Kitobni o'qish: «(Не)истинная для дракона»

Глава

(Не) истинная для дракона

Словарик

Маршет — по типу нашего капитана \\ командир крыла паладинов; звание, полученное Дамианом.

Хвостовой — по типу нашего рядового. Отсюда начинал службу Дэм сразу после Илларийской академии в 37 лет.

Кристина Малахо́ва (Кристин Малахо́ва на эстинийский манер) — студентка психологического факультета, провалила выпускной экзамен. Попала в магический мир.

Ричард Микаэль Уэмбли, второй принц Эстинии, заварил всю кашу с «попаданием» Кристин в Трехлунный мир (до появления Кристин учился заочно и экстерном). С ее появлением пришлось учиться как все. Ри учится на 4-м курсе.

Дамиан Эвар Уэмбли 47 лет — маршет паладинов. Ушел на службу хвостовым сразу после академии в 37 лет.

Никола Ле`Бут — герцогиня и любовница Дамиана. Вдова. Муж — старый маг. Внешне похожа на Кристин. Серые глаза и черные волосы.

Беатриче Эмилия Ларсен — северянка, средняя дочь правителя северного княжества.

Дилена Румелия-тессан-сиде (Илли) — дочь эмира Маркана, невеста Дамиана.

Ихтьяр-Камали-сарбан-сид — первый сын эмира Маркана, наследник империи и лучший друг Дамиана. Прошли ритуал кровного родства. По законам Маркана кровный брат Дэма.

Тахир — тигр Дилены Румелии, оборотень.

Фирс — бог темного мира и темных рас.

Рангун — бог драконов, светлого мира и светлых рас.

Иллария — сестра братьев-близнецов Фирса и Рангуна, покровительствует всем расам.

Око Рангуна — артефакт, который украли маги.

Хост — чудовище из подземного мира, полудракон-полузмей, живущий в огненной реке, поминают как черта.

Золотой эстинийский дракан — деньги.

Энтле — ласковое обращение типа нашего «милая, дорогая».

Ликун — зверь типа нашей лисы. Мельче в два раза. Хитрый и вредный хищник. Выглядит как наш фенек.

Самфир — сине-зеленый очень дорогой подводный минерал, ценнее и тверже алмаза. Добывают в Берудии.

Страны

Эстиния — страна драконов. Живут драконы и маги. Драконы не могут пользоваться порталами. Они летают.

Галдур — маги. Академия крылатых.

Берудия — страна русалов. Они обладают магией «убеждения». Навязывают эмоции, могут влюбить, например.

Исландор — страна оборотней, больших котов, холодная, вечно в снегах.

Ниргия — страна озер и фьордов, как Норвегия. Холодная, красивая. Население — фэйри.

Маркан — местная Аграба. Темные маги, хорошие воины. Шовинисты. Жесткий патриархат. Агдире — столица Маркана.

Нихон — местная Япония. Проживают разномастные оборотни и драконы. Много школ боевых искусств.

Вино дриад самое лучшее. Они его настаивают прямо в стволах дубов.

Шоколад Берудии вызывает желание.

Зилларцы изобрели артефакты, которые помогают оборачиваться и не оставаться голым.

Глава 1

Он опять мне снился.

С горящим синим пламенем взглядом, весь такой злой, взъерошенный. Прижимал к себе, впиваясь в рот болезненно-сладким поцелуем, блуждал по телу руками, и от этих прикосновений внутри рождалось что-то жаркое, разнося по венам жидкую лаву предвкушения. А ОН, зло стискивая подбородок ладонью, всматривался в мое лицо и вопрошал, будто впервые видел: «Кто ты, Хост тебя пожри, такая?!»

Что ж… стоит признать, моя сексуальная жизнь была бурной хотя бы во сне. В жизни-то я тщательно скрывала от принца факт наших ночных свиданий. Знала, ЧЕМ все закончится, если признаюсь, и твердо решила хранить секрет даже под дулом пистолета. К счастью, здесь их еще не изобрели.

В этот раз сон оказался настолько реален, что я все еще чувствовала прикосновения на плечах и шее, тело ныло, требуя продолжения сладкой дремы. Когда уже я смогу досмотреть до финала, в конце-то концов?! Сегодня Ри обещал мне скорую встречу в реальности и не менее скорую расправу. Задумчиво поглаживал родинки на плече, удивлялся их симметричности, затем злился как всегда, а потом… потом мы вдохновенно и самозабвенно целовались, попутно избавляясь от одежды… я стонала ему в губы, нетерпеливо расстегивая рубашку, пока неугомонная Эрмина не хлопнула створкой, открывая окно, и не прервала сон на самом интересном месте!

— Доброе утро! Пора вставать, — бодро защебетала моя личная камеристка, легко перескакивая с темы на тему, выстреливая пулеметной очередью новостей. — Наряды прибыли, и Его Высочество отчего-то сегодня излишне нервный, просил выделить время на сессию. Ко всем гостям, что уже приехали, добавилось еще с десяток девиц, прибыли утром. Говорят, из северных княжеств Эстинии. Такие все, — миленькое живое личико служанки закаменело, — холодные, как сам север. Волосы белые-белые и кожа гладкая, без единой морщинки. О вас молва среди гостей пошла, как вы там говорили, — Эрмина призадумалась, уставившись в потолок, — реклама, во! Рекламу дали среди слуг, как вы и просили.

Сладко потянувшись, я улыбнулась словам служанки. Надо же, как легко эстинийцы привыкли к иномирным словам. Не то что я ко всем их Фирсам, Рангунам и Илларии… ах да, еще и Хост, к которому меня с завидной регулярностью отправляет мой ночной гость.

— Ох, леди Кристин, как быстро летит время, — продолжала трещать Эрмина, — уже почти год прошел с вашего появления! Повезло, что Сезон балов только сейчас начнется, как раз успели все выучить.

— Повезло так повезло… — пробормотала я в подушку, — прям сама себе завидую.

Неужели и правда почти год, как я — студентка факультета психологии — после провального экзамена по «Кризисной…» и последующей винотерапии вдруг оказалась в спальне, да и не у кого-нибудь, а у самого настоящего принца! К тому же иномирного, который, в отличие от меня, не ужаснулся, не был удивлен, а наоборот, транслировал такую радость и счастье, что аж затошнило от приторной сладости его довольной рожи. Хотя не исключено, что всему виной было мое похмелье, кто же теперь скажет?

Тогда все кругом думали: раз занесло к принцу, то, может, я и есть его «ла-у» — истинная, нареченная, единственная… Все ждали… ждали брачной вязи… не дождались.

Ри, если и расстроился, виду не подал, охотно вызвался стать покровителем иномирянки и лично ходатайствовал о моей судьбе перед отцом. Вот так, с легкой руки Его Величества Сигирилла Мирра Уэмбли была создана новая должность, правда, чтобы ее заполучить, пришлось приврать, а точнее, приукрасить свою значимость и компетентность, но зато мне было выделено жалование и даже с барского, вернее, королевского плеча, дарован клочок земли: поместье, которое я так и не посетила, но отчисления на содержание дома и выплату жалованья слугам делала исправно, не подумайте.

— Вот зря вы так! Сколько всего успели выучить, я бы за всю свою жизнь ни за что не смогла! А вы еще и нашим леди принесли… как их… — камеристка задумалась, забавно прикусив кончик языка, — ах да, инновации!

— Ну, неправда! Ты вон тоже сколько запомнила, — похвалила я вполне заслуженно. Эрмина схватывала быстро, и, пожалуй, только с ней я и могла болтать на своем «земном» без необходимости вечно следить за языком. Ей было любопытно, и все интересные словечки служанка записывала в маленький блокнотик, который они потом изучали за ужином почти всем штатом.

Я тоже зря времени не теряла: в первой половине дня, сразу после завтрака, принимала посетителей, а после обеда почти до самого вечера меня занимал Ричард — второй принц и мой добрый друг. Он же помогал мне изучать обычаи, гербовик и даже танцы! Монаршие заботы его мало интересовали, где-то по миру разъезжал первый принц — Его Высочество Дамиан Эвар Уэмбли. Да пошлют боги нашему королю долгую жизнь, потому как слухи о первом принце ходили мрачные. Такие, что я тоже страшилась его возвращения. Говорили даже, что наследник престола получил по материнской линии талант к темным искусствам, мог к любому влезть в голову и разузнать все секреты. А у меня их было как грибов после дождя!

Служанка все болтала, между тем разложив дневное платье, прошагала в ванную, держа отчет, что, где и как произошло, у кого какие слуги, что говорят о своих господах, на кого делают ставки.

— Ставки? — спросила я сонно, возвращая себя из воспоминаний и уставившись в раскрытое окно. Последний месяц лета, полуденная духота, ароматы разнотравья, пение птиц… Во мне странным образом умещались умиротворение и какое-то невероятное, звенящее, натянутое словно струна напряжение. Я словно бы ждала чего-то. Может быть, как раз бала, о котором все говорили. Или того, что Ри встретит на нем долгожданную избранную. А я потеряю единственного близкого человека и снова останусь не у дел.

— …на ту, у кого может быть связь с принцем. Во время Сезона маги проведут призыв, вы забыли, что ли? Ну, я решила поставить на северянку и эту, как ее, леди Бекинвайс. Она хоть и стерва, но нашему Р-р-ри подходит, ой…

Я стрельнула в сторону служанки взглядом. Р-р-ри — так за спиной называли Ричарда. Он и правда был похож на льва. Статный, гордый, сильный.

— Простите, — Эрмина остановила беспрерывный монолог и склонила голову. — Заболталась.

Откинув одеяло, я прошлепала босыми ногами в ванную.

— При мне еще ничего, — я принялась строго ее отчитывать. — Чужих слуг слушай, а сама роток на замок.

Она кивнула и тут же скомкала свой передник. Очевидно, еще не весь бурный поток новостей выплеснула на мои уши.

— А на кухне что? — От воды пахло моим любимым сбором, который здесь вместо мыла добавляли в воду для смягчения кожи.

— Принц Дамиан сегодня возвращается! — чуть ли не подпрыгивая на месте, огласила служанка. — Говорят, Марта готовит лакомства, что подавала ему в детстве, и не подпускает Франсуа ни на шаг к котлу. Тот насупился как индюк, и все курлычет на своем, заморском. Уверена, шлет проклятья, чтоб подгорело.

— Почему так неожиданно? Что-то случилось? — Новость о старшем принце вызвала озноб, и я едва не до носа скрылась в теплой воде. — Двор не судачил о его скором возвращении…

— Не знал никто, — подтвердила Эрмина. — Но это не потому, что беда какая. Наследник, он же такой… — она нервно пожевала губу, подбирая слова, — не особо общительный, скрытный. Вестник приехал час назад, возвестить, что принц уже на подъезде к городу, возможно, к обеду успеет. Какой в его крыле стоит переполох! Там давно никто не наводил порядка: как запечатали с отъездом, так и стояло всё. Теперь вот колдуны, как ошалелые, снимают магические цепи и замки.

— И что, — с удвоенной силой во мне всколыхнулось гнетущее чувство надвигающейся катастрофы, — правда то, что о нем говорят?

— Смотря что… — замялась камеристка.

— Эрмина? — Я хорошо знала свою служанку и прочла достаточно в ее тоне и закрытой позе. Легко болтавшая обо всех при дворе, про наследника она говорить не жаждала.

— Красив, как Фирс (бог подземного мира. — Прим. авт.), и с таким же чудовищным характером! — наконец, сдавшись, выпалила она, отчаянно краснея. — Но это не мешает каждой барышне по нему тайком вздыхать… Да только он ведь ни в истинность, ни в любовь не верит. Смеется над ними и знай свое — меняет как шейные платки. Говорят, на расправу скор и не любит чужаков...

Да, этот вопрос меня волновал куда больше, чем список любовниц будущего короля.

— Жесток, это правда, так ведь его с магией этой… с малых лет сослали в… Ой! — Эрмина, спохватившись, прикрыла ладошкой рот. — Да вы не волнуйтесь так. Главное — в глаза ему не смотрите и касаться себя не давайте лишний раз. Говорят, чтобы пробраться в голову, ему нужен телесный контакт.

1.1 Дамиан Эвар Уэмбли

Привычным движением подхватив шейный платок, я подошел к зеркалу. Не люблю эти светские удавки, отвык за столько времени. В походах и тренировках с паладинами можно не строить из себя аристократичного хлыща. Там работают другие законы и уважают командиров не за надушенные тряпки да аккуратно уложенные прически. Верность слову, твердость характера, умение говорить в лоб, честно и открыто — вот что ценится на поле боя. И такой уклад мне куда больше по душе. Угораздило же родиться первым наследником с ворохом опостылевших давно обязательств. Немудрено, что сбежал из этой столичной духоты в поля на учения.

Активных военных действий Эстиния не вела, но отец поддерживал мое мнение, что расслабляться не стоит. В прошлый раз драконье самомнение и расхлябанность в отношении военной подготовки обошлись королевству очень дорого. С тех пор корпуса элитных крылатых войск регулярно объезжали земли Короны, проверяли, как исполняются законы, говорили с жителями и тренировались на всякий неприятный и непредвиденный случай. Их кочевой простой быт привлекал меня куда больше дворцовых расшаркиваний. Едва закончив академию Илларии, я первым делом выпросил у отца позволение поехать на месячник, как называли учения сами вояки. Отец предлагал чин командира крыла, но я отказался. Ну какой из меня был командир? Едва стукнуло тридцать семь, не нюхавший пороха вчерашний школяр. Я хотел не номинальной власти и уважения по праву крови — преданности хотел, верности по зову сердца, а не долга. Пройти путь от хвостового до маршета было непросто, но каждую из полосок на кителе я честно заслужил и гордился ими куда больше, чем принадлежностью к королевской ветви (слава Илларии, этого не слышат отец и мать).

Вот уж год как я не был дома. И не вернулся бы еще столько же, если бы не дурные новости, долетавшие от моих людей из столицы. На спокойное возвращение рассчитывать не приходилось. Бал сам по себе событие хлопотное (где вы видели праздники без неприятностей?), а тут еще судьба подложила мне свинью. Фирс его знает, за какие грехи.

Сны… Сладкие, мучительные. Я ненавидел их и, стыдно признаться, ждал с той дрожью, с какой вчерашний безусый мальчишка впервые касается губами руки очаровательной кокетки. Конечно, они ничего не значили! Не могли значить, но реальность происходящего там сбивала с толку. Черноволосая ведьма (точно она, не иначе) заполнила собой все вокруг. Днем мне мерещился ее голос в придорожном трактире. Вчера на площади небольшого городка на границе со столицей, как зверь, ухватил за локоть какую-то девчонку — померещилось, что глаза грозовые, как обласканные несмелым солнцем тяжелые тучи. Просыпаясь, я силился вспомнить ее лицо и… не мог! Хуже того, без нее тоже уже не мог.

С приближением к родовому замку мой кошмар обрастал подробностями, наполнялся красками и оживал, становясь практически реальным. Потому я и решил заехать в поместье Ле’Бут. Как дурак, поддался этому всеобщему безумию, что, мол, истинная приходит во сне. И чем ближе вы друг к другу в реальности, тем ярче эти ночные свидания. Встреча с избранной во сне все так же оставалась загадкой. Как это работало, не мог объяснить ни один маг, ни один дракон. Это просто происходило. Не всегда и не со всеми. Кому-то, как говорили в народе, «не посчастливилось». Меня вот угораздило, и никакой радости по этому поводу я не испытывал. Тем более когда стал подозревать в причастности вдовствующую герцогиню Ле’Бут.

— Когда ты вернешься? — В отражении зеркала на кровати лежала Никола Ле’Бут. Сероглазая и черноволосая. Потому я и сделал этот крюк. Думал, вдруг это она не дает мне покоя который день. Вдруг теперь и вживую от близости этой ведьмы кровь станет бурлить драконьим огнем, расплавляя все до костей. Хрупкая, со штормовыми глазами девушка из снов вполне могла оказаться бывшей любовницей. Хотя кого я обманываю? Не могла.

Обнаженная после совместной ночи Никола совершенно не стеснялась наготы, скорее всего, обдумывая, стоит ли обижаться на мой поспешный уход и плохо скрываемое безразличие. Подделка. Живая Никола — не из сна, а из плоти и крови — при некотором внешнем сходстве повадками отличалась от ночной гостьи, как дракон от барана. Нет, все-таки не она… Кто же тогда? Кто, Фирс ее забери!

Та, из снов, была другой, и пусть сам факт ее наличия раздражал невероятно, незнакомка прочно засела в моей голове, выгодно отличаясь от других дам. Я даже не могу сказать, что в ней такого особенного. Просто, как слепой, иду на зов, и вот уже знакомая до рези в глазах комната, зеленовато-серая обивка стен и большое окно, распахнутое, как руки для объятий.

Мои доверенные лица трудились над поиском информации, шерстили магические лаборатории и навещали древних магов в попытке узнать природу терзавшего меня наваждения. Тщетно. Нет, они все, конечно, утверждают, что сновидения имеют какое-то отношение к ла-у, но, даже глядя на отца и мать, я никогда не потворствовал вере Рика в этот слащавый бред. То, что было между родителями, не какая-то идиотская связь свыше. Отец три года сидел как пес на цепи, ради того, чтобы приручить понравившуюся девушку. Я не разделял таких жертв, если честно. На свете достаточно женщин, и ни одна не стоит подобных подвигов. Мама, конечно, с лихвой отплатила этот счет, предав своих ради спасения драконов. Так это мама. Подобных ей мне не встречалось пока ни одной. Все женщины, которых я знал, четко видели перед собой трон, богатство и власть. Вероятно, они бы и за Хоста замуж пошли ради такого приданого.

В юности, читая исторические летописи и восхищаясь подвигом родителей, я тоже думал, что однажды… Но потом вырос. Суровая реальность, к счастью, быстро вправляет мозги, превращая сопляка в трезвомыслящего мужчину, достойного трона. И отчаянно его не желавшего, к слову. Если бы только Иллария помогла Ричарду образумиться! И пусть бы занимался государственными делами, отдав мне то, что хочу я: паладинов, звание первого командующего и свободу от балов, высокомерных дракониц и магичек, которые на деле ничем не лучше встреченных на постоялых дворах шлюх. Разве что одеты иначе и щедро политы дорогими духами. В остальном — вторые даже выигрывают. Они хоть умелы, не ждут расшаркиваний и честны в своих намерениях: деньги в обмен на удовольствие. А главное — никаких претензий после: никто никому ничего не должен.

Чувствуя отсутствие интереса, Никола повернулась так, чтобы казаться более соблазнительной:

— Ты еще не успел уйти, а я уже скучаю.

Ну ясно, разум победил, и обид не будет. В прошлом я бы, может, и соблазнился, но сейчас не хотелось и минуты оставаться в этой тягостной компании. Пышная грудь, полные губы… Всё не то.

Кто же ты, Хост тебя пожри!

Я не любил чувствовать себя в дураках, не иметь достаточно данных для составления полной и правдивой картины реальности. Сразу начинал психовать. Звериная сущность лезла наружу чешуей, удлиненным зрачком и трудно контролируемым желанием сжечь все к Фирсу!

— Увидимся вечером, на балу.

— А ночью? После? Ты навестишь меня? Комнаты мне выделили прежние, в ледовом крыле.

Неужели самой не противно вот так навязываться мужчине, явно к тебе безразличному? Когда женщины рождаются, им гордости не выдают? Фальшиво улыбнулся, как любили дамы, часто не способные распознать отсутствие искренности в отработанном светском движении мышц.

— Никола, ты же умная девочка… — И это правда, дурочкой ее не назовешь. Стерва та еще, после смерти мужа умудрилась высоко взлететь, а не прозябать в пыли и мхах отдаленного поместья старого мага. — Меня не было дома почти год. Обязательства превыше всего, леди Ле’Бут. Я принц, а не конюх.

— Все равно буду ждать тебя. — Ее жеманство и раньше раздражало, а теперь, после ночных свиданий, вызывало необъяснимое отторжение на уровне инстинктов. — Всегда жду.

Надо намекнуть отцу, что герцогиню пора повторно выдать замуж. Исключительно в интересах Короны.

Я ее больше не хочу.

Я никого больше не хочу, кроме сероглазой тайны. И клянусь Оком Рангуна, найду, заполучу и излечусь от этого наваждения! И уж точно ни за что не позволю посадить себя на поводок!

1.2 Ричард Микаэль Уэмбли

— Кристин, ты не понимаешь! — Чуть наклонившись вперед, я оперся ладонями о стол и принялся разглядывать иномирянку с той бесцеремонностью, от которой у подданных эстинийской короны на удивление быстро сдавали нервы. Кристин же спокойно потянулась за чашкой с чаем и, сделав глоток, быстро облизнула тонкие аккуратные губы. Кончик розового языка обвел их так медленно, как будто кто-то специально изменил ход времени. Почти как в том сне. Уже несколько часов прошло с пробуждения. Завтрак в малой столовой, мать, отец, с десяток приближенных к трону вельмож… Какие-то очередные мелкие дела и разбор писем… Ничто не вытравило из памяти размытый нечеткий образ. Боги сыграли с драконами злую шутку, не дав шанса сразу увидеть свою истинную. Там, во сне, черноволосая и сероглазая красавица казалась невероятно знакомой, но никак не удавалось уловить в памяти откуда — магия истинности, позволявшая полюбить не лицо, не социальный статус, а характер и душу. Истинные всегда встречались вот так. Во снах не было королей и нищих, не было оборотней и бездарей. Просто мужчина и женщина, идеально подходящие друг другу. Ночные встречи давали время познакомиться без навязанных условностями и обществом масок.

Почувствовать душой. Какой бред, в самом деле! Зачем такие сложности? Почему там, во сне, можно было трогать, целовать, пробовать на вкус и нельзя запомнить, кого целуешь? Это просто смешно. Нет, это невероятно бесило!

Кристин щелкнула пальцами у моего носа, заставив вздрогнуть.

— Вот видишь! — Другая, совсем не похожая на местных девиц. Попаданки у нас были редкостью. Считалось, что если притянуло, то для великих событий. Я-то знал, зачем и как Кристин попала в Эстинию, а все вокруг гадали, чуть ли не ставки делали. И слава Илларии, что тайна моя не вскрылась. Страшно представить, что сделает отец, если когда-то станет известно, что младший принц связался с запрещенной магией ради… ради прихоти и желания найти свою ла-у. Позор на весь род. Точно лишит наследства и отправит к северным границам.

— Если я правильно тебя понимаю, — начала Кристин своим мозгоправным голоском, — тебе снится девушка, очень похожая на меня.

Видно, ожидая реакции, она замолчала, вынуждая нетерпеливо махнуть рукой в молчаливом побуждении продолжать свои умозаключения. Надо отдать ей должное — в таких делах иномирянке не было равных. Залезть в чужую голову и навести порядок Кристин умела лучше, чем наши служанки справлялись с уборкой дворцовых комнат. Притом что у последних в помощниках была магия, а у гостьи из другого мира — ничего. Как и все человечки, леди Малахо́ва оказалась пустышкой, не оправдав риска и возложенных ожиданий. Или просто нужно еще подождать? Я же не просто так сегодня завел этот разговор. Все еще есть шанс, что мой сладкий сон — вот он. Не зря же я дал тому магу своей крови. Галдурец обещал, что…

— Следовательно, мой образ служит замещением. Ри, ты же понимаешь, что это только игра подсознания? Мое появление в твоих снах объяснить очень просто: мы общаемся каждый день и доверяем друг другу. Без лишнего бахвальства, я знаю тебя лучше многих твоих друзей. Твой мозг заменяет неизвестный образ знакомыми. Какого рода эти сны?

— Я не готов об этом говорить. — За время знакомства с иномирной девушкой выяснилось, что разговоры на интимные темы ее совершенно не смущали. Всё, что работало против местных, на Кристин не действовало. Это разжигало интерес и заводило в тупик одновременно. Хищник во мне рычал, требуя поймать верткую дичь в силки. Пусть даже у нас и не появится браслетов на запястьях. А ведь я мечтал о таких, чтобы через всю руку и до самой груди.

— Хорошо-о, скажи тогда, что именно тебя расстраивает в этой ситуации?

— Разве мало того, что это ты? — буркнул зло. На самом деле расстраивало меня ровно противоположное. Если мне снилась Кристин, то и я ей тоже снился. Почему тогда она не признается? Разве у нас плохие отношения? Разве мы не близки? Разве есть у нее кто-то ближе во всей Эстинии, чем я? Это я ее ввел в свет, приблизил к себе и тем самым оказал протекцию. Всё, что было у нее теперь — титул, посетители, уважение —это с моей легкой подачи. А она!.. — Хозяйничаешь в моих снах!

— Ауч, — острое, формой напоминающее сердечко лицо сморщилось, — звучит обидно. Неужели я не заслужила, хотя бы чуть-чуть покошмарить тебя, пусть даже и не взаправду?

— Если бы это был кошмар… — Кристин застыла с чашкой в руках, впервые покраснев от моих слов. Во сне она тоже краснела. Я почти уверен, что это она. Не может быть иначе! Просто не может. И руки, так похожие на ее. И голос тоже. Очень похожий! Бледность эта, несвойственная эстинцам. Как будто ее всю жизнь растили в подвалах, без права выхода на солнце. Но как эта бледность и хрупкость провоцировали дракона! Особенная, не такая, как все. Она просто должна была стать моей. Мне ее ОБЕЩАЛИ.

— Это какая-то магия, морок! — Стараясь скрыть возникшую неловкость от резких поспешных слов, сжав кулак, я негодующе ударил по столешнице. — Пожалуй, соглашусь с тобой в том, что образ может быть похожим и по этой причине.

— Ри... — Напряженный тон всегда означал попытку урезонить мою фантазию. Удивительно, как быстро мы научились понимать друг друга, считывая подобные перемены, незаметные для посторонних. Как тут не поверить, что именно она — та самая? — Ты знаешь свою проблему, мы об этом говорили. Эта увлеченность истинностью играет против тебя. Ты продолжаешь разрываться между желанием любить и непониманием, что, в сущности, это значит.

Да что ты знаешь о моем умении любить, Кристин!

Впрочем, что я об этом знал? Никогда не было такого, чтобы разум помутился и жизнь не в радость без одной-единственной. В последнее время Кристин в самом деле занимала мои мысли всё чаще. За год ежедневных «сессий» я привязался к иномирянке и не представлял, как это не увидеть ее пару раз за день, не перекинуться шутливыми фразами или не поддеть друг друга. Она могла себе позволить такие шутки в мой адрес, за какие других просто казнили бы. Я ей позволял, и мне даже нравилась эта смелость.

— Вот поэтому возлюбленным и дается время, все проходят проверку.

— Какую еще проверку? — В серых глазах цвета глазах зажегся интерес. Хитрюга, мне рассказывает, что истинность — чепуха, а как у самой попа стул натирает от нетерпения послушать «глупые сказки».

— Вязь не образуется просто так. Нужен контакт.

— Э-э... — Вот этой реакции я ждал: недоумение, смущение, немой вопрос в ее расширившейся радужке. Это всё не просто так и только подтверждает мои догадки. — Контакт? Телесный? Ты хочешь сказать: секс?

Наши леди так просто о физической близости не говорят, разве что с супругом, а она — с легкостью. Секс, прелюдия, оральные ласки — Кри называла вещи своими именами. В этом была одновременно странность и прелесть иномирянки. Первое время я всячески пытался ее смутить, но так и не получилось. И вот вдруг. Это точно что-то да значит. Хоть я и не душелекарь, но тоже не последний дурак в Эстинии.

— Секс тоже. Но в первые дни, иногда месяцы, пару ждет общение, узнавание… — Я прошел в глубь кабинета, выделенного Кристин для работы, умостившись на кушетке, подождал, пока иномирянка последует за мной, занимая кресло сбоку. — Во многих трактатах приводится определение, что истинная любовь — это дружба, понимание, доверие и полное единение. Если говорить метафорой, которую ты так любишь, это как растить цветок, пусть будет, к примеру… розу, с заботой, ежедневным поливом, прополкой сорняков. Во время такого общения происходит укрепление магической связи. Истинная для нас не просто спутница жизни. Это усиленный магический резерв, здоровье, долголетие, сильные, магически одаренные наследники.

— Конфетно-букетный период.

Еще одно странное понятие. Как будто после брачной вязи уже ни конфет вместе поесть нельзя, ни букет своей избранной подарить. Да моя б воля, я бы засыпал ее цветами от кончиков маленьких пальчиков до пышной прически на макушке.

— Другими словами, ты расстроен, что девушка, видя сны, подобные твоим, не бежит извещать Корону? А если она простолюдинка, живущая на задворках Эстинии? А если не понимает, что сны — предвестники скорой встречи с ла-у? Это, кстати, обязательно должна быть драконица?

Наконец-то! Именно этим я и расстроен, энтле. Неужели ты осознала? Самое время выйти из спасительной завесы сна на солнечный свет, моя пугливая птичка.

— Избранной может быть любая девушка, не обязательно драконица. И даже не обязательно родом из Эстинии. Даже человечка, лишенная магии. Хотя это как раз дурной знак. От такого союза может вообще не родиться дракон.

— Как так?

— У смешанной пары не всегда рождается ребенок со способностью к обороту. Вторая ипостась — признак сильной магии. Для этого нужно чтобы и отец, и мать оказались магически одаренными. Иначе на свет появится некто с драконьей кровью, возможно, каким-то магическим даром, но точно не крылатый дракон. Истинность почти сводит к минимуму такие риски. Даже если кто-то из партнеров просто человек, но такие случаи все равно описаны в летописи.

— Это всё очень интересно, но давай вернемся к твоим снам. Ты, кстати, сказал, это не просто сны…

Все-таки это не птичка, а ликун. Не дают тебе покоя мои сны, да?

— Если бы тебе хоть раз такое приснилось, ты бы поняла. Все происходящее реально: голос, запах, прикосновения. Как будто попал в другое измерение, где, кроме вас двоих, никого!

— И пусть весь мир подождет, ага…— В дроби пальцев по бархатному подлокотнику четко ощущалась нервозность и напряженный мыслительный процесс. — А ты не думал о том, что ей просто не хочется укреплять чей-то резерв? У нее могут быть свои… м-м, планы?

Вот, значит, в чем дело, да? Боишься?

— Ты мыслишь, как иномирянка, Кристин. Каждая девушка Эстинии мечтает войти в королевскую семью. И в ее интересах, чтобы всё было по-хорошему, кстати…

— А может и по-плохому? — Дрогнувшие ресницы, отведенный взгляд. Еще одна улика, птичка. Ты попалась!

— После ритуала призыва на балу придется раскрыть свою личность, хочет она этого или нет. Совсем скоро. Ниточка наматывается на клубок. — Для наглядности, хищно улыбнувшись, я сформировал крутящийся фаербол с тонкой огненной нитью. Она, словно живая, скручиваясь кольцами, обвила полупрозрачную женскую фигурку. Та брыкалась и тянула нить на себя, сопротивляясь притяжению, но огненный клубок вращался всё быстрее и быстрее, пока настырная девчонка не слилась с его контуром, сгорая в ярком пламени.

— Потрясающая демонстрация, Ричард. — Совершенно не впечатленная представлением, Кристин откинулась на спинку кресла. Платье модного фасона, чуть оголявшее верх груди, натянулось, сильнее выделяя соблазнительные полушария. — Правильно ли я понимаю, что солнце — это ты, а девушка — твоя избранная — сгорает в драконьем огне?

— Из твоих уст звучит слишком… кровожадно.

— То, что ты мне показал, именно так и выглядит. Сейчас скажу не как психолог, а как друг, ладно?

Кристин выжидающе-вопросительно приподняла бровь, как будто ей в самом деле нужно было позволение, чтобы говорить правду. Кивнул, давая знак продолжить.

— Если бы я была той, кому ты снишься, — бежала бы, сверкая пятками, после этого фокуса. Почему она вообще должна спешить на какую-то проверку и тем более объявлять о вашей связи? Думаешь, все хотят выйти замуж за принца? — даже фыркнула пренебрежительно. — Стать женой человека, которого вообще не знаешь, и только потому, что вы подходите друг другу по виду магии? Вернее, даже не так, этой неведомой силе взбрендилось, что подходите. А у нее почему не спросили? Возможно, она вообще любит другого?! Замуж собиралась, например. А тут — бац, и сны с татуировками! Почему никто ее не спрашивает? А церемониал, этикет и все эти невозможные правила? Это же сплошная морока! Тут сиди, а тут стой, говори это, но ни в коем случае не то.

— Взбрендилось… — Очередное неизвестное слово резануло по ушам. В ее репертуаре их было много, некоторые даже прижились и вошли в обиход замка, но то, что она говорила дальше, задевало. Любит другого и не хочет замуж за принца! Никто другой не смел даже подумать о таком, не то что сказать. А Кристин озвучила. Вот так просто, как говорила «привет» и «приятного аппетита».

— Стать избранной мужчины из рода Уэмбли — невероятная честь. Тебе сложно, Кристин, потому что ты росла не здесь, не совсем понимаешь порядки нашего мира. — Видят боги, я терпеливо объяснял ей законы нашей страны. Много вечеров мы читали книги, отрабатывали этикет, учили танцы. Я вложил в нее столько сил и времени! Знал, для кого взращиваю. Кристин станет королевой, которой я буду гордиться. Моей королевой. Иначе просто быть не могло. — Но погляди-ка, всего год прошел с твоего появления и ты прекрасно изучила все тонкости жизни при дворе. Еще чуть-чуть, и будет не отличить от урожденной эстинийки.

— Ты опять не понял, — Кри досадливо покачала головой. — А если связь не образуется, если сны были ложным знаком? Неделя балов завершится, все повеселятся, ритуал призыва не сработает, в итоге ты или твой брат женитесь на девушке, что будет вам симпатична или по указке родителей. Договорной брак. У вас появятся дети, но в один прекрасный день тебе вновь начнет сниться ла-у, а потом и вовсе явится во дворец. Что тогда?

— От договорных браков не рождаются драконы, Кристин. Ни я, ни Дэм не пойдем на такой шаг. Роду Уэмбли нужны наследники, сильные и встающие на крыло. Будущие правители. Мы можем жениться временно, до обретения истинной.

— А когда она появится?

— Тогда жена получит хорошие отступные, дети останутся жить при дворе и будут иметь титул без права наследования и передачи, конечно. И без права претендовать на драконий трон. А истинная станет полноправной женой, которая подарит Эстинии нового принца. Сильного, способного взлететь и магически одаренного.

— Дичь какая-то, — Кристин поморщилась. — Другими словами, неважно, кто это, главное — связь… Если бы ты мне снился, я бы не сказала, — в который раз повторила она с непоколебимой уверенностью. — К тому же я просто человечка… Не ты ли сказал, что от человечки может не появиться дракон?

— Но я ведь не снюсь? — игнорируя ее вопрос, спросил шутливо, стараясь не выдать внутреннего напряжения. — Нет?

— Конечно, нет. — Прямой взгляд, ровный, уверенный голос.

— Потому что, будь это ты, Кристин, я бы тебя не простил. Если бы ты была моей ла-у и скрывала… ни за что бы не простил. А я узнаю.

— Ого, Ри, ты слишком серьезен. Мы же сделали ремарку, что сейчас я говорю как друг, да? Это всего лишь примеры… предположения.

Пусть иномирянка и умела держать себя в руках, но вела сегодня себя странно. Какое-то время мы молча сверлили друг друга взглядами. Она — с вызовом, я — с недоверием.

— Ради истинной я бы рискнул, даже будь она бездарной. Это Дэм думает в первую очередь о королевстве. Ты же знаешь, я не такой бездушный солдафон. Для меня чувства важнее всех этих правил.

В кабинет постучали, прервав наши напряженные гляделки и избавив Кристин от необходимости отвечать.

— Ваше Высочество, прошу прощения, но наследный принц Дамиан Эвар Уэмбли вернулся. — Слуга вежливо поклонился, едва не стукнувшись лбом о золоченые ручки.

Легок на помине мой правильный братец.

— Его Величество распорядился сопроводить вас в Восточный зал. И вас, леди Малахо́ва.

— Ну наконец-то, прибыл! — Я поспешно встал и, поправив камзол, подал иномирянке руку. — Пойдем?

Пока мы шли, слуга продолжал доклад, а я гадал, почему родителям вдруг вздумалось так поспешно представить Дамиану мою Кристин. Зачем? Чтобы братец скорее заполучил и ее в список побывавших в постели старшего принца? Еще одна игрушка для бессердечного Дэма. Не позволю. Пусть девчонка успешно скрывает правду, но я точно знаю, что снюсь ей. Кристин моя. Моя ла-у, и даже брат не встанет между нами.

— Официальное приветствие запланировано на вечер. Поскольку леди Малахо́ва иномирянка и близкий друг семьи, решили, что без нее не обойтись. Королева-мать просила присмотреться к нему, — шепнул слуга на ухо Кристин, но я услышал, сжав в раздражении кулаки. — На взгляд Их Величества, наследный принц как будто бы чем-то обеспокоен и, Ее Величество соизволила передать дословно, «витает в облаках».

Кристин лишь хмыкнула, а вот я всерьез напрягся. Чтобы Дамиан, самый приземленный из всех драконов, и витал в облаках? Просто невероятно.

Глава 2 Кристин

Я подозревала, что, назвав себя психологом, буду вынуждена выслушивать истории, которые могут поколебать душевное спокойствие. Даже при моем любопытстве и стрессоустойчивости. И на́ тебе — ла-у!

«Что было бы, узнай Ри о моих снах? Но… что есть мои сны? Просто разыгравшееся либидо и проецирование образа Ри в качестве партнера или действительно парность?»

О втором варианте думать не хотелось. Верно, все девочки мечтают о принце. Но ключевое слово здесь — мечтают. Я не исключение. В подростковом возрасте я мастерила себе платье из старого комплекта штор, снятого тайком ночью из актового зала приюта. С помощью бинта сооружала корсет, наслаивала юбки… надевала и рассекала по темному помещению, воображая себя принцессой. Кто бы сказал тогда, что взаправду попаду в мир со всеми этими кринолинами!

— Прибыли его Высочество принц Ричард Микаэль Уэмбли и придворный душелекарь леди Кристин Малахо́ва.

Возглас глашатая мгновенно прогнал назойливые мысли. Так ушла в себя, что не заметила, как оказались на месте. Я любила Восточный зал, хоть и бывала здесь редко. Мраморный пол, устланный коврами, на них в кажущемся беспорядке валялись разномастные подушки и подушечки, стояла низкая мебель, уменьшенные копии кресел с диванов. В открытые окна врывался ветер, шевеля тонкие занавески. На столах были расставлены блюда и напитки в таком порядке, что помощь слуг не требовалась. Очевидно, обед задуман в узком семейном кругу. И мое присутствие казалось странным, неуместным даже.

Королевская чета и первый принц вальяжно расположились между подушками, в восточных одеждах, похожие на героев сказки про Алладина. Я, в своем дневном платье (между прочим, сшитым по их последней моде), выглядела и чувствовала себя еще более чуждой.

Иномирянкой, да.

Ричард поспешил обняться с братом, вскочившим навстречу. Что ж, стоило признать, сходство бросалось в глаза, мужчины семейства Уэмбли были невероятно похожи: и ростом, и мускулистым телосложением, даже повадками и манерой держаться. Отличались они лишь цветом кожи и волос. Ричарду достались светлые волосы матери, а обнимавший брата черноволосый принц Дамиан казался смуглым из-за того, что, видимо, много времени проводил на свежем воздухе и солнце.

С некоторым разочарованием заметила, что оба наследника Уэмбли смотрели на мир глазами матери, чья несравненная красота произвела в свое время сенсацию, когда она штурмом взяла высший свет, расстроив все надежды и планы мамаш, имеющих дочерей на выданье. Светловолосая магичка из враждебного Галдура, покорившая не только будущего короля, но и всю драконью элиту. Естественно, пожертвовала собой и мечтами ради спасения Эстинии. Есть за что ею восторгаться.

— Леди Малахо́ва. — Король протянул руку, и я, раскланявшись, прикоснулась губами к его перстню. — Присаживайтесь, милая, — разрешил он, во славу всем здешним богам! Вняв позволению, я приняла более удобную позу, разгладив юбки.

— Кристин, позвольте представить вам моего сына, — Миранда Уэмбли, наша королева, одарила старшего сына взглядом, полными нежности и любви.

«Так вот кто у нас тут мамин любимчик».

Я послушно развернулась вполоборота и застыла. Будь я насекомым, то его взгляд можно было бы сравнить с иглой, которой меня пришпилили к палетке на засушку. После объятий с Ри Дамиан снова сел, заняв небольшой диванчик. Рука его расслабленно свисала до пола, позволяя принцу с ленцой перебирать пальцами длинный ворс на ковре. Он вел себя так свободно и подходил этому месту настолько, словно всё это время жил именно на востоке. Черные одежды были расшиты золотым орнаментом, широкие шаровары и куфия, полы которой разъехались, открывая моему взору смуглую мускулистую грудь. М-да, теперь я не смогу его представить в камзоле и рубашках с кружевным воротником.

— Леди лишилась дара речи? — Ухмылка злая, вызывающая. Это был даже не вопрос, а утверждение. — Хорошо хоть не чувств.

Моргнула, понимая, что беззастенчиво пялилась на полуодетого мужика.

— Дамиан! — воскликнула королева.

— А, ну да! — он хмыкнул, послушно подавшись вперед, поймал мою ладонь. — Рад приветствовать вас, леди, в нашем мире и в нашем доме. Надеюсь, пребывание здесь и общение с братом приносят вам глубочайшее удовольствие?

2.1

Как же двусмысленно это звучало из его уст.

— Б-благодарю, — прокашлявшись, решила ответить в его манере, — в Ри и его способностях не сомневайтесь, я полностью удовлетворена.

Его бровь изогнулась, а лицо приобрело еще более хищное выражение.

Внутренние силы пришлось бросить на то, чтобы не выдать свое смущение и злость вперемешку со страхом. Стараясь держать маску безразличия, которая трещала по швам, грозя выпустить в свет внутреннюю девочку: неуверенную, ранимую, ту, что в детстве рядилась в шторы и мечтала о принце — хорошем, добром, ласковом! А не вот это вот всё!

Всё внутри свернулось в узлы, концентрируясь в точке над животом. Совсем не жар и не бабочки, между прочим! Насколько же Ри лучше своего старшего братца. Услужливый, обходительный и милый. А этот в самом деле грубиян и солдафон. Такой весь… наглый прожигатель жизни. Красив как бог, и знает об этом. От него буквально пахло пороком, властью, вседозволенностью… терпким вином и сладостью фруктов… стоп, что?!

«Кристина, возьми себя в руки!»

Неожиданно закружилась голова. И почему-то мне начало казаться, что его зрачки запульсировали. Улыбка превратилась в оскал, сползая на одну сторону, а затем пространство провалилось во тьму, прорезаемую всполохами золотых, зеленых и красных линий, воспоминания — далекие, из прошлой жизни, из другого мира — болезненно прострелили голову, словно в нее воткнули несколько сотен игл одновременно, за ними последовали обрывки жизни здесь, в Эстинии: общение с Ричардом, мой досуг и работа, напоследок пришли сны, но не такие четкие — лишь силуэты, томные вздохи, образы и обрывки фраз, сильные руки, ласкающее мое тело, и злой сапфировый взгляд.

— Дамиан! — услышала я глухой окрик. — Она сейчас лишится чувств, прекрати!

Меня вытолкнуло в реальность. Ри участливо держал меня за руку, подложив подушку под спину. И когда успел? Монаршая семья гневно взирала на старшего сына, я морщилась, сжимая кулаками юбки, в то время как первый принц неуловимым движением подался вперед, преодолевая расстояние между нами, оказываясь слишком близко. Всё тот же терпкий запах вина и сладких фруктов кружил голову. Попыталась отшатнуться, сердце набатом стучало в груди, мысли кружили ранеными птицами. Этот грубый холодный тон и колючий взгляд я уже где-то видела… Мне стало страшно от собственных догадок, а еще больше оттого, что он так же что-то, кажется, понял.

Рука Дамиана поднялась, обхватила мое лицо, пальцы зафиксировали подбородок до ужаса знакомым захватом, не давая отстраниться:

— Кто ты, Хост тебя пожри, такая?!

И чертов вопрос, с той же интонацией, пропитанной ядовитой злостью!

— Я-я, — пробормотала смятыми губами, — я…

Замотала головой, в попытке сбросить его ладонь, но он держал крепко. Щурился, опаляя сапфировым пламенем, и, кажется, именно сейчас задаст самый страшный, самый важный вопрос.

— Дамиан! — голос Ричарда неожиданно звучал металлом.

— Сын! — дожала королева Миранда.

Старший принц закатил глаза, цокнул и отпустил меня с крючка своего взгляда, хотя в воздухе по-прежнему стояло напряжение.

— Ричард, проведи Кристин в покои, — распорядился Их Величество Сигирилл. — Не думаю, что после столь сильного ментального воздействия она чувствует себя хорошо. Несмотря на благие намерения, случается, что в отношениях, личных или профессиональных, одна из сторон бывает слишком напориста, а вторая в итоге обижена или огорчена. Нам жаль.

«Это он что, так витиевато извинился за своего… парнокопытного?»

Поднявшись с помощью Ричарда, я неловко поклонилась, стараясь не смотреть в сторону Дамиана. Он, в отличие от отца, и не думал извиняться, сверля меня взглядом.

— Люди обижают других в двух случаях: первый — когда уверены, что будут прощены, и второй — когда для них не имеет большого значения, простят их или нет. Как думаете, Кристин, — мое имя из уст Дамиана, произнесенное его голосом, заставило меня замереть от страха, словно я кролик, а он удав, — что применимо к нам?

2.2 Дамиан

Когда за братом закрылась дверь, мать сокрушенно простонала:

— Вот скажи, Сигирилл, как из того милого мальчугана, каким был Дамиан в детстве, вырос такой лишенный манер грубиян? Говорила же, нельзя позволять марканцам воспитывать нашего сына! Они же просто бездушные убийцы! — Мать тоскливо перевела взгляд с отца на меня. — Чем тебе девочка не угодила? Ты ведь даже парой слов с ней не обмолвился, а уже обрушил всю мощь темной магии.

— Не преувеличивай, мама. Маркан — прекрасная страна. С богатой культурой и мастерами по части боевой магии. А девчонку твою я даже не вскрывал — так, слегка коснулся.

Мать в ответ недовольно поджала губы и совсем не по-королевски закатила глаза.

— Меня вообще удивляет, насколько просто вы впустили ее в дом, приблизили к брату. Ладно Рик, но вы… Брат еще мальчишка. Запудрить ему мозги легче легкого. Не нужно быть жителем Берудии, чтобы Ричард потерял голову.

— Первые месяцы девочке было несладко, поверь, — вмешался отец. — Служба безопасности, лекари, маги… ее проверяли и испытывали лучшие из лучших, так что если ты о происходящем в последние месяцы, то подозревать Кристин не в чем.

— Уже то, что портал перебросил ее прямиком в покои принца, — подозрительно. Замок окружен охранными щитами. Как кто-то смог так просто их обойти? — Тот факт, что в землях драконов происходило неладное, не давал мне покоя. Вкупе с появлением у брата этой сероглазой ручной зверушки выглядело препаршиво. Еще эти сны… Я в самом деле только коснулся сознания иномирянки, но увидел более чем достаточно.

— Что богам до людских щитов? — философски выдала мать. — Вся магия мира — их подарок.

— О, так появление иномирянки, по-вашему, божественная воля? У нее стоит ментальный блок. Сильнейший. Твои лучшие маги доложили, отец?

— Не ерничай, — мама устало прикоснулась ко лбу. — Короне служат лучшие менталисты.

— Лучшие из?.. — Ментальная магия считалась темной. Представителей культа Фирса вообще мало, а уж сильных среди них ликун наплакал!

— Поэтому ты возомнил себя первым после Бога? — Мама явно разозлилась. — Забыл, до чего это довело твоего деда?

— Его казнили. Говорят, предала родная дочь.

Горло сдавило удавкой. Я пытался сбросить отцовскую магию, сломать печать Первого дракона и не мог.

— Не дорос еще, — холодно бросил король. Сейчас передо мной сидел не отец, а правитель. Мужчина, чью избранную задели мои колкие слова. — Извинись перед матерью, мальчишка.

— Понял-понял. Мама, прошу простить. Был неправ. Мы все высоко ценим твою жертву.

Мать продолжала кусать губы и часто моргать. Проведя столько времени с грубыми солдатами, я, кажется, разучился сдерживаться и выражать мнение тактично:

— Ну что?! Я решил залезть ей в голову не из праздного любопытства. Мне снятся сны…

Пришлось признаться, чтобы как-то отвлечь мать от сказанного. Не успел закрыть рот, как она ахнула и захлопала в ладоши, моментально переменившись в лице. Прогнозируемо. Куда только делись обида и скорбь?

— Так в этом причина твоего возвращения?

— Я вернулся из-за происходящего вблизи столицы. Ты же знаешь.

Отец никогда и ничего не скрывал от жены, о заговоре она узнала раньше меня, могу поспорить.

— А Кристин? Зачем полез проверять?

— Я мало назвал причин? Она иномирянка, близка к брату… Кстати, в ее воспоминаниях нашлись похожие сны.

Родители переглянулись.

— Ее осматривали лекари, в девочке ни капли магии. Кристин никак не укрепит твой резерв, — возразил отец. — К тому же она слишком долго была рядом с Ричардом, а сны у вас двоих начали появляться только сейчас.

— Значит, и у него тоже…

— Или же это просто фантазии юной девушки. — Мама постучала пальчиком по подбородку. — И нечего на меня так смотреть, как будто я сказала последнюю глупость. А вообще мне жаль, что ты, в отличие от брата, так относишься к ла-у, — мать вздохнула, — ты просто не представляешь, какой это бесценный подарок богов!

Они с отцом взялись за руки.

— Я и так счастлив, матушка: свобода, путешествия, военное дело. В этом моя судьба. Желаю вам с отцом долгих лет жизни, а с ролью маменькиного сынка и отцовского любимчика отлично справляется Ричард.

— Ты наследник трона, — тут же напомнил отец.

— И я об этом прекрасно помню. Как и о том, что сыновей у вас двое и если я не встречу свою ла-у, а Ричард — да, то его шансы на престол будут повыше. К тому же вы вполне способны подарить стране еще парочку кандидатов, какие ваши годы? — не стесняясь такого откровенного намека, я нахально ухмыльнулся.

Матушка насупилась, а отец успокаивающе похлопал ее по ладони. К горлу снова подступило удушье.

— С вашего позволения, пожалуй, пойду. Устал с дороги.

Сдавшись во власть более сильного, я подошел к матери, намереваясь попрощаться. Она тут же поднялась и ласково меня обняла, моментально простив все грубые слова. Отец, все еще крайне недовольный, лишь сухо кивнул:

— Сегодня на встрече гостей ты будешь сопровождать леди Малахо́ву.

— Это наказание?

— Это приказ твоего короля. — Он тоже поднялся и добавил: — И наказание за непростительный тон в адрес матери, да. Похоже, долгие вылазки дурно влияют на твое воспитание, сын. Ты вконец разучился себя вести, вот как раз попрактикуешься.

— Мне скоро пятьдесят. Поздновато дрессировать и воспитывать.

— Это ты еще не встретился с девушкой из снов, — отец довольно улыбнулся, и его хитрый взгляд мне совершенно не понравился.

— Я же не ты.

— Всё так. Твой случай в разы сложнее. Хочу на это посмотреть. — Хмыкнув, он снова превратился в сурового правителя. — Ты, кажется, устал и хотел отдохнуть. Иди.

Глава 3 Сладкие сны

Встав перед ростовым зеркалом, я с интересом рассматривала странную, совершенно необычную ночную сорочку. Было в ней что-то на восточный манер: тонкий лиф, перехватывающий грудь крест-накрест, и невесомое прозрачное облако черного дымчатого шифона до самого пола, но стоило мне прикоснуться к себе или сделать шаг, это облако из ткани сразу же таяло, охотно давая доступ к телу. Горящие позади свечи загадочно мерцали, отражаясь от ртутной глади зеркала и золотя бликами кожу. Волосы, затянутые в сложный узел сверху и подхваченные золотым украшением-ободом, давали доступ к открывшейся шее. Я вспомнила прикосновения ночного гостя из снов, и воспоминание тут же прокатилось по животу рябью желания, царапая восхитительно острыми коготками и заставляя так сильно дрожать, что я стиснула зубы.

Я поняла, что происходит, слишком поздно. Изо всех сил цепляясь за гордость, осознала, что меня наказывают странным, совершенно невозможным образом. Хуже того, я ничего не могла с этим поделать. Жар просачивался в тело, подталкивал к краю, вел на темную сторону. Прикусив влажные и как будто уже зацелованные губы, я уставилась на свое отражение, окутанное призрачной живой тьмой. Жар нарастал. Сильный, властный, он запустил в меня свои ростки, которые извивались и пульсировали в животе.

— Хост тебя побери! — прошептала сбивчиво, хватаясь за раму и жмурясь, так как ноги дрожали и подкашивались. Чужое дыхание смешалось с моим, и я, открыв глаза, взглянула в зеркало, пытаясь рассмотреть что-то за собой.

За спиной материализовался он, мой принц — мечта и кошмар в одном лице. Рельефные скульптурные плечи блестели от клубящейся вокруг нас тьмы, создавая впечатление, будто он пришел сюда прямо из преисподней. После событий последних дней я понимала, что между нами происходит и куда может привести, а уж после слухов и демонстрации силы стали ясны и многие другие вещи. Например, почему он на меня зол.

— З-зачем? — пролепетала сдавленно, продолжая цепляться за зеркало, как утопающий за спасательный круг.

Он опустил голову, пронзив меня сердитым взглядом потемневших глаз. Нахал. Это моя ванная, пусть и не совсем реальная.

— Я прихожу на твой зов, энтле, ничего больше, — в глубоком резком голосе звучала вся злость двух миров разом.

Покачала головой:

— В этот раз это не мой сон.

— Уверена? — хмыкнул он и, протянув руку, убрал ладони от рамы. Тяжелый пронзительный взгляд встретился с моим. — Теперь это наши общие сны и с каждым разом они будут всё реальнее и реальнее. Не этого ли ты хотела, когда задумала захомутать одного из нас?

О, да он в бешенстве.

— Я ничего подобного не хотела! — проговорила дрожащим, совершенно не таким уверенным голосом, как собиралась. — Уходи… пожалуйста.

Оценивающий взгляд прошелся в отражении по моей фигуре, отмечая, кажется, и острые, возбужденные от его близости пики сосков, и подрагивающие пальчики, всё пытающиеся ухватить эфемерную ткань сорочки на бедрах. Принц медленно наклонялся, пока губы не оказались у моего уха, чувственно касаясь его кончика, и прошептал:

— Поздно.

3.1

Я не могла отвести взгляд, наблюдая, как гипнотизирующие глаза, пульсируя, налились магическим светом, а зрачок стал вертикальным. Горячая ладонь, огладив талию, совершенно беспрепятственно скользнула спереди вниз, к кромке трусиков и, уже не сдерживаясь, тихо застонала, когда его пальцы, миновав сомнительную преграду, двинулись ниже.

— Ты… это всегда ты. Зовешь, привязывая с каждым разом всё сильнее. Неужели еще не поняла, энтле? Ведь не дурочка, судя по всему, раз нашла способ пробраться в королевскую семью. Кто ты, Хост тебя пожри, такая? Скажи, как вам удалось провернуть всё это, и я, возможно, не буду слишком суров при выборе наказания.

Кусая губы, я схватилась за его запястье, что жгло жаром там, где соприкасались наши тела. Не знаю, то ли я отчаянно боролась с невероятными ощущениями, пронзающими низ живота с каждым движением его пальцев, то ли, наоборот, направляла, подсказывая, как мне хорошо и чего хочу. Вопрос, произнесенный тихо-тихо, горячечной волной расходился по телу, мураша кожу.

— Н-нет… нет, это не я…

Его дыхание согревало щеку, а жар стал обжигающим, когда губы пустились на поиски трепещущего пульса на моей шее.

— Это всегда была ты, лгунья.

Он ошибался. Совершенно точно. Я тоже не хотела всего вот этого… ну, не именно того, что сейчас происходило, а снов вообще и последствий, к которым они могли привести. Ла-у. Дом Уэмбли. Истинность.

Мысль о том, что все-таки своим появлением я могла спровоцировать всю эту магическую чертовщину, была непостижима. До недавнего времени я вообще не имела ни малейшего понятия, что такое возможно. А до встречи днем даже не предполагала, кто он такой. Он был кем-то эфемерным, нереальным, моей фантазией и работой подсознания с накопленными образами из настоящего и прошлого. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы ОН был тем, кем являлся на самом деле!

— Но раз уж я здесь…

С затаенным нетерпением наблюдала за ним в отражении зеркала: хищник, неприрученный, дикий, в каждом движении которого — обещание. Как жаль, что только здесь, во снах, он давал слабинку и позволял эмоциям проступить через непроницаемую безэмоциональную маску.

Намеренно не договорив, он дернул меня на себя, вдавливая в напряженное тело, затылок удобно лег дракону на плечо. Мы и правда идеально подходили друг другу.

Шумный протяжный вдох опалил шею, заставляя мелко дрожать, втягивая живот от очередной сладкой судороги. Это было безумие — чувствовать и видеть его руки, крепко прижимающие к себе, ласкающие неспешно, порочно, открыто, без тени смущения. С лица моего принца теперь окончательно слетела холодная безучастная маска: пульсирующий вертикальный зрачок, легкая чешуйчатая рябь и тяжелое возбужденное дыхание — глубокое, жадное, как будто бы он не мог надышаться одному ему известным ароматом.

— Моя сладкая, вкусная девочка. — От низкого будоражащего голоса с легкой хрипотцой колени резко подогнулись, и я бы точно рухнула на пол, не придерживай он меня рукой.

Судорожный громкий, полный удовлетворения выдох был совершенно непохож на протест, когда пальцы, мягко пройдясь по влажным складкам, скользнули внутрь. Водоворот эмоций, возникший всего несколько секунд назад, в мгновение ока превратился в ураган от слишком острых ощущений: чувствовать и видеть то, что он со мной делал.

Ни на секунду не закрывая глаз, я смотрела в зеркало, наблюдая за нами. Его губы слегка приоткрылись. Брови сдвинулись. Ресницы упали тенями на скулы.

— Ты — моя… — глубокий бархатный голос звучал так, словно он ничего не мог поделать с тем, что происходит: губы коснулись чувствительной венки на шее, горячий язык провел по ней вверх, прикусив мочку уха.

— Кто прислал тебя, энтле? — Большой палец дразняще прошелся по чувствительному бугорку клитора.

Это что… новый вид допроса?

— Никто-о… — голос утратил твердость и вышел податливо-мягким, протяжным.

— Как ты попала в замок, минуя магический заслон? — рыкнул он, сминая грудь. Вертикальный зрачок притягивал гипнотической пульсацией.

— Что… я сама не рада-а… ох… — звучало не очень-то убедительно. Прикусив губу, медленно качнула бедрами в такт движению его ладони, вытесняя неутолимую предыдущими снами жажду, поглощающую с каждым новым сновидением всё больше и больше. Отчаянная потребность в нем, которую я так долго отталкивала, устремилась ко мне и разлилась между ног, поднимаясь, как прилив, влагой и подводя всё ближе и ближе к пропасти.

— Кто открыл портал в покои принца?

— Я же говорю... — Облизнула губы, с наслаждением наблюдая, как взгляд хищника проследил за острым кончиком языка. — У меня… нет ответов, не знаю… — Обелить себя, пояснить что-то еще не смогла, тело прошило тьмой вязкого удовольствия. Острые вспышки наслаждения, рикошетя от костей, неслись по венам, иссушая и заново заполняя плоть опаляющим экстазом.

Вместе с оргазмом, расколовшим меня на кусочки, вернулась реальность, пробудившая от раздирающего душу сна.

Сон.

Это всего лишь сон, Кристин.

3.2

Тяжело дыша и с силой сжимая колени, я провела дрожащими пальцами по сбившейся на талии сорочке. Вот тебе и познакомились! Истощенная магическим вмешательством наследного принца, решила немного вздремнуть, как делали многие леди здесь после обеда. Никогда хостов дракон мне не снился днем и… так!

Раньше, когда он появлялся во снах, мы лишь дразнились, прячась за эфемерными образами, вели странные беседы и пикировки, перетягивая канат флирта с одной на другую сторону. Сегодня же он показал, на что способен…

Прикусив губу, провела пальцами между ног. Боги, какая мокрая… И это всего лишь сон, а что будет, когда… вернее, если бы всё произошло в реальности?!

Поморщившись, я развернулась к окну, задумчиво наблюдая за первыми звездами, появляющимися на темнеющем небосводе. В этом всём ненастоящий секс не самое худшее, Кристин. Он на самом деле до чертиков зол, несмотря на то что горел со мной в огне желания, как будто так же ничего не мог с собой поделать, не мог контролировать бушующий в нем пожар, не мог сдержать жажду, текущую по венам. Значит, он меня не хочет в реальности, как и я его. Возможно, истинность, которой бредит Ричард, — на самом деле кошмар для его старшего брата?

На этой мысли я услышала, как распахнулась входная дверь, снимая завесу тишины и пропуская в покои все звуки замка, что гудел, словно потревоженный улей: по коридорам носились слуги, желая быть полезными гостям и услышать свежую сплетню, ведь именно это ценится на балах — кто знает больше да чтоб попикантнее.

Перевернувшись на спину в ожидании, когда служанка, миновав небольшую гостиную, войдет в спальню, я пялилась в потолок, в который раз прокручивая события реальности и грез, не имея ни сил, ни желания готовиться к торжеству в честь этого… мудака! Жаль, что нельзя смалодушничать и сказаться больной. Эрмина давно принесла платье, даже развесила его на манекене, чтобы не помялось. На туалетном столике в бархатных коробочках ждали своего часа украшения — подарки Ричарда на мой день рождения. Почему-то именно сегодня мне было стыдно их надеть. «Из-за него», — настойчиво твердил внутренний голос.

Пока служанка, напевая себе что-то под нос, готовила ванну (о, я теперь не смогу там нормально купаться!), я успела прокрутить в голове всю встречу раз двести, если не больше. И сон. Вернее, эти чертовы сны! Неужели то, что я боюсь произнести вслух, правда? Неужели это Дамиан снится мне, скрываясь за незапоминающимся образом? Неужели я его ла-у?

— Простите, леди, — Эрмина виновато выглянула из-за двери, — дальше ждать нельзя. Почти все высокие дамы уже готовы, а так как вы в списках, скоро нагрянут слуги Ее Величества, чтобы помочь вам собраться. Нам следует поторопиться.

— Да-да, сейчас встаю.

Только помучаю себя еще чуть-чуть.

Прикрыв веки, в который раз вспомнила его прожигающий взгляд, пальцы на своем теле, как он владел мной и я охотно отдавалась. Как всё это скрыть теперь?! Пусть я неплохо умела держать лицо, но после такого… Ведь не зря говорят, что на воре и шапка горит. Хотя, возможно, я себя просто накручивала, умею и практикую придумать то, чего нет на самом деле. Возможно, наследный принц ничего не понял в том шквале обрывочных воспоминаний, что удалось считать за время недолгого контакта? И вообще, то, что увидел, ничего не значит! Мало ли кто мне может сниться, да хоть и его брат! Вдруг я вообще влюблена в Ри безответно?

А это план, и он может сработать!

Пока наряжалась к балу, пыталась убедить себя, что не все так страшно. Сны, какими бы сладкими они ни были, — всего лишь сны, и всё, что мне следует делать — держаться как можно дальше от Дамиана Уэмбли. Это не должно быть проблемой, ведь, очевидно, он особо и сам не рад нашему знакомству. Уж что-что, а избранной этого… дракона я быть не хотела! Я не любила его, не испытывала даже симпатии, о какой парности могла быть речь? А значит… надо максимально ограничить наше общение, свести к минимуму, пережить бальный сезон и...

— …и она сказала, что спать он будет у нее, — долетел голос служанки.

— Ты о ком?

— О герцогине Ле’Бут, давней фаворитке первого принца. Она прибыла сразу за ним. Не удивлюсь, если эти двое расстались перед самим въездом в замок. И вот она заявляется открыто, не таясь, требуя шелковые простыни и лучшие покои, поближе к его крылу, ссылаясь на то, что он все равно будет проводить все ночи вместе с ней. Какова нахалка, а?

Тело прошило мелкой дрожью. Попыталась успокоить себя аффирмациями, но помогало слабо. Сплетня задела. Дрожь не уходила, подкрепляемая ядовитой всепоглощающей злостью. Вот, значит, как…

3.3

— Знаешь, мне начали сниться кошмары, — пробормотала, чувствуя, как алеют щеки. — Ты говорила, что есть некий блокирующий артефакт.

— Не помог полог, да? Вам не стало лучше? — участливо спросила служанка, кивая на мои сжатые в кулаки ладони. — Лекарь говорил, что после воздействия темной магии может и такое быть.

— Оу, всё в порядке, — я расслабила пальцы, ладони, руки, затем все тело. Надо же, так злилась, что не контролировала себя. — Хочу перестраховаться. А это, — покрутила слегка подрагивающими пальцами, — волнуюсь просто. Я не аристократка и не привыкла к подобным торжествам. Это ведь мой первый бал.

— Не стоит, — уверенно заявила Эрмина, беспечно махнув рукой, — уж я-то видела всех девушек. Вы точно будете одной из самых красивых леди.

— О, я не потому…

— Не отнекивайтесь и послушайте. Пусть я и простушка, но в жизни всякого повидать успела, — ее голос потерял веселые нотки, став необычайно серьезным. — Вас любят при дворе, королевская чета относится благосклонно и благоволит, в друзьях у вас сам принц, значит, все его приятели неделю будут ошиваться рядом. А это потенциальные женихи! Хватит скрывать себя от мира, вести этот полузатворнический образ жизни. Вы здесь и никуда не денетесь. — Пронзительный взгляд карих глаз встретился с моим в отражении зеркала. — Ваше положение при дворе и возраст просто обязывают веселиться. Молодость проходит быстро, не стоит терять время.

— Ох, Эрмина, иногда я жалею, что мы сошлись с тобой слишком близко…

— Это совет друга, леди. Наслаждайтесь балом, отбросьте тяжелые мысли. Нет ничего непреодолимого. Просто стоит посмотреть на ситуацию, что вас волнует, под другим углом и, возможно, вы увидите всё в других красках.

Уставилась на нее, пытаясь подавить улыбку:

— Слушай, еще чуть-чуть, и я возьму тебя себе в ассистентки.

Она расхохоталась.

— Ой нет, я по старинке: здесь послушала, там подслушала, здесь подсказала, там рассказала, — она подмигнула. — Посмотрите, какая же вы красавица! Мадам Женевьев превзошла саму себя! Отшивая наряды для вас, она из кожи вон лезет. И все девушки двора знают почем, — Эрмина захихикала.

— И почему же? — Я встала, стараясь незаметно размять спину. Платья для торжеств кардинально отличались от повседневных и весили намного, намного больше.

— Так белье, скроенное по вашим эскизам, вернуло ей мужа! Он всё по девкам повадился шастать, а она себе комплектик-то смастерила и надела примерить, думала, его уж дома нет. Говорят, это было нечто кружевное и невесомое, по цвету то ли пыльная роза, то ли пион, кто ж упомнит теперь, и так оно ей шло, клянусь Илларией! А он-то зашел перед отъездом в клуб, сказать, мол, чтоб не ждала, да так к полу и прирос. Некоторые говорят, Женевьев неделю не появлялась в салоне, второй медовый месяц случился, честное слово! А после, как вернулась, светиться стала ярче полуденного солнца!

Я уставилась на служанку, округлив глаза:

— Поразительная осведомленность в деталях прям…

— Да-да, — Эрмина не стушевалась, — сказать бы ей, раз запускает пикантную линию, то пусть бы отчисления вам делала причитающиеся! Все об этом судачат, что нечестно так. Даже имя будущей коллекции придумала без вас — «Криштанель».

— Запускает линию?

— Ну да. А вы думали, только герцогиня Мардигал бегает за новинками? Швеи подтвердили, что на раскрой передали ткани и кружево на любой кошелек.

— И пускай, если кого-то иномирные трусы делают счастливыми, то почему нет?

Заглянуть к модистке стоило, конечно, вдруг не вернусь домой, лишним дополнительный доход не будет. Не зависящий от воли Короны, так сказать. А трусов и бюстиков я им напридумать могу каких угодно.

Служанка подкатила ростовое зеркало, точь-в-точь как из моего сна, и я вновь залилась краской.

— Ух, вы только посмотрите на себя! Какая в глазах поволока, и эта дремлющая страсть...

3. 4

— Эрмина, да ты почти поэт…

— Ой, ну я могу, да. Сочиняю иногда.

— Иногда? — я вопросительно выгнула бровь.

— Ой, ну бывает, увлекаюсь, — хихикнув, она потянулась за баночкой с розовой пыльцой. — За вами его высочество Ричард прибудет?

— Мне никто ничего не сказал, но вряд ли, — фыркнула я, поправляя кольца. — Сегодня он венценосная особа с кучей обязательств, а не мой близкий друг. Сама спущусь.

— Последний штрих, — воскликнула Эрмина, дунув в меня той самой пыльцой.

Я чихнула, пошатнувшись. Розовое облачко, закружившись в воздухе, окутало меня коконом, мягко ложась на волосы, плечи, наряд. Платье в один миг утратило свою тяжеловесность, и я почувствовала себя перышком, готовым невесомо кружиться от любого дуновения ветра! Моя кожа словно засветилась изнутри, бликуя и мерцая в свете ламп.

— Иллария, — восхищенно прошептала служанка, не отводя взгляд. — Все мужчины сегодня будут ваши, честное слово! Нимфа, — нашептывала она, — фе-ея!

Что ж, сегодня красотных дел мастера постарались на славу, я нравилась самой себе, очень! Легкий макияж, прическа, без буклей и башен на голове — несколькими шпильками парикмахер собрал волосы на затылке, выпустив пряди спереди, зрительно удлиняя шею и притягивая к ней взгляд. То, что это выглядело почти так же, как в недавнем сне, я предпочитала не подмечать. Украшения, подаренные Ри, невероятно шли и дополняли образ, хотя стоит признать, это был единственный мой гарнитур, и все ткани, так или иначе, я подбирала с учетом цвета колье — насыщенно-синего сапфира и белых бриллиантов в платине. Их россыпь в форме листьев огибала шею, спускаясь в ложбинку завитками, где в круглой огранке мерцал самый крупный камень. Его магическое сияние раскрывало всю глубину синего оттенка, искусно перекликаясь и с цветом моих глаз, делая их не просто серыми — сейчас они были схожи с грозовыми облаками, в которых вот-вот засверкают молнии. Платье тоже подчеркивало сталь глаз. Такой контраст могла создать лишь Женевьев — лиф украшали многочисленные серебряные пластины, нашитые не стык в стык. Между ними просвечивало тонкое кружево в тон кожи, создавая зрительный обман, будто под тонкой чешуей ничего больше нет. Рваные линии серебра спускались практически к бедрам, сходя на нет и путаясь в невесомом фатине юбок. Сплошной контраст и борьба противоположностей — нежности и твердости, силы и ранимости, стойкости и податливости.

— Не слишком ли открыты руки, Эрмина? — Я покрутилась у зеркала, оглянувшись. — И спина почти голая.

— На что обращает внимание мужчина прежде всего? — тоном моего учителя по танцам спросила она.

— На попу и грудь?

— Это ж где он ее увидит? Разве что в спальне, — хмыкнула та в ответ. — Та-ак во-от, многим мужчинам нравятся такие части женского тела, что мы даже представить не можем.

— Что может быть соблазнительного в спине?

— Эх, вот вы вся такая… как вы говорили… прогрессивная! А в некоторых вопросах… честное слово! Вот, возьмем грудь. — Она ткнула пальчиком в сапфир, примостившийся между двух полушарий. — Ее-то время от времени некоторые выставляют на обозрение: кто больше, кто меньше. А спина что?

— Что? — в тон ей спросила я.

— Почти всегда закрыта одеждой! — назидательно изрекла Эрмина. — А когда напрягаются лопатки, то…

Договорить она не успела. В дверь коротко постучали.

— Похоже, за вами всё же кого-то прислали! — разгладив складки на юбке, шепнула служанка. — Никаких шалей, леди! Вперед!

Глубоко выдохнув, я направилась к выходу. Впереди меня ждал мой самый первый в жизни бал, и, открыв дверь, я, не сдержавшись, совершенно забыв приветственно поклониться, прошептала:

— Дамиан Уэмбли!

Глава 4

— Ваше Высочество.

— Что?

— Не помню, леди Малахо́ва, чтобы давал вам позволение фамильярничать. А на память я, знаете ли, еще не жалуюсь.

Смутилась. Румянец розовым цветом залил высокие скулы. Даже пудра не спасла. Иномирянка, видно, поняла, что смятение ее очевидно, плотнее сжала губы и вздернула подбородок, отчаянно-смело глядя мне в глаза. Я мог бы быть впечатлен. И даже заинтересован, не знай, кто она и какую игру затеяла.

— Что вы здесь делаете, Ваше Высочество? — холодно, как высокородная дама отшивает безусого, совершенно неперспективного кавалера, уточнила Кристин.

— Живу в свободное от военной службы время, конечно, — делая вид, что не понял сути вопроса, с издевкой ухмыльнулся, не таясь, медленно обвел взглядом ладную фигурку. Платье ей шло невероятно. Серебряные пластины походили на драконью чешую. С близкого расстояния видно, что нашиты они на телесного цвета ткань, но издалека будет казаться, что Кристин под серебром попросту голая. Смелая девчонка и столь же смелый наряд. Я даже не удивлен. Злость всё сильнее закипала внутри. Желая дать ей выход, я склонился ниже, неподобающе близко. Опустив голос до доверительного шепота, с улыбкой поддел:

— Боюсь, вы ошиблись с выбором цвета чешуи. Дракон моего брата — медный.

Кристин вздрогнула, отшатнувшись назад.

Как забавно. Возможно, дразня ее, раз иномирная интриганка так реагировала на мое присутствие, я смогу загнать в угол и выяснить, на кого она работает. За ней точно кто-то стоял. Я был уверен, это все маги. Стали использовать свои старые грязные приемы на новый манер. Когда-то они уже вполне удачно привязывали драконов с помощью ритуала к всадникам. Что могло запретить им продолжать эти гнусные исследования и пойти еще дальше, найдя способ насылать сны, имитируя встречу с ла-у?

— Медный? — отрешенно, будто путаясь в мыслях, уточнила протеже Рика.

— Что? Неужели он вас еще не катал, леди Малахо́ва? — звучало достаточно провокационно. Уверен, эта неглупая особа легко считает намек. — Вы что же, ему не позволяли? — Покачав головой, укоризненно поцокал языком.

«Ты же знаешь, о чем я, девочка? Мне ты позволяешь очень многое».

А ведь Рик заходил ко мне и даже высказывал претензии. Требовал вести себя уважительно с его избранной.

— Радуешься, что поймала двоих? — Протянув руку, коснулся ее щеки. Кристин снова дернулась, и пришлось сжать подбородок пальцами, не давая ей увернуться. Я знал, чувствовал, что в комнате ее служанка. И пусть. Меня это нисколько не смущало.

— Рано радуешься, ликун. Я буду следить за тобой. Днем и ночью. И однажды поймаю на ошибке. Все ошибаются, леди Малахо́ва. И ваши ошибки приведут вас на костер. Рик рассказывал, как в Эстинии поступают с мятежниками и предателями? — Девчонка дернулась. В глазах вспышками молний разгоралась злость. — Их сжигают, леди. Заживо. В драконьем пламени на центральной площади у святилища Фирса.

На площади Трех лун по углам выложенного мрамором равностороннего треугольника (символа равенства трех богов) стояли жертвенники Илларии, Рангуна и Фирса. Два брата — свет и тьма. Светлая и темная сторона луны. И их младшая всепрощающая сестра. Начало и конец всего. От жертвенников исписанные древними рунами тропинки-стрелы вели к храмам богов. Здесь проводили главные обряды: свадьбы, посвящения детей богам и казни. Последнее случалось редко. Наш нынешний король и его жена были ярыми противниками излишней жестокости, но даже они не смогут защитить изменницу. Нужно только доказать ее причастность, и я лично сожгу это красивое тело. За то, что посмела угрожать моей семье. Моей стране. И за то, что посмела играть со мной. Ненастоящая истинная.

4.1

— Серебряный цвет — мой, Кристин. И клянусь, это будет последнее, что ты увидишь перед смертью. Я никому не позволю причинить вред брату и родителям. Запомни это хорошо, маленькая лживая иномирянка. И не надейся, что, выставляя напоказ свои прелести, сможешь лишить меня воли. Я не Рик, девочка, и давно уже научился отличать простую похоть от чего-то хоть сколько-нибудь важного. Так что ты проиграла, энтле.

— Это все очень интересно, — с удивительным хладнокровием, которого она, могу поспорить, не испытывала на самом деле, девчонка нахально выгнула идеально очерченную, черную, как святилище Фирса, бровь, — но Ваше Высочество так и не изволили сообщить, что здесь забыли. В моей комнате, а не во дворце, естественно.

— Маленькая леди изволит скалить зубки? Как занятно…

Решив поиспытывать ее выдержку, вместо ответа продолжил медленно изучать наряд, украшения, оголенные вырезом ключицы. Грудь под горячим взглядом вздымалась чаще и выше, чем раньше. Жилка на шее билась быстро-быстро. Звериный слух четко отслеживал, как Кристин с трудом сглатывала слюну. Губы едва заметно приоткрылись, иномирянка замерла на мгновение, втянула с шумом воздух и облизнула стянутые сухостью складки на губах языком. Обвел взглядом контуры выреза на платье, как если бы рисовал пальцем вдоль аккуратных швов. Модистка очень старалась выложить стежок к стежку. Кожа по кромке ткани покрывалась мурашками, как будто я в самом деле касался ее рукой. Наклонился чуть ниже, отметив не без удовольствия, что Кристин потянулась навстречу.

Усмехнувшись, резко выпрямился. Сделал шаг назад, и между нами, там, где недавно тела почти коснулись друг друга, уже свободно гулял ветер. В выдохе послышалось разочарование и облегчение разом. Куда тебе тягаться со мной, малышка?

— Их Величество велели сопровождать вас, леди, на сегодняшний бал. — Не дождавшись, когда ее тоненькая броня треснет, официально чуть качнул головой, выказывая уважение даме. Уважение, которое, она, пожалуй, даже заслужила своей безрассудной смелостью.

— Вам приказал? — вдруг уточнила она сухо.

Я аж вскинул в удивлении брови:

— Мне.

— В таком случае, полагаю, это не моя проблема. Я никаких приказов от Его Величества Сигирилла не получала, а потому, не боясь его разгневать, могу смело отказаться от вашего общества, сире. Жаль показаться грубой, но компания Вашего Высочества, как выяснилось днем, вызывает у меня приступы мигрени и головокружения. Будет очень некрасиво упасть в обморок прямо во время бала. Прошу меня простить, но я еще не готова.

И эта нахалка, юркнув в комнату, закрыла перед моим носом дверь.

Поразительная смелость.

— Что ж, энтле. Надеюсь, тебе рассказывали, что за все свои поступки приходится расплачиваться? — Усмехнувшись, я пожал плечами и пошел в свое крыло. Уговаривать эту девицу и тем более тащить в залу силой точно не собирался. Если отцу так захотелось, чтобы я с ней нянчился прилюдно, пусть удосужится приказать леди Малахо́вой лично.

Удивительно, как эта девчонка выдрессировала Рика и всех вокруг. Кем она себя мнила, что король должен сообщать ей приказы при личной встрече? Подумать только, слова наследного принца для леди не являлись гарантом подлинности приказа!

Встретимся ночью, энтле. Там ты не такая смелая, как вживую. Вот тогда и поговорим о почтительном поведении. Видно, одного урока мало. Что ж… придется научить тебя быть хорошей и послушной девочкой. Ты сама меня вынудила. Неловко упасть в обморок при всех? В таком случае, чтобы не допустить конфуза, придется довести леди до слабости в ногах без свидетелей. Воспоминания, как тесно она жалась спиной к спасительной твердости кленовой двери, опалили внутренности жаром. Я мог бы просто протянуть руку. Иномирянка уже сама подалась навстречу и, вероятно, не стала бы противиться, вздумай я залезть ей руками под вырез платья хоть в коридоре. Вряд ли я позволил бы себе подобную выходку, пусть Рику не помешало бы немного протрезветь, увидев доступность своей обожаемой ла-у. Хороша истинная: не прошло и суток, легко разменяла одного брата на другого. Раскрасневшаяся, дрожащая в томительном предвкушении. Может, и стоило преподать им с братом урок? Одному о том, как плохо верить всем подряд, развесив ослиные уши, а второй — о цене лжи. Впрочем... Впереди еще бал. Вечер только начался. Кристин отказалась от сопровождения, но не явиться не сможет. Как удачно.

Глава 5

— Что же теперь будет?! — заламывая руки, добавила градус моей почти что истерике Эрмина. — Что будет!

Я, пусть и не настолько не в себе, вспотевшими ладонями также скомкала юбку, но под действием магического порошка та тут же разгладилась. Ни дать ни взять, юбка-антистресс, не иначе!

— Леди Кристин, ну что на вас нашло, в самом деле! — чуть не плача, не унималась служанка. — Он же вас со свету сживет!

Холодок страха, обнимая колкими объятиями, заставил поежиться, распуская ледяную пелерину не только по плечам, но и по позвоночнику.

Расслабилась и потеряла бдительность… бесстрашной меня никак не назвать, как и идиоткой, что, не зная границ, будет пыжиться при особе намного статусней. Намного? Громко хмыкнула своим мыслям. Я в этом мире была никем в отличие от Дамиана, даже сравнивать нечего. Так что же на меня нашло?

Дамиан… даже в мыслях я называла его по имени. Это ли не ответ? Совершенно на непонятных мне инстинктах я чувствовала, знала, что выходка если и вылезет мне боком, то не на уровне короля и королевы.

— Успокойся уже, — сделав несколько глубоких вдохов, обратила внимание на плачущую служанку. Эх, хотелось бы мне, чтоб она искренне по мне убивалась. Заранее же оплакивает сытое и теплое место. — Рано горюешь.

— Я не… — Встрепенувшись птичкой, Эрмина споро утерла успевшие и так высохнуть слезы.

— Спущусь в зал сама, найду минуту и извинюсь за свое поведение. К тому же, пусть у кого угодно в замке спросит, я могу… эм… отчебучить…

— Могли, — поправляет служанка.

— Что?

— Все знают, что год назад вы, не зная этикета, могли попасть впросак, но вашим образованием занимался его Высочество Ричард…

— Ты вообще на чьей стороне? — возмутилась я.

Поджав губы, хитрая лиса промолчала.

— Ой, всё, не буду терять времени, — отмахнулась я от нее.

— Пусть хранит вас Иллария. — Сотворив охранный знак богини в воздухе, Эрмина, продолжая тихо причитать, проводила меня к двери, закрыв ее за моей спиной так же споро, как я недавно перед лицом мудака-принца. Что ж, Кристин, пора. Вскинув подбородок и выровняв плечи, я направилась к бальной зале.

Знакомые и незнакомые лица, шорох юбок, игра света в украшениях гостей, оценивающие, приветливые, удивленные и высокомерные взгляды, но все неизменно кивали, здороваясь друг с другом и со мной. Я мягко улыбалась в ответном приветствии, стараясь унять внутреннюю дрожь и волнение. Странный контраст эмоций и желаний: хотелось быть в центре внимания, получать комплименты и одновременно охота укрыться в самом темном углу, получив возможность подглядывать втихаря.

Обычно на дворцовых ужинах, в кругу придворных и заезжающих с визитами гостей, меня всегда сопровождал Ри, поэтому было спокойнее, всё же принц за спиной, вернее сбоку, а тут я была предоставлена сама себе, что явно бросалось в глаза вдобавок к платью, что сияло ртутной чешуей и бликовало, я была уверена, не хуже настоящей. Обошла зал по дуге, занимая не самое видное место, поближе к колонне и выходу на балкон. Да-да, те самые пути отступления, в случае чего. Боялась признаться самой себе, но я трусила увидеть реакцию Ричарда, встретиться с ним взглядом, узнать как отреагирует Его Величество на то, что его приказа осмелились ослушаться… Ну кто меня за язык тянул, в самом-то деле!

5.1

Разномастный гул голосов утих, стоило массивной створчатой двери открыться, и глашатаю объявить о прибытии королевской семьи.

За венценосной парой следовали принцы. Оба. Только сейчас я отметила то, что не успела сделать у двери собственных покоев: одет он был получше, чем в нашу первую встречу, хотя бы свой впечатляющий торс прикрыл, но, стоило признать, и в парадном камзоле выглядел впечатляюще! Никаких лишних кружев и украшательств, никаких ярких красок. Сливовый камзол, украшенный аккуратным серебром вышивки, белая рубаха с лаконичными кружевами. Отрезать парочку на манжетах — вообще на нашу, из техногенного мира, будет похожа. Ему бы очень пошла наша одежда: узкие джинсы и черная футболка… и татуировка. Даже мысленно ужаснулась от подобной мысли. Так, стоп. Это что за блажь? Татуировок, особенно брачных или истинных, нам только ко всему счастью не хватало! Какая, к Фирсу, татуировка, Кристина?!

По залу пробежал шепоток, видимо, не все были осведомлены о приезде Дамиана, хотя некоторые дамы были впечатлены чрезмерно и выказывали уж слишком бурную радость. Неожиданно для себя сделала заметки, кто именно из них.

В ответ на масляные откровенные взгляды, наследный принц, не стесняясь, с явным, демонстративным даже удовольствием рассматривал представительниц прекрасного пола, некоторым кивнул, а парочке даже подмигнул с самодовольной улыбкой на лице, которая слетела как последний лист с дуба, когда наши глаза встретились.

Время как будто останавливает свой бег, мы замираем, он смотрит куда дольше, чем положено, злой прищур и горящий магией взгляд уже знакомо проходится по лицу, фокусируясь на губах. Я понимаю, что с замиранием сердца кусаю нижнюю. Черт. Поспешно облизнувшись, даю себе мысленную оплеуху. «Не смотри, не смотри, не смотри», — визжит трусливая часть меня. — «Смотри, не смей отвести взгляд», — командует придурковатая любительница найти на пятую точку приключения.

Кровь бьет в виски, и я опускаю взгляд в пол, зарываясь руками в многочисленные складки платья, в очередной раз за вечер комкая ткань. Сердце колотится всё быстрее, меня переполняют чувства, анализ которым я, конечно, проведу позже, но сейчас… сейчас они меня затапливают по самую макушку!..

Глашатай перечислял полные многоэтажные имена королевской семьи, они рассаживались, и наступила относительная тишина. Смотрела украдкой на первого принца. Он всё еще не занял свое место, флиртуя с какой-то брюнеткой: ослепительной, сногсшибательной, яркой! На ней было платье в голубых тонах с серебряными вставками на лифе, что делали ее белую кожу еще светлее. В голове тут же всплыли его слова: «Серебряный цвет — мой, Кристин». Его рука вдруг провела по линии ее талии, словно лаская нежную кожу сквозь тонкий шелк платья, поднялась к ребрам, Дамиан наклонился к ее ушку, что-то прошептал и девушка покраснела! Ни дать ни взять, как спелый помидор!

Он что, заигрывал с ней? На глазах всего двора? На глазах короля?

Осознание происходящего вышибало воздух. Продолжила маниакально следить за движениями его рук на чужом теле.

«Бесит, бесит, бесит!»

Словно чувствуя мой гневный взгляд, фирсов дракон повел головой и наши взгляды вновь протаранили друг друга.

— Дамиан, — позвал Его Величество, спасая меня от эмоционального самоубийства, — марканская культура, в который ты жил достаточно долго, слишком отлична от нашей, но всё же это не повод относиться неуважительно к собственной! Займи свое место! Иностранные гости вот-вот пожалуют.

Голос короля был напряжен, в нем вибрировала сдерживаемая сила. Мы оба вздрогнули, словно очнувшись от наваждения. Наследный принц уселся на свое место, а я глубоко и медленно выдохнула. Глашатай, как будто только и ждал, когда наконец-то Дамиан займет свое кресло, постучал посохом трижды, витиевато оглашая:

— Высокая принцесса, дочь султана и владыки Киары, брата Солнца и Луны, наместника Темного бога на земле, властелина эмирата Маркан — Дилена Румелия-тессан-сиде.

Придворные ахнули, стоило только миниатюрной брюнетке мягкой поступью войти в зал… или это они изумились громадному белому тигру, что не отступая следовал рядом с ней по правую руку.

— Ну точно день и ночь, — прошептал кто-то сбоку, и я совершенно была с ним согласна! Ее наряд представлял собой нечто совершенно воздушное и смутно напоминающее то, что буквально пару часов назад мне снилось. Свободный силуэт многослойных шаровар, что издали выглядели юбкой, при плавной поступи не сковывали движений, подчеркивая девичью грациозность, плавный изгиб бедра и аппетитный упругий зад, который невозможно было спрятать под вышитой золотом туникой с расклешенными от локтя рукавами! Вместо хиджаба ее лицо было спрятано под легкой вуалью, что лишь добавляло загадочности и притягательности образу. Как будто бы лицо и скрыто, но отчетливо проступающие черты — маленький аккуратный носик, точеные скулы и пухлые губы — притягивали взор.

В отличие от самой принцессы, ее зверь нервничал. Это было заметно невооруженным взглядом: щелкающий по сторонам хвост, злой взгляд, обжигающий ядовитой зеленью, и вздыбленная на холке шерсть. Бедненький. Для животного такое скопление людей, конечно же, было стрессом!

Тем временем принцесса подошла к престолу. Ее слуги склонились в приветствии, поднесли щедрые дары и расшаркались в благодарностях, но всё это проходило для меня фоном, потому как я вместе с той брюнеткой, которую Дамиан тискал буквально пару минут назад, подметила, как наследники двух королевств обменивались многозначительными взглядами. А мы с моей предполагаемой соперницей — своими. Что ж, дорогая, не того поля ягодки мы. Здесь целая принцесса, а не… кто ты? Неужели та самая любовница с полей, требующая шелковые простыни и ближайшие к принцу покои?

5.2

Чтобы как-то отвлечься, бросила взгляд в сторону Ри. Заметив, он улыбнулся открыто, лучисто. Отчего-то второй принц был доволен, словно кот, объевшийся сметаны. Выдавила из себя робкую улыбку, напоминая, что мне надо убедить Дамиана в своем интересе к его брату. Хотя в таком цветнике красавиц он вряд ли вспомнит обо мне…

За марканской принцессой следовали гости из Нихона, Ниргии и далекой Берудии. Когда наступил черед Галдура, по залу прошел недовольный шепот, разом затихший после многозначительного покашливания Его Величества. Бедная королева Миранда. Столько лет прошло, а драконы, да и остальной Трехлунный мир никак не простят галдурцам попытку превратить драконов в бесправных зверушек на поводке их прихоти. Говорят, они ставили жуткие опыты над попавшими к ним, лишая их личности и разума.

— Что ж... — Когда последние иностранные гости заняли свои места в зале, Сигирилл открыл Сезон. — Приветствую наших подданных и гостей Эстинии. Неделя балов в честь праздника Илларии, богини Луны, объявляется открытой! Я знаю, что в прошлом для многих Сезон являлся излюбленным развлечением! Пора возродить давнюю традицию! Тем более у нас, помимо прочего, есть прекрасный повод — мой сын, наследный принц Дамиан Эвар Уэмбли после долгой разлуки вернулся домой! Веселитесь! Радуйтесь! Пусть магия наших земель, магия нашего рода принесет удачу и восполнение сил!

— Сегодняшний вечер мы решили открыть еще одной позабытой, но невероятно важной для драконов и Дома Уэмбли традицией. Давайте возродим «лабиринт» вместе, — поддержала мужа королева. — И пусть истинный, — она зачем-то сделала особое ударение на этом, успевшем набить оскомину слове, — смысл лабиринта утрачен, ничто не мешает юным девам прикоснуться к родовой магии Уэмбли и получить щедрое вознаграждение в случае, если удастся отыскать одного из принцев! Да начнется игра!

«Лабиринт, лабиринт, лабиринт», — послышались перешептывания. Предвкушающие и радостные.

— Правила просты, — воодушевленно продолжил король, — к старту приглашаются все незамужние леди, а дальше ваша собственная магия укажет путь, а родовая магия Уэмбли либо, наоборот, спутает дорожки, либо, соединившись с вашей, приведет прямиком к принцам.

— Ничего не понятно, — неожиданно для самой себя пробормотала я вслух.

— На самом деле всё просто, — так же тихо отозвалась словно взявшаяся из ниоткуда миловидная блондинка. — Раньше этот ритуал использовали для проверки истинности. Ну, знаете, когда приходила на порог оборванка и утверждала, что она истинная какого-то наследника, вот ее направляли в лабиринт. Поговаривали, что ла-у по тем коридорам ведет огненная путеводная нить.

Во рту внезапно пересохло. Хорошо, что на меня никто не строил планов, кроме внезапно оживившегося Ричарда. Мне точно никак нельзя в тот коридор!

— Пожалуй, мне пора подышать воздухом. — Я затравленно оглянулась в сторону открытой балконной двери. Пусть кто хочет несется на крыльях любви к принцам, да хоть бы та озабоченная брюнетка, но я такого счастья точно не желаю. Если проверку решили устроить под ширмой веселья для двора, значит, либо Ри, либо первый принц рассказали родителям о снах. И значит… я, моя свобода и воля в опасности. Ну почему?! Почему я вообще не выскочила замуж за этот год? Или хотя бы не начала принимать ухаживания? Ведь были же кандидаты… правда, быстро ретировались и исчезали… но зато сейчас я была бы в статусе несвободной дамы и мне точно не грозило бы участие в сомнительном действе.

— Хотите сбежать, — понятливо шепнула она. — Я тоже особо не горю желанием. Мне оба принца кажутся… эм… не слишком симпатичными.