Kitobni o'qish: «История войны 1813 года за независимость Германии»

Name: История войны 1813 года за независимость Германии
Author: Модест Богданович
ISBN: 978-5-907171-45-9

Shrift:

Вступительная статья

Модест Иванович Богданович, генерал-лейтенант, профессор Николаевской академии Генерального штаба и известный военный историк, относится к первому поколению отечественных авторов, которое смогло глубоко перепахать целину исторических событий эпохи 1812 года. Собственно эту плеяду исследователей, оформивших официальную правительственную концепцию Отечественной войны 1812 года (тем самым заложившим научные основы историографии), у нас теперь принято называть классиками военно-исторической литературы. Но если его предшественники, получившие уже после 1815 года генеральские эполеты (Д. И. Ахшарумов, Д. П. Бутурлин, Н. А. Окунев, А. И. Михайловский-Данилевский) сами являлись непосредственными участниками, «овеянного славой двенадцатого года» и находились под прямым впечатлением от военных последствий, то он был, наверно, первым крупным историком, кто по возрасту не успел повоевать с грозным Наполеоном (сражался только с польскими инсургентами в 1831 году). И если сравнивать его как с предыдущей генерацией историков первой половины XIX столетия, так и с последующими его коллегами, то необходимо признать, что его работы по истории наполеоновских войн это определенный историографический пик, которого достигла дореволюционная историческая наука. После М. И. Богдановича эту вершину уже никому из исследователей оказалось не по силам покорить, прямо скажем, что они не смогли превысить его труды по богатству и насыщенности фактического материала, по масштабности и охвату военно-политических событий эпохи. Поэтому вполне очевиден вклад М. И. Богдановича как первопроходца в освещении военной истории России в период наполеоновских войн, также как и его заслуги в фундаментальной разработке основных концептуальных аспектов военно-исторической проблематики.

Мы не заостряем внимание на биографических данных М. И. Богдановича, их без особого труда можно найти в справочной литературе. Но тут важно отметить, что его взгляды и труды в советский период подвергались жесткой критике как ярко выраженного представителя дворянской историографии. Верноподданнический характер и монархический образ мыслей историка действительно трудно было не заметить, но вряд ли они могли быть тогда иными у дворянина, получившего военное воспитание и образование, а также пролившего кровь в боях за свое отечество. Тем более, что его книги писались по Высочайшему повелению, а для автора создавались самые благоприятные условия и обеспечивался свободный доступ к важнейшим архивным материалам. Но для наших современников со временем конъюнктурные моменты и идеологическая ориентация автора уходят при прочтении его работ на второй план, они воспринимаются сегодня лишь как определенная историческая дань моде на монархизм в тогдашней политической ситуации, а остаются только факты и их интерпретация.

После 1856 году М. И. Богданович, уже достаточно известный и маститый автор, сосредоточился исключительно на изучении и описании войн наполеоновской эпохи. Первое трехтомное сочинение из этой серии «История Отечественной войны 1812 года, по достоверным источникам» вышло в 1859–1860 годах, оно было удостоено престижной Демидовской премии и переведено на иностранные языки. В 1863 году в Санкт-Петербурге увидело свет его новое двухтомное сочинение, посвященное заграничному походу 1813 года, ставшее продолжением «Истории войны 1812 года». Как написал сам автор в предисловии: «История войны 1813 года за независимость Германии» есть продолжение составленной мной «Истории Отечественной войны 1812 года». Отметим, что именно в 1863 году он был произведен в чин генерал-лейтенанта и стал официальным историографом. Затем в 1865 году было опубликовано в двух томах «История войны 1814 года во Франции и низложение Наполеона I, по достоверным источникам», удостоенная половинной Демидовской премии. Таким образом автор закончил описание военных событий 1812–1814 годов, завершивших низложение Наполеона.

Данные труды Богдановича были написаны сразу после участия России в Крымской войне. Это проигранное столкновение с Европой только усилило интерес в стране к победным войнам российской императорской армии в наполеоновский период. Тем более, что налицо тогда существовали определенные ассоциации с «годиной бед, годиной славы». В годы Крымской войны было принято правительственное решение созвать, как в 1812 году народное ополчение, руководителем которого был избран (по аналогии с М. И. Кутузовым) популярный и известный военачальник эпохи наполеоновских войн А. П. Ермолов. Кроме того, необходимо было напомнить всей Европе исторические заслуги российских войск, которые всячески умалчивались, даже не сколько во Франции и Великобритании, а особенно в Германии. Как известно, Пруссия и Австрия во время Крымской войны занимали не совсем дружескую позицию по отношению к России.

Для тогдашней немецкоязычной литературы было характерно переплетение разных, порой противоречащих друг другу концепций. Но можно было без особого труда вычленить преобладающие направления в тогдашней историографии, выделить основные стереотипные положения и ценностные ориентации: об особой роли германских монархов (в первую очередь Гогенцоллернов) и о патриотическом подъеме в Пруссии, обеспечившем победу в войне за национальное освобождение всей Германии в 1813 году. Со временем там стала доминировать «общенемецкая» точка зрения, что именно Пруссия избавила всю Германию от Наполеона, вдохнула «германский дух» и нашла «государственную германскую идею». Авторы, ратуя за обретение германского единства, полно и скрупулезно описывали все кампании в Европе, но, безусловно, наибольшее внимание уделяли участию Пруссии и Австрии в военных действиях 1813–1814 годов. Естественно приоритет отдавался известным патриотам и прусской армии во главе с ее вождями. Акцент делался на героизме и стойкости немецких воинов. Роль России, Александра I и русских войск в событиях тех лет, особенно в 1813 году, в лучшем случае уходила в тень немецкого героизма. Неслучайно еще в середине XIX столетия известный и ярый критик трудов классиков русской военной литературы И. П. Липранди с горечью и сарказмом писал о германских исторических трудах: «Наши военные литераторы равнодушно допускали всех немецких писателей приписывать все себе, в продолжение 1813 и 1814 годов. Русские ставятся ими в их описаниях, не только что на втором, но часто на третьем плане, а иногда и вовсе не упоминают об них, и в тех битвах, где русские выносили всю Германию на себе: русские им, дескать, во многом мешали; они одни распорядились бы лучше, т. е. опять впустили бы в свои столицы французских военных генерал-губернаторов, а в крепости наполеоновские гарнизоны»¹.

Необходимо отметить, что Богданович поставил целью создать достоверную картину участия России в кампании 1813 году и показать ее роль в расстановке сил в Европе и в окончательной победе сил союзников, поскольку политические и военные события, описанные в иностранных изданиях, не были полны и исторически достоверны. Отдавая дань немецкой исторической литературе, автор осторожно написал в предисловии: «Но, при всем достоинстве немецких сочинений, во многих из них проглядывает желание скрыть важность влияния русских в деле освобождения Германии». Собственно уже в своем предисловии он, чтобы не выглядеть голословным, он постарался привести обобщающие аргументы и факты: «Никто не вправе отнять у русских того, что в войне, для них чуждой, они весьма часто были главными решителями дела: под Люценом число русских и прусских войск было одинаково; под Бауценом – более двух третей союзной армии состояло из русских; на Кацбахе – было более русских, нежели пруссаков, и достойные наши союзники торжественно признали Сакена главным сподвижником Блюхера; под Кульмом – горсть русских спасла от поражения союзную армию; под Лейпцигом – русские войска сражались на решительных пунктах поля сражения, у Вахау и Пробстгейде, и почти половина общей потери союзников состояла из русских».

Безусловно, с этой точки зрения его сочинение было очень четко политически мотивированным трудом. Оно было рассчитано на восприятие не только российским читателем, но и западноевропейским. В то же время его работа была выполнена в соответствии с требованиями того времени на высоком научном уровне. Хотя это было сочинения описательного характера в рамках военной истории, но весьма добротное; при его создании был освоен огромный массив фактического материала, включая значительную часть источников и литературы на иностранных языках. Подробно рассматривая и анализируя все военные и политические события, Богданович дал полную картину участия российской армии и сравнил с действиями других иностранных контингентов в составе сил союзников. Выводы, которые можно сделать при прочтении, однозначно говорили о огромной и ключевой роли России в 1813 году, в частности в освобождении всей Германии от наполеоновского господства.

Это подтверждает и современный объективный исследовательский анализ действий союзников: главную роль в событиях 1813 года играла российская армия и российская дипломатия. В самом начале 1813 года Россия была единственной державой, находящейся на континенте в военном противостоянии с наполеоновской Францией, а к концу года уже смогла присоединить и увлечь за собой практически все европейские государства. Как было сказано в манифесте Александра I, подписанным 6 декабря 1813 года в Карлсруэ: «Не проходит еще года как уже победоносные наши знамена веют на берегах Рейна и ополчавшаяся против нас Европа ныне добровольно шествует с НАМИ»².

Русские войска весь 1813 год выносили на своих плечах наибольшие невзгоды военных неудач и являлись основным цементирующим началом, позволявшим добиться громких побед. Русские составляли костяк всех четырех армий союзников, а деятельность русской дипломатии (в первую очередь императора Александра I) способствовала с самого начала созданию, а затем и сплочению и расширению сил коалиции. Во всех крупных сражениях (Лютцен, Бауцен, Дрезден, Гросс-Беерен, Кульм, Деннивиц, Кацбах, Лейпциг) именно русские солдаты принимали на себя главные удары противника, несли наибольшие потери и являлись основными виновниками всех побед, подорвавших неоспоримое военное превосходство Наполеона в Европе. Необходимо также отметить, что пруссаки в этот период благодаря российской армии почувствовали не только горечь поражений, но и вкус побед. Воюя бок о бок вместе с русскими, они обрели уверенность в своих силах. Именно за спиной России Пруссия вновь стала ощущать себя великой державой, способной влиять на европейские, в первую очередь, германские государства, именно с русской помощью она стала лидером своего национального региона.

В настоящее время можно констатировать высокую степень мобильности информационных потоков, создающих атмосферу современного историографического пространства, в связи с чем оно быстро и принципиально меняется. Но переиздание труда крупного и талантливого русского историка является оправданным, поскольку в современной отечественной литературе, как не парадоксально, до сих пор отсутствует монография о военной кампании 1813 года. Сочинение Модеста Ивановича Богдановича, написанное в середине ХIХ столетия, оказалось поднято на такую высокую планку, которую не смогли преодолеть последующие поколения исследователей.

В своей книге Богданович широко использовал литературу на французском и немецком языках, при этом он часто приводил тексты документов и воспоминаний на языке оригинала без перевода их на русский, либо же помещал перевод и одновременно оригинальный текст. Для этого издания редакция сочла необходимым осуществить сверку уже переведенного материала, а также привести новые переводы цитируемых текстов.

Доктор исторических наук В. М. Безотосный

Предисловие

«История войны 1813 года за независимость Германии» есть продолжение составленной мной «Истории Отечественной войны 1812 года». Основной мыслью моего труда было желание представить верную картину одной из важнейших эпох не только русской, но и всемирной истории. Не мое дело судить, в какой мере при изложении этих достопамятных событий я исполнил требования науки. С признательностью вспоминаю и лестные для меня отзывы, и благонамеренные замечания, сделанные на мою историю 1812 года. Не упуская их из виду, я старался представить верный образ заслуг наших соотечественников в великом деле освобождения Германии и участия сынов ее в свержении тяготевшего над ней ига. В материалах не было недостатка, но мне предстоял труд проверять их взаимным сравнением.

Из сделанного мной описания событий 1813 года читатели вполне ознакомятся со всеми затруднениями, которые надлежало преодолеть императору Александру I для ведения войны в отдаленности от пределов России; участие, принятое Пруссией в борьбе с Наполеоном, и пожертвования, сделанные нашими союзниками, также изложены мной во всех подробностях. Описав кровавые, но нерешительные битвы первой кампании и последствие их – перемирие, я начертал, на основании доселе неизвестных документов, верное изображение пражских конференций и разрыва Австрии с Наполеоном. Затем следуют: исчисление войск обеих сторон; характеристика главных действователей; изложение действий огромными массами: наступление Блюхера и победа при Кацбахе; покушение французов на Берлин и сражение при Гросс-Беерене; неудачное наступление союзников на Саксонию, сражения при Дрездене и Кульме; вторичная попытка французов на Берлин и поражение их при Денневице. А между тем мало-помалу выказывается готовность остальных народов Германии восстать против своих притеснителей: полки Рейнского союза переходят на сторону союзников; союзные партизаны находят содействие в странах, подвластных Наполеону. Армии, окружающие его с нескольких сторон, усилившись резервами, сближаются между собой и стесняют ослабленного, но еще не побежденного противника. Народная битва при Лейпциге решает участь Германии; Наполеон, принужденный отступать в пределы Франции, еще раз одерживает победу; но этот успех – последнее усилие уничтоженных полчищ завоевателя. Изнуренные форсированными переходами, лишениями и болезнями, подавленные целым рядом неудач, французы возвращаются за Рейн в самом жалком состоянии. Рейнский союз уничтожен, Германия свободна, и завоеватель, принужденный отказаться от господства над миром, собирает новую армию для собственной обороны.

Участие почти всей Европы в войне 1813 года придало ей всеобщий, и даже можно сказать, – всемирный интерес. Появилось множество сочинений, в которых излагались, с различных точек зрения, политические и военные обстоятельства, сопровождавшие восстановление самостоятельной Германии. Но на французском языке не появилось ни одного удовлетворительного труда по этому предмету: сочинение генерала Ф. Водонкура ([Guillaume de Vaudoncourt] Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. [Paris, 1819]), при всем достоинстве своем в отношении к требованиям военных наук, весьма пристрастно и потому неверно во всех фактических показаниях; сочинение Ж. Норвена ([Jacques Marquet de Norvins] Portefeuille de 1813, [ou Tableau politique et militaire renfermant, avec le récit des événements de cette époque, un choix de la correspondance inédite de l’empereur Napoléon et de celle de plusieurs personnages distingués, soit français, soit étrangers, pendant la première campagne de Saxe, l’armistice de Plesswitz, le congrès de Prague et la seconde campagne de Saxe. Paris, 1825]) заключает в себе многие факты, объясняющие современную политику воевавших держав, но эти сведения неполны, а военная часть у Норвена весьма неудовлетворительна. Что же касается до Л.-А. Ть ер а ([Adolphe Thiers] Histoire du Consulat et l’Empire [faisant suite à l’Histoire de la Révolution française. Vol. 1–18. Paris, 1845–62]), то в нем встречается много нового, но недостает главного – исторической достоверности, хотя автор довольно часто уверяет, что при составлении своей истории он пользовался наилучшими источниками. Немецкие сочинения о войне 1813 года гораздо основательнее: книга К. Плото ([Carl von Plotho] Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. [Berlin, 1817]), при всей сухости изложения, заслуживает внимания по богатству материалов, в ней заключающихся; сочинения Ф. Рихтера ([Friedrich Richter] Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. [Berlin, 1837]) и Г. Бейцке ([Heinrich Ludwig Beitzke] Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. [Berlin, 1864]) заключают в себе многие новые факты и поучительные выводы; у Ф. Ферстера ([Friedrich Förster] Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. [Bd. 1–2. Berlin, 1864]) встречаются любопытные подробности о событиях и деятелях этой эпохи; в сочинении Т. Бернгарди ([Theodor v. Bernhardi] Denkwürdigkeiten [aus dem Leben] des [Kaiserliches russisches Generals von der Infanterie Carl Friedrich] Grafen v. Toll. [Leipzig, 1865–66]) объяснены многие обстоятельства, доселе остававшиеся в неизвестности; кроме этих книг, замечательны монографии: А. Вагнера ([August Wagner] Plane der Schlachten und Treffen, welche von der preusischen Armee in den Jahren 1813, 14 und 15 geliefert worden. [Berlin, 1824]), К. Астера ([Heinrich Aster] Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden, vom 7. März bis 28. August 1813. [Dresden/Leipzig, 1844]; Die Kriegsereignisse zwischen Peterswalde, Pirna, Königstein und Priesten, im August 1813, und die Schlacht bei Kulm. [Dresden, 1845]; Die [Gefechte und] Schlachten bei Leipzig [in Oktober 1813. Dresden, 1852]), Г. Гофмана ([Georg Wilhelm von Hofmann] Zur Geschichte des Feldzuges von 1813. [Berlin/Posen/Bromberg, 1843]), Ф. Мюфлинга (C. v. W. Zur Kriegsgeschichte der Jahre 1813 und 1814[: die Feldzüge der schlesischen Armee unter dem Feldmarschall Blücher von der Beendigung des Waffenstillstandes bis zur Eroberung von Paris. Berlin, 1824]), Э. Оделебена ([Otto von Odeleben] Napoleons Feldzug in Sachsen[, im Jahr 1813. Dresden, 1816]), Фарнгагена фон Энзе ([Karl August Varnhagen von Ense] Biografische Denkmale. [Berlin, 1846]), Ф. Коломба ([Peter von Colomb] [Aus dem] Tagebuch [des Rittmeisters von Colomb. Berlin 1854]). Но, при всем достоинстве немецких сочинений, во многих из них проглядывает желание скрыть важность влияния русских в деле освобождения Германии. Без всякого сомнения, одна Россия не могла бы одолеть Наполеона, и даже для этого недостаточно было соединенных усилий России и Пруссии. Присоединение Австрии к коалиции, враждебной Наполеону, дало союзникам перевес в силах; но из этого нельзя вывести заключения, чтобы слава освобождения Германии принадлежала преимущественно австрийцам. Гораздо большее право на признательность Европы имеет император Александр I, который после войны 1812 года мог заключить мир с Наполеоном на выгодных для себя условиях, пожертвовав германскими державами, участвовавшими в нашествии на Россию. Но русский монарх, руководясь побуждениями врожденного ему великодушия и дальновидной политики, поступил иначе: многолетний опыт убедил его, что всякий мирный трактат с Наполеоном был не что иное, как перемирие, нарушаемое властителем Франции, когда этого требовали его выгоды. И потому нелицеприятная история должна отдать справедливость решимости императора Александра продолжать войну в такое время, когда Россия была истощена отражением нашествия 20 народов и когда Наполеон, располагая силами Франции и многих соседствующих ей владений, мог в продолжение трех месяцев собрать новую огромную армию, а 4 месяца спустя после этих вооружений выставить до 400 000 воинов. История должна признать, что русский монарх, начав войну в Германии без содействия союзников, умел привлечь на свою сторону и доверие правителей, и преданность народов умеренностью, правотой, благодушием. Никто не вправе отнять у русских того, что в войне, для них чуждой, они весьма часто были главными решителями дела: под Лютценом число русских и прусских войск было одинаково; под Бауценом – более двух третей союзной армии состояло из русских; на Кацбахе – было более русских, нежели пруссаков, и достойные наши союзники торжественно признали Сакена главным сподвижником Блюхера; под Кульмом – горсть русских спасла от поражения союзную армию; под Лейпцигом – русские войска сражались на решительных пунктах поля сражения, у Вахау и Пробстгейде, и почти половина общей потери союзников состояла из русских. Соревнуя с прусскими партизанами, наши легкие отряды налетали на неприятеля в тылу его главных сил, уничтожали обозы, парки, возбуждали жителей к восстанию против французов, сорвали королевский венец с головы одного из братьев Наполеона. Воздадим должное союзникам и самим врагам нашим; но, со своей стороны, потребуем, чтоб были признаны перед лицом света подвиги, совершенные нашими соотечественниками. Для этого нет никакой надобности ни в громких возгласах, ни в искажении истины: достаточно представить события в настоящем их виде.

Источниками для составления «Истории войны 1813 года» служили в большей или меньшей степени все известнейшие книги, относящиеся к этому предмету, а также и многие рукописи, остававшиеся неизвестными для публики. Как те, так и другие, указаны в конце Приложений.

Для подтверждения истины излагаемых мной фактов помещены в конце […] Приложения (всего более 1200), заключающие в себе указания источников; ведомости о числе и составе войск; документы, не вошедшие в текст, и проч. В числе Приложений помещены рапорты главных деятелей о некоторых из замечательнейших сражений.

К сочинению приложена карта театра войны 1813 года в Германии и частные карты и планы сражений. Составлением некоторых планов я обязан В. А. Полторацкому³, позволившему заимствовать их из составленного им атласа планов сражений.

Том I

Глава I
Положение дел в начале 1813 года⁴

Немногие лишь события оказали такое важное влияние на судьбу народов, какое имело вторжение «Великой армии» в Россию. Опустошительная война, испепелившая широкую полосу на всем пространстве от Немана до Москвы, обозначила обратный путь Наполеона грудами трупов, орудиями, обозами, брошенными неприятелем; на месте городов и селений лежали кучи развалин; уныло скитались жители разоренной страны, поверженные в нищету и отчаяние. Несмотря на усилия русского правительства облегчить бремя зол, павшее на этих страдальцев, следы Отечественной войны остались надолго неизгладимы. Нравственное влияние успехов Наполеона заменилось в России чувством уверенности в силах, испытанных на деле; но народ, сделавший огромные пожертвования и понесший несметные потери, чувствовал необходимость мира для излечения язв, нанесенных войной, а войска русские, ослабленные, утомленные неслыханными лишениями, имели нужду в отдыхе. Сам Кутузов, уже на закате дней своих, и многие из сподвижников его желали окончания войны и считали полезным открыть переговоры, которые, по их мнению, должны были довершить торжество России славным миром.

И действительно – завоеватель, мнивший покорить всю Европу своему произволу, несмотря на удар, нанесенный его самолюбию неудачей войны 1812 года, готов был помириться с императором Александром на условиях, выгодных для России. Наполеон впоследствии, уже прибыв с сильной армией в Эрфурт, изъявлял своим приближенным наклонность к союзу с Россией, говоря: «Всего короче и разумнее было бы договориться напрямую с императором Александром. Я всегда считал Польшу средством, а отнюдь не главным делом. Удовлетворив Россию насчет Польши, мы получили бы средство унизить и уничтожить Австрию. Какие уступки не сделал бы император Александр, если бы мы, чтоб выйти из затруднения, уступили ему Польшу? Стоит только послать в главную квартиру русской армии, и – весь мир разделился бы между нами»⁵,⁶.

Ежели Наполеон, в челе новой многочисленной армии, готов был не только прекратить войну, но и войти в союз с Россией, то нет никакой причины сомневаться в его расположении к миру в то время, когда «Великая армия» уже не существовала и когда предлежало ему создать новые силы. Заметим, что в начале 1813 года русские действующие войска были чрезвычайно ослаблены зимним походом, а резервы находились еще далеко; русские государственные финансы были истощены; содействие Пруссии, единственного из германских владений, на которое Россия имела право сколько-нибудь надеяться, не могло принести большой пользы, по истощению средств этого государства, а двусмысленное положение, принятое Австрией, угрожало, в случае неудачи, открытием враждебных действий из Галиции на сообщения русской армии. С другой стороны – средства Наполеона, несмотря на понесенные им потери, были огромны: Франция, благодаря контрибуциям, взысканным по праву сильного с побежденных государств, не оскудела в финансовом отношении; народонаселение ее могло выставить вновь огромную армию; а страх, внушенный в Европе многолетними успехами французского оружия, заставлял всех соседей Наполеона, кроме одних испанцев, покорствовать воле завоевателя и сражаться в рядах его армии.

Таким образом, на стороне Наполеона были почти все материальные выгоды, а на стороне императора Александра I – только надежда на готовность Германии присоединиться к нему, да и то в случае успеха русских войск. Готовясь продолжать войну за пределами России, он являлся защитником всех народов, угнетенных войнолюбивыми французами. Его увлекало высокое призвание, предначертанное ему Всевышним Промыслом. Да и мог ли император Александр полагаться на прочность договоров с Наполеоном? Единственным залогом соблюдения их являлось ослабление его могущества, и такой цели нельзя было достигнуть без новой войны, долженствовавшей положить предел преобладанию Франции в континентальной Европе⁷.

Но чтобы оценить вполне решительность, которой надлежало обладать, чтобы предпринять новую борьбу против гениального полководца, располагавшего огромными средствами большей части Европы, необходимо обозреть современное состояние германских государств и убедиться в том, что в начале 1813 года Россия вовсе не могла надеяться на дружное их содействие.

Королевство Прусское, низведенное, по условиям Тильзитского договора, в ряд второстепенных государств, и обязанное, по словам Наполеона, сохранением своего существования единственно заступничеству императора Александра I⁸, находилось в совершенной зависимости от Франции. Пруссия была принуждена заплатить огромную военную контрибуцию, а в ожидании окончательного удовлетворения домогательств французского правительства во всех важнейших прусских крепостях находились чужеземные гарнизоны. Жители Пруссии были обременены всевозможными поборами, которым предела нельзя было предвидеть. Подобно Бренну, отвечавшему на упреки римлян в угнетении их: «Горе побежденному», Наполеон писал к маршалу Даву: «Заставьте платить Пруссию, а когда она заплатит все, тогда все-таки останется у нас в долгу»⁹. Само собой разумеется, что, действуя таким образом, Наполеон не мог сомневаться в недоброжелательстве к нему прусской нации; все усилия его клонились к тому, чтобы обезоружить государство, которое, рано или поздно, долженствовало отмстить ему за все потери и оскорбления. Наполеон, желая предупредить всякое враждебное покушение прусского правительства, обязал его ограничить свою армию таким образом, чтобы она отнюдь не превышала 42 000 человек¹⁰. Казалось, что для Пруссии не предстояло ничего, кроме раболепного повиновения произволу завоевателя, до тех пор, пока будет угодно ему продлить ее жалкое существование.

Несмотря на бедственное положение Пруссии по заключении Тильзитского договора и на общее уныние и безнадежность в народе и войске, правительство приступило к изменению многих учреждений, устарелых и несовместных с современными обстоятельствами. Но все преобразования были приостановлены несогласиями, возникшими между Россией и Францией. Легко было предвидеть, что Наполеон, двигаясь с несметными силами через Пруссию, мог поступить с ней как с завоеванной страной, истощить ее средства и уничтожить последнюю тень самобытного существования монархии. Это заставило Фридриха-Вильгельма III домогаться как милости союза с Наполеоном и участия Пруссии в войне против императора Александра I; без сомнения, такая жертва, из всех самая нестерпимая, тяжело пала на сердце короля, друга нашего государя; но он решился испить до дна чашу бедствий в ожидании зари освобождения Германии. Половина небольшой прусской армии вошла в состав наполеоновских полчищ, и меры, принятые для образования вооруженных сил, на случай восстания против общего притеснителя, были приостановлены наводнением страны французскими войсками.

Занятие Москвы французами казалось в глазах Европы великим подвигом, утвердившим господство Наполеона. Сам он, не помышляя о дальнейшем наступлении, надеялся на заключение выгодного мира и полагал, что русское правительство, устрашенное глубоким вторжением французской армии, поспешит открыть переговоры. Обманувшись в своих надеждах, Наполеон предпринял отступление, которого последствиями были совершенная гибель «Великой армии» и отложение Йорка от французов. Эти события вызвали Пруссию из невольного усыпления, но они были так неожиданны, что народы, угнетенные Наполеоном, едва верили тому, что совершалось в глазах их, и не могли вдруг освоиться с мыслью освобожденья от наложенного на них ига. К тому же крепости на Одере и самая столица Пруссии, где тогда находился король, были заняты французскими войсками. Еще свежи были раны, нанесенные Пруссии в войну 1806 года, когда это государство обладало несравненно большими средствами, нежели в 1813 году, после потери половины владений и уплаты Наполеону огромной военной контрибуции. И потому увлечение, господствовавшее в народе и войсках прусских, не было разделяемо правительством, которое, обсуждая хладнокровно положение дел, старалось умерять порывы общего мнения. Повинуясь силе обстоятельств, король отрешил от командования войсками генералов Йорка и Массенбаха и повелел предать первого из них военному суду; вместе с тем было послано приказание генералу Клейсту принять начальство над корпусом и состоять по-прежнему в распоряжении императора французов и наместника его, короля Неаполитанского [Иоахима Мюрата]. Флигель-адъютанту Нацмеру, посланному с сими повелениями в корпусную квартиру генерала Йорка, было дано письмо к императору Александру, в котором король предлагал русскому правительству оборонительный и наступательный союз с Пруссией, в случае, ежели сие государство будет принуждено вести войну с Наполеоном, и просил продолжать безостановочно движение войск за Вислу и Одер. Легко было предвидеть, что Нацмер не мог проехать в прусский корпус, стоявший позади русских войск, и потому Йорк сохранил по-прежнему командование корпусом; что же касается до секретного поручения, данного Нацмеру, то он привез ответ императора Александра от 1 (13) января, заключавший в себе безусловное согласие на все предложения короля. Это письмо, доставленное Нацмером в Берлин, в ночь с 7 (19) на 8 (20) января, и тогда же полученные сведения о повелении, данном маршалу Ожеро, – задержать особу короля, заставили Фридриха-Вильгельма ускорить предположенный им отъезд в Силезию. 10 (22) января, два дня спустя по обнародовании в «Берлинских ведомостях» повеления об отрешении Йорка, король, вместе с наследным принцем, отправился из Потсдама в Бреславль, куда прибыл 13 (25) января; за ним последовала гвардия. В Бреславле собрались значительные мужи Пруссии: государственный канцлер барон Гарденберг; Шарнгорст, снова принявший явно управление военным министерством; герой прусской армии генерал Блюхер и генерал Гнейзенау. Для рассеяния же недоразумений между прусским и французским правительствами послан был в Париж к Наполеону пользовавшийся особенной его благосклонностью граф Гацфельдт, с предложением выставить для содействия французам новый вспомогательный корпус, сильнейший прежнего. Вслед за тем король отправил в Париж генерала Круземарка, прося, чтобы для облегчения предположенного укомплектования армии французское правительство уплатило Пруссии за поставленные, сверх остававшегося на ней долга, для Наполеоновых войск припасы на сумму 94 миллионов франков (около 25 миллионов рублей серебром). Король Фридрих-Вильгельм также изъявил желание, чтобы французские войска, занимавшие Данциг и крепости на Одере – Штетин, Кюстрин и Глогау, – были выведены оттуда и замещены прусскими гарнизонами¹¹. Если бы Наполеон исполнил хотя отчасти эти требования, то Фридрих-Вильгельм, по всей вероятности, возвратился бы в Берлин¹².

Но так как легко было предвидеть, что Наполеон не согласится на такие предложения, то король, не выждав его ответа, принял меры для быстрого образования вооруженных сил в наибольшем по возможности размере. Последствия принятых им мер превзошли надежды всех и самого короля; но в ожидании сбора прусских ополчений и явного приступления Пруссии к союзу против Наполеона Россия могла продолжать борьбу единственно собственными средствами, истощенными в войну 1812 года.

Еще менее можно было надеяться России на содействие Австрии. Участие австрийских войск в нашествии Наполеона 1812 года было невольно: австрийцы не могли забыть потерь, нанесенных им завоевателем, а венский кабинет, хотя и соблюдал безукоризненно условия союзного договора, заключенного с Наполеоном, однако же постоянно находился в сношениях с русским правительством. Сохранив свою армию, между тем как военные силы России и Франции были истощены, а Пруссия еще не успела образовать новые войска, австрийское правительство находилось в весьма выгодном положении, но не решалось еще восстать против Наполеона, который, хотя и потерял в России огромную армию, однако же мог (как оказалось впоследствии) собрать другую. К тому же ни родственные связи, ни чувство приличия не позволяли императору Францу сделаться вдруг из союзника явным врагом своего зятя. Австрийское правительство предпочитало действовать исподволь, переходя постепенно от союза с Наполеоном к посредничеству между воюющими государствами, а от посредничества к союзу с неприятелями Франции. Для достижения этой цели нужна была вся изворотливость Меттерниха, который в одно и то же время сообщал французскому послу в Вене Отто, что неприятели Наполеона предлагали Австрии Италию, Иллирию и господство в Германии, и посылал ловкого Лебцельтерна к императору Александру, предлагая посредничество Австрии. Но, по мере успеха вооружений Наполеона, виды австрийского правительства в отношении России делались более и более сомнительными¹³.

В Саксонии, как и во всех вообще германских странах, господствовали в народе неудовольствие и ненависть к французам и повелителю их, а саксонские войска, прибывшие из России, несмотря на уважение к начальнику своему, французскому генералу Рейнье, были проникнуты чувством скорби об опасностях и потерях, которыми угрожало их отечеству предстоявшее столкновение воюющих сторон¹⁴. Сам король оставил свою столицу и уехал сперва в Плауэн, потом в Регенсбург и, наконец, в Прагу, где находился, под влиянием Австрии, в ожидании дальнейших событий. Но, объявляя об отъезде своем из Дрездена, король имел надежду возвратиться в Саксонию с содействием своего могущественного союзника¹⁵. Прочие германские князья, более близкие к Франции, либо господствовавшие по милости Наполеона, безотчетно повиновались его воле. Народы Германии ненавидели французов, но, встречая противодействие со стороны своих властителей и отчаиваясь, чтобы могло быть когда-либо свергнуто тяготевшее над ними иго, роптали, но не смели явно восстать на врага общего¹⁶.

Таково было положение Германии в начале 1813 года, в то время, когда император Александр I изъявил готовность продолжать борьбу с Наполеоном. Немецкие писатели приписывают своему земляку Штейну всю славу решимости нашего государя – ратовать за освобождение Германии. Действительно, Штейн оказал незабвенные услуги своему отечеству и всей Европе, возбудив общее мнение против Наполеона; но если бы император Александр не решился осуществить дело, задуманное Штейном и прочими ревнителями самостоятельности Германии, то все предположения Штейна рассеялись бы, подобно мечтам Шлегеля и доктора Яна¹⁷.

Что касается до Швеции, то, хотя стокгольмский кабинет, по договору с Россией, 24 марта (5 апреля) 1812 года обязался сделать диверсию на северный берег Германии 25- или 30-тысячным корпусом, однако же не прежде, как по присоединении Норвегии к шведским владениям. Впоследствии это условие было отменено, и по договору, заключенному с Англией, Швеция обязалась неотлагательно содействовать русским войскам по меньшей мере 30-тысячным корпусом¹⁸. Но при открытии кампании 1813 года Россия не могла нисколько надеяться на содействие Швеции; участие же Англии ограничивалось субсидиями, договоры о которых были заключены уже в июне, во время перемирия¹⁹.

Обратимся к изложению первоначальных действий в 1813 году.

Отложение Йорка от французов, переход русских войск через Неман в конце 1812 года и занятие ими Кенигсберга 25 декабря (6 января 1813 года) ознаменовали открытие нового похода. Остатки неприятельской армии были выброшены из наших пределов, и русский монарх, в челе своего народа, совершив освобождение отечества, готовился исторгнуть Европу из многолетнего рабства.

Войска наши в начале года были распределены²⁰ следующим образом: бывшая Дунайская армия адмирала Чичагова, войска графа Витгенштейна и казачий отряд Платова, всего в числе до 55 000 человек, двинулись к Эльбингу и Торну, на нижней Висле, а прочие к Плоцку и Варшаве, на средней Висле. Французские войска, 31 декабря 1812 года (12 января 1813), очистив Эльбинг, отступили к Мариенвердеру. Генерал-адъютант Чернышев, с 10 казачьими полками, двигаясь в авангарде Платова, атаковал в ночь на 1 (13) января неприятелей, занимавших последний город, где в то время находились вице-король, маршал Виктор и многие французские генералы. Неприятельский отряд спасся бегством по льду по дороге в Познань, оставив в добычу донцам 15 орудий и несколько сот пленных. Затем граф Витгенштейн, переправившись через Вислу у Диршау, присоединил к своим войскам 24 казачьих полка, состоявших под непосредственным начальством Платова (получившего приказание состоять при главной квартире), отрядил к Данцигу, для наблюдения за этой крепостью, генерал-лейтенанта Левиза, с 11 800 человек²¹, и, составив из казаков 3 летучих отряда под начальством Чернышева, Бенкендорфа и Тетенборна²², выслал их вперед, для действия в левый фланг и тыл вице-королю, отступившему к Познани. Главные же силы Витгенштейна остановились в Старгарде до 1 (13) февраля, в ожидании прибытия на Вислу Западной (бывшей Дунайской) армии, которая, по отъезде адмирала Чичагова, за болезнью, в Петербург, поступила под начальство Барклая-де-Толли и была подчинена графу Витгенштейну. Между тем отряд генерал-майора графа Сиверса 1‐го заставил сдаться на капитуляцию крепость Пиллау²³.

Чичагов, со своей стороны, после отдыха, данного войскам его на кантонир-квартирах в окрестностях Гезна на Немане, выступил 17 (29) декабря к Гумбинену и далее на Гейльсберг к Торну, обложил сию крепость 16 (28) января и, выслав авангард под начальством графа Воронцова²⁴ к Познани, расположился 31 января (12 февраля) для прикрытия блокады Торна у Бромберга, а два дня спустя, 2 (14) февраля, сдав начальство над вверенными ему войсками Барклаю-де-Толли, отправился в Петербург.

Как только наши войска направились к нижней Висле, где тогда собирались остатки «Великой армии», то король неаполитанский (Мюрат) 4 (16) января самовольно оставил вверенное ему Наполеоном командование войсками и, передав его вице-королю, уехал в свои владения. Вице-король успел собрать в Познани 12 000 человек, в числе коих было несколько сот баварской и литовской кавалерии. Эти войска были разделены на три дивизии: одна французская Жерара и одна польская его же стали в Познани; баварская под начальством Вреде, а потом, по болезни его, под командой Рехберга, у Гнезна; а литовская кавалерия генерал-майора князя Гедройца у Цирке на Варте. 11 (23) января прибыли из Штетина в Познань вновь сформированные два батальона Молодой гвардии, которые, вместе с двумя батальонами Старой гвардии, находившимися при главной квартире вице-короля, составили резервную дивизию, в числе 2000 человек, под начальством генерала Роги²⁵. Наполеон, получив донесение принца Невшательского (Бертье) о поступке Мюрата, объявил в «Монитёре»: король Неаполитанский по болезни принужден был оставить начальство над армией, передав его вице-королю, который более ознакомлен с высшим управлением; он пользуется совершенным доверием императора²⁶.

Выше уже сказано, что, за исключением войск Чичагова, Витгенштейна и Платова, прочие русские войска были устремлены к средней Висле. Главная армия, будучи несколько укомплектована 5 пехотными полками под начальством князя Урусова, прибывшими 15 (27) декабря²⁷ в Вильну, двинулась к Плоцку и Варшаве: правая колонна, состоявшая из 3‐го гренадерского, 5‐го гвардейского корпусов и 2 кирасирских дивизий под начальством генерала от кавалерии Тормасова²⁸, в числе 17 000 человек, назначенная для обхода с левого фланга войск Шварценберга, отходивших к Варшаве, выступив из Вильны 28 декабря 1812 года (9 января 1813), перешла через Неман у Мереча 1 (13) января, и, перешагнув прусскую границу у города Лыка, 7 (19) января направилась к Плоцку, куда сии войска, вместе с главной квартирой императора Александра I и князя Кутузова, прибыли 24 января (5 февраля). Государь, встреченный в Лыке и во всех прочих прусских городах с необыкновенным восторгом, обращался весьма часто к жителям, объявляя, что он пришел к ним не для завоеваний, а как друг их короля и народа, и что он убежден в неотлагательном их союзе с русскими для общего блага обеих монархий. Фельдмаршал, уклоняясь от всяких изъявлений благодарности жителей, повторял, что не он, а сам Бог поразил Наполеона²⁹.

Непосредственные же действия против Шварценберга были возложены на Милорадовича с частью 4‐го и 7‐го пехотных корпусов, с кавалерией Корфа и войсками Сакена³⁰. Второй пехотный корпус принца Евгения Вюртембергского, корпус Тучкова и несколько легких отрядов под общим начальством генерал-адъютанта Винцингероде³¹ двинулись на Гродно и Хоржел и поступили в авангард колонны Тормасова, посланной на Плоцк; а по достижении Млавы были направлены, через Безунь и Вроцлавек, наперерез Саксонскому корпусу Рейнье, отступавшему из Варшавы к Одеру. Войска Милорадовича³² двинулись вслед за Шварценбергом прямо к Варшаве. По занятии же сего города, 27 января (8 февраля), вследствие конвенции, заключенной с австрийским главнокомандующим, эти войска направились впереди Главной армии (правой колонны Тормасова) к Калишу, за исключением 7‐го корпуса Паскевича, корпусов Булатова и графа Ливена 3‐го и отряда генерала Рата³³, назначенных для занятия Варшавы и обложения крепостей Модлина и Замостья³⁴.

Вступление русских войск в Варшаву было следствием соглашения Милорадовича со Шварценбергом. Еще 18 (30) января заключено перемирие на неопределенное время, но с обязательством: в случае возобновления военных действий предупредить о том взаимно друг друга за 15 дней. По прибытии же войск Сакена и Милорадовича к Варшаве Шварценберг согласился сдать город, но, для соблюдения чести австрийского оружия и избежания всякого упрека от своих союзников, просил: 1) не признавать пленными больных воинских чинов, лежавших в варшавских госпиталях, какой бы они нации ни были; 2) обращаться с ними человеколюбиво и 3) не подвергать взысканию жителей, обнаруживших на словах либо на деле враждебное расположение к России. Милорадович отвечал: «Я испрошу у князя Кутузова разрешение на первую статью; что же касается до последних двух, то по ним не нужно заключать условий, ибо всему свету известно милосердие императора: оно всегда служило основанием поведения русских войск».

26 января (7 февраля) явилась в Мокатове к Милорадовичу депутация Варшавы, состоявшая из префекта, подпрефекта, мэра, начальника народной стражи, двух комиссаров управления герцогства и 3 членов высшего духовенства; в числе этих лиц не было никого из почетных дворянских фамилий. Префект встретил Милорадовича с хлебом и солью; ключи же города были поднесены тем самым чиновником, который в 1794 году вручил их Суворову. Милорадович на приветствие депутатов отвечал, что государь повелел освободить Варшаву от военного постоя. «Впрочем, – прибавил он, – вы видите не на словах, а на деле, как обходятся с жителями русские, исполняя волю милосерднейшего из монархов». Затем, обратившись к представителям духовенства, сказал: «Вы более всех имеете причину радоваться настоящим событиям, вы, которые, по своим обязанностям должны стремиться преимущественно пред прочими к порядку и спокойствию»³⁵.

Покорение Варшавы нанесло смертельный удар надеждам польских магнатов, приверженцев Наполеона, и освободило нас от необходимости ослаблять и без того малочисленную армию отделением отрядов для прикрытия с левого фланга нашего пути действий. Император Александр, получив донесение об этом новом успехе, пожаловал генералу Милорадовичу вензелевое изображение имени своего для ношения на эполетах. Князь Кутузов, извещая Милорадовича о сей награде, писал ему: «Великие заслуги ваши столь много сблизили вас со Всеавгустейшим императором нашим, что сие даруемое им вам преимущество находиться при особе Его Императорского Величества сделалось необходимо для вас и для него».

По очищении Варшавы от войск Шварценберга корпуса, состоявшие под начальством Милорадовича, расположились в окрестностях города с соблюдением всех военных предосторожностей. Офицеры и солдаты были отпускаемы в Варшаву не иначе, как по особому разрешению для каждого, да и то днем, на несколько часов; ночью же никому не дозволялось отлучаться в город. Впоследствии, когда войскам доводилось входить в Варшаву целыми частями, то несколько слабых батальонов сводились вместе; на городских площадях и у въездов находились батареи с сильным прикрытием; солдаты не были располагаемы на квартирах поодиночке, а стояли в казенных строениях, большей частью побатальонно. Народная стража была обезоружена благопристойным образом, как предписал Кутузов в повелении о том Милорадовичу. У арсенала и магазинов приставлены караулы. Приказано соблюдать строжайший порядок, не заводить ссор с обывателями и не оскорблять их ни упреками, ни бранными словами.

Войска Шварценберга, состоявшие при очищении Варшавы в числе до 42 000 человек, отступили в различные стороны: австрийский корпус – к Новемясто; князь Понятовский с польскими войсками число которых увеличивалось на пути присоединявшимися к ним офицерами и солдатами, – к Петрикау и потом к Ченстохову, а Рейнье с саксонским корпусом – к Калишу.

Как только в нашей главной квартире получено было известие о направлении, принятом войсками Рейнье, то послан был наперерез им отряд генерала Винцингероде, на Вроцлавек, к Калишу. Рейнье, выступив из Варшавы несколькими днями прежде Понятовского и Шварценберга и не зная о движении отряда Винцингероде, надеялся уйти безопасно от войск Милорадовича, уже не могших догнать его, и потому отступал довольно медленно и разобщил свой корпус на несколько колонн; войска Винцингероде настигли его 27 января (8 февраля), одновременно с покорением Варшавы, и преследовали в следующие дни до окрестностей Калиша³⁶. 1 (13) февраля главная квартира Рейнье пришла в Калиш; дивизия Дюрютта заняла мосты на реке Просне, а также часть города и предместья на правом берегу реки, а дивизия Лекока – деревни по дорогам, ведущим в Конин, Клодаву и Серадж. С нашей стороны главные силы корпуса, выступив рано поутру с ночлега у Рыхваля, соединились в полдень с авангардом Ланского у Ставишина, на Конинской дороге. В час пополудни корпус выступил в одной колонне от Ставишина к Калишу и, выйдя из Руссова, встретился с неприятелем, построенным к бою впереди селений Павловек, Коканин и Борков. Саксонская батарея, стоявшая у Коканина, открыла огонь по русским войскам, но кавалерия под начальством генерал-майора Ланского, поддержанная канонадой 7‐й конной роты, выдвинутой на позицию генерал-майором Никитиным, быстро выстроилась в линию по обе стороны большой дороги. Между тем неприятельская кавалерия, появившись со стороны Боркова, покушалась атаковать нас с левого фланга, но казаки и Александрийские гусары, предупредив нападение, ударили на полк Поленца и 6 гренадерских рот, рассеяли их и захватили в плен генерала Ностица и полковника Гана. Здесь в особенности отличились генерал-майор Кнорринг и полковник князь Мадатов. Затем генерал Винцингероде, отрядив полки Белорусский гусарский, Лифляндский конно-егерский и казачий Кутейникова 4‐го вправо от большой дороги для отрезания неприятеля, оборонявшего Коканин, приказал генерал-майору Ренни, с 6‐м и 32‐м егерскими полками, овладеть этим селением. Неприятель оборонялся весьма упорно, но наконец был принужден уступить нашим войскам, которые при сем захватили много пленных, два орудия и знамя; только трем ротам удалось пробиться и примкнуть у Калиша к дивизии Дюрютта. Отряд Габленца при отступлении от Скаржева к Калишу был настигнут конницей в теснине у Виняр и отрезан от прочих саксонских войск, но успел, кинувшись в обход, уйти в Ченстохов. Между тем полк принца Клеменса, атакованный в самом начале боя полковником Парадовским, с Белорусским и Лифляндским полками, и потом генерал-майором графом Виттом, с частью резервной кавалерии, у селения Павловека, долго держался там, чтобы дать время увезти орудия; а затем, выйдя из селения, построился в два каре, между коими стали два орудия: в таком расположении саксонцы, громимые картечью, отразили несколько атак и оставались в продолжение 3 часов под сильным огнем нашей артиллерии; когда же наконец их орудия исстреляли все заряды, отряд кинулся к Просне, перешел на другую сторону реки по весьма тонкому льду, по грудь в воде, причем потонуло несколько человек, и, бросив орудия, присоединился к главным силам Рейнье, отступавшим к Одеру. В продолжение времени всех этих действий бригада генерал-майора Зара в составе 4 батальонов с легкой батареей³⁷, собравшись у Виняр за прочими войсками, оставалась там под их прикрытием, но вслед за тем саксонцы, будучи атакованы конницей генерал-майора князя Трубецкого, отступили к предместью Тынец и в самый город. Принц Евгений Вюртембергский, получив от генерала Винцингероде приказание овладеть Калишем, расположил в колоннах к атаке в первой линии дивизии князя Шаховского и Шрейдера, а во второй – дивизию Бахметева. Впереди двинулась цепь от всех полков, под начальством подполковника Рейбница; за ней следовали обе линии; первая линия была усилена двумя большими батареями.

Как только русская канонада поколебала неприятельские войска, то пехота пошла в атаку. 4‐й и 20‐й егерские полки немедленно овладели предместьем на левом крыле неприятеля, но широкий ров, покрытый тонким слоем льда, и каменная стенка остановили их под огнем саксонских стрелков, наносившим весьма чувствительный урон. Подобным же образом неприятели, засевшие в нескольких домах предместья на правом крыле позиции, удержали наступление Тобольского, Кременчугского и Волынского полков. Но в ночь саксонские войска очистили Калиш и отступили по дороге в Глогау. Урон их в сражении 1 (13) февраля и в последующие дни простирался до 1500 человек одними пленными (в числе которых были генерал Ностиц и 50 штаб- и обер-офицеров) и 1500 человек убитыми и ранеными. Два знамени и 6 орудий достались в руки победителей; с нашей стороны убито и ранено 670 человек; в числе раненых были генерал-майоры Шрейдер и Никитин и подполковник Рейбниц³⁸.

Дальнейшее преследование было медленное. Корпус Винцингероде, достигнув Равича, на силезской границе, остановился и выслал на левую сторону Одера партизанские отряды Давыдова и Пренделя; войска Милорадовича перешли 8 (20) февраля от Варшавы к Калишу, куда вслед за ними 12 (24) февраля прибыла и наша главная квартира с войсками Главной армии, двигавшимися от Плоцка³⁹.

Одновременно с движением корпуса Винцингероде к Калишу послан был отряд генерал-майора графа Воронцова из Западной (бывшей Дунайской) армии, от Бромберга к Познани, и совершена экспедиция партизанского отряда под начальством генерал-адъютанта Чернышева, от нижней Вислы к Одеру. В эту пору вице-король с главными своими силами стоял в Познани, а Бюлов формировал в Померании войска, которых назначение тогда еще было неизвестно: надлежало, направляясь вице-королю в тыл (что подвергало Чернышева опасности потерять связь с прочими нашими войсками), обеспечить себя со стороны Бюлова. Посланный Чернышевым с этой целью в прусский корпус ротмистр граф Мусин-Пушкин возвратился с ответом Бюлова: «Не только не буду, – сказал он, – мешать вам, но отправлю к королю офицера испросить позволение действовать заодно с русскими». Таким образом, убедившись в безопасности со стороны прусских войск, Чернышев двинулся на Шнейдемюле, к Филене; там узнал он о расположении у Цирке, за Вартой, князя Гедройца с 2000 польской конницы. Лед на реке едва держался, и потому Гедройц, считая себя совершенно обеспеченным от нечаянного нападения, растянул свой отряд от Вронки до Бирнбаума, более 30 верст. У Чернышева, за рассылкой партий, оставалось не более 500 казаков с двумя орудиями; но, несмотря на малочисленность отряда, он решился продолжать безостановочно движение к Цирке и, совершив в одни сутки переход около 9 миль (более 60 верст), подошел 30 января (11 февраля), с наступлением ночи, к местечку Цирке. Так как подъемный мост на Варте был поднят и охранялся цепью стрелков, то Чернышев послал в обход по льду полковника Ефремова, который, перейдя через реку, напал с тыла на неприятеля, изумленного внезапной атакой, прорвался до подъемного моста, и, опустив его, открыл путь Чернышеву с остальными казаками и с находившимися при отряде орудиями. Поражение неприятеля, застигнутого врасплох, было совершенно. Захвачены в плен: дивизионный генерал князь Гедройц, полковник, сын его, 20 офицеров и 400 нижних чинов⁴⁰.

Из Цирке генерал Чернышев обратился в местечко Пинне, на большую дорогу, ведущую из Познани во Франкфурт-на-Одере, и, распространив тревогу и смятение в тылу вице-короля, направился к Дризену⁴¹.

Одновременно с этими действиями граф Воронцов, выступив из Бромберга к Познани, в конце января получил на походе известие о расположении в Рогазене 4‐го полка польских войск и нескольких депо, в числе 2000 человек атаковал неприятеля 29 января (10 февраля), выбил его из местечка и преследовал на протяжении 5 верст. Получив подкрепление, состоявшее из нескольких сот человек вестфальской пехоты, поляки покушались остановить наш отряд, но снова были опрокинуты и преследовались до наступления ночи. Неприятель потерял много убитыми и до 200 человек пленными. В этом деле, по свидетельству графа Воронцова, особенно отличились квартирмейстерской части (генерального штаба) полковник Понсет и артиллерии капитан Арнольди⁴².

Наступление русских войск, угрожавшее вице-королю отрезанием от Одера, побудило его оставить занятое им расположение. Присоединив к себе баварцев, стоявших в Гнезне, он выступил с французской и польской дивизиями 31 января (12 февраля) из Познани к Франкфурту-на-Одере; баварская же дивизия отошла к Кроссену. 6 (18) февраля войска вице-короля уже находились за Одером; а на следующий день прибыл в Глогау Рейнье с остатками своего корпуса⁴³.

Успехи, одержанные нашими войсками, подавали нам надежду к занятию линии по Одеру, но осторожный фельдмаршал изъявлял намерение приступить к тому не иначе, как с содействием прусских корпусов: Бюлова, собиравшегося в Померании, и Йорка, стоявшего в Восточной Пруссии. Надеясь на содействие их, князь Кутузов предписал графу Витгенштейну присоединить к его войскам корпуса Йорка, в 20 000 человек, и Бюлова, в 10 000, и, переправившись через Одер между Штетином и Кюстрином, двинуться к Берлину, стараясь отрезать неприятельскую армию от Магдебурга⁴⁴. Фельдмаршал полагал, что граф Витгенштейн мог сосредоточить от 30 000 до 35 000 человек собственных войск, и, усилив их 30 000 Йорка и Бюлова, собрать 60-тысячную армию; но в действительности у Витгенштейна были гораздо меньшие силы, а прусские генералы отклонялись от содействия ему, не имея на то повеления от своего государя. Да и не могли они поступать иначе: пока Фридрих-Вильгельм оставался в Берлине либо Потсдаме, в кругу действий французских войск, можно было предполагать, что он не приступает к союзу с Россией единственно из опасения подвергнуться мести Наполеона; но, когда король удалился в Бреславль, то, действуя независимо от влияния французов, мог прислать своим генералам повеления о неотлагательном содействии русской армии, и потому, не получив их, они имели основательную причину не решаться самопроизвольно на важный шаг, подвергавший их ответственности.

Фельдмаршал, получив от графа Витгенштейна донесение, что генерал Йорк не хотел без разрешения короля идти далее Шлехау, приказал Витгенштейну остановиться с вверенными ему войсками на некоторое время в окрестностях Дризена, и разместить корпус на кантонир-квартирах между сим городом и Арнсвальде, расположив авангард в Ландсберге. Главная армия расположилась в окрестностях Калиша, куда перешла 12 (24) февраля главная квартира императора Александра и князя Кутузова; передовые корпуса Винцингероде в Равиче (не нарушая нейтралитета Силезии) и Милорадовича в Гостине. Для обеспокоивания же неприятеля повелено выслать несколько партизанских отрядов на левую сторону Одера⁴⁵: на основании этого распоряжения были отряжены партизаны: от графа Витгенштейна: генерал-майоры Чернышев и Бенкендорф и полковник Тетенборн; от Винцингероде полковник Давыдов и подполковник Прендель; от Милорадовича флигель-адъютант ротмистр Орлов⁴⁶.

Таково было положение дел в то время, когда наконец последовало заключение союзного договора между Россией и Пруссией, в Калише.

Глава II
Народные вооружения в Пруссии

Одновременно с движением русских войск от Вислы к Одеру ополчились на французов жители Пруссии.

Не будем подражать немецким писателям, искавшим отнять у нас славу освобождения Германии. Воздадим должное нашим сподвижникам. Мы, русские, никогда не колебавшиеся, в годину бедствий матери-России, жертвовать последним достоянием и самими собой, мы вполне сочувствуем великим подвигам самоотвержения прусских граждан. Эти подвиги совершены чужеземцами, но они нам не чужды: они находят отголосок в душе нашей.

Чтобы получить ясное понятие о всеобщем восстании [в] Пруссии, необходимо бросить взгляд на современное положение этой страны.

По договору, заключенному в Тильзите, прусская монархия, возведенная гением Великого Фридриха в степень первоклассных государств, снизошла в ряд владений, порабощенных Наполеоном. Пространство, народонаселение, а вместе с тем и средства королевства уменьшились вполовину; государственные доходы были поглощаемы в течение 5 лет военными контрибуциями, наложенными Наполеоном и содержанием французских войск, оставленных между Эльбой и Вислой; почти все прусские крепости были заняты французскими войсками. Страна обеднела совершенно; многие землевладельцы, войдя в неоплатные долги, оставили наследственное достояние свое и скитались по миру; капиталисты терпели огромные убытки от застоя в делах либо скрывали свои капиталы. Общее уныние подавило дух народа: многие, потеряв надежду на возможность какой-либо перемены к лучшему, освоились с позором и предлагали скрепить цепи, в коих держала их мощная рука завоевателя, теснейшим союзом с Францией, то есть совершенной покорностью Наполеону. Наконец, армия была ограничена условием: содержать не более 42 000 человек; да ежели бы и не существовало такого условия, то Пруссия, по недостатку в средствах, не могла бы иметь более многочисленную армию. Ко всему этому присоединилась континентальная система, со всеми ее последствиями, имевшая пагубное влияние на торговлю Пруссии и бывшая причиной разрыва ее с Англией, Швецией и Северо-Американскими Штатами.

Таково было положение Пруссии: казалось, померк невозвратно последний луч надежды в душах жителей сей несчастной страны. Но Всевышний Промысел послал им в помощь мужей, не отчаявшихся в спасении Отечества, – Штейна и Шарнгорста. В то время еще, когда, вскоре по заключении Тильзитского трактата, Пруссия была наводнена французскими войсками, король Фридрих-Вильгельм III, удалившись на крайнюю черту своих владений, в Мемель, поручил Штейну начертать проект преобразований, имевших целью восстановление монархии. 23 сентября (5 октября) 1807 года ему вверено, в звании министра, управление всеми внутренними и иностранными делами. Одаренный в зрелых летах⁴⁷ пылкостью юноши, Штейн соединял в себе глубокую веру в Божественное Евангелие с непреклонной твердостью в задуманном им предприятии – возвышении падшей Германии во всем прежнем ее величии и славе. Гордый, как феодальный барон, он, вместе с тем, был преисполнен любви к народу и душевного участия в судьбе его. Самая наружность этого великого мужа выказывала его душевные свойства. По словам коротко его знавшего Арндта, отличительными чертами плотного, широкоплечего, хорошо сложенного Штейна были высокий лоб, орлиный нос, маленькие карие весьма быстрые глаза и несколько выдавшийся подбородок. До самой старости он сохранил юношескую живость, всегда был душой общества и не находил подобного себе в находчивости и остроумии. Постоянно спокойный, погруженный в глубокие думы, он иногда увлекался горячностью своего характера, и в эти минуты его взоры имели блеск молнии, и голос его раздавался подобно грому. 27 сентября (9 октября) 1807 года, через 4 дня по назначении Штейна в обязанности министра, появилось давно уже задуманное им, впоследствии столь знаменитое, уложение, в коем заключались основные преобразования государственных учреждений: отменен закон, в силу которого только лишь одни дворяне могли владеть поместьями; небольшие крестьянские участки земли приписаны к мызам; крепостным крестьянам дарована личная свобода. По прибытии 3 (15) января 1808 года короля в Кенигсберг, продолжались реформы: законодательная часть совершенно отделена от административной и все министерства преобразованы.

Невзгоды, постигшие Пруссию, и порабощение Наполеоном Германии поселили в сынах ее мысль теснейшего соединения между собой, имевшего целью приготовить средства к восстанию, в ожидании благоприятного к тому времени. Таким образом, образовался Союз добродетели (Tugendbund), под руководством Штейна. Но реформы, задуманные и исполненные великим министром, вызвали сильное противодействие: люди отсталые либо себялюбивые, пользовавшиеся исключительно выгодами при прежнем порядке вещей, были естественными врагами Штейна. В числе их были: по военной части фельдмаршал Калькрейт, а по гражданской – старший министр Фосс. Нашлись в Пруссии люди, не устыдившиеся передать французскому правительству одно из Штейновых писем по делам Тугендбунда; следствиями того было удаление Штейна от должности министра в ноябре 1808 года и конфискация его имения в нассауских владениях. Его управление министерством продолжалось только год с небольшим, но составило эпоху нового порядка дел, и многие мудрые уставы, впоследствии обнародованные при государственном канцлере Гарденберге, были приготовлены Штейном⁴⁸. При открытии военных действий в 1812 году Штейн, вызванный императором Александром из Праги в Главную квартиру русской армии, прибыл в Вильну, потом отправился в Петербург и находился там до отъезда государя в армию в конце года.

Одновременно с общими государственными реформами в Пруссии последовало совершенное преобразование военных учреждений. Душой этого важного дела был генерал Шарнгорст. Поступив в прусскую службу из ганноверской, уже 45 лет от роду, в 1801 году, когда в прусской армии преимущественно гонялись за выправкой и формой, Шарнгорст, кривобокий, небрежный в отношении к щегольству одежды, объяснявшийся вяло и невразумительно, считался в кругу своих товарищей мало способным, непрактическим человеком. Один из подчиненных ему тогда штаб-офицеров сказал напрямки, что всякий унтер-офицер может принести более пользы службе, нежели Шарнгорст. Несмотря, однако же, на такие толки, он был оценен по надлежащему начальством и в 1807 году, уже будучи в чине полковника начальником штаба у Лестока, способствовал блистательным действиям его в сражении при Прейсиш-Эйлау. По заключении Тильзитского договора Шарнгорст, произведенный в генерал-майоры, был назначен председателем комиссии, учрежденной для восстановления армии; в числе членов ее были приобретшие впоследствии громкую известность Гнейзенау, Борстель, Грольман и Бойен. Подобно Штейну, Шарнгорст встретил сильное противодействие со стороны бессознательных поборников системы Фридриха Великого, полагавших, что коренные реформы могли поколебать в самом основании прусскую военную систему. Но никакие препятствия не могли остановить твердого, непоколебимого Шарнгорста; затаив во глубине души свои виды и не открывая вполне даже самым близким к нему лицам свои намерения, он приводил их в исполнение не вдруг, а по мере того, как оказывалась необходимость в нововведениях; таким образом, успел он незаметно приготовить силы и средства в ожидании зари освобождения Германии. В эпоху Тильзитского трактата прусские войска состояли всего-навсего из нескольких тысяч человек; вся материальная часть армии находилась в руках французов; нравственные силы народа и войск были в совершенном упадке. Надлежало: создать новую армию, народную, подобную неприятельской; снабдить войска, при самых ограниченных средствах государства, артиллерией, оружием, одеждой, амуницией, лошадьми и сбруей; ввести уставы и тактику, сообразные с современными требованиями военного искусства; наконец, вдохнуть в народ и армию доверие к собственным силам, без которого слабы все вещественные средства.

Чтобы придать прочность новым постановлениям, надлежало, прежде всего, поддержать уважение к прежним. Еще во время пребывания короля в Мемеле последовал приказ о предании суду малодушных комендантов, сдавших без сопротивления неприятелю вверенные им крепости; тогда же исключены из службы все офицеры, сдавшиеся в плен у Пренцлова. 22 июля (3 августа) 1808 года объявлен новый воинский устав, о преступлениях и наказаниях, на основании коего уничтожена гоньба сквозь строй и вообще отменены все телесные наказания за какие бы то ни было преступления, кроме бесчестных поступков. Военная служба сделана обязательной для всех подданных Пруссии. На основании приказа 25 июля (6 августа) 1808 года производство в офицеры уже не зависело исключительно от происхождения, а обусловливалось в мирное время образованием, поведением и сведениями; в военное же время давали право на повышение только храбрость и отличные подвиги. Вместе с тем определены познания, необходимые для производства в офицеры, а для облегчения средств к приобретению сих познаний учреждены школы. В продолжение 1810 и 1811 годов Шарнгорст, с содействием нескольких офицеров, составил строевой устав, отличавшийся простотой и удобством и по справедливости могущий называться образцовым.

Главнейшим же из всех соображений Шарнгорста было образование вооруженных сил на случай восстания против Наполеона. По конвенции, заключенной 27 августа (8 сентября) 1808 года принцем Вильгельмом с французским правительством, прусская армия была ограничена числом 42 000 человек. Но Шарнгорст нашел средство приготовить несравненно большие силы, не увеличивая постоянной армии. Для этого рекруты, получив тактическое образование, с содействием кадров, составленных из старых солдат, были распускаемы по домам, а на место их собирались вновь другие, которые, в свою очередь, были увольняемы, и т. д. Молодые солдаты, возвратившиеся на родину, числились в резерве либо употреблялись для сооружения крепостей и на другие государственные работы. Несмотря на скудость финансовых средств Пруссии в эту эпоху, артиллерия, оружие, амуниция и военные припасы были заготовлены в большом количестве, и найдено 60 000 лошадей, годных на службу⁴⁹.

Уплата военной контрибуции Наполеону, поглощавшая доходы тогдашней Пруссии, заставила правительство прибегнуть к ограничению государственных расходов. Король, во время пребывания своего в Мемеле и потом в Кенигсберге, жил весьма просто; а весной, по желанию королевы, переезжал в селение Гюбен, в соседстве Кенигсберга, где со всеми детьми помещался в нескольких комнатах. Пример его побудил многих из окружавших его лиц к умеренности и пожертвованиям на общую пользу, но этого было недостаточно для уплаты контрибуции в определенные сроки; а в ожидании того надлежало содержать на свой счет огромную французскую армию, занимавшую прусские владения. Правительство, для удовлетворения притязаний Наполеона, было принуждено прибегнуть к внутренним и внешним займам, к продаже государственных имуществ и к выпуску под залог их казначейских обязательств (Schatzscheine). Но внешним займам мешали зловещие слухи об уничтожении прусской монархии, что в действительности зависело от прихоти Наполеона.

25 мая (6 июня) 1810 года Гарденберг, в звании государственного канцлера, стал в челе управления Пруссии; а в конце октября того же года обнародовано состояние прусских финансов и объявлено о предстоявшем созвании областных депутатов в Берлине (куда переехал король еще в декабре 1809 года) для объяснения нужд и желаний народа и для приискания средств к окончательному удовлетворению французского правительства. Затем последовал целый ряд узаконений, заключавших в себе многие реформы по косвенным налогам⁵⁰. 11 (23) февраля 1811 года было открыто собрание областных депутатов речью канцлера, в которой, стараясь доказать необходимость предпринятых нововведений, он торжественно обещал от имени короля введение представительного образа правления. 2 (14) сентября того же года обнародовано положение о взаимных обязанностях помещиков и крестьян, на основании коего последние получили в полную и неотъемлемую собственность свои усадьбы, обязываясь платить владельцам за наделение прочей землей ренту, определенную комиссией, составленной из экспертов⁵¹.

В 1811 году уже была уплачена половина военной контрибуции, и на основании договоров следовало французам очистить крепость Глогау. Но Наполеон нарушил это условие. При открытии войны между Россией и Францией Пруссия, волнуемая справедливыми опасениями насчет намерений императора французов, находилась в необходимости заключить с ним союз на каких бы то ни было условиях. Наполеон, пользуясь выгодами своего положения, включил в союзный договор 24 февраля 1812 года условие о продолжении занятия Глогау французскими войсками и ввел свои гарнизоны во все прочие прусские крепости, за исключением Грауденца и Кольберга. Таким образом, в 1812 году, содержа насчет Пруссии в Глогау, Кюстрине и Штетине 23 000 человек, он увеличил гарнизоны в Магдебурге до 12 000 и в Данциге свыше 20 000 человек; следовательно, мог совершенно господствовать в стране, где, за отбытием прусского вспомогательного корпуса на Двину, оставалось под ружьем только 20 000 человек собственных войск. Наполеон безжалостно воспользовался правом сильного, обременив несчастных жителей Пруссии огромным постоем войск и доставкой вслед за ними продовольствия и военных запасов.

Неудачный поход «Великой армии» в Россию возбудил надежды Пруссии, но жители ее и сам король, окруженные французскими войсками, по-прежнему находились в совершенной зависимости от Наполеона. К тому же – Фридрих-Вильгельм, несмотря на многие примеры вероломства, поданные Наполеоном, не решался нарушить заключенные с ним договоры. Таковы были причины, побудившие короля отрешить от командования войсками генерала Йорка. Желая избежать разрыва с Францией, канцлер Гарденберг покушался согласиться с Меттернихом о нейтралитете Пруссии совокупно с Австрией; но венский кабинет остерегался обнаружить свои намерения. Фридрих-Вильгельм был принужден выжидать, пока французское правительство явно подаст ему повод к сближению с императором Александром, отказав в справедливых требованиях Пруссии насчет ликвидации сумм, должных ей Наполеоном, и вывода гарнизонов из прусских крепостей⁵². А между тем, желая быть готовым на случай войны, король повелел 3 февраля (н. ст.) 1813 года обнародовать, что опасность, которой угрожало государству приближение к его пределам военных действий, требовала быстрого усиления армии, но что финансовые средства правительства не позволяли увеличить издержки на содержание войск; поэтому было постановлено, что молодые люди, от 17 до 24-летнего возраста, не обязанные к поступлению на службу, но имевшие возможность одеться и приобресть амуницию на собственный счет, составили пешие и конные дружины вольных егерей (freiwillige Jägerschaaren zu Fusse und zu Pferde), которые предполагалось придавать к пехотным и кавалерийским полкам. Этим волонтерам были предоставлены многие права и преимущества⁵³. Те же из молодых людей, которые отказались бы явиться на призыв отечества, не были принуждаемы к службе, но не могли надеяться ни на какие награды либо повышения⁵⁴ во все продолжение войны. 6 дней спустя, 28 января (9 февраля), было отменено всякое увольнение от службы в войсках⁵⁵. По-видимому, Фридрих-Вильгельм, все еще не надеясь побудить народ к общему вооружению, повелел 10 (22 февраля) обнародовать следующее объявление: «Король, находя, что, при общем достохвальном стремлении всех и каждого принять участие в защите отечества, необходимо обнаружить и подвергнуть наказанию немногие случаи малодушия либо хладнокровия к общей пользе, постановил, чтобы, во-первых, всякая передача недвижимых имений от отца к сыновьям, не состоящим на службе, считалась недействительной, если отец имеет менее 50, а сыновья достигли 24 лет и совершенно здоровы; во-вторых, каждый из уклоняющихся от службы по какому-либо ничтожному предлогу лишается прав состояния, поступает в опеку и не может ни носить прусскую кокарду, ни занимать общественные должности, и, в-третьих, каждый отец семейства либо опекун, затрудняющий своим сыновьям или состоящим в его опеке молодым людям вступление в военную службу, подвергается также потере прав состояния»⁵⁶.

Впоследствии оказалось, что прусский народ, возбужденный чувствами долга и чести, превзошел ожидания короля и изгладил память постыдных событий 1806 года. Еще до обнародования королевских указов о всеобщем вооружении на общем собрании областных депутатов Восточной Пруссии 24 января (5 февраля) по предложению генерала Йорка постановлено: набрать резерв в 13 000 человек для укомплектования его корпуса; выставить Ландвер силой в 20 000; сделать Ландштурм (поголовное вооружение) из всех людей от 18-ти до 45-летнего возраста и сформировать конный отряд из 700 охотников, которые обяжутся экипироваться на свой собственный счет и послужат рассадником для офицеров Ландвера⁵⁷. Исполнение этого проекта было поручено комиссии под председательством бывшего государственного министра⁵⁸ графа Доны, а производителем дел назначен известный ненавистью к французам доктор прав Гейдеман⁵⁹.

Как только узнали в Берлине, тогда еще занятом французскими войсками, о призыве короля к вооружению, то в продолжение трех дней поступило в охотники 9000 молодых людей. Несколько дней спустя король усмотрел из окон своего бреславльского дворца значительный обоз: это были некоторые из берлинских охотников, приехавшие в Бреславль на 80 повозках. На вопрос Шарнгорста: «Убедились ли вы, Государь, в истине слов моих», король отвечал слезами, показавшими доблестному министру, что все прежние сомнения исчезли. И ежели призыв народа к оружию требовал некоторых побудительных распоряжений со стороны правительства, то, к вечной славе Пруссии, жертвы имуществом на алтарь отечества были принесены добровольно, порывом общего народного увлечения. По совершенному истощению Пруссии в 1813 году пожертвования частных людей не могли равняться с огромными суммами, предложенными дворянским и купеческим сословиями в Отечественную войну 1812 года. Но и в Пруссии, подобно тому, как было в России, каждый жертвовал многим и многие жертвовали всем. Большие города и зажиточные люди выставляли пеших и конных егерей в полном вооружении, нередко обязываясь снабжать их жалованьем в продолжение всей войны; другие, имевшие менее средств, жертвовали, по возможности, на вооружение и экипировку волонтеров; некоторые предлагали половину получаемого ими жалованья, пенсии, либо отдавали единственную остававшуюся у них пару серебряных ложек; довольно значительные суммы были присланы от лиц, пожелавших остаться неизвестными. Многие дамы жертвовали серьгами, браслетами и даже обручальными кольцами, изъявляя сожаление, что им нечего было дать более. В Бреславле, где присутствие короля, нашедшего там убежище от врагов отечества, возбуждало особенный восторг, одна молодая девушка, желая участвовать в пожертвованиях, но не имевшая ничего, отправилась к куаферу⁶⁰ и просила его оценить ее волосы, красота коих удивляла всех ее знавших. «Они могут стоить 10 талеров», – отвечал он. «Ну так остригите их и дайте мне за них деньги», – сказала великодушная красавица. Пораженный неожиданным предложением, куафер несколько раз брался за ножницы и наконец объявил девушке, что он не решается лишить ее такого бесценного сокровища. Но это не остановило ее: она сама обрезала свои волосы и отослала их в комитет, учрежденный для принятия пожертвований, со следующей запиской: «Куафер N. N. предлагал 10 талеров за мои волосы; считаю себя счастливой, имея возможность принести отечеству эту ничтожную жертву». Комитет приказал сделать из присланных волос браслеты и кольца, которые, в воспоминание такого прекрасного поступка, продавались дорогой ценой и доставили в кассу комитета 250 талеров.

Одному из берлинских ювелиров был сделан от правительства большой заказ железных колец, определенной формы, с надписью: Gold gab ich für Eisen. 1813⁶¹. На получение такого кольца имели право исключительно те, которые жертвовали отечеству какой-либо золотой или серебряной вещью. Как только узнали об этом распоряжении, то в первый же день было обменено полтораста золотых обручальных колец на железные; вообще же доставлено: золотых колец, серег, цепочек и прочих драгоценных вещей около 160 000. Впоследствии железные кольца, с надписью Gold gab ich für Eisen, сделались сокровищем семейств, служили воспоминанием пожертвований, ими сделанных⁶².

Многие прусские граждане жертвовали всем достоянием, а жены и дочери их последними своими украшениями и драгоценными вещами; другие посвящали себя призрению больных и раненых; были даже и такие, которые, не ограничиваясь тем, переодевались в мужское платье, поступали в ряды воинов, сражались храбро и умирали за святую родину: имена 18-летней Элеоноры Прохаска, поступившей в партизанский отряд Люцова под именем Августа Ренца и павшей славной смертью в деле при Герде, и Шарлоты Крюгер, произведенной в унтер-офицеры и получившей Железный крест 2‐й степени, – эти имена достойны почетного места в истории войны за независимость Германии. Одна молодая девушка, родом из Стральзунда, служила в кавалерии под именем Карла Петерсена, была произведена в вахмистры, получила две раны и в награду своих подвигов украшена Железным крестом 1‐й степени⁶³.

Испанский посол в Берлине, дон Хосе Писарро, писал в Мадрид, что в Пруссии народ вооружается по-испански. В одном из своих отзывов он говорит: «Во всей Германии господствуют в высшей степени чувства народной самобытности и преданности к законным владетелям. Но нигде эти благородные чувства не обнаружились столь сильно, столь сходно с событиями нашей славной Испании, как в прусских владениях…

Сестра короля отослала все свои драгоценные вещи в государственное казначейство, на военные издержки, и тот же час все женщины пожертвовали своими украшениями до последней безделицы. Я говорю все, нисколько не преувеличивая, потому, что едва ли были какие-либо исключения, кроме бедных, ничего не имевших. Все обручальные кольца были принесены на алтарь отечества, и в замену их розданы железные перстни с надписью: “Я отдала золото за железо”. Эти перстни, драгоценные по напоминаемой ими народной доблести, отличаются изяществом работы. Ежели дамы и носят еще какие-либо вещи, то единственно железные. Такие патриотические перстни невозможно достать ни за какую цену, потому что они выдаются исключительно в замену пожертвований золотыми и серебряными вещами…

Берлин представляет зрелище столь же величественное, сколько и трогательное. Все улицы наполнены ранеными⁶⁴; на каждом шагу встречаются увечные – на костылях, с подвязанными руками и проч., либо только одни женщины, старики и дети. Зато – на всех площадях учатся целые батальоны рекрут, кавалерийские взводы занимаются сабельными приемами и манежной ездой…

Король – первый солдат своей армии. Благодушие и важность, коими украшены черты лица его, простота его одежды, его приветливость, бережливость, живое участие, принимаемое им в благосостоянии своих подданных, соделывают его предметом обожания и восторга прусских граждан, которые никогда еще не являли себя столь великим народом, как в настоящее время»⁶⁵.

Подобное настроение народа должно было неминуемо вовлечь правительство в открытую борьбу с притеснителем Германии. Но король, по прибытии в Бреславль, все еще колебался в нерешимости, которой главной причиной были внушения некоторых из близких к нему лиц, страшившихся разрыва с Францией. Вступление генерала Шарнгорста снова в должность генерал-квартирмейстера, сопряженное с правом присутствовать в Совете министров, усилило поборников союза с Россией, но не доставило им несомненного перевеса. Нашлись люди, уверявшие короля, что Наполеон, после понесенного им урона в истекшем году, совершенно оставил мысль о всемирной монархии, и что будто бы надлежало преимущественно опасаться преобладания России. Полагали, что император французов, имея в то время необходимую нужду в союзе с Пруссией, готов был согласиться на все ее требования и образовать из сей монархии, увеличенной соседственными владениями, обширное государство, которое могло бы служить ему преградой против России. К тому же некоторые, сомневаясь в бескорыстии видов императора Александра I, думали, что он, заняв вооруженной рукой польские области, прежде принадлежавшие Пруссии, воспользуется случаем удержать их в своей власти. Носились слухи, что многие из сподвижников нашего государя предлагали ему расширить пределы России насчет Пруссии. Несмотря, однако же, на то, личные отношения короля Фридриха-Вильгельма к императору Александру, сочувствие прусского народа к русским и отложение Йорка от французов должны были неминуемо побудить Пруссию к союзу с Россией. По прибытии короля в Бреславль он хотел немедленно послать доверенное лицо для переговоров к императору Александру; но, вместе с тем, не желая подать повода к недоверчивости Наполеону, испрашивал его согласие на отправление переговорщика в нашу Главную квартиру; целью же или предлогом переговоров с русским правительством было признание нашим государем нейтралитета Бреславля и южной Силезии. Наполеон отклонил это предложение; но король все-таки послал в начале февраля (н. ст.) своего генерал-адъютанта, полковника Кнезебека, инкогнито, под именем купца Эделинга, в Главную квартиру русской армии. 28 января (9 февраля) Кнезебек отправился в нашу Главную квартиру, тогда находившуюся в Клодаве, в двух переходах от Калиша, и прибыл туда 3 (15) февраля. Император Александр, приняв его в тот же день, объяснил ему определительно свои виды: «Желаю, – сказал Государь, – чтобы Пруссия была восстановлена во всем прежнем, и даже, если успех увенчает наши усилия, еще в большем блеске; тот день, в который возвратятся королю законно принадлежащие ему владения, будет прекраснейшим днем моей жизни».

Казалось, такое начало переговоров обещало столь же быстрый, сколько и успешный исход их; вышло иначе: Кнезебек не умел обсудить обоюдное положение России и Пруссии и, вместо того чтобы прямо объясниться с императором Александром, хитрил и запутывался в дипломатических тонкостях. Полагая, что наше правительство стремилось к приобретению Восточной Пруссии, Кнезебек не обратил внимания на действительные виды нашего государя, клонившиеся к овладению Варшавским герцогством и к расширению предeлoв Пруссии насчет Саксонии. Сам Штейн, заметив, что такие переговоры вели к напрасной трате времени и замедляли освобождение Германии, выразил о том свое мнение, с отличавшей его откровенностью, Кнезебеку и писал, в таком же смысле, Гарденбергу. Император Александр, желая ускорить ход дела, прервал переговоры с мнительным Кнезебеком и отправил к королю в Бреславль Штейна и Анштетта, уполномочив их вести переговоры с прусским правительством. Несмотря на сильную простуду, которой страдал Штейн, он немедленно поехал в Бреславль, и, прибыв туда 13 (25) февраля, явился к королю и объяснил ему опасность оставаться в союзе с французами, потому что вся Пруссия тому противилась. «Невозможно, – сказал он, – верить обещаниям Наполеона, да если бы он и в действительности хотел сделать что-либо полезное для Пруссии, то едва ли он уже в состоянии исполнить свои намерения; с другой стороны – трудно будет противодействовать России либо следовать примеру Австрии, которая находится совершенно в ином положении. По моему мнению, – продолжал Штейн, – император Александр твердо решился восстановить Пруссию, и нам не остается ничего более, как отстаивать соединенными силами обоих государств независимость Германии. В случае же, ежели прусское правительство останется в союзе с Наполеоном, император присоединит к своим владениям все области до Вислы и учредит в них русское управление»⁶⁶.

Успешному ходу переговоров способствовало прибытие в Бреславль депутата Восточной Пруссии, майора графа Дона, брата бывшего министра, с известием о постановлении сейма областных чинов: выставить на свой собственный счет 30 000 человек Ландвера. Хотя такое самостоятельное распоряжение сейма, собранного под влиянием русских властей, не понравилось Фридриху-Вильгельму, однако же значительное вооружение одной из важнейших областей Пруссии должно было оказать – и оказало в действительности – большое влияние на короля, убедившегося на деле, на какие огромные пожертвования готов был народ в случае войны против Наполеона. Такое общее настроение умов, с одной стороны, ручалось в успехе борьбы на жизнь и смерть за независимость Германии, а с другой – выказывало неизбежность союза с Россией; следствием того было заключение союзного трактата в Бреславле 15 (27) февраля, за подписью канцлера Гарденберга и Анштетта; на следующий день, 16 (28) февраля, сей договор был подписан в Калише князем Кутузовым и генералом Шарнгорстом, присланным, по желанию государя, в нашу Главную квартиру на место Кнезебека. С этого времени Шарнгорст был весьма деятельным и полезным посредником между войсками обеих союзных держав⁶⁷.

На основании трактата между Россией и Пруссией постановлено: 1) заключить оборонительный и наступательный союз для восстановления прусской монархии в таких пределах, какие требовало обеспечение спокойствия обеих держав; 2) с этой целью Россия обязалась выставить 150 000, а Пруссия – 80 000 человек, не считая крепостных гарнизонов; 3) державы согласились не заключать отдельно ни мира, ни перемирия с Наполеоном; 4) употребить все средства для склонения Австрии к принятию участия в союзе против Франции и войти в переговоры с Англией о снабжении Пруссии оружием, припасами и субсидиями.

По секретным условиям сего же договора император Александр I обязался не прекращать войны до тех пор, пока Пруссия будет восстановлена в статистическом, географическом и финансовом отношениях, не только сообразно с положением государства до войны 1806 года, но с расширением его пределов областями, которые послужили бы связью между Старой Пруссией и Силезией. Союзные державы, предвидя необходимость удовлетворения Англии, положили не включать Ганновер в число земель, долженствовавших послужить к вознаграждению Пруссии⁶⁸.

Договор, заключенный в Калише, не был объявлен немедленно по его подписании – ни французскому правительству, ни прусскому народу. Король хотел разорвать союз с Наполеоном не прежде, как по очищении прусских владений от французов нашими войсками. А между тем в Пруссии народные ополчения с каждым днем получали большее развитие.

Душой этих приготовлений был гениальный Шарнгорст. Едва лишь принял он управление военной частью, как последовал приказ о призыве на службу в Силезии (подобно тому, как уже было в Пруссии и Померании) всех кримперов⁶⁹ и отпускных солдат; тогда же сделана перепись всем рекрутам, а равно лошадям, годным к службе. Для сбора людей в Восточной Пруссии, под начальством генерала Бюлова, назначен был Грауденц, а в Новой марке (Neumark)⁷⁰, под начальством Борстеля, Кольберг, единственные крепости в сих областях, занятые прусскими гарнизонами и могшие служить опорными пунктами для народных вооружений. Из прочих же областей, занятых французскими войсками, охотники пробирались кое-как на сборные пункты, преимущественно в Силезию.

В 1807 году, по заключении Тильзитского трактата, пехота прусской армии состояла всего-навсего из 11 трехбатальонных полков, в числе 30 000 человек (в начале 1813 года сформирован еще один полк, 12-й линейный). Эти полки укомплектованы отпускными солдатами до полного числа, на военном положении 800 человек в батальоне; а кавалерийские полки до полутораста человек в эскадроне; артиллерия и войска инженерного ведомства также были пополнены. Кроме того – сформировано 52 резервных батальона, также на военном положении, всего в числе 41 600 человек, что усилило армию до 80 000. Недостаток в офицерах, весьма чувствительный при поспешном формировании войск, был устранен принятием на службу отставных, производством в офицеры портупей-прапорщиков и способнейших унтер-офицеров, выпуском из кадет и, в особенности, повышением молодых людей, служивших в охотниках (Freiwillige Jäger). Впоследствии, во время перемирия, из резервных батальонов сформированы резервные полки трехбатальонного состава, которые, по заключении мира, переименованы в линейные. Недостаток финансовых средств заставил правительство возложить на обывателей страны обмундирование новосформированных войск и поставку всех ротных лошадей для кавалерии и артиллерии. Продовольствование же съестными припасами нижних чинов было на попечении хозяев, у которых отводились для постоя квартиры.

Как пехотные, так и кавалерийские полки, на основании положения от 3 февраля, были усилены особыми дружинами из охотников (Jäger-Abteilung). Комплектное число людей в дружине равнялось положенному в ротах и эскадронах, именно – пешие дружины были в 200, а конные в 150 человек. Образование пеших и конных охотников (freiwillige Jäger zu Fuss und zu Pferd) усилило армию многими тысячами воинов; но для решительной борьбы с Наполеоном все исчисленные меры были недостаточны: надлежало ополчить весь народ, и с этой целью учреждены Ландвер и Ландштурм.

Основаниями положения о Ландвере послужили два проекта, из которых один был составлен генералом Шарнгорстом, еще в 1808 году, а другой – о Ландвере Восточной Пруссии – поднесен королю майором графом Дона в Бреславле. Это положение, последовавшее 5 (17) марта, было обнародовано в «Берлинских ведомостях» 11 (23) марта. Для соображения вооруженных сил, которые надлежало выставить под именем Ландвера в каждой из прусских областей, было принято число войск, добровольно предложенное чинами Восточной Пруссии, и вследствие того определено сформировать:

Впоследствии, когда была очищена от неприятеля страна за Эльбой, и учреждены в ней народные вооружения, состав Ландвера увеличился до 150 батальонов и 124 эскадронов. Эти войска усилили действующую армию 120 000 человек пехоты и 20 000 кавалерии, но, за исключением Ландверов Восточной Пруссии, были сформированы уже во время перемирия.

Одновременно с учреждением Ландвера обнародовано положение о Ландштурме, или вооружении всех людей, способных действовать оружием, с наставлением, заключавшим в себе правила обучения пешего и конного Ландштурма.

Кроме всех исчисленных вооружений, были сформированы: народные кавалерийские полки (National-Kavalerie-Regimenter), из числа коих один, в Восточной Пруссии, состоявший из 5 эскадронов, в 150 человек каждый, и отряда конных егерей, в 150 человек; другой в Померании, трехэскадронного состава, в числе всего 450 человек, и третий, в Силезии, из двух эскадронов гусар и отряда 50 конных егерей.

Наконец, были еще сформированы, преимущественно из иностранцев, так называемые вольные (партизанские) отряды (Freischaaren), чему способствовала общая ненависть к Наполеону обитателей Германии. Важнейший из них, отряд Люцова, мало-помалу усилился до трех батальонов и четырех эскадронов, с одной полубатареей пешей и одной же полубатареей конной артиллерии. Другой отряд, подполковника Рейсса, собранный из вестфальцев, состоял из четырех батальонов, а третий, капитана Рейхе, из одного батальона и егерской дружины.

Вообще же вооруженные силы Пруссии собирались на четырех пунктах: 1) в Восточной Пруссии, под начальством генерала Йорка; 2) в Западной Пруссии, у Грауденца, под начальством генерала Бюлова; 3) в Померании и Неймарке, у Кольберга, где формировал войска генерал-майор Борстель, и, наконец, 4) в Силезии сосредоточивалась наибольшая часть сил, под начальством Блюхера.

Последствиями народного вооружения в Пруссии были пополнение и образование следующих войск:

14 линейных пеших, 20 конных полков, 11 батальонов и 3 эскадронов с артиллерией, всего в числе 56 350 чел.

52 резервных батальонов 41 600 чел.

Волонтерных и егерских отрядов 10 000 чел.

3 народных кавалерийских полков 1650 чел.

Ландвер 140 000 чел.

Вольные отряды 5000 чел.

Всего около 254 000 чел.⁷¹

Из числа этих войск в феврале и марте было выставлено более 100 000 человек, именно: линейные полки, часть резервных батальонов, волонтерных егерских отрядов и Ландвера Восточной Пруссии. Следовательно, в продолжение двух месяцев Пруссия укомплектовала свою постоянную армию и увеличила ее в два с половиной раза.

Союзный договор, заключенный в Калише, был обнародован прусским правительством уже по очищении Берлина от французских войск; 11 (23) марта появились в тамошних газетах: известие о союзе с Россией⁷², воззвания к народу, к войскам и к Ландверу⁷³. Незадолго перед этим, именно 26 февраля (10 марта), был учрежден орден Железного креста. Французскому послу Сен-Марсану дано знать о заключении союза с Россией 3 (15) марта, в самый день въезда императора Александра I в Бреславль, а объявление войны Наполеону сообщено в Париже нотой прусского резидента генерала Круземарка французскому министру иностранных дел герцогу Бассано 27 марта (н. ст.). В этой ноте Круземарк доказывал, что Пруссия не могла более оставаться в сомнительном положении, в которое была поставлена успехами русских и отступлением французов. Затем исчислил все притеснения, испытанные Пруссией от самовластья Наполеона, и все поступки французского правительства, явно нарушавшие Тильзитский договор и последующие конвенции. В заключение была изъявлена надежда, что разрыв с Францией и союз с Россией послужат к достижению независимости Пруссии и к возвращению наследственных областей сей монархии⁷⁴.

В ответ на эту ноту герцог Бассано старался доказать Круземарку, что политика прусского правительства, с самого начала революционных войн, никогда не была основана на непоколебимых правилах чести и справедливости, а изменялась беспрестанно, сообразно с переворотами счастья. «Само Провидение, – писал он, – руководило событиями истекшей зимы, чтобы сорвать личину с коварных друзей и убедить в преданности друзей истинных; оно же дало его величеству власть для наказания первых и для торжества последних»⁷⁵.

Обратимся к изложению военных событий, современных переговорам в Бреславле и Калише.

Я уже сказал, что, по случаю отказа Йорка и Бюлова в содействии графу Витгенштейну, движение его было приостановлено, и действия наших войск на время ограничились высылкой легких отрядов на левую сторону Одера.

6 (18) февраля вице-король, с остатками 1-го, 2-го, 3-го, 4‐го и 6‐го корпусов «Великой армии», в числе 9000 человек, отступил за Одер, к Франкфурту (куда была перенесена его главная квартира) и к Кроссену. На следующий день 7 (19) генерал Рейнье, с остатками 7‐го корпуса, в числе около 2500 человек, отошел также за Одер, в крепость Глогау. Князь Понятовский, узнав о последствиях дела при Калише, отступил, с остатками 5‐го корпуса и с присоединившейся к ним саксонской бригадой Габленца, от Петрикова к Ченстохову. Незадолго до отступления вице-короля к Одеру корпус Гренье, сформированный в Италии и принявший название 11‐го пехотного, в числе до 20 000 человек, прибыл в Берлин: в нем состояли дивизии Фрессине и Шарпантье, 4‐й итальянский конно-егерский полк и, кроме того, два батальона и один эскадрон вюрцбургского контингента. Из числа сих войск дивизия Шарпантье и кавалерия, всего до 10 000 человек, под личным начальством Гренье, присоединилась к небольшому корпусу вице-короля у Франкфурта-на-Одере. Дивизия же Фрессине и вюрцбургская пехота, под начальством маршала Ожеро, остались в Берлине⁷⁶.

С нашей стороны, граф Витгенштейн, прибыв с главными своими силами, в числе 20 000 человек, 8 (20) февраля в Кониц, простоял там несколько дней до 11 (23) февраля, а между тем выслал на левую сторону Одера легкие отряды генерал-адъютанта Чернышева, генерал-майора Бенкендорфа и полковника Тетенборна⁷⁷. Когда же генералы Йорк и Бюлов съехались 10 (22) февраля в Кониц, то Бюлов уже получил из нашей главной квартиры, от Кнезебека, письмо, в котором был сделан намек на движение обоих прусских генералов к Одеру. Бюлов сообщил о том Йорку, который, согласно с его мнением, заключил, что еще прежде, нежели прусские корпуса успеют достигнуть Одера, король решится объявить войну французам, и что в то время уже будет утвержден план действий российско-прусской армии. Следствием того было наступление к Одеру: Витгенштейна – от Коница, на Дризен, где он выждал прибытия прусских войск на одну высоту с его корпусом и потом двинулся к Ландсбергу; Йорка – от Эльбинга, на Кониц, к Солдину, и Бюлова – от Штаргарда к Пирицу. Все три колонны должны были достигнуть Одера 25 февраля (9 марта). Но в ожидании заключения союза и наши, и прусские генералы двигались вперед медленно: граф Витгенштейн считал опасным углубляться внутрь чужой, занятой неприятелем страны без содействия корпусов Йорка и Бюлова, а прусское правительство желало, чтобы наши войска оттеснили французов за Эльбу, и не решалось явно действовать против общего неприятеля⁷⁸.

Граф Витгенштейн, при свидании с генералом Йорком, удивлялся его холодности к общему делу, но Йорк не мог поступать иначе: ему надлежало убедиться, что его действия будут одобрены правительством, тем более что он имел причину сомневаться в благосклонности к нему короля Фридриха-Вильгельма. Несмотря на отрешение Йорка от начальства вверенным ему корпусом, он, не имея о том официального сведения, не только продолжал командовать войсками, но, в качестве генерал-губернатора Восточной Пруссии и королевского наместника, созвал областных депутатов и побудил их к народному вооружению. На донесение королю генерала Йорка обо всех этих действиях не последовало никакого ответа; а проезжая через Мариенвердер для свидания с графом Витгенштейном в Конице, Йорк встретил прибывшего обратно из Бреславля майора Тиле с приказанием ему «представить в военно-судную комиссию оправдание, исключительно в военном отношении, насчет заключенной им конвенции». Когда Йорк сообщил графу Витгенштейну о предстоявшей ему поездке в Бреславль для оправдания своих действий, полководец наш, изумленный неожиданной вестью, писал императору Александру I, что «предание суду генерала, оказавшего такие важные услуги общему делу, может иметь весьма невыгодное влияние на общее мнение». Государь, в ответ на донесение графа Витгенштейна, повелел ему немедленно успокоить Йорка насчет его опасений и предложить ему собственное свое ходатайство в его пользу⁷⁹. Но Йорк отклонил сие предложение, изъявив чувство признательности своей, но заметив, что, по-видимому, все дело затеяно только для формы.

Весьма замечательно, с какой нерешительностью приступало прусское правительство к разрыву с Францией и к союзу с Россией. В повелении от 8 (20) февраля было предписано Йорку «наступать к Одеру так, чтобы постоянно находиться позади русских войск. До получения дальнейших приказаний хранить сие повеление в тайне и не открывать враждебных действий против французских войск». Такое же предписание было послано генералу Бюлову, а Борстелю, с собранными им войсками, повелено оставаться в Кольберге. Между тем Борстель, еще не успев получить это предписание, донес королю, что он «не ожидая далее поступления приказа Вашего Величества мя вступил или в ближайшем времени вступлю в Кенигсберг в Неймарке, но при этом повергаясь к стопам Вашего Величества, прошу дать нам волю действовать»⁸⁰. 17 (1 марта), уже по заключении Калишского договора, король, извещая о том Йорка, писал: «Поспешите наступать к Одеру. Но не объявляйте еще о подписании союзного трактата, потому что ход переговоров с Францией сему препятствует; обо всем же прочем войдите в соглашение с генералами графом Витгенштейном и Бюловым, которого подчиняю вам впредь до получения его войсками иного назначения; а равно следуйте распоряжениям, сообщаемым из главной квартиры императора Александра находящимся там, для соображения действий к общей цели (um die Operationen zu concertiren), полковником Кнезебеком. Военные действия против французов не прежде должны быть открыты моими войсками, как в то время, когда я гласно объявлю о том, о чем не оставлю вас уведомить».

Нерешительность прусского правительства весьма затрудняла генералов, формировавших ополчения, и в особенности Бюлова, который еще 5 (17) января прибыл из Кенигсберга в Ней-Штетин с той целью, чтобы, собрав там отряд, приблизиться к Одеру для защиты короля и столицы. Находясь в кругу действий французских войск, Бюлов подвергался влиянию их начальников, тем более что еще не была объявлена цель народного вооружения. 13 (25) января он получил из главной квартиры вице-короля, тогда стоявшей в Познани, предписание прислать ведомость о числе своих войск и сведения о расположенных против него неприятельских (русских) войсках. Генерал Бюлов донес, что под его начальством состояло только 8 батальонов из рекрут, которые до истечения четырех недель не могли быть обмундированы, вооружены и обучены нужнейшим приемам; вместе с тем он доставил некоторые известия о русских войсках и уведомил, что, в случае напора превосходных сил, он отступит в Кольберг. Два дня спустя вице-король писал к Бюлову, изъявляя свое удивление, что под его начальством состоят такие незначительные силы, и требуя, чтобы, в случае отступления, он отошел не к Кольбергу, а к Шведту. Когда же Бюлов сослался на определительное повеление короля – направиться к Кольбергу, вице-король настаивал, чтобы он, вместо того, отступил к Шведту. В феврале было предписано Бюлову присоединить состоявшие в его команде войска к 2‐му французскому корпусу маршала Виктора, тогда стоявшему в Кюстрине. Но непреклонный Бюлов отказался от исполнения сего приказания, написав в ответ маршалу, что он на это решится не прежде, как получив повеление своего государя. «Предоставляю вам самим решить, – писал он Виктору, – может ли генерал, без определительного приказания от своего правительства, подчиниться начальнику, состоящему на службе другой державы»⁸¹.

Наконец – все недоразумения прекратились. 22 февраля (6 марта) генерал Йорк получил от Шарнгорста, из Калиша, следующий отзыв: «Долгом считаю сообщить, что его величеству королю угодно, чтобы находящиеся в вашей команде войска, по возможности, неотлагательно двигались к Одеру и переправились через сию реку 10 числа⁸² сего месяца»⁸³.

Таким образом, было решено наступление союзных войск на левую сторону Одера. Но положение Йорка, угрожаемого карой за самостоятельные его распоряжения, было весьма тягостно. Еще 15 (27) февраля послал он из Коница к королю «Подробное объяснение причин, побудивших генерал-лейтенанта Йорка заключить в Пошерунской мельнице, близ Таурогена, конвенцию с русским генералом Дибичем». Король поручил исследование по этому предмету не формальному военному суду, а особой комиссии. Но окончательное решение дела замедлилось до 12 марта (н. ст.). Повеление короля на имя Йорка, объявленное в сей день, было следующего содержания: «Так как заключенная вами с генералом российской императорской службы Дибичем конвенция признана комиссией, составленной из генерал-лейтенанта Дирике и генерал-майоров Саница и Шюлера, не подлежащей какому-либо упреку, то я, отдав прилагаемый при сем приказ, поручаю вам разослать его по всем вверенным вам войскам».

В приказе по армии король, объявляя о совершенном оправдании генерала Йорка, не только утвердил его в командовании корпусом, состоявшим под его начальством, но еще, в ознаменование своего совершенного одобрения и неограниченного доверия, подчинил ему войска генерал-майора Бюлова⁸⁴.

Несколько дней спустя император Александр пожаловал генералу Йорку орден св. Александра Невского⁸⁵.

В продолжение описанных событий наши партизаны перешли за Одер.

Генерал-адъютант Чернышев, с 6 слабыми казачьими полками, 4 эскадронами Изюмского гусарского, двумя эскадронами Финляндского драгунского полков и с двумя донскими орудиями, подойдя 5 (17) февраля к Одеру, в 20 верстах ниже Кюстрина, у местечка Целина, нашел, что лед на реке едва держался и даже отстал от обоих берегов. Устроив подмостки, Чернышев перешел на левую сторону Одера, между тем как генерал-майор Бенкендорф и полковник Тетенборн, со вверенными им летучими отрядами⁸⁶, также переправились – первый близ Франкфурта, а второй у Шведта. В следующие два дня казачьи партии, высланные Чернышевым, рассеяли два французских отряда и захватили в плен 300 человек. Затем Чернышев и Тетенборн, съехавшись в Врицене, условились действовать совокупными силами на Берлин, и, так как на прямом пути к сей столице, в Вернейхене, стоял довольно значительный неприятельский отряд, то, по соглашению обоих партизан, положено обойти его влево, от Альт-Ландсберга, и направиться через Марцан и Шенгаузен к Панкову, на большую штетинскую дорогу. Против неприятеля, занимавшего Вернейхен, оставлена небольшая часть казаков с приказанием беспрестанно тревожить французов, а в ночи разводить большие огни; главные же силы обоих отрядов соединились в Альт-Ландсберге 8 (20) февраля, и на следующий день, в 4 часа утра, пришли в Панков. Маршал Ожеро занимал Берлин, по крайней мере, 6000 человек с 40 орудиями; у наших партизан не было и половины этого числа войск, и к тому же они вовсе не имели пехоты. Но зато на их стороне была выгода неожиданности, вознаграждавшая недостаток в силах.

По прибытии к Панкову Чернышев и Тетенборн заняли позицию у сего местечка, выслали подполковника Власова, с двумя казачьими полками, к Шарлотенбургу, где находилась большая часть французской артиллерии, и расставили пикеты на всех путях к Берлину. Положено было напасть на неприятеля, занимавшего сей город, в следующую ночь. Но около полудня казаки, стоявшие на передовых постах, донесли о выходе из города, по-видимому, для разведания о наших силах, небольшого кавалерийского отряда. Желая разузнать дело, наши отрядные начальники сами отправились на рекогносцировку⁸⁷. Полковник Тетенборн, завидев неприятельскую конницу, сбивавшую наши посты, кинулся на нее в атаку с казачьим полком Коммисарова и, опрокинув французов, на плечах их ворвался в город. Появление наших партизан произвело в Берлине и окрестностях сей столицы неописанную суматоху: войска спешили на сборные пункты; артиллерия неслась во всю прыть из Шарлотенбурга. Между тем генерал-адъютант Чернышев подвел к городской ограде остальные полки обоих отрядов, рассеял картечью неприятеля, вышедшего из Ораниенбургской заставы в обход Тетенборна, и послал ему в помощь через Гамбургскую заставу бригаду полковника Ефремова и через Королевскую заставу (Königsthor) казачий полк Грекова 18-го. Эти три полка внеслись в город, промчались под выстрелами неприятельских команд, занимавших улицы и дома, и остановились не прежде, как по достижении реки Шпрее, на которой все деревянные мосты были сломаны, а у каменного поставлена 6-орудийная батарея. Полковник Тетенборн также проскакал по Шенгаузерской улице, но, выехав на Александровскую площадь, был встречен огнем пехотного каре с 8 орудиями. В продолжение боя берлинцы изъявляли свое участие нашим войскам громкими восклицаниями, но были удержаны в повиновении французам городской полицией, которая стреляла по собиравшимся толпам и рассеивала их. По донесению Чернышева: «Если б доброе расположение жителей, покушавшихся подать нам руку помощи и заметных в исступлении самих женщин, нас приветствовавших всеми их полу предоставленными способами, не было остановлено неприязненными распоряжениями городской полиции, и в особенности господина Лекока, то могу уверить, что подвиги кавалерии в сей день не ограничились бы нанесенным неприятелю вредом». Невозможность утвердиться в городе заставила партизанских начальников вывести войска в поле, где они расположились в виду города, а на следующий день отошли к Ораниенбургу. С другой стороны, полковник Власов, с казачьим Сысоева полком, овладел с боя местечком Шарлотенбургом, причем захвачено 168 пленных, и занял потсдамскую дорогу. Вообще же, кроме урона убитыми и ранеными, неприятель потерял одними пленными 6 штаб-офицеров, 12 обер-офицеров и более 600 нижних чинов. С нашей стороны убито и ранено полтораста человек; в числе убитых был состоявший в отряде Тетенборна прусский подданный капитан Блумберг; ранен тяжело войсковой старшина Коммисаров⁸⁸.

Вице-король, узнав еще 7 (19) февраля о переправе наших войск через Одер, решился приблизить свою небольшую армию к Берлину и прибыл туда с 500 человек гвардейской кавалерии 9 (21) февраля. Прочие же войска, за исключением дивизии Жерара, на время оставленной во Франкфурте, также двинулись к Берлину двумя колоннами, на Мюнхенберг и Фюрстенвальде: 4‐й итальянский конно-егерский полк, в числе около 1000 человек, следовавший по первому из этих направлений, был настигнут отрядом Бенкендорфа 10 (22) февраля в окрестностях Мюнхенберга и совершенно уничтожен, с потерей 700 человек одними пленными⁸⁹. Затем генерал Бенкендорф обратился к Фюрстенвальде, чтобы отвлечь вице-короля от Берлина, и покушался овладеть Франкфуртом, где в то время находился неприятельский гарнизон, но, не успев в этом, возвратился к Мюнхенбергу и, достигнув окрестностей Берлина, открыл сношения с Чернышевым и Тетенборном.

Занятие нашими партизанами путей, ведущих к Берлину, заставило вице-короля принять строжайшие меры предосторожности от нечаянного нападения: все въезды в город на правой стороне реки Шпрее были завалены; по левому же берегу Шпрее расположены батареи и расставлена на биваках пехота. Кавалерии было запрещено расседлывать лошадей. Никому, без особого разрешения, не дозволялось выходить из города; на всех улицах и площадях господствовало мертвое молчание, и даже почтовый дом был заперт, потому что казаки совершенно прервали все сообщения Берлина с окрестной страной. Вице-король усилил берлинский гарнизон до 15 000 человек, но оставался со своей главной квартирой в Кепнике (в 10 верстах от Берлина), вероятно, опасаясь восстания жителей города. Войска его были опять переформированы: корпус Гренье вместе с полками, прибывшими из Познани, составил 3 дивизии под начальством генералов Шарпантье, Фрессине и Жерара; резервная дивизия, из двух батальонов Старой гвардии, двух Молодой и отряда итальянской дивизии, в числе 2400 человек, осталась под командой генерала Роге. Кавалерия состояла всего-навсего из 500 человек гвардии, 200 всадников вюрцбургского контингента и остатка 4‐го итальянского конно-егерского полка. Вообще же силы вице-короля в Берлине и окрестностях сей столицы простирались до 26 000 человек⁹⁰. Но малочисленность его кавалерии способствовала нашим летучим отрядам, не превосходившим в совокупности 4000 человек, занять пути к городу и держать неприятеля в постоянной блокаде.

Положение жителей в окрестностях Берлина было весьма тягостно. В самом городе, кроме стоявших там войск, было множество генералов, офицеров, нестроевых и больных солдат бывшей «Великой армии». Повальные болезни, свирепствовавшие в госпиталях, распространились оттуда по всем соседственным округам. Жители, и без того уже разоренные, были принуждены продовольствовать не только ненавидимых ими французов, считавшихся союзниками их государя, но и казаков, встречаемых во всей Пруссии как вестников избавления. Должно отдать справедливость вице-королю в том, что он старался облегчить бремя зол, тяготевшее над обывателями; начальники русских войск поддерживали во вверенных им частях строгую дисциплину; но снабжение фуражом нашей многочисленной кавалерии и поставка для партизан огромного числа подвод весьма истощали страну. За все это выдавались только квитанции, а иногда даже не выдавалось ничего; в особенности же как жители, так и наши войска затруднялись невозможностью объясняться одни с другими. Сметливые немцы, желая пособить этому горю, тотчас составили небольшие словари и руководства, в которых объяснялись на русском и немецком языках значение и выговор нужнейших слов и целых речей, но изучать их в это хлопотливое время было некогда. Не должно упускать из вида, что жители Пруссии, удовлетворяя волей и неволей требованиям настоящих союзников своих французов и будущих союзников русских, должны были также исполнять требования своего правительства, выставлять отпускных, рекрутов, лошадей, припасы, снаряжать охотников, отправлять их в Силезию либо в Померанию, и проч. Такие распоряжения, нередко противоречившие одни другим, распространяли суматоху и беспорядок и выводили из терпения хладнокровных немецких чиновников. Ко всем этим заботам присоединилось еще противодействие французских властей. Как маршал Ожеро, так впоследствии и вице-король всевозможно старались затруднять военную эмиграцию на сборные пункты; но прусские волонтеры продолжали уходить не только поодиночке, но целыми толпами, без начальников, нередко без оружия. Эти народные дружины не имели никакого понятия о дисциплине, но им служила крепкой связью святая любовь к родине⁹¹.

Покушение наших партизан на Берлин подало повод прусскому принцу Генриху, брату короля Фридриха-Вильгельма III, писать к маршалу Ожеро, что в случае вторичного нападения русских нельзя отвечать за жителей, и потому принц просит маршала не обороняться в городе, а выступить навстречу нашим войскам. По отъезде же Ожеро 13 (25) февраля, за болезнью, из Берлина Сен-Сир, занявший его место, предложил вице-королю присоединить к главным силам его корпус Лористона, расположенный в Магдебурге, и, сосредоточив более 40 000 человек на Одере, удерживаться на сей оборонительной линии и в Берлине, что, по мнению маршала, могло замедлить отложение Пруссии от союза с Наполеоном. Но, когда Сен-Сир заболел нервической горячкой, вице-король отказался от дальнейшей обороны Берлина и стал готовиться к отступлению за Эльбу⁹².

Таково было положение дел в Берлине во время заключения союзного договора в Калише. Обратимся к изложению последующих военных действий.

Глава III
Освобождение Берлина

Страна, служившая театром важнейших военных действий в 1813 году, ограничена с севера Балтийским морем, с востока – течением Одера, с юга – горами, отделяющими Богемию от Саксонии, Лузации⁹³ и Силезии, с запада – течением реки Заале и нижней Эльбы. Действия значительными силами вне этих пределов до сражения при Лейпциге велись только лишь при кратковременных вторжениях французских войск через Рудные горы в Богемию. Это пространство и прежде было поприщем событий, решавших судьбу народов: здесь укрывался Видукинд от ударов могущественного своего противника Карла Великого, на этих же местах Густав-Адольф отстаивал и искупил ценой своей жизни политическую и религиозную независимость Германии. Подобно шведам и мужественному королю их, предлежало русским и благословенному Александру I содействовать народам в святой борьбе за родину и восстановить престолы, поколебленные в самом основании властолюбием завоевателя.

Страна эта уже в течение 6 лет была занята французами, которые распоряжались в ней как в собственных владениях. Почти все крепости на этом пространстве были заняты французскими войсками: на Одере они владели Глогау, Кюстрином и Штетином; на Эльбе – укрепленным городом Дрезденом и крепостями Торгау, Виттенбергом и Магдебургом. Обладание этими пунктами давало французам большие выгоды, усиливая их оборонительные линии и доставляя им, в случае перехода к наступательным действиям, превосходные базы. На пространстве между Эльбой и Рейном кипела ненависть к ним в народах германских, но владетели Рейнского союза держали сторону Наполеона, частью из малодушия, частью из себялюбивого опасения понести потери при другом порядке вещей. Что же касается страны от Одера до Немана или до русской границы, то большая часть ее народонаселения, состоявшая из поляков, была на стороне Наполеона; почти все крепости там были заняты французами и союзниками их. И, хотя наполеонова армия была ослаблена содержанием гарнизонов в сих крепостях, однако же обложение и осада их ослабляли еще более русскую армию.

Рассматривая вообще свойства этого театра войны, находим, что северная часть его, прилежащая к морю, представляет страну плоскую, наполненную множеством озер и болот; почва этой полосы большей частью глиниста, песчана либо камениста и требует усиленного труда от земледельца; напротив того, южная часть театра войны, от границ Богемии до черты, проходящей от Эйслебена через Альтенбург, Дрезден, Бауцен и Бунцлау до Бреславля, гориста, населена и плодородна; средняя полоса волнообразна, но в ней встречаются местами довольно обширные равнины.

Река Одер, с крепостями Глогау, Кюстрином и Штетином, представляла французским войскам весьма выгодную оборонительную линию, которой, по мнению маршала Сен-Сира, надлежало им воспользоваться для удержания русских войск и для сохранения в своей власти Берлина и всей страны между Одером и Эльбой. Действительно – если бы удалось вице-королю остановить нашу армию на Одере до прибытия Наполеона со вновь собранными им войсками, то вооружения Пруссии замедлились бы, и к тому же Наполеон, открыв действия с Одера, немедленно вторгся бы в преданное ему Варшавское герцогство и мог усилиться там подкреплениями.

Река Эльба, с крепостями Магдебургом, Виттенбергом и Торгау, и с укрепленными во вторую кампанию 1813 года городами Гамбургом и Дрезденом, была превосходной оборонительной линией, но, по большому своему протяжению (свыше 400 верст), требовала для занятия ее значительные силы, что заставило вице-короля (как будет объяснено впоследствии) отказаться от обороны всего пространства выше впадения реки Заале и ограничиться защитой течения Заале и небольшой части течения Эльбы в окрестностях Магдебурга. Во вторую же кампанию 1813 года, после перемирия, хотя Наполеон извлек важные выгоды из приготовленной им к обороне линии по Эльбе, однако же был принужден оставить ее, когда союзники направили из Богемии превосходные силы на сообщения французской армии, к Лейпцигу.

Вообще все крепости на театре войны были приведены французами в состояние обороняться продолжительное время, что будет изложено подробнее при описании осад.

Важнейшими из пунктов, в военном и политическом отношениях, на сем театре войны были: Берлин, столица Пруссии. Впрочем, с оставлением французскими войсками линии по Одеру удержание Берлина было невозможно, как по топографическим свойствам местности этого пункта, не представляющей средств к упорной обороне, так и по нерасположению берлинцев к Наполеону и французам. Дрезден, столица Саксонии, государства, которого владетель был совершенно предан Наполеону. Во вторую кампанию 1813 года Дрезден приобрел особенную важность в военном отношении, будучи, в продолжении перемирия, укреплен французами и послужив им пунктом опоры и надежной переправы. Кенигштейн, небольшая саксонская крепость на Эльбе, получила стратегическую важность по устроенной там переправе, которая, во вторую кампанию, способствовала Наполеону действовать на сообщения главной союзной армии с ее базисом – Богемией. Гамбург, важнейший из ганзеатических⁹⁴ городов, жители которого, невольно сделавшиеся подданными французской империи, ненавидели Наполеона и были готовы принять сторону союзников. Будучи способен к приведению в оборонительное положение, Гамбург был сильно укреплен и упорно защищаем маршалом Даву. Лейпциг, важный пункт в стратегическом отношении как средоточие многих путей северо-восточной Германии, что подавало союзникам возможность обойти расположение Наполеона на Эльбе.

Главными путями действий союзников в первую кампанию 1813 года были направления: 1) от Ландсберга через Берлин и 2) от Калиша через Дрезден. Оба пути вели в Саксонию, занятие которой было весьма важно для обеих сторон. Союзники, овладев Саксонией, преграждали неприятелю доступы к Берлину и в Варшавское герцогство, могли пользоваться для продовольствования войск средствами плодородной и хорошо населенной страны, и, наконец, внося оружие внутрь Германии, надеялись приобрести в ней союзников либо, по крайней мере, способствовать частным восстаниям жителей. Виды самой Австрии весьма много зависели от развития наступательных действий российско-прусской армии. Наполеон, со своей стороны, мог удержаться в Германии не иначе, как занимая Саксонию и располагаясь на Эльбе; с потерей этой линии он неминуемо должен был отступить за Рейн, что влекло за собой отложение от него членов Рейнского союза.

На основании этих соображений первоначальным предметом действий российской армии было занятие Саксонии. Жители сей страны, подобно прочим соотечественникам своим, готовились восстать против французов, и, если бы это случилось в действительности, то подданные короля вестфальского последовали бы примеру саксонцев и союзники открыли бы военные действия не на Эльбе, а на Рейне: таким образом, освобождение Германии совершилось бы скорее и стоило бы несравненно меньших пожертвований. В особенности же это было бы выгодно для Саксонии, которая, быть может, не сделалась бы театром войны в продолжение полугода и не лишилась бы, при заключении мира, значительной части своих владений.

Причиной всех невзгод, постигших Саксонию, был сам король Фридрих-Август. Достойный уважения в домашнем быту своем, любимый подданными, коими управлял уже почти 45 лет, король был набожен до ханжества, тщеславен во всем, что касалось внешней обстановки его сана, и неспособен к решимости в важных случаях. Наполеон и подвиги его произвели на Фридриха-Августа чрезвычайное влияние, а благосклонность к нему завоевателя совершенно покорила его. Тем не менее, однако же, вторжение русских в Пруссию, появление наших войск в Берлине и вооружения прусского народа встревожили Фридриха-Августа. Очевидно было, что Саксония сделается театром военных действий и что надлежало непременно пристать к одной какой-либо из сторон. Всего опаснее было оставаться нейтральным среди столкновения чужеземных армий; но король не только поставил себя в такое невыгодное положение, но удалился из своей столицы, предоставив управление государством комитету (Regierungs Kommission). Убеждая народ соблюдать верность, тишину и спокойствие, король изъявил намерение исполнять принятые им на себя обязанности в качестве члена Рейнского союза. 13 (25) февраля он оставил Дрезден в сопровождении своей фамилии, некоторых министров и французского посла, барона Серра, взяв с собой 200 000 талеров звонкой монетой, более 4 миллионов облигациями и большую часть драгоценностей из кладовой «Под зелеными сводами» (Grüne Gewölbe). Для охраны короля и его сокровищ были назначены два кирасирских полка и небольшой отряд пехоты. Сначала он уехал на границу своих владений с Баварией, в Плауэн, откуда в конце марта удалился в Регенсбург, а потом, вверившись покровительству Австрии, отправился 1 (13) апреля в Прагу.

Между тем Саксония была предоставлена всем случайностям борьбы между сильными ее соседями. Король предписал собрать в Торгау все саксонские войска, как прибывшие из России, так и вновь сформированные, но, вместо того чтобы, исполняя обязанности члена Рейнского союза, присоединить их к армии вице-короля, запретил впускать в сию крепость, а равно и в крепостцу Кенигсштейн, как французские, так и российско-прусские войска. Впоследствии несколько раз отказывал он Наполеону в его требовании присоединить саксонскую кавалерию к корпусу Нея, а равно отклонялся от содействия союзникам. Поступая таким образом, он подражал австрийскому правительству, но положение Саксонии не допускало подобного колебания в политическом отношении, и сам король убедился в этом, но тогда уже, когда нельзя было поправить дело⁹⁵.

Основная идея плана действий союзной российско-прусской армии была предложена генералом Шарнгорстом во время пребывания его в Главной квартире императора Александра. По свидетельству самого Шарнгорста, на первый раз условлено было только, чтобы «армия Витгенштейна направилась к Магдебургу, армия Блюхера – к Дрездену, а Главная армия должна была следовать за войсками Блюхера в расстоянии трех переходов». Шарнгорст предполагал, собрав большую часть пехоты и регулярной кавалерии на левом крыле фронта действий, противопоставить там неприятелю упорное сопротивление, а между тем обойти его левый фланг легкими войсками, приданными правому крылу союзников⁹⁶. Причиной, побуждавшей к такому разделению сил на две отдельные армии, было опасение, с одной стороны, чтобы Наполеон не повторил обхода, совершенного им в кампанию 1806 года, а с другой, чтобы он, обойдя нас с правого фланга, не отбросил союзные войска к нейтральной богемской границе. План действий, предложенный Шарнгорстом, возбудил сомнение не только в нашей, но и в прусской Главной квартире. Генерал Кнезебек, приобретший славу большого стратега, предлагал направить войска Блюхера и Витгенштейна в совокупности к Магдебургу, против вице-короля, и, опрокинув его превосходными силами, приступить к осаде крепостей на Эльбе; а для возбуждения жителей Вестфалии и бывших прусских областей к восстанию против французов отрядить туда легкие войска. Но неограниченное доверие императора Александра к Шарнгорсту заставило союзников предпочесть предложенный им план действий⁹⁷.

Сообразно изложенным предположениям союзников российско-прусские войска, по заключении Калишского договора, двинулись в Саксонию двумя колоннами: правая, под начальством графа Витгенштейна, состоявшая из 20 000 человек русских и 30 000 прусских войск⁹⁸, впереди которой шел авангард князя Репнина, направилась к Берлину, а левая, под начальством Блюхера, из 27 000 человек прусских войск, в авангарде которых двигались 13 000 русских войск генерал-адъютанта Винцингероде⁹⁹, была послана к Дрездену. Главная же наша армия, в числе всего до 30 000 человек¹⁰⁰, осталась на время частью на Одере, частью у Калиша, где была расположена главная квартира императора Александра и князя Кутузова с 12 (24) февраля до 27 марта (8 апреля). Начальство над прусскими войсками, собранными в Силезии, было поручено генералу от кавалерии Блюхеру, по влиянию Шарнгорста, несмотря на старшинство и заслуги фельдмаршала Калькрейта, и хотя генерал-лейтенант Тауэнцин, удостоившийся особенной благосклонности нашего государя, домогался звания главнокомандующего войсками. Пылкий в преклонных летах, смелый до дерзости, Блюхер был обожаем войсками. Vorwärts! («Вперед!») – выражение, произносимое им в бою, обратилось ему в прозвище. Шарнгорст, тогда же произведенный в генерал-лейтенанты, был назначен в армию Блюхера начальником штаба, а генерал-майор Гнейзенау – генерал-квартирмейстером.

Состав прусских войск в эту эпоху разнился от состава русской армии. У наших союзников вся пехота была разделена на бригады, каждая из 7 батальонов с егерскими отрядами, вообще в числе до 6000 человек; а полки в 3-батальонном составе, на военном положении, были в 2400 человек. Бригадами командовали генерал-майоры и полковники; полками – подполковники; батальонами – майоры; батареями 8-орудийного состава – поручики и подпоручики. Напротив того, в нашей армии после тяжелого зимнего похода во многих полках оставалось по одному батальону в 200 или 300 человек. В дивизиях было от четырех до 6 полков, в числе всего от 1500 до 2000 человек; а в корпусах – от 3000 до 4000 человек. Корпусами, немногим лишь превосходившими прусские полки, командовали генерал-лейтенанты; дивизиями и бригадами – генерал-майоры; полками, в числе от 200 до 600 человек, – полковники; батареями 12-орудийного состава – полковники и подполковники. От этого, при соединении в отрядах войск обеих армий, иногда возникали недоразумения о старшинстве между их начальниками, чему подавало повод также взаимное незнание языков, на которых союзники должны были объясняться между собой. Что же касается до качества войск, то русская армия, по сознанию самих иностранцев, имела решительное превосходство над прусской: русские войска, еще не успев укомплектоваться, состояли из старых опытных солдат, освоившихся в кампанию истекшего года со всеми трудностями и лишениями военного быта. Напротив того, войска прусские, за исключением Йоркова корпуса, не имели понятия о боевых невзгодах и большей частью состояли из рекрут, успевших получить самое поверхностное тактическое образование; в особенности же кавалерия, сформированная из молодых солдат, требовала для окончательного обучения несколько месяцев. Зато в отношении к духу войск прусские воины не уступали ни русским, бывшим их сподвижниками на поприще славы, ни неприятелям своим – французам.

Авангард войск графа Витгенштейна, под начальством генерал-майора Репнина, выступил из Ландсберга и, перейдя через Одер, 18 февраля (2 марта), у Гюстебизе, на половине расстояния между Кюстрином и Шведтом, на следующий день подошел к Берлину. Вице-король, не имевший намерения удерживаться в городе, сосредоточил свои силы, в ночь на 20 февраля (4 марта), на виттенбергской дороге, поручив генералу Гренье вывести арьергард из Берлина. Желая обеспечить отступление этих войск, Гренье условился с правительственной прусской комиссией о занятии в полночь городских застав народной стражей, которая должна была впустить наши войска в Берлин уже утром. Но едва лишь охранение города было передано гражданам, как они дали знать ближайшим казачьим постам о выступлении французов. Отряд генерал-адъютанта Чернышева вошел в город первым, 20 февраля (4 марта), в 6 часов утра, а за ним вслед вступили туда прочие легкие отряды и авангард. Для преследования неприятеля, отступавшего по дорогам на Трейенбрицен и Ютербок в Виттенберг, были посланы партизаны и генерал-майор Дибич с кавалерией авангарда; остальные же войска князя Репнина расположились в городе¹⁰¹.

В тот же день, 20 февраля (4 марта), главные силы графа Витгенштейна прибыли в Ландсберг, а 22 и 23 февраля (6 и 7 марта), переправившись через Одер у Гюстебизе, близ Целлина, подошли, утром 27 февраля (11 марта), к Берлину. Вступление их в освобожденную столицу было торжественно. При въезде в Королевскую заставу (Königsthor) русский полководец был встречен братом короля принцем Генрихом, военным губернатором генерал-лейтенантом Лестоком, генералами, офицерами и городскими депутатами из числа почетнейших граждан. В продолжение времени, пока проходили войска через город, все окна и даже кровли домов были усеяны народом, изъявлявшим свою радость и сочувствие союзникам неумолкаемыми восклицаниями: «Да здравствует Александр! Да здравствует наш избавитель!» Граф Витгенштейн и русские генералы обедали у принца. Вечером все жители добровольно иллюминовали свои дома. В театре были назначены ложи для главных начальников наших войск. Играли пьесу, напоминавшую (по крайней мере, так хотел автор) какой-то русский анекдот. Но никто не обращал внимания на сцену; все думали только о том, чтобы видеть Витгенштейна и его сподвижников, и громкие крики: «Да здравствует Александр! Да здравствует король!» – заглушали актеров¹⁰².

Корпус Йорка, двигаясь вслед за войсками Витгенштейна, прибыл 22 февраля (6 марта) в Арнсвальде, на следующий день в Солдин, а 1 (13) марта пехота и кавалерия переправились через Одер у Гюстебизе, а вся артиллерия у Нидер-Вюцова. Корпус Бюлова, подчиненный (как уже было сказано) Йорку, выступив 18 февраля (2 марта) из Ней-Штетина на Штаргард и Гарц, переправился 2 (14) марта через Одер у Шведта; одна из бригад этого корпуса, под начальством генерал-майора Тюмена, переправилась там же днем позже и обратилась через Панкун к Штетину для обложения сей крепости с левой стороны Одера, до прибытия на смену померанских резервов генерал-лейтенанта Тауэнцина; а другая осталась на время близ Шведта; бригада Борстеля сперва обложила Штетин с правого берега Одера, а потом переправившись 3 (15) марта у Шведта, двинулась на Цеденик и Гранзее, к Ратенову. Корпус же Йорка направился от Гюстебизе прямо к Берлину и вступил в столицу Пруссии 5 (17) марта. Принц Генрих и граф Витгенштейн, с многочисленной свитой, выехали через Королевскую заставу за город, где ожидали их войска Йорка; туда же устремились несметные толпы народа навстречу своим воинам. По отдании чести принцу корпус вошел торжественно в город. Вечером жители снова иллюминовали дома свои, а при появлении генерала Йорка в театре все встали с своих мест и приветствовали его три раза обычным Hoch! («Ура!»).

Одновременно с этими торжествами, изгладившими из памяти прусского народа целые годы угнетений и бедствий, жители Берлина узнали о решительном намерении своего правительства ополчиться против Наполеона: объявлены воззвания «К моему народу» и «К моим войскам»; сделаны распоряжения для образования Ландвера. Прусские граждане вздохнули свободно¹⁰³.

С таким же восторгом встретили жители Бреславля императора Александра. По объявлении Пруссией войны Наполеону уже не было никакого препятствия свиданию союзных государей. Император прибыл в Бреславль 3 (15) марта. Для встречи его на силезской границе, за местечком Вартенбергом, посланы были королем генерал-лейтенант Клейст, полковник принц Бирон Курляндский и президент правительственной комиссии Меркель с депутатами Силезии и с высшим духовенством. При императоре Александре находились граф Нессельроде, граф Аракчеев и обер-гофмаршал граф Толстой. Сам король, в сопровождении всех принцев своего Дома, встретил нашего государя в Эльсе (Oels), за четыре мили (28 верст) от Бреславля. Во всех городах и деревнях император был приветствуем радостными восклицаниями и колокольным звоном. Не доезжая города около полумили, оба монарха, со всей своей свитой, сели на лошадей и отправились верхом, мимо расставленных по дороге войск и собравшегося во множестве народа, в королевский дворец, куда прибыли уже в сумерки, около 6 часов пополудни. Колокольный звон и гром артиллерии сливались с шумными приветствиями жителей и возгласами войск. Так встречали жители Пруссии своего избавителя, и да будут памятны в жизни народов подобные торжества, соединяющие граждан соседних государств неразрывными узами военного братства!

Вообще Пруссия в это время представляла зрелище огромного лагеря. Во всех городах, на площадях и улицах, в великолепных чертогах и убогих хижинах, читали с жадностью воззвания короля «К моему народу» и «К моим войскам», увлекавшие всех и каждого, потому что в них были выражены общие чувства народа. Никому не было надобности скрывать их, и они обнаружились во всей силе. Сам король, в челе своих подданных, шел на брань, которая должна была решить вопрос о существовании Пруссии. «К оружию!», – возгласил он, и среди образованных сынов Германии наука не могла остаться безгласной: философия и поэзия сделались орудиями Марса. Мориц Арндт, прибывший вместе со Штейном из России в Кенигсберг, привез с собой написанное и напечатанное им в Петербурге сочинение «Катехизис для германского воина, объясняющий, каким образом должен вести себя и с помощью Божьей идти на бой христианский воин». Эта брошюра, преисполненная ненависти к Наполеону и французам, была перепечатана в Берлине и сделалась народной книгой¹⁰⁴. Другое сочинение Арндта «Что значат Ландвер и Ландштурм?» также произвело глубокое впечатление не только в Пруссии, но и во всей Германии. Появились во множестве оды и песни, возбуждавшие народ к мести и презрению смерти. Ученые и литераторы вооружились на защиту отечества. В числе охотников были певец Ундины, барон де ла Мотт-Фуке, и герой Кернер. Профессор философии Фихте, возбудив дух своих слушателей чтениями об истинном значении войны, вооружился с головы до ног и стал в ряды Ландштурма. Директор Академии художеств Шадов собрал из своих подчиненных целую дружину. Даже духовные, вместо слова мира и любви, обращались к своим прихожанам с увещаниями – сражаться до последнего издыхания, и называли предстоявшую войну святой бранью за правое дело.

Союзная армия, под начальством генерала от кавалерии Блюхера, собранная в Бреславле, выступила оттуда в нескольких эшелонах, начиная с 4 (16) по 12 (24) марта, по направлению через Лигниц к Бунцлау, куда главная квартира была перенесена 10 (22) марта, между тем как русский корпус Винцингероде еще 8 (20) марта занял Бауцен. Корпус Милорадовича, в числе от 13 000 до 14 000 человек, обложил крепость Глогау, а потом был сменен, 18 (30) марта, прусскими войсками под начальством генерал-майора Шюлер[а] фон Зандена, и переправился через Одер у Мильтица. Отряд генерал-майора Гельфрейха, наблюдавший за крепостью Кюстрином, был сменен отрядом генерал-лейтенанта графа Воронцова (бывшей Западной армии) 5 (17) марта¹⁰⁵, и присоединился к войскам графа Витгенштейна 8 (20) марта, в Берлине. Главная же армия по-прежнему оставалась у Калиша, где находилась главная квартира императора Александра и князя Кутузова, как уже сказано, до 26 марта (7 апреля)¹⁰⁶.

По отступлении вице-короля за Эльбу войска, ему вверенные, заняли следующее расположение: правое крыло, под начальством генерала Рейнье, в числе 4500 человек, от Дрездена до Мейсена; саксонские войска, принадлежавшие к 7‐му корпусу Рейнье, формировались в Дрездене и Торгау, под наблюдением саксонского генерала Тиле-мана; маршал Даву, прибыв с 3000 человек из Лейпцига в Дрезден, 1 (13) марта принял начальство над войсками, собранными в окрестностях сего города; маршал Виктор, с 5000 человек, возвратившихся из России, занимал Виттенберг, Росслау и Акен; Гренье, с 11‐м корпусом, в числе 18 000, стоял у Виттенберга; генерал Лористон с 5‐м корпусом, в числе 16 000, – у Магдебурга; генерал Вандамм, с дивизией Лагранжа Лористонова корпуса и с дивизией Морана, прибывшей из шведской Померании, всего до 6000 человек, – на нижней Эльбе; 1‐й кавалерийский корпус генерала Латур-Мобура, в числе 1800 человек, стоял у Магдебурга; а 2‐й кавалерийский корпус генерала Себастиани, в числе 1000 человек, формировался в Брауншвейге; следовательно, у вице-короля на Эльбе было собрано до 52 000 человек пехоты и до 3000 человек кавалерии, кроме гвардейской дивизии генерала Роге, в числе 2400 человек, находившейся при Главной квартире вице-короля в Лейпциге¹⁰⁷.

С нашей стороны, по занятии Берлина, партизаны и передовой отряд генерал-майора барона Дибича наблюдали за крепостями Виттенбергом и Магдебургом; генерал-лейтенант Клейст с авангардом стал у Трейенбрицена; корпус генерала Йорка – в окрестностях Потсдама; корпус Берга – у Потсдама; дивизия Бюлова – у Шведта; бригада Борстеля – у Ратенова; небольшой русский отряд¹⁰⁸ блокировал крепость Шпандау до 20 марта (1 апреля), а потом был сменен прусским отрядом генерал-майора Тюмена¹⁰⁹; главная квартира графа Витгенштейна оставалась в Берлине. Таково было расположение союзной армии до 14 (26) марта.

Причиной бездействия союзной армии, по занятии Берлина, было несогласие видов князя Кутузова с планом действий, составленным генералом Шарнгорстом. Получив от графа Витгенштейна донесение о намерении его переправиться за Эльбу, фельдмаршал напомнил ему диспозицию, присланную из главной квартиры за неделю перед тем, как ему, так и Блюхеру: Кутузов весьма основательно полагал, что переправа их через Эльбу, на значительном расстоянии между собой, подвергала вверенные им армии большой опасности, что графу Витгенштейну следовало переправиться не в соседстве Магдебурга, а несколько выше Мейссена, одновременно с переправой Блюхера у Дрездена, и что союзным армиям надлежало действовать сосредоточенными силами к Лейпцигу и Альтенбургу¹¹⁰. Затем на изъявленное графом Витгенштейном намерение переправиться через Эльбу, как только наблюдавший за Магдебургом отряд Бюлова будет сменен другими войсками, фельдмаршал заметил, что, хотя силы французов, собранные у Лейпцига и Эрфурта, и могли быть опрокинуты к Рейну союзными армиями, однако же не следовало упускать из вида подкреплений, ожидаемых неприятелем. А потому, заключил Кутузов, нам следовало бы выждать прибытия наших резервов, не отдаляясь от Эльбы на значительное расстояние и ограничивая цель действий, во-первых, возбуждением германских жителей к вооружению против французов, и во-вторых – содержанием неприятеля в постоянном недоумении и бездействии¹¹¹. Почти в таком же смысле писал он и к генералу Винцингероде, объясняя ему необходимость воздержаться от опрометчивых действий, которые могли бы разрушить влияние прежних наших успехов на общее мнение в Германии. «Я не могу, – писал фельдмаршал, – говорить так откровенно с Блюхером, и потому предоставляю вам убедить его в необходимости принятого нами способа действий, не обнаруживая ему совершенно наши средства»¹¹². Когда же граф Витгенштейн донес князю Кутузову о сборе у Магдебурга до 50 000 человек неприятельской армии, тогда осторожный полководец повторил свои опасения насчет переправы у Росслау и предложил Витгенштейну сблизиться как можно поспешнее с Блюхером, озаботиться устройством обеспеченной переправы у Мейссена и уничтожить мост у Росслау. «Повторить должен, – писал Кутузов, – то, что ваше сиятельство из прежних моих отношений видеть изволили, а именно: что быстрое движение наше вперед для главного предмета будущей кампании никакой пользы принести не может»¹¹³.

В продолжение этой переписки наши партизаны распространили круг действий своих за Эльбу.

Полковник Тетенборн, посланный с отрядом из 4 слабых казачьих полков, 6 эскадронов и 2 конных орудий, в числе 1300 человек, должен был занять Гамбург, вооружить жителей сего города и страны, лежащей по левую сторону нижней Эльбы, против французов и уничтожить депо и склады, учрежденные неприятелем в северной Германии¹¹⁴. По прибытии в Людвигслуст Тетенборн заключил с герцогом Мекленбург-Шверинским договор, по условиям которого герцог обязался выставить ополчение против французов. Герцог Мекленбург-Стрелицкий также принял сторону союзников. В Лауэнбурге, ближайшем из ганноверских городов, тогда присоединенных к Наполеоновой империи, жители при появлении казаков сбросили французские гербы со всех общественных строений и вооружились за союзников. Полковник Тетенборн там получил известие, что Гамбург занят всего-навсего 1000 человек неприятельских войск и таможенной стражи, на усиление которой шел из шведской Померании генерал Моран, с 3000 человек и 17 орудиями, через Гадебуш и Мельн. Между тем командовавший в Гамбурге генерал Карра-Сен-Сир, опасаясь восстания жителей, не осмелился выждать прибытия нашего партизана и ушел по левому берегу Эльбы к Артленбургу. Несмотря, однако же, на то, Моран продолжал идти прямо к Гамбургу, но когда датский генерал Эвальд, стоявший с 3-тысячным отрядом на голштейнской границе, объявил, по настоянию Тетенборна, что его правительство не согласно на занятие Гамбурга французскими войсками, Моран обратился к Цолленшпикеру, чтобы переправиться там за Эльбу. Тетенборн, узнав об этом, сделал усиленный переход к Бергдорфу и, настигнув неприятеля на переправе 5 (17) марта, атаковал его спешенными казаками полков Денисова 7‐го и Гребцова и отбил 6 орудий. Затем наш отряд, в тот же день, перешел к Бергдорфу. Туда прибыла из Гамбурга депутация с изъявлением покорности находившегося в этом городе французского управления. Но Тетенборн объявил депутатам, что Гамбург может надеяться на покровительство союзников только тогда, когда отложится от Франции и восстановит прежнее свое правительство. На следующий день явилась в Бергдорф новая депутация, предлагая вооружить на защиту города от французов 5000 человек, выдать из городских сборов на одежду и вооружение их 200 000 талеров и открыть на сей же предмет добровольную подписку. Вместе с этим депутаты приглашали Тетенборна, от имени своего сената и сограждан, прибыть в их город.

7 (19) марта наш небольшой отряд вступил в Гамбург. Еще за две мили (14 верст) от города его встретил конный отряд из граждан, потом – народная стража; а за полмили от заставы вышли огромные толпы жителей, приветствуя радостными восклицаниями казаков, оглашавших окрестности громкими русскими песнями. Впереди заставы были поднесены Тетенборну старшими сенаторами Кохом и Шульцем ключи города, а при въезде он был встречен девицами в белом платье, ожидавшими его с венками. Во все время шествия через город нашего отряда не умолкали шумные приветствия народа, звон колоколов, ружейные и пистолетные выстрелы; во всех окнах развевались знамена. Жители, теряясь в изъявлениях своего восторга, украшали зелеными ветвями свои шляпы и высоко бросали их либо подымали на длинных шестах, другие усыпали цветами путь, по которому шли наши воины. Знакомые и незнакомые обнимали и поздравляли друг друга; многие плакали от радости. На всех улицах были выставлены бюсты императора Александра I, увенчанные гирляндами из цветов и лаврами. Вечером до 2 часов ночи весь город был иллюминован. По выходе из театра народ выпряг лошадей из Тетенборнова экипажа и повез его на себе до самого дома, где была отведена ему квартира¹¹⁵.

Освобождение Гамбурга, первого по торговле города во всей Германии и богатейшего из всех городов европейского материка, произвело всеобщий восторг в Пруссии. Берлинцы торжествовали его, как большую победу, пушечной пальбой.

Полковник Тетенборн, на следующий же день по занятии Гамбурга, объявил о восстановлении свободной торговли и сообщения с Англией и отправил с известием о том в Лондон корабль, на котором был послан казак Витиченко как живое свидетельство успеха, одержанного русскими войсками. Появление этого казака возбудило любопытство и участие англичан, все желали видеть его, угощали наперерыв, давали в честь ему обеды, и суровый сын Дона, благодаря врожденной сметливости и руководству находившегося при нем чиновника, поддержал сочувствие к себе англичан во все время своего пребывания в Лондоне.

По занятии Гамбурга были высланы партии на левую сторону Эльбы, для возбуждения жителей к восстанию против французов. В ожидании этих вооружений Тетенборн остался в Гамбурге и приступил к укреплению города и к формированию войск. Положено было образовать Ганзеатический легион из двух батальонов, 6 эскадронов и двух батарей, в числе 2800 человек с 12 орудиями, и кроме того – народную стражу для непосредственной защиты города, в составе 6 батальонов, каждый в 1200 человек. Между тем подполковник Бенкендорф, посланный с казачьим полком в Любек, был встречен жителями сего города 9 (21) марта с таким же восторгом, с каким встречали Тетенборна в Гамбурге. Немедленно приступили к набору охотников в Ганзеатический легион, и в первые два дня явилось на службу более 500 человек, на экипировку которых тогда же внесено 60 000 талеров. Положено сформировать батальон и два эскадрона, в числе 1100 человек, что должно было, вместе с гамбургскими войсками, составить около 4000 человек. Но в действительности было собрано только до 2500; пожертвования деньгами ганзеатических городов были весьма умеренны. Восторг богатых, привыкших к удобствам жизни гамбургских граждан уступил место расчетам, не допускавшим увлечения. От этого – вооружения, ими сделанные, оказались недостаточны для обороны обширного города, вмещавшего в себе до 100 000 жителей. Что же касается до посторонней помощи, то она ограничилась гвардейским батальоном герцога Мекленбургского, числом в 400 человек, 200 солдатами прусской пехоты, примкнувшими к любекскому батальону, и кадрами английских войск для Ганноверского легиона¹¹⁶.

Жители Бремена готовились последовать примеру Гамбурга и Любека, но были удержаны в повиновении французам прибытием отрядов Карра-Сен-Сира и Морана и мерами строгости, принятыми начальником 32‐го военного округа французской империи, генералом Вандаммом. О действиях его может дать понятие следующий приказ, им отданный 22 марта (3 апреля): «Положение, в котором находится вверенный мне корпус, заставляет меня прибегнуть к чрезвычайным мерам, указанным обстоятельствами: я должен исполнить их. С самого начала моего военного поприща, испытав всевозможные перевороты, я умел всегда поставить себя выше всяких случайностей. Место, занимаемое мной, налагает на меня тяжкие обязанности, но с содействием отличных сановников, участвующих вместе со мной в обязанностях служить верно нашему высокому монарху, я твердо убежден в том, что неприятель дорого заплатит за всякую против нас попытку. Будучи счастлив во всех моих предприятиях, я еще никогда не испытал неудачи. Никто не станет на меня жаловаться, ежели буду иметь возможность избежать того; но, действуя от юности на основании строжайших правил чести, не нарушу моего долга. Единственным руководством моим будут наши обязанности к Государю и отечеству. Надеюсь, что, сходно с моими желаниями, управления и жители вверенного мне департамента¹¹⁷ будут вести себя с благоразумием и осторожностью, которых требуют от них настоящие обстоятельства. В особенности же надеюсь на усердие и преданность доброго города Бремена, в которых порукой мне служит присяга вашего достойного мэра. Никто, вероятно, не станет подражать безумным поступкам гамбургцев. Я добр и справедлив, по врожденному характеру и привычке, но буду страшен при исполнении моих обязанностей, как прямой воин, пребывая верным своему долгу, не пощажу ничего, если воля моего Государя, польза отечества и слава нашего оружия того потребуют».

Еще до прибытия Вандамма из Везеля в Бремен французские генералы приняли меры для удержания в повиновении жителей окрестной страны. Карра-Сен-Сир двинулся к северу, разогнал Ландштурм и достиг Бремерлеге, при устье Везера; а Моран, с 2300 человек и 8 орудиями, направился к Гамбургу и 15 (27) марта уже был в одном переходе оттуда, в Тостедте. Здесь получено было известие о восстании жителей Люнебурга против французов. Действительно, как только казаки появились на левой стороне Эльбы, то люнебургские граждане выгнали французских чиновников и таможенную стражу, восстановили прежнее управление и сформировали стрелковый отряд. Французские жандармы, покушавшиеся 14 (26) марта вступить в город, были отражены с уроном. Генерал Моран, собрав в Тостедте до 2500 человек с 8 орудиями¹¹⁸, сперва имел намерение идти на Гарбург к Гамбургу, но, вместо того, направился к Люнебургу для наказания жителей сего города. По прибытии туда, 20 марта (1 апреля), французы тотчас посадили в тюрьму множество граждан. Моран нарядил военный суд и угрожал расстрелять на следующий день 50 человек. Но эти несчастные были спасены внезапно прибывшими в Люнебург русскими партизанами.

В числе их в это время находился генерал Дернберг, известный покушением своим в 1809 году – захватить короля Вестфальского в собственной его столице Касселе. Сношения его со многими из ганноверских жителей подали повод к отправлению его за Эльбу с наблюдавшим тогда крепость Виттенберг летучим отрядом генерал-майора Бенкендорфа, усиленным прусскими и русскими войсками до 1100 человек пехоты и 2000 кавалерии с 6 орудиями¹¹⁹. Генерал Дернберг переправился в ночь с 13 (25) на 14 (26) марта через Эльбу у Квицебеля, против Вербена, но, будучи атакован прибывшим со стороны Магдебурга французским отрядом, был отброшен к Нейенкирхену и возвратился на правую сторону Эльбы через Шарпенлоэ. Между тем подошел к Гавельбергу наблюдавший за Магдебургом отряд Чернышева. Партизаны, съехавшись вместе, положили перейти за Эльбу и действовать совокупными силами. 17 (29) марта Чернышев переправился близ Белова (Behlow), несколько выше Виттенберга, на паромах и лодках, занял местечко Зеегаузен и отбросил неприятеля, снова появившегося на магдебургской дороге; а генерал Дернберг спустился по правому берегу Эльбы к Ленцену и также переправился 19 (31) марта в лодках на другую сторону реки. Затем оба отряда немедленно двинулись далее, по направлению через Данненберг и Вустров, прикрываясь со стороны Магдебурга казачьим отрядом полковника Власова, посланным через Зеегаузен и Арендзее. Узнав на марше об опасности, угрожавшей жителям Люнебурга, партизаны ускорили свое движение и, пройдя в 24 часа 70 верст, прибыли ввечеру 29 марта (1 апреля) в Биненбюттель (на расстоянии около 12 верст от Люнебурга), а на следующий день утром подошли к городу.

Люнебург, в коем считалось более 10 000 жителей, лежит на левом берегу реки Ильменау. Город был обнесен валом с 5 заставами, из которых две, Альтен-Брюкер-Тор и Люнер-Тор, обращены к востоку, на речную сторону, Бардевикская застава – к северу, Новая – к западу и Красная – к югу. Положено было повести главную атаку с восточной стороны, а для отвлечения оттуда неприятельских войск генерал Чернышев послал полковника Палена, с двумя казачьими полками, на левую сторону реки, к Новой Заставе; полковник Власов, с одним казачьим полком, направился по дороге в Целле, откуда ожидали прибытия Даву с значительным отрядом; наконец, один казачий полк был послан по пути к Данненбергу для прикрытия перевозных судов, отправленных, между тем, от Ленцена к Бойценбургу.

Атака Палена не ввела в заблуждение Морана, который, обратив преимущественно внимание на оборону города с восточной стороны, занял силою Альтенбрюкскую и Люнерскую заставы и выслал батальон с двумя пушками на правую сторону реки. Этот небольшой отряд, неожиданно атакованный нашей конницей, был рассеян, с потерей 200 человек пленными и обоих орудий. Вслед за тем союзная артиллерия расположилась на возвышениях правого берега реки и открыла по неприятелю, занимавшему город, сильный огонь, под покровительством коего устремились в атаку майор Эссен с русскими егерями к Альтенбрюкской заставе, а майор Борке с прусским батальоном к Люнер-Тор. В продолжение двух часов кипел упорнейший бой у обеих застав; наконец прусские войска ворвались в город, овладели двумя орудиями и ударили в тыл неприятелям, оборонявшим прочие доступы; наша пехота и Изюмские гусары также пробились через Альтенбрюкскую заставу; но бой продолжался еще долго в тесных улицах Люнебурга. Жители приняли в нем участие, стреляя по неприятелю из окон. Моран, потеряв множество людей и почти всю свою артиллерию, успел выйти из города через Новую заставу, всего с 500 людьми и двумя орудиями; но едва лишь он достиг ближайшей деревни Реппенштедта, как был встречен предупредившими его по проселочной дороге русскими войсками. Поражаемый огнем четырех орудий и окруженный многочисленной конницей, Моран обратился назад к Новой Заставе, где встретили его союзные войска, занявшие город. Здесь неприятели, громимые картечью, стесненные отовсюду, понесли страшный урон. Сам Моран был смертельно ранен; остальные войска, с ним находившиеся, а равно и те, которые продолжали обороняться в городе, положили оружие. В этом деле, продолжавшемся более 7 часов, весь неприятельский отряд был уничтожен. Захвачены в плен: сам Моран (умерший 3 дня спустя в Бойценбурге), три полковника, 80 офицеров и 2200 нижних чинов. 9 орудий, три знамени и значительный обоз достались в руки победителям. Урон союзников вообще простирался до 300 человек: в числе убитых был майор граф Мусин-Пушкин; в числе раненых майор Эссен¹²⁰. В этом бою убит первым из прусских охотников храбрый Хаазе. Приведем письмо его родителей.

«Наш сын Георг, на 22-м году от роду, поражен пулей в достопамятном навеки деле при Люнебурге. Находясь в числе охотников 1‐го померанского полка, по свидетельству его мужественного командира, майора Борка, он сражался неустрашимо и решительно и пал за отечество, за независимость Германии, за честь нашего народа, за нашего возлюбленного короля. Тяжела понесенная нами потеря; но мы сожалеем еще более о том, что могли пожертвовать только одним сыном на великое, святое дело»¹²¹.

Император Александр I, получив донесение о деле при Люнебурге, пожаловал генерал-адъютанту Чернышеву бриллиантовые знаки ордена св. Анны 1‐й степени, а генералу Дернбергу орден св. Георгия 3‐й степени. Князь Кутузов, извещая Дернберга о сей награде, писал ему: «Его Императорское Величество во изъявление своего благоволения пожаловал вам орден св. Георгия 3‐го класса. Я, как старый кавалер сего ордена, горжусь что имею такого товарища, как вы, столь блистательно отличившимся во многих случаях»¹²². Граф Витгенштейн получил тогда же бриллиантовые знаки ордена св. Александра Невского¹²³.

Успехи восстания в северной Германии заставили французов принять более действительные меры для утверждения там своего владычества. Страна сия, весьма важная по богатству жителей, представляла возможность англичанам и русским делать высадки и привлечь окончательно на свою сторону датчан; к тому же, оставив прибрежье моря во власти союзников, невозможно было французам удержаться на Эльбе. Наполеон, не полагаясь нисколько на преданность своих германских подданных, поручил известному взыскательностью Вандамму управление так называемым 32‐м военным округом и находившимися там войсками. В ожидании их сбора прибыл из Магдебурга в Люнебург, на следующий день по освобождении сего города союзными войсками, генерал Монбрюн (брат убитого при Бородино) с авангардом дивизии Лагранжа, поступившей под начальство маршала Даву. За ним следовал сам маршал с остальными войсками дивизии, состоявшей в числе 6000. Генералы Чернышев и Дернберг, не имея возможности удержать превосходного в силах неприятеля, отступили к Бойценбургу за Эльбу¹²⁴. Желая предохранить ганноверских жителей от мщения французов, оба они писали к начальникам неприятельских войск, что за смерть казненных граждан будут отвечать взятые нами пленные¹²⁵. Впоследствии граф Витгенштейн сделал такое же объявление¹²⁶.

Между тем Вандамм успел собрать на Везере дивизии Карра-Сен-Сира, Дюфура и Дюмонсо, в числе 24 000 человек. В Бремене был учрежден военный суд над жителями страны, замешанными в действиях против французов: расстреляно более 20 человек; другие осуждены на каторгу либо подверглись заточению; на многие города и местечки наложены значительные денежные взыскания. Несмотря на угрозы наших партизан, Вандамм готовился наказать жителей Люнебурга; но, между тем, прибыл в Целле снова назначенный начальником 32‐го военного округа маршал Даву, под начальство которого поступили все войска, находившиеся на нижней Эльбе, следовательно, и корпус Вандамма. Хотя маршал обходился с жителями менее жестоко, нежели его предшественник, однако же аресты, конфискации и произвольные налоги тяготели над прибрежьем северной Германии. Союзные державы, возбудив восстание против Наполеона, не поддержали его надлежащим образом: российско-прусские армии были направлены в Саксонию; Англия довольствовалась присылкой в Гамбург ружей и амуниции; наследный шведский принц нисколько не заботился о содействии германским жителям; Дания, сомневавшаяся в приязни союзников, по-прежнему осталась на стороне Франции. Богатые ганзеатические города, слишком надеясь на внешнюю помощь, не развили вполне своих средств на собственную защиту. Самые наши партизаны действовали не единодушно, а соперничали между собой. Для сосредоточения власти над всеми отрядами и ополчениями в северной Германии государь назначил начальником их поступившего в нашу службу австрийского генерал-лейтенанта Вальмодена¹²⁷, но войска, ему вверенные, были весьма малочисленны, а ополчения не могли вскоре устроиться. Это удержало в бездействии союзников. Только отряд Тетенборна оставался в Гамбурге до 18 (30) мая. Ганноверу и ганзеатическим городам суждено было остаться под игом французского владычества до всеобщего освобождения Германии.

Глава IV
Занятие союзниками Дрездена и взятие Ченстохова

Наступление левой колонны союзных войск из Силезии в Саксонию было совершено в трех главных эшелонах: впереди двигался корпус Винцингероде; за ним – корпус Блюхера; еще более сзади – корпус Милорадовича. Главная же армия, при которой находилась и главная квартира императора Александра и князя Кутузова, оставалась в Калише.

Партизаны Давыдов, Прендель и князь Мадатов, и за ними авангард корпуса Винцингероде, под начальством генерал-майора Ланского, были устремлены к Эльбе впереди левой союзной колонны. Давыдов и князь Мадатов приобрели громкую и вполне заслуженную славу в Отечественную войну: Давыдов прежде всех открыл партизанские действия; Мадатов, наездник по призванию, краса храброго Александрийского гусарского полка, сделался известным во всей армии отвагой и находчивостью в делах при Борисове и Калише. Совершенно иное говорят о Пренделе его ратные товарищи, современники – неумытные судии¹²⁸ и ценители доблести. По свидетельству их, Прендель старался внушать страх к себе своей наружностью: его взоры метали молнию; его длинные усы, дребезг оружия и громкие угрозы поражали ужасом мирных граждан, но в продолжение всего своего боевого поприща он не только не сделал ничего замечательного, но едва ли подвергался какой-либо явной опасности. Вся партизанская деятельность его ограничивалась захватом в плен отдельно бродивших неприятелей и составлением из их показаний весьма замысловатых донесений¹²⁹.

8 (20) марта Винцингероде занял своими главными силами Бауцен, выслав генерала Ланского и партизан к Эльбе, куда также шел направленный Милорадовичем на Гойерсверду отряд флигель-адъютанта ротмистра Орлова.

Генерал Рейнье, несколько дней командовавший войсками, успевшими собраться в Дрездене, в числе до 3500 человек, занял город и в особенности восточную часть его на правой стороне Эльбы (Нейштадт), приступил к сооружению там укреплений и объявил гражданам, что, в случае наступления неприятеля, ему предписано взорвать один из быков каменного моста. Затем французы стали было устраивать под мостом мину, но встретили сильное противодействие со стороны жителей, возбужденных к сопротивлению общей ненавистью немцев к Наполеону и желанием сохранить один из прекрасных памятников народного зодчества. Дело дошло до того, что народ, собравшись шумной толпой у Брюлевского дворца, занятого генералом Рейнье, выбил камнями несколько стекол в окнах его комнат и бушевал до глубокой ночи. Но вскоре после того, 1 (13) марта, прибыл в Дрезден Даву с подкреплениями, постепенно усилившими гарнизон до 12 000 человек. Получив от вице-короля приказание остановить на Эльбе неприятеля, но не вдаваться в решительный бой с превосходными силами Блюхера, а по прибытии союзной армии к Дрездену очистить сей город, а равно Мейссен, занятый баварским отрядом графа Рехберга, и разрушить оба моста, маршал продолжал деятельно минные работы. 30 рудокопов, присланных из Фрейберга, трудились по очереди днем и ночью над устроением кругом 4‐го устоя 5 подкопов, глубиной от 8 до 10 футов. Сообщение с правой стороной реки было запрещено, и жителям Дрездена предписано находиться в своих домах безотлучно, как только раздастся за рекой первый пушечный выстрел, а с нарушителями этого распоряжения поступать как со шпионами; войскам приказано стрелять по жителям, собирающимся в толпы, и проч.¹³⁰

7 (19) марта Даву, узнав о приближении к Дрездену передовых войск союзной армии, перевел войска и обозы из Нейштадта на левую сторону реки, кроме нескольких саксонских рот, оставленных там под начальством майора Ешка, и приказал взорвать часть моста, под которой была заложена мина. Действие мины, рассчитанное с точностью искусными французскими инженерами, ограничилось взрывом одного быка и двух ближайших к нему арок. Ни один из домов не был поврежден, ни одно из оконных стекол не было выбито, и даже лишь немногие из жителей слышали глухой треск взорванной мины¹³¹. В тот же день Даву выступил из Дрездена, поручив начальство над остатками бывшего 7‐го корпуса, за болезнью генерала Рейнье, Дюрютту: войска, ему вверенные, состояли из собственной его дивизии и саксонской дивизии Лекока, всего до 3000 человек. Между тем полковник Давыдов, узнав от жителей окрестной страны о разрушении дрезденского моста и сообразив, что половина города, лежащая на правом берегу Эльбы, или вовсе оставлена неприятелем, или занята им слабо, подошел к городу ввечеру 8 (20) марта. Разместив свой небольшой отряд широкой дугой на высотах под Дрезденом и приказав казакам развести огромные бивачные огни, Давыдов послал на следующее утро в Нейштадт парламентером штабс-капитана Левенштерна с требованием сдачи города, угрожая приступом в случае отказа. Генерал Дюрютт, стоявший в Альтштадте, изъявил желание видеть штаб-офицера, уполномоченного начальником русского отряда на ведение переговоров. Следствием того было отправление в Дрезден Волынского уланского полка подполковника Храповицкого. Дюрютт, считая отряд Давыдова несравненно сильнейшим, нежели он был в действительности, и получив в продолжение дня известия о появлении союзных войск и о покушениях их переправиться выше и ниже Дрездена через Эльбу, утвердил в 9 часов вечера договор, подписанный уполномоченными обеих сторон. Положено было, чтобы русские войска 10 (22) марта в полдень заняли Нейштадт и чтобы военные действия были прекращены в городе и на расстоянии одной мили выше и ниже его; каждый из договаривающихся обязывался объявить противнику о возобновлении действий за двое суток до их открытия; наконец, Дюрютт согласился, чтобы саксонские войска, занимавшие Нейштадт, перед выступлением оттуда, отдали честь русским; но потребовал только не помещать этой статьи в капитуляции¹³². Таким образом, Давыдов занял ближайшую часть Дрездена, но возбудил тем неудовольствие генерала Винцингероде, который, отрешив его от командования отрядом, приказал ему сдать вверенные ему войска Пренделю и отправиться в главную квартиру. Поводом к тому послужили «переговоры с неприятелем, строго запрещенные еще в пределах России, и заключение перемирия, которое, – по словам Винцингероде, – будучи государственным преступлением, заслуживало примерного наказания»¹³³.

На следующий день по очищении неприятелем Нейштадта, 10 (22) марта, саксонский отряд Лекока выступил из Дрездена в Торгау на присоединение к находившимся там войскам Тилемана; а на смену им прибыли несколько сот человек баварской пехоты. У Дюрютта было всего-навсего до 2000 человек с 18 орудиями; когда же французы, состоявшие в дрезденском гарнизоне, выступили в нескольких небольших эшелонах из города и для обороны его остались одни лишь баварцы, а между тем получено было известие о переправе русских у Ризы, Дюрютт, не осмеливаясь занимать долее Дрезден, отступил, в ночь с 14 (26) на 15 (27) марта, по направлению к реке Заале. Действительно, переправа через Эльбу партизанского отряда флигель-адъютанта Орлова при Дебельсдорфе ниже Мейссена и нескольких казачьих партий между Дрезденом и богемской границей заставили неприятеля опасаться за путь отступления и очистить саксонскую столицу. Пользуясь этим, Винцингероде переправил часть своих войск на левую сторону реки, занял дрезденский Альтштадт, 15 (27) марта приказал генералу Никитину построить плавучий мост и перешел с остальными войсками авангарда через Эльбу 19 (31) марта. Три дня спустя, 22 марта (3 апреля), Винцингероде расположился в Лейпциге, а 29 марта (10 апреля) было возобновлено сообщение в Дрездене по каменному мосту¹³⁴. Прусский корпус Блюхера следовал непосредственно за авангардом и с 18 по 22 марта (с 30 марта по 3 апреля) прошел через Дрезден. При военачальнике, убеленном сединами, но бодром и крепком телесными и душевными силами, находился цвет народонаселения Пруссии; с ним вместе прибыли: брат короля принц Вильгельм, принцы Прусские Август и Фридрих и брат королевы, герцог Карл Мекленбург-Стрелицкий; а на следующий день приехал наследный принц Прусский.

Надеясь на содействие жителей Саксонии в общем деле Германии, Блюхер, при переходе через силезскую границу, объявил в воззвании к своим войскам что они должны поступать с саксонцами как с будущими сподвижниками¹³⁵. Но вместо содействия союзники встретили в Саксонии недоверчивость к себе и равнодушие к общей пользе¹³⁶. Реквизиции необходимейших потребностей были удовлетворяемы с чрезвычайной медленностью. Отсутствие короля Фридриха-Августа и колебания правительственной комиссии, не знавшей, должна ли она была следовать прежней политике или действовать в пользу союзников, заставили Блюхера обратиться к народу и угождать общественному мнению; с этой целью он разрешил свободу тиснения и приказал выпустить из форта Кенигштейна дрезденских граждан, выбивших окна в Брюлевском дворце. Но все это нисколько не побудило саксонцев к принятию участия в коалиции против Наполеона.

22 марта (3 апреля) Блюхер выступил из Дрездена с последним эшелоном своего корпуса по направлению к Альтенбургу, куда его главная квартира прибыла 2 (14) апреля; войска его были размещены по квартирам на пространстве от Борны до Цвиккау; в таком расположении оставался прусский корпус целые две недели, до 16 (28) апреля¹³⁷.

Действия Фридриха-Августа в это время, по-видимому, клонились в пользу союзников. По свидетельству Шарнгорста, он прислал в Бреславль уполномоченного, которому было поручено уверить короля Прусского в готовности саксонского правительства содействовать общему делу, заметив, однако же, что оно находится в зависимости от обстоятельств, не позволяющих действовать решительно. Союзники предлагали Фридриху-Августу присоединить к их армии саксонские войска, собранные в Торгау, и объявить о решении, им принятом, вооружиться в защиту Германии, обещая, со своей стороны, поручительство в неприкосновенности его владений, за исключением Котбусского округа и Вестфальских земель, и уплату, либо вознаграждение, за все поставки для союзных войск. Но король в продолжение двух месяцев не только не дал никакого определительного ответа на эти предложения, но оставлял в совершенной неизвестности насчет своих видов и правительственную комиссию, и генерала Тиле-мана, командовавшего саксонскими войсками¹³⁸.

Положение Саксонии в отношении к союзникам изложено Штейном следующим образом: «Большая часть народа предана своему Государю и желает его возвращения. Не должно, однако же, полагать, чтобы люди, привязанные паче всего к своему имуществу, слабые и велеречивые, были способны к восстанию. Гнусно видеть, что порабощение и все бедствия их отечества для них менее тягостны, нежели невзгоды, сопряженные с войной, отсутствие короля и разорение дрезденского моста… В случае, ежели король будет упорно оставаться на стороне Наполеона, можно вверить управление государственному комитету и воспользоваться средствами страны на общую пользу. Такое распоряжение лучше, нежели присутствие короля гордого, слабого, упрямого, который затруднил бы ход дел во всех отношениях…»¹³⁹.

По очищении Дрездена армия вице-короля отступила за реку Заале. 5‐й корпус генерала Лористона был расположен на Эльбе, ниже Магдебурга, до Вербена; 11‐й корпус генерала Гренье занимал Магдебург; несколько батальонов 2‐го корпуса маршала Виктора стояли у Кальбе и Бернбурга; дивизия Дюрютта и баварский контингент Рехберга – у подошвы Гарца, близ Стольберга. Занятие оборонительной линии по реке Заале и нижней Эльбе, послужившее вице-королю к сосредоточению значительной части его сил в окрестностях Магдебурга, способствовало ему к наступательным действиям против графа Витгенштейна. Угрожая движением к Берлину, вице-король надеялся отвлечь нашего полководца от переправы в окрестностях Виттенберга и от движения к Лейпцигу, которое не только могло повести к совокупному действию обеих союзных армий, но и подвергало вице-короля потере сообщения с войсками Наполеона, собиравшимися на Майне и Рейне. Таким образом, принц Евгений опасался именно того, чтобы армия графа Витгенштейна не двинулась за Эльбу, по направлению, указанному князем Кутузовым¹⁴⁰. Граф Витгенштейн, со своей стороны, усилившись прибывшим от Штетина корпусом Бюлова, решился приблизиться к Эльбе. Войска его, выступив 15 (27) марта из окрестностей Берлина, расположились 21 марта (2 апреля) следующим образом: бригада генерала Борстеля – у Валица, в 1½ милях (10 верстах) от Магдебурга; главная квартира и корпус Йорка – у Цербста; корпус Берга – у Лицова (Liezov); корпус Бюлова – у Цизара. Невыгоды такого расположения частей армии, в расстоянии от одного до двух переходов между собой, увеличивались дурным качеством дорог, по которым им надлежало двигаться к Эльбе¹⁴¹.

В половине (в конце) марта вице-король собрал в Магдебурге и впереди сей крепости, на правой стороне Эльбы, пехотные корпуса Лористона и Гренье, 1‐й и 2‐й кавалерийские корпуса и гвардию, вообще в числе около 40 000 человек¹⁴². Граф Витгенштейн, силы которого, за отделением отрядов в тылу армии, простирались всего-навсего до 35 000 человек¹⁴³, решился, несмотря на превосходство неприятеля в числе войск, атаковать его с той целью, чтобы обеспечить Берлин от покушений вице-короля и, переправившись через Эльбу выше Магдебурга, открыть сообщение с корпусами Винцингероде и Блюхера. На основании этих соображений граф Витгенштейн и Шарнгорст составили общую диспозицию действий союзных войск.

Генералу Борстелю было приказано завязывать дела с неприятелем, но не вступать в решительный бой, стараться выманить вице-короля из выгодной позиции, им занятой впереди Магдебурга, и отвлечь его как можно далее от сей крепости; а между тем предполагалось обойти неприятельский корпус с правого фланга войсками Йорка и Берга и отрезать ему путь отступления. 21 и 22 марта (2 и 3 апреля) Борстель, атакованный превосходными силами, отступил в совершенном порядке к Глейне¹⁴⁴. Но вице-король разгадал намерение противника и остался на своей позиции: в центре ее, на Недлицком плато, прикрытом болотистой речкой Эле (Ehle), был расположен корпус Гренье; правое крыло, у местечка Гоммерна, примыкавшее к помянутой речке, и левое, на дороге в Бург, у селения Гарвиша, также прикрытое болотами, были заняты войсками Лористона. В резерве, у Клюсской гати, весьма важной теснины через обширные болота, на дороге из Гоммерна в Магдебург, стала гвардия¹⁴⁵.

Так как вице-король не трогался с места, то граф Витгенштейн сделал распоряжения к нападению на неприятельскую позицию и назначил к сему день 25 марта (6 апреля); а между тем, деятельно продолжалось сооружение мостов у Росслау. Но, когда 24 марта (5 апреля) пришло донесение с передовых постов, что неприятельские войска потянулись назад к Магдебургу, тогда Витгенштейн, не желая потерять случая к нанесению предположенного удара, решился неотлагательно атаковать вице-короля. Союзники выступили с мест своего расположения тремя колоннами: левая, состоявшая из корпуса Йорка, в голове которой двигался отряд генерал-майора Гюнербейна¹⁴⁶, направилась через Лейцкау к Гоммерну; средняя, из войск Борстеля, двинулась от Цеперника к Веглицу, где она должна была соединиться с русским корпусом Берга, выступившим от Лицова; правая, из войск Бюлова, в голове которых шел генерал-майор Оппен с 1‐м Лейб-гусарским полком, наступала от Цизара, по большой берлинской дороге, к местечку Мёкерну. Вообще же атаки были поведены на пространстве немецкой мили (7 верст), что не позволяло соблюсти надлежащее единство в действиях.

Генерал Гюнербейн, выждав прибытие главных сил Йорка от Цербста к Лейцкау, двинулся по дороге к Гоммерну и заставил неприятельские форпосты отступить к Данигкову. Впереди этого селения стояли два французских эскадрона; прусские лейб-гусары тотчас опрокинули их, но, подойдя к ближайшим домам, были встречены огнем стрелковой цепи и принуждены отступить. Прусские егеря кинулись было ко входу в селение, но были отбиты занимавшим его отрядом и батальоном, присланным со стороны Гоммерна по приказанию самого вице-короля. Генерал Гонербейн открыл огонь из 4 орудий и послал егерей снова в атаку на селение; но это покушение также не имело успеха. Так как неприятель поддерживал защитников Даннигкова свежими войсками от Гоммерна, то Гюнербейн, желая затруднить их передвижение, выслал влево от атакуемого селения, под прикрытием драгун, конную батарею поручика Гензеля, которая открыла продольный огонь по неприятелю; в то же время майор Лобенталь, с двумя батальонами 1‐го восточно-прусского полка, атаковал его с фронта, а стрелки, переправившись вброд через речку Эль, зашли в тыл войскам, оборонявшим мост, что заставило неприятеля очистить селение и отступить к Гоммерну. Между тем майор Краммонд, направленный с фузилерным батальоном в обход на Дорнбург к Гоммерну, достиг этого пункта, но, встретив превосходные неприятельские силы, отошел назад и расположился на одной высоте с войсками Лобенталя. В 5 часов пополудни прибыли к Даннигкову граф Витгенштейн и генерал Йорк с 6 батальонами, драгунами полковника Юргаса и тремя батареями. Прибытие свежих войск способствовало Гюнербейну удержаться в Даннигкове, но бой ограничился канонадой, продолжавшейся до самой ночи. Урон левой колонны убитыми и ранеными вообще простирался до 140 человек, в числе которых было 3 офицера¹⁴⁷.

В 4 часа пополудни, в то время уже, когда бой у Даннигкова был в полном разгаре, генерал Борстель, слыша сильную канонаду, гремевшую на этом пункте, выступил от Цеперника со своими драгунами и конной батареей на Вальвиц, к Веглицу, и приказал своей пехоте и пешей артиллерии следовать туда же как можно поспешнее. Селение Веглиц было обороняемо двумя батальонами; 4 орудия обстреливали мост и длинную плотину на речке Эле; позади селения стояла пехота в нескольких каре. По прибытии к неприятельской позиции Борстель нашел там корпус Берга, который, выстроившись по эту сторону речки, завязал довольно сильную канонаду; к этой артиллерии присоединилась конная батарея Борстеля; а потом подоспела и пешая батарея его. Таким образом, на этом пункте со стороны союзников действовали 24 орудия. В 5 часов получено было от генерала Йорка приказание овладеть Веглицем. По соглашению Берга с Борстелем союзные войска двинулись в атаку на селение тремя колоннами: обе крайние состояли из прусских войск¹⁴⁸, а средняя – из русских егерей 26‐го полка и ратников Олонецкого и Вологодского ополчений под начальством генерала Рота. Переправа через болотистую речку была совершена вброд, по пояс в воде. Стрелки, рассыпанные впереди левой колонны, атаковали батарею, стоявшую у входа в селение, и захватили два орудия. Несколько неприятельских эскадронов кинулись на выручку потерянной артиллерии и отбили ее, но прусские фузилеры успели привести в негодность эти орудия, воткнув штыки в затравки и сломав концы их. Правее же плотины головной батальон перешел через речку в развернутом фронте и готовился перестроиться в колонну к атаке; в этот самый момент появились на правом фланге его несколько французских эскадронов; но прусская пехота успела свернуться в каре и, встретив неприятельскую кавалерию пальбой, в расстоянии 50 шагов, рассеяла ее и отбросила в беспорядке – частью к Веглицу, частью за речку к Лейцкау. Прусские драгуны полка королевы и Гродненские гусары преследовали опрокинутого неприятеля и довершили его поражение. Затем 2‐й батальон Померанского полка овладел с боя Веглицом, а гренадерский батальон, 1‐й батальон Померанского полка и войска Рота атаковали французов на высотах у Ветряной мельницы (Windmühle), отбили орудие и опрокинули неприятеля к Недлицу. Урон Борстелевой бригады простирался до 250 человек, в числе которых было 6 офицеров. Русские потеряли вообще до 50 человек. У неприятеля захвачено в плен более 250 человек¹⁴⁹.

Генерал-майор Оппен, двигавшийся с 1‐м Лейб-гусарским полком в авангарде корпуса Бюлова, выступившего утром из Цизара, встретился с неприятелем у Цеденика (Zehdenick). Впереди этого селения, за глубоким оврагом, стояла кавалерия 7 различных полков, в числе около 1000 человек, с конной батареей; за ней пехота в 3 небольших каре. Генерал Оппен, выждав прибытие еще 4 эскадронов драгун (Литовского и Западно-Прусского полков), с конной батареей капитана Штейнвера, оставил один эскадрон гусар для прикрытия артиллерии, а остальные 7 повел в атаку на неприятельскую кавалерию. Французы открыли пальбу из карабинов по гусарам, которые, дойдя до рва, остановились. В это самое время Бюлов, подоспев на поле боя, послал в атаку майора Платена с литовскими драгунами, в числе 200 человек. Бешеный Платен (Der tolle Platen), как обыкновенно звали его, кинулся вперед, перенесся через ров с криком «Ура!» (Hurrah!), опрокинул несравненно сильнейшего неприятеля и захватил в плен 150 человек. Французская пехота, прикрывшая отступление кавалерии, будучи поражаема огнем прусской конной батареи, была принуждена отступить к Недлицу. Потеря прусской кавалерии в деле при Цеденике простиралась до 140 человек; а вообще во всех трех делах 24 марта (5 апреля) со стороны союзников убито и ранено 9 офицеров и около 600 нижних чинов. Со стороны же французов потеря одними пленными простиралась до 20 офицеров и около 1000 нижних чинов; число убитых и раненых также было весьма значительно; ранены генералы Гренье и Грюндлер¹⁵⁰.

В ночь неприятель отступил к Магдебургу, уничтожив мосты на Клюсской плотине и даже плавучие мосты на Эльбе. Очевидно было, что вице-король совершенно отказался от своего покушения наступать к Берлину, и это подтвердилось на следующий день движением французских войск по левому берегу Эльбы к нижней Заале¹⁵¹.

Дела 24 марта (5 апреля) не только обеспечили Берлин и способствовали графу Витгенштейну приступить к переправе через Эльбу, но поселили в прусских войсках доверие к себе и начальникам своим.

К сожалению, граф Витгенштейн не мог воспользоваться этой победой. Магдебург, Виттенберг и Торгау требовали наблюдательных отрядов; крепость Шпандау была обложена; таким образом, союзники находились в необходимости ослабить и без того уже незначительные силы, которыми они готовились действовать за Эльбой. Войска Бюлова и Борстеля были оставлены под Магдебургом; генерал-лейтенант Клейст, с российско-прусским отрядом, в числе 7000 человек, с 40 орудиями¹⁵², под Виттенбергом; с остальными же войсками корпусов Йорка и Берга граф Витгенштейн перешел через Эльбу близ Росслау 29 марта (10 апреля) и расположил их у Дессау и Кетена¹⁵³.

Граф Витгенштейн, желая иметь более обеспеченную переправу на Эльбе, открыл сношения с саксонским генералом Тилеманом, которого войска занимали Торгау; но Тилеман, хотя и выказывал преданность общему делу Германии, однако же не мог сдать союзникам вверенной ему крепости, имея повеление короля Фридриха-Августа не впускать туда ни французов, ни противников их. Между тем Витгенштейн, получив от Тилемана сведения о возможности овладеть без больших усилий Виттенбергом, решился штурмовать сию крепость и назначил к тому день 5 (17) апреля. Действительно, укрепления Виттенберга были довольно слабы, и гарнизон ее состоял всего-навсего из 1500 человек польских войск генерала Домбровского и 1000 французов. Но комендант этой крепости генерал Лапойп (Lapoype), ветеран революционных войн, подтвердил упорной обороной Виттенберга известную истину, что главная сила всякой крепости заключается не в стенах ее, а в мужестве гарнизона и в твердости духа начальника войск¹⁵⁴.

Французы и поляки, составлявшие гарнизон Виттенберга, занимали крепость, лежащую, как известно, на правой стороне Эльбы, и тет-де-пон¹⁵⁵ на противоположном берегу. Граф Витгенштейн, прибыв к войскам Клейста накануне дня, назначенного для нападения на неприятеля, находился 5 (17) апреля при штурме и взятии предместий. Затем союзники бомбардировали город в продолжение двух дней, между тем как генерал Казачковский покушался овладеть тет-де-поном. Но все эти попытки были безуспешны. Потери с каждой стороны простирались до 300 человек¹⁵⁶.

7 (19) апреля граф Витгенштейн, получив известие о наступлении Наполеона, имевшем целью сосредоточение его армии с войсками вице-короля и разобщение союзных корпусов, решился оставить на правой стороне Эльбы только самые необходимые отряды, а все прочие силы собрать на левой стороне этой реки для совокупного действия с Блюхером. С этой целью корпус Йорка от Кетена, и за ним генерал-майор Гельфрейх, с Тенгинским и Эстляндским полками, должны были двигаться на Цербиг и Дюбен; корпус Берга от Дессау – также к Дюбену; генерал Клейст, оставив под Виттенбергом наблюдательный отряд¹⁵⁷, и другой отряд¹⁵⁸ для охранения тет-де-пона у Росслау, выступил с остальными войсками на Дессау к Галле. Прибытие на Эльбу русских отрядов графа Воронцова и генерала Гарпе – первого от Кюстрина и Франкфурта к Магдебургу, а второго от Пиллау к Виттенбергу – позволило графу Витгенштейну перевести корпус Бюлова и войска, оставленные Клейстом под Виттенбергом, на левую сторону Эльбы. По взятии же Шпандау бригада Тюмена двинулась к Эльбе на присоединение к корпусу Бюлова¹⁵⁹. Таким образом, в половине апреля (или в конце этого месяца по н. ст.) союзные войска, состоявшие в числе до 30 000 человек под начальством графа Витгенштейна, войдя в связь с войсками Блюхера, расположились следующим образом: главная квартира графа Витгенштейна и корпус Берга в Лейпциге; корпус Йорка в окрестностях Шкейдица; отряд Клейста в Галле, корпус Бюлова у Кетена, за исключением бригады Тюмена, остававшейся на правой стороне Эльбы.

Обратимся к изложению событий в тылу союзной армии, расположенной к Саксонии. В то время, когда Блюхер и граф Витгенштейн перешли за Эльбу, многие пункты в пройденной ими стране еще были заняты неприятельскими войсками: на правой стороне Вислы – Замостье; на Висле: Данциг, Торн и Модлин; на Одере: Штетин, Кюстрин и Глогау; на Эльбе: Магдебург, Виттенберг и Торгау. Варшава была занята отрядом графа Палена; под Данцигом собирался значительный осадный корпус герцога Александра Вюртембергского; крепость Торн была обложена Барклаем-де-Толли; Модлин и Замостье также находились в блокаде. Отлагая описание осад до взятия крепостей союзными войсками, ограничусь изложением военных и политических событий в Польше.

Положение этой страны было весьма сомнительно. Давно уже многие из поляков были убеждены в неизбежности соединения Польши с Россией. Император Александр I привлек к себе сердца их. Забывая вековую вражду, разъединявшую одноплеменные народы, благороднейшие сыны Польши желали соединиться под державой младшего брата российского государя. Князь Адам Чарторижский, бывший российским министром иностранных дел и впоследствии членом Государственного совета, возвратившись, при открытии войны 1812 года, в Польшу, и будучи по-прежнему удостоен доверенности императора Александра I, старался убедить своих соотечественников в великодушии видов российского монарха, но партия князя Понятовского, поддержанная влиянием католического духовенства, уничтожила все миролюбивые покушения России и Пруссии. Занятие Данцига и Модлина в 1813 году французскими войсками поддерживало мечты поляков, считавших все еще Наполеона своим освободителем, несмотря на многие примеры его двуличия и равнодушия к судьбе Польши. В Познани, в Белостоке, в герцогстве Варшавском ожидали прибытия завоевателя с новой армией и готовились к поголовному восстанию. Положено было, в один и тот же день, истребить во всем герцогстве немцев, русских и жидов. Носились слухи, будто бы Наполеон, получив известия о вооружениях Пруссии, сказал: «Дом Гогенцоллернский недостоин обладания престолом; прусская монархия распадется на части: Восточная и Западная Пруссия отойдут к Польше, Силезия будет возвращена Австрии, прочие области присоединятся к Вестфальскому королевству». Католические проповедники, вместо слова мира, возбуждали в своих прихожанах ненависть к русским и пруссакам. Положено было начать восстание в Страстную пятницу¹⁶⁰.

В таких обстоятельствах было необходимо устроить управление герцогством Варшавским, покорить польские крепости, еще занятые неприятелем, и изгнать из юго-западной части герцогства отступивший туда из Варшавы корпус Понятовского. Для управления гражданской частью в Польше был учрежден в Варшаве Верховный совет под председательством действительного тайного советника Ланского. Для сосредоточения же управления по военной части поручено было генералу от инфантерии Дохтурову главное начальство над всеми войсками, находившимися в герцогстве, именно: войсками генерал-лейтенанта Палена – в окрестностях Варшавы; генерал-майора Паскевича – под Модлином и генерал-майора Ратта – под Замостьем. Генералу Дохтурову также была подчинена 27‐я дивизия генерал-майора Неверовского, двигавшаяся от Вильны к Вышгороду, а равно войска, долженствовавшие прибыть в Польшу на всем пространстве от Плоцка до Люблина¹⁶¹.

Для очищения же от неприятельских войск юго-западной части герцогства был составлен из части войск, находившихся в окрестностях Варшавы под начальством генерал-лейтенанта графа Палена, особый отряд, вверенный генерал-лейтенанту Сакену¹⁶². Выступив из Варшавы 25 февраля (9 марта), Сакен подошел к крепостце Ченстохову 10 (22) марта и обложил ее 13 (25) марта. В продолжение нескольких дней были построены 4 батареи под руководством квартирмейстерской части (генерального штаба) подполковника Рошуара. 23 марта (4 апреля) была открыта по крепости канонада из 28 орудий, от которой загорелись три больших строения; но генерал Сакен приказал прекратить пальбу, «дабы сохранить памятник Восточной Церкви, храм Пресвятой Богородицы и чудотворный образ ее». 25 марта (6 апреля) гарнизон сдался военнопленным¹⁶³, в числе 56 штаб- и обер-офицеров и 1026 нижних чинов, но государь, по ходатайству Сакена, соизволил распустить пленных поляков по домам, обязав их подпиской не служить против России, с тем, чтобы, если бы впоследствии кто из них нарушил свое обещание, то подвергнулся бы расстрелу как преступник¹⁶⁴. В крепости найдено 24 орудия и довольно значительное количество боевых и съестных припасов. В числе пленных находился поручик Зубра, которого жена служила в роте своего мужа 7 лет и была в сражениях и на штурмах 17 раз¹⁶⁵. Генерал Сакен за взятие Ченстохова получил орден св. Александра Невского.

В продолжение этой осады польские войска князя Понятовского, разобщенные от нашего блокадного корпуса кордоном австрийских постов, порывались освободить Ченстохов, но были удержаны в бездействии австрийцами, которые, прикрывая поляков от наших войск и удерживая своих союзников от решительных покушений, предостерегали насчет их намерений генерала Сакена¹⁶⁶.

Такие действия командовавшего австрийским вспомогательным корпусом генерала Фримона были последствиями переговоров в Калише. Во время пребывания в этом городе императора Александра I прибыл туда из Вены Л. Лебцельтерн с письмом от князя Меттерниха, в котором изъявлена была готовность австрийского правительства принять на себя посредничество между воюющими державами. На это предложение последовал отказ: «Еще не было примера, чтобы государство, участвующее в войне, предлагало свое посредничество. Впрочем, не настаивая на этом замечании, русское правительство объявляло формально, что предложение Австрии может быть принято только с согласия союзных с ним держав: Англии, Пруссии и Швеции»¹⁶⁷. Но весьма важным последствием поездки Лебцельтерна было заключение конвенции, по условиям которой положено, чтобы русские войска, прекратив перемирие с австрийцами, направились в обход флангов Фримонова корпуса, который получил приказание – отступать постепенно по мере наших демонстраций на правую сторону верхней Вислы, сохранив на левом берегу посты в Кракове, Опатовце и Сандомире. Отступление австрийских войск должно было побудить князя Понятовского к роспуску польского корпуса, чему обязан был содействовать генерал Фримон, объявив, что переход поляков из Варшавского герцогства в Галицию мог быть допущен не иначе, как небольшими частями и без оружия. Генералу Сакену было поручено привести в исполнение эти меры, долженствовавшие, по всей вероятности, побудить большую часть поляков к возвращению в области, занятые русскими войсками¹⁶⁸.

По взятии Ченстохова Сакен, оставив там небольшой гарнизон, выступил 29 марта (10 апреля) на Славков, где присоединил к своему корпусу 2000 человек прусских войск, под начальством полковника Каница. По мере его наступления австрийский корпус, на основании конвенции о перемирии, подписанной генералами Сакеном и Фримоном¹⁶⁹, отошел на правую сторону Вислы. Генерал Сакен, приблизившись к Кракову, лично условился 22 апреля (4 мая) с генералом Фримоном о высылке польских войск через Галицию и Силезию в Богемию. Положено было, чтобы они выступили из окрестностей Подгуржа, в 5 отделениях, с 25 по 29 апреля (с 7 по 11 мая). Так как французский резидент Биньон и члены бывшего польского правительства не хотели выехать из Кракова, то генерал Фримон предложил Сакену занять сей город нашими войсками. Как только пришло в Краков известие о предстоящем прибытии туда казаков, калмыков и башкир, состоявших в русском корпусе, то Биньон и польские министры бежали в Галицию. Президент Краковского управления поднес ключи города генералу Сакену, который не принял их, изъявив встретившей его депутации, что для него очень приятно видеть их в руках добрых граждан Кракова. Этот поступок расположил в нашу пользу не только жителей, но и австрийцев¹⁷⁰.

Таким образом, около 10 000 и саксонских войск, затруднявших окончательное покорение Варшавского герцогства, были удалены с театра военных действий и отправились в Богемию по частям и без оружия (которое везли за ними на подводах, на расстоянии нескольких переходов). Корпус Сакена получил повеление идти на соединение с главными силами русской армии через Силезию¹⁷¹.

Между тем великое дело освобождения Германии было утверждено в Бреславле договором между российским и прусским правительствами.

На основании конвенции об управлении в продолжение войны освобожденными странами, подписанной уполномоченными, со стороны России – Штейном и графом Нессельроде, и со стороны Пруссии – Гарденбергом и Шарнгорстом, постановлено:

1. Обнародовать от имени обеих союзных держав воззвание, в котором должно было выразить предположенную ими цель освобождения Германии от влияния Франции и пригласить всех князей и подвластные им народы к содействию в освобождении их отечества. Каждый из германских властителей, отказавшийся в продолжение определенного срока принять участие в общем деле, подвергался потере своих владений.

2. Учредить центральный Правительственный совет, с неограниченными полномочиями, составленный из членов, назначенных союзными державами, по одному от каждой. Германские владетели, приступившие к союзу, имели право назначить в совет одного члена, с общего согласия.

3. Главными предметами совещаний совета будут: управление занятыми странами и употребление их средств на пользу общего дела.

4. Доходы с земель, занятых союзными войсками, будут разделены поровну между Россией и Пруссией. Ганноверское управление также получит часть соответственно числу выставленных им войск.

5. Все занятые страны от Саксонии до границ Голландии, кроме бывших прусских и ганноверских областей, будут разделены на 5 частей, именно:

a) Саксонию вместе с герцогствами;

b) королевство Вестфальское, за исключением Ганновера и провинций, прежде состоявших во владении Пруссии;

c) герцогства Бергское и Нассаусское;

d) департамент Липпе;

e) департамент Устья Эльбы и Макленбургские владения.

6. В каждую из сих частей будут назначены два губернатора: один – гражданский и другой – военный. Первый будет зависеть от центрального совета, а второй – от главнокомандующего. При гражданском губернаторе будет учрежден земский областной совет.

7. Центральный совет будет заведовать всем, относящимся к набору войск, реквизициям и магазинам для действующей армии, а равно вооружениями в занятых областях.

8. Вооружения будут заключаться, во-первых, в постоянных войсках; во-вторых, в Ландвере; в-третьих, в Ландштурме. При образовании этих войск будет объявлено, что они ни в каком случае, кроме обороны Германии против Франции, не будут употреблены на службу. Формирование их должно быть обеспечено одним из корпусов союзной армии.

9. Центральный совет имеет право назначать в губернаторские и прочие должности лиц, известных своими способностями и снискавших уважение сограждан.

10. Предположенные постановления должны быть неотлагательно сообщены австрийскому и английскому правительствам¹⁷².

Воззвание о цели войны, предпринятой Россией и Пруссией против Франции, было обнародовано несколько дней спустя по заключении вышеизложенной конвенции. В этом воззвании, составленном под влиянием Штейна, объявлено намерение союзников восстановить политическую самобытность владетелей и народов Германии; вместе с тем справедливая кара должна была постигнуть каждого из германских князей, вероломно изменившего общему делу¹⁷³.

Воззвание союзных государей возбудило общее сочувствие к их делу в народах Германии, но владетели Рейнского союза, дорожившие покровительством Наполеона, удержали в бездействии своих подданных. Саксонский король, возвышенный императором французов насчет Пруссии, скорее мог потерять, нежели выиграть, ополчаясь за независимость Германии. Король Баварский, обязанный Наполеону увеличением своих владений и возведением в королевский сан, был в родственных связях с ним, по супружеству вице-короля Италийского с баварской принцессой Августой. Король Вюртембергский, тесть короля Вестфальского Иеронима, был обязан Наполеону возможностью самовластья и произвола в своих владениях. Герцог Баденский, супруг французской принцессы Стефании Богарне, увеличивший свои владения по милости Наполеона, находился в соседстве Франции и не осмеливался помышлять о восстании против завоевателя. Наконец, французские владетели Вестфалии, Берга и Франкфурта были совершенно преданы Наполеону.

Таким образом, расторжение Рейнского союза, скрепленного себялюбивыми видами его членов, оказалось затруднительнее, нежели полагали державы, ополчившиеся в защиту Германии. Для приведения в исполнение конвенции 7 (19) марта был учрежден 23 марта (4 апреля) центральный совет, которого членами император Александр назначил графа Кочубея и барона Штейна; а король Прусский – тайного советника Шена и государственного советника Редигера; председателем в Совете повелено быть российскому министру внутренних дел Козодавлеву, а за отсутствием его – Штейну, который, два дня спустя, 25 марта (6 апреля), отправился из Калиша в Дрезден, где было назначено местопребывание центрального совета¹⁷⁴.

Между тем, наша Главная армия выступила в Силезию. Еще 21 марта (2 апреля) король Прусский прибыл в Калиш. Император Александр I ожидал его на последней станции к Калишу, а подъезжая к сему городу, союзные монархи были встречены Кутузовым впереди собранных там корпусов Главной армии. Полководец, ослабленный предсмертной болезнью, не мог сесть на лошадь, оставался пешком подле государей при начале марша войск, и вскоре, совершенно ослабев, уехал в Калиш. На смотру находились: 5‐й (гвардейский) и 3‐й (гренадерский) корпуса, две кирасирские дивизии, легкая гвардейская кавалерийская дивизия и четыре артиллерийские роты, в числе 17 800 человек с 48 орудиями. Войска были в блистательном состоянии, но король был поражен малочисленностью так называемой Главной армии¹⁷⁵. Вечером того же дня он навестил больного фельдмаршала, пожаловал ему орден Черного Орла и табакерку, осыпанную бриллиантами, и на следующий день прислал к нему канцлера Гарденберга, который объявил Кутузову, что, ежели война окончится благополучно, то король пожалует ему поместье в Пруссии. Фельдмаршал отклонил это обещание, говоря: «Государь мой не оставит меня и детей моих»¹⁷⁶.

Король пробыл в Калише два дня. По отъезде его Главная армия, вместе с главной квартирой императора Александра и князя Кутузова, 26 марта (7 апреля) выступила в Силезию. Движение ее было настоящим торжественным шествием. Во всех городах и местечках, у въездов, воздвигались триумфальные ворота с надписями: Der Deutsche dem Russen («Немец – русскому») и Gott mit Dir («Да пребудет с тобой Бог»), либо Des Allmächtigen Hand schütze Dich («Да защитит тебя рука Всемогущего») и т. п. Народ выходил навстречу русским войскам и сопровождал их радостными восклицаниями. У входа в заставы стояли молодые девушки, в белых платьях, с гирляндами и венками. При появлении государя раздавался колокольный звон, сливавшийся с громкими возгласами и приветствиями. По вечерам в окнах сияли освещенные разноцветными огнями прозрачные картины, с различными изображениями и надписями в честь императора Александра.

По прибытии главной квартиры в Бунцлау 6 (18) апреля болезнь князя Кутузова, усилившаяся от простуды, заставила его остановиться. Здесь, среди торжеств, возбужденных наступлением союзных войск, суждено было ему окончить славную жизнь свою. Император Александр и король Прусский оставались в Бунцлау до 9 (21) апреля и ежедневно навещали старого вождя, который, уже на одре смерти, имел утешение вручить государю ключи Торна – последний трофей вверенного ему воинства! Отъезжая в Дрезден, император Александр оставил при фельдмаршале главных сотрудников его, князя Волконского и Толя.

В Саксонии, несмотря на преданность короля Фридриха-Августа Наполеону, союзные монархи были встречаемы как избавители. 12 (24) апреля, накануне Светлого Воскресенья, император Александр и король Прусский, прибывший к армии еще 2 (14) апреля в местечко Штейнау, торжественно въехали в Дрезден. Прекраснейшая погода, солнце, сиявшее во всем своем блеске, украшали природу цветущих берегов Эльбы. По обеим сторонам дороги, ведущей в город, были построены русские и прусские войска, к коим примкнула и саксонская гвардия. Народ вышел навстречу союзным государям версты за три от заставы. В продолжение их проезда верхом вдоль фронта войск гремела музыка и раздавались радостные восклицания жителей. По въезде в город монархи остановились на площади, где все войска прошли мимо их, а потом король проводил нашего государя в Брюлев дворец и отправился в отведенный для него дом в Нейштадте. Вскоре после того император Александр, отпустив всех собравшихся во дворец саксонских чиновников и прибывших из различных германских городов наших резидентов, отправился пешком за реку к королю. Как только государь вышел из занимаемых им покоев, народ окружил и провожал его через мост и обратно с беспрестанными криками «ура!»¹⁷⁷.

Таким образом, 12 (24) апреля союзные войска графа Витгенштейна, Блюхера, Милорадовича и Главной армии, в числе более 90 000 человек, находились на пространстве между средней Эльбой и Заале, выдвинув передовые отряды к последней реке. В это же самое время вновь сформированная французская армия, в числе более 120 000 человек, была сосредоточена в окрестностях Эрфурта, куда была перенесена главная квартира Наполеона; а войска вице-короля, в числе 45 000, частью стояли на нижней Заале, частью, заняв постами левый берег реки, прикрывали наступление главной наполеоновой армии. Кроме того, Даву с 10 000 человек находился на нижней Эльбе, а Рейнье формировал 7‐й корпус, который, в ожидании присоединения саксонских войск, считал в рядах своих около 5000 человек; следовательно, у Наполеона на Заале и нижней Эльбе было собрано более 180 000 человек¹⁷⁸.

Фельдмаршал, на одре смертной болезни, заботясь о сосредоточении сил союзной армии, писал графу Витгенштейну: «Когда маршал Ней¹⁷⁹ двинется к Дрездену от Франконии, тогда, без всякого сомнения, корпус, сконцентрированный около Магдебурга, сделает диверсию на Берлин. В сем случае, не обращая на сие движение никакого внимания, извольте помышлять только о соединении с Блюхером и с Главной нашей армией. Отделяясь же от Дрездена, ослабите в сем месте силы наши так, что неприятель будет в состоянии прорваться через Эльбу и открыть сообщение с Варшавским княжеством. Оставив же Берлин несколько и на воздухе, удержите нашу главную операционную линию. Прусский двор сам видит необходимость сего»¹⁸⁰.

Это было последнее повеление фельдмаршала. Король Прусский прислал к нему знаменитого врача Гуфеланда. Но уже были сочтены дни Кутузова. 16 (28) апреля его не стало. Напутствуемый в вечность благословениями современников, он должен жить в памяти потомков как орудие Всесильного Промысла, поразившее завоевателя так же неожиданно, как поражен был сильный Голиаф рукой слабого Давида. Не будем сравнивать Кутузова как полководца с гениальным его противником, которому он сам отдавал преимущество над собой; но скажем, что он был вождем русских в великой войне, поколебавшей преобладание Наполеона, что, исполняя веление благословенного монарха, он принес в жертву последние дни свои великому делу освобождения Германии. История не забудет этих подвигов. Она не допустит в скрижали свои ни возгласов лести, ни шипения зависти, равно оскорбительных для священной памяти великого мужа.

Глава V
Осада Торна и Шпандау

В апреле, кроме Ченстохова, покорились еще две крепости, занятые неприятельскими войсками: Торн и Шпандау.

Укрепления Торна, усиленные, но неоконченные французами, составляли неправильный полигон, с 7 бастионами и двумя кавальерами¹⁸¹, примыкавшими на флангах главного вала к Висле и соединенными стеной с башнями, простиравшейся по наречной стороне крепости. Впереди куртин¹⁸² были устроены небольшие люнеты¹⁸³. На левом берегу и на острове Пац прикрытие моста состояло из слабых полевых укреплений. Казематированных зданий вовсе не было. Крепость окружена с правой стороны реки, в расстоянии пушечного выстрела, господствующими над городом отлогими высотами. Гарнизон состоял из 4000 баварцев и 1500 французов, под общим начальством бригадного генерала Пуатвена.

Еще в январе авангард армии Чичагова, под начальством генерал-лейтенанта Чаплица¹⁸⁴, расположился против крепости, на высотах левого берега Вислы. Вслед за тем в конце января (ст. ст.) крепость была обложена с правой стороны Вислы корпусом Ланжерона, а с левой – корпусом Воинова, из коих в каждом было около 4000 человек. Войска сии, отбив вылазку гарнизона, устроили несколько батарей и открыли огонь, но вслед за тем отошли к Бромбергу, оставив под крепостью только линию наблюдательных постов, под начальством генералов Чаплица и князя Щербатова. В первой половине февраля Торн был снова обложен войсками Западной (бывшей Чичагова) армии под начальством генерала Барклая-де-Толли. Неприятель, предвидя блокаду, заранее сжег все селения на расстоянии полутора верст кругом города и местечко Подгурже, на левой стороне Вислы, оставив там в целости только замок Дибов и несколько строений у моста. Этот замок с весьма толстыми стенами и прочными сводами, вооруженный 5 орудиями, прикрытый шанцами и лежавший под картечными выстрелами крепости и под защитой батареи, построенной на острове Пац, был весьма удобен к упорной обороне, а строения, занятые неприятелем на левом берегу реки, давали ему возможность беспрестанно тревожить наши казачьи посты.

Генерал Барклай предполагал вытеснить французов из этих строений и сжечь мост. Но между тем лед снес мост, и неприятельские войска укрылись в замке.

12 (24) февраля главнокомандующий Западной армией, получив донесение, что осадная артиллерия, долженствовавшая к нему прибыть из прусской крепости Грауденца, уже была погружена на суда и готовилась к отплытию, приказал немедленно приступить к сооружению ниже Торна моста на Висле с целью иметь надежное сообщение между частями блокадного корпуса, разобщенными рекой. Для прикрытия этой работы было приказано находившемуся при Западной армии капитану 2‐го ранга Дотту, с 75‐м морским экипажем, вооружить в Бромберге артиллерией 6 больших лодок. Эта небольшая флотилия, успевшая изготовиться к 15 (27) марта, должна была пресечь сообщение крепости с замком и прикрыть правый фланг наших апрошей от неприятельских вооруженных лодок. В этот самый день гарнизон сделал сильную вылазку с несколькими орудиями и открыл канонаду по нашим лодкам, но, будучи встречен генерал-майором Рудзевичем, с 10‐м и 22‐м егерскими полками и с 6 орудиями, был опрокинут с большим уроном.

По плану осадных работ, составленному инженер-подполковником Мишо¹⁸⁵, предполагалось в первую же ночь, тотчас по открытии траншей, соорудить батарею на Газенберге, но 26 марта (7 апреля), в тот самый день, когда готовились привести в исполнение эту диспозицию, прибыл из главной квартиры императора Александра инженер генерал-лейтенант Опперман, который, одобрив общую идею Мишо и сделанный им выбор фронта для атаки, полагал, что предположенные работы не могли быть окончены в течение одной ночи и что при таком способе действий неприятель, узнав место, на котором мы намеревались построить батарею, мог в следующую ночь сосредоточить огонь на наших рабочих и нанести им сильный урон. На основании этого мнения было решено открыть траншеи в ночь с 26 на 27 марта (с 7 по 8 апреля), отложив впредь сооружение батареи на Газенберге.

Осадой вообще распоряжался сам Барклай-де-Толли; осадным корпусом командовал генерал от инфантерии Ланжерон; начальником инженеров был полковник Мишо; а генерал Опперман ограничивался наблюдением за осадными работами; когда же, в продолжение осады, Мишо был тяжело ранен, Опперман принял на себя управление всей инженерной частью; начальником артиллерии был полковник Веселицкий; а прислуга при 38 осадных орудиях, прибывших из Грауденца, состояла из прусских артиллеристов под командой поручика Рона. Число войск блокадного корпуса простиралось в начале марта до 18 000 человек¹⁸⁶.

Со времени войны 1799 года осада Торна была первой школой для наших инженеров; в особенности же эта осада могла послужить в пользу войскам Западной армии, прибывшим из Турции, где крепости не отличались искусной защитой. Главнокомандующий считал себя обязанным воспользоваться этим случаем, чтобы дать понятие на практике своим войскам об осадной войне, веденной против искусного противника, и потому, присутствуя почти постоянно при сборе войск, назначенных в траншеи, давал им наставления, поправлял недосмотры и предупреждал ошибки. Несмотря на неизбежные в подобных обстоятельствах затруднения, осада облегчалась ослаблением гарнизона утомительными работами, беспрестанными вылазками и заразительными болезнями. В половине марта (ст. ст.) число защитников крепости не превышало 2000 человек.

Как только попечением офицеров инженерного ведомства было собрано надлежащее число шанцевого инструмента и приготовлены в значительном количестве туры, фашины и прочие материалы, то положено приступить к открытию траншей.

27 (8 апреля) рабочие и части войск, назначенные для их прикрытия, собрались в 5 часов пополудни в главное инженерное депо, где, получив шанцевый инструмент, отправились по пробитии зари в малые депо, устроенные в соседстве тех пунктов, откуда надлежало начаться работам. Там были розданы рабочим туры и фашины, и вслед за тем войска направились на места, назначенные для работ, с соблюдением совершенной тишины и порядка. Тусклое освещение луны, покрытой легкими облаками, способствовало скрытному движению колонн. Направление каждой колонны было заблаговременно означено колышками с наверченными на них пучками соломы. Работа шла весьма деятельно и успешно. К рассвету рабочие уже были совершенно прикрыты, все четыре батареи почти окончены и кессель-батареи¹⁸⁷ снабжены орудиями¹⁸⁸. Батареи были построены: № 1 на правом фланге, у берега Вислы, на четыре мортиры; № 2 на 8 осадных 12-фунтовых пушек и 8 полупудовых единорогов; № 3 на 6 мортир и № 4 на левом фланге, на 8 осадных 12-фунтовых пушек и четыре ¼-пудовых единорога. Утром 28 марта (9 апреля) неприятель, заметив заложение 1‐й параллели, открыл по ней канонаду, на которую отвечали ему обе кессель-батареи. В продолжение дня расширены траншеи и ложементы¹⁸⁹ и сделаны из фашин банкеты¹⁹⁰,¹⁹¹.

В следующую ночь построение заложенных батарей было совершенно окончено, а поутру все батареи вооружены. Затем русская артиллерия действовала с большим успехом по крепости и по блокгаузу на Бекерсберге, находившемуся против правого крыла 1‐й параллели. Рекогносцировка, предпринятая в этот день нашими инженерами на левом крыле, впереди 1‐й параллели, убедила их в возможности вытеснить неприятеля из неоконченного люнета и поставить там кессель-батарею, в 250 саженях от главного вала, на продолжении одной из куртин. Для обстрела этой куртины, которую нельзя было рикошетировать по причине высокого кавальера в Кульм-бастионе, решено построить на сем пункте кессель-батарею на 8 мортир, а для анфилирования¹⁹² некоторых частей атакованного фронта и для сбития других прямыми выстрелами соорудить впереди правого крыла 1‐й параллели батарею на Газенберге¹⁹³.

Но так как для обеспечения постройки этих новых батарей надлежало сбить неприятеля на правом фланге с Бекерсберга и на левом из недостроенного люнета, то в ночь на 30 марта (11 апреля) были собраны две команды: одна, из 13 саперов и 100 охотников, под начальством адъютанта графа Ланжерона, поручика Шульца, поддержанная отрядом подполковника Жохова, назначена для овладения блокгаузом на Бекерсберге, а другая, из 100 охотников, под начальством другого адъютанта графа Ланжерона, поручика Рюля, поддержанная отрядом майора Бланова, должна была овладеть люнетом. Подполковники Мишо и Клименко, с несколькими инженерными офицерами и рабочими, сопровождали правофланговый отряд для построения батареи на Газенберге; а инженер-капитан Гулковиус и прусский капитан Гайетт, со своими офицерами и рабочими, следовали за прикрытием левофлангового отряда.

На правом крыле Мишо и Клименко, по достижении Газенберга, трасировали батарею и приступили к построению ее летучей сапой, между тем как поручик Шульц выбил неприятеля из блокгауза, разорил это строение и раскидал засеку. Неприятель сделал вылазку и открыл сильный огонь с главного вала по рабочим; но, несмотря на то, им удалось довести почти до надлежащих размеров постройку батареи на 8 12-фунто-вых пушек и два единорога, между тем как прикрытие удерживалось на Бекерсберге до самого рассвета. Урон осаждавших был значителен, и, к общему сожалению, оторвало ядром правую руку храброму и искусному инженер-полковнику Мишо. На левом крыле, как только поручик Рюль, оттеснив неприятеля, занял назначенный ему пост, то капитан Гулковиус отрядил поручика Брауна, с 50 охотниками, поручив ему прогнать неприятельский пикет с возвышения, на котором было предположено заложить ложемент. Когда же пикет был сбит и размещена цепь впереди высоты, капитан Гулковиус заложил летучей сапой ложемент и соединил его с сообщением, выведенным из 1‐й параллели капитаном Гайеттом.

На следующий день, 30 марта, канонада, прекратившаяся с рассветом на короткое время, возобновилась с еще большей силой. Мортиры с батареи № 1 были перевезены на батарею № 5, сооруженную на месте неоконченного неприятелем люнета. В этот день на атакованном фронте, близ кульмского бастиона, был взорван неприятельский пороховой погреб. Батарея подполковника Магденка, из двух мортир и двух единорогов, устроенная у Подгурже, на левой стороне Вислы, также удачно обстреливала город и вооруженные барки¹⁹⁴.

В ночь на 31 марта (ст. ст.) обе батареи, заложенные на флангах, были совершенно окончены, и левая № 5 вооружена шестью 50-фунтовыми и двумя 10-фунтовыми мортирами; при ней построен пороховой погребок, и внутреннее пространство ее обеспечено траверсами. На батарее № 2, устроенной в 1‐й параллели, заделаны четыре амбразуры, направленные на Бекерсберг, а вместо их прорезаны другие четыре, для действия против кульмского бастиона. Капитан Гайетт утолстил и возвысил бруствер¹⁹⁵ сообщения со вновь устроенной батареей № 5, а также окончил, под сильным ружейным огнем, сооружение этой батареи на месте неоконченного люнета, в 80 саженях от другого люнета, еще занятого неприятелем.

В течение следующего дня работы ограничивались исправлением и довершением прежних построек. Канонада продолжалась весь день. С кессель-батареи № 5 на рассвете открыт огонь¹⁹⁶.

В ночь на 1 (13) апреля от батареи № 2 выведено сообщение к батарее № 6; бруствер левой кессель-батареи № 5 возвышен, и при ней построен еще один пороховой погребок.

1 (13) апреля весь день продолжался сильный огонь с обеих сторон. С батареи № 2 перевезены на Газенберг 8 осадных 12-фунтовых пушек и два полупудовых единорога, а на место их поставлены 10 полевых орудий¹⁹⁷.

В ночь на 2 (14) апреля исправлены прежние постройки, подвезены из главного депо к траншеям материалы для предстоявших работ, на левой кессель-батарее (№ 5) прорезаны две амбразуры и поставлены два четвертьпудовых единорога и две 10-фунтовые мортиры.

2 (14) апреля поутру было произведено генералом Опперманом с капитанами Гулковиусом и Гайеттом обозрение местности впереди левого крыла, с той целью, чтобы избрать место для ложемента и, соединив его траншеей с большой кессель-батареей, образовать левое крыло 2‐й параллели. При сем обозрении замечено, что избранный для атаки фронт был прикрыт водяным рвом, и потому немедленно приступили к запруде двух рукавов, которыми была проведена вода из болот и ключей в город¹⁹⁸.

В ночь на 3 (15) апреля приступили к занятию возвышения впереди левой кессель-батареи, отстоящего не более ста саженей от рва ближайшего люнета, и важной высоты Бекерсберга, на правом фланге осадных работ, против атакованного фронта крепости, следующим образом.

Отряды, под начальством полковника Селиверстова и подполковника Кондратьева, овладели, после упорного боя, Бекерсбергом и засекой правее этой высоты до берега Вислы. Саперные команды и рабочие, за ними следовавшие, достигнув Газенберга, нашли там заранее приготовленные туры и устроили параллель, длиной в 500 шагов, и два ложемента, один на Бекерсберге, а другой на высоте, лежащей правее сего пункта. В начале этих работ неприятель открыл ружейный огонь и сильную пальбу картечью и гранатами; затем сделал вылазку, но был опрокинут прикрытием; несмотря на все его усилия и на пальбу картечью и гранатами с главного вала, продолжавшуюся всю ночь, наши ложементы и служившие с ними сообщениями траншеи были окончены. Другие саперные команды направились за своим прикрытием на левое крыло к кессель-батарее, между тем как отряд майора Бланова сбил с лежащих впереди высот неприятельские пикеты и занял это пространство цепью своих постов. Пользуясь тем, саперы вывели сообщение до последних возвышений, на расстоянии 425 шагов от гласиса¹⁹⁹, и построили на них летучей сапой²⁰⁰ ложемент длиной в 350 шагов. Неприятель, в продолжение всей ночи, действовал по рабочим картечью, гранатами и ружейным огнем, но, несмотря на это, еще до рассвета все постройки были окончены. На кессель-батарее инженер-капитан Бутковский соорудил бревенчатый, покрытый фашинами и землей и совершенно безопасный от бомб пороховой погреб.

Эти важные работы были совершены в присутствии самого главнокомандующего и графа Ланжерона на Бекерсберге, и генерала Оппермана, наблюдавшего, как и в прежние ночи, за ходом всех вообще инженерных работ²⁰¹.

3 (15) апреля со всех осадных батарей был открыт сильнейший огонь, причем бекерсбергские и левофланговые не только анфилировали линии атакованного фронта, но действовали в тыл некоторым веркам²⁰². Это заставило осажденных выставить белое знамя и открыть переговоры о сдаче крепости. Но так как губернатор не соглашался на некоторые из предложенных условий, то на следующий день, 4 (16) апреля, был возобновлен по крепости жесточайший огонь, который в продолжение часа нанес неприятелю большой вред и заставил его согласиться на все требования русского главнокомандующего.

По условиям капитуляции, заключенной 4 (16) апреля, положено: 6 (18) апреля сдать крепость русским войскам; гарнизон, сдав оружие в Торнский арсенал, за исключением генералитета и офицеров, сохранивших свои шпаги, получил дозволение отправиться в Баварию, приняв обязательство не служить против русских и союзников их во все продолжение кампании 1813 года. Гарнизон сей состоял в числе двух генералов, 135 штаб- и обер-офицеров и 1973 нижних чинов; сверх того, осталось в Торне больных 45 офицеров и 1532 нижних чина. В городе найдены 52 орудия, более 10 000 ружей, более 1 миллионов патронов, 600 пудов пороха и значительный запас провианта. Со стороны союзников в продолжение осады урон был следующий.

Русских войск: убито 28 нижних чинов; ранено 2 штаб-офицера, 5 обер-офицеров и 156 нижних чинов.

Прусских войск: убито два и ранено 4 обер-офицера²⁰³.

В награду за покорение Торна Барклаю-де-Толли пожалованы алмазные знаки ордена Св. Александра Невского и 50 000 рублей.

По взятии Торна Барклай оставил там комендантом генерал-майора Падейского, с Апшеронским пехотным и 7‐м егерским полками, всего до 900 человек, с легкой ротой № 25 и с эскадроном Скаржинского, а сам с остальными войсками, в числе 11 700 человек, двинулся к Познани. Артиллерия, доставленная из Грауденца, была отправлена туда обратно, а равно послан туда порох в возврат прусского, израсходованного при осаде. Всего же по высочайшему повелению назначено отпустить из рижских запасов прусскому правительству 41 000 пудов пороха²⁰⁴.

Цитадель Шпандау лежит в 2 милях (около 15 верст) к западу от Берлина, при устье реки Шпрее в Гавель. Город Шпандау отстоит от цитадели не далее 100 шагов. Цитадель окружена двойным рвом, образующим пространство, окруженное со всех сторон водами реки Гавеля. Она имеет фигуру квадрата, с четырьмя бастионами сильного профиля, весьма прочными казематами и наружными пристройками. По заключении Тильзитского договора цитадель была возвращена французами прусскому правительству и укрепления ее значительно усилены, но в 1812 году, при начале войны с Россией, король был принужден принять в Шпандау французский гарнизон, а в 1813 году, при движении русской армии от Вислы к Одеру, вывести свои войска из цитадели и предоставить ее в полное распоряжение французов. 20 февраля (4 марта) комендант генерал Бруни сжег часть форштадта. Гарнизон состоял в числе 3140 человек, большей частью польских войск, и был изобильно снабжен продовольственными и военными запасами²⁰⁵. По занятии Берлина русскими войсками был отряжен, 3 (15) марта, для обложения Шпандау небольшой отряд генерал-майора Гельфрейха; а 20 марта (1 апреля) поручена блокада генерал-майору Тюмену, с 1800 людьми²⁰⁶, который, сменив Гельфрейха, оставил при своем отряде из русских войск только 400 человек кавалерии с одной легкой батареей, под начальством генерал-майора Загряжского²⁰⁷, а генерал Гельфрейх немедленно двинулся на присоединение к главным силам графа Витгенштейна.

Поручение, данное генералу Тюмену, было весьма трудно: ему надлежало вести осаду крепости, окруженной водой и болотами и обороняемой превосходными силами. В особенности же его затрудняло сохранение связи между частями войск, разобщенными реками Гавелем и Шпрее и обширными болотами. Для этого были сооружены два моста на Гавеле – один выше, а другой ниже цитадели, и устроена переправа через реку Шпрее посредством парома. Но так как для обеспечения от неприятельских вылазок следовало построить мосты не ближе 4000 или 5000 шагов от цитадели, то посты осадного отряда занимали пространство около 20 верст, и для поддержки какой-либо части войск другой, ближайшей к ней, приходилось делать передвижения не менее полумили (до четырех верст).

Генерал Тюмен, выслав кавалерию генерал-майора Загряжского на правую сторону Шпрее, для обложения цитадели с сей стороны, и назначив для поддержки его, в случае надобности, две роты, расположенные в селении Пихельсдорфе, занял своим штабом и резервами Шарлотенбург, а прочую пехоту разместил по обе стороны Шпрее, на левой стороне Гавеля²⁰⁸.

Начальник осадного отряда, желая избежать правильной атаки, неминуемо сопряженной с опасностью для жителей города, потребовал 22 марта (3 апреля) от коменданта сдаться на капитуляцию, в чем было отказано. На следующий день волонтеры 1‐го Восточно-прусского пехотного полка, состоявшие в отряде, были отправлены в армию графа Витгенштейна, а к отряду прибыли 8 12-фунтовых пушек. В ожидании присылки гаубиц и мортир работы до 27 марта (8 апреля) ограничивались заготовлением туров, фашин и прочих материалов, и построением батарей для прикрытия мостов, служивших сообщениями между частями отряда. Тогда же инженер-поручик Гюльзен выбрал места для батарей и определил расстояния от них до верков цитадели.

27 марта (8 апреля), ввечеру, прибыли четыре 10-фунтовые гаубицы. В следующую ночь построена батарея в 400 саженях от Шпрее-шанца, для затруднения неприятелю сооружения внешних укреплений; а 28‐я батарея, вооруженная тремя 1-фунтовыми пушками и одной гаубицей, открыла пальбу по неприятельским рабочим.

30 марта (11 апреля) прибыли из Берлина отлитые там 6 50-фунтовых мортир. Но из них нельзя было действовать по неимению снарядов, которых недоставало также и для единорогов.

1 (13) апреля была заключена конвенция с комендантом цитадели, который обязался: во-первых, очистить 1 мая (н. ст.) город и отвести войска в цитадель; во-вторых, признать город нейтральным. На основании этого условия осаждающие не должны были вести атаки, а осажденные – делать вылазки на стороне цитадели обращенной к городу. Коменданту было предоставлено послать офицера с известием о заключенных им условиях к вице-королю. Эта конвенция доставляла союзникам возможность обеспечить город Шпандау от разорения, которое могло его постигнуть в случае блокады его союзными войсками. К тому же неприятель, отступив в цитадель, где в казематированных строениях могли поместиться не более 1000 человек, или одна лишь треть его войск, подвергался большей опасности, нежели занимая город, и в особенности от действия бомб на тесном пространстве цитадели. Признание города нейтральным было весьма выгодно для слабого осадного корпуса, потому что гарнизон мог делать вылазки только из горнверка²⁰⁹ на Юнгфернгейде, и осаждавший, пользуясь тем, сосредоточивал там свои силы.

4 (16) апреля офицер, посланный с донесением о заключении конвенции к графу Витгенштейну, возвратился с приказанием немедленно начать бомбардирование цитадели. Так как между тем пришел парк со снарядами для навесной стрельбы, то в ночь с 4 (16) на 5 (17) апреля были заложены 3 батареи, каждая на две 50-фунтовые мортиры, со стороны Ораниенбурга, за небольшой высотой Шилербергом, на расстоянии 1000 шагов от цитадели. 5 (17) апреля, в 7 часов утра, открыто бомбардирование и в продолжении суток брошено в цитадель 380 бомб. В следующую ночь построена еще батарея, на четыре 10-фунтовые мортиры, со стороны Рюлебена, между бастионами Короля и Королевы, для анфилирования куртины; а утром 6 (18) апреля вместе с траншеей, проложенной вдоль герцовской рощи, сооружена гаубичная батарея на дороге, ведущей к лесной страже. С самого утра открыта пальба со всех батарей, следствием чего было несколько пожаров в цитадели; в полдень взорвало пороховой погреб попавшим туда ядром и разрушило часть бастиона Королевы; образовалась большая брешь, и гарнизон, в ожидании взрыва большого порохового погреба под горевшей Юлиевской башней, был приведен в смятение и ужас. Если бы осаждавшие тогда пошли на штурм, то, без всякого сомнения, овладели бы цитаделью. Но они пропустили этот благоприятный для них момент, не заметив образовавшейся бреши.

В ночь на 7 (19) апреля со стороны Рюлебена была построена еще одна батарея на 3 единорога, соединенная траншеей с гаубичной батареей; а также со стороны Шилерберга поставлено две гаубицы. В 7 часов утра открыт огонь со всех батарей; тогда же замечена брешь, вследствие чего генерал Тюмен потребовал от коменданта сдачи, но не получил никакого ответа. На следующий день рекогносцировка бреши убедила осаждавших в том, что значительная часть вала обрушилась в ров, а боны²¹⁰ на Гавеле у бранденбургского моста были разорваны. Неприятель тогда еще занимал наружные пристройки, и потому брешь, случайно образовавшаяся от взрыва, не представляла осаждавшему такой выгоды, какую доставляет брешь, пробитая по взятии наружных укреплений и по достижении гласиса. Но, несмотря на это, генерал Тюмен, надеясь воспользоваться смятением гарнизона, решился штурмовать цитадель.

С этой целью были сделаны следующие распоряжения:

Артиллерия получила приказание обстреливать цитадель с утра до ночи, чтобы заставить гарнизон оставить занимаемые им укрепления, а в 7 часов вечера направлен был огонь из нескольких мортир на единственный мост, соединявший цитадель с городом. Затем войска, назначенные для штурма и снабженные лестницами, ломами и досками, направились с различных сторон, четырьмя колоннами, к цитадели, горн-верку, стреловскому форштадту и к воротам, на которые была поведена фальшивая атака. Но первая и третья колонны, долженствовавшие переправиться на лодках, прибыли на назначенные им места не прежде 2 часов утра; а между тем стрелки, следовавшие в голове второй колонны, сбились с надлежащего направления и попали в болото; когда же наконец эти войска пришли на указанный им пункт, неприятель успел приготовиться к упорной обороне и отразил колонну; таким образом, несмотря на основательность диспозиции и на мужество войск, покушение Тюмена не имело успеха. Урон прусских войск в эту ночь простирался до 50 человек. При всем желании союзников сохранить город, попало в него несколько бомб, отчего сгорело 60 домов.

Несмотря на неудачу приступа, комендант, отчаявшись удержаться в цитадели, на следующий день, 9 (21) апреля, сдался на капитуляцию. Гарнизон, в числе 244 офицеров и 2986 нижних чинов, получил дозволение отступить за Эльбу. В городе, кроме значительного количества жизненных припасов, найдено 115 орудий, 550 центнеров (около 1400 пудов) пороха, 5400 ружей и проч.

17 (29) апреля отряд Тюмена выступил к Эльбе на соединение с корпусом Бюлова.

Глава VI
Вооружения обеих сторон

Описав военные события от перехода русских войск за пределы империи до вторжения союзников в Саксонию, где предлежало им встретиться с собранной вновь армией Наполеона, считаю необходимым изложить административные распоряжения обеих сторон, относившиеся к образованию войск и к снабжению их боевыми и жизненными запасами.

Выше уже сказано, что силы, с которыми император Александр I решился вести борьбу за освобождение Германии, не соответствовали огромности этого предприятия. Надлежало укомплектовать действующую армию и приготовить средства на случай дальнейшего продолжения войны. Снабжение всем нужным войск за пределами империи представляло чрезвычайные затруднения, тем более что русские финансы были весьма расстроены, да и вообще средства государства истощены только лишь выдержанной борьбой.

Для укомплектования действующей армии была учреждена Резервная армия, под начальством князя Д. И. Лобанова-Ростовского, в состав коей назначено войти всем резервам, как пехотным, так и кавалерийским, а равно и всем находившимся тогда в западных губерниях артиллерийским ротам. Таким образом, в резервную армию поступили: 77 батальонов формирования князя Лобанова-Ростовского, находившиеся в окрестностях Белицы; 48 батальонов генерал-лейтенанта Эссена 3-го, в Бобруйске и Чернигове; 24 батальона генерал-майора Башуцкого, в Петербурге; 24 батальона генерал-лейтенанта Клейнмихеля, в Ярославле (потом в Витебске); 92 эскадрона генерала от кавалерии Кологривова, в Белоруссии, и гвардейские резервы в Петербурге; наконец, 37 артиллерийских рот и запасные парки. Резервная армия была разделена на четыре пехотных и два кавалерийских корпуса²¹¹. Для расположения сей армии было назначено пространство между Гродно, Лидой, Минском, Игуменом, Слуцком, Пинском, Ковелем, Люблином, Венгровым, Остроленкой и Щучиным; а главная квартира командующего армией находилась в Белостоке²¹². В продолжение похода сих войск к границам и далее, в действующую армию, поставлено первейшей обязанностью сохранение людей, и с этой целью повелено производить всем войскам, как действующей, так и резервной армии, мясную и винную порции три раза в неделю, наблюдая, чтобы нижние чины получали мясо и вино не деньгами, а в натуре²¹³. Князю Лобанову-Ростовскому присвоена была власть главнокомандующего Большой действующей армии, за исключением наград и влияния на гражданскую часть, потому что губернии, в которых стояли его войска, находились на военном положении и были подчинены князю Кутузову²¹⁴.

Продовольствие войск и призрение больных резервной армии в самом начале ее учреждения представляли необычайные трудности. Перемена образа жизни при переходе от крестьянского быта к беспокойной военной деятельности и беспрестанные переходы с места на место повели к распространению между рекрутами повальных болезней, и в особенности нервной горячки. Учреждены были при каждой дивизии подвижные лазареты, а для труднобольных – госпитали, из коих главные находились в Ломзе, Белостоке и Гродно. Не менее препятствий встретилось при снабжении войск одеждой и оружием: из числа требуемых 117 000 ружей получено в армию только 64 000 (13 000 собранных по уходе неприятеля, а остальные выписаны из Англии). Неимение надежных чиновников и малочисленность офицеров весьма замедляли формирование войск.

Несмотря, однако же, на все эти затруднения, через две с небольшим недели по получении высочайшего указа об отправке за границу войск резервной армии князь Лобанов выслал из Чечерска, Белицы и Добрянки в действующую армию 38 ½ батальонов, в числе около 36 000 человек²¹⁵. Войска сии двигались медленно, опоздали прибытием против данных им маршрутов и потеряли умершими, бежавшими и оставленными в госпиталях более трети, так что из них прибыло в армию всего 21 853 человека. Причинами такой необыкновенной убыли были: 1) переходы по весьма дурным дорогам, причем по малому числу подвод нельзя было облегчить солдат, и 2) небрежность присмотра за рекрутами, от недостатка в офицерах. Батальоны, сформированные в Петербурге Башуцким и в Ярославле Клейнмихелем, а равно резервные эскадроны, сформированные в Петербурге полковником Жандром, были высланы прямо к границе, а оставшиеся после отправки сих батальонов и эскадронов команды поступили в ведение князя Лобанова-Ростовского²¹⁶.

В продолжение 5 месяцев, истекших с начала марта по конец июля 1813 года, было вообще выслано из резервной армии в действующую:

пехоты 67 707 человек;

кавалерии 14 024 человек;

артиллерии 5 (по другим сведениям 7) рот, кроме 4 понтонных, и 9½ парков²¹⁷.

Резервная армия и после отправки войск в действующую армию должна была содержать на каждый пехотный полк по одному батальону, а на кавалерийский – по два эскадрона, и потому состояла из 151 батальона, 126 эскадронов и всех артиллерийских рот, принадлежавших к запасным артиллерийским бригадам²¹⁸. Для укомплектования же сих частей войск повелено отправить в Резервную армию остальную половину рекрутов последнего набора, по восьми человек с 500 душ, по манифесту 30 ноября 1812 года²¹⁹.

Снабжение кавалерии лошадьми было весьма затруднительно, и потому последовало высочайшее повеление о поставке жителями Волынской и Подольской губерний следуемого с них по расчету, в замену рекрутов, числа лошадей²²⁰. Для ускорения доставки седел поручено главнокомандующему в Санкт-Петербурге, независимо от комиссариатских подрядов, приготовить седла в числе до 6000²²¹. Вслед затем повелено также немедленно командировать во все губернии, кои были заняты неприятелем, офицеров для осмотра доставшихся от неприятеля и оставленных нашими полками седел и для немедленной отправки тех, которые окажутся годными, в кавалерийские резервы. Подобное же распоряжение было сделано и насчет пистолетов²²². Приведение в исправность артиллерийских рот, оставленных князем Кутузовым в Белоруссии и Литве и графом Витгенштейном во Пскове, а равно пополнение парков отбитыми у неприятеля зарядами и патронами, возложены были на инспектора артиллерии барона Меллера-Закомельского, который с этой целью отправился из Петербурга в Вильну. Но так как по значительному отдалению действующей армии от наших границ предвиделось затруднение в своевременной доставке к ней боевых припасов, то император Александр повелел российскому послу в Лондоне войти в сношения с английским правительством о заготовке в Англии для наших войск зарядов и патронов и о покупке 20 000 пудов хорошего пороха²²³.

Обмундирование войск после зимнего похода требовало особенных забот правительства. Император Александр I, находясь еще в Вильне, сделал распоряжение о доставке из Петербурга 54 000 мундиров и такого же числа шинелей. Но так как это количество далеко не удовлетворяло потребностям армии, то государь повелел заключить контракт с прусскими негоциантами о поставке ими в Кенигсберге, Эльбинге и Мариенвердере нужного количества сукон и о постройке мундиров, панталон (в кавалерии рейтуз), шинелей и галстуков на все заграничные войска, кроме гусар, для коих одежду назначено было доставить из России. Вообще же приказано приобрести 740 000 аршин сукна различных цветов, которое обошлось казне от 3 рублей 50 копеек до 3 рублей 75 копеек ассигнациями за аршин. По изготовлении же обмундировки назначено раздать ее в полки поровну²²⁴ и, кроме того, приготовить сюртуки и шинели для 3200 офицеров без всякого за то с них вычета²²⁵.

Ополчения, собранные в Отечественную войну, были также снабжены одеждой и обувью; повелено производить им от казны жалованье с того времени, когда кончилась выдача содержания, положенного им от дворянства. Издержанные же на обмундирование и жалованье ополчениям суммы были пополнены дворянством губерний, в которых они были выставлены, по расчету с каждой ревизской души²²⁶. Ополчения Московское и Смоленское, как «первые, явившиеся на защиту отечества», были распущены по домам, прочие же распределены следующим образом: Петербургское и Новгородское – при блокаде Данцига и при войсках графа Витгенштейна; Владимирское, Калужское, Тверское и Ярославское – на пространстве от Москвы до Немана (последние три участвовали в заграничном походе); Рязанское и Тульское были прикомандированы к 3‐му округу, кроме Тульского казачьего полка, находившегося в походе за границей. Ополчение 3‐го округа расположилось на Волыни; черниговские и полтавские казаки стояли у Замостья.

Император Александр I, обратив особенное внимание на труды, понесенные войсками в продолжение быстрого преследования неприятельской армии «по местам разоренным, где жизненные припасы были несравненно дороже, нежели во внутренних губерниях», повелел выдать всем войскам, перешедшим за границу, не в зачет полугодовое жалованье²²⁷, и вслед за тем, по представлению князя Кутузова, разрешил отпуск порционных денег, с 1 января 1813 года, до возвращения в Россию²²⁸.

Хотя за границей войска преимущественно получали жизненные припасы от страны, однако же повелено было учредить в ближайших к театру действий губерниях – в Виленской, Гродненской и в Белостокской области – три линии магазинов, причем именным указом строжайше воспрещено расходовать из них запасы для войск, расположенных внутри империи. О наличном количестве запасов предписывалось доносить в главную квартиру каждые две недели, и отпускать запасы разрешено не иначе, как по требованиям генерал-интенданта действующей армии²²⁹. Вслед за тем по представлению князя Кутузова последовало высочайшее повеление о немедленной доставке, по открытии навигации, в Кенигсберг 70 000 четвертей муки, 6700 четвертей круп и 70 000 четвертей овса из запасов, приготовленных для действующей армии. Между тем назначено заняться со всевозможной деятельностью приготовлением новгородских и бельских запасов к отправке водой в Петербург и Ригу. А чтобы до прибытия новгородских запасов не оставались в ожидании их у Петербурга нанятые суда, то повелено взять нужное количество хлеба и фуража заимообразно из петербургских магазинов, и, отправив эти запасы в Кенигсберг, пополнить их теми, которые прибудут из Новгорода. Подобным же образом надлежало отправить с первыми судами из Риги в Кенигсберг потребное количество хлеба, получив его заимообразно из магазинов морского ведомства и пополнив сей провиант по прибытии барок с Бельской пристани²³⁰. По вступлении в Варшавское герцогство и в Саксонию русские войска приобретали продовольствие исключительно реквизициями. Во владениях же прусских тамошнее правительство обязалось доставлять русским съестные припасы, но исполнение этого обещания было невозможно, потому что даже в собственных прусских крепостях не было достаточных магазинов. В таких обстоятельствах единственными средствами для спасения армии от голода, при скудости в наличных деньгах, не позволявшей приобретать провиант покупкой, оставались подвижные магазины и доставка подрядом хлеба на судах в Кенигсберг и другие порты, откуда его перевозили сухим путем к местам расположения войск.

При вступлении русской армии в Пруссию император Александр повелел князю Кутузову обнародовать объявление, в коем была объяснена ценность русских денег сравнительно с прусскими. На основании табели, приложенной к сему объявлению, определена ценность русского серебряного рубля и ассигнаций 5-, 10- и 25-рублевого достоинства в прусских талерах, и обратно – ценность талера и подразделений его в русской серебряной монете либо в ассигнациях, полагая серебряный рубль в 4 рубля ассигнациями²³¹.

В конце 1812 и в начале 1813 года последовали в русской армии многие преобразования. Все кавалерийские полки переформированы в состав 7 эскадронов, из числа которых 6 действующих и один запасной; в каждом эскадроне положено иметь по 208 человек и по 179 лошадей²³². Многие драгунские полки переименованы в кирасирские, уланские и конно-егерские²³³. Лейб-кирасирский Его Величества полк, за отличие в Отечественную войну 1812 года, причислен к гвардии, под названием лейб-гвардии Кирасирского, причем офицерам его пожаловано старшинство одного чина против армейских²³⁴. Лейб-гренадерский и Павловский полки также причислены к гвардии, с повышением офицеров одним чином против армии; а в замену сих полков поступили в 1‐ю гренадерскую дивизию Кексгольмский и Перновский пехотные полки, с переименованием их в гренадерские²³⁵, а вместо их в 11‐ю дивизию из 23‐й полки Екатеринбургский и Рыльский. Остальные полки 23‐й дивизии, Селенгинский и 18‐й егерский, предполагалось перевести в корпус графа Штейнгеля (Финляндский), а 23‐ю дивизию составить вновь из двух полков корпуса графа Штейнгеля, Углицкого и 35-го, находившихся в Архангельске, и двух новых полков, сформированных из Московского гарнизонного полка, под названием Бородинского и Тарутинского. Из 11‐й и 17‐й дивизий положено составить 8‐й (потом 4-й) корпус. Корпус генерала Дохтурова, оставленного командующим всеми войсками в Варшаве, под Модлином и под Замостьем, назначено присоединить к авангарду Милорадовича²³⁶.

Особенным предметом заботливости благодушного монарха были госпитали. Убедившись во время бытности своей в Польше из донесений главнокомандующего в Санкт-Петербурге, генерала от инфантерии Вязмитинова, о неудовлетворительном состоянии петербургских госпиталей, император Александр послал к управляющему военным министерством князю Горчакову повеление следующего содержания: «Мнение мое, что увеличивающееся число больных в госпиталях Санкт-Петербургских, и особенно превосходство против прежнего умирающих, имеет свои причины, подтвердилось ныне доставленными бумагами от главнокомандующего в Санкт-Петербурге²³⁷.

Осмотр госпиталей, сделанный по предписанию моему, показывает, что действительно все сие происходит от различных упущений, в отсутствие мое последовавших, и что на оные не прежде обращено внимание, как в то уже время, когда я поставлен был в необходимость заняться сам с берегов Вислы состоянием госпиталей в столице. При всем желании моем уважить объясненные в записке вашей причины я не могу, однако, не изъявить вам замечаний моих на оную.

Неудобства в летних сараях быть не могло бы, если б своевременно осмотрены и к зиме приуготовлены они были, ибо о сборе значительного числа рекрут в Санкт-Петербурге известно вам было еще в августе месяце, а удобность помещения больных в летних сараях доказывается тем, что в них же помещались они прежде и не терпели от стужи.

Затруднению в перевозке я также удивляюсь, поелику она не новая. Больной, порядочно одетый и тулупом накрытый, не может пострадать на 30 верстах; по крайней мере, сим средством меньше бы изнурено было людей, нежели размещением их, по распоряжению вашему, в сырых Петровских казармах, где притом никакая чистота не соблюдается и где советник медицинского департамента Рускони не прежде вздумал учредить отдушины, как по приезде уже генерал-штаб-доктора Крейтона.

Объясняя тесноту, вы заключаете, что нельзя лучше разместить больных, но, по свидетельству главнокомандующего в Санкт-Петербурге, есть место в Преображенском госпитале.

Вопреки удостоверению о хорошем продовольствии я имею сведение, что оно сделалось таковым уже после бытности вашей в Петровских казармах.

Недостаток лекарей также отвратить можно было бы настоянием у управляющего министерством полиции, чтобы отрядить всех находящихся в казенных местах и вольнопрактикующих в Петербурге, а равно прикомандированием их из Финляндии по вашей части.

Нахожу я также совершенный беспорядок и в том, что по гарнизону неизвестно, в который госпиталь вести больных. Перевозкой таковой и пересылкой из одного госпиталя в другой весьма естественно довести людей до изнеможения, так, что они через сутки уже умирают. Вы обязаны всегда знать, сколько находится порожних мест в госпиталях, и при недостатке оных приготовлять заблаговременно учреждение особых госпиталей в Санкт-Петербурге, или даже в Царском Селе и Стрельне.

Подтверждение упущений сих найдете вы в бумагах, здесь прилагаемых. Они покажут также вам, что и в командах ни малейшего попечения о людях нет.

Наконец – и самое сравнение умирающих вами сделанное неверно, как усмотрите из прилагаемого здесь расчисления, по коему ясно видно непомерное число умирающих против прежних годов.

Главным же упущением с вашей стороны нахожу я то, что вы не предусмотрели заблаговременно надобности в продовольствии питательной пищей прибывающих в Петербург рекрут и не представили мне о производстве им мясной и винной порций, чем могли бы спасти большое количество людей от болезней.

Считая излишним повторять способы к поправлению всего того, что упущено, я остаюсь уверенным, что вы обратите лучшее на госпитали внимание и не заставите меня в другой раз заботиться отсюда об уменьшении больных в Санкт-Петербургском гарнизоне»²³⁸.

Император Александр I, заметив, что в донесении главнокомандующего в Санкт-Петербурге, хотя и были исчислены многие упущения по госпитальной части, однако же не помещено главного: именно – сделано ли какое-нибудь распоряжение к устранению описанных недостатков, повелел принять следующие меры:

«1. Обратить на пользование людей в госпиталях всех вольнопрактикующих и в казенных местах служащих медицинских чинов, ибо, – как выразился Государь, – в надобности государственной и в деле общественном собственные частные выгоды и расчеты иметь места не должны.

2. Разместить больных в удобнейших зданиях.

3. Наконец – взыскивать за всякое небрежение о людях по гарнизону. Смотреть, чтобы солдаты не изнурялись учением и получали в натуре мясную и винную порции. Заболевших не удерживать ни одного дня в казармах, через что усиливаются болезни до того, что никакое искусство медика пособить уже не сильно, и не спешить выпиской из госпиталей выздоровевших по одному только названию; по принятии же в команды совершенно выздоровевших не занимать их тотчас ученьем и давать им хорошую пищу и винную порцию для скорейшего поправления сил»²³⁹.

Заграничный поход, в отдаленности от источников средств империи, был сопряжен с чрезвычайными затруднениями. Прусские местные власти делали все, что могли; но Пруссия была истощена, и потому русские войска, исполняя волю своего монарха, должны были пользоваться способами страны не иначе, как с уплатой всего, ими получаемого от жителей.

При вступлении русской армии в Пруссию князь Кутузов отнесся к Штейну, желая знать, должны ли мясо и водка получаться войсками посредством реквизиций, или покупкой²⁴⁰. В ответ на сей отзыв Штейн писал, что «доселе русские войска получали продовольствие от страны, служащей театром действий, благодаря изобилию запасов, распространению армии на обширном районе и усердию жителей Пруссии; но с наступлением весны опустеют житницы, и войска займут более тесное расположение. Поэтому необходимо заблаговременно озаботиться учреждением магазинов на прибрежье Балтийского моря, сообразно направлению армии и внутренним водным сообщениям страны.

Вообще бесплатные реквизиции, истощая средства жителей, лишают их возможности вносить в казну подати, и потому должно прибегать к этому способу с большой умеренностью. Гораздо удобнее установить поставку запасов войскам за наличные деньги, по определенным ценам, что, не истощая края, предохраняет войска от грабежа подрядчиков. Во всяком случае, необходимо, чтобы генерал-интендант имел точнейшие сведения о средствах страны и соображал с ними свои требования».

Затем, принимая во внимание скудость в винокуренных заводах и в рогатом скоте прусских областей, из которых добывала запасы армия Витгенштейна, и изобилие в них Варшавского герцогства, Штейн предложил: «Во-первых, чтобы приобрести нужное количество горячего вина посредством реквизиции в герцогстве.

Во-вторых, чтобы за скот, поставляемый жителями прусских областей, было уплачиваемо наличными деньгами, по определенной цене, а реквизиции взимались исключительно в неприятельской стране.

В-третьих, для доставления союзному правительству возможности содержать войска необходимо устроить к весне магазины и вознаградить жителей за поставляемые запасы выдачей их стоимости, или, по крайней мере, части ее»²⁴¹.

В ответ на письмо Штейна фельдмаршал уведомил его, что императору Александру I было угодно, чтобы за все продукты, получаемые войсками от жителей, была производима, по определенной цене, выдача одной пятой части наличными деньгами, а остальной суммы квитанциями, по которым впоследствии надлежало уплатить из комиссариатского ведомства²⁴².

Тогда же прусское правительство, содействуя русскому в приготовлении средств для продовольствования войск, приняло меры к учреждению магазинов для армий Чичагова и Витгенштейна, всего на 75 000 человек, в Кенигсберге, Инстербурге и Ангербурге, на 10 дней в каждом из сих пунктов, и в Эльбинге, Мариенбурге, Мариенвердере, Браунсберге и Морунгене, на 5 дней в каждом²⁴³.

Для продовольствования русских войск на пространстве между Одером и Эльбой были учреждены, в феврале 1813 года, в Ландсберге магазины, долженствовавшие наполняться провиантом посредством водяного сообщения по Висле и Бромбергскому каналу. В ожидании же доставки сих запасов положено немедленно собрать в ландсбергские магазины хлеб с прилежащей части Польши посредством реквизиции. Из Ландсберга перевозились запасы в Кроссен, и далее в Люббен и Шпремберг на лошадях из Польши; а для снабжения войск провиантом на марше через Силезию были устроены небольшие магазины в Бреславле, Лигнице и Бунцлау, наполняемые частью средствами окрестной страны, частью из складов, собранных в Калише²⁴⁴.

При наступлении к Эльбе союзные армии довольствовались частью по квартирам от обывателей, частью из магазинов. Некоторые из неприятельских складов провианта, доставшиеся союзникам, как, например, в Фрауштадте и проч., принесли им большую пользу; но беспрестанные передвижения войск чрезвычайно затрудняли снабжение их запасами. Прусское правительство неоднократно обращалось к начальникам русских войск с просьбой соблюдать большую бережливость в фураже, которого, для многочисленной кавалерии, расходовалось огромное количество, наблюдать, чтобы войска не требовали от обывателей слишком большого числа подвод и не угоняли их на значительное расстояние, а также чтобы строго были запрещены всякие самоуправства и насилия, могшие охладить сочувствие жителей к общему делу²⁴⁵. Фельдмаршал, со своей стороны, получив от герцога Александра Вюртембергского донесение о постоянном разногласии управлений Померании и Западной Пруссии, имевшем весьма невыгодные последствия в отношении к продовольствованию войск, облагавших Данциг, писал, что эти войска получали провиант весьма неисправно и даже целые трое суток оставались без хлеба, что лошади в кавалерии, от недостатка в фураже, были в плохом состоянии и, наконец, что герцог, после неоднократных безуспешных представлений о прекращении такого беспорядка, был принужден прибегнуть к добыванию запасов из окрестной страны посредством реквизиции²⁴⁶.

При отступлении союзников от Люцена предписано приготовить продовольствие для армии не на левой стороне Одера (как предполагалось при наступлении в Саксонию), а на правой стороне, в Лейбусе, на 10 дней; по отступлении же от Бауцена приказано перевести из Лейбуса часть запасов навстречу армии, в Лигниц, а другую в Швейдниц, где были учреждены вновь магазины. Корпус Винцингероде, высланный на правую сторону Одера, продовольствовался из познаньских складов; в Калише оставлены запасы только для больных, а весь прочий провиант перевезен на новую военную дорогу, в Видау (в герцогстве Варшавском)²⁴⁷.

Вообще в продолжение отступления союзной армии из Саксонии в Силезию произошли многие беспорядки и даже разграблены некоторые магазины.

Запасные артиллерийские парки, при движении русских войск от Вислы к Одеру, были учреждены следующим образом: первая линия парков на Висле; вторая линия по Неману и Бугу, именно: в Мемеле на 2 дивизии; в Гродне, Белостоке и Брест-Литовске, в каждом на 5 дивизий, и в Полонном, для ополчения, под начальством генерал-лейтенанта графа Толстого, на 3 дивизии: всего же на 20 дивизий; парки третьей линии: в Риге на 2 дивизии; в Минске, Несвиже и Пинске, в каждом на 5 дивизий, и в Киеве на 3 дивизии: всего же также на 20 дивизий. Для сокращения издержек и выигрыша времени предписано комплектовать по возможности парки отбитыми у неприятеля зарядами, коих калибры окажутся сходны с русскими, и патронами²⁴⁸.

Впоследствии времени последовало высочайшее повеление перевезти некоторые парки второй линии за границу, именно: из Мемеля в Мариенвердер на 2 дивизии и из Гродна, Белостока и Брест-Литовска в Плоцк, из каждого на одну дивизию²⁴⁹. Из парков же первой линии 3½ (именно: 1-й, 5-й, половина 11‐го и 12-й) были направлены к Дрездену, а прочие комплектовались по распоряжению инспектора всей артиллерии. Вообще же парки не успевали прийти на определенные для них пункты, и даже те, которые были назначены к выступлению за границу, большей частью комплектовались в Копысе²⁵⁰.

Обратимся к распоряжениям гениального полководца, которому предстояло создать новую армию, остановить русских и утвердить свое преобладание в Германии новыми победами.

6 (18) декабря 1812 года Наполеон возвратился в Тюльери²⁵¹ из дальнего своего похода в Россию. Прибытие его было совершенно неожиданно; роковой 29‐й бюллетень, впервые обнаруживший огромные потери французской армии, тогда едва лишь достиг Парижа. Многие оставались в совершенном неведении насчет судьбы «Великой армии»; другие, и даже сам Наполеон, считали урон ее несравненно меньшим, нежели как было в действительности. Французы, полагаясь на слова своего повелителя, надеялись, что для продолжения войны против России и на Пиренейском полуострове было достаточно резервов, усиленных обычной конскрипцией²⁵². Неудача, понесенная Наполеоном в России, поколебала доверие в его непобедимость, но воспоминания прежней славы, приобретенной под его знаменами, еще возбуждали восторг в пылких французах. Со всех сторон присылали адресы с изъявлением преданности правительству и готовности к значительным пожертвованиям: в числе доставивших эти адресы были не только Париж, Лион и другие города древней Франции, но и многие вновь присоединенные к империи, как, например, Рим, Милан, Венеция, Брюссель, Антверпен, Амстердам, Майнц, Кельн и даже ганзеатические города, еще в то время не возбужденные к восстанию против притеснителя Германии. Но между тем последовали события, увеличившие важность урона, понесенного французами в России: отложение Йорка от Макдональда, отъезд Мюрата и поспешное отступление остатков французской армии. 9 января (н. ст.) были получены известия об этих событиях в Париже; а три дня спустя, 12 января, французский сенат постановил выставить на укомплектование армии, кроме конскрипции 1812 года, 350 000 человек, в числе которых 100 000 человек из когорт первого призыва национальной стражи; 100 000 из конскрипции 1809, 1810, 1811 и 1812 годов, и 150 000 из конскрипции 1814 года²⁵³, что вместе с набором 1813 года должно было усилить армию полумиллионом солдат. Когда же прусское правительство объявило Наполеону войну, последовало другое постановление сената, об усилении армии еще 180 000 человек²⁵⁴, в числе которых было 80 000 человек из первого призыва национальной стражи; 90 000 конскриптов 1814 года и 10 000 человек почетной гвардейской кавалерии (gardes d’honneur à cheval), набранных волей и неволей из молодых людей французской аристократии²⁵⁵.

Так как в это время война в Испании приняла довольно благоприятный оборот для французов, имевших тогда на Пиренейском полуострове не менее 270 000 человек, то Наполеон потребовал оттуда 150 батальонных и 50 эскадронных кадров, из офицеров и унтер-офицеров, и, кроме того, в полном составе 4 гвардейских полка, жандармский отряд и польских улан. 3000 жандармов (офицеров и унтер-офицеров), рассеянных в различных областях империи, послужили кадрами для кавалерийских полков²⁵⁶. 48 рот морской артиллерии и флотские экипажи, вообще в числе до 30 000 человек, поступили на укомплектование пехоты и артиллерии. Генерал Бертран, с 30 000 человек, двигался из Италии в Германию²⁵⁷. Для снабжения лошадьми кавалерии и артиллерии было предписано генералу Бурсье приобрести покупкой в Германии 10 000 упряжных и 20 000 верховых лошадей, что, при общем нерасположении тамошних жителей к французам, было весьма трудно; кроме того, в самой Франции собрано значительное число лошадей покупкой и реквизициями²⁵⁸. Наполеон, не довольствуясь этими средствами, возбудил города и округи к пожертвованию всадников, снабженных лошадьми и сбруей, для укомплектования кавалерии. Стоило только сказать слово одному какому-либо префекту, чтобы муниципальный совет областного города предложил желаемое приношение, и чтобы примеру его последовали все прочие. Париж изъявил готовность выставить 500 кавалеристов, Лион – 120, Страсбург – 100. Города, присоединенные к империи по праву сильного, также старались наперерыв один перед другим выказать свое усердие к французскому правительству: Рим пожертвовал 240 всадников, Амстердам и Гамбург по 100 и проч. Но впоследствии оказалось, что весьма было затруднительно найти охотников на службу, и потому объявлено, что правительство имело надобность преимущественно в лошадях и сбруе. Оставалось приобрести их, что и было исполнено. В короткое время жители Франции и подвластных ей стран выставили 22 000 лошадей со всей сбруей и 16 000 всадников²⁵⁹.

Наполеон, после понесенной им неудачи в России, чувствовал необходимость склонить на свою сторону общее мнение и убедить своих подданных, что средства, коими располагал он, были вполне достаточны для противодействия неприятелям Франции. С этой целью повелено было министру внутренних дел Монталиве составить и прочесть в собрании законодательного совета 13 (25) февраля подробный отчет о современном положении государства – замечательный документ, в котором, на основании множества достоверных фактов, было доказано, что, несмотря на огромную армию, которую содержать принуждали постоянные войны, народонаселение древних областей Франции увеличилось с 25 до 28 миллионов человек, что промышленность во Франции развилась с необычайной быстротой и что никогда еще благосостояние государства не стояло на такой высокой степени. Далее было доказано цифрами, что в продолжение последних 12 лет, несмотря на беспрестанные войны, правительство употребило на общеполезные сооружения гаваней, каналов, дорог, зданий и памятников не менее 1 миллиарда франков (около 280 миллионов рублей)²⁶⁰.

Из этого же отчета оказалось, что годовой доход Франции ограничивался 900 миллионов франков (около 250 миллионов рублей), из которых, за вычетом 350 миллионов, необходимых на уплату процентов государственного долга и на издержки по министерствам внутренних дел, юстиции и финансов, оставалось на содержание армии и флота 550 миллионов франков. При тогдашней силе армии требовалось на ее содержание 300 миллионов более показанной суммы. Но император приказал объявить, что он может пополнить все недостающее, не прибегая к новым налогам. Средством к тому послужила продажа общественных имений и замена получаемых с них доходов государственными билетами, приносившими постоянный доход, что доставило казне 370 миллионов франков (более 100 миллионов рублей).

На основании данных, заключающихся в сем отчете, французская армия в 1813 году состояла: из 1000 батальонов и 400 эскадронов, в числе 800 000 человек пехоты, 100 000 кавалерии и 100 000 прочих родов войск (артиллерии, инженеров, жандармов, фурштатов, инвалидов), вообще же простиралась до 1 миллиона²⁶¹.

Нельзя не сознаться, что сей отчет был составлен с большим искусством и что многие из данных, в нем заключавшихся, были согласны с истиной. Действительно, Наполеон вел все войны насчет неприятелей Франции и, разоряя огромными поборами своих соседей, не истощал способов своего государства. Ежели и можно упрекнуть в чем-либо министра за его отчет, то единственно в раболепном присуждении одному человеку того, что было плодом времени и усилий всего народа. Тем не менее, однако же, заслуги Наполеона не подлежали сомнению. Образованные люди весьма хорошо понимали, что ежели и не было ему никакой дельной причины воевать с Россией, то все-таки один лишь он мог отстоять государство после удара, понесенного в 1812 году; никто не сомневался в необходимости собрать новую армию на собственную защиту. Но масса народа, бессознательно пораженная последними событиями и потерявшая доверие к Наполеону, желала мира. Рассказы о бедствиях, испытанных в зимнюю кампанию, поселяли ужас и отвращение к военному ремеслу в мирных жителях. В особенности же уклонялись от конскрипции обитатели южной Франции и западных областей империи. Конскрипты, отправлявшиеся на Рейн, большей частью юноши, еще не успевшие развиться, теряли в походе свои силы, являлись на сборные пункты изнеможенными и наполняли во множестве госпитали; другие переносили голод и усталость, мечтая о славе, которую суждено было приобрести им в предстоявшей войне.

Как ни велик был урон в людях, посылаемых в армию, еще более терпели лошади, набранные, по необходимости, без разбора, непривычные к навьюченной на них сбруе и отправляемые усиленными маршами на сборные пункты. К тому же французы, вообще не умевшие обращаться с лошадьми, не имели никакого понятия о сохранении животных, от которых зависела их собственная участь в бою. Обучение кавалеристов было весьма плохо, по недостаточному числу старых, опытных офицеров; молодые же были неспособны образовать хорошую кавалерию, и это обнаружилось, как только вновь сформированная армия появилась на театре войны.

В первую кампанию 1813 года (до перемирия) артиллерия французской действующей армии была немногочисленна и состояла, не считая находившейся в войсках вице-короля, всего-навсего из 250, а вообще из 350 орудий; в особенности славилась артиллерия Молодой гвардии, в числе 56 орудий, находившаяся в резерве и действовавшая весьма удачно.

Значительные суммы были употреблены на построение обозов, взамен потерянных в России. Наполеон, убедившись в малой пользе больших тяжелых фур, заменил их в 1813 году легкими повозками различного устройства (chars à la comtoise²⁶² и пр.). Так как в кампанию 1812 года казаки захватывали каждую отставшую повозку, то приказано было соблюдать строжайший порядок при движении обозов: едва лишь оттягивалась какая-либо повозка, фурштатские команды тотчас заставляли ее, и за ней сотню других, двигаться рысью и восстанавливать потерянную дистанцию. Такая педантическая точность чрезвычайно утомляла лошадей и была вредна почти столько же, сколько прежний беспорядок.

Формирование войск, собиравшихся на Рейне, от Страсбурга до Везеля, было поручено старому герцогу Вальми (Келлерману). Маршал Келлерман, уже в преклонных летах, но весьма деятельный и опытный в организации войск, делал инспекторские смотры частям, приходившим на сборные пункты, преимущественно в Майнц, снабжал войска всем нужным: одеждой, обувью, оружием, комплектовал офицерами и в случае надобности относился прямо к Наполеону, который, со своей стороны, приискивал средства и отправлял все нужное на Рейн. Ни один день не был потерян. В то время, когда еще не было ни артиллерии, ни кавалерии, когда только лишь отливали орудия, покупали лошадей и одевали всадников, еще не умевших ездить верхом, пехота была отправляема небольшими частями на Рейн. Такое поспешное образование войск было неудовлетворительно, и Наполеон видел его недостатки, но желал решить дело как можно быстрее, чтобы Европа не успела разувериться в его непобедимости²⁶³.

20 января (1 февраля) уже подвинулись к Франкфурту-на-Майне первые полки наблюдательного корпуса, под начальством дивизионного генерала графа Сугама, а две недели спустя сей корпус, приняв наименование 3-го, выступил вверх по Майну; у Франкфурта собирались: гвардия, под командой маршала Бессьера, и 6‐й корпус маршала Мармона. Вслед за тем 3‐й корпус маршала Нея, к которому примкнули баденский и гессенский контингенты, и 12‐й маршала Удино расположились у Вюрцбурга. Баварские войска формировались в Бамберге, а вестфальские – в Везеле. Другой наблюдательный, или 4‐й корпус, собранный еще в начале года в Вероне, под начальством генерала Бертрана, прошел в марте через Тироль и приближался к верхнему Майну²⁶⁴. Все эти корпуса, за исключением Старой гвардии и корпуса Мармона, состояли почти исключительно из новобранцев²⁶⁵.

Французская армия, собиравшаяся на Майне, заключала в себе:

Итого до 128 тысяч человек, в числе которых было не более 8000 человек кавалерии, именно: 4000 гвардейской, 2500 в корпусе Бертрана и по 500 в прочих пехотных корпусах. (Кроме того, Латур-Мобур формировал в Ганновере гусарские и кирасирские полки, в числе вообще от 4000 до 5000.) Лучшую часть пехоты, кроме Старой гвардии, составляли солдаты морских пехотных и артиллерийских полков, поступившие в корпус Мармона. Кавалерия, недостаточная по численной силе своей, имела плохих лошадей и не успела получить надлежащее обучение; артиллерийские лошади, изувеченные по неопытности ездовых, были совершенно неспособны к продолжительным маршам и к быстрым передвижениям. Но, несмотря на все эти недостатки, эта армия, под начальством великого полководца, могла одерживать победы, потому что генералы и офицеры, поседевшие под знаменами Наполеона, умели передать своим подчиненным одушевлявшие их чувства. И в кружках солдат, и в откровенных беседах офицеров порицали Наполеона, проклинали его ненасытное честолюбие; но одно слово его могло заставить каждого жертвовать собой.

Таким образом, в продолжение трех месяцев Наполеон успел создать армию в числе около 130 000 человек, с 250 орудиями. Сверх того, на Эльбе, у вице-короля, было собрано до 40 000 человек, а вместе с войсками Даву более 60 000 человек с 100 орудиями. Следовательно, Наполеон, с первого шага в Германию, мог противопоставить союзникам около 200 000 человек с 350 орудиями. За ними формировались сильные резервы, а по занятии Саксонии французы могли надеяться на содействие гарнизонов, оставленных в крепостях на Эльбе, Одере и Висле, которые, отвлекая часть союзных сил, ослабляли российско-прусскую армию. Число войск в крепостях на Эльбе вообще простиралось до 18 000 человек; на Одере до 16 000 (именно: в Штетине 8500, в Кюстрине 3000 и в Глогау 5000 человек); на Висле, в Данциге и Модлине, и в Замостье до 30 000; сверх того, у князя Понятовского в Кракове 8000, всего же вообще в тылу союзников было не менее 70 000 человек²⁶⁶.

Нельзя не удивляться энергии, деятельности и искусству, с коими Наполеон, по уничтожении его армии в России, умел создать другую в самое короткое время. Надлежало слить жалкие остатки полчищ, погибших на севере, с новобранцами, не имевшими никакого понятия о военном ремесле, и одушевить эту смесь нравственными силами. И все это надлежало сделать с необыкновенной быстротой, чтобы предупредить сосредоточение неприятельских армий; набор, обучение, движение на сборные пункты – все происходило в одно и то же время. Большая часть пехоты двинулась в Германию, еще не успев получить ружей, которые были отправлены вслед за людьми на повозках²⁶⁷. Войска обучались на марше необходимейшим приемам и эволюциям; остальное должны были дополнить искусство вождей, сметливость офицеров, усердие солдат. Артиллерия была недостаточна по числу войск; кавалерия была весьма малочисленна, но, несмотря на это, Наполеон предполагал действовать неотлагательно. Надлежало поразить союзников неожиданностью появления в такое время, когда они еще сомневались в существовании французской армии. Отправясь из Сен-Клу 3 (15) апреля, в час утра, Наполеон прибыл 4 (16) апреля около полуночи в Майнц, где оставался до 12 (24) апреля, ускоряя своим присутствием снаряжение и образование войск. На следующий день он уже был в Эрфурте, а 16 (28) в Веймаре. Там он сел на коня и в челе своих войск достиг реки Заале, 17 (29) апреля. Je ferai cette campagne comme le général Bonaparte, et non pas en empereur²⁶⁸, – сказал он²⁶⁹.

Глава VII
Сражение при Люцене

Между тем как Наполеон с изумительной деятельностью создавал новую армию, союзники сосредоточивали свои силы в Саксонии весьма медленно. Не прежде как по прошествии 14 дней по переходе Блюхера через Эльбу в Дрездене туда прибыл корпус Милорадовича, блокировавший крепость Глогау и смененный прусским отрядом генерала Шюлера фон Зандена. Войска Милорадовича, в числе около 12 000 человек, перейдя через Эльбу в продолжение четырех дней, с 4 (16) по 7 (19) апреля, соединились с армией Блюхера, в числе около 25 000 человек расположенной в окрестностях Альтенбурга. Наконец 12 (24) апреля появилась в Дрездене Главная армия, в числе 18 000 человек, при коей состояла главная квартира императора Александра и короля Прусского²⁷⁰. Если бы российско-прусские войска безостановочно преследовали остатки французской армии, то могли бы очистить от неприятельских войск всю Германию, что не позволило бы Наполеону присоединить к сформированной им армии войска Рейнского союза²⁷¹. Потеря союзниками более месяца нисколько не послужила к значительному усилению их войск, а напротив того, дала возможность Наполеону увеличить вчетверо армию, действовавшую в Германии.

Союзные войска, хотя и были встречаемы в Саксонии жителями с изъявлениями восторга и преданности, однако же терпели нужду в продовольствии от равнодушия местных управлений к общему делу Германии. Вообще требования Блюхера были весьма умеренны, но саксонская правительственная комиссия находила их чрезвычайными и вместо удовлетворения прусских войск отделывалась желчными отзывами, которые не раз выводили из терпения пылкого Блюхера. При всем том союзные генералы, соблюдая в точности волю императора Александра и Фридриха-Вильгельма, щадили жителей и сохраняли в своих войсках строжайшую дисциплину. Напротив того, французы, несмотря на преданность саксонского короля их повелителю, грабили без пощады. Только в соседстве главной квартиры соблюдался кое-какой порядок. В особенности же опустошали страну итальянские войска²⁷².

В то самое время, когда Наполеон стоял уже на рубеже Саксонии, получено было в главной квартире союзных монархов известие о кончине фельдмаршала князя Кутузова, 16 (28) апреля, в Бунцлау. Не объявляя о том войскам в решительную минуту предстоявшей им кровавой встречи с французами, союзные монархи назначили главнокомандующим графа Витгенштейна. Успехи, одержанные им в 1812 году, склонили в его пользу общее мнение и послужили к его выбору, несмотря на старшинство Барклая-де-Толли, Тормасова, Милорадовича и Блюхера.

Армия, вверенная графу Витгенштейну, занимала 18 (30) апреля следующее расположение.

Из числа войск, прежде состоявших под его начальством, корпуса Берга, 7450 человек²⁷³, и Йорка, около 10 000 человек²⁷⁴, перешли, для сближения с войсками Блюхера, от Лейпцига и Шкейдица к Цвенкау; корпусу Клейста²⁷⁵, числом 6000 человек (3200 прусских и 2800 русских войск), поручена оборона переправ на реке Заале и Лейпцига.

Из числа войск Блюхера кавалерия авангарда Винцингероде²⁷⁶, силой около 5000 человек, стояла у Люцена; пехота его (2‐й пехотный корпус), в числе 8700 человек²⁷⁷, – между Флосс-Грабеном и Эльстером; корпус Блюхера, в числе около 25 000 человек²⁷⁸, – в окрестностях Борны; корпус Милорадовича, в числе около 12 000 человек²⁷⁹, – у Пенига; Главная армия, всего до 18 000 человек²⁸⁰, – у Фробурга и Корена. Главная квартира – в Фробурге.

Всего же под начальством графа Витгенштейна было около 54 000 человек русских с 440 орудиями и 38 000 человек прусских войск с 216 орудиями: следовательно, вообще 92 000 человек с 656 орудиями²⁸¹.

Таким образом, Наполеон, у которого, при наступлении на Саксонию, под непосредственным начальством было до 130 000 человек, а вместе с войсками вице-короля – до 170 000, имел решительный перевес в численной силе; но в отношении к качеству войск его армия уступала союзной, как потому, что она состояла большей частью из новобранцев, так и по малочисленности кавалерии, коей у Наполеона было не более 8000, а напротив того, у союзников до 20 000 человек: последнее обстоятельство не позволяло французам пользоваться одержанными победами. Артиллерии у Наполеона было 350 орудий, а у союзников почти вдвое. Итак, российско-прусская армия, уступая неприятельской в числе пехоты, имела над ней перевес в качестве войск, в кавалерии и артиллерии, что отчасти уравновешивало обе стороны. Это побудило союзников искать решительного боя: победа могла доставить им господство в Германии; при неудаче же они надеялись отступить, не подвергаясь большой опасности. Во всяком случае, для них было выгоднее сражаться, нежели отойти без боя на правую сторону Эльбы, потому что, уклоняясь от встречи с противником, они потеряли бы влияние на германских князей и уронили бы себя в общественном мнении.

Положение графа Витгенштейна было весьма затруднительно. Едва лишь успев принять начальство над армией, он должен был тотчас дать сражение величайшему полководцу, стяжавшему в понятиях современников славу непобедимого. До этого времени наш военачальник не встречался с Наполеоном. Он побеждал французов, командуя одними лишь русскими войсками; теперь предстояло ему начальство над двумя армиями, из которых в одной он не знал ни войск, ни начальников. В 1812 году он распоряжался совершенно самостоятельно; в 1813 году, напротив того, он должен был действовать в присутствии своего государя и короля Прусского, доносить монархам о своих намерениях, испрашивать их согласия на исполнение своих соображений. Все это должно было повести к медленности действий, тем более опасной, что Витгенштейну предлежало сражаться с решительным противником.

С первого же дня по назначении главнокомандующим графа Витгенштейна оказалось, что власть его была весьма ограничена посторонними распоряжениями. Как только он узнал о предстоявшей ему обязанности, то поручил своему начальнику штаба составить для действий российско-прусской армии общую диспозицию, в которой от имени главнокомандующего было объявлено, что в окрестностях Лейпцига будет дано генеральное сражение и что основанием действий для армии принято течение верхней Эльбы. Далее было сказано, что из движений неприятеля заметно сосредоточение его сил у Наумбурга, и что, по всей вероятности, он имел намерение двинуться через Лейпциг к Торгау, чтобы отрезать наши сообщения. Для противодействия ему, по мнению графа Витгенштейна, надлежало сосредоточить союзную армию между Лейпцигом и Вурценом²⁸². С этой целью 17 (29) апреля корпус Блюхера был переведен от Альтенбурга к Борне, откуда предполагалось направить его через Гримму на соединение с прочими войсками, к Вурцену. Генерал Толь, узнав о том, донес генералу Милорадовичу, стоявшему у Пенига, о переходе Блюхера к Борне и Главной армии из Герингсвальде к Фробургу, и притом заметил, что, по его мнению, надлежало корпусу Милорадовича перейти к Альтенбургу²⁸³, что и было исполнено. Между тем император Александр, возвратившись из Дрездена в главную квартиру, не одобрил сосредоточение армии у Вурцена, и вследствие этого на военном совете, собранном в Голисе, решено собрать союзные войска между Лейпцигом и Борной²⁸⁴.

Действительно, план сосредоточения сил, предложенный графом Витгенштейном, подвергал союзников опасности быть отброшенными от верхней Эльбы и потерять сообщения как с Силезией и главными источниками наших средств, так и с Австрией. Сохранение связи с сей державой было тем более важно, что перед отъездом из Дрездена император Александр получил снова от венского двора уверения в неизменной его преданности общему делу союзников. Хотя и нельзя было совершенно полагаться на такие обещания, однако же надлежало находиться в готовности на случай союза с Австрией. Император Франц уже объявил 14 (26) апреля французскому правительству, что условия трактата, заключенного с Наполеоном в марте 1812 года, о содействии в войне с Россией, были «несоответственны настоящему положению»²⁸⁵.

Наполеон, по достижении Наумбурга, мог двинуться по волнообразной, пересеченной местности, на Цейц и Альтенбург, к Дрездену, либо по равнине к Лейпцигу. Первое из сих направлений представляло большие выгоды для действий его многочисленной пехоты без пособия кавалерии, которая (как уже выше сказано) уступала союзной и числом, и качеством. Союзники, не зная наверное, куда намеревался направиться Наполеон, были принуждены растянуть свои силы. Корпус Бюлова наблюдал течение нижней части реки Заале; отряд Клейста занимал Лейпциг и переправы у Мерзебурга и Галле. Для охранения левого фланга армии корпус Милорадовича стоял у Альтенбурга. Прочие же союзные войска, в числе 74 000 человек, были расположены 18 (30) апреля следующим образом: авангард Винцингероде у Люцена, выдвинув передовой отряд, под начальством Ланского, к Вейссенфельсу; корпуса Берга и Йорка у Цвенкау, на реке Эльстере, корпус Блюхера у Борны; резервы (Главная армия) у Фробурга и Корена.

Одновременно с наступлением Наполеона двигался вице-король к Лейпцигу, где назначено было собраться всей французской армии. Оставив корпус Виктора для обороны Магдебурга, вице-король с корпусами Лористона и Макдональда и с кавалерией Латур-Мобура²⁸⁶, всего в числе до 40 000 человек, 13 (25) апреля достиг Мансфельда и Альслебена, в тот самый день, когда Наполеон прибыл в Эрфурт. 14 (26) апреля войска вице-короля оставались на месте, между тем как Наполеон, с главной квартирой и гвардией, перешел в Веймар, откуда Ней двинулся к Наумбургу и после небольшой стычки с одним из постов генерала Ланского занял сей город. 15 (27) апреля вице-король покушался овладеть переправой через Заале у Веттина; войска дивизии Мезона (5‐го корпуса) атаковали отряд занимавший сей пункт, но союзники успели сжечь мост. На следующий день, 16 (28) апреля, Лористон повел атаку на тет-де-пон у Галле и овладел им, но и здесь также прусские войска сожгли мост, что заставило вице-короля обратиться к Мерзебургу. 17 (29) апреля, в 4 часа пополудни, Макдональд, с 11‐м корпусом, атаковал город, обороняемый 2000 прусских войск, заставил их отступить к Лейпцигу, с потерей 200 человек пленными, и овладел мостом. В тот же день генерал Сугам, шедший со своей дивизией в голове корпуса Нея, встретил, не доходя Вейссенфельса, авангард генерала Ланского, оттеснил его за ручей Позерна и занял город; 6‐й корпус прибыл в Кезен; 4-й – в Дорнбург; 12-й – был расположен у Заальфельда; а Главная квартира с гвардией перешла в Наумбург.

18 (30) апреля главная квартира с гвардией была переведена в Вейссенфельс; корпус Нея расположился впереди этого города; прочие корпуса – эшелонами между Наумбургом и Йеной (именно: 6-й – у Наумбурга; 4-й – у Стезена; 12-й – у Йены). Вице-король сосредоточил свои войска у Мерзебурга, на расстоянии около 20 верст от Вейссенфельса, и отрядил генерала Роге, с частью гвардии, находившейся при его войсках, в главную квартиру Наполеона. Таким образом соединились французские армии²⁸⁷, но растянутое расположение их на пространстве 60 верст от Мерзебурга до Йены, не прикрытое надлежащим образом наблюдательными постами, по малочисленности кавалерии, подвергало французов неожиданной встрече с союзниками.

Наполеон, убедившись из нескольких рекогносцировок, что главные силы союзников находились на верхнем Эльстере, между Лейпцигом и богемскими горами, решился соединить свою армию с войсками вице-короля у Лейпцига, и, переправившись там через Эльстер, обойти союзную армию с правого фланга и оттеснить ее в горы. С этой целью он направил по большой люценской дороге корпус Нея, за ним гвардию и корпус Мармона, правее их, на Стезен, послал корпуса Бертрана и Удино, а левее, на Маркранштет, войска вице-короля²⁸⁸.

19 апреля (1 мая), в 9 часов утра, Наполеон, со всей своей свитой, внезапно сев на коня, поскакал на аванпосты. Полагали, что он имел намерение сделать обычную рекогносцировку, но, едва лишь выехали из города и поднялись на лежащую впереди высоту, как открылась взору линия многочисленной русской кавалерии, построенной в боевом порядке за ручьем Риппахом. Это был передовой отряд генерал-майора Ланского, поддержанный всей конницей корпуса Винцингероде. Большая дорога пролегала в косвенном направлении через селение Риппах, находящееся в лощине, и потом вела, по отлогому скату, на противолежащую высоту. Оборона этой позиции представляла выгоды, тем более что по сторонам селения берега ручья довольно круты. Наполеон, обозрев расположение нашей кавалерии, приказал Сугаму идти в атаку. Французская дивизия построилась в четыре каре, каждое в 4 батальона, на расстоянии нескольких сот шагов одно от другого. Этим каре было придано по 4 орудия. Впереди каре и в промежутках между ними были рассыпаны стрелки, а позади – выстроилась кавалерийская бригада Лабуасьера, под начальством графа Вальми (младшего Келлер-манна). За ней двинулись дивизии Жирара и Маршана, также в каре, а правее Сугама вся гвардейская кавалерия, под командой маршала Бесьера.

Французы атаковали нашу позицию в 11 часов. Ближайшее к дороге каре, несмотря на встретивший его огонь 6 орудий, перешло через лощину; за ним следовали прочие три каре Сугама. Неприятели, перейдя через ручей, стали взбираться на противоположные высоты; в этот самый момент маршал Бесьер, которому вовсе не следовало участвовать в атаке дефиле, кинулся в цепь стрелков, чтобы обозреть ближе расположение русских войск, и был поражен смертельно ядром. Кавалерия Винцингероде, уступая превосходству неприятельских сил, отошла в совершенном порядке, и дальнейший бой ограничился канонадой, продолжавшейся до самого вечера. Французы, оттеснив нашу кавалерию, заняли Люцен, где в ночь на 20 апреля (2 мая) расположились главная квартира Наполеона и гвардия. Корпус Нея занял деревни Каю, Рану, Гросс-Гершен и Клейн-Гершен; корпус Мармона находился у Позерны, Бертран – между Стезеном и Позерной; Удино – на походе от Йены к Наумбургу; корпус Макдональда – у Маркранштета, а Лористона – у Гунтерсдорфа, между Мерзебургом и Лейпцигом. Со стороны союзников авангард Винцингероде перешел к Вербену, для прикрытия армии и переправ на Эльстере, оставив отряд Ланского у Тезау; корпуса Берга и Йорка были расположены у Цвенкау; корпус Блюхера и резервы (Главная армия) на Плейссе, у Реты и Лобштедта²⁸⁹.

В деле при Риппахе французы понесли больший урон, нежели русские. Оделебен, очевидец этого боя, говорит: «В сей день явно обнаружился недостаток единства в действиях новосформированных войск. Французские генералы жаловались сами, что не было никакой связи в действиях; в особенности же затруднялись и замедлялись атаки малочисленностью кавалерии. Пехота, утомленная походом, принуждена была выдерживать напор неприятельской кавалерии, потому что собственной было мало, и, так как она состояла, большей частью, из гвардейских полков, то ее держали постоянно в резерве»²⁹⁰.

Выше уже сказано, что политические обстоятельства требовали от союзников решительного боя на левой стороне Эльбы и что численное превосходство неприятельских вооруженных сил вознаграждалось превосходством качества союзных войск. Это побудило их военачальников атаковать неотлагательно Наполеона, и, по всей вероятности, они исполнили бы свое намерение еще 19 апреля (1 мая), если бы их армия тогда находилась в совокупности на Эльстере. Но так как в то время резервы двигались от Фробурга и Корена к Лебштедту, то и не могли они соединиться с прочими войсками и принять участие в деле прежде 20 апреля (2 мая).

Для нападения на неприятельскую армию в сей день были сделаны распоряжения, заключавшиеся в диспозиции, основную идею которой многие приписывали Шарнгорсту; но она, по всей вероятности, принадлежит Дибичу. Эта главная идея состояла в том, чтобы атаковать неприятельскую армию с фланга и разбить ближайшие французские корпуса прежде, нежели прочие могли подоспеть им на помощь.

Подробности исполнения заключались в следующем.

«Диспозиция 19 апреля.

Завтрашнего числа, поутру в 5 часов, корпус генерала от кавалерии Блюхера должен стоять в двух колоннах справа свернутых: правая у Шторквица, а левая у Карсдорфа. К 6 часам переправиться обеим колоннам через Флосс-Грабен и следовать правой на Вербен, а левой – прямо на Зиттельн, или на Вейссенфельс, причем движение левой колонны через Флосс-Грабен совершается получасом ранее правой.

Корпуса генерал-лейтенантов Берга и Йорка, равномерно в 5 часов утра, находятся за обеими колоннами генерала Блюхера, то есть корпус генерала Берга по дороге на Шторквиц, а генерала Йорка по дороге из Аудигаста в Пегау. Батарейная артиллерия, в корпус Блюхера назначенная, должна быть в голове его колонн, и генерал Блюхер делает ею дальнейшее распоряжение.

Генерал-лейтенант Винцингероде оставляет три батальона и одну легкую роту для прикрытия цвенкауских дефиле. Два казачьих полка остаются в теперешнем расположении, и, если их потеснят, то им медленно ретироваться по направлению на Цвенкау. Генерал-лейтенант Винцингероде предписывает начальнику сих батальонов испортить совершенно все переправы через Ауэ (Aue), между Цвенкау и Лейпцигом находящиеся, для чего он входит в сообщение с генерал-лейтенантом Клейстом. Остальная часть корпуса генерал-лейтенанта Винцингероде собирается по данному ордер-де-баталь²⁹¹, в 6 часов утра, у Вербена, чем он равномерно прикроет марш корпуса генерала Блюхера. На сей же конец полковник Орлов распространяет свою цепь до Флосс-Грабена и наблюдает дорогу в Вейссенфельс. Генерал-лейтенант Винцингероде командует всей прусской резервной кавалерией и прикажет своим батарейным ротам примкнуть при Вербене к обеим колоннам генерала Блюхера.

В 7 часов утра Главная армия должна уже находиться у Пегау и Шторквица и, заняв пехотой и легкой конницей дефилеи при Стенче, Карсдорфе, Вербене и Шторквице, составляет резерв союзной армии.

Генерал от кавалерии Блюхер, по извещении от главнокомандующего, наступает с первой своей линией и, принимая влево, старается, сколько можно быстрее, примкнуть левым флангом к ручью, текущему от Гросс-Гриммы к Деличу.

Вторая линия и резерв непосредственно следуют за всеми движениями первой линии, в параллельном ей направлении, чтобы оную подкреплять, но не подвергаться вместе с ней неприятельским выстрелам.

Генерал Блюхер немедленно отряжает часть кавалерии и конную артиллерию на левый свой фланг, чтобы занять противоположный берег ручья и высоты; правый же фланг должен быть сколько можно отведен назад и примкнут к Флосс-Грабену. В таком направлении будем наступать между речками, именно между Риппахом и Флосс-Грабеном. Если неприятель станет обходить наш правый фланг, то артиллерия откроет огонь; непосредственно за ней следует пехота в батальонных колоннах; кавалерия поддерживает ее. Если неприятель покажется в значительных силах, то резервная кавалерия и конная артиллерия быстро выдвигаются вперед. Артиллерия расстраивает его картечным огнем, а кавалерия опрокидывает его.

Корпус генерала Клейста начинает действовать не прежде, как услышав у нас сильный огонь, или если неприятель, оставив его, станет к нам подвигаться. В случае же, если станет теснить его превосходный неприятель, он отступает на Вурцен, защищая по возможности дорогу на Дрезден, на коей разоряет все мосты, и делает то же самое и по дороге на Эйленбург, сохраняя посредством казаков с нами сообщение.

Корпусу генерала от инфантерии Милорадовича идти по направлению к Цейцу, и, если бы неприятель в значительных силах наступал от Вейссенфельса на наш выдающийся левый фланг, то Главная армия должна идти ему навстречу, потянувшись от Стенча влево, чтобы обойти правый его фланг. Кирасирские дивизии и конная артиллерия, пользуясь выгодами открытой местности, могут превосходно действовать.

Главная цель всех маневров – обойти неприятельский правый фланг, и потому войскам держаться левой стороны, принимая, впредь до повеления, за точку опоры (pivot) деревню Стенч. На открытой местности стрелкам как можно менее заниматься стрельбой, а колоннам, их подкрепляющим, наступать с барабанным боем. Кавалерия пользуется всяким расстройством в неприятельских войсках.

Из каждой бригады союзных войск наряжается по одному офицеру на ординарцы к главнокомандующему, который будет находиться при резерве первой линии.

В случае, паче чаяния, отступления, оно направляется на Альтенбург и Фробург, почему и предлагается господам корпусным командирам озаботиться о разузнании дорог, туда ведущих. Весь обоз отправляется в Борну и следует оттуда, в случае ретирады, через Рохлиц, в Дрезден. Раненых и пленных отправлять на Фробург.

Генерал от кавалерии граф Витгенштейн»²⁹².

Эта диспозиция, довольно пространная и выказывавшая желание руководить частных начальников во всех случаях (что невозможно), была, несмотря на это, неопределительна и подавала повод к недоразумениям. К тому же, сколько можно судить из показаний очевидцев, диспозиция была разослана в корпуса несвоевременно, и потому не могла быть исполнена в указанное время. По свидетельству Гнейзенау: «Идея сражения была хороша, а распоряжения плохи. Было потеряно много времени на мелкие формальности, а войска слишком долго развертывались, вместо того чтобы внезапно застать неприятеля врасплох»²⁹³.

Число войск союзной армии 20 апреля (2 мая), в день Люценского сражения, простиралось до 73 000 человек, в числе которых было около 50 000 пехоты, 17 000 регулярной и иррегулярной кавалерии и 6000 человек артиллерии, с 400 орудий. Русских войск было до 40 000, а прусских до 33 000 человек²⁹⁴. Кроме того, были отряжены:

1) корпус Милорадовича, 11 500 человек, к Цейцу;

2) отряд Клейста, 6000 человек, к Лейпцигу;

3) 3 батальона, одна легкая батарея и один казачий полк, всего 1000 человек, для охраны переправы у Цвенкау;

4) отряд генерал-майора князя Горчакова, в числе около 2000 человек, у переправ на Флосс-Грабене, при Стенче и Вербене.

Диспозиция, отданная на 20 апреля (2 мая), была разослана из главной квартиры графа Витгенштейна уже около полночи. Войска Блюхера, назначенные для открытия боя в первую линию, находились близ Реты, и, получив диспозицию около часа ночи, не могли выступить прежде 2 часов утра. Таким образом, 24-тысячный корпус, двигаясь ночью от Реты к Пегау и Шторквицу, на протяжении более 15 верст, должен был прийти на эти пункты в 5 часов утра и, по всей вероятности, опоздал бы, если бы Блюхер, заранее знавший о предстоявшем ему движении, не выступил еще до получения диспозиции²⁹⁵.

Войска Йорка двигались по дороге от Цвенкау к Аудигасту, чтобы достигнуть Пегау и переправиться там через Эльстер вслед за войсками Блюхера; но, не доходя Аудигаста, наткнулись на правую колонну Блюхера, шедшую к Дёлену (против Шторквица), чтобы переправиться на этом пункте, между тем как левая колонна направилась к Пегау. Полковник Дольфс, с резервной кавалерийской бригадой, тотчас повернул влево к Пегау; корпус Йорка следовал за ним туда же; а позади Йорка двигались все войска Блюхера, кроме Нижнесилезской бригады, перешедшей через Эльстер у Шторквица, где, вслед за ней, переправился и корпус Берга.

Император Александр и Прусский король выехали из Борны в 2 часа пополуночи и в половине пятого прибыли в Пегау, где ожидали, пока придут передовые войска союзных колонн; но время проходило, а их не было. Наконец, уже около 7 часов, появились бригада Дольфса и корпус Йорка, а за ними и прочие войска (Верхнесилезская и Бранденбургская бригады). Колонны проходили мимо государей до 10 часов утра. Прусские волонтеры, приданные регулярным войскам, отличались необыкновенным увлечением. Затем, перейдя через Флосс-Грабен, у Стенча и Вербена, союзники подались левым флангом вперед, оставляя на месте правый, и построились к бою за отлогими высотами, отделявшими их от неприятеля, между Флосс-Грабеном и Ренн-Бахом (Груна-Бахом)²⁹⁶. В первой линии стали войска Блюхера; во второй, на правом крыле, корпус Берга, а на левом – корпус Йорка. Резервная кавалерия Дольфса была выдвинута вперед, левее Блюхера, к Старзиделю; сзади, правее селения Домсена, расположился корпус Винцингероде. Позади второй линии находились русские резервы: гренадеры, гвардия и кирасиры. Пехота была построена в колонны к атаке; впереди первой линии находились сильные батареи. Построение войск в боевой порядок было исполнено в 11 часов утра, следовательно – четырьмя часами позже, нежели следовало по диспозиции. Войскам дано было около часа для отдыха, а между тем, произведено обозрение на пространстве между Вейссенфельсом и Люценом и от Люцена к Лейпцигу²⁹⁷.

Местность, где предлежало союзникам сразиться с Наполеоном, уже прославленная последней победой и геройской кончиной Густава-Адольфа, представляет волнообразную равнину, ограниченную с северо-востока каналом Флосс-Грабеном, исходящим из Эльстера выше Пегау и соединяющим эту реку с Заалой. Флосс-Грабен, служащий для сплава леса, довольно узок, но по крутости своих берегов, обсаженных деревьями, представляет преграду для свободного движения кавалерии и артиллерии и препятствует обозрению. Селения, лежащие в окрестностях Люцена, могут доставить выгоды в оборонительном отношении, но вообще местность довольно открыта и удобна для действия кавалерии.

При обозрении были замечены густые облака пыли, подымавшиеся по дороге от Люцена к Лейпцигу, из чего обнаружилось движение французов к сему городу, где уже с 9 часов гремела канонада. У селения Гросс-Гершен, в соседстве расположения союзной армии, был виден большой бивак. Это обстоятельство изумило союзников, не ожидавших здесь найти неприятеля. Вместо неотлагательной атаки всеми силами граф Витгенштейн, приняв войска, стоявшие у Гросс-Гершена, за сильный авангард французской армии, расположенной, по его мнению, у Люцена, решился сперва вытеснить предполагаемый авангард из занимаемых им деревень, а потом уже повести общее нападение²⁹⁸.

Между тем как союзники готовились атаковать французскую армию, Наполеон, не зная о том и не имея верных сведений об их расположении, продолжал наступать к Лейпцигу. Генерал Лористон, подойдя к Линденау, в 10 часов утра завязал сильную канонаду с войсками Клейста; корпус Макдональда выступил из Маркранштадта также к Лейпцигу; сам Наполеон, услышав гром выстрелов в корпусе Лористона, следовал, вместе с гвардией и главной квартирой, в некотором расстоянии за войсками Макдональда; корпус Нея был оставлен у занятых им в ночи селений, для прикрытия с правого фланга корпусов Мармона, Бертрана и Удино, из коих первый уже миновал Позерну, второй двигался от Стезена к Позерне, а третий находился на марше от Наумбурга к Вейссенфельсу²⁹⁹. Вообще же Наполеоновы войска были растянуты на 40 верст, и, если бы союзная армия, сосредоточенная и совершенно готовая к бою, атаковала Нея всей пехотой, отрядив для задержки прочих неприятельских корпусов свою многочисленную кавалерию, то французская армия, разобщенная на две отдельные части, могла бы быть поставлена в весьма опасное положение.

Уже было около 11 часов. Наполеон миновал памятник Густаву-Адольфу. В его свите находился Ней³⁰⁰, желавший ознакомиться с местностью Лейпцига. Канонада и перестрелка у Линденау более и более усиливались. Сам Наполеон наблюдал в большую зрительную трубу за ходом боя и мог усмотреть толпы жителей, покрывавшие кровли. Все внимание его было обращено на дело, кипевшее под Лейпцигом. Внезапно – раздается гром орудий в той стороне, где находились войска Нея. Наполеон живо обратился к маршалу, но, видя, что он уже поскакал к своим войскам, занялся наблюдением канонады у Гершена. Чтобы обсудить положение обеих сторон и принять меры к отпору неожиданного нападения, ему достаточно было несколько минут: вице-король получил приказание обратиться назад с корпусом Макдональда и идти на выстрелы для поддержки Нея с левого фланга; корпусу Мармона предписано ускорить движение к Старзиделю и составить правое крыло общего расположения; генерал Бертран должен был принять вправо и обойти союзников с фланга; гвардия немедленно обращена назад к Люцену для расположения в резерве за корпусом Нея, который находился в центре боевого расположения, обороняя селения Кайя, Рана, Гросс-Гершен и Клейн-Гершен, составлявшие ключ позиции при Люцене. Начальнику гвардейской артиллерии поручено соединить в большие батареи 80 орудий. «Мы будем драться как в Египте, – сказал Наполеон. – У нас нет кавалерии, но французская пехота с артиллерией должна постоять за себя»³⁰¹. Сам он с гвардейской кавалерией быстро идет к месту побоища. На пути встречаются ему толпы раненых, уходящих и уносимых с поля сражения. Эти страдальцы, большей частью конскрипты, были впервые в огне и еще не успели ознакомиться с опасным ремеслом, которому они поневоле посвятили себя, но, несмотря на это, почти никто из них не прошел мимо Наполеона без обычного приветствия: Vive l’empereur!³⁰² Даже безрукие и безногие, полумертвые от боли и потери крови, собрав последние силы, встречали своего императора торжественными восклицаниями. Некоторые из них уже были обречены смерти, но и те, наравне со своими товарищами, изъявляли Наполеону восторг и преданность³⁰³. Только такое настроение духа юных воинов могло вывести французскую армию из опасного положения, в которое она была поставлена неожиданным нападением русско-прусских войск.

Союзники не воспользовались выгодами, бывшими на их стороне. Французские корпуса Мармона, Бертрана и Макдональда не могли прийти на поле сражения и построиться к бою прежде 2 или 3 часов пополудни, а в ожидании их прибытия у Наполеона было не более 50 000 человек (35 000 в корпусе Нея и 15 000 в гвардии). Вместо того чтобы подавить неприятеля превосходством сил, граф Витгенштейн приказал Нижнесилезской бригаде полковника Клюкса овладеть деревней Гросс-Гершен, а резервной кавалерии полковника Дольфса – направиться влево к Ране, с той целью, чтобы расстроить огнем конной артиллерии неприятеля при отступлении его из Гросс-Гершена и Клейн-Гершена к Кайе и довершить кавалерийскими атаками его поражение.

Около полудня император Александр и прусский король прибыли к войскам, уже успевшим отдохнуть и оправиться. Блюхер, подъехав к графу Витгенштейну, преклонил саблю и просил позволения начать действие. Mit Gottes Hülfe!³⁰⁴, – отвечал граф. Войска Клюкса, в составе 6 батальонов, 6 эскадронов и четырех батарей; в числе которых одна была русская батарейная рота, двинулись к Гросс-Гершену, а Дольфс, с 23 эскадронами и с тремя конными батареями, к Ране. Артиллерия Клюкса, в числе 36 орудий, подъехав к неприятелю на 800 шагов, открыла огонь по селению Гросс-Гершен и по бивакам, в соседстве его устроенным. Неприятель, не ожидавший нападения, был приведен в расстройство, но вскоре оправился. Генерал Сугам, командовавший 3‐м корпусом в начале сражения, за отсутствием Нея, выдвинул две батареи левее (к востоку) от селения и открыл канонаду по наступавшим войскам, но союзная артиллерия подбила три французских орудия и заставила замолчать остальные. Вслед за тем пехота Клюкса атаковала селение и выбила оттуда французов; но когда полковник Дольфс, с резервной кавалерийской бригадой, кинулся на отступавшие войска, то был встречен картечью нeпpиятeльских орудий и принужден податься назад. Сугам, усилив свою дивизию свежими войсками из дивизий Бренье и Рикара, покушался снова овладеть Гросс-Гершеном. Завязался упорный бой, что заставило Блюхера ввести в дело Верхнесилезскую бригаду Цитена, в составе 7 батальонов, 6 эскадронов и 6 батарей, в числе которых были две русские батарейные роты. Войска Цитена двинулись правее Клюк-совой бригады, в обход Гросс-Гершена, к Клейн-Гершену, и ворвались в сию деревню одновременно с атакой Клюкса на Рану. У этих селений и между ними, на местности, пересеченной канавами, завязался упорнейший бой. В нем участвовали все роды оружия: пехота несколько раз ходила в штыки; кавалерия, атакуя поэскадронно, врубалась в расстроенные части войск; артиллерии было собрано столько, сколько позволяло ограниченное пространство между селениями. Французские конскрипты и прусские волонтеры – цвет наций, знаменитых военными подвигами, – сражаясь между собой, покрыли себя славой. В пылу ожесточенного боя запылали деревни: сперва Гросс-Гершен, потом – Клейн-Гершен и Рана, наконец – Кайя. Сам Ней привел новые подкрепления, что дало его войскам возможность снова занять большую часть селений Клейн-Гершен и Рана; но торжество французов было непродолжительно. Для поддержки наступавших прусских колонн Блюхер выдвинул вперед гвардейскую бригаду Редера (Röder), которая, встретившись с французами в Клейн-Гершене и Эйсдорфе, вытеснила их оттуда и опрокинула в совершенном беспорядке к Кайе³⁰⁵. Блюхер, Шарнгорст и другие прусские генералы, выхватив сабли, лично участвовали в рукопашной схватке³⁰⁶. Между тем как кипел бой у Клейн-Гершена и Раны, резервная бригада Дольфса приблизилась к деревне Старзидель, занятой частью французской дивизии Жирара; чтобы оттеснить прусскую кавалерию, были высланы оттуда ей навстречу три батальона и несколько эскадронов. Заметив движение неприятеля, принц прусский Вильгельм кинулся с Бранденбургским кирасирским полком на ближайший батальон, опрокинул его и отбросил французов к Старзидель. Успех кирасиров очевидно указывал, какие важные последствия могла бы иметь в этот момент атака многочисленной российско-прусской кавалерии на пространстве между Раной и Старзиделем. Но союзники не воспользовались своими выгодами в начале сражения, а между тем, неприятель постепенно усилился подкреплениями; перевес в численном отношении перешел на его сторону. Такая невознаградимая потеря времени должна бы быть поставлена в упрек графу Витгенштейну, если бы он самостоятельно командовал вверенными ему войсками. Но этого не было, и напротив того, союзные монархи иногда отдавали приказания, несогласные с распоряжениями главнокомандующего. Нередко также они, со всей своей многочисленной свитой, подвергались явной опасности, что, озабочивая союзных генералов, развлекало их внимание и даже препятствовало им следить за ходом боя³⁰⁷.

В 2 часа пополудни появилась на поле сражения, близ Старзиделя, головная часть 6‐го корпуса Мармона³⁰⁸. Почти в то же время прибыл Наполеон к Кайе: уже прусские войска врезались в это селение. «Никогда еще, – говорит очевидец, – не замечал я на лице Наполеона столь явного смущения»³⁰⁹. Надлежало ему, во что бы то ни стало, удержаться на сем пункте. Генерал Мутон с дивизией Рикара кинулся навстречу отборным войскам Редера, вытеснил их из Кайи и повел атаку на Рану и Клейн-Гершен. Здесь упорный бой продолжался несколько часов. Селения переходили из рук в руки. Генерал Жирар, тяжело раненый, не оставил поля сражения. «Настало время, – сказал он, – когда каждый француз должен победить, или погибнуть»³¹⁰.

С нашей стороны, как только было получено известие о появлении неприятеля со стороны Вейссенфельса, граф Витгенштейн приказал кавалерии Винцингероде податься вперед, левее бригады Дольфса, против Старзиделя. Император Александр, подъехав к генерал-майору Никитину, велел ему выдвинуть более 40 конных орудий, состоявших в корпусах Винцингероде и Берга³¹¹, и открыть огонь. «Я сам буду смотреть на действие твоей артиллерии», – сказал государь. Как только наша кавалерия поравнялась с левым крылом прусских войск, то генерал Никитин встретил неприятеля огнем своих орудий. Удачное действие его артиллерии расстроило французов; пользуясь тем, генерал-майор Панчулидзев 1-й, с Новороссийским драгунским и Черниговским конно-егерским полками, атаковал их и отбил два орудия³¹². Граф Витгенштейн приказал Йорку усилить нашу артиллерию левого крыла 6 прусскими батарейными орудиями и вскоре после того отрядил влево корпус Берга, но потом, получив известие об отражении неприятеля на сем пункте, отменил сделанное им распоряжение. Таким образом, вместо предположенного решительного наступления мы ограничивались удержанием французских войск, обходивших нашу позицию с левого фланга. Около 4 часов пополудни граф Витгенштейн, желая окончательно выбить неприятеля из селений, направил в помощь Блюхеру весь корпус Йорка. Мужественный Горн, в челе обожавших его солдат, овладел с боя Раной и Кайей. Вскоре после того были также посланы в дело войска Берга, но прибытие их на правый фланг Йоркова корпуса замедлилось напрасным движением в противоположную сторону³¹³.

Около 5 часов пополудни подошли в помощь французам – с одной стороны Бертран с дивизией Морана, а с другой вице-король с корпусом Макдональда: первый перешел через Груна-Бах и стал обходить слева кавалерию Винцингероде, а другой занял селение Эйсдорф. В этот решительный момент Наполеон, видя крайнюю необходимость усилить свой центр, подвергавшийся опасности быть прорванным войсками Йорка и Берга, употребил к тому все свои резервы: 16 батальонов Молодой гвардии двинулись на штурм Кайи; для подготовки же успеха приказано генералу Друо выдвинуть 80 (по другим сведениям – 60) гвардейских орудий, под прикрытием 6 батальонов Старой гвардии; за ними двигалась кавалерия³¹⁴.

С нашей стороны были приняты меры для удержания неприятельских войск, обходивших фланги союзной армии: с этой целью князь Голицын, с легкой гвардейской и двумя кирасирскими дивизиями, двинулся влево к Груна-Баху, а принц Евгений Вюртембергский – в помощь Блюхеру³¹⁵. В 5 часов корпус Макдональда, под личным начальством вице-короля, развернулся на высотах, правым флангом против Эйсдорфа, а левым – против Китцена; гром 60 орудий, построенных впереди его фронта, возвестил о прибытии французов. Между тем, принц Вюртембергский поддержал прусские войска у Раны 4‐м егерским полком и у Клейн-Гершена тремя полками³¹⁶, под начальством князя Шаховского. Неприятель снова был опрокинут к Кайе, но союзники понесли огромную потерю: сам Блюхер и начальник штаба его Шарнгорст были ранены. Генерал Йорк принял начальство над обоими прусскими корпусами, которые продолжали сражаться упорно, но, будучи атакованы войсками Нея, поддержанными дивизией Бонне (Bonnet) 6‐го корпуса, едва лишь могли удержаться в занятых ими селениях и в крайних домах Кайи. Покушения их овладеть Старзиделем не имели успеха: дивизия Компана, 6‐го корпуса, остановила их с фронта, а дивизия Морана, 4‐го корпуса, двинулась в обход их левого фланга и поражала союзные войска продольным огнем своей артиллерии. Между тем на правом крыле нашей армии принц Евгений Вюртембергский, с 4‐й пехотной дивизией, обратился к Эйсдорфу, чтобы обойти неприятеля с фланга, но, убедившись в превосходстве французских войск, наступавших к сему пункту, занял селение 20‐м егерским полком и расположил позади Кременчугский и Волынский полки, под начальством графа Сен-При. Неприятель атаковал Эйсдорф и вытеснил оттуда наших егерей; но генералы граф Сен-При и Пышницкий с Волынским и Кременчугским полками, обойдя селение справа и слева, заставили французов очистить его; здесь был ранен Пышницкий. Для поддержки пехоты принц Вюртембергский поставил прибывшую к нему легкую роту подполковника Байкова на берегу Флосс-Грабена, правее селения. Действие этих орудий по густым неприятельским массам было весьма успешно; но вскоре большая часть наших канониров была истреблена пулями французских стрелков, и батарея принуждена отступить. Неприятель снова овладел селением и опрокинул посланный в помощь войскам графа Сен-При 20‐й егерский полк³¹⁷.

Граф Витгенштейн, заметив сгущение неприятельских масс у Эйсдорфа, приказал туда идти генералу Коновницыну с гренадерским корпусом, поддержанным 50 орудиями из резерва. Но едва лишь герой Смоленска и Бородино успел вступить в бой, как был тяжело ранен и принужден сдать начальство над гренадерами генерал-майору Цвиленеву. Принц Вюртембергский подвергался величайшей опасности; состоявшие при нем полковник Сен-При (брат генерал-адъютанта) и четыре офицера были ранены. Неприятельские батареи, поставленные на правом берегу Флосс-Грабена, выше Эйсдорфа, поражали наши колонны продольным огнем. Под громом этих орудий французы овладели Эйсдорфом и заняли Китцен, но были удержаны у выхода из селений. Дивизия Фрессине, перейдя через Флосс-Грабен, расположилась впереди Эйсдорфа, занятого войсками дивизии Шарпантье; а дивизия Жерара стала впереди Китцена³¹⁸.

Около 7 часов пополудни союзники, отказавшись совершенно от покушений обойти неприятельскую армию с фланга, находились в оборонительном положении – с одной стороны против Старзиделя, а с другой против Эйсдорфа, ограничиваясь канонадой, которая, не решая дела, была невыгодна для нашей многочисленной кавалерии, остававшейся в бездействии несколько часов под неприятельскими выстрелами. По свидетельству Винцингероде, причиной тому было свойство местности, покрытой кустарником и не позволявшей ввести в дело кавалерию; наконец, по просьбе его, уже в половине 7-го, был отряжен ему в помощь лейб-гвардии Финляндский полк: из этого можно заключить, что у союзников не было ни согласия, ни связи в действиях различных родов войска. В центре российско-прусские войска, ослабленные продолжительным боем, с трудом отстаивали занятые ими селения. Почти все наши резервы уже были введены в бой, и даже гвардейская пехота стояла под огнем неприятельской артиллерии³¹⁹. Напротив того, французская армия, усилившись в продолжение боя до 100 000 человек³²⁰, имела в рядах значительное число свежих войск. Наполеон заметил истощение союзных сил и воспользовался им обычным своим способом, употребив резервы для нанесения решительных ударов. В 7 часов открыт был по союзникам, проникшим до Кайи, жесточайший огонь из 80 гвардейских орудий, и поведена атака на Кайю 16 батальонами Молодой гвардии, поддержанными Старой гвардией и кавалерией³²¹. Часть нeпpиятeльcкoй артиллерии была обращена против кавалерии Винцингероде и князя Голицына; другая назначена для анфилирования союзной пехоты, занимавшей селения. Поражаемые перекрестным огнем, российско-прусские войска были принуждены уступить французам пожарища Кайи, Раны и Клейн-Гершена, заваленные несметным множеством трупов и раненых. Но все усилия неприятеля занять Гросс-Гершен сокрушились о железную стойкость российско-прусских воинов³²². Союзная армия удержалась на позиции, занятой в начале сражения: правое крыло стало по левую сторону Флосс-Грабена, против Тезау и Гогенлоэ (Hohenlohe), центр – у Гросс-Гершена; левое крыло – близ Мушельвица³²³. Канонада продолжалась до самой ночи. Со стороны французов левое крыло расположилось между Флосс-Грабеном и Мюль-Грабеном, впереди Китцена; центр простирался от Эйсдорфа, через Клейн-Гершен, к Ране; правое крыло – от Раны до Поблеса³²⁴. Следовательно, вместо того чтобы обойти с фланга застигнутую врасплох французскую армию, союзники были обойдены с обоих флангов.

Наступила ночь, освещаемая пожарами догоравших селений: Эйсдорфа, Гершенов, Раны, Кайи и Старзиделя. Вместо грома выстрелов настала глубокая тишина, прерываемая лишь стонами раненых. Одна из французских колонн наткнулась в темноте близ Раны на прусскую бригаду Штейнмеца: пехота, сложив ружья в козлы, отдыхала; кавалерия уже собиралась кормить лошадей. Неожиданное нападение неприятеля привело войска в беспорядок; тем не менее, однако же, они вскоре оправились и отразили атаку. Блюхер, выведенный из терпения дерзостью французов, решил отплатить им ночным нападением и, испросив согласия на то у графа Витгенштейна, поручил полковнику Дольфсу, с 11 (по другим сведениям – с 9) эскадронами атаковать неприятеля. Направившись левее Раны, он должен был в совершенной темноте перейти через дорогу из Сессена в Гросс-Гершен, пролегающую местами по глубоким оврагам, причем многие из его всадников весьма опасно ушиблись. Несмотря, однако же, на это, прусская кавалерия проскакала между батальонами Старой гвардии, едва успевшими свернуться в каре. Наполеон тогда находился не более как в 200 шагах от этих каре; вся его свита рассыпалась; никто не мог его отыскать, и в продолжении нескольких минут многие спрашивали друг друга: «Где император?». Приказано было подвезти орудия и стрелять картечью; наконец – французы оправились. Прусская кавалерия была принуждена отступить поспешно и рассеялась до того, что некоторые части присоединились к своим полкам уже за Эльбой. Атака не имела никаких решительных последствий, и даже, напротив того, расстроила участвовавшие в ней прусские полки. Но зато моральное влияние ее было чрезвычайно: французская армия отошла несколько назад; пехота провела всю ночь в каре и часть войск оставалась под ружьем в беспрестанном ожидании нового нападения³²⁵. Сам же Наполеон, в 11‐м часу, уехал в Люцен³²⁶. Союзные монархи также оставили поле сражения. В темную ночь, с пособием фонаря, провожаемые фельдъегерем, указывавшим им путь, отправились они через Стенч и Пегау в местечко Гройч, где и расположились на ночлег в ожидании нового боя³²⁷.

Между тем, еще в 9 часов вечера граф Витгенштейн созвал на совещание главных начальников войск. На высоте впереди селения Вербена собрались вожди для решения вопроса: надлежало ли возобновить бой или отступать? Граф Витгенштейн, насколько можно было судить из первых его слов, желал сразиться снова. Но многие обстоятельства заставляли его сомневаться в успехе боя. Известно было, что Бюлов вытеснил неприятеля из Галле, но зато Клейст, принужденный очистить Линденау и Лейпциг, отступил к Вурцену, и Лористон, еще в 3 часа пополудни, занял Лейпциг, что подвергало союзников обходу с правого фланга и потере сообщений с Эльбой. Сверх того, на самом поле сражения российско-прусская армия уже была охвачена с обоих флангов неприятельскими войсками. Наполеон, как было известно, надеялся присоединить к своей армии около 40 000 человек и сохранил сильные резервы, а союзники, напротив того, могли ввести в дело не более 25 000 человек свежих войск, именно: 11 500 человек Милорадовича; 5600 человек гвардейской пехоты; около 2000 гренадер и 6000 человек кавалерии. Уверяли еще, будто бы русская артиллерия не имела достаточного количества зарядов для второго сражения, по значительному отдалению парков, отставших от армии, но это показание не оправдалось впоследствии³²⁸. Граф Витгенштейн, не отваживаясь принять на себя ответственность в решении предложенного им вопроса, немедленно отправился в главную квартиру союзных монархов, находившуюся в Гройче. Объяснив императору Александру все изложенные обстоятельства, Витгенштейн испросил соизволение государя на отступление к Эльбе. Но надлежало еще согласить к тому прусского короля, что было нелегко. Фридрих-Вильгельм, предприняв войну, которая, в случае успеха, могла восстановить величие Пруссии, а при неудаче грозила совершенным уничтожением самобытности государства, должен был всего более страшиться занятия прусских областей войсками Наполеона. Император Александр отправился к королю сам, и, приказав разбудить его, объяснил положение дела. Убеждая своего союзника и друга в необходимости отступления за Эльбу, благодушный Александр не мог скрыть душевного волнения, его томившего. Король, заметно огорченный, отвечал с некоторой запальчивостью: «Знаю уже, что, если только мы начнем отступать, то не остановимся на Эльбе, а пойдем за Вислу, и мне придется снова побывать в Мемеле». Император Александр напрасно истощал доводы о выгодах отступления; король не изменил своего мнения, и по уходе государя, вскочив с постели, подошел к окну и с грустью сказал: «Точно так же, как при Ауэрштедте!» На следующее утро он был весьма расстроен и успокоился не прежде, как после свидания с раненым Шарнгорстом в Альтенбурге. По-видимому, Шарнгорст рассеял сомнения короля и убедил его в необходимости неразрывного союза с императором Александром³²⁹.

Сражение при Люцене стоило французам убитыми и ранеными вообще до 15 000 человек. В числе убитых были начальник штаба 3‐го корпуса, дивизионный генерал Гуре и бригадный генерал Грунер; в числе раненых: дивизионные генералы Жирар и Бренье и бригадные Шемино и Гильо. Союзники захватили в плен до 800 человек и взяли с боя 5 орудий. С нашей стороны урон был также значителен. По официальным сведениям, прусские войска вообще потеряли до 8000, а русские до 2000 человек; но, приняв во внимание, что 2‐й пехотный корпус, по показанию самого принца Вюртембергского, потерял из 8700 человек, бывших в деле, 87 офицеров и 1637 нижних чинов, найдем, что урон союзных войск весьма лишь немногим уступал неприятельскому. В числе убитых и раненых было много прусских волонтеров, покрывших себя славой в этом сражении, а также офицеров всех родов войск: пехотная бригада Редера потеряла из 159 офицеров 74; в фузилерном батальоне Карналя убиты три офицера и ранены все остальные. Убит принц Леопольд Гессен-Гомбургский при атаке Гросс-Гершена, где впоследствии ему воздвигнут памятник. Ранены: Блюхер, довольно легко в руку, Шарнгорст, умерший по достижении Праги, на пути в Вену, куда он отправился, после сражения при Люцене, по поручению короля Фридриха-Вильгельма, генерал-лейтенант Коновницын, генерал-майор Пышницкий и прусский генерал-майор Гюнербейн. Пленных наших было очень мало, потому что ни в каком сражении не было так много повозок для уборки раненых, как под Люценом³³⁰.

В награду за Люценское сражение граф Витгенштейн получил орден Св. Андрея Первозванного, Блюхер – Св. Георгия 2‐й степени. Тормасов, по болезни, уехал из армии и был назначен членом Государственного совета. Генерал Йорк получил орден Железного креста 1‐го класса.

При составлении реляций сражения под Люценом император Александр приказал графу Витгенштейну поместить от себя, в заключение донесения, следующие, собственноручно написанные государем слова: «Вообще не могу довольно отдать справедливости войскам, сражавшимся в сей достопамятный день перед глазами своих государей, как храбрости их, так и порядку, с коим под жарчайшим огнем все движения были исполняемы. Вслед за сим не премину я представить об отличившихся».

Нельзя не согласиться с мнением Гнейзенау, что основная идея сражения при Люцене была столь же хороша, сколько исполнение ее было дурно. И в самом деле – что могло быть выгоднее для союзников? Неприятельская армия была застигнута врасплох и атакована войсками, превосходными по числу и качеству. Союзники имели на своей стороне средства не только победить, но и воспользоваться победой: их кавалерия была несравненно многочисленнее и лучше неприятельской. Но, вместо того, хотя российско-прусская армия и не была побеждена, хотя она удержала за собой место, ею занятое в начале боя, и неприятель не мог похвалиться трофеями, однако же союзники были принуждены отступить и как будто бы отказаться на время от принятой ими на себя роли – освободителей Германии. Главной, и даже можно сказать, единственной причиной таких неожиданных результатов была медленность действий.

Это обнаружилось с первого шага союзников в решительный день сражения: диспозицию разослали так поздно, что не было никакой возможности исполнить ее в указанное время, и, кроме того, из желания ввести в первый огонь корпус Блюхера направили колонны союзной армии так, что они пересекли путь одна другой; это обстоятельство, вместе с несвоевременной рассылкой диспозиции, замедлило переправу через Эльстер и Флосс-Грабен и построение войск к бою, по крайней мере, четырьмя часами. К счастью союзников, французы, за недостатком хорошей кавалерии, остались в неведении насчет предположенного нападения; но, тем не менее, если бы оно было поведено в 8 часов утра, то корпуса Мармона и Бертрана, тогда находившиеся еще в значительном расстоянии от Люцена, не успели бы принять участия в сражении, и Наполеон мог бы собрать на поле сражения, кроме Неева корпуса и гвардии, только часть войск вице-короля – следовательно, вообще не более 70 000 или 80 000 человек.

В полдень, когда союзники, в соседстве неева корпуса, находились в полной готовности к бою, надлежало атаковать неприятеля, занимавшего 4 селения впереди Люцена, всей пехотой Блюхера, Берга, Йорка и принца Евгения Вюртембергского, в числе более 40 000 человек, и направить в обход на Старзидель всю кавалерию боевых линий, в числе около 10 000 всадников. Эта кавалерия, обойдя корпус Нея, затруднила бы оборону занятых им деревень и замедлила бы прибытие подкреплений, которые и без того не могли прийти в помощь французам прежде 2 либо 3 часов пополудни; а в это время участь боя уже была бы решена поражением Нея. Но вместо того союзники ограничились постепенной атакой деревень и употребили к тому недостаточные силы, вводя в дело одну бригаду вслед за другой; кавалерию же свою развернули, как будто бы для парада, и завязали без всякой надобности канонаду, которая могла повести только к напрасной трате зарядов. Даже и тогда, когда Наполеон успел собрать к Люцену значительные силы, союзная кавалерия могла бы, пользуясь малочисленностью неприятельской, замедлять и затруднять действия французской пехоты беспрестанными атаками; но, вместо того, оставалась в оборонительном положении, что несообразно с духом кавалерии.

Союзники наши упрекали русские войска в слабом содействии их усилиям. Действительно, граф Витгенштейн был убежден – и многие из наших генералов разделяли его мнение – что русские, отстояв, без всякой посторонней помощи, свою самостоятельность, имели право в деле войны за независимость Германии возлагать главные усилия на прусские войска. Тем не менее, однако же, наш 2‐й пехотный корпус находился в весьма жарком бою и потерял в продолжение трех часов пятую часть наличного числа людей; да и корпус Берга недостаточно содействовал войскам Блюхера и Йорка единственно потому, что, будучи направлен сперва на левый, а потом на правый фланг, потерял много времени в напрасных передвижениях; гренадерский же корпус принял участие в бою уже поздно, от излишней осторожности графа Витгенштейна, полагавшего, что, имея дело с Наполеоном, надлежало сохранять резервы до последней крайности.

Упрекали Витгенштейна в отряжении к Цейцу корпуса Милорадовича, что лишило армию содействия 12 000 человек. Некоторые приписывали это обстоятельство соперничеству, будто бы существовавшему между графом Витгенштейном и генералом Милорадовичем³³¹, но гораздо вероятнее, что воспоминание маневра, сделанного Наполеоном перед сражением при Йене, заставило союзников озаботиться охраной армии от обхода с левого фланга. По свидетельству же самого Витгенштейна, он не присоединил к своим главным силам корпус Милорадовича от Цейца, оставляя его там в виде резерва и намереваясь в сражении, предположенном на следующий день, поставить его в первую линию. Но, как бы то ни было, Милорадович оставался в 20 верстах от места побоища в ожидании приказания идти к Люцену. Говорят, будто бы войска его находились ежеминутно в готовности выступить. Намереваясь ускорить по возможности движение хотя бы небольшой части своего корпуса, он собрал для перевозки его множество подвод в ближайших селениях. Но наступил вечер, а его не потребовали. «Первый раз в жизни слышу выстрелы и сам не в деле! – сказал Милорадович. – Если мне не вверяют армии, пусть дадут батальон или роту. Граф Витгенштейн был всегда моложе меня в чине, но я готов служить под чьей бы то ни было командой». Хотя и нельзя сомневаться в готовности Милорадовича сразиться с неприятелем, однако же должно заметить, что войска его прибыли к Цейцу уже в 4 часа пополудни, и потому не могли принять участия в сражении, если бы даже получили приказание идти к Люцену³³².

Вникая в характер и образ действий Наполеона в сражении под Люценом, нельзя не удивляться находчивости, верности военного взгляда и быстроте соображений гениального полководца. «Это было, – по выражению Наполеона, – сражение, данное и выигранное главнокомандующим Италийской и Египетской армий». Оно было неожиданно для Наполеона. Надлежало мгновенно разгадать намерения неприятеля, составить план для противодействия ему и найти средства для исполнения этого плана. В несколько минут разосланы приказания: вице-королю, с корпусом Макдональда, идти на выстрелы у Люцена и принять начальство над левым крылом; корпусу Мармона – составить правое крыло; Бертрану – двинуться еще правее и обойти неприятеля с фланга; войска, двигавшиеся от Люцена к Лейпцигу, идут ускоренным шагом в помощь Нею. Сам Наполеон спешит на поле сражения. Успех колеблется, и великий полководец, чувствуя важность этого момента битвы, подвергается явной опасности наравне со своими конскриптами. В пылу кровавой сечи, среди тысячи смертей во всех видах, присылают к нему за приказаниями. Мармон, изумленный видом несметной союзной конницы, просит усилить его подкреплениями. «Напрасно беспокоится маршал, – отвечает Наполеон. – Сражение решится у Кайи». Французские колонны с различных сторон стекаются на место побоища. Перевес переходит на сторону Наполеона. Резервы его введены в дело. Союзники принуждены отказаться от надежды на победу.

Таковы были действия Наполеона под Люценом.

Глава VIII
Отступление союзников за Эльбу после сражения под Люценом

Союзники, удержав за собой часть поля сражения при Люцене, занятую ими в начале боя, но будучи обойдены с правого фланга и не имея возможности возобновить борьбу с превосходными в числе войсками Наполеона, были принуждены отступать. Положено было: в ожидании присоединения Австрии к союзным державам отходить назад, как можно медленнее, сохраняя порядок в войсках, удерживая на каждом шагу неприятеля и нанося ему потери. Союзники, не упуская из вида своей цели – возбудить общее восстание против Наполеона, – предполагали не отказываться от боя, а напротив того, искать его при всякой вероятности успеха. Они были готовы даже принять снова генеральное сражение, постоянно сохраняя возможность прикрывать свои главные сообщения, как с источниками собственных средств, так и с Австрией. Отступление в Силезию, параллельно богемским границам, удовлетворяло этим условиям. Для ослабления же противника и для развлечения его внимания признано полезным устремить на неприятельские сообщения несколько партизанских отрядов, которые, уничтожая средства французских войск, могли, вместе с тем, служить к возбуждению жителей против Наполеона.

Таковы были меры, принятые для отклонения вредных последствий, которыми угрожала союзникам потеря первого большого сражения в Германии. Недостаток в кавалерии не позволил Наполеону воспользоваться одержанным успехом, но, тем не менее, однако же, влияние Люценской битвы в политическом отношении было весьма важно. Наполеон, желая распространить во всей Европе очарование своей победы, разослал, еще в пылу боя, курьеров с известиями: в Париж, в Вену и даже в Константинополь³³³. Союзники также в начале сражения отправили известия об одержанных ими успехах в Берлин и Дрезден. По всей вероятности, эти депеши были посланы из главной квартиры союзных монархов ввечеру после сражения, когда еще предполагалось возобновить бой на следующее утро. Как только желанная весть пришла в Берлин, то приказано было там стрелять из пушек и совершить во всей стране благодарственное молебствие; все торжествовали и радовались. Вскоре затем узнали об отступлении союзной армии. Чем неожиданнее было роковое известие, тем сильнее поразило оно жителей Пруссии. Но дух и самоуверенность прусского народа нисколько не поколебались.

Напротив того, в прочих германских странах влияние сражения под Люценом было весьма невыгодно для союзников. Народное восстание надолго замедлилось;

господство Наполеона над князьями Рейнского союза утвердилось боем при Люцене, где войска их сражались весьма храбро за чужеземного властителя против соплеменных им воинов Пруссии. В главную квартиру союзных монархов приходили весьма утешительные известия о готовности германских народов и правительств принять их сторону: так, например, с баварской границы писали, что «весь баварский народ и сам наследный принц не хотят воевать за Наполеона», и проч. Но это были только пустые слова, а между тем страна по левую сторону Эльбы была совершенно во власти Наполеона³³⁴. Переговоры с Австрией тоже нисколько не подвигали вперед ее присоединение к российско-прусскому союзу. 12 мая (н. ст.) прибыл в главную квартиру императора Александра австрийский дипломат граф Стадион с поручением «возобновить определительные уверения венского двора присоединиться к российско-прусскому союзу в конце текущего месяца», но в то же самое время был отправлен генерал Бубна в Дрезден, к Наполеону, с собственноручным письмом императора Франца, в котором, предлагая посредничество Австрии, он писал: «Посылаю графа Бубну к В. И. В. в важнейшую минуту для наших государств (dans le moment le plus important qui puisse s’offrir pour nos empires). Именно в это время требую совершенной доверчивости.

Я счел нужным предупредить вас, Государь брат мой, письмом от 26 апреля, что я отнесусь в самоскорейшем времени к обеим державам с требованием окончательных объяснений насчет общего примирения. Ныне отправил я графа Стадион в главную квартиру российско-прусской армии. Я счел своим долгом выждать для этого послания момент, который я давно предвидел, тот, когда первое дело успокоило страсти и рассеяло многие химеры (j’ai cru devoir attendre pour efef ctuer cet envoi le moment que depuis longtems j’ai prévu, celui où une première afaf ire aurait amorti bien des passions et dissipé beaucoup des chimères). Это время настало, и Вашему Величеству предстоит самый завидный удел – даровать после блистательного подвига спокойствие миру»³³⁵.

Расположение Саксонии к общему делу Германии было еще более ненадежно: король Фридрих-Август, обязанный Наполеону значительным расширением своих владений, считал долгом исполнять условия договоров, заключенных в качестве члена Рейнского союза. С другой стороны, в случае успеха союзников ему надлежало опасаться домогательств Пруссии, потерявшей по Тильзитскому трактату обширные области, присоединенные к Саксонии. Одна лишь Австрия, по своему вековому соперничеству с Пруссией, представляла надежную защиту Саксонии. Такова была причина, побудившая короля увлечься зыбкой политикой венского кабинета. Решаясь последовать его примеру и оставаться нейтральным в общей борьбе, король, как уже сказано, оставил свою столицу и искал убежище сперва в Плауэне, потом в Регенсбурге, и, наконец, в Праге. Часть саксонских войск сопровождала короля в его странствовании; другая, в числе от 8000 до 9000 человек, под начальством генерал-лейтенанта Тиле-мана (назначенного торгауским комендантом 14 (26) февраля), находилась в Торгау, важнейшей из саксонских крепостей. Король Фридрих-Август во всех повелениях генералу Тилеману предписывал соблюдать строжайшим образом нейтралитет и не впускать никаких войск в крепость без приказания короля, согласно с императором австрийским³³⁶. Тилеман, сделавшийся с 1806 года поклонником Наполеона, служил в войну 1809 года волонтером в рядах его войск против Австрии; но зимний поход 1812 года охладил его энтузиазм к повелителю Франции; возвратившись в Дрезден, он нередко проговаривался о свержении чужеземного ига и о самостоятельности Германии. Но Тилеман не обладал ни твердой волей, ни сильным характером Йорка. По свидетельству Штейна, «он вел себя не так, как истый сын Германии либо слепо преданный своему Государю саксонец, а был тщеславен и склонен к краснобайству; впрочем – хороший офицер»³³⁷. Сначала он хотел склонить к разрыву с Наполеоном короля Фридриха-Августа, извещая его во всех своих донесениях о всеобщем неудовольствии против французов. Но так как Фридрих-Август оставался непоколебим в намерении своем сохранять нейтралитет, то Тилеман, остерегавшийся нарушать его приказания, но увлекаемый собственной своей преданностью союзникам, не мог ни на что решиться и сделался игралищем важных событий, управление которыми превосходило его душевные силы. Таким образом, он то принимал у себя союзных генералов Винцингероде, Довре и Клейста, и даже последнего, как старого товарища, водил по всем укреплениям, то угощал генерала Мезона, со всеми офицерами его дивизии, и маршала Даву; то отказывал Клейсту в орудиях большого калибра, необходимых для осады Виттенберга, то сообщал союзникам план этой крепости и нагружал мортиры на суда для скорейшей отправки их к Виттенбергу, в случае присоединения короля Фридриха-Августа к российско-прусскому союзу; то отказывал союзникам в сдаче Торгау, говоря, «что он не Йорк», то ездил в Дрезден, чтобы явиться к союзным монархам. Император Александр увлек его своей обычной ласковостью. Но он уже не мог ничего сделать в пользу союзников. Его колебание поселило недоверчивость к нему во вверенных ему войсках. К тому же он встретил противодействие в своих ближайших сподвижниках, генералах Стейнделе и Заре.

15 (27) апреля саксонские офицеры, желая отпраздновать годовщину рождения генерала Тилемана, устроили для него обед. Генерал Зар, прямодушный и мужественный воин, подозревал своего начальника в намерении воспользоваться этим случаем для возбуждения офицеров против французов, и потому, отправившись поздравить его рано утром, просил его «не действовать на своих подчиненных в духе, несогласном с повелениями короля». Оскорбленный такой просьбой, Тилеман, возвысив голос, сказал: «Господин генерал! Как смеете вы это говорить мне, своему начальнику? Я обойдусь и без ваших советов». Вслед затем дело дошло до того, что Тилеман грозил Зару оковами. Такое свидание не обещало большого веселья на предстоявшем пире. И действительно, в начале обеда все были молчаливы и мрачны. Но, когда собеседники осушили несколько бокалов, Тилеман встал и громко объявил, что он предлагает три тоста. «За здоровье короля Фридриха-Августа!», – вскричал он, подняв высоко богатый кубок с бюстом короля, полученный им утром в подарок. Затем, возвысив голос, он напомнил присутствующим Германа и святое дело независимости отечества, объявил, что никогда рука его не подымется в защиту Франции, и, увещевая своих подчиненных противопоставить неприятелю в стенах Торгау вторые Фермопилы, предложил второй тост: «За благоденствие союзников, в рядах которых саксонцы вскоре будут иметь счастье сражаться против общего неприятеля!» Многие из молодых офицеров изъявляли шумно свое сочувствие словам Тилемана, но почти все старые служивые выказали неудовольствие угрюмым молчанием, а генерал Зар напрямик отвечал: «Да, господин генерал! Мы будем сражаться со всевозможной храбростью с французами против русских и пруссаков, с русскими и пруссаками против французов – как угодно будет нашему королю. Нам нет надобности в политике! Единственный наш отзыв – да здравствует король!»

На следующий день генерал Зар формально потребовал от Тилемана: во-первых, чтобы до получения приказания от короля не действовать наступательно против каких бы то ни было войск; во-вторых, оборонять крепость против всех и каждого до последней крайности; в-третьих, выжидать спокойно, на что благоугодно будет решиться королю, и, в-четвертых, не входя ни в какие несвоевременные переговоры, объявить, в случае надобности, что саксонские войска не откроют сами неприязненных действий, но и не потерпят также появления иностранных войск на расстоянии пушечного выстрела от крепости.

Не довольствуясь этим, генералы Стейндель и Зар объявили, в приказе по гарнизону, что король, на основании договора, заключенного им с австрийским правительством, повелел, чтобы не впускать никого в крепость без разрешения его совокупно с императором Австрийским.

Таким образом, генерал Тилеман, допустив своих подчиненных безнаказанно распоряжаться во вверенной ему крепости, совершенно утратил влияние на войска торгауского гарнизона³³⁸.

Обратимся к отступлению союзников после сражения под Люценом.

Отряд генерала Бюлова, назначенный для прикрытия Берлина, получил 21 апреля (3 мая) приказание отступить за Эльбу, к Росслау. Отряд сей имел свой особый круг действий, отдельно от прочих войск, и потому все события, к нему относящиеся, будут изложены особо.

Отряду генерала Клейста было предписано, также 21 апреля (3 мая), отступить от Вюрцена к Мюльбергу на Эльбе.

Главные же силы союзной армии выступили с поля сражения в тот же день, на рассвете. Уклоняясь от обхода с правого фланга, союзники переправились через Эльстер выше Пегау, у Острау и Драшвица, и вышли окольными путями, ввечеру, на дороги, ведущие от Пегау к Дрездену и Мейссену. Все русские войска, а равно корпус Йорка и две бригады корпуса Блюхера (Бранденбургская и Нижнесилезская), расположились на ночь у Фробурга, а Блюхер, с Верхнесилезской бригадой, резервной кавалерией и обозами, – у Борны. Милорадович, которому было поручено с его корпусом и пехотой принца Вюртембергского, всего в числе 18 000, человек прикрыть отступление армии, перешел от Цейца вправо к деревне Предель 21 апреля (3 мая) и занял позицию на правом берегу Эльстера, оставив отряд генерал-майора Юзефовича³³⁹ на левом берегу. В таком расположении оставался арьергард Милорадовича, пока союзная армия миновала дефилеи у Драшвица и Острау. Когда же неприятель переправился у Пегау, тогда арьергард Милорадовича отступил на позицию за местечком Люкау, где оставлена была легкая кавалерия Корфа³⁴⁰.

С первого шага обнаружились неудобства двойственного управления союзной армии. Начальник главного штаба князь Волконский сообщил начальнику штаба армии графа Витгенштейна, генералу Довре, о направлении отступления, а генерал Довре, вероятно, полагая, что уже были отданы приказания насчет состава и порядка следования колонн, не сделал, со своей стороны, никакого распоряжения по армии³⁴¹. Чтобы избежать впредь подобных недоразумений, император Александр при отбытии своем 22 апреля (4‐го мая) в Дрезден приказал князю Волконскому написать главнокомандующему, чтобы он действовал совершенно самостоятельно. «Государь император, – писал Волконский, – полагаясь во всех случаях совершенно на благоразумные распоряжения ваши, уверен, что вы не оставите пользоваться всеми средствами для нанесения вреда неприятелю, и для того разрешает вас совершенно действовать по обстоятельствам»³⁴². Для обеспокоивания неприятеля с тыла повелено послать несколько партизанских отрядов на его сообщения к Лейпцигу, и, сверх того, составив летучий корпус под начальством генерал-майора Ланского, устремить его через Пениг и Альтенбург к Цейцу³⁴³. Император Александр, извещая Барклая-де-Толли об отступлении союзной армии после сражения при Люцене, за Эльбу, повелел ему со всеми войсками, состоявшими под его начальством, идти на соединение с главной армией, через Кроссен и Шпремберг³⁴⁴.

Таковы были главные распоряжения императора Александра, между тем как противник его готовился настойчиво преследовать союзников. Гордясь победой, одержанной конскриптами, почти без кавалерии и с малочисленной артиллерией, Наполеон сказал: «Европа наконец была бы покойна, если государи и министры побывали бы на этом поле сражения. Они расстались бы с мечтой помрачить славу Франции; они видели бы, что советники их, желая раздробить Францию и унизить императора, готовят гибель своих государей»³⁴⁵.

Саксония долженствовала послужить французской армии основанием действий в войну 1813 года, и потому Наполеон дорожил союзом с Фридрихом-Августом. Несмотря на преданность французскому правительству короля Саксонского, он, находясь под влиянием Австрии, отказался присоединить к Наполеоновой армии свои войска и впустить французов в крепости Торгау и Кенигштейн. Наполеон, еще находясь в Майнце, посылал к королю, в Прагу, адъютанта своего генерала Флаго, домогаясь исполнения этих требований; затем – прибыв в Веймар, поручил владетельному герцогу написать о том же, угрожая королю, в случае неповиновения, лишением владений. Фридрих-Август, получив сию депешу 21 апреля (3 мая), медлил ответом в ожидании последствий сражения (которые тогда еще не могли быть ему известны), и подтвердил повеление, данное им генералу Тилеману, предписав ему не впускать французов в Торгау даже и в таком случае, если бы судьба оружия привела Наполеона на Эльбу³⁴⁶. Вслед за тем после нескольких разноречивых известий о сражении под Люценом пришло наконец 24 апреля (6 мая) в Прагу достоверное сведение о победе, одержанной французами, и прибыли к королю полковник граф Монтескью и граф Эйнзидель, требуя именем Наполеона, чтобы Фридрих-Август немедленно возвратился в Дрезден, приказал впустить французские войска в Торгау и присоединил свои войска к корпусу Рейнье. На исполнение всех этих требований дано было королю только 6 часов, по миновании которых, в случае неповиновения его, повелено объявить его лишенным престола за вероломство в качестве члена Рейнского союза. Фридрих-Август, получив это грозное послание, тотчас отправился в Дрезден и снова сделался орудием Наполеона; но повеление, данное прежде королем Тилеману, как будет объяснено впоследствии, затруднило действия французов и способствовало отступлению союзников.

По достижении Фробурга и Борны российско-прусская армия продолжала отступление двумя колоннами: правая, состоявшая из прусских корпусов Блюхера и Йорка, направилась на Кольдиц к Мейссену, а левая, из всех русских войск, на Рохлиц, к Дрездену. Обозы и парки двигались через Хемниц и Фрейберг также к Дрездену. Арьергард Милорадовича отошел сперва к Фробургу, а потом 22 апреля (4 мая) к Рохлицу. Наполеон, получив сведение о разделении союзных сил и полагая, что пруссаки станут отступать к Берлину, а русские через Лузацию к Одеру, решился преследовать союзников по обоим направлениям: корпус Лористона, двинувшийся на Цвенкау, должен был повернуть вслед за отрядом Клейста, на Вюрцен, к Мюльбергу; корпус Нея, усиленный вновь сформированной дивизией Дюрютта, получил приказание идти через Лейпциг к Торгау для занятия сей крепости и для соединения с саксонцами, после чего маршалу Нею надлежало направиться к Берлину, с корпусами: своим; 2‐м Виктора, шедшим от Магдебурга; 7‐м генерала Рейнье, составленным из торгауского гарнизона и дивизии Дюрютта, и 2‐м кавалерийским генерала Себастиани, двигавшимся с нижней Эльбы. (Впоследствии 5‐й корпус Лористона был послан туда же.) Сам же Наполеон, с корпусами: 11‐м Макдональда, составлявшим авангард, 6‐м Мармона, 4‐м Бертрана, 12‐м Удино и гвардией, направился к Дрездену³⁴⁷. 21 апреля (3 мая), утром, французская армия переправилась через Эльстер в нескольких пунктах, на пространстве от Пегау до Цейца³⁴⁸, и двинулась к переправам на Мульде у Кольдица и Рохлица: к первому из сих пунктов шел вице-король, с корпусом Макдональда, и за ним на некотором расстоянии следовали Мармон и гвардия; а к последнему корпус Бертрана; корпус же Удино двинулся на Альтенбург. В то самое время, когда корпус Лористона только лишь выступил из Лейпцига, казаки отряда Клейста, стоявшие на форпостах у селения Паунсдорфа, неожиданно ворвались в город, преследовали французов по дорогам в Линденау и Цвенкау и захватили много пленных³⁴⁹.

Утром 23 апреля (5 мая) подполковник Штейнмец со своей бригадой, составлявшей арьергард прусской колонны, перейдя через Мульду в Кольдице, уничтожил за собой мост; но, так как в это время пришло известие, что русские еще не успели переправиться у Рохлица, то бригаде Штейнмеца было приказано занять позицию у Кольдица, на правой стороне Мульды, и удерживаться по возможности долее, чтобы дать время русскому арьергарду Милорадовича перейти через реку и разрушить мост у Рохлица. С этой целью прусские войска расположились на правом берегу Мульды. Вице-король, в 9 часов утра, подойдя к Кольдицу, открыл канонаду и развернул дивизию Шарпантье против местечка. Между тем, несколько ниже был отыскан брод, пользуясь коим, вице-король, с дивизией Жерара и с состоявшей при ней артиллерией, перешел через реку, двинулся мимо позиции Штейнмеца и расположился на высотах, господствующих над большой дорогой, по которой надлежало отступать прусским войскам. Часть бригады Штейнмеца успела отойти к Леснигу; другая же была отброшена к Герсдорфу, близ Гарты (Harta), и подвергалась опасности быть подавленной превосходными в числе неприятельскими силами. Вице-король надеялся быстрым движением к Вальдгейму отрезать отступление русскому арьергарду. Между тем Милорадович получил от генерал-квартирмейстера армии барона Дибича известие о расположении генерал-адъютанта графа Сен-При, со 2‐й гренадерской дивизией, у Герсдорфа, где приказано было оставаться ему до прибытия арьергарда к Вальд-гейму. Генерал Милорадович, тогда уже успев переправиться у Рохлица и заметив по направлению выстрелов, что неприятель обошел Штейнмеца и двигался к Вальдгейму, послал на усиление графа Сен-При часть своих войск под командой начальника штаба арьергарда, полковника Сипягина, за которой последовал сам с остальными полками.

В ожидании сих подкреплений граф Сен-При, как только примкнула к нему часть бригады Штейнмеца, отступившая к Герсдорфу, расположил свои войска следующим образом: деревня Герсдорф была занята Малороссийским и Сибирским полками, поддержанными Фанагорийским полком; остальные же три гренадерских полка, прусская пехота и лейб-уланский полк³⁵⁰ стали в резерве. В кустарнике перед фронтом и в лесу по левую сторону селения были рассыпаны стрелки; правее селения и левее леса расположилась прусская кавалерия. В 3 с половиной часа пополудни неприятель открыл огонь из 20 орудий и повел 6 колоннами атаку на деревню Герсдорф. Русская артиллерия действовала весьма удачно; гренадеры два раза ходили в штыки, но не могли удержаться против несравненно превосходнейших сил; в то же время французы, отбросив прусскую кавалерию, стоявшую на левом фланге отряда, заняли лес, что заставило Сен-При отступить за селение Гарту, под прикрытием отряда генерал-майора Лисаневича³⁵¹, высланного Милорадовичем, для угрожения неприятелю обходом с правого фланга. Здесь войска Сен-При, снова устроившись, остановили неприятеля. Батарейная рота полковника Нилуса и 6‐я конная рота полковника Захаржевского заставили замолчать французскую артиллерию, а 11‐й егерский полк, посланный в лес, выбил оттуда неприятельских стрелков и прикрыл отступление Лисаневича. Но вслед за тем вице-король возобновил нападение свежими силами дивизий Шарпантье и Жерара на левое крыло графа Сен-При: 11‐й егерский полк был вытеснен из леса, и французские стрелки, действуя оттуда, заставили батарею Нилуса податься назад. В эту решительную минуту подоспел Милорадович с остальными войсками арьергарда; генерал-майор Карпенко, со своей бригадой³⁵², подкрепив 11‐й егерский полк, снова занял лес, а главные силы арьергарда, построившись в четыре сильные колонны, двинулись вперед и остановили неприятеля у Гарты. Сен-При отступил к Эцдорфу и присоединился к армии, Милорадович с арьергардом отошел к Рейхенбаху³⁵³, оставив отряд у Вальдгейма, а бригада Штейнмеца отступила к Дебельну. Вице-король остановился у Гарты, 4‐й корпус Бертрана – у Рохлица, а прочие войска главных сил Наполеона – у Кольдица и Альтенбурга. Урон русских войск в деле при Гарте состоял в 107 убитых и 230 раненых. Французы, по собственному их показанию, потеряли 600 человек³⁵⁴.

На следующий день, 24 апреля (6 мая), вице-король, обратившись вправо, на Вальдгейм, против Милорадовича, заставил его отступить к Эцдорфу (близ Росвейна). Принц Евгений Вюртембергский, присоединившись со своим 2‐м корпусом к войскам Милорадовича, на рассвете, принял начальство над его арьергардом, составленным из 2‐го корпуса, 22‐й пехотной дивизии генерал-майора Турчанинова, егерской бригады генерал-майора Карпенка и 2‐го кавалерийского корпуса Корфа, которым, за болезнью его, командовал генерал-майор Мелиссино³⁵⁵. После незначительного дела при Эцдорфе принц Вюртембергский отступил к Носсену, а главные силы Милорадовича – к Дейчен-Боре. Урон русских войск в сей день вообще простирался до 85 человек. 25 апреля (7 мая) Милорадович, имея в виду удерживать неприятеля шаг за шагом, чтобы дать время армии перейти у Дрездена на правую сторону Эльбы, разделил все свои войска на несколько эшелонов, расставленных, один за другим, по дороге от Носсена до Лимбаха, на протяжении полуперехода. Вице-король, с корпусом Макдональда, атаковал в половине 9 часа утра подполковника Вольфа, занимавшего с передним эшелоном Носсен. Храбрый Вольф оборонял вверенный ему пост до 10 часов и отступил не прежде, как получив приказание отойти к Нидер-Эйле. Тогда вице-король, перейдя через речку выше позиции, занятой вторым эшелоном Милорадовича, атаковал стремительно Карпенка в Нидер-Эйле и Мелиссино, стоявшего правее егерей с частью 2‐го кавалерийского корпуса. И здесь русские войска были выведены из боя только тогда, когда сам Милорадович, расположив у Дейчен-Боры сильные батареи, приказал генералам Карпенку и Мелиссино отойти назад. На этом пункте завязалась сильнейшая канонада. Милорадович, среди тысячи смертей, с обычным ему хладнокровием, заботясь о сохранении своих войск, оставил для прикрытия артиллерии только 4‐й и 20‐й егерские полки, а все прочие отослал к Лимбаху. Храбрые егери, обреченные на гибель в защиту отступавшей армии, продолжали оборонять, в течение нескольких часов, занятый ими лес позади Дейчен-боры. К вечеру Милорадович отвел вверенные ему войска к Вильсдруфу, а вице-король остановился у Лимбаха, успев во весь день подвинуться вперед только на 12 верст. Урон наш в этот день не превосходил 100 человек, а неприятель потерял одними пленными 136 человек³⁵⁶.

В продолжение времени этих арьергардных дел главные силы союзников отступили к Эльбе: 23 апреля (5 мая) русские войска отошли к Носсену, а прусские – к Дебельну; 24 апреля (6 мая) русские – к Вильсдруфу, а прусские – к Мейссену; 25 апреля (7 мая) союзники переправились через Эльбу, между тем как Милорадович, отступив к Дрездену, занял войсками арьергарда предместья и укрепления, прикрывавшие два моста, устроенные русскими инженерами, – один на судах выше и другой на плотах ниже города. Здесь присоединились к арьергарду летучий отряд генерала Эмануэля и отряд генерал-лейтенанта Горчакова, прибывший отдельно от армии с реки Эльстера³⁵⁷.

По отступлении войск Милорадовича на правую сторону Эльбы были зажжены мосты, выше и ниже города, и временная деревянная арка каменного моста в самом городе. Мост на судах по левую сторону города по ошибке был зажжен прежде, нежели отступил батальон Шлиссельбургского пехотного полка, находившийся в тет-де-поне. Командир этого полка, подполковник Ререн, видя несравненно превосходные силы неприятеля, подходившие к занимаемому им мостовому прикрытию, и получив еще прежде приказание отступить на правую сторону реки, устремился на пылающий мост; но, так как в это время канаты уже были отрублены и горевшие суда плыли по течению реки, то Ререн, со всеми своими людьми, бросился в воду и успел достигнуть правого берега и присоединиться к арьергарду, где его уже считали погибшим³⁵⁸.

Войска арьергарда, по переходе на правую сторону Эльбы, были расположены следующим образом: граф Сен-При с небольшим отрядом в Нейштадте, занимая стрелками дома по берегу Эльбы и ближайшую часть каменного моста; правее города – 4‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Маркова и 2‐й кавалерийский корпус, за болезнью генерал-лейтенанта Корфа состоявший под начальством генерала Мелиссино; с левой же стороны стоял князь Горчаков 2-й, со своим отрядом и с 8‐й пехотной дивизией корпуса князя Волконского, и генерал-майор Эмануэль, с частью кавалерии. Казачья цепь была протянута влево до Велена, а вправо к Мейссену, для связи с постами Блюхеровых войск, которые, также уничтожив мост у Мейссена, заняли правый берег Эльбы³⁵⁹.

Французская армия шла по пятам союзников. 25 апреля (7 мая), ввечеру, вице-король с корпусом Макдональда подошел к Дрездену. Главная квартира Наполеона с гвардией и корпуса Бертрана и Удино передвинулись на дорогу, ведущую от Хемница в Дрезден; корпус Лористона прибыл по вурценской дороге к Мейссену; таким образом, главные силы Наполеона, кроме одного корпуса, были собраны против русских³⁶⁰.

На следующий день, 26 апреля (8 мая), около полудня, вице-король с 11‐м корпусом, заняв Старый город (Altstadt), отправился с кавалерийским разъездом через Пильницскую заставу вверх по Эльбе на рекогносцировку моста, который в это время уже был зажжен казаками. Наполеон предполагал переночевать в Вильсдруфе; но, получив сведения о прибытии утром в Дрезден французского авангарда, подозвал к себе одного из офицеров своей свиты и отправил его в город с приказанием выслать депутацию. «Я назначил генерала Дюронеля дрезденским комендантом. Ступайте в галоп», – сказал он.

Жители Дрездена, погруженные в уныние, с трепетом ожидали решения своей участи. Главные силы русской армии отступили по бауценской дороге. Император Александр выехал из города еще на рассвете, а король Прусский утром; но в Нейштадте и по правому берегу Эльбы стояли войска Милорадовича, а на высотах левого берега постепенно скоплялись, как грозные тучи, французские войска. Мосты, сооруженные союзниками, и деревянная арка, заменявшая разрушенную маршалом Даву часть каменного моста, горели, покрывая густым дымом все окрестности. В городе господствовала тишина, изредка прерываемая пушечными выстрелами с правого берега. Дрезденская депутация встретила Наполеона в двух верстах от Фрейбергской заставы. «Кто вы такие?» – спросил он. «Члены муниципального управления», – отвечали депутаты. «Есть ли у вас хлеб? – И, не дав времени дать какой-либо ответ, Наполеон сказал: – Вы должны дать войскам хлеба, мяса и вина». Затем, возвысив голос, он продолжал: «С вами следовало бы мне поступить как с завоеванной страной. Мне известно все, что вы делали во время занятия союзниками вашего города: у меня есть ведомость волонтерам, которых вы одели и вооружили против меня с готовностью, изумившей моих неприятелей. Я знаю, как вы поносили меня и сколько гнусных пасквилей вам теперь нужно сжечь либо спрятать. Не укрылось от меня, какому враждебному мне восторгу предавались вы при въезде в ваш город императора Александра и короля Прусского. Еще на ваших домах заметны остатки вывешенных вами гирлянд, еще не исчезли цветы, рассыпанные вашими юными девицами под ногами союзных монархов. Несмотря на то, я прощаю все. Благословляйте вашего Государя; он спасает вас! Отправьте к нему депутацию и просите его возвратиться к вам. Прощаю вас единственно из дружбы к нему. Вы и так уже довольно наказаны! Вами управлял барон Штейн, именем Кутузова, и вы теперь знаете, можно ли верить благонамеренным видам союзников. Требую от вас для моих войск только то, в чем вы не отказывали русским и пруссакам. Я даже буду наблюдать, чтобы вы потерпели от войны как можно менее, и в залог моего снисхождения назначаю вашим губернатором генерала Дюронеля, моего адъютанта. Сам король выбрал бы его для вас. Ступайте!»

Затем Наполеон, объехав Альтштадт, прибыл на пильницскую дорогу, слез с лошади и в сопровождении вице-короля спустился к реке и осмотрел место, где прежде находился мост на судах, устроенный союзниками. Оттуда он отправился верхом через Альтштадт к селению Присницу, где прежде был устроен русскими плавучий мост. Этот пункт представлял большие выгоды для переправы французов на правую сторону Эльбы: у Присница левый берег господствует над правым и течение реки образует входящую дугу. К тому же, хотя русские зажгли плавучий мост, однако же успели уничтожить только часть его; прочие же плоты горели слабо. Сам Милорадович, утомленный тяжкими обязанностями арьергардной службы, сложил с себя начальство над корпусом, а генерал-майор Урусов, стоявший с одной из бригад 4‐го корпуса против Присница, расположил свои войска между Кадицем и Пишеном, откуда они не могли по надлежащему наблюдать изгиб реки³⁶¹.

Наполеон воспользовался благоприятными обстоятельствами. Один из плотов бывшего плавучего моста, случайно приплывший к левому берегу, послужил к переправе на другую сторону реки нескольких солдат, которые захватили и увезли два плота и большую барку, причаленную к правому берегу. Эти плоты и барка послужили к немедленной переправе ста охотников, занявших вслед за тем замок Убигау. В продолжение ночи успели переправиться два батальона, которые, выслав вперед стрелковую цепь, расположились во входящем изгибе течения реки. Другие войска, на рассвете 27 апреля (9 мая), приступили к возобновлению моста под руководством директора понтонеров полковника Ласаля. Вице-король, с дивизией Фрессине, прибыв к Присницу, расположил на высотах часть своей артиллерии, усиленной гвардейскими батареями: 18 орудий стали по левую сторону селения, а 16 – по правую, для обороны впереди лежащего пространства перекрестными выстрелами. В то же время Наполеон, желая принудить русских к очищению Нейштадта, приказал взвезти несколько орудий на Брюлевскую террасу и открыть огонь по батарее, стоявшей на противоположном берегу. Здесь завязалась довольно сильная канонада и перестрелка. Несколько дрезденских жителей было убито и ранено; наконец, обе стороны, щадя город, мало-помалу прекратили стрельбу. Гораздо решительнее были действия у Присница. Милорадович, услышав гром выстрелов, поспешил из Нейштадта к войскам Маркова, повел их сам к Убигау и выдвинул к месту неприятельской переправы четыре батареи (батарейные полковников Нилуса и Малеева, легкую подполковника Башмакова и конную подполковника Захаржевского). Русские войска, громимые картечью, подошли к неприятельским батальонам, прикрывавшим постройку моста, и открыли по ним сильный огонь. Архангелогородский пехотный полк, под начальством полковника Шеншина, два раза врывался в занятое неприятелем селение Пишин³⁶². Наполеон, выведенный из терпения постепенным усилением русской артиллерии, обратившись к генералу Друо, вскричал: «Сто орудий!» Одна из французских батарей, поставленная у выхода из аллеи Остра (Ostra-Allee), анфилировала русские войска с левого фланга, но была принуждена замолчать. Наконец, когда со стороны французов было введено в дело 80 орудий, войска Милорадовича, потерпев значительный урон, получили приказание отступить, а равно очистить и Нейштадт, что и было исполнено уже в сумерки. Урон русских войск в сей день состоял: убитыми в 9 офицерах и 119 нижних чинах; ранеными в 14 офицерах и 274 нижних чинах; вообще же выбыло из фронта 416 человек. Со стороны же французов убито и ранено около 600 человек³⁶³.

Быстрота течения Эльбы у Присница и затруднения в сборе канатов, якорей и других материалов заставили Наполеона отказаться от переправы на этом пункте и приступить к возобновлению деревянной арки постоянного каменного моста в городе. Еще до окончания этой работы дивизия Шарпантье (корпуса Макдональда) перебралась посредством длинных пожарных лестниц через разрушенную часть моста и заняла Нейштадт. Сам Наполеон, со всем своим штабом, принял участие в этой эскаладе. Одновременно с этим 28 апреля (10 мая) было переправлено несколько орудий на старых плотах; а на следующее утро городской мост, исправленный в продолжение 20 часов под руководством полковника Бернара, послужил к переправе остальных войск Макдональда, и за ними вслед корпусов Бертрана и Мармона. Наполеон, совершенно довольный быстротой работы своих понтонеров, просидел почти весь день на каменной скамейке у моста, между тем как проходили мимо него войска, оглашая окрестности громкими восклицаниями: Vive l’empereur! По свидетельству Астера, тогда перешло через мост 109 батальонов (58 французских и 51 иностранный), 28 эскадронов (16 французских и 12 иностранных) и 18 батарей (12 французских и 6 иностранных), в числе от 60 000 до 70 000 человек с 140 орудиями³⁶⁴.

По занятии неприятелем Нейштадта арьергард Милорадовича отступил 28 апреля (10 мая) к Вейссен-Гиршу. Главные силы русской армии отошли еще накануне, 27 апреля (9 мая), к Радебергу, а прусские корпуса Блюхера и Йорка – к Гроссенгайну. Такое расположение союзных войск выказывало намерение отступать в различные стороны, и если бы в действительности прусская армия направилась к Берлину для непосредственного прикрытия своей столицы, а русские отошли бы по своей операционной линии к Одеру, то Наполеон воспользовался бы этой ошибкой с таким же успехом, с каким удалось ему действовать в итальянском походе 1796 года. К счастью, союзники успели вовремя рассчитать, что из всех способов действий не было хуже ничего, как, добровольно разобщив армии, принять бой с сильнейшим неприятелем, а потому и было решено сосредоточить силы, хотя бы довелось пожертвовать столицей Пруссии. С этой целью корпуса Блюхера и Йорка 28 апреля (10 мая), сделав переход в 30 верст, ввечеру расположились у Кенигсбрука; отряд Клейста, по сожжении моста у Мюльберга, отошел к Гроссенгайну; войска Витгенштейна – к Бишофсверде; арьергард Милорадовича – к Вейссигу³⁶⁵.

Первой заботой Наполеона по занятии Дрездена было возвращение туда короля Фридриха-Августа. Казалось, для завоевателя, простиравшего виды на покорение своему произволу всей Европы, не было никакой важности в дружественном расположении короля саксонского; но отложение его от Франции могло подать пример к восстанию прочих князей Рейнского союза. Поэтому Наполеон после сражения при Люцене, двинувшись к Дрездену, пригласил весьма настойчиво короля возвратиться в его столицу. Король выехал из Праги; но путешествие его было медленно: он как будто бы предчувствовал последствия этого шага, столь невыгодные и для него самого, и для его государства. Наконец – он приехал 30 апреля (12 мая). Наполеон, не упускавший случаев действовать блеском зрелищ на общественное мнение, желал явиться в глазах саксонцев восстановителем государя, ими любимого, и с этой целью приготовил ему самую торжественную встречу. Войска в парадной форме были расставлены от дворца до Пирнской заставы и оттуда до Груны. Сам Наполеон, встретив короля близ Гросс-Гартена, въехал вместе с ним в город верхом, при громе пушек, восклицаниях войск и колокольном звоне. У заставы их встретила городская депутация. Король обратился к Наполеону, который сказал депутатам: «Слушайте, я хочу говорить с вами. Вы обязаны королю своим спасением. Знаю, что в числе вас нашлись дурные люди, державшие сторону русских и пруссаков; но в угождение королю прощаю вас. Войска мои пройдут через Саксонию, и вы вскоре избавитесь от лежащих на вас повинностей. Я буду защищать вас от всех ваших неприятелей»³⁶⁶. Вслед за королем прибыли из Праги два саксонских кавалерийских полка, которые поступили в корпус Латур-Мобура, что, по малочисленности французской кавалерии, было весьма важно³⁶⁷.

Несравненно большие затруднения встретились французам в присоединении саксонской пехоты, находившейся в Торгау.

Наполеон, преследуя главными силами союзную армию через Дрезден, направил, как уже сказано, на Торгау к Берлину Нея, с корпусами его и Виктора, к которым должны были присоединиться саксонские войска, занимавшие Торгау, и, смотря по обстоятельствам, корпус Лористона. 24 апреля (6 мая) генерал Тилеман получил из Эйленбурга депешу, в которой генерал Рейнье, предваряя его о прибытии своем с дивизией Дюрютта на следующий день к Торгау, требовал, чтобы приняты были меры для продовольствия его войск в Торгау и окрестностях сей крепости. Но Тиле-ман, в отзыве на эту депешу, а равно при свидании своем с генералом Рейнье объявил ему, что, получив приказание короля не впускать никаких войск в крепость без его разрешения, он не позволит никому приблизиться к Торгау³⁶⁸. Отказ Тилемана в сдаче крепости заставил Рейнье, с дивизией Дюрютта и с принадлежавшей к корпусу Нея дивизией Рикара, расположиться на биваках у Сиптица. 27 апреля (9 мая) Рейнье повторил свое требование, сознавая, что движение французских войск через Торгау весьма облегчило бы им преследовать союзную армию, но Тилеман снова отказал в пропуске и, сообщив о том в главную квартиру русской армии, писал, что не может также впустить в крепость и союзные войска³⁶⁹. В тот же день присланный Наполеоном к Тилеману член правительственной дрезденской комиссии, оберкамергер барон Фризен, потребовал сдать Торгау французским войскам. Генерал Тилеман показал ему повеление короля от 23 апреля (5 мая), в котором было определительно выражено: «Не впускать французов даже и в таком случае, когда союзники будут принуждены возвратиться за Эльбу». Барон Фризен принужден был сознаться в невозможности сдачи Торгау; однако же приезд его поколебал окончательно доверие к Тилеману его подчиненных. Находясь в таком сомнительном положении, он обратился к генералу Клейсту, предлагая ему занять крепость прусскими войсками; но уже было поздно. Войска Клейста в это время отошли от Мюльберга к Гроссенгайну; другие союзные войска находились еще далее; а Рейнье стоял в соседстве крепости. Между тем 28 апреля (10 мая), около полудня, Тилеман получил повеление короля от 8 мая: «Сдать крепость Торгау генералу Рейнье и присоединить войска гарнизона к французской армии». Такой крутой оборот политики Фридриха-Августа заставил Тилемана опасаться последствий своего поступка, который ничем не мог быть оправдан в глазах Наполеона, и потому, передав начальство над вверенными ему войсками генералу Стейнделю, он уехал в главную квартиру императора Александра и был принят в русскую службу генерал-лейтенантом³⁷⁰. На следующий день, 29 апреля (11 мая), Рейнье принял командование саксонскими войсками. Дивизия Дюрютта и корпус Нея прошли через Торгау на правую сторону Эльбы. Но четыре дня, в продолжение которых Тилеман задержал французов под стенами Торгау, были невозвратно потеряны, и Наполеон, узнав о сосредоточении союзных армий, был принужден отказаться от покушения на Берлин и присоединить войска Нея к своим главным силам. Если бы французы успели занять Берлин так быстро, как предполагал Наполеон, то это повело бы, по всей вероятности, к разъединению союзных армий, и, во всяком случае, овладение столицей Пруссии вслед за победой при Люцене имело бы огромное влияние на всю Германию.

Наполеон, по занятии Дрездена, оставался там несколько дней до 6 (18) мая. Подобно тому, как и в Париже, он неутомимо занимался делами войны и политики. Король Фридрих-Август не скрыл от своего могущественного союзника все извороты венского кабинета, а перехваченные письма русского резидента в Вене графа Штакельберга к графу Нессельроде удостоверили Наполеона в сближении Австрии с Россией и Пруссией. Желая обеспечить себя со стороны Италии, он послал туда, для принятия начальства над войсками, вице-короля, которому, со времени его командования армией, собранной на Эльбе, оказывал неограниченную доверенность.

Между тем, пришли в Вену известия о победе, одержанной французскими войсками при Люцене. Австрийское правительство, опасаясь, чтобы союзники не вошли в соглашение с Наполеоном, что совершенно устранило бы влияние венского кабинета на дела Европы, поспешило, как уже сказано, отправить графа Бубну к Наполеону и графа Стадиона в главную квартиру союзных монархов: первый из сих дипломатов пользовался особенной благосклонностью императора французов, а второй был известен своей ненавистью к нему и Франции.

4 (16) мая, ввечеру, граф Бубна приехал в Дрезден и немедленно был принят Наполеоном, а на следующий день имел совещание с герцогом Виченцским. Повторив обычные уверения своего двора в неизменной преданности к Наполеону и миролюбивых видах, он объявил, что ему не дано никаких инструкций насчет переговоров о продолжении союза между Францией и Австрией, однако же дал понять, что австрийское правительство желало: со стороны Италии – Иллирию, со стороны Польши и Баварии – расширения своих пределов, а в Германии – уничтожение Рейнского союза. Герцог Виченцский не дал никакого решительного ответа на эти намеки, ограничившись замечанием, что «Австрия может отказаться от союза с Францией; но что всего вреднее прибегать к полумерам – обычному средству нерешительности и бессилия». Затем граф Бубна завел речь о конгрессе, который мог собраться в Праге, либо в другом месте. Герцог Виченцский, изъявив согласие на созвание конгресса, предложил, со своей стороны, заключить перемирие. Граф Бубна вызвался написать о том прямо к графу Стадиону, и Наполеон не только согласился на то, но исправил сам черновую депешу. Письмо это было отправлено в главную квартиру союзников 6 (18) мая, в день выступления Наполеона с гвардией из Дрездена по бауценской дороге.

Казалось – уже было суждено военным громам умолкнуть. Завоеватель, одержав победу, изъявлял готовность к миру, а монархи, подъявшие меч на защиту Германии, не могли желать войны. Но для достижения прочного мира надлежало продолжать борьбу. Союзники, уступавшие в силах Наполеону, но уверенные в правоте своего дела и в сочувствии Германии, не дали никакого ответа на предложение перемирия.

Глава IX
Дела при Кенигсварте и Вейссиге

Превосходство неприятеля в числе войск и занятие им всех крепостей на Эльбе, способствуя его переходу через реку на любом пункте, заставили союзников отказаться от обороны окрестностей Дрездена. 28 апреля (10 мая) главные силы русской армии отступили от Радеберга к Бишофсверде, в 5 милях (35 верстах) от Дрездена; прусская армия перешла от Гроссенгайна к Кенигсбрюке; арьергард Милорадовича, оставив аванпосты в виду Нейштата и передовой отряд у Вейссен-Гирша, расположился у Вейссига; арьергард прусской армии охранял пути, ведущие от Мейссена и Дрездена к Кенигсбрюке; казачий отряд Платова и отряд генерала Ланского стояли у Мориц-бурга; отряд Клейста отошел от Мюльберга к Гроссенгайну. Главная квартира союзных монархов была расположена в Бауцене. На следующий день прусская армия передвинулась к Каменцу, а Клейстов отряд – к Кенигсбрюке; русская же армия оставалась в прежнем расположении у Бишофсверды. Тогда же было поручено инженер-генерал-майору графу Сиверсу укрепить позицию у города Бауцена за рекой Шпрее и для этого дано ему несколько тысяч рабочих³⁷¹.

В тот же день, 29 апреля (11 мая), французская армия двинулась вперед с реки Эльбы; корпуса Макдональда и Латур-Мобура, и за ними корпус Мармона, к Вейссенгиршу; корпус Бертрана по направлению к Кенигсбрюке. Главная квартира Наполеона с гвардией и корпусом Удино оставалась в Дрездене; корпуса Нея и Рейнье прибыли в Торгау; корпус Лористона пришел туда же из Мейссена; корпуса Виктора и Себастиани двигались к Виттенбергу³⁷².

В 2 часа пополудни французы показались у Вейссенгирша и оттеснили стоявший там русский отряд к Вейссигу, где Милорадович остановил неприятеля действием батарей и стрелков, а генерал Мелиссино, с лубенскими гусарами, кинулся на одну из французских пехотных колонн и взял в плен 76 человек; русская кавалерия захватила в сей день, кроме того, еще около ста пленных. Затем – Милорадович, убедившись в превосходстве неприятельских сил, оставил свой передовой отряд у Вейссига, а сам со вверенным ему арьергардом отошел к Шмидефельду. Урон русских войск в сей день простирался до 200 человек; неприятель, принужденный наступать на пересеченной местности, занятой стрелками Милорадовича, потерял несравненно более³⁷³.

30 апреля (12 мая) обе союзные армии отступили к Бауцену. Корпус Клейста перешел к Каменцу; отряд генерала Ланского расположился напротив корпуса Бертрана, у Кенигсбрюке; казачий отряд Платова – по-прежнему у Морицбурга. Между тем, генерал Милорадович, получив от графа Витгенштейна извещение, что для расположения главных сил на указанной им позиции было необходимо, чтобы арьергард оставался у Бишофсверды до полудня, отвечал, что он надеется, пользуясь лесистой местностью, удержать неприятеля до 5 часов пополудни.

В 8 часов утра маршал Макдональд атаковал передовые войска Милорадовича у Вейссига и преследовал их до Шмидефельда. Генерал Милорадович, готовясь остановить неприятеля, расположил позади Шмидефельда, на высотах Капелльнберга, сильную батарею под прикрытием отряда графа Сен-При³⁷⁴, в резерве которого находился 2‐й пехотный корпус принца Вюртембергского, состоявший, по болезни его, под начальством князя Шаховского. Остальные войска арьергарда стояли у Гартау. Корпус Макдональда в 11 часов утра занял селение Шмидефельд и повел атаку на батарею. Чтобы остановить неприятеля угрозой ему с фланга, был послан Тобольский пехотный полк, который овладел Шмидефельдом. Тогда Макдональд направил большую часть своих войск через Фишбахский лес, в обход правого фланга позиции Сен-При, а потом покушался обойти ее с левого фланга; но генерал Эмануэль, с полками Киевским драгунским и одним казачьим, удержал неприятеля, а конная батарея № 4 остановила его с фронта. Пользуясь упорным сопротивлением войск графа Сен-При, Милорадович отвел главные силы арьергарда на позицию за местечко Бишофсверду; туда же отступил и Сен-При под прикрытием стрелков Архангелогородского, Шлиссельбургского, 6‐го и 11‐го полков. Полки сии, под начальством генерал-майора Карпенка, с чрезвычайной твердостью удерживали неприятеля на каждом шагу до Бишофсверды; для обеспечения же их отступления приказано было занять местечко одним из егерских полков. Но когда Чугуевский уланский полк по ошибке, вместо того чтобы обойти Бишофсверду, очутился в местечке, куда вслед за ним ворвались неприятельские стрелки, тогда егеря были принуждены очистить занятые ими дома и отступить на позицию. Неприятель, быстро преследовавший их, был задержан стрелками, наскоро собранными поручиком квартирмейстерской части (генерального штаба) Бергенштралем, а между тем Милорадович приказал генерал-майору Никитину открыть со всех батарей огонь по французам, наступавшим через местечко. Несколько гранат, зажегших строение, произвели сильный пожар, который распространился весьма быстро и остановил неприятеля. Между тем, французские войска, перешедшие через ручей левее Бишофсверды, были опрокинуты Харьковскими драгунами, под начальством генерал-майора Юзефовича, и потеряли одними пленными до 100 человек. К вечеру Милорадович отвел свой арьергард к Рот-Науслицу (в 7 верстах от Бишофсверды), и потом к Гедау, оставив отряд в селении Велькау, а неприятель остановился у Бишофсверды, где и простоял следующие два дня. В деле при Бишофсверде урон русских войск состоял: убитыми в 7 офицерах и 227 нижних чинах; ранеными в 9 офицерах и 350 нижних чинах. Урон неприятеля нигде не показан, кроме донесения Милорадовича, в котором он пишет, что, по словам пленных, французы потеряли до 4000 человек³⁷⁵.

Позиция за рекой Шпрее, на которой предполагалось удерживать неприятеля главными силами союзной армии, оказалась невыгодной, и потому была избрана другая, в четырех верстах от Шпрее. Войска перешли на эту позицию утром 1 (13) мая, а союзные монархи перевели свою главную квартиру в селение Вуршен еще накануне³⁷⁶.

В продолжение отступления союзной армии от Люцена до Бауцена генерал Милорадович оказал незабвенные услуги. Благодаря его деятельности, неустрашимости и хладнокровию главные силы двигались, не торопясь, по маршрутам, как в мирное время. Отступление самого арьергарда отличалось порядком. Вопреки ложным объявлениям «Монитёра», не было потеряно ни орудий, ни обозов. Войска не терпели ни в чем недостатка: каждый день, отразив неприятеля, солдаты готовили себе горячую пищу; ежедневно два раза раздавалась винная порция. Заботливость о войсках имела благодетельные последствия: из 18 000 человек, состоявших в арьергарде, отправлено было в госпитали, не считая раненых, только 93 человека. Для перевозки больных и раненых находились при каждой дивизии повозки в достаточном количестве. Ни один больной, почти никто из раненых не достался в руки неприятелю.

Император Александр I, воздавая должное Милорадовичу, питомцу Суворова, герою Отечественной войны, пожаловал ему 1 (13) мая графское достоинство³⁷⁷.

В продолжение 2 (14) мая войска обеих сторон оставались спокойно в занятом ими расположении. Только генерал-майор Иловайский 12‐й сделал нечаянное нападение на часть Бертранова корпуса у Кенигсбрюке и захватил в плен 8 офицеров и 114 нижних чинов³⁷⁸.

Третьего (15) мая корпус Макдональда двинулся к Велькау и заставил отряд графа Сен-При отступить к Рот-Науслицу, между тем как арьергард Милорадовича занял позицию у селения Гедау. В час пополудни Макдональд подошел к Рот-Науслицу, откуда Сен-При отступил сперва к Семигау, а потом на правый фланг арьергарда, расположенного следующим образом: подполковник Вольф с Муромским полком занимал селение Буркау; правее его селение Гедау было занято 4‐м и 20‐м егерскими полками; а левее, в лесу, стали 21‐й и 34‐й полки, в резерве за коими, у селения Преска, находились: генерал-майор Юзефович, с Харьковскими и Каргопольскими драгунами, и генерал-майор Пышницкий, с Волынским и Кременчугским пехотными полками; остальные полки 2‐го пехотного корпуса³⁷⁹, под начальством князя Шаховского, и отряд графа Сен-При стояли в резерве, за центром и правым крылом. Часть кавалерии, под командой князя Трубецкого, с несколькими батареями была выслана на высоты впереди Гедау; генерал-адъютант Уваров, с другой частью кавалерии, находился позади войск графа Сен-При для поддержки правого крыла. Граф Милорадович, поручив оборону позиции у Гедау принцу Евгению Вюртембергскому, отступил, с корпусами князя Горчакова и Маркова, за реку Шпрее, к Бауцену.

Неприятель, около полудня, подойдя к позиции, атаковал своей конницей князя Трубецкого, который, сделав несколько удачных атак, отошел через Гедау за правое крыло и присоединился к кавалерии Уварова. Затем французская пехота, в нескольких колоннах, направилась против левого крыла позиции, где стоявшие полки (21‐й и 34‐й егерские) потерпели значительный урон. В час пополудни первая линия отошла за вторую, которая, открыв сильную канонаду, остановила неприятеля. И здесь главные усилия наступавших колонн были обращены на левое крыло русских войск. Генерал Юзефович, пользуясь пересеченной местностью, расположил скрытно в овраге казачий полк, и как только неприятель миновал засаду, атаковал его с фронта Харьковскими и Каргопольскими драгунами, а с тыла казаками, и обратил в бегство, взяв в плен 2 офицеров и 176 нижних чинов. Кавалерия генерал-адъютанта Уварова захватила также более 100 человек. Но появление сильных колонн корпуса Бертрана, по дороге из Каменца, заставило принца Вюртембергского последовать за движением Милорадовича к Бауцену. Это отступление было совершено в примерном порядке, под прикрытием кавалерии Уварова. Урон с нашей стороны простирался до 600 человек; в числе раненых находился генерал-майор Пышницкий. Неприятель потерял более 1000 человек³⁸⁰.

По отступлении к Бауцену, за реку Шпрее, арьергард Милорадовича расположился на передовой позиции следующим образом: 2‐й пехотный корпус принца Евгения Вюртембергского, правее города, заняв его бригадой подполковника Вольфа; 4‐й пехотный корпус Маркова, а потом – графа Остермана, вместе с отрядом графа Сен-При, левее города. Корпус Клейста, с русским отрядом Рота, находился у Бурка. Передовые посты были оставлены по левую сторону Шпрее; для надежнейшего же обеспечения арьергарда от обходов оставались впереди легкие кавалерийские отряды: на правом фланге – генерал-майора Ланского, у Виттихенау, а на левом – генерал-майора Эмануэля, у Боблица. Город Бауцен был приведен в оборонительное состояние³⁸¹.

В продолжение отступления союзных войск Наполеон постепенно подвигал к Бауцену главные силы своей армии, именно корпуса Макдональда, Бертрана, Мармона, Удино и Латур-Мобура. Гвардия выступила из Дрездена 3 (15) мая, а сам Наполеон, с многочисленной свитой, выехал оттуда 6 (18) мая, переночевал в Гартау и прибыл 7 (19) мая на мызу Клейн-Ферстген, в четырех верстах от Бауцена. Проезжая через пожарище Бишофсверды, где уцелело всего-навсего три дома, он был тронут бедствиями тамошних жителей, скитавшихся на развалинах жилищ своих. Узнав от Коленкура, что местечко было сожжено французскими войсками, Наполеон дал слово выстроить его вновь и приказал, чтобы почетнейшие из граждан явились к нему с ведомостью о понесенных ими убытках. Последующие события не позволили ему принять эту депутацию; а на возвратном пути из Силезии он, проезжая через Бишофсверду, хотя и вспомнил о данном им обещании, однако же ограничился выдачей жителям 100 000 франков. По прибытии к Ферстгену, где назначена была главная квартира французской армии, Наполеон тотчас отправился на рекогносцировку союзной позиции и возвратился на мызу уже в 7 часов вечера; между тем, канонада, раздававшаяся со стороны Кенигсварты, более и более усиливалась; в 8 часов Наполеон, внезапно приказав подать лошадь, поехал версты за 4, к селению Клейн-Вельке, и возвратился домой около полуночи³⁸².

Таким образом, Наполеон, употребив для передвижения армии в числе около 100 000 человек от Дрездена к Бауцену на протяжении около 60 верст 5 суток, оставил войска в бездействии целые три дня, с 3 (15) по 7 (19) мая. Причинами столь необычайной для Наполеона медленности были: сперва неизвестность насчет направления прусской армии³⁸³, а потом, когда он уже убедился в сосредоточении союзников на силезской дороге, – желание узнать результаты действий Нея и приблизить к себе по крайней мере часть войск, отряженных к Берлину³⁸⁴. К тому же Наполеон имел надобность выждать несколько дней для присоединения к своей армии части гвардии и резервной кавалерии³⁸⁵.

Одновременно с наступлением главных сил французской армии от Дрездена к Бауцену маршал Ней, с тремя корпусами, двинулся 1 (13) мая из Торгау по направлению к Берлину; Рейнье шел на Аннабург; Ней, с собственным своим корпусом, – на Лукау, Лористон – на Добрилугк; корпуса Виктора и Себастиани, еще не успевшие сформироваться, оставались в Виттенберге. Отряжение одного из знаменитейших французских маршалов, с целой третью армии, на значительное расстояние от главных сил, к Берлину, было основано на ошибочном предположении – будто бы союзники, узнав о том, разделят свои силы либо сойдут с пути отступления к Одеру и поспешат на защиту прусской столицы. Но, как только Макдональд, 3 (15) мая, прислал Наполеону определительное известие о сосредоточении обеих союзных армий у Бауцена, то было предписано Нею сперва направить к Гойерсверде корпус Лористона, а потом двинуться со всеми своими силами на Дрессу, в обход правого фланга союзников. Так как последнее повеление, посланное из Дрездена, 6 (18) мая, могло быть получено Неем не прежде 7 (19) мая, и притом тогда, когда он уже находился бы близ Берлина, то и нельзя было ожидать, чтобы он успел прийти в окрестности Бауцена прежде 11 (23) мая. Союзники, между тем, могли получить достоверные сведения о разобщении французских войск и атаковать главные силы Наполеона. Но, к счастью его, Ней изменил указанное ему направление к Берлину еще до получения о том предписания из главной квартиры. Состоявший начальником штаба при его корпусе генерал Жомини представил ему, что наступление к Берлину не имело никакой важной цели и что, напротив того, движение с 60 000 человек к Бауцену могло иметь самые решительные последствия. Малейший успех, одержанный при Бауцене, должен был повлечь за собой отступление союзников за Одер и занятие Берлина. В случае же удачи обхода с правого фланга российско-прусской армии она могла быть отброшена в расстройстве к австрийской границе, что заставило бы венский кабинет остаться в союзе с Францией. Маршал Ней сознавал основательность этого мнения, но не отваживался нарушить определительные приказания, им полученные из главной квартиры. В это самое время попался ему в руки один из номеров бреславльской газеты, в коем было помещено известие о движении через Силезию 20-тысячного корпуса Барклая-де-Толли. Это обстоятельство подавало Нею повод уклониться от данного ему приказания – идти к Берлину. Вместо того ему следовало направиться в помощь Наполеону, подвергавшемуся опасности встретиться с сосредоточенными силами союзной армии. Решась идти к Бауцену, маршал повернул на Калау и получил там, 5 (17) мая, предписание о движении к Гойерсверде корпуса Лористона, а на следующий день – о наступлении со всей вверенной ему армией к Бауцену³⁸⁶.

Наполеон, озабочиваясь сохранением связи с войсками Нея, затрудняемой расположением казачьего отряда Платова у Морицбурга, приказал маршалу Мортье, с дивизией Молодой гвардии Дюмутье и с кавалерией Латур-Мобура, оттеснить казаков. 4 (16) мая отряд майора Левенштерна, состоявший из двух казачьих полков и прусского гусарского полка майора Блюхера, атакованный превосходными силами, был принужден отступить к Гроссенгайну, откуда союзные войска отошли по направлениям к Эльстерверде и Ортранду³⁸⁷. Вслед затем генерал Бертран, получив предписание открыть сообщение с Неем, отрядил дивизию Пейри (Peyry) к Кенигсварте³⁸⁸.

Союзная армия, отойдя на позицию у Бауцена, усилилась 4 (16) мая прибывшим от Торна корпусом Барклая-де-Толли, в числе 13 500 человек³⁸⁹, что, вместе с 5000 Клейста, 3000 прусских резервов³⁹⁰ и 3000 или 4000 человек русских подкреплений усилило российско-прусскую армию после сражения при Люцене на 25 000 человек³⁹¹. Ур он союзников в этом сражении и в последующих арьергардных делах не превосходил 16 000 или 17 000 человек, следовательно, их армия, собранная у Бауцена, считала в рядах своих до 100 000 человек³⁹². Так как союзники твердо решились еще раз сразиться с Наполеоном, то для них было лучше, пользуясь разобщением неприятельских сил, атаковать их до прибытия Нея, нежели принять сражение на позиции, которой выгоды отнюдь не могли уравновесить увеличение французской армии в полтора раза. Но у союзников не было полководца, который отважился бы принять на себя ответственность в таком важном деле: Витгенштейн, после потери сражения при Люцене, утратил доверие, внушенное прежними его успехами; Барклая-де-Толли считали многие мало способным к решительным предприятиям; а Блюхера – отважным воином, смелым партизаном, но отнюдь не полководцем, который мог бы состязаться с равносильной армией, предводимой Наполеоном. К тому же надлежало атаковать неприятеля, оставляя у себя в тылу реку Шпрее и углубясь в леса Бишофсверды, где превосходство союзников в кавалерии не послужило бы ни к чему, между тем как на стороне французов было значительное превосходство в пехоте. Таким образом, нетрудно объяснить бездействие российско-прусской армии, способствовавшее Наполеону сосредоточить силы; непонятно только лишь то, что союзники, имея огромное число легкой кавалерии и казаков, не разведали надлежащим образом о расположении неприятеля, стоявшего в виду их, и предприняли 6 (18) мая усиленную рекогносцировку, которая нисколько не достигла своей цели³⁹³. Между тем, находившиеся в окрестностях Гойерсверды партизаны Левенштерн и прусской службы майор Гель-виг донесли о движении корпуса Лористона от Сенфтенберга³⁹⁴. Союзники, не зная, что за ним следовали еще два корпуса, и надеясь застичь его отдельно, направили против него, в ночь на 7 (19) мая, корпус, прибывший от Торна, гренадерский корпус Раевского и корпус Йорка, в числе вообще 23 700 человек, под начальством Барклая-де-Толли³⁹⁵. Положено было атаковать одновременно войсками Барклая корпус Лори-стона с правого фланга, а главными силами союзной армии – неприятеля, стоявшего против бауценской позиции³⁹⁶.

Войска, вверенные Барклаю-де-Толли, выступили с бивуаков в полночь, двумя колоннами: левая, состоявшая из русских войск, в авангарде которой двигался генерал-лейтенант Чаплиц, с 3000 человек³⁹⁷, направилась от Нидер-Гурки, по левой стороне реки Шпрее, прямо к Йонсдорфу; а правая колонна, из прусских войск Йорка, шла по правой стороне Шпрее, через Глейну, Готту, Лемиш и Лиску, и далее к Гермсдорфу³⁹⁸. Авангард Чаплица, совершив трудный ночной переход, появился 7 (19) мая в час пополудни у Йонсдорфа. Там получено было сведение о расположении у местечка Кенигсварты итальянской дивизии Пейри. Барклай тотчас решился атаковать неприятеля передовыми войсками и выслал по кратчайшей дороге к Кенигсварте генерал-майора Рудзевича, с 22‐м егерским полком, двумя орудиями и сотней казаков, за которыми следовали прочие войска авангарда. Неприятель, стоявший весьма небрежно, был застигнут врасплох и отступил в беспорядке к местечку. Но так как густой лес и топкая местность затрудняли наступление егерей со стороны Йонсдорфа, то Барклай-де-Толли, приказав Чаплицу двигаться в прежнем направлении, послал корпус Ланжерона³⁹⁹ левее, по удобнейшему пути, выходящему на большую бауценскую дорогу, для нападения на неприятеля со стороны Бауцена и для отрезания его от главных сил французской армии. Около 3 часов пополудни 18‐я дивизия генерал-майора Щербатова встретилась с неприятелем в лесу под местечком. Находившиеся впереди 32‐й егерский и Костромской пехотный полки, выбив стрелков из леса, атаковали на поляне большое каре, ворвались в него и овладели двумя орудиями; две колонны, двинувшиеся в помощь неприятельскому каре, были опрокинуты в местечко. По сближении 9‐й дивизии Инзова князь Щербатов повел атаку на Кенигсварту, где неприятель оборонялся отчаянно в домах и улицах более часа, но наконец был вытеснен из местечка и рассеялся в окрестных лесах. Некоторые из разбежавшихся солдат ушли в Богемию. Победители захватили 7 орудий, (из числа которых две подбитых пушки оставлены на месте), несколько зарядных ящиков и весь обоз, и взяли в плен дивизионного генерала Пейри, трех бригадных генералов, 14 штаб- и обер-офицеров и 740 нижних чинов. Преследование неприятеля было поручено авангарду Чаплица и партизанскому отряду Фигнера; корпус Ланжерона и прибывший в конце дела к Кенигсварте резерв Засса остановились там, по причине сильной канонады, слышавшейся со стороны Вейссига; гренадерский корпус расположился между Йонсдорфом и Кенигсвартой⁴⁰⁰.

Между тем, генерал Йорк, сделав затруднительный 15-часовой переход, прибыл в 3 часа пополудни к Гермсдорфу, где дал кратковременный отдых утомленным войскам своим. Здесь застало его предписание Барклая-де-Толли, посланное во время наступления русских войск к Кенигсварте: «двинуться к Варте и атаковать неприятеля в случае появления его по дороге, ведущей через сие местечко из Гойерсверды». Получив это приказание, Йорк тотчас выступил по указанному направлению. Впереди шел 3‐й гусарский полк; за ним следовали: бригада Штейнмеца, резервная кавалерия Корсвандта и бригада Горна; при корпусе, в числе 4100 человек пехоты, 1200 человек кавалерии и 400 человек артиллерии, состояло 36 орудий. Сам Йорк, со своим штабом, ехал впереди бригады Штейнмеца. Подходя к Вейссигу, гусары встретили в лесу французских стрелков, которые открыли огонь. Войска получили приказание остановиться, между тем как Йорк выслал фузилерный батальон первой бригады, приказав ему очистить лес от занимавшей его пехоты, и сам въехал на высоту Эйхберг, близ Вейссига, откуда можно было обозревать дорогу, ведущую из Гойерсверды. Заметив неприятеля, спешившего от Штейница к Вейссигу, он приказал занять это селение пехотой и поставить на Эйхберге конную батарею поручика Боровского, для удержания французов, долженствовавших двигаться по узкой плотине под огнем прусской артиллерии. Пехота Штейнмеца заняла селение Вейссиг и лес влево от батареи, для прикрытия которой были поставлены вправо за высотой два эскадрона Западно-Прусского драгунского полка. По всей линии завязался жаркий бой, как вдруг, в 4 часа, прискакал адъютант Барклая-де-Толли с приказанием идти поспешно к Йонсдорфу и поступить в резерв русских войск, сражавшихся у Кенигсварты. Хотя Барклай, отдавая сие приказание, еще не мог знать о встрече прусского корпуса с Лористоном, однако же Йорк отвечал, что «он немедленно исполнит полученное им предписание, но долгом считает заметить, что неприятель, развернувший против него значительные силы, за ним последует и направится во фланг русским войскам; что, сражаясь в выгодной позиции, он может принести более пользы, нежели находясь у Йонсдорфа, и в особенности, если бы его поддержали русскими войсками». Подполковнику Штейнмецу, с двумя пехотными и одним драгунским полками и с одной конной батареей⁴⁰¹, было поручено прикрыть отступление прочих войск и следовать за ними в арьергарде. Исполняя это приказание, Штейнмец сперва очистил Вейссиг, потом лес, и свез орудия с Эйхберга; по мере его отступления неприятель постепенно напирал сильнее на хвост его колонны.

Около 5 часов пополудни, в то время, когда бригада Горна уже подходила к Йонсдорфу, пришло предписание Барклая: корпусу Йорка возвратиться к Вейссигу и удерживаться там до наступления ночи; в подкрепление ему была послана 1‐я гренадерская дивизия генерал-майора Сулимы (8 батальонов, в числе 1600 человек); а 9‐я дивизия генерал-майора Инзова направилась проселочной дорогой, через лес, в правый фланг Лористона, который, по отступлении Штейнмеца, заняв Вейссиг и Эйхберг, двинул часть своего корпуса к Кенигсварте. Войска Штейнмеца повернули назад и выбили французов из леса; на высотах Эйхберга, составлявших ключ позиции, возгорелось упорное дело; неприятель постепенно ввел в бой 14 батальонов, в числе до 8000 человек, против 1300 человек Штейнмеца. В 6 часов подоспели первые подкрепления: конная батарея № 2, усиленная 12-фунтовой полубатареей; потом Западно-Прусские драгуны и прочие полки резервной кавалерии развернулись на поляне южнее Эйхберга, вправо, до небольшого леса, через который пролегала дорога в Гермсдорф; артиллерия, расположенная на поляне, завязала канонаду с неприятельскими батареями, поставленными в ольшанике позади Вейссига. Прибывший вскоре после того 6‐й сводный полк усилил фузилеров в бору, левее большой дороги; а сам Йорк, с обоими мушкетерскими батальонами лейб-пехотного полка, наступал по большой дороге, прикрываясь стрелковой цепью, двигавшейся через лес. По всей линии гремела канонада и раздавалась ружейная стрельба; целые батальоны, рассыпанные в стрелки, сражались между собой на весьма близком расстоянии; но самый упорный бой кипел кругом Эйхберга. Высота сия переходила несколько раз из рук в руки. Храбрый лейб-пехотный полк, потеряв убитыми, либо ранеными, своего полкового командира, майора Цепелин, обоих батальонных командиров и многих офицеров, способствовал овладению в третий раз высотой, заваленной трупами. Но силы прусских войск уже были истощены продолжительным боем и понесенными потерями. Неприятель, пользуясь этим, повел решительную атаку: 6 только лишь опрокинутых батальонов, поддержанных 6 свежими и другими тремя, прибывшими из Вейссига, двинулись вперед ускоренным шагом, с громкими криками: Vive l’empereur! Прусские войска были принуждены снова уступить Эйхберг, но все покушения неприятеля проникнуть далее были уничтожены действием батарей, стоявших южнее высоты, и атаками Западно-Прусских драгун под начальством полковника Вутенова.

В продолжение времени этих действий генерал Инзов, с 9‐й дивизией, состоявшей из четырех слабых полков, в числе 2000 человек, двигаясь по весьма затруднительной дороге через лес, встретил сильную французскую колонну, направленную к Кенигсварте, и задержал неприятеля до самого вечера⁴⁰².

Уже вечерело. Йорк, не имея возможности оставаться на позиции, где он мог быть обойден и отрезан превосходными силами французов, отправил часть своей артиллерии назад, к Йонсдорфу. Оставались на поляне только две батареи, которых выстрелы были направлены на Эйхберг, для удержания покушений неприятеля на дорогу в Гермсдорф. Резервная кавалерия стояла правее батарей, кроме литовских драгун, расположенных за ними, фронтом к Гермсдорфскому лесу. Внезапно сильная неприятельская колонна, устремившаяся по гойерсвердской дороге, через большой лес, угрожала прорывом центра, что повлекло бы за собой потерю орудий, отправленных к Йонсдорфу. В эту критическую минуту Йорк устремляет навстречу неприятелю русских гренадер, в густой колонне, предшествуемой стрелковой цепью лейб-пехотного полка, и ставит четыре орудия у самого выхода из леса. Но ничто не в состоянии удержать французов; громимые картечью, поражаемые ружейным огнем, они продолжают наступать, с барабанным боем, оглашая окрестности восклицаниями En avant!⁴⁰³ Подойдя на 250 шагов к прусским войскам, колонна останавливается; головные взводы открывают огонь. В этот самый момент, по команде самого Йорка, резервная кавалерия⁴⁰⁴, под начальством генерал-майора Корсвандта, кидается на неприятеля. Литовские драгуны Платена с громкими криками «Ура!» (Hurrah!) врубаются в колонну, а Западно-Прусские драгуны довершают ее поражение и опрокидывают обратно в лес. Французы снова устроиваются; но неустрашимый Йорк готов их встретить: полубатарея поручика Стерна спешит удвоенной рысью занять позицию на большой дороге против выхода из леса; драгуны развертываются правее; русские гренадеры врываются в лес левее артиллерии. Несколько раз неприятель покушался дебушировать⁴⁰⁵ отт уда, но, будучи встречаем картечью, был принужден возвращаться с потерей и даже уступить опушку леса. Темнота ночи прекратила сражение. Генерал Йорк отправил свои орудия назад, за теснину, оставив на позиции только полубатарею Стерна. Прусская пехота, в батальонных колоннах, расположилась перпендикулярно к большой бауценской дороге: на правом фланге, в небольшом лесу, стали три батальона бригады Горна; на левом фланге – русские гренадеры; позади пехоты – кавалерия. Приказано было развести большие огни, чтобы заставить неприятеля податься несколько назад; а между тем были приняты меры к скрытному отступлению. Французы, однако же, разгадали эту военную хитрость и напали ночью на войска, ближайшие к большому лесу. Йорк, опасаясь оставаться долее впереди теснины и узнав об отступлении состоявших при его отряде русских войск, отправил в 11 часов за плотину часть кавалерии и орудия Стерна; за ними следовала пехота; а в арьергарде – бригада Штейнмеца с остальной конницей⁴⁰⁶.

Восьмого (20) мая, в 6 часов утра, русские войска Барклая-де-Толли возвратились на бауценскую позицию, оставив отряд Чаплица на реке Шпрее, у Кликса. В тот же день, уже во время боя под Бауценом, около 5 часов пополудни, отошел на позицию корпус Йорка. Урон прусских войск простирался до 1883 человек, а русских (большей частью в сражении при Кенигсварте) – до 1000⁴⁰⁷. Потери французов в точности не известны. Войска Йорка покрыли себя славой, сражаясь упорно в продолжение 6 часов против сильнейшего втрое неприятеля и потеряв треть наличного числа людей. У генерала Йорка, вместе с прибывшими к нему в помощь русскими гренадерами, было менее 8000 человек, но эти войска дрались так храбро, что Лористон донес, будто бы против него было под Вейссигом 32 000 человек. Барклай-де-Толли, донося королю Прусскому о делах при Кенигсварте и Вейссиге, писал: «Генерал Йорк выше всякой похвалы»⁴⁰⁸.

Действительно – эти дела принесли много чести Барклаю⁴⁰⁹ и еще более Йорку, но не оказали ни малейшего влияния на ход войны вообще. Если бы союзники успели разбить отдельно Нея и потом обратиться против Наполеона, то последствия подобного успеха могли быть весьма важны. Наполеон, по всей вероятности, отступил бы за Эльбу, и Австрия, ободренная победой союзников, приняла бы их сторону.

Глава X
Сражение при Бауцене

Союзные войска, отступив к Бауцену, расположились на двух позициях: передовой, по течению реки Шпрее, и главной, на высотах, к востоку от Бауцена⁴¹⁰. Передовая позиция образуется довольно крутыми скатами правого берега Шпрее, у города Бауцена и селения Бурка. Самый город, окруженный старинной каменной стеной, был приведен в оборонительное состояние. Но эта позиция могла быть обойдена с правого фланга, ниже Нидер-Гурки, где берега Шпрее отложе, нежели в окрестностях Бауцена. Мосты находились: каменный у города и деревянные у селений Мальсица, Нидер-Гурки и Кликса.

К востоку от реки Шпрее течет речка Блезауэр-Вассер (Альбрехтс-Бах), имеющая исток из высоты, на которой лежит селение Гохкирх⁴¹¹, и стремящаяся изгибами, по болотистой долине, мимо селений Блезау, Энквиц, Надельвиц, Креквиц, Буршвиц, Клейн-Бауцен, Прейтиц, Глейна и Готтамельда; близ последнего Блезауэр-Вассер сливается с другой речкой, Лебау. Извилистое течение Блезауэр-Вассера заставило союзников занять позицию таким образом, что левое крыло их находилось по левую сторону речки, от лузацских гор до селения Энквица; далее, от Энквица до Литтена, позиция пролегала по отлогим высотам, на расстоянии около двух верст от выдающегося в виде дуги течения речки; от Креквица до Плисковица, опять по левую сторону речки, простирается ряд остроконечных холмов, именуемых Спицберге; наконец, правое крыло позиции, почти под прямым углом с центром и левым крылом ее, образуется рядом озер между Спицберге и селением Глейной. Высота у Глейны (Windmühlenberg) усиливает оборону правого крыла позиции. К востоку от Блезауэр-Вассер местность поднимается уступами до селения Гохкирха, лежащего в 12 верстах от Бауцена.

Это пространство, ограниченное с севера обширной лузацской равниной, а с юга – лесистыми лузацскими горами, перерезается извилистым течением Блезауэр-Вассер на три части, из которых южная образуется скатами отрогов главного хребта, отделяющего Лузацию от Богемии, средняя волнообразна, а северная низменна. Множество возвышений, оврагов, рощ и селений на этом пространстве, способствуя обороне, затрудняло наступление. Сверх того, позиция была усилена укреплениями.

Протяжение позиции почти в две мили (около 12 верст) не позволяло занять ее достаточными силами, сохранив значительные резервы; а изрезанная местность затрудняла как обозрение различных пунктов ее, так передвижения и взаимную связь частей армии. Кроме того, позиция была подвержена обходу с правого фланга, тем более опасному для союзников, что они, будучи опрокинуты на сем пункте, могли быть оттеснены к горам и к нейтральной австрийской границе.

Утром 8 (20) мая, в первый день бауценского сражения, союзные войска были расположены следующим образом.

На передовой позиции, у Бауцена, по правому берегу реки Шпрее, стояли, под общим начальством Милорадовича: отряд графа Сен-При⁴¹² влево от города до селения Прейтица; отряд генерала Эмануэля у Добершау; левее его отряды: флигель-адъютанта Орлова и Кайсарова⁴¹³; кавалерия арьергарда⁴¹⁴ в некотором расстоянии позади войск графа Сен-При. Самый город был занят 5 батальонами 5‐й дивизии князя Шаховского, с четырьмя орудиями⁴¹⁵, под начальством подполковника Вольфа. Городская стена была приспособлена к обороне, входы завалены, и доступы заграждены палисадами. Остальная часть 2‐го пехотного корпуса принца Евгения Вюртембергского⁴¹⁶ была расположена правее города до деревни Эны (Oehna); казаки сохраняли сообщение между войсками графа Милорадовича и Клейста. Отряд Клейста⁴¹⁷ стоял у селения Бурка, наблюдая переправы у Мальсица, Нимшица и Нидер-Гурки; передовой отряд корпуса Барклая-де-Толли, под начальством генерал-майора Чаплица⁴¹⁸, находился у Кликса. Наконец, летучие отряды генерал-майора Ланского и полковника Фигнера⁴¹⁹ стояли у Милькеля. Число войск на передовой позиции, вместе с наблюдательными отрядами, не превышало 25 000 человек⁴²⁰.

На главной позиции союзные войска были расположены следующим образом.

Левое крыло, под начальством генерал-лейтенанта князя Горчакова 2‐го⁴²¹, занимало высоты от Гросс-Куница до речки Блезауэр-Вассер и простиралось далее по правую ее сторону до селений Клейн-Энквица и Башюца; центр, составленный из прусских войск, под начальством Блюхера⁴²², стоял на пространстве между Литтеном и Буршвицем (корпус Йорка) и далее, по левую сторону Блезауэр-Вассер, от Креквица до Плисковица (корпус Блюхера); войска последнего были расположены таким образом, что первая линия стояла на высотах Спицберге, а вторая позади высот. Правое крыло союзной армии, состоявшее из войск бывшей Западной армии, под начальством генерала Барклая-де-Толли⁴²³, было расположено от Мальшвица до Глейны. В резерве, под командой его высочества цесаревича вел. кн. Константина Павловича, стояли гренадерский и гвардейский корпуса, две кирасирские дивизии, легкая гвардейская кавалерия и резервная артиллерия⁴²⁴, за селением Башюцем, позади интервала между корпусами Горчакова и Йорка. Вообще же на главной позиции 8 (20) мая находилось около 65 000 человек⁴²⁵. Весьма замечательно, что в сражении под Бауценом, под начальством графа Витгенштейна, состояли три генерала, старшие его в чине: граф Милорадович, в первый день боя командовавший авангардом, а во второй – левым крылом; Блюхер – в центре и Барклай-де-Толли – на правом крыле союзной армии. Корпуса, расположенные на главной позиции, были разобщены один от другого: Горчакова и Йорка – значительным пространством, не занятым войсками; Йорка и Блюхера – речкой и широкой болотистой низменностью; а Блюхера и Барклая – прудами. Это обстоятельство весьма затрудняло взаимное содействие войск и передвижения резервов. Союзники надеялись вознаградить эти неудобства позиции искусственными средствами. В продолжение стоянки армии у Бауцена были сооружены многие укрепления: на оконечности левого крыла построен большой шанец; правее и левее Башюца – несколько батарей; левее – Литтена три батареи, и проч.

Число союзных войск, собранных у Бауцена, вообще простиралось до 93 000 (65 000 русских и 28 000 пруссаков), с 610 орудиями. В составе союзной армии было:

Вообще же 61 000 человек пехоты, 17 000 регулярной кавалерии, 7000 казаков и около 8000 артиллеристов. (Казачьи полки были употреблены как для разведки на флангах позиции, так и для уборки раненых и других полицейских обязанностей в тылу армии⁴²⁶.)

В диспозиции для предстоявшего сражения, отданной графом Витгенштейном, было предписано: в случае переправы значительных сил неприятеля через реку Шпрее генералу Милорадовичу отойти на высоты между селениями Аурицем и Клейн-Энквицем и держаться там по возможности; если же неприятель заставит его отступать далее, то кавалерия с батарейной и конной артиллерией отходит за боевые линии и располагается в резерве левее гвардии; пехота же с легкими орудиями, под начальством генерал-лейтенанта принца Вюртембергского, отступает на высоты к селению Ришену. По расположении авангарда на главной позиции граф Милорадович командует всеми русскими корпусами левого крыла. В случае дальнейшего наступления неприятеля предписывалось: ежели нападение последует на войска генерал-лейтенанта Клейста, то в подкрепление ему идут сперва обе кирасирские дивизии, а потом и прочие корпуса армии, фланговым движением вправо; в случае нападения всеми силами на центр союзной армии корпус генерала Клейста с кирасирами атакует неприятеля во фланг, а резервы и левое крыло, сделав фланговое движение вправо, поддерживают Блюхера. Если же неприятель поведет нападение главными силами на наше левое крыло, то корпус Клейста с обеими кирасирскими дивизиями двигается ему во фланг и тыл, а корпус Блюхера делает перемену фронта правым флангом вперед, чтобы оттеснить неприятельскую армию в горы; наконец, если будет поведена атака одновременно на оба фланга союзной армии, то большая часть резерва поддерживает правое крыло Блюхера, который, усилившись подкреплениями, отбрасывает неприятеля в горы.

В случае наступления значительных сил французской армии к Кликсу для отрезания Барклая-де-Толли от прочих союзных войск обе кирасирские дивизии тотчас переходят через Шпрее и идут навстречу неприятелю; за ними следуют: корпус Клейста, потом – корпус Блюхера, гвардия и, наконец, 1‐я линия левого крыла, под начальством князя Горчакова 2-го, вторая же линия с резервной артиллерией остаются на прежних местах. Генерал Милорадович занимает позицию у Энквица и Башюца и в случае отступления направляется на Лебау к Рейхенбаху. Если же придется отступать непосредственно с занимаемой ныне позиции, то войска правого крыла, то есть корпуса Клейста и Блюхера и обе кирасирские дивизии, отходят на Вейссенберг, а русские войска левого крыла – на Лебау, и соединяются у Рейхенбаха. Обозы, в начале сражения, отправляются в Рейхенбах, куда отсылать также раненых и пленных⁴²⁷.

Таким образом, на основании этой диспозиции надлежало ограничиваться отражением покушений неприятеля или почти пассивной обороной. Союзные войска были весьма растянуты, и главнокомандующий, сознавая это неудобство расположения армии, надеялся устранить его поддержкой каждого из угрожаемых пунктов кирасирами либо фланговым передвижением соседственных корпусов. Но этому препятствовала пересеченная местность позиции, и к тому же союзные войска, будучи атакованы превосходными силами, были принуждены, вместо взаимного содействия, заботиться о собственной обороне⁴²⁸. Весьма замечательно, что граф Витгенштейн в сей диспозиции избегал делать распоряжения насчет корпуса Барклая-де-Толли, называя корпус Клейста правым крылом армии.

Со стороны Наполеона 7 (19) мая накануне Бауценского сражения войска были расположены следующим образом: корпус Удино – на правом фланге, у селения Техрица; корпус Макдональда – впереди Клейн-Ферстгена, где находилась главная квартира Наполеона; корпуса Мармона и Бертрана – против Бауцена; последний примыкал левым флангом к дороге, ведущей из Гойерсверды; гвардия и кавалерия Латур-Мобура – на дрезденской дороге, позади Гедау. Корпуса Нея еще не успели присоединиться к армии Наполеона: Лористон оставался у Вейссига, в двух с половиной милях (в 18 верстах) от Бауцена; генерал Сугам, с 3‐м корпусом, – у Маукендорфа, в трех с половиной милях (в 25 верстах), и генерал Рейнье, с 7‐м корпусом, – у Гойерсверды, в четырех милях (около 30 верст) от Бауцена. Число войск, собранных против бауценской позиции, под личным начальством Наполеона, простиралось до 100 000, а двигавшихся от Гойерсверды, под начальством Нея, до 50 000 человек⁴²⁹.

Сравнивая силы обеих сторон, находим, что на стороне союзников было преимущество в качестве войск, а равно в числе кавалерии (24 000 человек против 12 000 человек французской кавалерии) и артиллерии (600 орудий против 350 французской артиллерии). На стороне же Наполеона был значительный перевес в числе войск вообще (143 000 человек против 93 000 союзников) и еще более решительный перевес в пехоте (125 000 человек против 60 000), что в особенности было важно в сражении на пересеченной местности. Главнейшее же преимущество Наполеона состояло в единоначалии его над армией, между тем как Витгенштейн только носил звание главнокомандующего.

План действий Наполеона, насколько можно судить из действий его в Бауценском сражении, заключался в том, чтобы, сделав настойчивую фальшивую атаку на левое крыло союзников, привлечь туда их резервы, а потом обратить главные свои силы против правого крыла, обойти его с содействием войск Нея, опрокинуть союзную армию к богемским горам и отрезать ей отступление.

8 (20) мая, с самого рассвета, замечено с передовых постов российско-прусской армии необыкновенное движение в неприятельских войсках. Сам Наполеон еще раз произвел рекогносцировку бауценской позиции. Около 10 часов утра французы двинулись в атаку. Маршал Удино получил приказание перейти через Шпрее выше города и атаковать высоты, на которых стояло левое крыло союзников; маршал Макдональд – направиться прямо на Бауцен; Мармон – устроить мост, выше города, перейти через реку и вместе с корпусом Бертрана овладеть высотами у Бурка: начальство над последними двумя корпусами было поручено маршалу Сульту. Тогда же послано предписание Нею идти со вверенными ему войсками к Кликсу, переправиться там через Шпрее и двинуться, в обход позиции союзников, к Вуршену. Гвардия и резервная кавалерия были оставлены позади Макдональдова корпуса⁴³⁰.

Около полудня завязалась довольно сильная канонада. В то же время союзные монархи, объехав войска, стоявшие в центре главной позиции, остановились на высотах Нидер-Кайны, правее Бауцена.

1.Липранди И. Как был взят город Соассон 2 (14) февраля 1814 года // Русский архив. 1868. Кн. 1. Стлб. 916.

2.Собрание Высочайших манифестов, грамот, указов, рескриптов, приказов войскам и разных извещений, последовавших в течение 1812, 1813, 1814, 1815 и 1816 годов. СПб., 1816. С. 149.

3.Полторацкий Владимир Александрович (1830–1886), генерал, картограф, автор в т. ч. «Военно-исторического атласа войн 1812–1815 гг. с картами и планами» (СПб., 1861 г.). – Примеч. ред.

4.В оригинале в начале каждой главы дублировалось ее содержание, приведенное в оглавлении. В данной публикации оно опущено. – Примеч. ред.

5.В оригинале по всей книге приводился, в разных случаях, текст на иностранных языках с русским переводом или без него, текст на русском без иностранного оригинала и др. В данном издании редакция провела сверку русского перевода с иностранным оригиналом и унифицировала способ подачи материала: приводится русский перевод, а иностранный текст помещен в примечаниях. – Примеч. ред.

6.«Le plus court et le plus raisonnable serait – à s’entendre directement avec l’empereur Alexandre. J’ai toujours regardé la Pologne comme un moyen, mais pas comme une affaire principale. En satisfaisant la Russie sur la Pologne nous avons un moyen, d’humilier l’Autriche et la reduire à rien. Quelle concession ne ferait pas l’empereur Alexandre, si pour se tirer d’embarras, on lui céderait la Pologne? Une mission au quartier-général russe partagerait le monde eu deux» См.: [Ernst Graf von Münster.] Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. B. II. Jena, 1841. S. 464.

7.Из записки, поданной императору Александру I графом Нессельроде (из архива Министерства иностранных дел): «D’après ce que Votre Majesté a daigné me confier sur le but actuel de Sa politique, Elle viserait à retablir en Europe un ordre de choses, qui en lui assurant le plus long intervalle de paix possible, donnerait également à la Russie les seules garanties solides contre de nouvelles entreprises qu’enfanterait l’ambition de Bonaparte. La manière la plus complette dont ce but pourrait être atteint serait sans doute que la France fut refoulée dans ses limites naturelles; que tout ce qui n’est pas situé entre le Rhin, l’Escaut, les Pyrenées et les Alpes cessat d’être soit partie integrante de l’empire français, soit même sous sa dépendance. С’est là assurement le maximum de tous les voeux que nous puissions former. Mais ils ne siauraient être réalisés sans le concours de l’Autriche et de la Prusse». [ «Судя по тому, что Ваше Величество соблаговолили доверить мне о нынешней цели Его политики, она направлена на восстановление в Европе порядка вещей, который обеспечил бы ей как можно более долгий период мира, а также дал бы России надежные гарантии против новых предприятий, могущих быть порожденными амбициями Бонапарта. Наиболее полной манерой, коей эта цель могла бы быть достигнута, стало бы то, чтобы Франция была возвращена в свои естественные границы; все, что не расположено между Рейном, Эско [Шельдой], Пиренеями и Альпами, перестало бы быть составной частью Французской империи и даже не находилось бы в зависимости от нее. Это, конечно, максимум всех пожеланий, кои мы можем выдвинуть. Но они не осуществимы без содействия Австрии и Пруссии».]

8.Тильзитский договор между Россией и Францией, от 25 июня (7 июля) 1807, ст. 4.

9.«Faites payer la Prusse, et quand elle payera tout, elle nous devra encore».

10.Конвенцию, заключенную в Париже 27 августа (8 сентября) 1808 (секретное условие).

11.[Frédéric] Schoell. Histoire abrégée des traités de paix… Vol. III. Paris, 1817. Р. 262; Johann Droysen. Das Leben des Feldmarschals Grafen York von Wartenburg. B. II. Berlin, 1868. S. 119–120; Louis Adolphe Thiers. Histoire du Consulat et de l’Empire. Ed. de Brux. L. XV. Р. 230.
Барон Гарденберг, в ноте от (3) 15 февраля 1813 на имя французского посла, графа Сен-Марсана, писал: «Il est venu au roi l’idée que rien n’avancerait plus la grande oeuvre de la paix qu’une trève d’après laquelle les armées russes et françaises se retireraient а une certaine distance et établiraient une ligne de démarcation en laissant un pays intermédiaire entre elles. L’empereur Napoléon serait-il porté à entrer dans un pareil arrangement? Consentirait-il à remettre la garde des forteresses de l’Oder et de celle de Dantzic aux troupes prussiennes conjointement avec les troupes saxonnes, et de retirer son armée jusqu’à l’Elbe, moyennant que l’empereur Alexandre retirerait toutes ses troupes derrière la Vistule…»
[ «У короля появилась мысль, что ничто не продвинуло бы вперед великое дело мира, чем перемирие, согласно которому русские и французские войска отступили бы на некоторое расстояние и установили бы демаркационную линию, оставив между ними промежуточную страну. Готов ли император Наполеон войти в подобное соглашение? Согласится ли он передать охрану крепостей на Одере и Данцигской прусским войскам совместно с саксонскими и отвести свою армию к Эльбе, при том что император Александр взамен отведет все свои войска за Вислу…»]

12.В этом убеждают следующие строки из письма к императору Александру I бывшего прусского министра Штейна, написанного в феврале 1813: «L’annonce de l’arrivée de Votre Majesté Impériale à Breslau me fait supposer qu’Elle agréera avec bonté les observations suivantes sur l’esprit public et de la cour que j’ai été à même de recueillir: l’esprit général est parfait. Tous les états sont animés du desir de briser les fers, dans les quels Napoléon les tient; l’afulf ance des volontaires aux régiments est très grande et il ne faudrait qu’un Souverain capable lui-même d’exaltation, d’une volonté grande et forte, pour porter l’enthousiasme au plus haut dégré et lui donner la plus grande étendue. Malheureusement ce n’est point le cas: le Roi est froid; il n’a que des demi-volontés; il n’a de confiance ni en soi, ni dans son peuple; il croit que la Russie l’entraine dans un abyme et qu’en peu les armées françaises se trouveront sur la Vistule. Cette manière de voir est décourageante pour les gens bien pensants; elle est pernicieuse pour l’action qu’elle paralyse, elle trouve son principe dans le caractère de l’individu et dans l’atmosphère de la nullité, peut-être même de la perfidie, dont il s’est entouré». [ «Объявление о прибытии Вашего Императорского Величества в Бреслау заставило меня предположить, что Оно благожелательно встретит следующие наблюдения за общественным духом и Двором, которые я собрал самолично. Все сословия воодушевлены желанием разбить оковы, в коих держит их Наполеон; приток волонтеров в полки очень велик и надобен лишь монарх, сам способный на экзальтацию, на большую и сильную волю, чтобы вознести энтузиазм на наивысшую ступень и придать ему широчайший размах. К сожалению, это не наш случай: король холоден; у него есть лишь половина воли; он не верит ни в себя, ни в свой народ; он считает, что Россия тянет его в бездну и что в скором времени французские армии будут стоять на Висле. Такой взгляд обескураживает мыслящих людей; он пагубен для действий, которые парализует, он находит свой принцип в характере одного человека и в атмосфере ничтожества, возможно, и вероломства, которой он окружен».] (Собственноручное письмо к государю Штейна хранится в архиве Министерства иностранных дел.)

13.Armand François Allonville, Alphonse de Beauchamp, Alex Schubart. Mémoires tirés des papiers d’un homme d’état. Vol. XII. Р. 59, 63.
Граф Штакельберг, бывший агентом русского правительства в Вене, в продолжение войны 1812, писал канцлеру графу Румянцеву, от 14 (26) января 1813: «…Sans doute que l’armistice est tout dans les intérêts du corps auxiliaire, mais Sa Majesté l’Empereur notre auguste Maître a une fois mis au jour avec ses sublimes intentions pour l’Europe celle de ne point nuire à Son ancien allié – l’Autriche. Sans doute aussi que cet armistice fixé à trois mois, époque avant la quelle il n’y a pas à penser au rassemblement d’une armée française un peu imposant, se trouve avoir un terme très court, mais il faut dire que d’ici à ce qu’il soit expiré l’aspect des affaires se sera debrouillé et nous saurons à quoi nous en tenir sur le compte de l’Allemagne, ou si nous ne trouvons pas d’Allemands, il ne nous restera qu’à rebrousser chemin à temps en detruisant dans notre retraite tous les moyens de guerre pouvant être employés par l’ennemi et adoptant au besoin un plan de campagne absolument semblable au dernier». – «Без всякого сомнения, выгоды перемирия на стороне вспомогательного (австрийского) корпуса; но Его Императорское Величество, наш Августейший монарх, излагая свои великодушные виды в отношении Европы, уже изъявил намерение – не наносить никакого вреда бывшему своему союзнику – Австрии. Не подвержено сомнению также и то, что это перемирие, ограниченное трехмесячным сроком, то есть таким временем, прежде истечения коего нельзя предвидеть сбора значительной французской армии, весьма непродолжительно; но должно заметить, что еще до окончания перемирия положение дел прояснится, и мы узнаем, можем ли мы полагаться на содействие Германии; если же не отыщем германцев, то нам не останется ничего более, как обратиться вспять, уничтожая на пути отступления все средства, могущие послужить в пользу неприятелю, и приняв, в случае надобности, план кампании, совершенно подобный последней» (фр.).
В записке, поданной императору Александру I полковником Поццо ди Борго 24 марта (5 апреля) 1813, изложены виды Австрии следующим образом: «…Son plan sera de risquer le moins possible, de se tenir en force pour donner du poids à son intervention et de ne jamais perdre de vue le but principal de sa politique actuelle, qui est quoiqu’elle en dise de conserver Napoléon sur le trône et de commander en même tems ou du moins d’exercer une grande inful ence à la paix». – «Ее [Австрии] плен будет возможно менее рисковать, сберегать свои силы, чтобы придать вес своему вмешательству, и не упускать из вида главную цель ее нынешней политики, состоящей, несмотря на все ее уверения, в том, чтобы сохранить престол Наполеону и господствовать либо, по крайней мере, иметь большое влияние при заключении мира» (фр.). (Архив Министерства иностранных дел).

14.«Еще прискорбнее была сомнительная будущность отечества, в которое защитники его возвращались не с миром, а с войной. Виной тому было ненасытное властолюбие человека, не упомянувшего ни разу о совершенных ими подвигах, несмотря на жертвы, принесенные ими в продолжение столь тяжкого года. Прежнее восхищение сменилось горьким неудовольствием, а мысль, что стране их предстояло подвергнуться всем бедствиям, неизбежным для жителей театра военных действий, вселяла в них ненависть к Наполеону и всему, что было французам» (перевод с нем.). См.: Karl von Funck. Erinnerungen aus dem Feldzuge in Russland im Jahr 1812 des sächsischen Corps unter dem General Grafen Reynier, aus den Papieren des Generallieutenants von Funck. S. 204–205.

15.Allonvile, Beauchamp, Schubart… Р. 86.

16.Ibid. Р. 51. В записке, поданной императору Александру I полковником Поццо ди Борго 24 марта (5 апреля) 1813, сказано: «La destruction ou l’asservissement des puissances intermédiaires entre la Russie et la France offre, pour ainsi dire, а V. M. I. un monde tout nouveau: à mesure que Ses armées victorieuses avancent, elles ne trouvent en quelque sorte qu’un vuide politique, une population d’environ 25 millions d’hommes sans direction, les cadavres de leurs anciens gouvernements, ou incapables d’être rappelés а la vie, ou dans la necessité d’être ranimés par l’inful ence de leur Liberateur; excepté l’Autriche qui à la faveur des succиs de V. M. assume un role indépendant, cette situation est à peu près la même depuis le Niemen jusqu’au Rhin. S’il est possible que l’Europe tire quelqu’avantage des fautes et des malheurs passés, c’est l’heureuse impuissance dans laquelle se trouvent les Etats de second ordre et les petits princes égoïstes de troubler l’harmonie des plans de V. M. par leur défection ou leurs tracasseries». – «Уничтожение или порабощение государств на пространстве между Россией и Францией представляет Вашему Императорскому Величеству, так сказать, совершенно новый мир: по мере наступления его победоносных войск они находят народонаселение в числе около 25 миллионов, безо всякого управления, одни лишь трупы их прежних правительств, либо неспособные к новой жизни, либо могущие быть к ней призваны единственно влиянием их Освободителя. За исключением Австрии, которая, пользуясь успехами Вашего Величества, играет роль независимой державы, положение прочих владений одинаково на всем пространстве от Немана до Рейна. Если удастся Европе извлечь какую-либо пользу из минувших ошибок и бедствий, то она будет много обязана слабости второстепенных государств и себялюбивых владетелей, не позволяющей им препятствовать видам Вашего Величества…» (фр.)

17.В Германии еще с 1808 образовались общества под названием Tugendbund (Союз добродетели) и др., которых общей целью было освобождение отечества от Наполеонова владычества посредством преобразования Германии: одни хотели восстановления древней империи с ее округами, курфюрстами и сеймами; другие – разделения Германии на две империи: Северную (прусскую) и Южную (австрийскую); наконец, третья партия стремилась к учреждению Германской республики. Главным поборником первой системы был Фридрих Шлегель, а последней – доктор Ян (Jahn). См.: Allonvile, Beauchamp, Schubart… Р. 51–53.

18.Договор, заключенный в Стокгольме 3 мая 1813 между Швецией и Великобританией. Статья 1.

19.Договоры о субсидиях заключены в Рейхенбахе: между Англией и Пруссией 2 (14), а между Англией и Россией 3 (15) июня 1813.

20.См. вклейку: Карта театра войны 1813 года.

21.Состав отряда генерала Левиза (11 800 чел. с 59 орудиями):
  Кавалерия (796 чел.):
  – 2 эск. Казанского драгунского полка,
  – Ямбургский уланский полк,
  – Сводный драгунский полк.
  Казачьи полки (2687 чел.):
  – Иловайского 9-го,
  – Грекова 1-го,
  – Харитонова 7-го,
  – Чернозубова 8-го,
  – Сучилина 2-го,
  – Симферопольский Татарский,
  – Перекопский Татарский,
  – Волонтерный Яхонтова (отправлен в Берлин 24 марта)
  – Вольные отряды Шмита и Нирода.
  Пехота (6047 чел.):
  – 6‐й пехотной дивизии: Азовский, Низовский, Брянский пехотные, 3‐й егерский полки;
  – 21‐й пехотной дивизии: Невский, Петровский, Литовский, Подольский пехотные, 44‐й егерский полки;
  – 25‐й пехотной дивизии: Воронежский пехотный (с прикомандированным к нему батальоном Рыльского пехотного полка), 1‐й и 2‐й Морские полки;
  – запасные батальоны 3‐й дивизии: Ревельский, Копорский, 20‐й и 21‐й егерские;
  – запасные батальоны 4‐й дивизии: Волынский, Тобольский, Минский, 4‐й и 34‐й егерские;
  – запасные батальоны 17‐й дивизии: Рязанский, Белозерский, Брестский, 30‐й егерский;
  – запасные батальоны 25‐й дивизии: 31‐й и 47‐й егерские.
  Ополчение (1370 чел.):
  – 4 дружины Новгородского ополчения (370 чел.)
  – 9 дружин С[анкт]-Петербургского ополчения (1000 чел.)
  Артиллерия (900 чел.):
  – батарейная рота № 6 (12 орудий);
  – легкие роты №№ 10, 11 и 40 (35 орудий);
  – конная рота № 19 (12 орудий).

22.Отряды генералов Чернышева, Бенкендорфа и полковника Тетенборна, которые в это время изменялись в своем составе, заключали в себе каждый от 4 до 6 казачьих полков с 2 донскими орудиями.

23.Донесение графу Витгенштейну генерал-майора графа Сиверса от 27 января (8 февраля) 1813 за № 202.

24.Состав авангарда под начальством графа Воронцова: 8 резервных батальонов 2‐й гренадерской дивизии; одна артиллерийская рота; 3 казачьих полка.

25.Norvins. Portefeville de 1813. Vo l. I. Р. 88; Vaudoncourt. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 20–25.

26.«Le roi de Naples étant indisposé a dû quitter le commandement de l’armée qu’il a remis au viceroi. Ce dernier a plus l’habitude d’une grande administration: il a la confiance entière de l’empereur». «Moniteur» du 27 fevrier 1813.

27.Журнал военных действий, за подписью князя Кутузова.

28.Журнал военных действий; общий свод движений и действий российских и союзных с ними войск в войну против французов 1812, 1813 и 1814, составленный генерал-лейтенантом [А. И.] Хатовым.
  Состав войск Тормасова (25 батальонов, 40 эскадронов, 8 артиллерийских рот, 2 конные батареи и 6 казачьих полков; 17 000 чел.):
  3‐й (гренадерский) корпус принца Карла Мекленбургского (12 батальонов, с 4 артиллерийскими ротами);
  5‐й (гвардейский) корпус генерал-лейтенанта Лаврова (13 батальонов, с 4 артиллерийскими ротами);
  2 кирасирские дивизии (40 эскадронов);
  2 гвардейские конноартиллерийские батареи;
  лейб-гвардии Казачий полк;
  5 казачьих полков.

29.Johann Sporschill. Die grosse Chronik: Geschichte des Krieges des verbuendeten Europa… Braunschweig, 1841. B. I. S. 69.

30.Состав войск Милорадовича (20 батальонов, 44 эскадрона, 11 артиллерийских рот и 12 казачьих полков; 11 800 чел.)
  4‐й пехотный корпус графа Остермана-Толстого (8 батальонов с 3‐я артиллерийскими ротами);
  7‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Раевского (10 батальоном с 3‐я артиллерийскими ротами);
  2‐й и 3‐й кавалерийские корпуса, под начальством генерал-адъютанта барона Корфа (32 экс. с 4‐я конными ротами);
  9 казачьих полков;
  кроме того, в отряде генерал-адъютанта Васильчикова:
  – егеря (2 батальона);
  – 4‐й резервный кавалерийский корпус (12 эск. с 1 конной ротой);
  – 3 казачьих полка.
  Состав корпуса генерал-лейтенанта Сакена (45 ½ батальонов, 37 эскадронов, 8 артиллерийских рот и 9 казачьих полков; 19 000 чел. с 96 орудиями):
  Корпус генерал-лейтенанта князя Волконского 3-го:
  – 8 батальоном 8‐й пехотной дивизии;
  – 4 ½ батальоном 22‐й пехотной дивизии;
  – кавалерия генерал-майора Мелиссино (16 эск.);
  – 4 артиллерийские роты;
  – 4 казачьих полка.
  Корпус генерала-майора Булатова:
  – 6 батальонов 16‐й пехотной дивизии;
  – 10 батальонов 22‐й пехотной дивизии;
  – 3 батальона 13‐й пехотной дивизии;
  – кавалерия генерал-майора Гампера (16 эск.);
  – 4 артиллерийские роты;
  – 4 казачьих полка.
  Резерв генерал-майора Ливена 3-го:
  – 12 батальонов 10‐й пехотной дивизии;
  – 2 батальона 22‐й пехотной дивизии;
  – 5 эскадронов кавалерии;
  – 1 казачий полк.

31.Состав войск генерал-адъютанта Винцингероде (40 батальонов, 40 эскадронов, 6 артиллерийских рот, 9 казачьих полков и 4 команды; 16 000 человек с 69 орудиями):
  2‐й пехотный корпус (2500 чел.):
  – 3‐я дивизия (8 батальонов);
  – 4‐я дивизия (8 батальонов).
  Батарейная рота, 2 легких и 1 конная роты (400 чел.).
  2 Донских [казачьих] полка из авангарда Милорадовича.
  Корпус генерал-майора Тучкова
  – пехота (5961 чел.): 20 запасных батальонов 9-й, 12-й, 15-й, 180‐й и 26‐й дивизий, 4 рекрутских батальона разных дивизий, 75‐й корабельный экипаж;
  – кавалерия (1582 чел.): Татарский уланский полк (8 эск.), 12 запасных эскадронов;
  – 6 Донских казачьих полков (1123 чел.)
  – артиллерия (21 орудие и 315 чел.; у Давыдова показано при артиллерии 486 чел.): 4‐й резервной артиллерийской бригады батарейная рота № 33, 9‐й артиллерийской бригады легкой роты № 16 6 орудий, 11‐й артиллерийской бригады легкой роты: 4‐го два орудия и отбитое австрийское орудие.
  Отряд генерал-майора Ланского
  – кавалерия (1812 чел.): Александрийский гусарский (8 эск.), Белорусский гусарский (8 эск.), Лифляндский конно-егерский (4 эск.) полки;
  – 3‐й Уральский, 12‐й и 3‐й Украинские казачьи полки (1812 чел.).
  Отряд полковника Давыдова (500 чел.):
  – казачьи полки: Попова 13‐го и 1‐й Бугский, команда гусар и сборных казаков.
  Это показание, извлеченное из журнала исходящих дел 1812, согласно с ведомостью о войсках генерала Винцингероде, помещенное в последнем (4-м) издании сочинений нашего знаменитого партизана Д. В. Давыдова. У генерала Хатова показано, что у Винцингероде было 32 батальона, 46 эскадронов, 6 артиллерийских рот и 8 казачьих полков. Число людей в них показано вместе с прочими войсками князя Кутузова, но из приблизительного расчета оказывается, что в них могло быть не более 9000 или 10 000 человек. В сочинении же Плото (I. Beilagen: 49, 50), показано в корпусе Винцингероде: 4800 чел. пехоты, 2400 чел. регулярной кавалерии, 1500 казаков и 900 чел. артиллерии, всего 9600 чел.

32.Кроме войск, состоявших в непосредственной команде Милорадовича, ему были подчинены: 6‐й и 8‐й корпусы, под начальством генерала Дохтурова, корпусы Сакена и генерал-лейтенанта князя Волконского 3‐го (бывший Эссена 3-го), пришедшие с Волыни, и отряд генерал-лейтенанта Радта, двигавшийся через Белосток к Замостью. Вообще же под начальством Милорадовича было до 35 000 человек.

33.Состав корпуса генерал-лейтенанта Радта, сформированного из части прибывших под его начальством батальонов, поступивших на укомплектование войск Сакена, и части корпуса Сакена, остававшейся на Буге, под начальством генерал-лейтенанта Пушкина, для наблюдения границы Варшавского герцогства.
  [Казачьи войска] (650 чел.):
  – казачьи полки Платова и Турчанова 1-го,
  – казачьи команды Чикилева 1-го, Власова 2-го, Пантелеева 2-го.
  Драгунские полки (570 чел.):
  – Переяславский и Тираспольский.
  Пехота (3320 чел.):
  – 2 батальона Нейшлотского полка;
  – 1 батальон Охотского полка;
  – 2 батальона Пензенского полка;
  – 3 батальона 43‐го егерского полка.
  Артиллерийские роты (277 чел.):
  – батарейная № 22 (12 орудий);
  – батарейная № 38 (4 орудия).
  Всего у Радта: 4817 чел. с 16 орудиями.
  Повеление генералу-лейтенанту Сакену, от 8 февраля за № 277. Журнал исходящих бумаг 1813, Архив Военно-топографического депо, № 29 181

34.Журнал военных действий; общий свод движений и действий войск в 1812, 1813 и 1814, составленный генералом [А. И.] Хатовым.

35.Письмо Анштета из Вилянова к князю Кутузову от 27 января 1813. См.: Архив Военно-топографического депо, № 29 182.

36.См. вклейку: Карта окрестностей Калиша.

37.Состав бригады Зара: гренадерские батальоны Спигеля, Ангера и Эйхельберга; 2‐й легкий полк Зара и 6-фунтовая пешая батарея капитана Бониота. См.: Ernst Odeleben. Sachsen und seine Krieger in den Jahren 1812 und 1813. Leipzig, 1829. S. 84.

38.Донесение начальнику Главного штаба генерал-адъютанту князю Волконскому генерал-адъютанта Винцингероде, от 4 (16) февраля за № 255. Ведомость о числе убитых и раненых при его же рапорте, от 6 (18) февраля за № 267. Реляция его же, при рапорте князю Кутузову-Смоленскому, от 16 (28) февраля за № 355. См.: Журнал входящих дел в архиве Военно-топографического депо, № 29, 182. См. также: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 46; Cerini C.-F. Feldzüge der Sachsen in den Jahren 1812 und 1813. S. 126–135; Вюртембергский Е. Extrait de mon journal militaire etc, в архиве Военно-топографического депо, № 47 344.

39.Журнал военных действий.

40.Журнал военных действий; донесения генерал-адъютанта Чернышева от 22 января (3 февраля) и 2 (14) февраля; рапорт князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна, от 3 (15) февраля за № 41.

41.Журнал военных действий; донесения Чернышева.

42.Рапорт князю Кутузову-Смоленскому начальника штаба Западной армии генерал-лейтенанта Сабанеева, от 31 января (12 февраля) за № 124, в архиве Военно-топографического депо, № 29 182.

43.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 31.

44.Повеление графу Витгенштейну от 5 (17) февраля за № 258.

45.Повеление графу Витгенштейну от 9 (21) февраля за № 289.

46.Повеление генералу от инфантерии Милорадовичу от 17 февраля (ст. ст.), за № 326.

47.Ему тогда был 51 год от роду.

48.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 53–57; Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein, zweite aufl. B. II.

49.Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. II. S. 58–63.

50.В 1810, 16 (28) октября, значительно увеличены подати на съестные припасы и на предметы роскоши; 18 (30) октября уничтожены все монастыри, за исключением тех, при которых находились училища; 21 октября (2 ноября) были отменены цехи и разрешено свободно заниматься ремеслами, а взамен этого наложена на мастеровых общая подать, и проч.

51.На основании этого положения землевладелец не имел права выгнать крестьянина из усадьбы, даже и в таком случае, если бы последний не исполнил своих обязанностей. Кроме того, крестьяне получили в неотъемлемое владение часть возделываемой ими земли, а за другую, оставшуюся во владении помещиков, были обязаны платить ренту.

52.Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. Dritte Aufl. I. S. 57.

53.Прусским волонтерам были предоставлены: выбор полков, в которых они желали служить; увольнение от службы в крепостных гарнизонах; выбор из своей среды офицеров; право на получение мест в гражданской службе по окончании войны.

54.По гражданской службе.

55.Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. III. S. 298–299.

56.Beiheft zum Militär-Wochenblatt. 1845 und 1846.

57.Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. III. S. 289; см. также письмо к императору Александру I Штейна из Кенигсберга, от 25 января (6 февраля) 1813 (из архива Министерства иностранных дел).

58.Граф [и бургграф Александр цу] Дона[-Шлобиттен], будучи назначен на место барона Штейна государственным министром, в 1808 году, оказал важные заслуги. Он оставил эту должность в 1810 году.

59.Гейдеману, умершему на 42 году от роду, в ноябре 1831, от усиленных трудов, понесенных в деле освобождения Германии, поставлен памятник в Кенигсберге. См.: Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 143–144.

60.Парикмахер (от фр. сoiffeur). – Примеч. ред.

61.«Отдаю золото за железо. 1813» (нем.).

62.Извлечено из берлинских и бреславльских ведомостей 1813.

63.Aachener Zeitung. 1844 und 1845.

64.Письмо было написано уже осенью 1813 года.

65.Письмо Дона Хосе Пизарро к Антонию-Кано-Мануэлю в Мадрид.

66.Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. III. S. 300–302; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 168–171; Friccius K. B. I. S. 37 (вероятно, Geschichte des Kriegs in den Jahren 1813 und 1814, mit besonderer Rücksicht auf Ostpreußen und das Königsberger Landwehrbataillon, – Примеч. ред.).

67.Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. B. III. S. 304; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 171.

68.Договор, заключенный в Бреславле и Калише 15 (27) и 16 (28) февраля 1813; см. также Schoell F. Histoire abrégée des traités de paix etc. V. III. Р. 263.

69.Правильнее – крюмперы (Krümper) – обученные рекруты, которые, будучи распущены по домам, составляли резерв действующей армии. – Примеч. ред.

70.Ноймарк (Новая марка) – историческая область на территории современной Польши, провинция Бранденбургской марки. – Примеч. ред.

71.Ведомость прусским войскам
  Линейные войска (56 350 чел.)
  [Пехота] (40 688 чел.):
  – 14 пехотных полков, из числа их два Сводных (32 238 чел.);
  – 6 гренадерских батальонов (4830 чел.);
  – 4 батальона егерей и стрелков (2815 чел.);
  – Образцовый батальон (805 чел.).
  [Кавалерия] (10 656 чел.):
  – 19 конных полков (10 356 чел.);
  – Образцовый эскадрон (150 чел.);
  – эскадрон гвардейских улан (150 чел.).
  15 пеших и 10 конных артиллерийских рот (4306 чел.)
  7 пионерных рот (700 чел.)
  Резервные батальоны (41 600 чел.)
  – 9 батальонов генерала Бюлова в Западной Пруссии и Неймарке (7200 чел.);
  – 8 батальонов Борстеля в Померании (6400 чел.);
  – 26 батальонов в Силезии (20 800 чел.);
  – остальные 9 батальонов Йорка в Восточной Пруссии и проч. (7200 чел.).
  См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilage X; Beihefet zum Militair-Wochenblatt. 1845 und 1846.

72.Это известие было весьма кратко: «Бреславль, 20 марта. Его величество король с его величеством императором всероссийским заключили наступательный и оборонительный союз».

73.Воззвания короля Фридриха-Вильгельма.
  Моему народу.
  Нет надобности объяснять причины предстоящей войны – ни моему верному народу, ни обывателям Германии. Они ясны для вышедшей из ослепления Европы.
  Мы изнемогаем под игом Франции. Мир, отнявший у меня половину моих подданных, был для нас гибельнее самой войны. Глубоки раны, нанесенные нашей стране. Важнейшие крепости в руках неприятеля. Земледелие и столь процветавшая прежде промышленность пришли в упадок. Свобода торговли уничтожена, и все источники народного богатства и благосостояния иссякли. Везде господствует бедность.
  Исполняя строго обусловленные обязательства, я надеялся облегчить судьбу моего народа и убедить императора французов в том, что собственные его выгоды требовали сохранения независимости Пруссии. Но все мои виды, внушенные прямотой, разрушены высокомерием и вероломством, и мы теперь совершенно убедились, что заключать договоры с Наполеоном еще вреднее, нежели вести с ним войну. Настало время обсудить хладнокровно наше положение.
  Обитатели Бранденбурга, Пруссии, Силезии, Померании, Литвы! Вам известно, что претерпели вы в продолжение 7 лет; небезызвестно вам и то, что ожидает вас, ежели мы не окончим с честью предстоящей борьбы. Вспомните события минувшего времени, великого курфюрста, Великого Фридриха. Да не изгладятся из вашей памяти добытые кровью наших предков веротерпимость, честь, свобода, торговля, промышленность и наука. Вспомните высокие примеры, поданные нашими мощными союзниками русскими, вспомните испанцев, португальцев. Даже небольшие народы, в защиту сих благ, сражались с сильнейшими неприятелями и побеждали их. Вспомните героев Швейцарии и Нидерландов.
  От всех сословий потребуются великие жертвы, потому что задуманное нами дело трудно: неприятель силен и обладает большими средствами. Но вы охотнее принесете жертвы для своего отечества и короля, нежели для чужеземного властителя, готового истощить последние ваши средства для достижения чуждой вам цели. Уповая на Бога, пребудем непоколебимы и с содействием могущественных союзников увенчаем победой наши доблестные усилия.
  Но каковы бы ни были жертвы, принесенные каждым из вас, они все еще не могут равняться с теми благами, за которые мы готовы сражаться и умереть либо победить, если дорожим своим отечеством.
  Это последняя решительная борьба за нашу самобытность, нашу независимость, за наше благосостояние. Нам не остается ничего более, как честный мир либо славная гибель. Будем надеяться, что Бог и собственная наша непоколебимость увенчают победой правое дело и вместе со славным миром даруют нам счастье.
  Бреславль. 17 марта 1813.
  Фридрих-Вильгельм.
  Моим войскам.
  Уже не один раз вы изъявляли желание возвратить силой оружия свободу и самостоятельность отечества. Настало тому время! Все это чувствуют. Отовсюду добровольно стремятся к оружию мужи и юноши. То, что делают они свободно, есть ваше призвание, вас, принадлежащих к постоянной армии. Нужно ли побуждать вас к защите отечества, которую принимают на себя все сословия народа.
  Взгляните, как многие оставили все, наиболее драгоценное для каждого, чтобы пожертвовать собой за родину, и восчувствуйте вдвойне ваши священные обязанности. Помните о том в день боя и в дни трудов и лишений. Пусть честолюбие каждого из вас исчезнет в стремлении к общему благу. Кто предан отечеству, тот забывает о себе. Сам Бог дарует победу. Соделайтесь достойными Его священного покрова повиновением и исполнением своих обязанностей. Славьтесь мужеством, терпением и строгой дисциплиной. Следуйте примеру ваших предков; будьте достойны их, и пусть гордится вами потомство!
  Неотъемлемая награда будет воздаянием отличных подвигов; срам и строгая кара постигнут тех, которые забудут свои обязанности!
  Ваш король вместе с вами; при нем наследный принц и прочие принцы его Дома. Они и весь народ наш будут сражаться вместе с вами, а содействовать нам будет прибывший в помощь Германии народ, отстоявший высокими подвигами свою независимость. Он надеялся на своего государя, своих предводителей, на правоту своего дела, на свою силу, и Господь благословил его усилия. Да благословит Он и ваши! Мы также идем на брань за независимость отечества.
  Да будут нашим откликом надежда на Бога, на мужество и терпение!
  Бреславль, 17 марта 1813.
  Фридрих-Вильгельм.

74.Извлечение из ноты генерала Круземарка. «Успехи русских войск не позволяют Пруссии оставаться в сомнительном положении, в котором она находится. С одной стороны, российский император, соединенный с королем связью личного дружества, предлагает Пруссии, в сей решительный час, опору своего могущества и выгоды своего союза; с другой – Е. В. император французов по-прежнему отвергает союзника, пожертвовавшего собой за его дело, и презрительно отказывается объяснить причины своего молчания». Затем – при изложении самовластных поступков Наполеона сказано, что «Франция воспользовалась ненавистными предлогами для разрушения в самом основании государственного и частного благосостояния Пруссии. С этого времени (со времени Тильзитского договора) поступали с ней, как с завоеванной страной… Король страдал, сочувствуя бедствиям, обременявшим его подданных, Он надеялся снисхождением и всевозможными жертвами утолить злобу, которой не знал причины, но чувствовал пагубные последствия. Он утешал себя мыслью облегчить участь своих подданных, исполняя в точности свои обязательства в отношении Франции и избегая тщательно всего, могущего подать подозрение Наполеону. С чрезвычайными, неслыханными усилиями Пруссия уплатила две трети контрибуции и готовилась внести остальную треть, когда возникло несогласие между Францией и Россией; огромные приготовления обеих держав не позволяли сомневаться в том, что пламя войны грозило северу Европы. Король, постоянно стремившийся к сохранению во что бы то ни стало народной самобытности, судя о будущем по прошлому, полагал, что он должен был всего опасаться со стороны Франции. Он пожертвовал своими сердечными чувствами и заключил союзный трактат с французским правительством».
  Этот договор, на основании которого Пруссия выставила условленный корпус против России и наполнила запасами складочные пункты французской армии, был недостойно нарушен как Наполеоном, так и его войсками.
  «Между тем как Пруссия истощала последние свои средства для поставки в магазины определенного количества запасов, французские армии довольствовались насчет жителей. Надлежало, в одно и то же время, исполнять условия договора и удовлетворять требования войск. Последнее имущество жителей было насильно расхищено, и Пруссия лишилась более 70 000 лошадей и 20 000 повозок».
  Наполеон не только заставил прусское правительство несогласно с заключенными условиями продовольствовать французские гарнизоны крепостей на Одере, но занял самопроизвольно крепости Пиллау и Шпандау.
  «В конце 1812 года Пруссия уплатила и поставила различных припасов французскому правительству на сумму, превышавшую условленный долг 94 миллионами франков. Король просил, чтобы ему была возвращена, до окончательной поверки счетов, хотя бы часть этой суммы, не отвечая за последствия в случае отказа. Но все его представления остались без ответа.
  Король, видя часть своих владений занятой, а остальную – угрожаемой чужеземными войсками, нашелся в необходимости усилить свою армию, и, так как обыкновенные средства оказались к тому недостаточны, то были вызваны все, желавшие стать под его знамена. Это воззвание побудило многих берлинских жителей отправиться в Бреславль. Но вице-король запретил набирать войска во всех прусских областях, занятых французами, и старался всевозможно препятствовать сбору охотников и отъезду их в Силезию: эти распоряжения были приведены в исполнение без ведома короля, и, таким образом, явно нарушены права его верховной власти.
  В таком положении дел король должен был действовать решительно. В продолжение нескольких лет он жертвовал всем для сохранения своей политической самостоятельности; теперь – Франция подвергает ее опасности и отказывается защищать Пруссию. Россия, могущая усугубить наши бедствия, великодушно предлагает свою защиту. Король не может колебаться в принятом им намерении. Оставаясь верным своим правилам и обязанностям, он присоединяется к императору Александру, изменяя систему, но не изменяя своих видов. Он надеется, разорвав союз с Францией и заключив его с Россией, достигнуть честным миром либо силой оружия единственной цели своих желаний: независимости своих подданных, благосостояния их, долженствующего быть ее последствием, и возвращения наследия своих предков».
  Эта нота помещена вполне, с собственными замечаниями Наполеона, в сочинении: Agathon Fain. Manuscrit de 1813, Contenant Le Précis Des Evenemens De Cette Année. Vol. I. Paris, 1824. Р. 247–273.

75.Ответ герцога Бассано (Маре) от 1 апреля на ноту Круземарка помещен: Fain A. Manuscrit de 1813. Vol. I. Р. 273–280.

76.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 31.

77.1) Отряд Чернышева состоял из 6 казачьих полков, 6 эскадронов изюмских гусар и финляндских драгун, с 2 донскими орудиями, в числе до 2000 человек. 2) Отряд Бенкендорфа – из 6 казачьих полков и 5 эскадронов Сводного гусарского и Финляндского драгунских полков, с 2 донскими орудиями, в числе до 2000 человек. 3) Отряд Тетенборна – из 4 казачьих полков и 6 эскадронов Изюмского гусарского и Казанского драгунского полков, в числе около 1500 человек. См.: Ведомость о числе войск под начальством графа Витгенштейна от 30 января (11 февраля) за подписью генерал-майора Дибича.

78.Донесения графа Витгенштейна от 22 января (3 февраля) и 30 января (11 февраля) из Коница в архиве Военно-топографического депо. № 29 182. Входящий журнал. №№ 220 и 221.

79.Письмо императора Александра I к графу Витгенштейну от 15 (27) февраля из Калиша.

80.Донесение Борстеля от 15 (27) февраля.

81.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Р. 218–220.

82.26 февраля (10 марта). – Примеч. ред.

83.Предписание генералу Йорку от 3 марта (н. ст.); см. также Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. B. II. S. 148–149.

84.Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. B. II. S. 157.

85.Генерал Шарнгорст, которому было поручено отправить к Йорку знаки ордена св. Александра Невского, писал к нему: «С неописанным удовольствием пересылаю вам орден Св. Александра Невского; император Александр относится о вас с особенным уважением. По его мнению, мы чрезвычайно обязаны вам; король согласен с ним. Убедительно прошу вас не обращать внимания на мелкие неприятности; мне их приходится переживать беспрестанно». См.: Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. B. II. S. 158.

86.Состав отряда генерал-майора Бенкендорфа: 5 донских казачьих полков; один башкирский полк; Сводный гусарский полк; Финляндского драгунского полка 2 эскадрона; 2 донских орудия. Состав отряда полковника Тетенборна: 4 казачьих полка; 4 эскадрона Изюмского гусарского и 2 эскадрона Казанского драгунского полков. Извлечение из ведомости от 11 февраля (ст. ст.)за подписью генерал-майора Дибича.

87.Рекогносцировка – проводимые командиром разведывание местности, определение численности и размещения вражеских войск. – Примеч. ред.

88.Донесения генералу от кавалерии графу Витгенштейну генерал-адъютанта Чернышева от 8 февраля (ст. ст.) из Альт-Ландсберга за № 77 и от 9 февраля (ст. ст.) из Панкова за № 80, и полковника Тетенборна из Панкова от 9 февраля.

89.Журнал военных действий за подписью князя Кутузова-Смоленского; донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 21 февраля (н. ст.) за № 58, с приложением перехваченного письма полкового командира Эркюля к генералу Жерару, из которого видно, что из всего 4‐го итальянского конно-егерского полка спаслось только 11 офицеров и 33 нижних чина; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 32; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. V. I. Р. 231.

90.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 32–33.

91.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. V. I. Р. 231–233.

92.Saint-Cyr G. Mémoirеs pour servir à l’histoire militaire etc. Campagne de 1813 en Saxe. Р. 6 еt 11–13.

93.Имеется в виду Лужица или Лаузиц. – Примеч. ред.

94.Т. е. ганзейских. – Примеч. ред.

95.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. V. I. Р. 261–264.

96.Письмо Шарнгорста от 25 марта (6 апреля).

97.Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 180–182.

98.Состав войск графа Витгенштейна
  Корпус генерал-лейтенанта Берга (14 000 чел.)
  драгунские полки: Рижский, Севский, Могилевский, Калужский, Тенгинский, Эстляндский,
  Навагинский, Тульский;
  Пермский пехотный полк;
  23-й, 24-й, 26‐й егерские полки;
  6 резервных батальонов;
  батарейные роты №№ 14, 27, 28;
  легкая рота № 26;
  конная рота № 23;
  1 казачий полк;
  Олонецкое и Вологодское ополчения;
  пионерная рота капитана Геруа.
  Авангард генерал-майора князя Репнина:
  – Гродненский гусарский полк;
  – все запасные батальоны 1‐й гренадерской дивизии (5 батальонов);
  – сводные гренадерские батальоны 5‐й и 14‐й дивизии (4 батальона);
  – 2‐й и 25‐й егерские полки;
  – батарейная рота № 21;
  – конные роты № 1 (10 орудий) и 5 (2 орудий);
  – 7 казачьих полков;
  – Тверское конное ополчение.
  Летучие отряды генерал-адъютанта Чернышева, генерал-майора Бенкендорфа и полковника
  Тетенборна (5000 чел.)
  Финляндский драгунский полк;
  Изюмский и Сводный гусарские полки;
  2 эскадрона Казанского драгунского полка;
  14 Донских казачьих и 1 Башкирский полки;
  6 донских орудий.
  Корпус генерал-лейтенанта Йорка (13 452 чел.)
  Пехота под начальством генерал-лейтенанта Клейста
  Бригада генерал-майора Гюнербейна:
  – 1‐й Восточно-прусский полк (3 батальона);
  – Кольбергский полк (3 батальона);
  – фузилерный батальон 2‐го Восточно-прусского полка (1 батальон);
  – 2 роты Восточно-прусского егерского батальона.
  Бригада полковника Горна:
  – Лейб-гвардии пехотный полк (3 батальона);
  – 5‐й и 6‐й Сводные полки (6 батальона).
  Кавалерийская бригада генерал-майора Корсвандта
  – 1‐й и 2‐й драгунские полки (8 эскадронов);
  – 2‐й лейб-гусарский полк (4 эскадрона);
  – 3‐й Сводный (Силезский) гусарский полк (4 эскадрона).
  Артиллерия, под начальством подполковника Шмидта
  – одна 12-фунтовая пешая батарея;
  – 6-фунтовые пешие батареи №№ 1, 2 и 3;
  – 3-фунтовая пешая батарея № 6
  – конные батареи №№ 1, 2 и 3
  2 пионерные роты
  Восточно- и Западно-Прусский резервный корпус генерал-лейтенанта Бюлова (11 502 чел.)
  1‐я бригада генерал-майора принца Людвига Гессен-Гомбургского:
  – 2‐й Восточно-прусский гренадерский батальон и 3‐й батальон 1‐го Восточно-прусского полка;
  – 2 батальона 2‐го Восточно-прусского полка;
  – 3‐й Восточно-прусский полк (4 батальона);
  – 2 роты Восточно-прусского егерского батальона.
  2‐я бригада генерал-майора Тюмена:
  – 4‐й Восточно-прусский полк (3 батальона);
  – 6-фунтовая пешая батарея.
  Кавалерийская бригада генерал-майора Оппена:
  – 1‐й лейб-гусарский полк (4 эскадрона);
  – 2‐й Западно-Прусский драгунский полк (4 эскадрона).
  Артиллерия, под начальством майора Гольцендорфа:
  – 4 орудия 12-фунтовой пешей батареи;
  – 6-фунтовая пешая батарея
  – конная батарея
  – 2 пионерные роты.
  Померанская бригада генерал-майора Борстеля (5429 чел.)
  Померанский гренадерский батальон;
  Померанский пехотный полк (3 батальона; фузилерный батальон под начальством майора Борке находился в отряде генерала Дернберга);
  фузилерный батальон 4‐го Восточно-прусского полка;
  драгунский Ее Величества королевы полк (4 эскадрон).
  Артиллерия, под начальством майора Роде:
  – 6-фунтовая пешая батарея;
  – конная батарея;
  – пионерная рота.
  Извлечено из ведомостей:
  1) за подписью начальника штаба войск графа Витгенштейна, генерал-майора Довре, при рапорте от 11 (23) февраля за № 141 (см. Входящий журнал, № 269);
  2) помещенной в Приложениях к сочинению К. Плото.

99.Состав войск генерал-адъютанта Винцингероде (632 штаб- и обер-офицера и 13 136 нижних чинов, 72 орудия):
  Авангард, под начальством генерал-майора Ланского (135 штаб- и обер-офицеров и 3921 нижний чин)
  [Кавалерия] (46 штаб- и обер-офицеров и 1207 нижних чинов):
  – Александрийский гусарский полк;
  – Белорусский гусарский полк;
  – Лифляндский конно-егерский полк (переименован их Лифляндского уланского 17 декабря 1812).
  Казачьи полки (43 штаб- и обер-офицера и 1452 нижних чина):
  – Кутейникова 4-го;
  – Семенчикова;
  – Грекова 9-го;
  – Грекова 21-го;
  – 3‐й Уральский.
  Батальон 20‐го егерского полка (16 штаб- и обер-офицеров и 458 нижних чинов).
  Конная рота № 7 (6 обер-офицеров и 150 нижних чинов).
  Партизанский отряд полковника Давыдова.
  Казачьи полки Попова 13‐го и 1‐й Бугский (20 офицеров и 554 нижних чина).
  Команда ахтырских гусар и сборных казаков (4 офицера и 100 нижних чинов).
  Кавалерийский корпус генерал-майора князя Трубецкого (165 штаб- и обер-офицеров и 3307 нижних чинов)
  Бригада генерал-майора Кнорринга (49 штаб- и обер-офицеров и 891 нижний чин):
  – Татарский уланский полк;
  – 2 эскадрона Сумского гусарского полка;
  – 2 эскадрона Литовского уланского полка.
  – прикомандированных к Татарскому уланскому полку крымских татар: 8 офицеров и 126 нижних чинов.
  Бригада генерал-майора графа Витта
  – 1‐й и 2‐й Украинские казачьи полки (54 штаб- и обер-офицеров и 1254 нижних чинов);
  – Сводный драгунский полк (15 штаб- и обер-офицеров и 289 нижних чинов).
  Конная рота № 18 (7 офицеров и 192 нижних чина).
  Итого в кавалерийском корпусе князя Трубецкого.
  2‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта принца Евгения Вюртембергского (332 штаб- и обер-офицера и 5908 нижних чинов)
  3‐я дивизия:
  – Муромский пехотный полк (28 офицеров, 502 нижних чина);
  – Ревельский пехотный полк (32 офицера, 497 нижних чинов);
  – Черниговский пехотный полк (31 офицер, 461 нижний чин);
  – 1 батальон 20‐го егерского полка (38 офицеров, 590 нижних чинов).
  4‐я дивизия:
  – Тобольский пехотный полк (30 офицеров, 590 нижних чинов);
  – Ряжский пехотный полк (33 офицера, 805 нижних чинов);
  – Волынский пехотный полк (33 офицера, 453 нижних чина);
  – Кременчугский пехотный полк (36 офицеров, 560 нижних чинов);
  – 4‐й егерский полк (40 офицеров, 717 нижних чинов).
  Артиллерия: 3‐й бригады батарейная рота № 1 и легкая рота № 6, 4‐й бригады одна легкая рота и 4‐й резервной бригады батарейная рота (31 штаб- и обер-офицер и 733 нижних чина).
  Извлечено из ведомости за подписью Блюхера, представленной в марте 1813. См.: Входящий журнал № 552.
  Состав войск генерала Блюхера (643 офицеров и 26 977 нижних чинов):
  Бранденбургская бригада генерала Редера (221 офицер и 9134 нижних чина)
  Пехота (168 офицеров и 7738 нижних чинов):
  – Гвардейский полк (3 батальона);
  – Образцовый батальон;
  – Гвардейский стрелковый (fer iwillige Jäger) батальон;
  – Гвардейский егерский батальон;
  – Лейб-гренадерский батальон;
  – 1‐й Восточно-прусский гренадерский батальон;
  – 3‐й батальон лейб-гвардии пехотного полка.
  Кавалерия (36 офицеров и 918 нижних чинов):
  – 2 эскадрона Бранденбургского гусарского полка;
  – 2 эскадрона Бранденбургского уланского полка;
  – Западно-Прусский уланский полк (4 эскадрона).
  Артиллерия (16 офицеров и 466 нижних чинов):
  – Гвардейская пешая батарея;
  – конная батарея.
  Нижнесилезская бригада полковника Клюкса (136 офицеров и 6441 нижний чин)
  Пехота (107 офицеров и 5339 нижних чинов):
  – Западно-Прусский гренадерский батальона;
  – 3 батальона 1‐го Западно-Прусского пехотного полка;
  – 2 батальона 2-го Западно-Прусского пехотного полка.
  Кавалерия (17 офицеров и 647 нижних чинов):
  – Неймаркский драгунский полк (4 эскадрона);
  – 1‐го Западно-Прусского драгунского полка (2 эскадрона).
  Артиллерия (12 офицеров и 455 нижних чинов):
  – легкая пешая батарея;
  – конная батарея.
  Верхнесилезская бригада генерал-майора Цитена (160 офицеров и 7133 нижних чина)
  Пехота (127 офицеров и 5969 нижних чинов):
  – Силезский гренадерский батальон;
  – 3 батальона 1‐го Силезского полка;
  – 2 батальона 2 го Силезского полка;
  – Силезский стрелковый батальон.
  Кавалерия (20 офицеров и 705 нижних чинов):
  – Силезский уланский полк (2 эскадрона);
  – Сводный Силезский гусарский полк (4 эскадрона).
  Артиллерия (13 офицеров и 461 нижний чин):
  – 2 легкие батареи;
  – 1 конная батарея.
  Резервная кавалерия, под начальством полковника Дольфса (115 офицеров и 3566 нижних чинов):
  Лейб-гвардейский полк (5 эскадронов);
  Гвардейский легко-кавалерийский полк (6 эскадронов);
  Гвардейская конная батарея;
  Силезский кирасирский полк
  (4 эскадрона); (4 эскадрона); (4 эскадрона);
  Восточно-прусский кирасирский полк
  Бранденбургский кирасирский полк
  конная батарея.
  Резервная артиллерия, под начальством подполковника Брауна (11 офицеров и 703 нижних чина):
  Легкая батарея;
  4 орудия батарейной батареи;
  парк;
  пионерная рота.
  Ведомости, за подписью Блюхера представленные в марте 1813 (см.: Входящий журнал № 552). Эти ведомости несколько разнятся от примерного исчисления войск, помещенного в сочинении Плото, где показано:
  в Бранденбургской бригаде 8567 чел.
  в Нижне-Силезской бригаде 6157 чел.
  в Верхне-Силезской бригаде 7240 чел.
  в Резервной кавалерии бригаде 3749 чел.
  в Резервной артиллерии 494 чел.
  Всего: 26 207 чел.
  См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. Beilagen. S. 60–62.

100.Состав главной армии: Авангард, под начальством генерала Милорадовича – 11 550 чел. с 120 орудиями. Главные силы армии, в составе 3-го, 5-го, 8‐го пехотных корпусов и двух кирасирских дивизий, – 17 100 чел. с 200 орудиями (в этом числе показаны войска 8‐го пехотного корпуса). См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. Beilagen. S. 44–47.

101.Донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 21 февраля за № 59.

102.Донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 1 марта за № 63.

103.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 242–244; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 37–38.

104.Чтобы дать понятие о слоге и духе этого сочинения, приведу начало 6 главы: «И разверзлась бездна – гласит Господь, и изрыгли челюсти ада яд и змей ядовитых. И родися чудовище и вместе с ним сонм кровавых ужасов. И бысть имя ему Наполеон Бонапарте, имя бедствий, имя скорби, имя, обреченное проклятию вдов и сирот, имя, вызывающее их вопли. И если диавол есть отец лжи, то Бонапарте есть старший сын диавола» и т. д.

105.Состав отряда графа Воронцова:
  6 сводных гренадерских батальонов 9-й, 15‐й и 18‐й дивизий;
  13‐й и 14‐й егерские полки, под начальством полковника Красовского;
  конная рота № 13;
  казачьи полки: Барабанщикова, Пантелеева 2‐го и Быхалова 2-го;
  Отряд генерал-майора графа Орурка:
  – Волынский уланский полк (4 эскадрона);
  – Павлоградский гусарский полк (4 эскадрона);
  – конные роты №№ 11 и 18 (всего 14 орудий);
  – казачьи полки Дячкина и Мельникова 5-го.
  См.: Предписание Барклая-де-Толли от 17 марта в исходящем журнале. № 526; см. также: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 43–44.

106.Журнал военных действий за подписью князя Кутузова-Смоленского; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 48–50 und 84.

107.Состав армии вице-короля по отступлении его за Эльбу
  [1‐й корпус Даву] 7500 чел.:
  – дивизия Дюрютта (2500 чел.);
  – Баварская дивизия Рехберга (2000 чел.);
  – войска 1‐го корпуса, прибывшие от Лейпцига (3000 чел.).
  2‐й корпус Виктора, составленный
  из кадров бывшей «Великой армии» 5000 чел.
  11‐й корпус Гренье 18 000 чел.
  5‐й корпус Лористона 16 000 чел.
  Корпус Вандамма 6000 чел.
  1‐й кавалерийский корпус 1800 чел.
  2-й кавалерийский корпус 1000 чел.
  Всего: 55 300 чел.
  Кроме того, гвардейская дивизия генерала Роге (2400 чел.). См.: Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 49–50.
  У Плото число войск вице-короля показано в 87 000 чел. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 57.

108.Состав русского отряда, блокировавшего крепость Шпандау:
  один пехотный полк;
  Нежинский конно-егерский полк;
  Польский уланский полк;
  батарейная рота № 28;
  сотня казаков.
  3 батальона Восточно-прусского пехотного полка;
  2 роты Восточно-прусского егерского батальона;
  отряд егерей 1‐го Восточно-прусского пехотного полка;
  легкая (6-фунтовая) батарея.
  См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 44.

109.Состав отряда генерала Тюмена:

110.Повеление графу Витгенштейну от 17 (29) марта в исходящем журнале. № 515.

111.Повеление графу Витгенштейну от 24 марта (5 апреля) в исходящем журнале. № 573.

112.«Permettez moi de répéter encore mon opinion sur la rapidité de nos marches en avant. Je commence par vous joindre un extrait de ma lettre à Mr. Witgenstein. Je sais que dans toute l’Allemagne chaque petit individu se permet de crier contre notre lenteur. On croit que chaque marche en avant équivaut à une victoire et chaque journée perdue est une défaite. Moi, qui par les devoirs de ma place suis assujettis à des calculs, je dois bien peser les distances de l’Elbe à nos reserves et les forces de l’ennemi dans tout son rassemblement que nous pouvons rencontrer а telle ou telle hauteur. Des petites victoires remportées sur de petits corps, que l’ennemi a en avant et qui se retireraient sur leur gros, le grossiraient comme un ballon de neige à mesure de leur retraite. Je dois confronter notre affaiblissement progressif dans une marche rapide en avant avec notre éloignement progressif de nos ressources, et ceci m’impose le devoir d’inspirer la même défiance aux généraux qui commandent des grands Corps, et soyez persuadé qu’un echec porté par l’ennemi à un de nos Corps detruirait le prestige de l’opinion que nous avons en notre faveur dans l’Allemagne. Je ne peux pas parler avec toute cette confiance à M-r. Blücher, mais c’est à Votre Excellence de l’inful encer dans ce sens, sans lui faire une parfaite confidence sur nos moyens». [ «Позвольте мне еще раз повторить мое мнение о быстроте наших маршей вперед. Я начинаю с приложения выдержки из моего письма г-ну Витгенштейну. Я знаю, что по всей Германии каждый человечек вопиет против нашей медлительности. Они считают, что каждый переход вперед равен победе, а каждый потерянный день – поражению. Я же, обязанностями моего места принужденный делать расчеты, я должен тщательно высчитывать расстояния от Эльбы до наших резервов и собранные воедино силы неприятеля, который мы можем встретить на той или той высоте. Небольшие победы одерживались над небольшими отрядами, которые неприятель держал впереди и оттянет к основным силам, а они, по мере их отступления увеличат его, как снежный ком. Я должен бороться со все возрастающим нашим ослаблением в быстрых маршах вперед при нарастающем удалении от наших запасов, и это принуждает меня внушать ту же настороженность нашим генералам, командующим крупными отрядами, и, будьте уверены, что поражение, нанесенное неприятелем одному из наших корпусов, разрушит престиж общественного мнения, которое в Германии благоприятно нам. Я не могу говорить об этом с совершенной откровенностью с г-ном Блюхером, но ваше сиятельство должно влиять на него в этом смысле, не раскрывая ему полностью наши силы»].
Извлечено из письма князя Кутузова генерал-адъютанту Винцингероде от 24 марта (5 апреля) из Калиша. См.: Исходящий журнал, № 574.

113.Повеление графу Витгенштейну от 25 марта (6 апреля) в Исходящем журнале, № 579.

114.Диспозицию за подписью начальника штаба генерал-майора Довре.

115.Журнал военных действий за подписью князя Кутузова-Смоленского; газета «Гамбургский корреспондент» 1813.

116.Журнал военных действий за подписью князя Кутузова-Смоленского; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 309–313.

117.Bouches du Weser (Устье Везера) – административная единица Французской империи, охватывала земли Нижней Саксонии и Бремена. – Примеч. ред.

118.Состав отряда генерала Морана:
  2 батальона саксонского полка принца Максимилиана;
  1 французский батальон;
  2 роты таможенной стражи;
  отряд кавалерии в 75 человек;
  саксонская батарея из 6 орудий;
  2 французских орудия.
  См.: Prittwitz K. Beiträge zur Geschichte des Jahres 1813.
  По другим сведениям, у Морана было 3000 человек пехоты и 200 человек кавалерии с 15 орудиями. Cм.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 56.

119.Состав отряда генерала Дернберга.
  Русские войска:
  – 1 батальон 2‐го егерского полка;
  – 2 эскадрона Финляндского драгунского полка;
  – 4 эскадрона гродненских гусар;
  – 3 казачьих и 1 башкирский полк;
  – 2 конных орудия.
  Прусские войска:
  – фузилерный батальон 1‐го Померанского полка;
  – 4 конных орудия.
  Показание самого Дернберга. См.: Prittwitz K. Beiträge zur Geschichte des Jahres 1813. Beitrдge. В. I. S. 279).

120.Донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 24 марта за № 76; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 54–58; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 314–319; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 55–56.

121.Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. Dr. Aufl. I. S. 200.

122.Письмо князя Кутузова генералу Дернбергу от 28 марта (9 апреля) в Исходящем журнале, № 636. «Sa Majesté l’Empereur, pour témoigner Son contentement, vous a decoré de l’ordre de St. Georges de la 3-me classe. Moi, comme ancien chevalier de cet ordre, je me glorifie d’avoir un camarade qui a fait preuve d’un mérite aussi distingué que vous avez mis au jour à plusieurs occasions».

123.В повелении князя Кутузова графу Витгенштейну от 28 марта (9 апреля) (см. Исходящий журнал, № 636) сказано: «Справедливость его императорского величества не могла оставить без внимания заботливости вашей, которая дала направления отрядам вашим, для оружия российского столь полезные, и для того приказано мне препроводить В[аше]му С[иятельст] ву бриллиантовые знаки ордена св. Александра Невского».

124.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 321; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 56.

125.Письмо генерала Дернберга к французским генералам. «Я узнал из переписки генералов Морана и Карра-Сен-Сира, что предположено принять строгие меры в отношении к жителям Ганновера, которые, будучи освобождены победоносным оружием е. в. российского императора, получили от его имени повеление признавать себя подданными своего законного Государя, и которым начальник русских войск дал положительное приказание вооружиться на защиту себя и страны своей. Исполнение этого приказания было их обязанностью. Если бы они отступили от своего долга, то навлекли бы на себя справедливую и строгую кару. И потому очевидно, что невозможно поступать ни с кем из ганноверцев как с мятежником, не нарушив народного права, признанного всеми просвещенными нациями. Не думаю, мм. гг., чтобы вы могли поступить столь жестоко. Но, на всякий случай, объявляю, что я решился прибегнуть к возмездию, и что все взятые мной пленные, а равно и те, которые впредь будут захвачены, от первого до последнего, будут отвечать собой за жизнь тех, которые, вооружившись по непременному приказанию начальства русских войск, исполняли свои обязанности к их Государю и Отечеству. Бойценбург, 5 апреля 1813».

126.Объявление за подписью начальника штаба генерал-майора Довре от 12 (24) апреля.

127.Повеления: графу Витгенштейну и генерал-лейтенанту Вальмодену, от 18 марта. См.: Исходящий журнал, №№ 537 и 538. Глава IV

128.Неумытные судии – бескорыстные, честные свидетели. – Примеч. ред.

129.Loewenstern L. Denkwürdigkeiten eines Livländers, 1790–1815. B. II. S. 5.

130.Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 131–132; Guehéry L. Tagebuch der Begebenheiten in Dresden vom 13 bis 27 März 1813. S. 4–13.

131.Guehéry L. Tagebuch der Begebenheiten in Dresden vom 13 bis 27 März 1813. S. 10–11; Va u – doncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 52. Д. Давыдов пишет ошибочно, будто бы дрезденский мост был взорван 8 (20) марта.

132.Копия с капитуляции находится при донесении генерал-адъютанта Винцингероде князю Кутузову от 13 (25) марта за № 501 (см. Журнал входящих бумаг. № 488).

133.Давыдов Д. И. Сочинения, изд. 4-е. Т. I. Донесение князю Кутузову генерала Винцингероде от 13 (25) марта за № 501.

134.Донесение князю Кутузову-Смоленскому генерала Винцингероде от 15 марта за № 520; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 348; Va u – doncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 52–53; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 48–49

135.Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. B. I. S. 224–225; Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. B. I. S. 108–110.

136.Одной из главных причин недоброжелательства саксонцев к союзникам была прокламация Блюхера к жителям Котбусского округа, в которой он, от имени своего государя, объявил о присоединении к Пруссии этого владения, отнятого, по Тильзитскому трактату, Наполеоном в пользу Саксонии. См.: Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. B. I. S. 110–111.

137.Письмо к князю Кутузову генерала Винцингероде от 15 апреля (ст. ст.) в журнале входящих бумаг № 522; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 349–351; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 37.

138.Pertz G. Das Leben des Minister Freiherr von Stein. В. III. S. 328; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 353–354.

139.Извлечено из письма Штейна к графу Нессельроде от 11 апреля (н. ст.) из Дрездена. См.: Архив Министерства иностранных дел.

140.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 54 et 57.

141.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. B. I. S. 333–334; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 61–63; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 202. Виды, руководившие графа Витгенштейна, изложены в отзыве начальника штаба его армии, генерала Довре, князю Волконскому, следующим образом: «Я совершенно разделяю ваше мнение насчет оснований, вами предложенных для стратегических действий нашей армии, и нахожу применение этих оснований в настоящих обстоятельствах вполне основательным. Граф Витгенштейн также убежден в справедливости вашего заключения и никогда не уклонялся от него. Разногласие с образом ваших мыслей, вами замеченное, произошло от влияния обстоятельств, о которых, по значительному расстоянию вашей главной квартиры, не было возможности своевременно донести фельдмаршалу, оставаясь в ожидании его повелений.
  Цель его распоряжений заключалась в том, чтобы граф Витгенштейн соединился своевременно с генералом Блюхером и действовал с ним вместе, наступательно либо оборонительно.
  Для достижения этой цели граф пригласил к себе генерала Шарнгорста и согласно с ним составил предположение, которое было отправлено к фельдмаршалу 23 апреля.
  Значительное расстояние от Эльбы корпуса Блюхера; время, которое требовалось для возобновления им мостов на сей реке; сосредоточение у Магдебурга 30 000 (по другим сведениям – 50 000) человек неприятельской армии и виды вице-короля на Берлин, – все эти обстоятельства не позволяли графу Витгенштейну отдаляться от Бельцига прежде, нежели был отброшен корпус, готовившийся выступить из Магдебурга; надлежало также выждать, пока Блюхерова армия приблизится к Эльбе и пока из движений неприятеля объяснилось, на каком из берегов сей реки нам было выгоднее сосредоточить свои силы.
  Если бы граф Витгенштейн, выступив из Берлина 16 марта (ст. ст.), направился к Дрездену, то вице-король, заняв Берлин, непременно разграбил бы сей город, и в таком случае, кроме потери одного из важнейших складочных пунктов, мы поколебали бы доверие к нам наших союзников. Овладев Берлином, неприятель направился бы к Гюстебизе, где находится наш мост на Одере, и отрезал бы сообщение армии графа Витгенштейна с Кенигсбергом. Шпандау, Штетин и Кюстрин были бы освобождены от блокады.
  Сражение 24 марта (5 апреля) доказало безошибочность мер, принятых графом Витгенштейном. Это дело, имевшее столь важные последствия, рассеяло наши опасения. Вице-король, потерпев поражение, был принужден укрыться в Магдебурге.
  После этого боя граф Витгенштейн двинулся к Росслау, переправился через Эльбу и немедленно соединился с Блюхером.
  Из прилагаемых документов вы усмотрите меры, принятые генерал-лейтенантом Бюловым для обложения Магдебурга и для прикрытия Берлина, а равно приказания, данные по сему же предмету генералу Лестоку, сообразно с вашими наставлениями. Прилагаю также копию моего отзыва к генералу Шарнгорсту насчет сосредоточения нашей армии. Пока еще не объяснились виды неприятеля, мы должны ограничиться партизанскими действиями для очищения нижней Заале, обеспокоивания неприятельских сообщений и содействия графу Вальмодену; а между тем – войска графа Витгенштейна и Блюхера сосредоточатся на левом фланге противника, что поставит его в самое невыгодное положение: в случае неудачи он будет принужден отступить в Богемию и через это возбудит неудовольствие австрийского правительства; в случае же, ежели он одержит успех, союзники отступят к своим мостам на Эльбе».
  Письмо генерала Довре к князю Волконскому от 3 (15) апреля, из Дессау. Копия подлинного письма на французском языке помещена в журнале входящих дел под № 625.
  В ответ на сей отзыв князь Волконский писал генералу Довре от имени князя Кутузова, что «армия графа Витгенштейна, вместо прикрытия Берлина, переправы у Гюстебизе и операционной линии, пролегающей к Кенигсбергу, должна базироваться таким образом, чтобы операционная линия проходила через Кроссен к Плоцку, между тем как Главная армия действует по линии, ведущей от Дрездена, через Штейнау и Калиш, к Варшаве.
  Сосредоточив силы к левому флангу, мы всегда будем иметь возможность остановить неприятеля с фронта, ежели он направится к Дрездену, либо двинуться на его сообщения, ежели он пойдет к Берлину; в случае же неудачи отступим за Эльбу по мостам, устроенным у Дрездена и Мюльберга».
  Извлечено из письма князя Волконского от 8 апреля (ст. ст.), из Бунцлау. Копия подлинного письма на французском языке помещена в Журнале исходящих дел, под № 722.

142.Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 135. По свидетельству его, у вице-короля было 60 000 человек, но в этом числе, по всей вероятности, показаны и все прочие войска, тогда расположенные на Заале и нижней Эльбе. См. также Vaudoncourt F. Histoire de la guerre sou-tenue par les Français en Allemagne en 1813. S. 49–50.

143.Это число войск показано в донесении князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 14 марта (ст. ст.) за № 24 (см. журнал входящих бумаг. № 482). В сочинениях же Плото (B. I. S. 64) и Рихтера (B. I. S. 94) показано у графа Витгенштейна всего 27 000 человек.

144.См. вклейку: Карта окрестностей Магдебурга.

145.Донесение князю Кутузову-Смоленскому графа Витгенштейна от 23 марта (ст. ст.) за № 27, с приложением диспозиции (См.: Журнал входящих бумаг. № 561).

146.Состав отряда генерал-майора Гюнербейна:
  3 батальона 1‐го Восточно-прусского полка;
  2 эскадрона 2‐го лейб-гусарского полка;
  4 эскадрона 2‐го драгунского полка;
  12 орудий;
  1 казачий полк.
  См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 63.

147.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 64–65; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 204–206.

148.Правая колонна состояла из двух батальонов Померанского пехотного полка, а левая из 4‐го Восточно-прусского фузилерного и Померанского гренадерского батальонов. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 66.

149.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 66–67; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 335–338. Водонкур (P. 59) пишет, будто бы союзные войска до самой ночи не переходили за реку Эле.

150.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 67–68; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 338–339; Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 207–208. По свидетельству его французы потеряли убитыми и ранеными 1200 человек. См. также Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 59.

151.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 69.

152.Состав Клейстова отряда (2000 русских и 5000 прусских войск, с 24 русскими и 16 прусскими орудиями):
  Русские войска:
  – 23‐й и 24‐й егерские полки;
  – батарейные роты №№ 14 и 21;
  – казачий полк.
  Прусские войска из корпусов Йорка и Бюлова:
  – 2‐й Восточно-прусский пехотный полк;
  – Кольбергский пехотный полк;
  – 3‐й гусарский полк;
  – 6-фунтовая пешая батарея капитана Циглера.
  См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 73.

153.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 340.

154.Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 134 et 135; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 72.

155.Тет-де-пон (от фр. tête de pont) – предмостное укрепление, позиция, оборудованная для прикрытия переправы. – Примеч. ред.

156.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. S. 62; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 73–77.

157.Под Виттенбергом оставлены [войска] под начальством прусского майора Зигольма:
  1‐й и 2‐й батальоны 2‐го Восточно-прусского пехотного полка;
  эскадрон гусар;
  конная батарея № 3 поручика Фишера;
  казачий полк.
  См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 80.

158.У Росслау оставлены русские войска: 23‐й и 24‐й егерские полки, 21‐я батарейная рота. См.: Plotho С. Ibid.

159.Состав отряда графа Воронцова под Магдебургом (5500 чел.):
  – 13‐й и 14‐й егерские полки, под начальством полковника Красовского;
  – 6 сводных батальонов: 9-й, 15‐й и 18‐й дивизий;
  – батальон Севского пехотного полка;
  – Павлоградский гусарский и Волынский уланский полки, под начальством генерал-майора Орурка;
  – 11‐я и 13‐я конные и 26‐я легкая рота;
  – 6 казачьих полков.
  (См.: Журнал исходящих бумаг, № 526; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 97.)
  Состав отряда генерала Гарпе под Виттенбергом (2000 чел.):
  – Навагинский и Тульский пехотные полки;
  – 21‐я батарейная рота (из отряда, оставленного у Росслау);
  – 2 казачьих полка.
  (См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 96.)
  Состав отряда генерала Тюмена, под крепостью Шпандау (до 2300 чел.):
  – 3 батальона 4‐го Восточно-прусского пехотного полка;
  – 2 роты егерей и отряд волонтеров;
  – 6-фунтовая пешая батарея капитана Людвига;
  – Нежинский конно-егерский и Польский уланский полки;
  – легкая рота подполковника Зальцмана;
  – сотня казаков.
  (См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 84–85.)

160.Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 162–163.

161.Повеление князя Кутузова генералу от инфантерии Дохтурову, от 17 (29) марта, в Журнале исходящих бумаг, № 524.

162.Состав отряда Сакена:
  Ярославский и Крымский пехотные полки;
  8‐й и 39‐й егерские полки;
  Серпуховский уланский полк;
  4‐й казачий Украинский полк;
  Донской Ежова полк;
  батарейная рота № 10;
  Конная рота № 18;
  Впоследствии прибыли:
  – Охотский и Камчатский пехотные полки;
  – 29‐й егерский полк;
  – Смоленский драгунский полк;
  – Владимирский уланский полк;
  – Донские казачьи полки Луковкина и Чернозубова;
  – 2‐й башкирский и 2‐й калмыцкий конные полки;
  – батарейная рота № 38;
  – легкая рота № 24;
  – прусский отряд подполковника Каница (2000 чел.).
  Всего в отряде Сакена было до 9000 человек русских войск, а с прусскими – до 11 000 чел.
  См.: Предписание князя Кутузова генералу Сакену от 8 (20) февраля за № 314.

163.В смысле: гарнизон сдался в плен. – Примеч. ред.

164.Предписание князя Кутузова генералу Сакену от 27 марта (8 апреля) за № 619. Это предписание оканчивается словами: «Переписка моя с В[ашим] П[ревосходительством] тем легче, что я не нахожу надобности вам делать наставления».

165.Донесения князю Кутузову-Смоленскому генерала Сакена от 25 марта (6 апреля) за № 51, и от 29 марта (10 апреля) за № 55. См.: Архив Военно-топографического депо, № 16 644.

166.Отношение генерал-лейтенанта Сакена генерал-адъютанту князю Волконскому от 20 марта (1 апреля) за № 46, в архиве Военно-топографического депо, № 16 644.

167.Schoell F. Histoire abrégée des traités de paix. V. III. Р. 276.

168.Письмо к генералу Сакену действительного статского советника Анштета, от 17 (29) марта, из Калиша. См.: Архив Министерства иностранных дел.

169.Конвенция, заключенную в Кракове 18 (30) апреля.

170.Отношения генерала Сакена к князю Волконскому: от 12 апреля, за № 72; от 23 [апреля], за № 79; от 30 апреля, за № 90; от 2 мая, за № 91; от 6 мая, за № 92, и от 12 мая, за № 94. См.: Архив военно-топографического депо. № 16 644.[Все даты даны по старому стилю].

171.Журнал действий корпуса генерал-лейтенанта Сакена в архиве Военно-топографического депо, № 16 643.

172.Конвенцию, заключенную в Бреславле 7 (19) марта.

173.Воззвание от 13 (25) марта, подписанное в Калише от имени Его Величества императора Всероссийского и Его Величества короля Прусского князем Кутузовым-Смоленским. См.: Vossische Zeitung. 3 April. 1813.

174.Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. Вd. III. S. 323 und 326.

175.Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. Вd. II. S. 421–422.

176.Михайловский-Данилевский А. И. Император Александр I и его сподвижники в 1812,1813, 1814 и 1815. Т. III.

177.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 84; Шишков А. С. Краткие записки адмирала Шишкова и проч. С. 100–103 и 118–119.

178.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 86–88.

179.Кутузов под названием войск Нея разумел французские корпуса, собиравшиеся у Эрфурта.

180.Повеление князя Кутузова графу Витгенштейну от 6 (18) апреля в журнале исходящих бумаг, № 704. Глава V

181.Кавальер – небольшой высокий бастион внутри главного бастиона для ведения огня по местности, которую не могут обстреливать орудия главного бастиона, то есть по местности, находящейся ближе к бастиону. – Примеч. ред.

182.Куртина (от фр. сourtine) – часть вала между бастионами. – Примеч. ред.

183.Люнет (от фр. lunette) – открытое укрепление, состоящее из двух боковых линий и открытое с тыла. – Примеч. ред.

184.Состав авангарда Чаплица (3000 чел.):
  Нашебургский пехотный полк;
  7-й, 10-й, 27-й, 28-й, 32-й, 38‐й егерские полки;
  Кинбургский и Тверской драгунские полки;
  Павлоградский гусарский полк;
  Волынский уланский полк;
  6 казачьих полков;
  2 артиллерийские роты.

185.Брат графа Мишо де Боретура, состоявшего в 1813–1814 годах при императоре Александре I.

186.Рапорт князю Кутузову-Смоленскому генерала Барклая-де-Толли от 25 марта (6 апреля) за № 378. В ведомости, представленной государю Барклаем-де-Толли, от 7 (19) марта, показано следующее число войск:
  В кавалерии: 3354 чел., в т. ч. 165 штаб- и обер-офицеров, 3071 строевых и 118 нестроевых нижних чинов.
  В казачьих полках: 2000 чел., в т. ч. 81 штаб- и обер-офицер, 1917 строевых и 2 нестроевых нижних чинов.
  В пехоте: 11240 чел., в т. ч. 485 штаб- и обер-офицеров, 10 243 строевых и 512 нестроевых нижних чинов.
  В артиллерии: 1737 чел., в т. ч. 62 штаб- и обер-офицера, 1581 строевых и 94 нестроевых нижних чинов.
  В пионерной роте: 129 чел., в т. ч. 2 обер-офицера, 123 строевых и 4 нестроевых нижних чинов.
  В 75‐м флотском экипаже: 255 чел., в т. ч. 8 штаб- и обер-офицеров, 238 строевых и 9 нестроевых нижних чинов.
  Вообще:
  штаб- и обер-офицеров 803 чел.
  строевых нижних чинов 17 173 чел.
  нестроевых нижних чинов 739 чел.
  Итого в армии Барклая-де-Толли: 18 715 чел.
  Но при начале осады Торна это число было гораздо менее, так что пехоты, по рапорту Барклая-де-Толли, показано 7462 человека.

187.Кессель-батарея – батарея, устраиваемая в котловине для бомбардирования. – Примеч. ред.

188.См. вклейку: План осады крепости Торн.

189.Ложементы – так в XIX в. назывались первые стрелковые окопы и окопы для отдельных орудий. – Примеч. ред.

190.Банкет – насыпь (ступень) у внутренней крутости высокого бруствера, предназначенная для размещения стрелков, ведущих огонь поверх бруствера. – Примеч. ред.

191.28 марта (9 апреля) командовал войсками в траншеях генерал-майор Щербатов.
  Прикрытие рабочих состояло из 1500 чел.
  Рабочих было: саперов и пионеров – 165, пехоты – 2150 чел.
  Выпущено:
  бомб 50-фунтовых (весом около 3 пудов) 20
  гранат 10-фунтовых (весом около 30 фунтов) 50
  Из журнала осады Торна, за подписью инженера генерал-лейтенанта Оппермана.
  Прикрытие рабочих и траншейные караулы состояли из 1500 чел.
  Рабочих было: саперов и пионеров – 63, пехоты – 1150 чел.
  Выпущено:
  бомб 50-фунтовых 29
  гранат 10-фунтовых 299
  ядер 12-фунтовых 330
  гранат 240
  Прикрытие рабочих состояло из 1500 чел.
  Рабочих было: саперов и пионеров – 130, пехоты – 1250 чел.
  Выпущено:
  бомб 180
  гранат 240
  ядер 400

192.Анфилировать – вести стрельбу сбоку вдоль фронта войск или линии крепостных укреплений. – Примеч. ред.

193.29 марта (10 апреля) командовал в траншеях генерал-майор Инзов.

194.30 марта (11 апреля) командовал в траншеях генерал-майор Мещеринов.

195.Бруствер – насыпь перед окопом или траншеей для защиты от огня неприятеля. – Примеч. ред.

196.31 марта (12 апреля) командовал в траншеях генерал-майор Корнилов. Прикрытие состояло из 1500 чел. Рабочих было: саперов и пионеров – 125, пехоты – 1010 чел.
  Выпущено:
  50-фунтовых бомб 72
  10-фунтовых бомб 269
  гранат 390
  ядер 360

197.1 (13) апреля командовал в траншеях генерал-майор Рудзевич.
  Прикрытие состояло из 1500 чел.
  Рабочих было: саперов и пионеров – 85, пехоты – 800 чел.
  Выпущено:
  50-фунтовых бомб 240
  10-фунтовых бомб 180
  гранат 130
  ядер 920

198.2 (14) апреля командовал в траншеях генерал-майор Бенардос.
  Прикрытие состояло из 1500 чел.
  Рабочих было: саперов и пионеров – 36, пехоты – 500 чел.
  Выпущено:
  50-фунтовых бомб 250
  10-фунтовых бомб 74
  гранат 129
  ядер 1064

199.Гласис – пространство перед крепостью на пушечный выстрел. – Примеч. ред.

200.Летучей сапой – то есть работа производилась с поверхности земли под прикрытием заранее подготовленной защитной насыпи из бочек и мешков с землей. – Примеч. ред.

201.В траншеях командовал генерал-майор Инзов. Прикрытие состояло из 1600 чел. Рабочих было: саперов и пионеров – 175, пехоты – 1650.

202.Верк – отдельное укрепление, входящее в состав крепостных сооружений и способное вести самостоятельную оборону. – Примеч. ред.

203.Журнал осады Торна за подписью инженер-генерал-лейтенанта Оппермана в Архиве Инженерного департамента; донесение князю Кутузову-Смоленскому генерала Барклая-де-Толли, от 30 марта (11 апреля), в журнале входящих бумаг. № 600, и от 5 (17) апреля, там же. № 635-й, с приложением копии с капитуляции о сдаче Торна, за подписью начальника штаба Западной армии генерал-лейтенанта Сабанеева, и начальника штаба торнского гарнизона полковника Ла-Роша; см. также Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. P. 64.

204.Донесение князю Кутузову-Смоленскому генерала Барклая-де-Толли от 5 (17) апреля; отношение князя Кутузова генералу Шарнгорсту, от 4 (16) апреля (в Журнале исходящих бумаг, № 688), и повеление графу Аракчееву, от того же числа, там же, № 689.

205.Состав гарнизона цитадели Шпандау
  1 французский батальон (530 чел.);
  129‐й линейный батальон, составленный из голландцев и испанцев (500 чел.);
  польские войска (1800 чел.);
  3 артиллерийские роты (260 чел.);
  фурштадт (50 чел.).

206.Состав войск генерала Тюмена:
  1-й, 2‐й и 3‐й батальоны 4‐го Восточно-прусского пехотного полка;
  2 егерские роты;
  отряд волонтеров 1‐го Восточно-прусского пехотного полка;
  6-фунтовая пешая батарея капитана Людвига.

207.Войска Тюмена были расположены:
  – главная квартира, 1 батальон, 2 егерские роты, артиллерия, казаки – в Шарлотенбурге;
  – 2 роты – в Пихельсдорфе;
  – 1 рота – в Пихельсберге;
  – 1 рота – за Рюлебеном;
  – 1 рота – бивуаками на Юнгфернгейде;
  – 2 роты – при хуторе Мейерей;
  – 1 рота – за Шюлербергеном;
  – кавалерия генерала Загряжского – при Фалькенгагене, Зеегефельде и Стокене (впоследствии ему приданы 6 орудий роты Зальцмана).

208.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 84–91.

209.Горнверк (от нем. Hornwerk) – укрепление перед главным валом крепости для защиты отдаленных пунктов, состоит из фронта с бастионами и двумя боковыми крыльями. – Примеч. ред.

210.Боны – плавучие заграждения на воде. – Примеч. ред.

211.Состав резервной армии
  Командующий армией: генерал от инфантерии князь Лобанов-Ростовский.
  Генерал-квартирмейстер: генерал-майор Вистицкий.
  Дежурный генерал: генерал-майор Ставицкий.
  Пехота
  1‐й корпус под начальством генерал-майора Башуцкого
  – 6, 21, 25, 5, 14, 3, 4‐я дивизии: генерал-майоры Адамович, Ушаков
  2‐й корпус под начальством генерал-лейтенанта Клейнмихеля
  – 11, 23, 7, 24-я, 1, 2‐я и гвардейская дивизии: генерал-майоры Миллер, Гладкий, Авдулин
  3‐й корпус под начальством генерал-лейтенанта Брозина
  – 17, 27, 12, 26, 9, 15‐я дивизии: генерал-майоры князь Урусов и Титов
  4‐й корпус под начальством генерал-лейтенанта Эссена 3-го
  – 18, 8, 10, 13, 16, 22‐я дивизии: генерал-лейтенант Пущин, генерал-майоры Левицкий,
  Бестужев-Рюмин
  Кавалерия
  Командующий: генерал от кавалерии Кологривов
  1‐й кавалерийский корпус под начальством полковника Жандра:
  – гвардейская дивизия,
  – 1-я, 2‐я и 3‐я кирасирские дивизии.
  2‐й кавалерийский корпус под начальством генерал-майора Бельского:
  – 1-я, 2-я, 3‐я и 4‐я драгунские дивизии,
  – 1‐я и 2‐я конно-егерские дивизии.
  3‐й корпус под начальством генерал-майора князя Горчакова:
  – 1-я, 2‐я и 3‐я уланские дивизии,
  – 1-я, 2‐я и 3‐я гусарские дивизии.
  Артиллерия
  Командующий: генерал-майор Ильин
  37 рот с 438 орудиями и 40 рот без орудий
  Запасные парки
  На 20 дивизий.
  Cм. Ведомость, приложенную к Высочайшему повелению на имя князя Лобанова-Ростовского от 5 (17) февраля.

212.Высочайшее повеление князю Лобанову от 5 (17) февраля; предписание управляющего Военным министерством князя Горчакова Инспекторскому департаменту от 24 февраля (8 марта), за № 161.

213.Высочайшие повеления от 5 (17) февраля князю Лобанову, за № 69, и князю Кутузову-Смоленскому, за № 70.

214.Указ Правительствующему сенату от 20 марта (1 апреля).

215.Рапорт государю князя Лобанова-Ростовского от 6 (18) марта, за № 24, с приложением ведомости о числе людей, в выступивших колоннах.
  В этой ведомости показаны:
  1‐я колонна генерал-майора Бестужева-Рюмина (8 батальонов и 2 роты) 7078 чел.
  2‐я колонна генерал-майора Адамовича (20 батальонов) 19 730 чел.
  3‐я колонна полковника Алексеева (10 батальонов) 9838 чел.
  Всего же: 36 646 чел.

216.Отношение управляющего Военным министерством князя Горчакова к князю Лобанову-Ростовскому, от 31 марта (12 апреля), за № 1957.

217.Записку о составе Резервной армии в Архиве Военно-топографического депо. № 47353. Портф. 1.

218.По штату полагалось в батальонах по 1017, а в эскадронах по 201 человеку: следовательно – Резервная армия в комплекте состояла из 153 567 человек пехоты 25 728 человек кавалерии Всего же – около 180 000 человек.

219.Повеление князю Горчакову, от 26 марта (7 апреля), за № 143.

220.Повеление генерал-адъютанту Комаровскому, от 31 января (12 февраля), за № 56.

221.Повеление генералу от кавалерии Кологривову, от 13 (25) февраля, за № 83.

222.Повеление генерал-кригс-комиссару Татищеву от 31 января (12 февраля), за № 58.

223.Боевые припасы требовались в следующем количестве
  24-фунтовых гранат 2400
  12-фунтовых гранат 6000
  12-фунтовых ядер 4800
  6-фунтовых ядер 9450
  Патронов с пулями 5 млн
  Пороха пушечного 20 000 пудов

224.Именно:
  В каждый из гвардейских кавалерийских полков на 200 чел.
  В каждый армейский кавалерийский 175 чел.
  В каждый гвардейский пехотный 700 чел.
  В каждый армейский пехотный 514 чел.
  В каждую артиллерийскую роту 139 чел.
  Всем вообще пионерам на 500 чел.

225.Высочайшее повеление князю Кутузову-Смоленскому от 1 (13) февраля, за № 66.

226.Рескрипт князю Салтыкову.

227.Высочайшее повеление от 18 (30) января, за № 34.

228.Высочайшее повеление от 20 января (1 февраля), за № 37.

229.Высочайшее повеление князю Горчакову от 16 (28) января, за № 25, и генералу от инфантерии Римскому-Корсакову также от 16 (28) января, за № 26. По назначению фельдмаршала князя Кутузова магазины находились: Виленской губернии: в Шавле, Вилькомире, Вильне, Ковне, Мерече и Таурогене; Гродненской губернии: в Гродне, Слониме и Белицах; Белостокской области: в Белостоке, Бельске и Дрогичине.

230.Высочайшее повеление князю Горчакову от 31 января (12 февраля), за № 63.

231.Высочайшее повеление князю Кутузову-Смоленскому от 13 (25) января, за № 16.

232.Высочайшее повеление князю Горчакову от 27 декабря 1812 (8 января 1813), за № 455.

233.Именно: в кирасирские: Псковский и Стародубский; в уланские: Ямбургский, Оренбургский, Сибирский, Житомирский, Владимирский, Таганрогский и Серпуховский; в конно-егерские: Нежинский, Черниговский, Арзамасский, Лифляндский, Северский, Переяславский, Тираспольский и Дерптский. Иркутский драгунский, в соединении с формированным на собственный счет полковника графа Салтыкова Московским гусарским полком, в гусарский.
  Кавалерия была распределена по дивизиям следующим образом:
  1‐я кирасирская дивизия: Кавалергардский, лейб-гвардии Конный, Лейб-кирасирский Его Величества, Лейб-кирасирский Ее Величества полки.
  2‐я кирасирская дивизия: Екатеринославский, Псковский, Глуховский, Астраханский [кирасирские] полки.
  3‐я кирасирская дивизия: Орденский, Малороссийский, Новгородский, Стародубский [кирасирские] полки.
  Гвардейская кавалерийская дивизия: лейб-гвардии Драгунский, лейб-гвардии Гусарский, лейб-гвардии Уланский, лейб-гвардии Казачий полки.
  1‐я драгунская дивизия: Рижский, Каргопольский, Финляндский, Митавский [драгунские] полки.
  2‐я драгунская дивизия: Курляндский, Московский, Новороссийский, Казанский [драгунские] полки.
  3‐я драгунская дивизия: Харьковский, Ингерманландский, Тверской, Киевский [драгунские] полки.
  4‐я драгунская дивизия: Санкт-Петербургский, Кинбурнский, Смоленский, Нарвский [драгунские] полки.
  1‐я конно-егерская дивизия: Нежинский, Черниговский, Арзамасский, Северский [конно-егерские] полки.
  2‐я конно-егерская дивизия: Лифляндский, Переяславский, Тираспольский, Дерптский [конно-егерские] полки.
  1‐я гусарская дивизия: Гродненский, Елисаветградский, Изюмский, Сумский [гусарские] полки.
  2‐я гусарская дивизия: Мариупольский, Ахтырский, Александрийский, Иркутский [гусарские] полки.
  3‐я гусарская дивизия: Павлоградский, Белорусский, Ольвиопольский, Лубенский [гусарские] полки.
  1‐я уланская дивизия: Литовский, Ямбургский, Оренбургский, Сибирский [уланские] полки.
  2‐я уланская дивизия: Польский, Житомирский, Татарский, Владимирский [уланские] полки.
  3‐я уланская дивизия: Волынский, Чугуевский, Таганрогский, Серпуховской [уланские] полки.
  Полки же драгунские Нижегородский и Борисоглебский, находившиеся в Грузинском корпусе, не вошли в состав кавалерийских дивизий.

234.Высочайший приказ 13 (25) апреля 1813.

235.Там же.

236.Собственноручная записка императора Александра I. Некоторые предположения, в ней заключающиеся, впоследствии были отменены.

237.Эти бумаги заключали в себе изложение состояния Санкт-Петербургских военных госпиталей на основании осмотра их, по Высочайшему повелению, медиком Крейтоном.

238.Высочайшее повеление князю Горчакову от 8 (20) февраля, за № 76.

239.Извлечено из Высочайшего повеления главнокомандующему в Санкт-Петербурге генералу от инфантерии Вязмитинову от 8 (20) февраля, за № 77.

240.Письмо князя Кутузова к Штейну от 21 января (2 февраля).

241.Извлечено из письма Штейна от 25 января (6 февраля).

242.Письмо от 1 (13) февраля из Плоцка в Журнале исходящих бумаг, № 226.

243.Ведомость магазинам в Журнале входящих бумаг, № 197.

244.Записка при отзыве генерала Шарнгорста князю Волконскому от 9 (21) марта в Журнале входящих бумаг. № 437.

245.Письмо к князю Кутузову барона Штейна от 8 (20) апреля из Дрездена в Журнале входящих бумаг. № 647.

246.Письмо генерал-адъютанта князя Волконского к графу Лоттуму от 24 апреля (6 мая) в Журнале исходящих бумаг. № 844.

247.Повеление генерал-интенданту Канкрину от 12 мая в Журнале исходящих бумаг, № 958.

248.Высочайшее повеление управляющему Военным министерством генерал-лейтенанту князю Горчакову от 31 декабря 1812, за № 104, в Журнале входящих бумаг, № 198.

249.Рапорт князю Кутузову-Смоленскому графа Аракчеева от 17 марта, за № 205, из Калиша, в Журнале входящих бумаг. № 498.

250.Сведения о запасных парках в Журнале входящих бумаг. № 609.

251.В современном написании Тюильри (Tuileries) – дворец французских королей в Париже, резиденция Наполеона I. – Примеч. ред.

252.Конскрипция – способ комплектования войск, существовавший в конце XVIII–XIX вв., основанный на принципе всеобщей воинской повинности, но допускавший заместительство и денежный откуп. Во второй половине XIX в. вытеснен всеобщей воинской повинностью. – Примеч. ред.

253.Le Moniteur от 12 января 1813.

254.Le Moniteur от 5 апреля 1813.

255.Французское дворянство, большей частью преданное династии Бурбонов, уклонялось от военной службы и избегало конскрипции посредством замещения. Наполеон желал заставить его принять личное участие в рекрутской повинности, и с этой целью приказал сформировать из дворян особый отряд, щегольски обмундированный и причисленный к гвардии, надеясь поселить в этих молодых людях охоту к службе. Назначение их, не допускавшее никаких замещений, было поручено в каждом из департаментов префекту. См.: Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 393–395.

256.Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 93.

257.Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 291; Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. В. I. S. 118.

258.Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 292–293.

259.Там же. Р. 279.

260.С 1804 по 1813 издержано:
  На постройку мостов 30 605 000 франков.
  На сооружение каналов 54 700 000 франков.
  На осушку болот 14 200 000 франков.
  На дороги 277 484 000 франков.
  На сооружения в гаванях 117 328 000 франков.
  На постройки в Париже 102 421 000 франков.
  На постройки дворцов 62 054 000 франков.
  Различные постройки в департаментах 149 108 000 франков.
  Постройки в департаментах,
  присоединенных к империи 157 100 000 франков.
  Всего: 965 000 000 фр.
  При исчислении этих сумм не показаны издержки: на сооружения в Венеции; на большую дорогу из Парижа в Гамбург; на укрепление Данцига и проч., вместе с которыми вообще издержано до 1000 млн франков.
  См.: Le Moniteur от 26 февраля 1813.

261.Там же.

262.Франш-контийские повозки (фр.). – Примеч. ред.

263.Odeleben E.. Relation circonstanciée de la campagne de 1813. V. I. Р. 17–23 et 27; Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 291–300.

264.Vossische Zeitung. 1813.

265.Odeleben E.. Relation circonstanciée de la campagne de 1813. V. I. Р. 25.

266.Все цифры, относящиеся к числительной силе различных частей французской армии, извлечены из сличения показаний Водонкура, Тьера и Споршиля.

267.Fain A. Manuscrit de 1813. V. I. Р. 325.

268.«Я буду вести эту кампанию как генерал Бонапарт, а не как император» (фр.).

269.Odeleben E.. Relation circonstanciée de la campagne de 1813. V. I. Р. 38.

270.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. V. I. Р. 352–353.

271.«То, что огромная армия не продолжила движение, это большая ошибка: так Шарнхорст написал уже 6 апреля. Ее длительное отсутствие, что противоречило духу Калишских соглашений, привело к тому, что назначенные операции Блюхера и Витгенштейна оказались заблокированы на нижнем Заале и они первые недели стояли без движения, в то время как Наполеона, проявляя изумительную активность, собрал массу своих войск во Франконии и Тюрингии, и уже был готов атаковать превосходящими силами через Заале». Cм.: Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 194.

272.Odeleben E. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. V I. Р. 45.

273.Состав корпуса Берга (22 батальона, 3 эскадрона, 1 казачий полк и 3 артиллерийские роты; 7450 чел. с 36 орудиями)
  Митавский драгунский полк 3 эскадрона
  5‐я пехотная дивизия
  – Пермский пехотный полк
  2 батальона
  – Могилевский пехотный полк
  2 батальона
  – Калужский пехотный полк
  2 батальона
  – Севского пехотного полка
  1 батальон
  – Сводные гренадерские батальоны 5‐й дивизии
  2 батальона
  – батальон Ее Императорского Высочества
  великой княгини Екатерины Павловны 1 батальон
  14‐я пехотная дивизия
  – Тенгинский пехотный полк
  2 батальона 2 батальона 2 батальона
  – Эстляндский пехотный полк
  – Сводные гренадерские батальоны 14‐й дивизии
  Сводные батальоны полков графа Аракчеева,
  Павловского, Екатеринославского, Таврического,
  Санкт-Петербургского 5 батальонов
  2 дружины ополчения
  Атаманский казачий полк
  Артиллерийские роты: 5‐я батарейная, 27‐я легкая и донская казачья
  Всего в корпусе Берга:
  См.: Ведомость о состоянии войск 13 (25) апреля.

274.Состав корпуса Йорка (12 ½ батальонов, 12 эскадронов, 6 ½ батарей; 10 000 чел.):
  [Кавалерия (12 эскдаронов):]
  – 4 эскадрона Литовского драгунского полка;
  – 2‐й лейб-гусарский полк (4 эскадрона);
  – 2 эскадрона 2‐го Западно-прусского драгунского полка;
  – 2 эскадрона Бранденбургского драгунского полка.
  [Пехота (12 ½ батальонов):]
  – 2‐й батальон 1‐го Восточно-прусского пехотного полка;
  – фузилерный батальон;
  – 1‐й батальон 2‐го Восточно-прусского пехотного полка;
  – фузилерный батальон лейб-пехотного полка;
  – 2‐й батальон 2‐го Западно-прусского пехотного полка;
  – фузилерный батальон;
  – 2‐й батальон 1‐го Силезского пехотного полка;
  – 2-й батальон 2-го Силезского пехотного полка;
  – фузилерный батальон;
  – 1-й, 2‐й и фузилерный батальоны Кольбергского пехотного полка;
  – 2 роты Восточно-прусского егерского батальона.
  [Артиллерия (6 ½ батареи):]
  – четыре 6-фунтовые батареи;
  – 12-фунтовая полубатарея;
  – конная батарея;
  – 3-фунтовая батарея.
  См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 110.

275.Состав отряда Клейста (2800 чел. русских и 3200 чел. прусских войск):
  Русские войска
  генерал-майор Ридигер: Гродненский гусарский полк, [Донские] казачьи полки Иловайского 4-го, Родионова 2-го, Селиванова 2-го, конная рота № 23;
  Генерал-майор Властов: 23, 24, 25, 26-й егерские полки, батарейная рота № 23.
  Прусские войска
  майор Тюмен: 4 эскадрона 3‐го гусарского полка, конная батарея;
  [пехота (4 ½ батальона):]
  – 1‐й и 2‐й батальоны лейб-пехотного полка;
  – 2 роты Восточно-прусского егерского батальона;
  – фузилерный батальон 2‐го Восточно-прусского пехотного полка
  – 1‐й батальон 1‐го Западно-прусского пехотного полка.
  См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 96–97, 101.

276.Состав корпуса Винцингероде (18 батальонов, 25 эскадронов, 7 казачьих полков и 6 артиллерийских рот, в числе 13 700 человек, с 68 орудиями):
  Кавалерия (25 эск.)
  Бригада генерал-майора Ланского:
  – Александрийский гусарский полк;
  – Белорусский гусарский полк;
  – 2 эскадрона Сумского гусарского полка;
  – Лифляндский конно-егерский полк.
  Бригада генерал-майора Панчулидзева:
  – Черниговский конно-егерский полк;
  – Новороссийский драгунский полк;
  – Сводный драгунский полк.
  Бригада генерал-майора Кнорринга:
  – Татарский уланский полк;
  – 2 эскадрона Литовского уланского полка.
  Казачьи войска
  [Отряд] генерал-майора Иловайского 12-го
  – Донские казачьи полки Кутейникова 4-го, Семенчикова, Грекова 21-го, Иловайского 12-го;
  – 3‐й Уральский казачий полк.
  1‐й и 3‐й Украинские казачьи полки.
  Пехота – 2‐й пехотный корпус принца Евгения Вюртембергского
  3‐я дивизия генерал-майора князя Шаховского
  – 1‐я бригада полковника Капустина: Ревельский пехотный полк, 20‐й и 21‐й егерские полки;
  – 2‐я бригада подполковника Вольфа: Муромский и Черниговский пехотные полки, Сводный полк (из отбитых пленных).
  4‐я дивизия генерал-майора графа Сен-При
  – 1‐я бригада генерал-майора Талызина (в откомандировании при 9‐й дивизии): Табольский и Ряжский пехотные полки;
  – 2‐я бригада генерал-майора Пышницкого: Волынский и Кременчугский пехотные полки, 4‐й и 34‐й егерские полки.
  Артиллерия
  4 конные роты
  2 легкие роты.
  См.: Ведомость о состоянии войск от 13 (25) апреля. [В боевом расписании войск, находившихся в сражении под Люценом, за подписью генерал-майора Гартинга (см. архив Военно-топографического депо, № 20 029), не показаны полки: Кременчугский и 34‐й егерский.]

277.2‐й пехотный корпус укомплектован был перед Люценским сражением до 10 800 человек, а за отряжением Тобольского и Ряжского полков на реку Эльстер в нем оставалось 8700 человек. См.: Журнал принца Евгения Вюртембергского в архиве военно-топографического депо. № 47 344.

278.Состав корпуса генерала от кавалерии Блюхера (22 батальона, 43 эскадрона и 13 ½ батарей; 23 350 чел.)
  Кавалерия (43 эск.):
  2 эскадрона Силезского уланского полка;
  2 эскадрона 1‐го Силезского гусарского полка;
  2 эскадрона 2-го Силезского гусарского полка;
  Неймаркский драгунский полк (4 эскадрона);
  2 эскадрона 1‐го Западно-прусского драгунского полка;
  Западно-прусский уланский полк (4 эскадрона);
  2 эскадрона Бранденбургского гусарского полка;
  2 эскадрона Бранденбургского уланского полка;
  4 эскадрона Восточно-прусского кирасирского полка;
  4 эскадрона Силезского кирасирского полка;
  4 эскадрона Бранденбургского кирасирского полка;
  5 эскадронов Лейб-гвардейского полка;
  Гвардейский легкоконный полк (6 эскадронов).
  Пехота (22 батальона)
  Силезский гренадерский батальон;
  1‐й и 3‐й батальоны 1‐го Силезского полка;
  1‐й и 3‐й батальоны 2‐го Силезского полка;
  Фузилерный батальон 1‐го Силезского полка;
  Силезский стрелковый батальон;
  Западно-прусский гренадерский батальон;
  2 батальона 1‐го Западно-прусского пехотного полка;
  2 батальон 2‐го Западно-прусского пехотного полка;
  фузилерный батальон 1‐го Западно-Прусского полка;
  1-й, 2‐й и фузилерный батальоны пехотного гвардейского полка;
  образцовый пехотный батальон;
  гвардейский егерский батальон;
  Волонтерный батальон;
  Лейб-гренадерский батальон;
  1‐й Восточно-прусский гренадерский батальон;
  3‐й батальон Лейб-пехотного полка.
  Артиллерия
  прусские батареи: 7 конных, 3 6-фунтовых пеших, 12-фунтовая полубатарея;
  русские батарейные роты полковников Глухова, Вельяминова и Штадена.
  См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 108–111.

279.Состав корпуса генерала от инфантерии Милорадовича (около 11 500 чел. с 96 орудиями)
  Авангард
  Кавалерия:
  – Киевский и Харьковский драгунские полки;
  – Чугуевский и Литовский уланские полки;
  – Донские казачьи полки Мелентьева 3-го, Ребрикова, Ягодина;
  – Ставропольский калмыцкий полк
  Пехота:
  – Олонецкий и Вятский пехотные полки;
  – 11‐й и 37‐й егерские полки.
  Артиллерия (18 орудий):
  – 1 батарейная, 1 легкая и 1 конная рота;
  – пионерная рота подполковника Гебенера 2-го.
  2‐й кавалерийский корпус, под командой генерал-адъютанта Корфа
  Псковский кирасирский полк;
  Московский и Каргопольский драгунские полки;
  Ахтырский и Лубенский гусарские полки;
  Донской казачий полк Карпова;
  1‐й конный Тульский казачий полк.
  Конно-артиллерийские роты № 6 и № 10 (18 орудий).
  4‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Маркова
  11‐я пехотная дивизия
  – Кексгольмский, Перновский, Елецкий пехотные полки;
  – 1‐й и 33‐й егерские полки.
  22‐я пехотная дивизия:
  – Староскольский пехотный полк.
  23‐я пехотная дивизия:
  – Капорский пехотный полк.
  3 артиллерийские роты (30 орудий).
  Корпус генерал-лейтенанта князя Волконского
  8‐я пехотная дивизия:
  – Архангелогородский, Шлиссельбургский и Староингерманландский пехотные полки.
  3 артиллерийске роты (30 орудий).
  См.: Ведомость о состоянии войск от 10 (22) апреля.

280.Состав Главной армии (русских резервов)
  Кавалерия
  Легкая гвардейская кавалерийская дивизия генерал-майора Шевича
  – лейб-[гвардии] Драгунский полк;
  – лейб-[гвардии] Гусарский полк;
  – лейб-[гвардии] Уланский полк;
  – лейб-[гвардии] Казачий полк
  [Отряд] генерал-лейтенанта князя Голицына
  1‐я кирасирская дивизия генерал-майора Депрерадовича
  – Кавалергардский полк;
  – [лейб-гвардии] Конный полк;
  – кирасирский Его Величества полк;
  – кирасирский Ее Величества полк;
  – Астраханский кирасирский полк.
  2‐я кирасирская дивизия генерал-майора Дуки:
  – Екатеринославский кирасирский полк;
  – Орденский кирасирский полк;
  – Глуховский кирасирский полк;
  – Малороссийский кирасирский полк;
  – Новгородский кирасирский полк.
  Пехота
  Гренадерский корпус генерал-лейтенанта Коновницына
  Гренадерский графа Аракчеева полк;
  Екатеринославский гренадерский полк;
  Таврический гренадерский полк;
  Санкт-Петербургский гренадерский полк;
  Киевский гренадерский полк;
  Московский гренадерский полк;
  Астраханский гренадерский полк;
  Фанагорийский гренадерский полк;
  Малороссийский гренадерский полк;
  Сибирский гренадерский полк.
  [В боевом расписании войск, находившихся в сражении под Люценом, за подписью генерал-майора Гартинга (см. архив Военно-топографического депо, № 20 029), показаны, кроме того, Кексгольмский и Перновский гренадерские полки.]
  1‐я гвардейская дивизия генерал-майора Розена
  [лейб-гвардии] Преображенский полк (2 батальона);
  [лейб-гвардии] Семеновский полк (2 батальона);
  [лейб-гвардии] Измайловский полк (2 батальона);
  лейб-[гвардии] Егерский полк (2 батальона).
  2‐я гвардейская дивизия генерал-майора Удома 2-го
  [лейб-гвардии] Литовский полк (2 батальона);
  [лейб-гвардии] Финляндский полк (2 батальона);
  Лейб-гренадерский полк (1 батальон);
  Павловский [гренадерский] полк (1 батальон).
  Артиллерия
  2 лейб-гвардии конные роты;
  2 лейб-гвардии батарейные роты;
  2 лейб-гвардии легкие роты;
  4 батарейные роты резервной артиллерии;
  5 легких рот.
  Всего в Главной армии: 24 батальона (10 гренадерского корпуса и 14 гвардии), 55 эскадронов (17 легкой кавалерия и 38 кирасирских) и 15 артиллерийских рот; 17 350 человек с 176 орудиями.
  См.: Ведомости о состоянии войск.

281.Эти цифры выведены из показаний Плото, Бейцке, принца Евгения Вюртембергского (см. Журнал его в архиве Военно-топографического депо. № 47 344) и официальных ведомостей о состоянии войск.

282.Эта диспозиция помещена в сочинении: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 89–91.

283.Донесение генералу от инфантерии Милорадовичу генерал-майора Толя от 18 апреля.

284.Bernhardi T. Denkwürdigkeiten des Grafen v. Toll. В. II. S. 443–444.

285.«Le 26, (avril) le cabinet de Vienne déclara que les stipulations du traité du 14 mars 1812 n’étaient plus applicables à la situation présente» [«26 (апреля) Венский кабинет заявит, что условия договора от 14 марта 1812 года более не соответствуют настоящему положению»]. См.: Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 124–125.

286.В это время уже прибыли к войскам вице-короля до 1500 человек кавалерии, сформированной в Ганновере Латур-Мобуром.

287.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 66–68

288.См. вклейку: Карта движений перед сражением при Люцене.

289.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 97.

290.Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 47.

291.Ordre de bataille (фр.) – боевое расписание войск. – Примеч. ред.

292.Диспозиция, за подписью графа Витгенштейна, находится в журнале входящих бумаг 1813, за № 728, в архиве Военно-топографического депо, № 29 182.

293.Письмо Гнейзенау к графу Мюнстеру от 17 (29) мая 1813.

294.Почти все военные писатели повторяют исчисление войск, участвовавших в сражении при Люцене, показанное у Плото. Хотя это исчисление сделано приблизительно, однако же оно довольно согласно со строевыми рапортами о состоянии войск в апреле 1813 и может почти без изменения быть принято, за исключением числа пехоты Винцингероде (2‐го пехотного корпуса принца Евгения Вюртембергского), которое у Плото показано в 5700 человек, между тем как в журнале самого принца сказано, что корпус его, перед сражением при Люцене, был усилен до 10 800 человек, из которых введено в дело 8700 человек.
  Состав российско-прусской армии в сражении под Люценом
  Русские войска (39 000 чел. с 314 орудиями):
  Корпус генерал-лейтенанта Берга (22 батальона, 3 эскадрона, 3 батареи, 1 казачий полк) – 7450 чел. с 36 орудиями.
  Корпус генерал-лейтенанта Винцингероде (18 батальонов, 25 эскадронов, 6 батарей, 7 казачьих полков) – 13 700 чел. с 72орудиями.
  Резервы (24 батальона, 55 эскадронов, 15 батарей) – 17 350 чел. с 170 орудиями.
  Отряжены к Блюхеру (3 батареи) – 450 чел. с 36 орудиями.
  Прусские войска (33 350 чел. с 136 орудиями):
  Корпус генерала от кавалерии Блюхера (22 батальона, 43 эскадрона, 10½ батарей) – 23 350 чел. с 84 орудиями.
  Корпус генерал-лейтенанта Йорка (12 ½ батальонов, 12 эскадронов, 6 ½ батарей) – 10 000 чел. с 52 орудиями.
  Всего

295.Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 204.

296.См. вклейку: План сражения при Люцене 20 апреля (2 мая).

297.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 109 und 111–112; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 366.

298.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 113; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 367.

299.Fain A. Manuscrit de 1813. В. I. S. 346–347.

300.Та к говорят Fain (В. I. S. 348) и Norvins (Portefeuille de 1813. B. I. S. 271), но по показанию Оделебена Ней оставался в селении Кайе. (В. I. S. 50).

301.«C’est une bataille d’Egypte; nous n’avons pas de cavalerie, mais une infanterie Française avec de l’artillerie doit savoir se sufrif e» (фр.). См.: Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 274. У Fain’a слова Наполеона изложены несколько иначе (В. I. S. 349).

302.Да здравствует император! (фр.).

303.Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 50–51.

304.С Божьей помощью! (нем.).

305.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 76.

306.По свидетельству Клаузевица: «Шарнгорст управлял преимущественно боем на правом крыле у трех селений. Он врезывался несколько раз с саблей в руке в неприятельские войска, в голове кавалерии и пехоты, возбуждая дух войск восклицанием: “Да здравствует король!”» (нем.). См.: Munitoli J. Beiträge zu einer künfit gen Biographie Friedrich Wilhelms III. S. 136.

307.«Император Александр несколько раз находился под артиллерийским огнем, а во время одной из поездок на левом фланге оказался в серьезной опасности». См.: Wolzogen L. Memoiren. S. 170; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 382.

308.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 77.

309.Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 53.

310.Vaudoncourt F. Ibid.

311.7‐я конная рота генерал-майора Никитина; 8‐я конная полковника Шушерина; гвардейская конная полковника Козена; несколько орудий 1‐й конной генерал-лейтенанта князя Яшвиля и 3‐й конной полковника Гербеля (извлечено из записок генерала Никитина). См.: Архив Военно-топографического депо, № 47 353. Тетрадь 37.

312.Эта атака показана на плане сражения под Люценом 20 апреля (2 мая) 1813 за подписью генерал-майора Гартинга (см. Архив Военно-топографического депо, № 16 737). В расписании войск от 13 (25) апреля за подписью генерал-адъютанта князя Волконского бригада Панчулидзева показана в корпусе Винцингероде. В сочинении же Плото она ошибочно помещена в корпусе Милорадовича (см. Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 98). В реляции генерала Винцингероде сказано, что одно орудие отбито Черниговским конно-егерским полком, а другое – прусскими кирасирами Бранденбургского полка.

313.Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 208.

314.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 77. По свидетельству его Наполеон построил свою гвардию для атаки селения Кайи около 4 часов пополудни.

315.Реляция о сражении при Люцене; журнал принца Евгения Вюртембергского в архиве Военно-топографического депо. № 47344.

316.Пехотные полки: Черниговский, Муромский и Ревельский.

317.Журнал принца Евгения Вюртембергского.

318.Там же. Водонкур (Р. 78–79) пишет, будто бы принц Вюртембергский занимал Китцен и что союзники сражались весьма упорно у Эйсдорфа, и в особенности у Китцена.

319.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 117.

320.Именно:
  Гвардия 15 000 чел.
  3‐й корпус Нея 35 000 чел.
  6‐й корпус Мармона 25 000 чел.
  Дивизия Морана (4‐й корпус) 8000 чел.
  5‐й корпус Макдональда 20 000 чел.
  Всего: 103 000 чел.

321.La garde au feu! [Гвардия атакует! (фр.), – Примеч. ред.] – таково было лаконическое приказание, данное Наполеоном.

322.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 79; Thiers L.-А. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 543–545; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 375–376.

323.Последнее расположение союзников в сражении под Люценом: кавалерия корпуса Йорка – правым флангом у Флосс-Грабена, по направлению к Зиттельну, фронтом к Гогенлоу; корпус принца Вюртембергского и 2‐я гренадерская дивизия – против Эйсдорфа; корпус Берга – правее Гросс-Гершена; 1‐я гренадерская дивизия – у Гросс-Гершена; корпус Йорка – левее Гросс-Гершена; корпус Блюхера – против Раны, прусская резервная кавалерия – левее Раны; две кирасирские дивизии – левее и несколько позади прусской резервной кавалерии; кавалерия Винцингероде – против Старзиделя; кавалерийская бригада Кнорринга и Л.-гв. Финляндский полк – против Кельцена; легкая гвардейская дивизия – у Мельцена (см. План сражения под Люценом в Архиве Военно-топографического депо, № 16 737).

324.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 79.

325.Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 58–59; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 380–381. Тьер пишет, что 37‐й пехотный полк рассеялся и что солдаты в темноте стреляли по своим (см. Histoire du Consulat et de l’Empire. V. XV. Р. 546–547).

326.Odeleben E. Sachsen und seine Krieger. В. I. S. 59.

327.Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 382.

328.Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. В. II. S. 321. Гнейзенау пишет, будто бы начальник артиллерии князь Яшвиль объявил о недостатке зарядов. Но ни он (не исправлявший в то время этой должности), ни генерал Ермолов, бывший в то время начальником артиллерии русских войск, не объявляли о том, и сведение о малом количестве зарядов, оставшемся при войсках, дошло до государя неофициально.

329.Любопытные подробности об этом свидании союзных монархов содержатся в сочинении Erinnerungen aus meinem Leben, von Grafen Henckel v. Donnersmark,1846. S. 185–187.

330.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 80–81; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 214; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 118–119; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 382–383; Richter F. Geschichte des deutschen Freiheitskrieges vom Jahre 1813 bis zum Jahre 1815. В. I. S. 158–169. Водонкур, как и в других случаях, показывает урон обеих сторон пристрастно.

331.Münster Е. Lebensbilder aus dem Befreiungskriege. В. II. S. 321.

332.Письмо Милорадовича к Толю от 20 апреля. Глава VIII

333.Norvins J. Portefeville de 1813. В. I. S. 282. По свидетельству Оделебена, Наполеон послал только в Краков, с известием о победе, одного из находившихся при нем польских генералов. См.: Odeleben E. O. Relation circonstanciée de la campagne de 1813 en Saxe. V. I. Р. 57–58.

334.Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 217–218; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 386–387.

335.Письмо от 29 апреля (11 мая) 1813.

336.Письмо короля Фридриха-Августа к генералу Тильману от 7 (19) и 19 (30) апреля и 23 апреля (5 мая).

337.Förster F. Geschichte der Befreiungskriege, 1813, 1814, 1815. В. I. S. 259.

338.Holtzendorf A. Beiträge zu der Biographie des Generals Freiherrn von Thielmann und zur Geschichte der jüngst vergangenen Zeit, 1830. S. 89–125.

339.Состав отряда генерал-майора Юзефовича: Харьковский и Каргопольский драгунские полки; казачий Пантелеева 2‐го полк; 11‐й егерский полк; два орудия конной роты № 4. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 98.

340.Журнал действий арьергарда Милорадовича, составленный начальником штаба этого отряда полковником Сипягиным; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 125–126.

341.Предписание начальника штаба генерал-адъютанта князя Волконского генерал-майору Дибичу от 23 апреля, за № 837, в архиве Военно-топографического депо. № 29181.

342.Высочайшее повеление графу Витгенштейну, объявленное генерал-адъютантом князем Волконским, от 23 апреля, за № 838.

343.Высочайшее повеление графу Витгенштейну, объявленное князем Волконским, от 24 апреля, за № 846.

344.Высочайшие повеления генералу от инфантерии Барклаю-де-Толли, объявленные князем Волконским, от 25 апреля, за № 863, и от 26 апреля, за № 868.

345.Le Moniteur. Le 9 mai 1813.

346.«Die Festung in dem Falle, wenn das Glück die Waffen der französischen Armee wieder an die Elbe führen sollte, auch nicht für Frankreich zu öffnen» [Крепость в том случае, если фортуна вновь приведет французское оружие на Эльбу, также не должна открывать ворота Франции].

347.Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 306–307; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 393–394.

348.Французские корпуса переправились через Эльстер: 11‐й Макдональда и гвардия – у Пегау; 6‐й Мармона – у Лисковича; 4‐й Бертрана – у Пределя; 12‐й Удино – у Цейца. 3‐й корпус Нея, наиболее потерпевший в сражении при Люцене, остался на месте до следующего утра.

349.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 84–85; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 127.

350.Лейб-гвардии Уланский полк, под начальством генерал-майора Чаликова, при отступлении после Люценского сражения присоединился к 2‐й гренадерской дивизии. См.: Журнал действий арьергарда Милорадовича.

351.Состав отряда генерал-майора Лисаневича: Чугуевский уланский и 2 казачьих полка; 4 орудия конной роты № 4. См.: Журнал действий арьергарда Милорадовича.

352.Состав егерской бригады генерал-майора Карпенка: 1-й, 33‐й и 37‐й егерские полки. См.: Журнал принца Вюртембергского.

353.Рейхенбах на половине расстояния между Вальдгеймом и Росвейном.

354.Журнал действий арьергарда Милорадовича; письмо генерала Милорадовича к графу Витгенштейну, от 23 апреля, из Вальдгейма; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 85. Потеря союзников у него показана до 2000 человек, что, по всей вероятности, преувеличено.

355.Состав арьергарда принца Вюртембергского:
  2‐й пехотный корпус
  2‐й кавалерийский корпус
  22‐я дивизия генерал-майора Турчанинова
  – Вятский пехотный полк
  – Олонецкий пехотный полк
  – Старооскольский пехотный полк
  – 43‐й егерский полк
  11‐й дивизии бригада генерал-майора Карпенка
  – 1‐й егерский полк
  – 33‐й егерский полк
  – 37‐й егерский полк

356.Журнал принца Евгения Вюртембергского.

357.Состав летучего отряда генерал-майора Эмануэля: Киевский и Московский драгунские полки, 2 казачьих полка, 4 конных орудия. Состав отряда генерал-лейтенанта Горчакова нигде не показан. У Споршиля (Die grosse Chronik. В. I. S. 147) сказано только, что он состоял в числе 2000 человек.

358.Журнал действий арьергарда Милорадовича.

359.Там же; Журнал военных действий за подписью князя Волконского; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 133–135.

360.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 86.

361.Журнал действий арьергарда Милорадовича; записки А. А. Щербинина; Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden vom 7 März bis 28 August, Dresden, 1844. S. 50–52; Fain А. Manuscrit de 1813. V. I. Р. 373–377.

362.Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden vom 7 März bis 28 August. Р. 53–54; Журнал действий арьергарда Милорадовича; записки А. А. Щербинина.

363.Журнал действий арьергарда Милорадовича; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 87; Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden vom 7 März bis 28 August. Р. 55.

364.Aster H. Schilderung der Kriegsereignisse in und vor Dresden vom 7 März bis 28 August. Р. 57–60.

365.Журнал военных действий, за подписью князя Волконского; Журнал принца Евгения Вюртембергского в архиве Военно-топографического депо. № 47 344); Журнал действий арьергарда Милорадовича.

366.Эта речь была напечатана с некоторыми изменениями. Darstellung des Ereignìsse in Dresden im Jahre 1813. V. einem Augenzeigen.

367.Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 324; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 89.

368.Письмо командира 7‐го корпуса графа Рейнье к дивизионному генералу Тильману.
  Monsieur le Général,
  Je Vous previens que je suis arrivé à Eilenburg et marcherai demain vers Torgau. Il sera nécessaire qu’on prenne а Torgau et dans les environs les dispositions nécessaires pour la nourriture de l’armée. Vous me ferez plaisir d’envoyer un ofifcier au devant de moi et de lui donner les renseignements que Vous aurez sur les dispositions de l’ennemi sur la rive droite de l’Elbe.
  Vous aurez appris les resultats de la bataille de Lutzen; les corps de Blücher et de Iork ont inf-i niment souffert ainsi que celui de Wittgenstein et particulièrement les gardes de l’Empereur et du Roi de Prusse.
  Le Viceroi a battu hier à Waldheim les corps de Miloradowitz qui était arrivé après la bataille et avait pris le commandement de l’arriergarde.
  Nous aurons demain 300 000 hommes sur les bords de l’Elbe.
  A la bataille de Lutzen on n’a pas engagé le quart de notre armée et nos jeunes soldats ont com-battu comme les meilleures troupes.
  Agréez, Monsieur le Général, l’assurance de la considération la plus distinguée.
  Eilenburg, le 6 Mai, 1813.
  [Господин генерал,
  Извещаю Вас, что я прибыл в Эйленбург и завтра выступлю на Трогау. Необходимо, чтобы в Торгау и в окрестностях были приняты меры по обеспечению армии продовольствием. Вы доставите мне удовольствие прислать ко мне офицера со сведениями, кои Вы получите относительно расположения неприятеля на правом берегу Эльбы.
  Вы узнаете о результатах Люценской баталии; корпуса Блюхера и Йорка в ней понесли большие потери, как и корпус Витгенштейна и, особенно, гвардия императора и короля Прусского.
  Вице-король вчера разбил при Вальдгейме корпуса Милорадовича, который подошел после сражения и принял командование арьергардом.
  Завтра, на берегах Эльбы у нас будет 300 000 человек.
  В Люценской баталии была задействована лишь четвертая часть нашей армии, и наши юные солдаты сражались, как лучшие войска.
  Примите, господин генерал, уверения в совершеннейшем к Вам почтении.
  Эйленбург, 6 мая 1813.]
  Ответ генерала Тильмана.
  Monsieur le Général,
  J’ai l’honneur d’accuser réception de la lettre que Vous m’avez adressé d’Eilenburg et du duplicatum.
  Ayant reçu de S. M. le Roi mon maître l’ordre le plus strict de n’ouvrir la place de Torgau pour personne que par un ordre signé de Sa main et qui ne pourrait être donné qu’avec consentement de S. M. l’Empereur d’Autriche, il me faut Vous declarer, Monsieur le Général, que je ne laisserai approcher personne de ma forteresse.
  Veuillez agréer les assurances de ma haute considération.
  [Господин генерал,
  Честь имею подтвердить получения письма, отправленного Вами мне из Эйленбурга, и его копию.
  Получив от Е[го] В[еличества] короля, моего Государя, строжайший приказ не сдавать крепость Торгау никому без подписанного его собственной рукой приказа, каковой мог быть отдан только с согласия Е[го] В[еличества] императора Австрийского, я должен заявить Вам, господин генерал, что никого не подпущу к моей крепости.
  Соблаговолите принять мои заверения в огромном к Вам уважении.]
  Копия этих писем приложена к отзыву Тильмана. См.: Архив Военно-топографического депо, № 29182, Журнал входящих бумаг, № 785.

369.Письмо Тильмана к генерал-адъютанту князю Волконскому.
  Torgau, le 10 Mai 1813.
  Mon Prince,
  Il me faut répêter а Votre Excellence, que je ne puis pas permettre un passage par Torgau jusqu’ au moment que l’Autriche se soit déclarée, car tel est l’ordre de mon Roi, et comme il n’y a plus de retour pour notre Cabinet, pour quoi voulez Vous que je désobêisse à mon Maître pour un objet de petite importance et dans un moment où tout dépend de l’Autriche, qui ne saurait être que désobligée par ma conduite? Il n’y a rien à craindre pour ma place à cause des maladies. J’ai fait dresser des camps et cela va mieux.
  J’ai l’honneur de prier Votre Excellence de bien vouloir mettre à la connaisance de S. M. l’Empereur que Torgau est approvisionnée pour 11 500 hommes et 800 chevaux pour 115 jours en comptant d’aujourd’hui.
  J’ai l’honneur d’être avec la plus haute considération, etc.
  [Торгау, 10 мая 1813.
  Князь,
  Должен повторить Вашему Сиятельству, что я не могу позволить проход через Торгау до того момента, как Австрия объявит свое решение, ибо таков приказ моего короля, и, поскольку не было изменения нашего Кабинета, почему Вы хотите, чтобы я ослушался моего Государя по предмету столь маловажному и в момент, когда все зависит от Австрии, которой мое поведение доставит неудовольствие? У меня нет оснований опасаться за мою крепость по причине болезней. Я приказал разбить лагеря, и дела улучшились.
  Честь имею просить Ваше Сиятельство соблаговолить довести до сведения Е[го] В[еличества] императора, что Торгау имеет все припасы, необходимые для 11 500 человек и 800 лошадей на 115 дней, включая сегодняшний.]
  Копия письма помещена в Журнале входящих бумаг под № 812.
  По выезде из Торгау генерал Тильман послал к императору Александру I следующее письмо.
  Elsterwerda, le 11 Mai, 1813.
  Sire!
  Le Roi de Saxe est à Dresde! Il a fait sa paix avec la France sur l’arrivée de M-r de Serra à Prague.
  Je suis destitué du commandement de la place de Torgau sous pretexte de devoir commander les troupes qui doivent de suite joindre les armées Françaises. L’arrivée du Roi dans Ses états avait tout d’un coup attéré l’opinion de mes chefs; l’éloignement de toute troupe alliée, pour la faire entrer la nuit dans Torgau, la présence de l’ennemi devant la place, surtout comme c’était le général Reynier, m’otaient tout espoir. Il ne me restait que de donner ma démission au Roi et de m’en aller pour sauver ma vie et mon honneur.
  Je m’en doutais déjа avant-hier de quelque chose, lorsque l’Empereur Napoléon m’envoya de Dresde le grand-chambellan le baron Friesen. Ma reponse était précise, car je n’avais qu’à montrer les ordres du Roi du 5 de ce mois, selon les quels je ne devais même pas ouvrir les portes aux Français si le hasard de la guerre aurait obligé les Alliés de repasser l’Elbe. Dès le départ de M-r de Friesen je n’avais plus de garnison ou plutôt de chefs; il ne me restèrent que les amis, aussi m’adressai-je d’abord au général de Kleist pour avoir des troupes, mais c’était trop tard; il n’était plus à Mühlberg.
  A présent, malheureux comme je suis, je me jette aux pieds de Votre Majesté, pour Lui demander une place dans Ses armées, en Lui rappelant Ses gracieuses promesses. Ma faute est d’avoir trop bien servi mon Roi!
  J’ammène avec moi le lieutenant-colonel Aster, mon chef d’état-major, un homme d’un mérite rare et certes l’un des plus habiles ingénieurs de toute l’Allemagne. С’est lui qui a conçu le plan de Torgau et qui l’a exécuté en plus grande partie, sans compter les travaux hydrotechniques qui étaient de sa dépendance dans toute la Saxe. Il a abandonné tout comme moi, patrie, femme, enfants, pour ne pas se déshonorer et pour servir le meilleur et le plus magnanime des Souverains.
  Sire, de Votre Majesté, le très humble, très obeissant et très soumis le baron de Thielmann, général de division.
  [Эльстерверда, 11 мая 1813.
  Ваше Величество! Король Саксонский в Дрездене! Он заключил мир с Франции по прибытии г-на де Серра в Прагу.
  Я смещен с должности коменданта крепости Торгау под предлогом назначения командующим войсками, которые должны следовать на соединение с французскими армиями. Прибытие короля в его владения разом ухудшило настроение моих начальников; удаленность союзных войск, чтобы можно было ввести их ночью в Торгау, присутствие перед крепостью неприятеля, особенно, такого, как генерал Рейнье, лишили меня всякой надежды. Мне оставалось лишь подать королю прошение об отставке и удалиться, спасая свои жизнь и честь.
  Я уже позавчера кое о чем догадался, когда император Наполеон прислал ко мне из Дрездена обер-камергера барона Фризена. Мой ответ был четким, так как я мог сослаться лишь на приказ короля от 5‐го числа сего месяца, согласно которому я не должен был даже открывать ворота французам, ежели случайности войны принудили бы союзников уйти за Эльбу. После отъезда г-на Фризена у меня больше не было гарнизона или, скорее, начальников; у меня остались лишь друзья, посему я обратился сперва к генералу фон Клейсту, чтобы получить войска, но было уже поздно; его больше не было в Мюльберге.
  Теперь же я, несчастный, припадаю к стопам Вашего Величества, чтобы, напоминая о его милостивых обещаниях, испросить у него для себя место в рядах его армий. Моя вина в том, что я слишком хорошо служил моему королю!
  Я привел с собой подполковника Астера, начальника моего штаба, человека редких достоинств и, определенно, одного из лучших инженеров во всей Германии. Именно он составил план Торгау и по большей части осуществил его, не считая гидротехнических работ, находившихся в его ведении по всей Саксонии. Как и я, он бросил всё: родину, жену, детей, дабы не потерять чести и служить лучшему и великодушнейшему из Государей.
  Сир, Вашего Величества нижайший и покорнейший барон Тильман, дивизионный генерал.]
  См.: Журнал входящих бумаг. № 820.

370.Fain A. Manuscrit de 1813. Р. 384–395. Глава IX

371.Журнал военных действий, за подписью генерал-адъютанта князя Волконского; журнал действий арьергарда Милорадовича; журнал действий корпуса принца Евгения Вюртембергского; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 138–140.

372.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 88.

373.Журнал действий арьергарда Милорадовича; письмо Милорадовича к князю Волконскому, от 29 апреля, за № 457. В этом письме показан урон неприятеля «не менее 1000 человек».

374.Состав отряда графа Сен-При: Вятский и Олонецкий пехотные полки, 11‐й и 37‐й егерские полки, 2‐й кавалерийский корпус генерал-адъютанта Корфа (за болезнью его под начальством генерал-майора Мелиссино).

375.Журнал действий арьергарда Милорадовича; журнал корпуса принца Евгения Вюртембергского; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 89–90.

376.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 141–142.

377.По сему случаю последовал Высочайший рескрипт: «Господину генералу от инфантерии Милорадовичу. «Важные заслуги, оказанные вами на полях чести, давно уже признаны благодарным отечеством; а знаменитое участие, которое вы брали во всех походах, царствование наше ознаменовавших, обращали на вас во всякое время особенную признательность нашу. Победа была неразлучна с вами в недрах отечества и в отдаленнейших странах от оного. Настоящая война увенчала подвиги ваши, наипаче предводительством арьергарда армии, где каждый шаг земли заставляли вы неприятеля искупать кровью многих тысяч. В воздаяние всех таковых подвигов ваших возводим мы вас с будущим потомством вашим на степень графского Российской империи достоинства. Да узрит в сем отечество новое доказательство признательности нашей и новый залог, налагаемый на вас к вящей славе России. В прочем пребываем вам благосклонны. Александр. № 903 1‐го мая 1813, Вуршен».

378.Журнал военных действий, за подписью князя Волконского.

379.Тобольский, Ряжский, Черниговский и Ревельский.

380.Журнал военных действий, за подписью князя Волконского; журнал действий арьергарда Милорадовича; журнал корпуса принца Евгения Вюртембергского; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90. По свидетельству его французы потеряли в этом деле 300, а русские 800 человек.

381.Журнал принца Евгения Вюртембергского; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 143–144.

382.Odeleben E. Relation circonstanciйe de la campagne de 1813 en Saxe. V. I. Р. 83–87

383.Ordre du 13 mai n. st. au duc de Raguse (Marmont) d’envoyer une reconnaissance dans la direction de Grossenhain, à fni de savoir positivement ce qu’est devenue l’armée prussienne, que les uns disent s’être retirée sur Berlin, et les autres sur Breslau. [ «Приказ от 13 мая н. ст. герцогу Рагузскому (Мармону) отправить разведку в направлении Гроссенгайна с целью точно установить, что стало с прусской армией, о которой одни говорят, что она отступила к Берлину, а другие – что к Бреслау».]

384.Ordre du 16 mai. «Ajoutez-у une nouvelle lettre pour le prince de la Moscowa, dans la quelle vous lui ferez connaître, que décidément nous sommes en présence de l’ennemi à Bautzen, où l’ennemi est en force, que je pense donc qu’il doit venir avec le cinquième corps se placer sur Hoyerswerda». [Приказ от 16 мая: «Прибавьте новое письмо князю Москворецкому, в котором дадите ему знать, что мы находимся в присутствии неприятеля при Бауцене, где неприятель стоит в больших силах, и посему я думаю, что он должен подойти с Пятым корпусом и стать в Гойерсверде.]

385.Одна из дивизий Молодой гвардии (генерал Барруа) прибыла в Дрезден только лишь 1 (13) мая; другая, Старая гвардия (генерал Деку) и большая часть кавалерии находились еще на марше к Дрездену. См.: Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90.

386.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90–91; Norvins J. Portefeville de 1813. V. I. Р. 383–385; Beitzke H. Geschichte der deutschen Freiheitskriege in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 412–413.

387.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90–91; Loewenstern L. Denkwürdigkeiten eines Livländers, 1790–1815. B. II. S. 31–33.

388.Предписание генералу Бертрану от 6 (18) мая; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 90–91.

389.Рапорт, поданный государю 4 мая генералом Барклаем-де-Толли о числе войск Западной армии.

390.На марше от Люцена к Бауцену прусская армия усилилась тремя резервными и двумя маршевыми батальонами, под начальством майора графа Доны. См.: Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 136.

391.Clausewitz C. В. VII. S. 284–295 (вероятно, здесь и далее из Kleine Schrifet n, – Примеч. ред.).

392.Перед сражением при Люцене под начальством графа Витгенштейна вообще было около 92 000 чел. Прибыло – ок. 25 000 чел., что составило 117 000 чел. После того как убыло 17 000 чел., перед сражением при Бауцене оставалось около 100 000 чел.

393.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 146–147.

394.Журнал военных действий, за подписью князя Волконского; Loewenstern L. Denkwürdigkeiten eines Livländers, 1790–1815. В. II. S. 34–35; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 148.

395.Против Нея были отряжены
  Корпус Барклая-де-Толли 13 000 чел.
  Гренадерский корпус 5000 чел.
  Прусский корпус Йорка 500 чел.
  Всего 23 700 чел.

396.Письмо графа Витгенштейна к генералу Барклаю-де-Толли от 7 мая за № 941.
  «Милостивый Государь Михаил Богданович.
  Государь император Высочайше повелел мне сообщить Вашему высокопревосходительству следующее.
  По первому выстрелу со стороны вашей все здесь находящиеся войска выступают, и со всеми силами я буду стараться обходить левый фланг расположенного при Бауцене неприятеля и, тем обеспечивая ваш левый фланг, совершенно разделить неприятеля на две части; для сего выгодно, чтобы и вы, со своей стороны, действовали на правый фланг против вас находящегося неприятеля.
  Если бы, еще прежде вашей атаки, неприятель хотел бы сделать против меня какое-либо наступательное движение, то я немедленно поступать буду, как выше означено, и на сей предмет предписано генералу Клейсту посылать беспрестанные патрули между вашей армией и неприятельской, дабы во всяком случае быть заранее извещенным, что неприятель намерен предпринять со своего левого фланга.
  Хотя действие наших сил устремляется на разные пункты, но оно, по общему движению, основывается все на одной линии, и я покорнейше прошу ваше высокопревосходительство расположить гренадерский корпус таким образом, дабы по обстоятельствам он мог служить подкреплением, как вам, так и мне».
  См.: Архив Военно-топографического депо. № 44585. Папка 30.

397.Приложение о числе войск Западной армии.

398.См. вклейку: Карта окрестностей Кенигсварты.

399.Там же.

400.Рапорт государю генерала от инфантерии Барклая-де-Толли о деле при Кенигсварте, от 8 мая, за № 192; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 227–228; Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne, en 1813. Р. 91–92. По свидетельству Водонкура, дивизия Пейри, потеряв всего-навсего два орудия и три зарядных ящика, успела снова устроиться, и, будучи поддержана конницей графа Вальми (Келлермана-младшего), овладела местечком Кенигсвартой.

401.1‐й Восточно-прусский пехотный, лейб-пехотный и 1‐й Западно-прусский драгунский полки; конная батарея № 2 поручика Боровского.

402.Колонну Инзова вел подпоручик квартирмейстерской части (впоследствии генерал-лейтенант, вице-директор Военной академии) Ренненкампф. Генерал Инзов, смущенный встречей с превосходными неприятельскими силами на весьма пересеченной и топкой местности, писал в донесении своем, что подпоручик Ренненкампф ошибочно завел дивизию в непроходимые места. Это донесение послужило в пользу Ренненкампфу, который, за дело при Кенигсварте, был произведен в следующий чин (слышано от самого К. П. Ренненкампфа).

403.«Вперед!» (фр.). – Примеч. ред.

404.Литовский и 1‐й Западно-прусский драгунские полки, два эскадрона силезских гусар.

405.Дебушировать (фр. déboucher) – выводить войска на открытую местность. – Примеч. ред.

406.Донесение государю Барклая-де-Толли от 8 мая; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. II. S. 227–244; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 148–152.

407.По свидетельству Плото (B. I. S. 152), прусские войска потеряли в деле при Вейссиге:
  Убитыми 13 офицеров и 246 нижних чинов
  Ранеными 62 офицеров и 1411 нижних чинов
  Без вести пропавшими 2 офицеров и 149 нижних чинов
  Всего: 77 офицеров и 1806 нижних чинов
  Об уроне русских войск в обоих делах точных сведений не имеется.

408.Донесение от 8 (20) мая.

409.За дело при Кенигсварте Барклай-де-Толли получил орден Св. Андрея Первозванного.

410.См. вклейку: План сражения при Бауцене 8 (20) и 9 (21) мая 1813 г.

411.Селение Гохкирх известно в военной истории поражением Фридриха Великого Дауном 14 октября 1758 года.

412.Состав отряда генерал-лейтенанта графа Сен-При: Вятский и Олонецкий пехотные полки; 11‐й и 37‐й егерские полки; всего 6 батальонов с 12 орудиями. В журнале 2‐го пехотного корпуса принца Евгения Вюртембергского в числе войск этого отряда ошибочно показан 43‐й егерский полк, бывший в отряде генерала Ратта, под крепостью Замостьем. В том же журнале вместо 11‐го егерского полка показаны в отряде Сен-При полки Староскольский пехотный и 1‐й и 33‐й егерские, состоявшие в корпусе Маркова.

413.Состав отрядов, действовавших на оконечности левого крыла союзников, показан неодинаково в имеющихся источниках. В «Боевом порядке союзной армии в сражении при Бауцене 8 и 9 мая 1813 года» (см. архив Военно-топографического депо. № 20 028) значатся отряды:
  Генерал-майора Эмануэля и флигель-адъютанта Орлова, вместе, в следующем составе:
  Харьковский драгунский полк (4 эск.),
  Киевский драгунский полк (3 эск.),
  2 эск. Чугуевского уланского полка,
  2‐й Украинский казачий полк,
  Донской казачий полк Ребрикова,
  Донской казачий полк Ребрикова Шлюсарева,
  Донской казачий полк Ребрикова Мелентьева,
  Ставропольский калмыцкий полк,
  2 конных орудия.
  Отряд генерал-майора Кайсарова:
  1 эск. Ноймаркского (Neumärkischen) драгунского полка,
  Донской казачий полк Иловайского 10-го.
  У Плото (В. I. Beilagen. S. 118–119) показаны:
  Отряд генерал-майора Эмануэля:
  Харьковский драгунский полк,
  Киевский драгунский полк,
  конная рота № 4, генерал-майора Мерлина,
  казачий полк Ребрикова 3-го,
  Ставропольский калмыцкий полк
  Летучий отряд флигель-адъютанта Орлова.
  Отряд генерал-майора Кайсарова:
  Донской казачий полк Пантелеева 2-го,
  Донской казачий полк Барабанщикова 2-го,
  1‐й Тептярский казачий полк,
  3‐й Уральский казачий полк,
  Волонтерный казачий полк полковника Яхонтова,
  1‐й Башкирский полк.

414.Отряды, стоявшие за войсками графа Сен-При:
  Отряд генерал-майора Кнорринга:
  Татарский уланский полк (10 эск.),
  Сводный драгунский полк (4 эск.),
  2 эск. Сумского гусарского полка,
  7‐й конной роты 6 орудий.
  Отряд генерал-майора Панчулидзева 1-го:
  Новороссийский драгунский полк (5 эск.),
  Черниговский конно-егерский полк (5 эск.),
  2 эск. Литовского уланского полка,
  7‐й конной роты 6 орудий.
  Отряд полковника князя Оболенского:
  1‐й Украинский казачий полк (5 эск.),
  3-й Украинский казачий полк (5 эск.).
  См.: Боевой порядок союзной армии в сражении при Бауцене в Архиве Военно-топографического депо, № 20 028.

415.Состав отряда подполковника Вольфа:
  Черниговский пехотный полк,
  Муромский пехотный полк,
  1 батальон 21‐го егерского полка,
  33‐й легкой роты 4 орудия.
  См.: Журнал действий 2‐го пехотного корпуса принца Евгения Вюртембергского.

416.Из состава 3‐й пехотной дивизии генерал-майора князя Шаховского:
  – Ревельский пехотный полк,
  – 20‐й егерский полк,
  – 1 батальон 21‐го егерского полка.
  Из состава 4‐й пехотной дивизии генерал-майора Пышницкого:
  – Кременчугский пехотный полк,
  – Тобольский пехотный полк,
  – Волынский пехотный полк,
  – Ряжский пехотный полк,
  – 4‐й егерский полк.
  1‐й батарейной роты 12 и 33‐й легкой 8 орудий.
  См.: Расписание войск за подписью генерал-адъютанта князя Волконского.

417.Состав отряда Клейста
  Прусские войска:
  3 батальона Кольбергского пехотного полка,
  1 батальон 2‐го Восточно-прусского полка,
  2 роты Восточно-прусского егерского батальона,
  2 эскадрона 1‐го Силезского гусарского полка,
  2 эскадрона 2-го Силезского гусарского полка,
  конная батарея № 3.
  Русские войска:
  Отряд генерал-майора Властова:
  – 23‐й егерский полк;
  – 24-й егерский полк.
  Отряд генерал-майора Рота:
  – 25-й егерский полк,
  – 26-й егерский полк.
  Отряд генерал-майора Ридигера:
  – Гродненский гусарский полк (6 эскадронов),
  – 21‐я батарейная рота,
  – 6 орудий 23‐й конной роты полковника Маркова.
  Всего в отряде Клейста: 12½ батальонов, 10 эскадронов и 26 орудий.
  См.: Боевой порядок и проч.; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 118; Droysen J. Das Leben des Feldmarschals Grafen York. В. I. S. 223–224.

418.Состав отряда Чаплица (4 батальона, 4 эскадрона и 3 казачьих полка с 12 орудиями):
  Отряд генерал-майора Рудзевича:
  – 12‐й егерский полк,
  – 22-й егерский полк.
  2 эск. Ольвиопольского гусарского полка,
  2 эск. Житомирского уланского полка,
  легкая рота № 34 полковника Нестеровского,
  Донской казачий полк Грекова 8-го,
  Донской казачий полк Кутейникова 8-го,
  Донской казачий полк Исаева 2-го.

419.Состав отряда генерал-майора Ланского (с отрядом Пренделя; 10 эскадронов, 7 казачьих полков и несколько команд, с 12 орудиями):
  Отряд генерал-майора Парадовского:
  – Александрийский гусарский полк (4 эск.),
  – Белорусский гусарский полк (4 эск.),
  – 2 эск. Лифляндского конно-егерского полка,
  – конная рота № 2.
  Отряд генерал-майор Иловайский 12-й:
  – Донской казачий полк Кутейникова 4-го,
  – Донской казачий полк Семенчикова,
  – Донской казачий полк Иловайского 12-го,
  – Донской казачий полк Грекова 21-го,
  – 3‐й Уральский полк.
  Отряд полковника Пренделя:
  – Донской казачий полк Попова 13-го,
  – 1‐й Бугский казачий полк,
  – команда ахтырских гусар,
  – команды различных казачьих полков.
  Состав отряда полковника Фигнера:
  – 1 эскадрон Сумского гусарского полка,
  – волонтерные казачьи полки полковников Яхонтова и Фигнера,
  – 2 орудия.

420.Число войск на передовой позиции у г. Бауцена
  На оконечности левого крыла в отрядах
  Эмануэля, Кайсарова и графа Орлова
  3200 чел.
  В отряде графа Сен-При
  ок. 3500 чел.
  В кавалерии, стоявшей за войсками Сен-При
  2800 чел.
  Во 2‐м пехотном корпусе
  принца Евгения Вюртембергского ок. 5000 чел.
  В отряде Клейста ок. 5000 чел. (3000 русских и 2000 пруссаков)
  В отряде Чаплица ок. 2500 чел.
  В отрядах Ланского, Пренделя и Фигнера ок. 3000 чел.
  Всего: 25 000 чел.
  Извлечено из ведомостей, представленных в начале мая 1813.

421.Состав войск князя Горчакова 2-го
  1‐й пехотный корпус генерал-лейтенанта Берга:
  Отряд генерал-майора князя Сибирского:
  – Пермский пехотный полк,
  – Могилевский пехотный полк,
  – 11‐й егерский полк.
  Отряд генерал-майора Лукова:
  – 1 батальон Севского полка,
  – батальон Ее Высочества великой княгини Екатерины Павловны,
  – Калужский пехотный полк.
  Отряд генерал-майора Гельфрейха:
  – Тенгинский пехотный полк,
  – Эстляндский пехотный полк.
  Батарейные роты №№ 5 и 14, легкая рота № 13.
  Сводный корпус генерал-майора Энгельгардта
  – Архангелогородский пехотный полк,
  – Шлиссельбургский пехотный полк,
  – Староингерманландский пехотный полк,
  – легкая рота № 27.
  4‐й корпус генерал-лейтенанта Маркоса:
  – Елецкий пехотный полк,
  – Староскольский пехотный полк,
  – Капорский пехотный полк,
  – 1‐й егерский полк,
  – 33-й егерский полк.
  3‐й корпус генерал-лейтенанта князя Горчакова
  – Брестский пехотный полк,
  – Рязанский пехотный полк,
  – Белозерский пехотный полк,
  – 48‐й егерский полк.
  Кавалерия под начальством генерал-адъютанта Уварова (27 эскадронов с 12 конными орудиями):
  Отряд генерал-майора Мелиссино:
  – Московский драгунский полк,
  – Митавский драгунский полк,
  – Лубенский гусарский полк,
  – 6 орудий конной роты № 3.
  Отряд генерал-майора Лисаневича:
  – Ахтырский гусарский полк,
  – Каргопольский драгунский полк,
  – 2 эск. Чугуевского уланского полка,
  – 6 орудий конной роты № 3.
  Вообще же на левом крыле главной позиции 8 (20) мая находилось около 12 000 чел.

422.Состав войск Блюхера.
  Корпус генерала Блюхера
  Правое крыло – Верхнесилезская бригада генерал-майора Цитена
  Отряд майора Ларош-Старкенфельса:
  – 4 эск. 1‐го и 2‐го Силезских гусарских полков,
  – 2 эск. Силезского уланского полка,
  – конная батарея № 9.
  Отряд подполковника Пирха 1-го:
  – Силезский гренадерский батальон и 3 батальона 1‐го Силезского пехотного полка (подполковник Карналь);
  – 6-фунтовая пешая батарея № 8;
  – 2 батальона 2‐го Силезского пехотного полка и Силезский стрелковый батальон (полковник Лостин);
  – 3‐й и 4‐й резервные батальоны Лейб-регимента;
  – 6-фунтовая пешая батарея № 13
  Левое крыло – Нижнесилезская бригада полковника Клюкса
  Отряд майора Ягова:
  – Западно-прусский гренадерский батальон;
  – 4 батальона 1‐го Западно-прусского полка;
  – 2 батальона 2-го Западно-прусского полка;
  – 2‐й резервный батальон Лейб-регимента;
  – 6-фунтовая пешая батарея № 9
  Отряд полковника Муциуса:
  – конная батарея № 7;
  – 4 эск. Ноймаркского драгунского полка;
  – 2 эск. 2‐го Западно-прусского драгунского полка
  Бранденбургская резервная бригада генерал-майора Редера
  Отряд подполковника Кацлера:
  – 4 эск. Западно-прусского уланского полка;
  – 2 эск. Бранденбургского уланского полка;
  – конная батарея капитана Гревеница.
  Отряд майора Альвенслебена:
  – гвардейский егерский батальон;
  – 3 батальона гвардейского пехотного полка;
  – образцовый гвардейский батальон;
  – гвардейская пешая батарея.
  Отряд майора Нацмера:
  – лейб-гренадерский батальон;
  – 1‐й Восточно-прусский гренадерский батальон;
  – 2 батальона Лейб-регимента;
  – Волонтерный егерский батальон.
  Отряд майора Гобе (Hobe):
  – 2 эск. бранденбургских гусар;
  – 4 эск. 2‐го лейб-гусарского полка.
  Прусская резервная кавалерийская бригада полковника Дольфса
  Отряд подполковника Вердера:
  – гвардейская конная батарея;
  – 5 эск. Лейб-гвардии;
  – 6 эск. гвардейского легкоконного полка.
  Отряд полковника Юргаса:
  – 4 эск. Восточно-прусского кирасирского полка;
  – 4 эск. Силезского кирасирского полка;
  – 4 эск. Бранденбургского кирасирского полка;
  – конная батарея № 10
  Всего в корпусе Блюхера: 16 700 чел.
  Корпус генерала Йорка
  Отряд подполковника Вутенова:
  – 4 эск. 2‐го лейб-гусарского полка;
  – 6-фунтовая конная батарея № 2.
  Отряд подполковника Штейнмеца:
  – 6-фунтовая конная батарея № 1;
  – Фузилерный батальон 2‐го Восточно-прусского пехотного полка;
  – 1‐й батальон 1‐го Восточно-прусского пехотного полка;
  – 2‐й батальон 2-го Восточно-прусского пехотного полка;
  – 2 батальона Лейб-регимента;
  – Сводный фузилерный батальон из 1‐го Восточно-прусского полка и Лейб-регимента;
  – 6-фунтовая пешая батарея № 2
  Отряд полковника Горна:
  – 6-фунтовая пешая батарея № 3;
  – 1‐й батальон 1‐го Западно-прусского пехотного полка;
  – 2‐й батальон 2-го Западно-прусского пехотного полка;
  – 2‐й батальон 1‐го Силезского пехотного полка;
  – 2‐й батальон 2-го Силезского пехотного полка;
  – Сводный фузилерный батальон из Западно-прусских и Силезских полков;
  – 3-фунтовая пешая батарея № 1.
  4 эск. Сводного Силезского гусарского полка.
  Резервная кавалерия генерал-майора Корсвандта:
  – 4 эск. Литовского драгунского полка;
  – 4 эск. 1‐го Западно-прусского драгунского полка;
  – конная батарея.
  Всего в корпусе Йорка, за исключением потери в деле при Вейссиге, оставалось до 4000 чел.
  Сверх того, прибыли к нему в подкрепление 5 резервных батальонов, в числе 3700 чел.
  Следовательно, под начальством Блюхера 8 (20) мая находилось на главной позиции до 26 000 чел.

423.Состав войск Барклая-де-Толли показан выше. Число войск этого корпуса 8 (20) мая на главной позиции, исключая потерю, понесенную в деле при Кенигсварте, простиралось до 9 тысяч человек, кроме отряда Чаплица.

424.Состав резервов, под начальством цесаревича, великого князя Константина Павловича.
  Легкая гвардейская кавалерийская дивизия: генерал-майор Шевич (1200 чел.)
  – лейб-гвардии Драгунский полк;
  – лейб-гвардии Уланский полк;
  – лейб-гвардии Гусарский полк.
  Гренадерский корпус: генерал Раевский (5000 чел.)
  1‐я гренадерская дивизия генерал-майора Сулимы
  бригада полковника Княжнин:
  – Гренадерский графа Аракчеева полк;
  – Екатеринославский гренадерский полк.
  бригада полковник Ахте:
  – Таврический гренадерский полк;
  – Санкт-Петербургский гренадерский полк.
  бригада полковника Брещинского:
  – Перновский [гренадерский] полк;
  – Кексгольмский [гренадерский] полк;
  – 2 сводных гренадерских батальона 5‐й дивизии;
  – 2 сводных гренадерских батальона 14‐й дивизии.
  артиллерия:
  – батарейная рота № 3;
  – легкая рота № 36;
  – легкая рота № 14.
  2‐я гренадерская дивизия генерал-майора Цвиленева
  бригада полковника Писарева
  – Киевский гренадерский полк;
  – Московский гренадерский полк.
  бригада полковника Головина:
  – Астраханский гренадерский полк;
  – Фанагорийский гренадерский полк.
  бригада полковник Гессе:
  – Сибирский гренадерский полк;
  – Малороссийский гренадерский полк.
  артиллерия:
  – батарейная рота № 32;
  – конная рота № 4.
  Кирасирский корпус: генерал-лейтенант князь Голицын (3800 чел.)
  1‐я кирасирская дивизия генерал-майора Депрерадовича
  – [Кавалергардский] полк;
  – [лейб-гвардии Конный] полк;
  – [лейб-гвардии] кирасирский Его Величества полк;
  – [лейб-гвардии] кирасирский Ее Величества полк;
  – Астраханский кирасирский полк.
  2‐я кирасирская дивизия генерал-майора Дуки
  – Екатеринославский [кирасирский полк];
  – Орденский [кирасирский полк];
  – Глуховский [кирасирский полк];
  – Малороссийский [кирасирский полк];
  – Новгородский [кирасирский полк];
  – Псковский [кирасирский полк].
  Гвардейский пехотный корпус: генерал-лейтенант Лавров (6500 чел.)
  1‐я гвардейская дивизия генерал-майора барона Розена
  бригада генерал-майора Потемкина:
  – [лейб-гвардии] Преображенский полк;
  – [лейб-гвардии] Семеновский полк.
  бригада генерал-майора Храповицкого:
  – [лейб-гвардии] Измайловский полк;
  – [лейб-гвардии] Егерский полк.
  2‐я гвардейская дивизия генерал-лейтенанта Ермолова
  бригада генерал-майора Удома 2-го
  – [лейб-гвардии] Литовский полк;
  – [лейб-гвардии] Финляндский полк;
  – Гвардейский экипаж.
  бригада генерал-майора Желтухина:
  – лейб-[гвардии] Гренадерский полк;
  – [лейб-гвардии] Павловский полк.
  Артиллерия:
  – батарейная рота Его Высочества;
  – батарейная рота графа Аракчеева;
  – легкие роты № 1 и 2;
  – 2 орудия Гвардейского экипажа;
  – конная батарея № 1 (8 орудий);
  – конная батарея № 2 (6 орудий).
  Резервная артиллерия: генерал-майор Эйлер (146 орудий с 1800 чел. прислуги)
  – батарейные роты № 2, 7, 30, 31, 33;
  – легкие роты № 5, 7, 32, 42;
  – конные роты № 6, 8, 23;
  – конная полурота № 10;
  – 2 орудия конной роты № 1.
  Вообще же в резервах 18 300 чел.

425.Перечень союзных войск, находившихся на главной Бауценской позиции 8 (20) мая
  На левом крыле, под командой князя Горчакова 12 000 чел.
  В центре под начальством Блюхера 26 000 чел.
  На правом крыле под начальством Барклая-де-Толли 9000 чел.
  В резерве 18 300 чел.
  Всего 65 300 чел.
  В различных командировках 13 казачьих полков, в числе около 3000 чел.
  Следовательно, числ[енность] союзной армии, собранной в окрестностях Бауцена, простиралось до 93 000 человек, что и составляет число, показанное у Плото, за исключением урона, понесенного союзниками в делах при Кенигсварте и Вейссиге. Невозможно определить в точности число батальонов и эскадронов, потому что некоторые из русских пехотных полков состояли в 2-батальонном, а другие в 1-батальонном составе; подобным образом и кавалерийские полки находились в различном составе, о котором точных сведений не имеется. Орудий было: русских 474 (из которых 24 находились при войсках Блюхера) и прусских 136, всего же 610.
  Извлечено из ведомостей, представленных в начале мая 1813.

426.Ведомости о числе войск от 2 и 4 мая; Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. Beilagen. S. 117–127. Сколько можно судить из цифр, показанных в этом сочинении, автор не принял во внимание урона, понесенного войсками Барклая-де-Толли в делах при Кенигсварте и Вессиге.

427.Извлечено из диспозиции, за подписью графа Витгенштейна, от 6 (18) мая. См.: Журнал действий арьергарда графа Милорадовича в архиве Военно-топографического депо. № 44 585. Портфель 55.

428.Plotho С. Der Krieg in Deutschland und Frankreich in den Jahren 1813 und 1814. В. I. S. 159.

429.Состав войск французской армии.
  Императорская гвардия маршала Мортье (20 000 чел.)
  – дивизия Старой гвардии дивизионного генерала Куриаля 8 бат.
  – 2 дивизии Молодой гвардии дивизионных генералов Дюмутье и Барруа 16 бат.
  – Гвардейская кавалерийская дивизия дивизионного генерала графа Вальтера 24 эск.
  3‐й корпус маршала Нея (20 000 чел.)
  – дивизия Сугама
  16 бат.
  – дивизия Альбера
  14 бат.
  – дивизия Дельмаса
  15 бат.
  – дивизия Рикара
  14 бат.
  – дивизия Маршана (баденцы и гессенцы)
  11 бат.
  – бригада легкой кавалерии
  8 эск.
  4‐й корпус генерала Бертрана (15 000 чел.)
  – дивизия Морана
  12 бат.
  – остаток итальянской дивизии Пейри
  12 бат.
  – дивизия Франкемона (вюртембержцы)
  8 бат.
  – бригада легкой кавалерии
  12 эск.
  5‐й корпус генерала Лористона (12 000 чел.)
  – дивизия Мезона
  8 бат.
  – дивизия Лагранжа
  12 бат.
  – дивизия Рошамбо
  12 бат.
  – бригада легкой кавалерии
  8 эск.
  6‐й корпус маршала Мармона (20 000 чел.)
  – дивизия Компана
  10 бат.
  – дивизия Бонне
  8 бат.
  – дивизия Фридрихса
  8 бат.
  7‐й корпус генерала Рейнье (14 000 чел.)
  – дивизия Дюрютта 10 бат.
  – дивизия Зара (саксонская) 8 бат.
  – легкой кавалерии 6 эск.
  11‐й корпус маршала Макдональда (12 000 чел.)
  – дивизия Шарпантье 8 бат.
  – дивизия Жерара 8 бат.
  – дивизия Фрессине 8 бат.
  – легкой кавалерии 6 эск.
  12‐й корпус маршала Удино (25 000 чел.)
  – дивизия Пакто 10 бат.
  – дивизия Лорансе 14 бат.
  – дивизия Рагловича (баварская) 10 бат.
  – бригада легкой кавалерии 14 эск.
  Кавалерийский корпус генерала Латур-Мобура (32 экс., 5000 чел.)
  – 6 французских кирасирских полков,
  – 2 саксонских кирасирских полка.
  Всего же 143 000 человек, в числе которых 12 000 человек кавалерии и 6000 артиллерии и войск инженерного ведомства.

430.Vaudoncourt F. Histoire de la guerre soutenue par les Français en Allemagne en 1813. Р. 93–94.

Bepul matn qismi tugad.