Kitobni o'qish: «Молитва преподобного Исаака Сирина»

© Митрополит Иларион (Алфеев), перевод, 2024

© Издательский дом «Познание», 2024

Преподобный Исаак Сирин, епископ Ниневийский. Миниатюра из «Слов постнических» Исаака Сирина из Лавры Св. Афанасия на Афоне. Фрагмент. 1389 г.

Предисловие

Преподобный Исаак Сирин – один из двух самых почитаемых в Православной Церкви сирийских святых, наряду с преподобным Ефремом Сириным. Память их празднуется в один день – 10 февраля (н. ст.)

Русскому читателю преподобный Исаак Сирин был на протяжении многих веков известен по книге «Слова подвижнические», переведенной с греческого языка сначала на славянский, а затем – неоднократно – на русский. Но писал он на сирийском, и на этом языке сохранился значительно больший по объему корпус его творений.

Уже в древности творения преподобного Исаака Сирина были распределены в несколько сборников, которые в сирийской традиции называются «частями» (pālgwāṯā), а в современной научной традиции – «томами» или «собраниями». Уже в старейшей православной рукописи «Слов подвижнических» – Sinai syr. 24 (VIII–IX вв.) – упомянуты четыре тома сочинений сирийского подвижника: «С Христовой помощью завершаем писать первую часть, одну из четырех, учения Мар Исаака»¹.

В настоящее время русскому читателю доступен также второй том творений преподобного. Его оригинальный текст был издан в 1995 году выдающимся знатоком сирийской письменности профессором Себастьяном Броком по рукописи Х века, сохранившейся в оксфордской Бодлеанской библиотеке. В 1998 году иеромонах Иларион (Алфеев), ныне митрополит, опубликовал русский перевод значительной части этого тома, включающего 41 беседу, под названием «О божественных тайнах и о духовной жизни».

Книга, которую вы держите в руках, представляет собой пятую беседу из второго тома творений преподобного Исаака. Данная беседа написана в форме молитвы. В корпусе творений преподобного немало молитв, но эта – самая пространная, глубокая и разнообразная по содержанию.

В последние годы она приобрела широкую известность благодаря аудиоверсии в исполнении актера Олега Шкловского. Эта аудиоверсия была размещена в интернете на разных YouTube-каналах, и распространение ее стало стремительным. На момент написания данного предисловия совокупное число прослушиваний молитвы преподобного Исаака Сирина в русском переводе превысило 10 миллионов.

Святой Исаак, очевидно, не рассчитывал на широкое внимание к своим текстам. Вместе с тем он написал молитву не только для личного употребления. Он оставил ее своим читателям – ради помощи тем, кому бывает трудно настроиться на сосредоточенную беседу с Богом.

И первое, о чем святой Исаак говорит людям, взявшим в руки текст его молитвы, – это молчание. Это главный подарок, который молящийся находит, как шкатулку-тайник, в щедрой россыпи весомых слов.

Как поэт Исаак Сирин укоренен в предшествующей традиции, виднейшим представителем которой был Ефрем Сирин. Преподобный Ефрем выстроил целое богословие молчания. Он жил в эпоху ожесточенных споров о вере. У своих оппонентов он усматривал желание рационально познать Бога, описать Его стройными логическими схемами. Рассуждая об их попытках проникнуть в Божественную тайну, Ефрем Сирин использует не менее девяти глаголов, указывающих на изучение, исследование, проверку, споры, вопросы с целью разобраться, что к чему. Почти всегда эти глаголы имеют для поэта негативное значение. Он противопоставляет им молчание как единственно возможный язык разговора о Боге.

Однако молчание – это не отказ подступиться к тайне. Молчание – не отказ от встречи. В человеческих отношениях трепетный взгляд может передать больше, чем слова. Молчание перед непостижимостью Бога – это тоже внимательный взгляд, которым можно выразить многое.

Вот почему Ефрем Сирин посвящает молчанию столько вдохновенных строф. Его «Гимны о вере», самый большой дошедший от него поэтический сборник, – это, в первую очередь, песни в честь молчания. Здесь нет противоречия: внимательному молчанию нужно научиться, и святой Ефрем действует как учитель. Свои песнопения он тоже составлял, имея в виду в первую очередь круг учеников.

Учить в стихах – звучит необычно для нас, а для сирийской культуры такой формат был естественным на протяжении веков. Выдающиеся преподаватели христианских духовных школ в Месопотамии превращали свои лекции в пространные поэтические произведения, где каждое богословское понятие или стих из Священного Писания преподносились так, что притягивали к себе взгляд читателей и слушателей и долго не отпускали внимание.

Исаак Сирин созвучен святому Ефрему в обоих отношениях. Его молитва вырастает из опыта молчания, и она – рука помощи тем, кто хочет научиться. «Всеми костями моими и всем сердцем моим приношу я Тебе службу, достойную Тебя, склоняясь головой души моей к земле. О всеславный Бог, живущий в неизъяснимом молчании!»² Как и для Ефрема Сирина, для Исаака Ниневийского молчание – это, в первую очередь, жилище Бога. Чтобы встретиться с Богом, непостижимым по Своей природе и сущности, надо уметь умолкать перед Ним. Молчание человека – это всецелая собранность перед Непостижимым. «Всеми костями моими и всем сердцем» – так эта собранность описывается на библейском языке.

Сохранилось предисловие Исаака Сирина к его молитве, где он говорит о том, чем написанная им молитва может быть полезна читателю: «Ибо разнообразие молитв весьма помогает разуму, изможденному рассеянностью: благодаря им и под действием их силы разум сокрушается и приобретает сладостную молитву с продолжительными коленопреклонениями, ходатайством за тварь и молениями многострадальными, исторгаемыми изнутри. И так с каждым словом, которое встречает он в этих молитвах, он бывает как бы человеком, пробудившимся от сна: случается ему все время встречать в них восхитительные прозрения, потому что эти самые слова рождаются по дару благодати и заключена в них сокровенная сила. И все время получает он помощь, размышляя о них и читая их»³.

Как мы видим, готовый текст молитвы помогает разуму собраться. Вместе с тем, записанный текст не отменяет молитвенного творчества. Произнося слова молитвы, человек не только говорит, но и вслушивается. Слушая, он оставляет возможность для того, чтобы в сердце родился ответ.

Исаак Сирин придает такому ответу большое значение. В сочинениях преподобного Исаака мы находим много свидетельств о «прозрениях», которые человек получает в молитве. Сирийский термин, стоящий за этим словом, подразумевает опыт понимания. «Прозрения» – это не мысли, отвлекающие человека на молитве, а снова и снова посещающее его ясное чувство божественного присутствия. Человек с благоговением внимает Творцу, Который теперь открывается ему как живой и откликающийся.

Эта сокровенная беседа разворачивается в тишине, к которой приводят сосредоточенные слова молитвы. Так снимается противопоставление между словом и молчанием.

Оба великих Сирина – и Ефрем, и Исаак – приглашают благоговейно всмотреться в тайну вместо того, чтобы проникнуть за завесу. Человек отказывается от самонадеянности, но не отказывается от усилия. Человек приходит к Встрече через смиренное дерзновение молитвы. И пусть никто не считает, что это дерзновение – удел праведников и стремиться к нему простым людям нельзя: «Тайна Твоя ошеломляет меня, но принуждает меня взирать на нее. В молчании она указывает мне: “Не медли приблизиться из-за страха грехов своих, о грешник, ибо именно через размышление (hergā) скверна греха будет удалена из разума твоего”»⁴.

Эти слова молитвы – восхитительное соединение всего, что говорили о молчании Ефрем Сирин и сам святой Исаак. Тайна не отпускает взор человека. Она требует молчания, но именно в этом молчании начинается духовное путешествие человека от прозрения к прозрению. Человек не отказывается от этого путешествия под предлогом своего недостоинства. Напротив, именно в движении внутренний взор проясняется, и зеркало человека очищается от пыли.

Следует обратить внимание на два термина в этом рассуждении: «размышление» (hergā) и «разум» (reʕyānā). Второй термин говорит о разуме в «повседневном» смысле этого слова: способность воспринимать и анализировать информацию. Часто мы встречаем размышления о том, что «ум» для отцов Церкви – это не интеллект, а сила, отвечающая за духовное знание и превышающая область рационального. Сирийская традиция много говорит о таком «уме», однако Исааку Сирину важно работать и с разумом, с нашей повседневной рациональностью. Он говорит о том, что в молитве разум, наш драгоценный инструмент для взаимодействия с реальностью, избавляется от помех.

Такую работу разума Исаак Сирин называет hergā. Этот термин принято переводить как «размышление», но здесь Исаак Сирин как раз избавляется от бытовых ассоциаций, связанных с обдумыванием тех или иных вопросов. Для него hergā – это благоговейное сосредоточенное всматривание.

Через внимательное молчание в молитве разум становится полотном, на котором проявляются божественные тайны. Разум не опустошается, не перестает быть собой; и вместе с тем поток мыслей и оценок перестает препятствовать молитве.

Представим себе наблюдателя, который отстраненно и тщательно фиксирует все, что происходит в сознании человека. И представим поэта, который уверенно рушит преграду между собой и читателем и разделяет с ним пламенение своего духа. Преподобный Исаак Сирин обладал способностью быть тем и другим.

Как наблюдатель он не боится быть сложным в своих описаниях. Тем не менее читателям Исаака Сирина известно, как вдохновение, стоящее за его словами, пересиливает любые препятствия.

Как поэт он не боится быть открытым, распахивая свою сокровищницу без страха быть опустошенным.

Как наблюдатель Исаак Сирин внимателен к многочисленным переменам, которые переживает человек на своем духовном пути. Как поэт он свидетельствует о Божественной любви, стоящей за каждой из этих перемен.