийца.

Взгляд, который она на меня бросила, был откровенно скептическим.

– Я знаю, что ты думаешь, Летти, но я уверена: Лео этого не делал.

К моему удивлению, Летти не стала спорить.

– Тогда кто это сделал, Нарел? Ты понимаешь, что убийца был здесь сегодня? Он или она – кто-то из тех, с кем мы разговаривали, кто стоял прямо тут, в этой самой комнате.

Мысль была просто ужасной. Я ходила по залу, болтала с людьми, угощала их шоколадом. Все казались самыми обычными, милыми людьми.

Но от факта никуда не деться: один из этих самых обычных, милых людей оказался хладнокровным убийцей.

Глава 3

Летти ахнула, когда открыла входную дверь. Я не поняла, из-за чего именно: потому что было раннее воскресное утро, а Летти определённо не была жаворонком, или потому что я явилась без приглашения, или потому что стояла на пороге в пижаме.

Летти быстро избавила меня от мучительных догадок.

– Нарел, ты выглядишь ужасно. Словно только что вывалилась из постели. Тебе никто не говорил, что на люди не выходят в халате и чёрных уггах до колена?

– Это тот самый халат, который ты прислала мне в больницу, – возразила я. – Он же прелесть – с маленькими зайчиками.

Летти так закатила глаза, что я всерьёз забеспокоилась: а вдруг застрянут.

– Мне нужен кофе.

Она тяжело зашагала прочь, а я закрыла за собой дверь. Солнечные очки я сняла ещё на пороге, но теперь всерьёз подумывала надеть их обратно: утреннее солнце отражалось от каждой белой поверхности в доме Летти – а белых поверхностей тут было предостаточно.

Любимым цветом Летти явно был белый. Белые стены, белые полы, белая мебель, и даже её огромный персидский кот по кличке Людовик XIV – тоже белый. Я словно попала внутрь очень стильного снежного кома. Я пошла за Летти на кухню и протянула ей примирительный дар – большую коробку авторских конфет ассорти.

Летти лишь чуть-чуть смягчилась при виде коробки.

– Нарел, только не говори, что ты дошла сюда в таком виде?

Я пожала плечами.

– Вообще-то тут всего полмили, и раз уж раннее воскресное утро, по дороге мне никто не попался.

Летти проворчала себе под нос, заваривая кофе. Наконец сказала:

– Потому что нормальные люди воскресным утром спят. Я открыла коробку и отправила конфету в рот. Ладно, может, не одну. Прежде чем потянуться за следующей, сказала:

– Я просто подумала, что тебе захочется начать пораньше.

Летти посмотрела на меня так, будто я предложила заняться спортивным йодлем.

– Пораньше начать что?

– Расследование, конечно.

Летти поставила передо мной дымящуюся чашку кофе. Я благодарно отпила. Подняла глаза – Летти хмурилась.

– Нарел, оставь расследование полиции. В прошлый раз ты ввязалась и чуть не погибла. Если бы не кот, которого я тебе нашла, тебя бы, может, и правда убили. И в следующий раз его может не оказаться рядом, чтобы тебя спасти.

Меня это задело не на шутку.

– Ты слышала, что сейчас сказала, Летти? Кота может не оказаться рядом в следующий раз, чтобы меня спасти? Тебе бы самой кофе выпить. Я смерила её взглядом, она ответила тем же, но потом вздохнула и отпила из своей кружки.

– Как там этот кот вообще?

– Монгрел? Он… как был, так и есть. Хотя имя я бы ему всё-таки поменяла.

– Ты же знаешь, что нельзя менять ему имя, Нарел. Фермер его так годами звал. Я скривилась.

– Ты про того ужасного фермера, который издевался над Монгрелом и из-за которого он до сих пор до смерти боится верёвок!

– Одно другому, знаешь ли, не мешает, – сказала Летти. – И если бы Монгрел не боялся верёвок, тебя запросто могло бы уже не быть в живых.

Мне пришлось признать, что она права. Когда Люсинда Шо-Смайт пришла меня убить, Монгрел заметил верёвочное ожерелье у неё на шее и набросился. Он буквально спас мне жизнь.

Теперь я старалась баловать его лакомствами, но подозревала, что он и так просто благодарен за тёплый дом и регулярную еду – такой роскоши у него, вероятно, не было никогда в жизни. Монгрел по-прежнему набрасывался на миску, будто собирался её прикончить, и признавал исключительно самые дорогие кошачьи консервы.

Когда он только появился, из своей корзинки не показывался, а теперь свободно бродил по дому. При гостях он по-прежнему пулей нырял в переноску, и мне приходилось проверять, нет ли на них или при них чего-нибудь похожего на верёвку.

– Погладить его уже удавалось? – спросила Летти. Я покачала головой.

– Почти нет. Я немного пробовала, и он меня не атаковал, но ему, похоже, страшно, так что я не тороплюсь.

– Это, пожалуй, разумно. Тот тип всё ещё ошивается у твоего дома?

Прежде чем ответить, я взяла ещё одну шоколадку.

– Да, – сказала я. – Вчера утром он был там, выгуливал маленькую чёрную собаку. Раньше я его с собакой не видела, и он всё время пялится на мой дом. Мне от него не по себе.

– Может, он просто в тебя влюблён.

– Тогда он сталкер! – сказала я. – Я вижу его каждый день, иногда довольно поздно вечером, и он вечно таращится на дом.

Летти нахмурилась.

– Как думаешь, стоит сообщить в полицию? Я знаю, мы это уже обсуждали, и ты говорила, что он, скорее всего, просто сосед, но после того, что случилось вчера в твоей шоколадной лавке, осторожность не повредит. Наверное, стоит упомянуть об этом полиции.

– Ладно, скажу. Я умолкла – на колени мне запрыгнул любимец Летти, её выставочный кот Людовик XIV, и потребовал внимания. Он давно ушёл с подиума, но Летти всё равно держала его в идеальном виде. Я погладила его, и стоило мне замедлиться, как он поднял на меня свои большие рыжие глаза, недвусмысленно требуя продолжения.

– Ладно, ладно, – сказала я и возобновила поглаживания. – Вот бы Монгрел выглядел так же, как ты.

– Ты ведь признаёшь, – сказала Летти, – Монгрел уже заметно преобразился.

– Ещё как! – обрадовалась я. – И всё-таки ты точно не хочешь помочь мне с расследованием?

Летти вздохнула.

– Нарел, пожалуйста, оставь это полиции и сосредоточься на завтрашнем открытии магазина. Расследование прошлого убийства высосало из меня все силы. К тому же зачем тебе во всё это лезть?

– Это же мой магазин! И мой вечер открытия, между прочим. И потом, оптовик наверняка под подозрением, а он очень хороший человек.

Летти вскочила и воздела руки к потолку.

– Оставь это полиции! – произнесла она преувеличенно-драматическим тоном.

– Прошлые убийства полиция так и не раскрыла, – заметила я.

– Нарел, раскрыла. Я уверена, они с самого начала знали, что это Люсинда. Она просто попыталась тебя убить, прежде чем её успели арестовать. Я шлёпнула шоколадку на стол.

– Прошу считать доказанным!

Мой драматический момент прервал звонок телефона.

– Кто бы это мог быть? – спросила я сама себя, но Людовик XIV отозвался мяуканьем.

– Алло? – неуверенно сказала я. Всё-таки было чуть за восемь утра.

– Мисс Майерс, это детектив Райкер. Простите за ранний звонок, – произнёс он тоном, в котором раскаяния не было и в помине. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Не могли бы вы подъехать в полицейский участок? Нам нужно опросить вас по событиям прошлой ночи и снять отпечатки пальцев.

– Ах да, вчерашний офицер говорил, что вам понадобятся мои отпечатки, чтобы их исключить.

– Вот как? – детектив Райкер, похоже, удивился, и это меня встревожило. – Когда вы сможете приехать, мисс Майерс? Желательно как можно скорее. Я посмотрела на Летти, но та лишь пожала плечами.

– Во сколько мне приехать? – спросила я.

– В девять, – коротко отрезал он. Я вопросительно приподняла бровь; Летти кивнула.

– Хорошо, буду в девять.

Райкер оборвал звонок, не сказав больше ни слова, и я посмотрела на Летти.

– Подвезёшь меня или вызывать такси?

– Не возражаю, Нарел. Я всё равно уже не сплю, – при этих словах она многозначительно на меня посмотрела. – Полагаю, это обычные формальности. Я кивнула, но тревожное чувство под ложечкой не отступало.

Ровно в девять я вошла в местное отделение полиции. Меня радовало, что я была достаточно подпитана кофеином и чистым бразильским шоколадом. Строгий дежурный на входе велел мне присесть в комнате ожидания.

Через десять минут я уже нервничала. Зачем было звать к девяти утром в воскресенье, если даже пунктуальность не предусмотрена?

Когда наконец появился детектив Райкер, я порядком раздражилась. Он кивнул мне и жестом велел следовать за ним.

На этот раз меня провели в куда более современную комнату, чем та, где меня допрашивали прежде. Вместо выцветшей горчицы и тошнотворно-бледной зелени здесь было две ярко-фиолетовые стены и две тёмно-серые. Стол в центре – металлический, но новенький, как и металлические стулья по бокам. Вместо древнего магнитофона, который я видела раньше, на торце стола была закреплена видеокамера.

На одной стене висело большое зеркало; я решила, что оно наверняка двустороннее – как в кино. Я еле удержалась, чтобы не помахать в него рукой.

Райкер молчал, пока к нам не присоединился детектив Клайд, так что я неловко разглядывала комнату. Зато стоило Клайду появиться, как Райкер начал допрос.

Он начал с дежурного предупреждения о видеозаписи. Я кивала там, где, как я надеялась, полагалось.

Вскоре допрос стал жёстким: Райкер и Клайд сыпали вопросами один за другим. Хотя я не была виновата и мне нечего было скрывать, я ловила себя на мысли, не нужен ли мне адвокат и не стоит ли подольше обдумывать ответы.

У меня возникло мерзкое, отчётливое ощущение, что они считали меня убийцей.

Они выспрашивали меня про нож с зубчатым лезвием, вновь и вновь. Райкер подался через стол и уставился на меня стальным взглядом.

– На ноже оказались только ваши отпечатки и отпечатки Лео Лоуфорда.

– Уверена, что Лео этого не делал, – сказала я. – Он очень хороший человек и много лет работает в оптовой торговле шоколадом.

Райкер с Клайдом переглянулись.

– Это вы так окольным путём пытаетесь переложить подозрение на Лоуфорда? – спросил Райкер. Я опешила: я ведь как раз пыталась сказать ровно противоположное.

– Нет? – сказала я.

– Свидетели видели Лео Лоуфорда на приличном расстоянии от тела, когда погас свет, – сказал Райкер. – Более того, одна дама призналась, что так испугалась в темноте, что схватила стоявшего рядом и не отпускала, пока свет не включили. Этим человеком оказался Лео Лоуфорд. Он никак не мог быть убийцей.

Это, конечно, радовало, но, похоже, на роль убийцы у детективов была одна-единственная кандидатура – я.

Глава 4

Было утро понедельника – первый день, когда мой магазин действительно открывался для покупателей. Я так плохо спала, что пришла в лавку ещё раньше запланированного, а это уже кое о чём говорит, учитывая, что я и так собиралась явиться до смешного рано. Я постояла снаружи, любуясь своим творением. Я выкрасила вход в полоску, словно на леденцах: вишнёво-розовый, бледный сахарно-розовый и самый нежный розовый, какой только можно вообразить. Окантовка была глянцево-белой, а два козырька – тоже вишнёво-розовые, с тёмно-клубничной каймой. По обе стороны от входа я поставила большие белые урны с нарядными розовыми и белыми цветами. Жаль, что их нельзя было есть, зато выглядели они чудесно.

Придверный коврик был вишнёвого цвета с надписью «Welcome» буквами цвета тёмного шоколада – мелочь, которой я особенно гордилась. Я отперла дверь и вошла, позволив себе минутку чистой гордости, оглядев своё королевство. Я продумала каждую мелочь, и теперь всё стало реальностью. Сегодня был первый день работы моей лавки, и совсем скоро мне предстояло продать шоколад самому первому настоящему покупателю. Я едва сдерживала восторг.

Вчера после обеда я готовила всё к сегодняшнему дню – полиция наконец разрешила вернуться в магазин. Я была благодарна Лео Лоуфорду: он не только увёз шоколадные фонтаны, но и убрал все следы… ну, всего, что произошло. В итоге мне не досталось никакой уборки, связанной с убийством, – облегчение, в котором я и представить не могла, что когда-нибудь буду нуждаться.

Дел хватало и без того после такого наплыва гостей на открытии, но меня нёс чистый адреналин, и счастливее я быть не могла. Если не считать, разумеется, всей истории с убийством и того, что у Мунро, оказывается, есть девушка. Я тщательно обошла магазин, убеждаясь, что всё идеально. До открытия оставалось ещё два часа, но оставаться дома, отмахиваясь от Монгрела и просто дожидаясь девяти, я бы всё равно не смогла. Я поспешила в свою крошечную кухоньку и снова поискала нож с зубчатым лезвием, которым резала помадку. Я искала его вчера днём – безуспешно, так что не ожидала, что он чудесным образом объявится за ночь. И всё-таки меня беспокоило, что полиция так и не подтвердила прямо: это и было орудием убийства – хотя чем же ещё он мог быть, раз нож пропал, а полиция задала столько вопросов. Я мотнула головой, отгоняя лишние мысли. Надо было сосредоточиться, если я хотела успешно вести дело.

Собственно, дел почти не оставалось, так что я приготовила себе завтрак: крепкий эспрессо и немного пралиновых конфет. Идеальный завтрак, если спросить меня.

Не успела я оглянуться, как было без пяти девять, и я открыла дверь. Ровно без одной минуты девять вошла первая покупательница.

По крайней мере, я надеялась, что она что-нибудь купит.

И купила! Оказалась она милейшей дамой, которая тут же пересказала мне всю свою жизнь – как переехала в Брэмбли-Вейл поближе к трём дочерям, которые всё равно к ней не заглядывают. Жила она с джек-рассел-терьером, тремя бентамками и маленькой чёрно-белой кошкой. Я прониклась к ней сочувствием, и к тому моменту, как она ушла с большой коробкой трюфелей с эспрессо-стаутом и несколькими пакетами солодовых шариков, я уже всерьёз задумывалась, не придётся ли мне быть наполовину психологом и наполовину утешительницей – в придачу к профессии шоколатье.

Я не успела переварить это откровение, потому что уже пришла следующая покупательница – женщина с двумя маленькими детьми, которые пришли в неописуемый восторг от такого количества сахара в одном месте. Они тотчас принялись приклеивать липкие ладошки ко всем моим безупречно чистым стеклянным витринам.

Женщина заявила, что она «просто посмотреть», и вроде бы уже собиралась уходить, когда один из детей бухнулся на спину и заработал ногами в воздухе, как перевёрнутая черепаха. Я никогда не видела столь зрелищной истерики вне кино, и, честно сказать, это было настоящее представление. Я с любопытством наблюдала, как мать выйдет из положения.

Она просто стояла и смотрела на него.

Наконец ребёнок заорал: «ХОЧУ ШОКОЛАДА!» – с громкостью, которую, наверное, зарегистрировала бы сейсмостанция.

– Перестанешь кричать – получишь шоколад, – спокойно сказала мать.

Ребёнок мгновенно умолк и вскочил на ноги с точностью ниндзя. Ещё секунду назад он выл, а теперь глаза были совершенно сухими. Будто подменили.

Мать затем купила обоим детям пугающе много шоколада, щедро расплатилась и ушла.

Потянувшись за средством для стёкол, я покачала головой. Это, конечно, не моё дело, но даже я не дала бы малышу столько шоколада. Хотя кто знает, какие отчаянные меры тут требовались? У меня не было детей, так что мне ли судить. Я тёрла витрины, а настроение стремительно падало. Почему я всё думала о Мунро? Я же не из тех влюблённых дурочек, которые сходят с ума по недоступным мужчинам.

Или из тех?

– Не будь такой нелепой, Нарел, – одёрнула я себя вслух.

– С самой собой разговариваешь? Я обернулась – и, к моему ужасу, это был Мунро. Он явно развеселился.

– И что ты сделала такого нелепого? – спросил он.

– Ничего, – соврала я, изо всех сил надеясь, что он не читает мысли. Вот бы ещё сердце не неслось вскачь каждый раз, когда я его видела.

На лице Мунро появилась искренняя тревога.

– Зашёл узнать, как ты после того, что случилось в субботу.

Меня тронула его забота.

– Со мной всё в порядке, спасибо. Правда, с полицией пришлось непросто. До вчерашнего дня тут всё было оцеплено как место преступления, отпечатки сняли буквально со всего. Меня вызывали в участок на допрос и тоже откатали пальцы. Я перевела дух.

– У полиции есть предположения, кто это сделал? – спросил Мунро. Я покачала головой.

– Если и есть, со мной не делились. Я даже не знала, кто был жертвой.

Мунро удивился.

– Не знала? Он был полицейским – точнее, детективом. У них с женой ферма за городом.

– Какой ужас, – сказала я. – То есть ужасно, что у него была жена. Бедная женщина, ей, наверное, сейчас ужасно. Страшно думать, что убийца был прямо здесь, на моём открытии. Почему кто-то выбрал именно этот момент, чтобы убить несчастного мужчину, уму непостижимо.

– Да, странновато, – согласился Мунро. – Меньше всего такого ждёшь на открытии шоколадной лавки. Я убрала средство для стёкол под прилавок.

– Тут спорить не стану.

– Я зайду в кафе по соседству за кофе, – сказал Мунро. – Тебе взять?

Не знай я о его девушке, решила бы, что Мунро интересуется мной не только как другом. Но я знала – и настроение опять упало.

И всё же мне хотелось согласиться. Как ни глупо, мне хотелось побыть с ним ещё хоть чуть-чуть.

Меня вдруг осенила мысль.

– Интересно, а вдруг он работал над каким-нибудь делом?

Мунро даже оторопел.

– В каком смысле?

Я виновато улыбнулась.

– Прости, что так перескочила. Я просто подумала: вдруг убитый вёл какое-то полицейское дело, и именно из-за него его убили.

– Вполне возможно. – Мунро почесал подбородок и неловко переступил с ноги на ногу. – Так что там с кофе?

– Да, пожалуйста, было бы прекрасно.

Мунро исчез, прежде чем я успела предложить заплатить, и я задумалась, как тут вообще принято. Стоит ли предложить деньги, или это явно его угощение? Я ведь всю жизнь была одна и в этих тонкостях не разбиралась.

К тому моменту, как Мунро вернулся, я успела обслужить ещё пятерых покупателей.

– Не хочешь к кофе ещё шоколадных конфет? – спросила я, выкладывая на прилавок ассорти конфет с мягкой начинкой. Я решила, что это элегантно решит щекотливый вопрос оплаты.

– Как тебе вечер открытия? – спросила я, а потом тут же мысленно себя пнула. – То есть… до того, как случилось убийство.

– Да, вечер был чудесный, – сказал Мунро.

– То есть тебе не странно находиться в месте, где убили человека? – я поморщилась. – Вообще-то это прозвучит странно, но мне и в голову не приходило до этого момента. Формально всё произошло в зале, который примыкает к этому зданию, а не прямо в моём магазине.

Мунро был явно сконфужен.

– Мне так жаль, Нарел. Пожалуйста, прости. Это было ужасно бестактно с моей стороны.

Он коснулся моей руки, и меня словно током прошибло.

– Нет-нет, всё в порядке, – сказала я, обдумывая его слова. Возможно, мне стоило бы чувствовать себя не по себе, но нет. Я подняла взгляд и увидела, что Мунро улыбается мне, и у меня привычно ёкнуло под ложечкой. Он уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но зазвонил телефон.

Он взглянул на экран.

– Мне нужно ответить. Одну минуту.

Он отошёл на пару шагов, а я юркнула за прилавок, чтобы не мешать. Всё равно я невольно расслышала женский голос на другом конце – она явно была расстроена.

– Мне нужно бежать, – сказал Мунро, едва завершив разговор. Я с тяжёлым сердцем смотрела, как он исчезает из магазина.

Глава 5

Летти весь день вкалывала, а у меня тоже выдался не менее насыщенный – первый официальный день работы моего нового магазина. Если продажи пойдут в том же духе, с финансами у меня всё будет более чем неплохо. Не то чтобы я собиралась почивать на лаврах – онлайн-магазин ещё предстояло запустить. Я закрыла лавку в пять и пошла домой печь безмучной шоколадный мадкейк – мой самый любимый десерт на свете. Получался он невероятно нежным и таким насыщенно-шоколадным, что это было просто неприлично. Единственная сложность – аккуратно испечь его на водяной бане, но результат того стоил. Я донесла его до дома Летти, стараясь не качнуть лишний раз.

Летти открыла дверь и, увидев торт, улыбнулась.

– Я же говорила, что принесу ужин, – объявила я.

– Да, и я подозревала, что твой «ужин» окажется шоколадным тортом, поэтому сварила пасту, – сказала она с понимающей улыбкой. Я вошла и чуть не споткнулась о Людовика XIV, который умудрялся устраиваться ровно там, где люди чаще всего цепляются ногами.

– Это шоколадные макароны? – с надеждой спросила я.

Летти округлила глаза от ужаса.

– Шоколадные макароны? Такое вообще существует? Я восторженно закивала.

– Знаешь тот маленький магазинчик с пастой, что недавно открылся рядом с мясной лавкой? Так вот, у них есть шоколадные макароны!

Летти только поёжилась в ответ. Я протянула ей торт и большую коробку авторских шоколадных трюфелей. От конфет шёл густой аромат специй и пыльцы дикого тосканского фенхеля, и у меня сразу потекли слюнки.

– Я знаю, ты обожаешь шоколадный «мад-кейк», – сказала я.

Она взяла торт.

– Это твой любимый, Нарел. Я поджала губы.

– Да, но и твой тоже.

Летти подозрительно прищурилась.

– Это взятка, да?

– Угадала!

Летти театрально вздохнула.

– Ладно, чего ты хочешь?

– Всего лишь помочь мне с поиском сведений о жертве, Питере Прентиссе. Мунро сегодня заходил в магазин и сказал, что Питер Прентисс был полицейским – точнее, детективом.

К тому времени мы уже были на кухне. Летти поставила на стол две миски и начала накладывать пасту.

– Правда? Я его тут ни разу не видела. Кстати, ты сказала, Мунро сегодня был у тебя? Та женщина была с ним? Я застыла с вилкой над тарелкой.

– Нет, её не было. Я надеялась, что Летти не станет развивать эту тему, но не тут-то было.

– Он вообще её упоминал? Ты спросила, кто она? Я сделала большой глоток вина, прежде чем ответить.

– Нет, он её не упоминал, а спрашивать «кто это» я никак не могла – это было бы просто бестактно. Кстати, ты знала, что бывает «шоколадное» вино? Оно не со вкусом шоколада, но с шоколадными нотами. Это шираз из Южной Австралии.

Летти кивнула и намотала на вилку целую гору пасты, явно не разделяя моего восторга по поводу «шоколадного» вина.

– Только оставь место для десерта, – предупредила я.

Летти подняла палец, показывая, что ещё не прожевала.

– Твоя взятка всё равно сработала, – наконец сказала она. – Как доедим, я возьму ноутбук, и мы займёмся Питером Прентиссом. Я и не знала, что в городе есть детектив с такой фамилией. Придётся доставать мои маркерные доски. Я улыбнулась. Если Летти собиралась достать маркерные доски, значит, она всерьёз включилась в расследование.

Когда мы расправились с пастой, я загрузила посудомойку Летти, а она пошла за ноутбуком. К тому моменту, как я закончила и вынесла щедро нарезанный «мад-кейк», Летти уже бормотала себе под нос.

– Нарел, я столько не съем, – запротестовала Летти.

Она усмехнулась, а я лишь пожала плечами и отправила в рот большую ложку торта.

– Что нашла? – спросила я, проглотив.

– На удивление, о нём в интернете немало. Нашла старые сюжеты новостей на YouTube, и в одном видео какой-то преступник по имени Тодд Кембридж грозился его убить. Я едва не поперхнулась молочным шоколадом с мягкой начинкой и сладкой венгерской паприкой.

– Да ты шутишь!

Летти ткнула пальцем в экран.

– Смотри! Я смотрела, как мужчину ведут к патрульной машине между двумя рослыми полицейскими. Голову ему накрыли курткой, и он орал. Судя по субтитрам, он угрожал задержавшему его полицейскому – Питеру Прентиссу.

– И знаешь, что я выяснила, пока ты уплетала шоколад? – спросила Летти.

В тот момент я как раз ела шоколад, так что пришлось подождать секунду, прежде чем ответить.

– Я только начала есть «мад-кейк» и конфеты, – возмутилась я. – Что ты узнала?

– Тодд Кембридж только что вышел по условно-досрочному. Я покачала головой.

– Слишком уж очевидно! Не станет же человек выходить из тюрьмы, чтобы тут же пойти убивать. Слишком подозрительно. Его первым делом проверит полиция.

Летти пожала плечами.

– Достану маркерные доски и составлю список подозреваемых. Тодда Кембриджа надо поставить наверх. Я уже открыла рот, чтобы возразить, но она подняла руку.

– Он у нас единственный подозреваемый, Нарел. Я подняла брови. Она была права.

– Ладно, давай ты расставляй свои доски, а я продолжу искать. Я вбила имя Питера Прентисса в строку поиска – подвиг сам по себе, учитывая, что избалованный Людовик XIV сидел у меня на коленях и требовал непрерывного внимания, – и попыталась раздобыть сведения о его личной жизни. Всё-таки Мунро упоминал, что Прентисс женат.

Вскоре я выяснила, что жену его звали Паула. Многовато «пэ» для одной пары.

– Что у тебя? – спросила Летти.

– У него была жена, Паула, и жили они на ферме за городом. Я чуть было не добавила, что Мунро уже рассказывал мне про ферму, но не хотела снова выслушивать подколки на его счёт.

Летти потёрла руки с явным восторгом.

– У меня отличная идея. Распечатай фото Питера Прентисса, найди в сети фото его жены и тоже распечатай. И заодно распечатай фото Тодда Кембриджа – прикрепим все снимки на маркерную доску. Я выполнила просьбу, предварительно сразившись с её огромным, дорогущим и совершенно непокорным принтером. Вырезала фотографии и отнесла Летти, которая была целиком поглощена компьютером.

– Нарел, по-моему, у них нет детей. А это уже мотив – Паула, скорее всего, унаследует всё, ну или почти всё. Я смотрела их ферму в Google Earth. Выглядит безумно дорого. Я нахмурилась.

– Тогда, может, поставим её во главу списка подозреваемых?

Почему-то Летти упорно видела главным подозреваемым именно Тодда Кембриджа, но кому в здравом уме пришло бы в голову выйти из тюрьмы по УДО и тут же убить того, кому когда-то угрожал? Это было нелогично. Скорее уж такой человек выждал бы годик, чтобы отвести от себя подозрения.

Летти кивнула и нехотя переставила Полу на первое место. Прижала её фото магнитом, чтобы не сползало, и задумчиво постучала по нему пальцем.

– Знаешь, я её в городе-то особо и не видела, но, с другой стороны, я ведь и не присматривалась.

Она потёрла подбородок, потом наклонилась погладить Людовика XIV, и тот громко замурлыкал.

– Думаю, для начала надо выяснить, где сейчас Тодд Кембридж и чем он занимается.

– Хорошая мысль, – согласилась я. – Ещё бы узнать, чем занята Паула.

– Вообще-то я как раз закончила большой проект, – сказала Летти, – так что могу завтра последить за её домом.

– С радостью бы помогла, – соврала я, – но не могу из-за магазина.

Летти, похоже, не возражала.

– Ладно, тогда завтра я последю за домом Паулы Прентисс, а ещё нам надо попытаться выяснить, чем занимается Тодд Кембридж и где он был в субботу вечером.