Kitobni o'qish: «Да не смущается сердце ваше…»

© Фонд «Традиция», 2019

Предисловие

Будущий митрополит Лимасольский Афанасий (Николау) родился в 1959 году в семье успешного предпринимателя. Андрей – так звали мальчика – жил благополучнее, чем большинство его сверстников, ему были доступны многие материальные блага. Но с детства его душа стремилась к иному. Следуя опыту Православной Церкви, он предпочитал проводить время в молитве или за чтением духовной литературы, особенно восхищаясь подвигами монахов Святой Горы Афон.

В 1973 году, в четырнадцать лет Андрей покинул родительский дом и поступил в школу при Священной Митрополии кипрского района Пафос. А три года спустя состоялась его хиротония во диакона, которую совершил митрополит Пафоса Хризостом.

Закончив школу, отец Андрей продолжить учебу на богословском факультете Университета имени Аристотеля в Салониках. Именно в этот период юноша мог посещать расположенную неподалеку от Салоник Святую Гору Афон. Тогда он знакомится с современными святогорскими старцами, удивляясь их жизни по Евангелию. Тогда он воочию увидел, что все, о чем говорил Спаситель, все, что написано в житиях святых, происходит и в наши дни.

По окончании университетской учебы в 1980 году отец Андрей удалился на Святую Гору Афон, где вступил в число братии Нового Скита, духовником которого был известный старец Иосиф – ученик афонского старца Иосифа Исихаста. Знакомство духовника скита и диакона Андрея произошло еще до этого: отец Иосиф некоторое время подвизался на Кипре в Иереев монастыре (Агия-Мони) в городе Пафос. Там, в конце 70-х годов старец Иосиф познакомился с двумя юношами: диаконом Андреем (впоследствии митрополитом Лимасольским Афанасием) и его школьном другом, иереем Василием (впоследствии игуменом обители Ватопед, архимандритом Ефремом).

В 1982 году отец Андрей был пострижен в великую схиму с именем Афанасий и рукоположен во пресвитера.

С 1987 года братство старца Иосифа трудилось над восстановлением монашеской жизни в афонской обители Ватопед. Старец Иосиф оставался духовником братии, отец Ефрем был избран игуменом, а отец Афанасий – помощником игумена и членом собора старцев. Удивительные организаторские способности отца Афанасия не остались незамеченными: на 1991–1992 годы его избрали протоэпистатом Святой Горы. Значение этого события заключалось еще и в том, что отец Афанасий стал самым молодым протоэпистатом¹ за всю тысячелетнюю историю афонского монашества.

В 1991 году, во время посещения Святой Горы Архиепископом Кипра Хризостомом I, отец Афанасий получил предложение вернуться на Кипр для возрождения древнего монастыря.

Монастырь Божией Матери Махера

Несмотря на то, что отцу Афанасию было трудно покидать Святую Гору Афон, он оказал послушание и с одобрения старца Порфирия Кавсокаливита и благословения своего духовного отца, он поехал на Кипр.

В 1992 году вместе с тремя другими ватопедскими иноками отец Афанасий вступил в монастырь Иереев, или Агия-Мони. Через год братия в полном составе перешла в монастырь Божией Матери Махера. 4 ноября того же года отец Афанасий был избран игуменом той обители. Он полностью посвятил себя служению Церкви: занимался благоустроением монастыря и духовно окормлял братию и паломников, число которых росло день ото дня. Несмотря на многочисленные попечения по восстановлению построек монастыря, значительную часть своего времени игумен Афанасий уделял беседам с паствой и братией.

11 февраля 1999 года решением Священного Синода отца Афанасия единогласно избрали митрополитом Лимасольским, а 14 февраля того же года состоялась его архиерейская хиротония с возведением в сан митрополита и интронизация.

Став епископом, владыка Афанасий не перестает быть монахом. Как добрый пастырь, он относится к людям по-отечески просто и нелицемерно. Владыка доступен и открыт для всех. В течение года он обязательно посещает все воинские части и воспитательные и учебные заведения, разговаривает с молодежью и преподавателями, рассказывает им о Церкви и Христе. Каждый год митрополит старается хотя бы по одному разу отслужить во всех храмах Лимасольской митрополии. Нескончаемые часы он посвящает тому, чтобы выслушать каждого, кто приходит к нему со своими нуждами. Для всех митрополит находит слова утешения и поддержки.

С 1993 года четыре раза в месяц митрополит Афанасий выступает с открытыми беседами в храмах Лимасольской митрополии и Кипрском университете. Молва о его выступлениях распространилась по всему Кипру довольно быстро, а сегодня они переводятся на другие языки и его проповедь Христа продолжается и за пределами Кипра и Греции. Митрополит Афанасий не успевает писать, поэтому все издания за его авторством – это сборники записанных проповедей.

Проповеди митрополита Афанасия – это примеры из его жизни, жизни его паствы и его духовных наставников. Ситуации, которые описывает владыка, – близки каждому человеку, который так или иначе решился на борьбу с грехом ради Царствия Небесного. Читатель узнает во многих эпизодах себя и понимает, что в этой борьбе он не один.

Одна книга с беседами митрополита Афанасия, прежде изданная на русском языке, называется «Открытое сердце Церкви»: и в самом деле, своим словом владыка открывает мир веры для совершенно разных людей. Он говорит о красоте православия просто и искренне. Его твердое упование на Бога и духовный опыт успокаивают смущение сердца и указывают путь преодоления испытаний, встречающихся в жизни каждого.

Часть I
Любить, ничего не требуя
Беседы о семье

Будьте благожелательны друг ко другу!

Я хотел бы поговорить об одной человеческой болезни – грубости характера. Многие отцы Церкви особо отмечали этот недостаток, потому что грубость – это отсутствие любви. А отсутствие любви – это отсутствие духовной жизни или ее ложная направленность.

Христианину нужно приобрести сердце кроткое и любвеобильное. Мы можем внешне вести себя вежливо и учтиво, но вежливость эта может быть жесткой, мертвой. Эта вежливость будет просто обходительностью и приобретенным навыком поведения. Мы, монахи и христиане, не придаем светской внешней вежливости очень большого значения. Человек может не знать внешнего этикета: например, как войти в какой-нибудь аристократический дом, как себя там вести и держаться, как пользоваться всевозможными столовыми приборами, – и при этом обладать редким душевным благородством и тонкостью.

Преподобный Паисий Святогорец

Я знал одного монаха-отшельника, который 40 лет не выезжал со Святой Горы. Как-то его навестил один знакомый, взяв с собой своего пятилетнего сына. Отшельник сорок лет не видел маленьких детей. Как только он увидел ребенка, он воскликнул: «Господи, помилуй!» Он очень долго смотрел на мальчика и потом проговорил: «Надо же! Какой маленький! Первый раз за сорок лет вижу здесь ребенка!» Он осмотрел его голову, лицо, ноги, руки. «Какая маленькая голова, какие маленькие ножки и ручки!»

Единственным малышом, которого он видел за все это время на Афоне, был Младенец Христос на руках Богоматери.

Можно было бы предположить, что такие монахи-отшельники должны бы совсем одичать в одиночестве или потерять способность общаться.

Но мы видим нечто противоположное. Многие преподобные отцы Церкви писали в своих творениях о внимательности в отношениях с ближним, они тщательно следили за собой, чтобы каким-нибудь образом не обидеть брата. Вот, к примеру, авва Дорофей пишет, что человека можно обидеть не только словом, но даже и одним презрительным взглядом.

Если кто-либо из вас видел когда-нибудь подлинно духовных людей, то помнит, насколько вежливы и благородны они, и эта их вежливость проистекает из уважения к человеку как образу Божиему, в ней абсолютно нет чего-то ложного, искусственного.

Я встречал подвижников, и они горели любовью к людям. Какую внутреннюю свободу они имели! Какая тонкость, какое внимание, какая уважительность были в их поведении. И, наоборот, человек грубый и резкий совершенно не следит за своими действиями. Он даже может не заметить, что своей грубостью неприятен собеседнику.

Святые же имели такую тонкость и мудрость, что были способны без давления помочь человеку осознать совершенную им ошибку. Я вам приведу пример.

Однажды на Афон приехал человек, который ненавидел своего отца. Он пошел на исповедь к одному старцу и открыл ему это. Старец спросил его: «Почему же ты ненавидишь собственного отца?» – «Потому что наша мать смертельно больна, она, может быть, скоро скончается; у моей сестры проблемы с мужем; брат мой стал употреблять наркотики, каждый день уходит из дома и бродит по улицам в поисках дозы, – а мой отец вместо того, чтобы заниматься нами, связался с какой-то женщиной. Целыми днями он говорит с ней по телефону или же пропадает у нее дома. И если он когда-нибудь соберется пойти в магазин, то уходит до вечера, а мы его ждем с покупками. Я его уже предупредил, что выставлю из дома. Дом принадлежит мне, так что пусть убирается к этой женщине или куда хочет! У нас в семье столько проблем: больная мать, сестра на грани развода, брат наркоман, а он целыми днями пропадает и ничем не интересуется!»

Старец сказал ему следующее: «И тебе не жалко своего отца, если ты собираешься прогнать его? Я думаю, что отец твой в глубине души не такой уж и плохой человек. Видишь ли, в чем дело: видимо, он не выдержал свалившихся на него проблем и нашел для себя у этой женщины временное утешение. Я нисколько его не оправдываю. То, что он делает, является тяжелым грехом. Некоторые слабые души ищут утешения в вине, некоторые – в наркотиках, а твой отец пытается уйти от домашних проблем таким образом. Надо постараться понять его и найти способ помочь ему.

Я думаю, если ты будешь действовать с любовью и молиться о нем, то Господь просветит тебя, как ему помочь».

Старец помог молодому человеку избавиться от ненависти к отцу, мучившей его долгие годы, и дал ему увидеть, что его отец сам запутался и нуждается в помощи, понимании и поддержке.

Я вам приведу еще один пример, чтобы мы никого не осуждали. На Святой Горе жил один русский монах. Этот монах выпивал. Иногда его под руки доставляли в его келью. Миряне, видя его пьяным, смеялись над ним. Картина и правда была соблазнительная: приезжал автобус, паломники высаживались на площади в Карее и видели, как какой-то монах еле стоит на ногах.

Однажды мы пошли к старцу Паисию и рассказали ему об этом.

– Не соблазняйтесь! – сказал он. – Этот монах добродетельный. Но знаете, в чем тут дело? Он стар, живет один, все им гнушаются, позаботиться о нем некому, а зимы в Карее холодные, дров же у него нет, и печь он не топит. Чтобы согреться, он пьет ципуро (это виноградная водка). Рюмку, вторую, третью… И пьянеет. Со временем это вошло у него в привычку. Надо относиться к немощам братии с сочувствием, молясь об их исцелении.

Действительно, все было так, как нам сказал старец Паисий. Наш игумен пожалел этого монаха и взял его в монастырь, чтобы присматривать за ним, так как он уже был не в состоянии себя обслуживать.

Так вот, этот старчик провидел свою смерть. В субботу, проходя через монастырскую больницу, я увидел его.

– В понедельник я умру!

– Когда?

– В десять часов утра по византийскому времени, во время вечерни. И скажи моему послушнику в Ивироне, чтобы он тоже готовился к смерти: мы с ним умрем в один день.

– Старче, мне что, позвонить ему и сказать, что он умрет?

– Да нет же! Скажи ему, чтобы он пришел попрощаться со мной, я преподам ему последнее благословение.

Я позвонил его послушнику, румыну по национальности, и сказал ему то, что мне передал его старец. Он пришел в монастырь через несколько часов. Старец обнял своего послушника, и они взаимно попросили прощения друг у друга. В субботу старец исповедался и в воскресенье причастился.

В понедельник я навестил его в больнице. Я подошел к нему и спросил:

– Старче, когда ты уходишь от нас?

– Пока что еще рано, я уйду в десять часов.

Во время вечерни я снова проведал его. Он лежал в кровати, его душа уже покидала тело. Вдруг он открыл глаза и сказал:

– Вот идет Богородица!

И с этими словами на устах скончался.

Понимаете?! Его душу забрала Сама Богородица! Видите, каков суд человеческий и каков Божий!

И еще один подобный случай я видел на Святой Горе. Это было с одним старчиком-простецом. Как-то раз, когда все монахи вышли из храма и мы остались в церкви одни, он сказал мне:

– Завтра среда, потом четверг, потом пятница, а в понедельник отец Филипп «уезжает».

Он был родом из Малой Азии и сказал это слово по-турецки. Я спросил его, что это значит. Он ответил:

– Это значит, что я умру!

В четверг и в пятницу он не пришел в храм. Чтобы дойти до храма, ему требовалось много времени. Обычно он заранее медленно, по-старчески шел в храм. Так как он уже отсутствовал два дня, я пошел навестить его в его келье. Стучу в дверь – ответа нет. «Ладно, зайду попозже», – подумал я. На следующий день снова стучу в дверь – ответа нет. Стучу в окно, громко зову его по имени – тишина. Тогда мы пошли к игумену спросить, что нам делать.

– Ломайте дверь! Похоже, что он скончался! – сказал игумен.

В субботу мы, молодые монахи, собрались возле его кельи, чтобы выломать дверь. Дверь была заперта изнутри.

Раз, два, три – дверь слетела с петель. Входим внутрь: старец, изможденный, сидит перед иконами, облаченный в схиму, держа четки в руке. Он повернулся к нам и сказал:

– А ну-ка все вон из кельи.

Мы стали упрекать его за то, что он не открывал нам дверь.

– Почему я должен сегодня открывать вам дверь? Я же тебе сказал, что отойду в понедельник, а сегодня еще только суббота. Так что уходите.

Мы вышли из кельи и попросили брата-столяра срочно починить дверь. И действительно, в понедельник этот монах преставился.

Эти старчики и подобные им подвижники были совсем неизвестны миру, многие миряне смотрели на них через призму собственных представлений, зачастую превратно толкуя их действия. Эти старцы имели с Богом совершенно другие отношения, и за их веру и простоту Господь открыл им время их исхода из этой жизни. И сама смерть стала для них успением.

Этими примерами я хотел показать вам, что благодать Святого Духа освящает этих подвижников от макушки до пят, просвещая их. Человек, обновленный Святым Духом, становится совершенным, насколько может стать совершенным человек. Он становится духовно вежливым, приобретает рассудительность в действиях и правильные отношения с людьми.

Поэтому, дорогие, нам необходимо читать жития святых. Разбирать примеры из их житий: как они вели себя с другими людьми? Нам необходимо учиться у них искусству преодоления больших и малых трудностей сей жизни, искусству самоотверженности.

Святые были очень решительными людьми, они с помощью Божией превзошли самих себя, исцелились от последствий живущего в них греха и по обновлении их Святым Духом соделались новыми людьми, такими, какими их создал Бог.

Любить, ничего не требуя

Сегодня «любовь» – исключительно популярное слово. Мы видим, что во имя любви совершаются даже преступления и другие нездоровые поступки, которые прикрываются тем, что они, дескать, делаются из любви. Очень часто любовь проявляется как сильнейшая энергия нашего эгоизма. Поэтому нередко мы наблюдаем следующее явление: человек, который думает, что любит другого, по сути ненавидит его, не оставляет ему никакой свободы, не дает ему совершенствоваться в его независимости, индивидуальности, а хочет покорить его, перечеркнуть его индивидуальность ради своей мнимо большой любви.

Самое трагичное здесь то, что мы не понимаем: эта так называемая любовь вовсе не настоящая любовь, а энергия нашего нездорового эгоизма. Поэтому отцы в качестве предпосылки для настоящей любви указывают на смирение, и это означает, что человек ничего не хочет для себя, он ничего не ищет для себя, а единственно для другого. Потому что любовь Христова, Любовь – это счастье, которое не сравнимо ни с чем на свете.

Она – такое состояние, она так богата, велика, бесценна, что нет ничего на свете, с чем можно было бы ее сравнить.

Отцы иногда говорят о Христовой любви в самых дерзновенных словах и самых смелых образах, но даже они недостаточно сильны, чтобы передать реальность Христовой любви.

Однако это только один аспект любви – любовь как счастье, как совершенствование нашей личности. Она есть совершенство, поскольку Бог, наш Первообраз, есть истинная Любовь. Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8). Но у любви есть еще и другой аспект – мученичество. Мученичество любви выше всякого другого мученического подвига. Христово мученичество – в Его великой и совершенной любви к людям.

Когда Он, молясь в Гефсиманском саду, сказал: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф. 26, 39), – Он имел в виду не то, чтобы Ему не умереть и не быть распятым на Кресте за нас, ведь Он для этого и пришел в мир. Он пришел в мир, полностью сознавая, что идет для того, чтобы умереть за человека. Суть чаши, о которой Господь молился, да минует она Его, – в том, что мы, те, кого Христос возлюбил до конца, возлюбил абсолютно, Божественно, мы, возлюбленные Божии, распнем Его.

Как мать, чье дитя идет, чтобы убить ее. Если бы ее зарезал враг, ее страдание было бы меньшим, чем когда ее убивает ее собственное дитя, которое она так любит и ради которого жертвует собой. Если ей скажет хульное слово какой-нибудь чужой человек, она перенесет это, но если ее дитя скажет ей то же самое, это причинит ей неимоверно большее страдание. Представьте себе, насколько сможете, какая это огромная боль, какое мучение для Бога – быть распятым нами, теми, кого Он безоговорочно любит!

Моление о Чаше

В сущности, эта молитва Господа касалась не Его, а людей. Это о нас Он молился в тот час и за нас проливал кровавый пот, чтобы, если возможно, мы Его не распинали. Пусть это произойдет каким-нибудь другим образом, но только чтобы не мы – человечество, человек – совершили это зло.

Итак, мы с вами увидели мученическое измерение любви. Если мы вникнем в него, то каждый раз сможем исследовать нашу любовь в ее различных проявлениях, даже в наших естественных взаимоотношениях. Например, жена говорит: «Я люблю своего мужа, но с трудом выношу его».

Но разве это любовь?! Любовь означает умереть самому, лишь бы жив был он. Любовь означает страдать за других.

Ты возразишь мне: «Отче, но кто может сделать так?» И все же мы должны знать, что требовать любви – признак духовного бессилия, чтобы не сказать: духовной болезни. Будем хотя бы сознавать, что мы бессильные, больные люди и поэтому нуждаемся в любви других. Как бы нам ни был неприятен такой диагноз, но он тоже порождение нашего эгоизма.

Святые не интересовались тем, любят ли их другие. Их интересовало то, любят ли они сами людей. Совершенство человеческой личности, наше совершенство как людей заключается в том, чтобы мы любили, а не были бы любимы другими. Потому что Сам Христос не сказал нам: «Когда вы будете любить других, они тоже будут вас любить»; Он не сказал нам, чтобы мы делали добро, за которое все будут любить нас и отблагодарят хорошими словами; Он не сказал нам, что если мы будем верить в Него, то все будут считать нас хорошими и хвалить. Одним словом, Он не сказал нам, что мы, христиане, будем жить припеваючи. Напротив, Он сказал нам: «Если будете верить в Меня, вас неизбежно будут гнать» (ср. Ин. 15, 20).

Верить в Него значит любить людей, как Он их возлюбил. А они, несмотря на это, будут вас гнать, клеветать на вас, обижать, убивать, истреблять с лица земли. И все это они будут делать, полагая, что тем самым приносят жертву Богу (см. Ин. 16, 2). Когда они будут убивать вас, то в этот час будут думать, что такова Божия воля, что вы такие страшные злодеи, такие окаянные, что Божия воля такова, что вас нужно истребить из мира сего, – и во имя Божие они захотят вас уничтожить.

Христос сказал нам, что Он будет посылать нас, как овец среди волков (см. Мф. 10, 16). Один старец со Святой Горы Афон говорил:

– Что это такое? Он не послал нескольких волков среди множества овец – скажем, трех волков среди пятисот овец. Ну сколько съедят эти три волка? Ну, съедят они десять-пятнадцать, пятьдесят овец, а остальные останутся целы. Но если ты пошлешь пять овец посреди пятисот волков, то от них не останется и косточки! И вопреки этому Христос сказал нам: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков» (Мф. 10, 16). Это не значит, что братия, окружающие нас, – волки! Нет! Просто наш путь на свете мученический, и, идя по нему, человек совершенствуется.

Иными словами, христианин не может состояться другим способом. Если мы поймем это, мы, желающие слушать слово Божие и верить во Христа, тогда мы изменим способ, которым любим, и способ, которым требуем любви. Мы поймем, что мы должны любить и не надо ждать, чтобы нас любили. А когда почувствуем, что начинаем претендовать на то, чтобы другой любил нас, чтобы он служил нам, понимал нас, тогда будем знать, что это духовное заболевание, что мы очень больны, очень слабы.

Люди в прошлом не были такими душевнобольными, как мы сегодня. У них не было наших проблем. А что происходит сегодня?

– Он меня не понимает, он не соглашается с моим мнением, он не проявляет понимания!

И пошло-поехало: распадаются семьи, дома, страдают родители, дети, всё рушится. Почему? Потому что «он меня не понимает».

Ну хорошо, он тебя не понимает. А ты не можешь проявить терпение? Перенести это?

– Я его люблю, а он меня не любит!

Но если бы ты его действительно любила, ты бы терпела его.

Мы слабые, и даже любовь у нас слабая. Поэтому для нас очень полезно узнавать истинные движения любви – это по меньшей мере позволит нам дать правильный диагноз нашему душевному миру. Чтобы хотя бы тогда, когда совершаем ошибки, понимать это, а не считать, что поступаем правильно.

Входя в пространство Божией любви, святые вместе с тем вступают в великий мученический подвиг – подвиг любви ко всему миру. Часто мы смотрим на лики святых на иконах, слушаем рассказы из их жизни и говорим: «Как же у них все хорошо и свято!» Читаем о святом апостоле Варнаве, святом Неофите и думаем, что вся их жизнь была такой хорошей, такой прекрасной близ Бога! Видим, как и к нам приходят люди и начинают ублажать нас:

– Отче, вы близки к Богу и молитесь день и ночь!

И думают, что наша жизнь – сказочное счастье оттого, что мы монахи… Или когда читают жития святых или мы рассказываем им о их подвигах, например о старце Паисии, то они думают, что жизнь этих святых людей была совершенным счастьем, радостью и покоем. Однако могу сказать вам, что эти люди или хотя бы те, кого я знаю, например старец Паисий, были далеки от подобных представлений о счастье.

Старец Паисий жил с такой болью в душе, вел такую мученическую жизнь, что никто даже не осмелился бы подумать об этом. Это был подвиг мученичества, который этот человек нес повседневно, поскольку имел огромную любовь к людям. Мы не можем понять этого, пока сами не испытаем. События, которые проходят для нас незаметно, для святых очень серьезны и очень трагичны. Каждое слово, не имеющее для нас большой ценности, для святых имеет.

Поэтому Пресвятая Богородица как человек страдала больше всех людей на свете. Никогда не будет человека, который испытал бы большую скорбь, чем Она. Почему? Ведь и другие матери видели, как умирают их дети у них на глазах. И другие матери пережили это мучение. Но не то чтобы смерть их ребенка не была трагичной – конечно, была. Но ни у одного человека нет чувствительности и благородства души Пресвятой Богородицы в такой абсолютной и совершенной степени, чтобы испытать такую великую боль.

Поэтому мы видим, что Господь, Пресвятая Богородица, а также святые были людьми, переносящими огромную боль. Боль эта обращается на пользу и получает ценность в духовной жизни. Поэтому, когда наступает такой час, когда мы даем, но не получаем, жертвуем собой, а наша жертва не бывает понята, терзаемся, рвемся, а нас вопреки этому отталкивают, презирают, – это очень ценные моменты, дающиеся нам для нашего усовершенствования. Мы освящаемся в этой боли и в этом мученическом подвиге.

Объясняя тайну креста как начертания, отцы говорят, что вертикаль Креста означает нашу любовь к Богу, а горизонталь – любовь к людям, ближнему. Эти две любви составляют крест. Он есть мученичество, и не просто мученичество, а смерть.

А если он – смерть, то мертвец уже не может иметь никаких претензий. Не может ждать ничего, не должен ждать ничего. Поэтому в качестве предпосылки к любви отцы указывали на смирение. Смирение означает умерщвление своего эго, своих желаний, претензий, прав.

Разумеется, тут нужно напомнить, что существует огромная разница между этим умерщвлением и умерщвлением буддийским, индуистским умерщвлением. В восточных системах и философиях оно означает апатию, которая в сущности является бездействием, неподвижностью души к чему бы то ни было. «Умерщвление» же в Православной Церкви означает умерщвление греха, страсти и в то же время воскресение во Христе, оживотворение человека во Христе, обновление Божиего человека, со-образование нас с Христовой жизнью.

Бесстрастие в Православной Церкви означает отвержение страстей, а не бесчувственность. Оно означает отвержение греха, собзазна; означает самую великую силу – силу любви.

Скажем несколько слов и о телесной любви, о которой человек думает, что когда мужчина влюбляется в женщину, то они должны иметь плотскую связь еще до благословения от Бога, то есть до таинства Брака.

– А почему бы нам, если мы любим друг друга, не иметь такой связи? – говорят. – Мы не можем понять, почему же нет.

Потому что речь заходит об эгоизме.

Если их связь проистекает из настоящей, действительной любви, тогда каждый будет уважать другого, будет воспринимать его не только как плоть. Поэтому я и говорю иногда: если бы они, вступая в такие связи, чувствовали себя если не как-нибудь еще, то хотя бы сплоченными и счастливыми! Если бы семьи и люди чувствовали себя счастливыми, соединяясь между собой, – то это хорошо.

Однако странно то, что, когда люди соединяются телесно, они превращают плотское наслаждение в божество и науку; оно даже уже не наука, а выходит за рамки науки и становится божеством. Божеством в современном мире, и чем больше повторяются телесные контакты и люди свободно предаются им, тем больше они изолируются друг от друга и тем больше приближаются к деградации. Как объясняются эта деградация и отчуждение, все эти психологические комплексы и болезни, в эпоху, которая не ставит никаких барьеров для свободных плотских связей между людьми? Поэтому эти связи не на пользу им, как часто думают люди.

Человек должен посмотреть в глубь вещей, понять, где тут разгул стихии и где признак любви. Это понимание начинается в тот момент, когда мы перестаем требовать чего-то от другого, а начинаем принимать его таким, какой он есть, уважать его, любить, совершенствоваться в отдаче ему того, что у нас есть.

Однако чтобы человек получил силу отдавать другому, не ожидая ничего, он должен вложить внутрь себя Божию благодать, Христа, Который первым умер за нас, не ожидая от нас ничего. Как говорит святой апостол Павел: еще когда мы были во грехе, Христос умер за нас (см. Рим. 5, 6). Он умер за нас в тот самый момент, когда мы отреклись от Него и были до крайнего предела полны грехов. Если мы поймем это, особенно молодые семьи, то научимся быть счастливыми.

Зло и разделения начинаются в тот миг, когда мы начинаем хотеть от другого, чтобы он отплатил нам, когда мы начинаем претендовать, ожидать и хотеть воздаяния за свою любовь, за услуги, которые мы ему оказали. Тогда в нас проникает микроб разделения. Если другой человек кроток, смирен и снисходителен, то хорошо, все налаживается. Но если неприметный микроб разделения проникнет и в него, тогда разверзаются огромные пропасти.

Получается так, что когда двое встречаются вроде бы для того, чтобы разобраться, выяснить свои различия, то вместо примирения они делают эту пропасть еще больше. Потому что вместо того, чтобы поправить себя, каждый начинает поправлять другого, предъявлять претензии к нему, и таким образом все становится еще хуже, чем было прежде. Тогда как человек, который действительно любит, смиренный, не смотрит на другого, а на себя, на свои ошибки, не требуя от другого взамен ничего.

Любовь – это отдать себя другому, чтобы он был жив тобою

Брак – это очень серьезно, он заключается не просто так – он находит основание в Церкви, которая является местом общения между людьми, их реального единодушия, и в ней мы, самое главное, получаем Божие благословение для укрепления своих сил. Таинство Брака, как и любое другое таинство, совершаемое в Церкви, – не какое-нибудь формальное действие, а реальное священнодействие, и слова, которые там произносятся, реальны, существенны, они – сама реальность.

Когда кто-нибудь рукополагается в священника, мы не говорим ему: «Желаем тебе стать священником! Хотя, может, ты им и не станешь!» – нет, он обязательно становится священником. Когда говорим: «Крещается раб Божий», – ребенок становится христианином, и это значит, что человек этот уже крещен, он христианин. Из его сердца и всего существа убегают демонические энергии, он совлекается ветхого человека, облекается во Христа, его сердце покрывает Божия благодать, и он становится одним целым со Христом.

Также и когда мы вступаем в брак, это означает, что мы принимаем благодать Святого Духа, соединяющую двух человек. То есть люди начинают обладать чем-то, что активируется, Бог подает им это через Церковь, и оно активируется, чтобы таинство могло действовать, укреплять, покрывать человека и подавать ему силу.

Помню, в Новом Скиту на Святой Горе Афон, где мы жили, нас навестили как-то несколько евреев, человек трое-четверо. И в одном из них чувствовалось что-то особенное. Когда мы стали его спрашивать, он рассказал о себе, что ему двадцать семь лет, и в младенчестве он был православным христианином. Что же произошло потом? Мать у него была киприоткой, вышла замуж за еврея, и когда ребенок родился, крестила его, но, когда ему исполнилось два года, ушла от мужа, оставив его с ребенком. То есть он фактически не видел матери, но знал, что он сын христианки и крещен, а в остальном был обычным евреем: ходил в синагогу, не верил в Христа и не знал греческого. Однако поскольку был крещен, то имел на себе благодать.

Это – как бы вам сказать? – немного напоминает профессиональные тайны. То есть как обученный полицейский может понять, что такой-то человек не преступник, а другой лжец и вор, это для него очевидно. Вот так и монахи кое-что понимают, и в случае с ним это было явно. То есть Божия благодать, благодать Святого Духа – это нечто такое, что существует и меняет человека, это несомненно и доказано. Люди, связанные с Церковью, имеют на себе что-то – у них иное излучение, в котором нет фальши. Если же человек захочет притвориться церковным, то получится какой-то спектакль: этого изобразить невозможно, потому что ты сразу же перестаешь быть естественным. Потому что благодать действительно существует, и она – нечто совсем иное, то есть действительно существует какая-то реальность, связь, реальное присутствие, что-то такое, что действительно подается человеку.

Священник, совершая таинство, благословляет крестом венцы и самих молодоженов, чтобы показать, что их связь, во-первых, основана на Божией благодати и благословении, а во-вторых, имеет крестный характер. Мы женимся не ради сладострастия или наслаждения. Ну ладно, ты обязательно женишься, найдешь такого человека, который будет тебя привлекать со всех точек зрения, даже телесно, и это не плохо. То есть ты не можешь жениться на девушке, к которой не испытываешь влечения, в том числе плотского, и это не должно вас шокировать, потому что в браке связь человека охватывает всё.

Это звучит парадоксально и странно, но влечение должно быть. Конечно, если есть только плотское влечение, тогда брак обречен на провал, потому что ты встал на неверное основание. То есть он не может развиваться во времени, выстоять, просто потому, что телесное единство там может быть, но нет душевного единства с другим человеком. Если ты душевно не сообщаешься с другим, тогда остальное ничего не значит. Телесная связь не что-нибудь особенное, и она не помогает людям. И хоть бы помогала, я и в другой раз говорил вам, что был бы счастлив, если бы плотское единство помогало людям, помогало обрести душевное единство: люди тогда избавились бы от стольких терзаний, супруги были бы любящими, счастливыми, сплоченными, они вообще не расставались бы, но, к сожалению, очевидно, что дела обстоят иначе.

Брачная связь – это крестная связь, связь, основанная на Божием благословении, которая предполагает, что человек вступает в нее осознанно, с готовностью переступить через себя, превозмочь свое «эго» для того, чтобы общаться с другим человеком. Он должен освятить себя, саму эту связь, другого человека, опустошить себя, предать себя в руки другого человека, а не овладеть им. Как иногда говорят: «Ты все равно будешь моей!» Но с Божией точки зрения это напоминает войны Артаксеркса, жаждавшего завладеть Грецией.

Стоит только услышать такие слова, мы приходим в ужас. Что значит, что ты овладеешь мной? Ты что, меня уничтожишь? А Бог не говорит, что собирается овладеть нами. Он даровал нам жизнь, Самого Себя отдал нам в пищу, дал нам Свои Тело и Кровь, чтобы мы их ели и пили, чтобы приняли Его в себя и были живы. Вот это и есть любовь – отдать себя другому, чтобы он был жив тобою. Как Христос сделал это. «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком (Ин. 10, 10). Я пришел в мир, чтобы отдать вам Себя в пищу и питие, чтобы вы жили, и не просто жили, но имели жизнь с избытком. Чтобы вы изобиловали жизнью».

Это любовь. Это Крест Христов, это крестная связь, бывающая у человека с другим, когда он осознаёт, на какую почву встал, чтобы выстроить эту свою связь. И тогда человек может почувствовать, что его жизнь идет священным путем: другой человек освящен, тело другого освящено, и их связь не что-то случайное.

В Лимасоле была конференция, посвященная биомедицинской этике, и на ней выступал один многоуважаемый преподаватель, который об этом как раз и говорил, что врач должен смотреть на другого как на нечто священное, в том числе на его тело и состояние. Нельзя подходить к больному и срывать с него простыню, когда он лежит под ней голый, а вокруг пятьдесят студентов или практикантов. Врач должен научиться уважать пациента, и когда надо кого-то осмотреть, то обнажать только ту часть его тела, которую надо осмотреть, а не раздевать его целиком, чтобы человек оказался в чем мать родила. Ну стесняется он! А врачу понравилось бы, если бы с ним сделали то же самое? Давайте положим его на кровать и посмотрим, понравится ли ему, если мы созовем сюда человек пять-шесть соседей? То есть даже если ты врач, тебе надо иметь чувство сакральности человека.

Расскажу вам кое-что из практики погребений. Когда умирает священник (да и простой христианин тоже, но мы говорим сейчас о священниках), тело священника переодевают и готовят к погребению только священники, никому больше делать этого не позволено. То же самое и в случае с монахами. В «Евхологии»² написано, что непозволительно смотреть на обнаженное тело монаха.

Когда надо его переодеть, нужно делать это со всем почтением, по описанному в последовании способу³, а не обнажать его целиком. Не то чтобы голое тело было плохим, нет, оно не плохо, Бог создал нас такими, но наши страсти злы; тело не зло, и у нас нет таких телесных членов, которые были бы греховными, а другие – священными. Все члены человека святы, весь человек крещается, мы принимаем Христовы Тело и Кровь, и весь человек освящается. Господь умер на Кресте за весь мир, чтобы явить Свое полное смирение, что за нас Он претерпел все и не постыдился висеть нагим на Кресте, умирая за мир.

Человек может так поступать по отношению к себе, но не по отношению к другому. Даже если ты врач, даже если перед тобой лежит труп, мертвец, ты не можешь относиться к телу другого неблагоговейно.

Точно так же, когда умирает священник, его одевают в священнические облачения, и мы, монахи, тоже храним одежды, в которых давали обет Христу, свою схиму, что останемся верны Христовой любви до смерти. И храним их для смертного часа. Готовимся, наши погребальные одежды уже готовы.

А вы помните, дети, что наши бабушки их тоже хранили? Вы еще застали таких бабушек? Что они хранили? Помните, что они хранили? Свое свадебное платье. Не белое, а то, которое носили на второй день, ведь свадьба тогда продолжалась по многу дней. Тогда все не заканчивалось тем, что ты получишь конвертик с деньгами, а на другой день молодожены начнут мучиться, потому что родители садятся считать деньги и смотрят, сколько дал этот, сколько дал тот.

Недавно у нас был один развод, и причиной, по которой дело дошло до него, стало то, что на другой день после свадьбы, когда стали считать деньги, с одной стороны сказали:

– Наши знакомые дали больше денег!

– Нет, наши знакомые больше! – ответили с другой.

Так началась распря, и за одну неделю брак распался.

Люди хранили свою свадебную одежду, которую носили на второй день свадьбы, они лежали в ней в гробу, и вместе с ней брали с собой брачные венцы. То есть то, чем их увенчивали, они брали с собой, чтобы показать верность, сакральность, серьезное отношение, которое было у них к браку: он был абсолютно священен для них.

Вспоминаю сейчас и будто вижу перед собой бабушку. Она, когда уже стала старенькой, открыла большой комод, который осеняла крестом, прежде чем открыть; она не открывала его просто так: бах! – и открыла. Там она держала все свои ценности, которые хранила, и от них комод благоухал. И вот она вытащила платье, синее такое платье, и говорит:

– Вот это платье, в которое вы оденете меня, когда умру!

Она его берегла. Еще раз надела его, чтобы посмотреть, в пору ли оно, не надо ли где подогнать, чтобы в последний час люди не мучились с этим, позвала и портниху, чтобы та тоже его посмотрела, и чтобы все было готово, венцы, всё. Какое это хорошее отношение, дети, как же это человечно!

Когда все строится на Божием благословении, тогда у человека здоровый настрой и по отношению к тому, что он делает и что говорит другому человеку. Думаю, вот это правильное отношение к таинству Брака и есть самое лучшее, что может человек сделать для того, чтобы его брак был крепким. Беседы с родителями тоже полезны, так же как и с психологами, то есть с теми людьми, которые научат нас общаться между собой: что другой должен сказать тебе, и как ты должен ему ответить, о чем нам говорить между собой. К сожалению, теперь это для нас необходимо, и как же трагично, что мы уже вынуждены обращаться к специалистам, чтобы научиться разговаривать с собственной женой, с мужем, чтобы мы знали, что нам сказать и как ответить, когда вернемся домой. И мы платим по пятьсот лир за шестимесячный «course»⁴, так это теперь у нас называется.

Вспоминаю одну бабушку, которая пришла в храм и говорит:

– Батюшка здесь?

– Нет. Его нет!

– Anyway⁵ приду в другой раз!

Это было так смешно.

Итак, шестимесячный курс, чтобы научиться общаться. Это современный человек. Он может общаться по интернету, через е-мейл, может пойти, куда хочет, узнать все, что захочет, а вот общаться со своей женой, с детьми не может. Да научись ты сначала разговаривать с женой, а потом уже говори с интернетом! Научись, сын мой, прежде разговаривать со своей женой, с детьми, научись этому простому делу, этому человеческому общению – наипростейшему делу. И потом уже общайся с другими. Это тоже не запрещается. Но вот чего жаль:

мы не понимаем, что потеряли человека. В этой суматохе, в которой живем, мы потеряли человека, утратили самые простые человеческие навыки.

Конечно, если родитель уходит утром, а возвращается ночью, когда ребенок уже спит, он потерял ребенка. Когда же ты увидишь своего ребенка, когда ощутишь это детское присутствие, когда будешь наблюдать, как он растет с момента своего рождения, если утром выходишь в семь и возвращаешься в восемь вечера, когда ребенок уже спит? Или ждет тебя в кресле, чтобы взглянуть на тебя и отправиться спать. И утром то же самое.

Вот ты и лишился такой возможности. А почему? Потому что должен работать, зарабатывать деньги. Хорошее это дело – деньги, но когда заработаешь деньги, две машины, акции, ты уже потеряешь своих детей. И поймешь, что потерял самое важное. Лучше бы у тебя не было всего, а были бы эти серьезные и важные вещи, составляющие не что-нибудь, а человеческую жизнь. Не говоря уже о духовных вещах, то есть о том, какая связь складывается у людей с Богом. Но нам бы стать хотя бы людьми, не говоря уже о чем-то еще.

К сожалению, дикость – уже не особенность диких племен, живущих в джунглях, если таковые еще остались. Она уже симптом нашего общества. И это трагично, дети. Самое трагичное – это видеть супругов, которые не могут общаться между собой. К сожалению, я часто сталкиваюсь с этим, когда приходят супруги с такими проблемами. Говоришь им:

– Да ладно вам, дети, это же так просто – общаться!

А в ответ ничего. И из-за любой мелочи происходит взрыв.

Это болезненное состояние, где не видно концов, то есть того, что надо исцелить. Стоишь, наблюдаешь за ними и не знаешь, куда бы наложить бинт, что залечить и что вообще делать.

Все это плоды нашего менталитета, мы за него расплачиваемся. К сожалению, мы так научились, нас так научили. И на Церковь тоже ложится вина, она тоже несет ответственность, поскольку как следует не говорила людям о своей истине, а ограничивалась их информированием. Мы виноваты, потому что утратили свою суть.

Я самый неподходящий человек для того, чтобы говорить вам обо всем этом: я монах, никогда не был женат, с двадцати двух лет не был на свадьбах – так что представьте себе, насколько я не гожусь для того, чтобы говорить вам о таких вещах, ибо не имею никакой связи с ними. Я вышел из Святой Горы Афон и говорю вам то, что говорят отцы, бывшие подвижниками, люди, не имевшие отношения ко всему этому.

Когда читаешь отцов, то находишь этот баланс, это ведение вещей. Но почему же они об этом знали? Потому что правильно жили в Церкви, а тогда уже не нужна никакая философия, чтобы сказать человеку, как ему общаться с другими.

Это и есть то, чему мы учимся в монашестве. Не думайте, будто монашество отличается в этом отношении. В монастыре мы тоже учимся общаться с другим человеком, причем с помощью послушания, смирения, с помощью того, чтобы сказать ему: «Прости!» Понять, что это ты ошибаешься, а не другой. Может, ты и имеешь на что-нибудь право, внешне имеешь право. Я много раз говорил об этом старцу, а он нам отвечал:

– Если бы я был судья, то сказал бы тебе: «Ты имеешь право». Но ты не имеешь права, даже если у тебя есть на это право! Потому что ты не смотришь на вещи по-духовному.

Что ж, другой тебя оскорбил, оклеветал, а ты прими это по-духовному, не отвечай злом на зло. Этим ты не поможешь ему. Значит, надо брать ответственность на себя, и один великий святой Церкви говорит: «Возьми ошибку на себя, скажи: “Здесь ошибаюсь я!”» Неважно, что по закону другой не прав. Это я ошибаюсь, и я беру на себя ошибку и ответственность. Я учусь работать внутри себя, поэтому могу общаться с другими, я учусь преодолевать себя и делать все то, чему стараются научиться в монастыре.

Знаете, как это трудно? Это нелегко, и в браке это тоже нелегко, трудно, там это так же трудно, как в монашестве. То есть научиться общаться с другим, стоять по десять часов на бдении и чтобы другой рядом с тобой сплевывал, храпел или дурно пах. Ты этого не хочешь терпеть и говоришь: «Меня это раздражает!» А что значит «меня это раздражает»? Ровным счетом ничего, ты будешь стоять там.

Вспоминаю одного монаха на Святой Горе. В одном из монастырей было много монахов, получивших спортивное образование. В известное время много молодых людей из спортивной академии в Афинах стали монахами: какие-то боксеры, атлеты, и они смотрелись как гиганты. И был в этом монастыре один монах, который, бедненький, был маленьким, а его ставили посередине, и по обе стороны от него вставали боксеры и смотрели на него вот так, сверху вниз, во время бдения. Он говорил:

– Я не могу, мне страшно! Вижу над собой этих существ, которые выше меня в полтора раза!

Но он должен был стоять там, чтобы научиться преодолевать себя, ломать себя, чтобы принять другого человека, а не просто сказать: «Знаешь, я терплю тебя!» Это неприемлемо. Не «терплю тебя», а «люблю тебя»! Вот как. Христос не сказал нам: «Терпи врага своего», но «Возлюби врага своего» (см. Мф. 5, 44)! Надо умереть за врага своего, говорит Христос, надо любить его, как самого себя (см. Мф. 19, 19). А если надо любить врага как самого себя, то насколько же больше свою супругу, ближнего, соседа, коллегу, брата.

То, что кажется таким простым, о чем мы так легко говорим, это и есть самый большой подвиг для человека – превозмочь себя. Но, чтобы он это сделал, чтобы он не побоялся, но еще и ощущал при этом некий уют, он должен сначала преодолеть смерть, чтобы у него перед ней не было страха. А чтобы достигнуть этого, человек должен вкусить бессмертия, ощутить, что существует нечто по ту сторону вещей, вкусить Божию любовь, которая тебя освобождает. Она дает тебе ощущение бессмертия, с которым ты побеждаешь смерть и уже не боишься ничего: ни если тебя оклеветают, ни если обидят, ни даже если убьют – ничего. Ты проходишь через все в совершенном мире, безо всяких затруднений, и именно потому, что у тебя есть реальная свобода, которая рождается от правильного взгляда на вещи, от правильной связи с Богом и более всего – от присутствия и благословения Божия.

Многие сегодня спрашивают: «Разве это плохо – иметь с кем-нибудь отношения?» Ну конечно же, дети, когда вы будете жениться и захотите создать семью с какой-нибудь девушкой, а женщины – с мужчиной, то – как бы тут выразиться? – тебе ведь не вручат какой-то черный ящик, чтобы, когда ты откроешь его, оттуда выскочила девушка, и ее не пришлют тебе по почте, то есть воля Божия не открывается как в сказке. Ты обязательно познакомишься с другим человеком, с какой-нибудь девушкой, пойдешь погулять с ней, вы поговорите, покушаете, посидите, поговорите по телефону.

Я хочу сказать, что мы действительно можем и должны знакомиться с другим человеком. Слушайте, нам надо преодолевать эти нездоровые страхи. Церковь учит нас правильно смотреть на человека рядом с собой. В монашестве мы тоже учимся смотреть на другого человека красиво и свято. Святой апостол Павел говорит, что во Христе нет ни мужеского пола, ни женского (см. Гал. 3, 28), а это значит, что ты перешагиваешь через пол и не смотришь на другого как на мужчину или женщину. Церковь настаивает на личности, на имени человека: Костя, Мария, Елена, Георгий. Церковь считает, что в человеке все определяет личность, а не пол, как утверждают некоторые врачи.

Например, идет кто-нибудь в поликлинику, а врач говорит: «Пускай зайдет желчь», «Пускай зайдет печень», «Пускай зайдет слепой». Да разве у них нет имени? Я что – желчь, если страдаю желчью?

Не знаю, слышали ли вы, но врачи спрашивают так: «А это кто у нас?» – «Это желчь», «Это камни». Хорошо, но ведь это же Костя, у которого проблема с желчью. Он человек, у которого такая-то болезнь. Он же не желчь, не легкие, не сердце.

Так что другой человек – это не только мужской или женский пол, он личность, человек. И когда мы научимся иметь это священное чувство, тогда ты действительно можешь выйти с какой-нибудь девушкой: она тебя не съест, и ты ее тоже не съешь. Ради Бога, неужели мы тут же съедим друг друга, если выйдем на улицу? Погулять, сесть где-нибудь, поговорить. То есть разве уже нет вероятности, что два человека просто поговорят и не будет никакого лукавства, чего-то плотского и опасного?

Да, но как человек может быть уверен в этом, если его с малых лет учат смотреть на другого определенным образом? Все эти вещи, которые рекламируют… К сожалению, самая большая пагуба исходит от тех бесстыдных вещей, которые показывают по телевизору. Но ведь это скотские вещи, такие скотские, что…

Страшно, как повреждается душа человека, когда он смотрит такое. Думаю, кто смотрит такие порочные вещи, журналы и фильмы, тому потом нужен огромный труд, чтобы преодолеть это и посмотреть на другого невинным взором. В то время как ум чистого человека даже не устремляется туда. Он не такой и вполне комфортно общается с другим.

Наша цель – научиться преодолевать подобные трудности и иметь комфортные, красивые отношения. То есть не пол главным образом характеризует нас. В Церкви эти моменты отменяются, но не в смысле, что мы делаемся каким-то нейтральным полом, нет! А в том смысле, что мы уже реально общаемся как люди, а эти моменты обретают сакральный характер и достоинство. Поэтому мы спокойно можем узнать другого человека, уважая его, любя, а уважая другого человека, уважаем себя, присутствие Бога, не говоря всякой лжи и не давая ложных обещаний.

Вы видите, что обручение совершается пред Богом, перед многими свидетелями, и ты говоришь: «Я хочу эту девушку, чтобы мы шли с ней по жизни и она стала моей женой». Это очень серьезно – сказать: «Я люблю этого человека», – и доказать это, и получить Божие благословение. Ты признаёшь это перед всеми людьми, пред Богом и даже в качестве гарантии надеваешь кольца, свидетельствующие о том, что ты действительно поступаешь серьезно.

Это очень важно и серьезно – подумать, что ты скажешь другому человеку, какое обещание ему дашь: «Я действительно люблю тебя и хочу, чтобы мы поженились, чтобы мы вместе прожили всю жизнь!»

Это означает, что этому предшествует многое еще: зрелость, а более всего осознание того, что эти наши слова исключительно важны для другого человека. Для тебя они, может, и незначительны, но для другого – да. И ты не имеешь никакого права играть чувствами другого человека.

Знайте: кто предал других, тот заплатит за это. Это непросто, если другой будет роптать из-за нас, плакать из-за нас, потому что наступит такой час, когда мы за это заплатим. И это ничего, что заплатим: мы должны заплатить. То есть и мы будем уязвлены, чтобы научиться не уязвлять других. Когда в нашей жизни возникают разные неприятности и люди нас ранят, то давайте вспомним, что и мы когда-то ранили других.

Очень неприятно, если другой плакал из-за нас, то есть если мы становились причиной того, что другой начнет роптать, – как бы это сказать? – что другой уязвляется, пусть он и не выражает этого вслух. Так же как и великое благословение будет нам, если другой помолится о нас.

Посмотрите, дети, когда мы идем на свадьбу и ждем, чтобы нам подали угощение, почему мы это делаем? Почему? На своих торжествах мы угощаем вкусными блюдами, чтобы они понравились людям. В реальности мы делаем это, чтобы другой поел, возрадовался и сказал: «Будь жив и здоров! Я поел хорошее блюдо, вкусное, душа моя возрадовалась, и я желаю тебе быть живым и здоровым, дитя мое!» Как в молитве: «Ибо Ты возвеселил меня, Господи, творением Твоим» (Пс. 91, 5).

Поели мы хорошей еды – благодарим Бога. Церковь учит нас совершать целую «службу» перед тем, как сесть за стол. Если пойдете в монастырь, то там мы едим 20 минут, но вокруг этого совершается целая «служба», мы кадим и поем; это целое приключение – вкусить эту еду. А почему? Потому что ты насытился, веселишься и благословляешь Бога.

Голодный человек не может пожелать тебе ничего хорошего. Смысл угощения на свадьбе таков: «Съешь эту вкусность, чтобы возвеселилась душа твоя и чтобы ты пожелал мне быть живым и здоровым!» Вот каков его смысл.

И я несу тебе подарок, чтобы выразить мою огромную любовь к тебе. Какое огромное значение это имеет – сказать другому от всей своей души: «Будь жив и здоров, да благословит тебя Бог»! Вспомните, дети, у нас у всех есть знакомые, которым, когда мы о них вспоминаем, мы в душе желаем: «Да будет жив и здоров этот человек!» Это исходит у нас изнутри, и мы чувствуем, что из нас идет сила, которая покрывает этого человека, где бы он ни находился.

Более того, дети, когда другой человек бывает уязвлен нами, тогда он может и не проклясть нас, не роптать на тебя, если он церковный человек, но эта его рана и боль ложится на тебя огромным бременем. Это очень тяжелое дело – ранить другого, это тяжелая рана. То есть наступит час, когда мы за это заплатим.

Ты скажешь: «Но я ведь покаялся!» Да, ты покаялся, но другой же получил рану. Ты покаялся, и Бог принимает твое покаяние, но, чтобы твое покаяние восполнилось, мы, к сожалению (молюсь, чтобы этого не происходило), должны за это заплатить. Обычно эти вещи возвращаются обратно, как при абортах. Мать или тот, кто убивает ребенка, говорит: «Да, я сделала один аборт, но потом исповедалась!» Хорошо, ты исповедалась, покаялась, плакала, но всегда остается одно но – человек, который ушел на тот свет. Кто заплатит за это? Кто может заменить его? Кто заплатит за эту рану?

Мы должны быть очень серьезны. Никогда не уязвляйте другого человека. Лучше не говори другому, что не любишь его, пережди, оставь его томиться в ожидании. Не говори ему этого. Пусть лучше не знает этого, даже если будет спрашивать тебя тысячу раз, чем чтобы ты сказал ему такое больное слово.

Поэтому нам надо всегда иметь это чувство ответственности и быть последовательными в отношении к другому, к Богу и себе. Это то, что Церковь и устанавливает с помощью таинства Брака, и наше присутствие там об этом именно и говорит – как важно иметь правильное отношение к другому человеку. Церковь не делает этого тайно, но в храме, перед всеми людьми: перед священником, перед твоими родителями, перед Богом, и ты даже ручаешься в этом, то есть кольцо – это гарантия и залог того, что ты действительно будешь серьезно относиться к этой связи!

Услышать другого
В чем залог счастливого брака

Меня попросили сказать несколько слов о гармоничных отношениях между супругами. Действительно, эта тема очень важна, потому что недостаточно произвести детей на свет: их нужно вырастить добрыми и славными. А это, естественно, следствие правильных отношений между двумя молодыми людьми в браке. Правильные отношения между родителями, гармония в браке, в семье дадут душевное и телесное равновесие детям. Ведь они растут, вступают в жизнь, получая свои первые «ожоги» и все то, что формирует их психосоматический мир, от родителей.

Сегодня на Кипре, к сожалению, существует помимо всех прочих проблем и проблема в сфере семьи. И как бы нам ни хотелось показать ситуацию лучше, чем она есть на самом деле, реальная действительность отнюдь не благоприятна. Из официальной статистики, которая собирается Отделом статистики и исследований при правительстве, я выяснил, что в прошлом году на Кипре было зарегистрировано 5000 браков и около 1250 разводов. У нас много разводов (что, конечно, порой бывает и неминуемой бедой, потому что конфликт заходит слишком далеко).

Со своей стороны мы, клирики Церкви Христовой, вступаем в контакт – по крайне мере пытаемся вступить в контакт – с теми людьми, которые сталкиваются с трудностями в браке, и таким образом во всей полноте знаем и понимаем, что происходит в семьях. Исходя из своих собственных наблюдений, я думаю, могу определить, в чем именно корень проблемы.

Но сперва я хочу сказать вам то, что говорил уже многократно. Когда я стал митрополитом Лимассольским и уже завершилась процедура моего избрания, хиротонии и интронизации, на следующий день мы служили Божественную литургию в кафедральном соборе. После этого я должен был в первый раз обойти кабинеты митрополии, чтобы увидеть, что там происходит. Торжества закончились, и нужно было увидеть реальную действительность. На Литургии я ощутил, как что-то во мне, в моем сердце, сжалось, и я сказал: «Мы находимся в городе с множеством проблем». Я родился в Лимасоле и поэтому имею право описывать мой город таким, какой он есть, мне не грозят упреки в том, что я его оговариваю. Это чудесный город, в нем живут прекраснейшие люди. У него есть свой характер и особая красота. Раньше вся моя деятельность была связана с духовничеством, я исповедовал сотни людей, но как митрополит впервые столкнулся с реальной жизнью большого города. И я спрашивал себя во время Божественной Литургии: «Интересно, что же я встречу на своем пути, в этом делании, за которое взялся?» Я просил Бога, чтобы Он помог мне, чтобы укрепил меня в моем новом церковном послушании.

Окончилась Божественная литургия, и я собирался идти в митрополию. Там уже в полной готовности ко мне подходит один наш священник и говорит:

– Ваше Высокопреосвященство, простите, но нужно, чтобы Вы прямо сейчас подписали некоторые бумаги, они у меня. Потому что люди заждались. У нас долго не было митрополита, и нужно, чтобы Вы подписали бумаги немедленно, здесь и сейчас.

– С радостью, отче, подпишу. Я ведь здесь. Сейчас все подпишу.

«Интересно, что это за документы и что за нужды?» – подумал я про себя. – Посмотрим, куда я поставлю свою первую подпись!» И вижу перед собой кипу бумаг о разводе. Я говорю:

– Прошу тебя, убери их, благословенный, с моих глаз долой. Принеси мне что-нибудь другое на подпись. Неужели мне ставить мою первую подпись на развод, на разъединение людей? Принесите что-нибудь другое!

– Хорошо, – говорит, – посмотрим, какие у нас есть еще нужды.

Подходит следующий, просит:

– Подпишите.

Спрашиваю:

– А что это?

– Счета.

Я говорю:

– Их тоже не буду подписывать. Принесите другое.

В конце концов я понял, что в митрополии есть две проблемы: счета и разводы. Это удручающий факт. Потому что, вы знаете, как горько видеть людей, которые когда-то сильно любили друг друга, связали себя узами брака, вместе родили детей, соединили свои жизни, стали двое единой плотью и, несмотря на все это, впоследствии решают, хорошо ли это, плохо ли, но развязать эту «некогда в давние времена просиявшую» связь любви.

Наше стремление, стремление Церкви – увидеть суть проблемы, стоящей перед человеком. Почему распадается семья? Почему вообще существует такая проблема? Если разобраться в ситуации, то очень легко и быстро можно понять, что у нас эту проблему, прежде всего и главным образом, создает один очень мощный фактор. Этот мощный фактор есть неумение общаться. К сожалению, у нас не учат, как правильно общаться друг с другом. В этом я постоянно убеждался и на примере обучения в наших школах (и в отношении маленьких детей, и в отношении взрослых). Я видел, что это неумение проявляется очень рано, а по мере возрастания человека приносит свои горькие плоды. Нас учат с малых лет ходить в школу, быть образованными, добропорядочными людьми, правильно и красиво изъясняться. В этом нас наставляли еще наши бабушки: «Учись хорошо говорить. Веди себя хорошо. Произноси вежливые слова. Будь воспитанным ребенком». И действительно: в школе нас учили изъясняться красиво, вежливо, на «Вы» – всему «необходимому».

Но мы забыли, что общение – это не только умение хорошо говорить. Самое главное в общении – это умение хорошо слушать. И вот этому нас никто и никогда не учил. Хотя в нашей греко-православной культуре это есть. Если мы почитаем тексты не только древних авторов, но святых отцов Церкви и современных подвижников, то увидим громадное внимание отцов к тому, как ты слушаешь другого человека. Если мы прочтем, к примеру, текст святого Никодима Святогорца (он жил в XVII–XVIII столетиях на Святой Горе), то увидим, как там он беседует со своим духовником. И тот, отшельник-подвижник, ему объясняет, как подобает слушать другого человека: как сидеть на стуле, как смотреть на собеседника, как реагировать, какие делать движения (увещевает быть очень внимательным, дабы не совершить таких движений, которые могут поставить другого в неловкое положение). Он даже упоминает о том, как должен дышать духовник в час, когда слушает другого человека. Вы видите дивную мудрость в опыте нашей традиции относительно того, как общаться с другим человеком. В наш век, к сожалению, мы ее утратили. Мы учились лишь говорить. Мы никогда не учились слушать.

Слава Богу, в Европе, узнал я к своей великой радости, в школах, в университетах проводятся особые занятия, спецсеминары на тему «Как человек слушает». Впервые я услышал об этом в Левкосии от одной дамы. Она рассказала мне, как поехала в Англию на шесть месяцев для того, чтобы пройти там курс занятий на тему «Как научиться слушать». Естественно, я улыбнулся тогда: «Неужели, чтобы научиться слушать, тебе нужно было отправиться в Англию?» Она ответила: «Да, отче. Этому нужно учиться, как услышать другого. Это очень важно!» Потом я убедился и в том, что мы не слышим, не умеем слышать, и в том, что это целая наука – слышать другого. Я сказал: «Слава Богу, что такие курсы преподаются на Западе, и слава Богу, что мы живем в Европе. Быть может, наряду с другими вещами мы переймем и этот добрый опыт, который был некогда и у нас самих, но мы его утратили».

Когда мы пытаемся говорить с людьми, с родителями, которые имеют плохие отношения между собой, мучают и себя, и свою семью (хотя имеют благое расположение жить прекрасно и гармонично), мы сразу замечаем этот человеческий недуг – неумение слышать друг друга. Два человека говорят одновременно, но каждый о своем, словно кассета, вставленная в магнитофон и повторяющая снова и снова все свои аргументы «за» и «против» (причем исключительно со своих позиций). То же делает и другой. Они словно два удивительных магнитофончика, которые прекрасно воспроизводят то, что записано на их кассетах. Но они никогда не будут звучать в унисон. Каждый воспроизводит свою запись. Так и два человека: каждый видит «свое», и услышать друг друга они не в состоянии.

Кто-то скажет: «Ну, хорошо, это печально, но факт. А что же делать?» Верность моих наблюдений подтверждает (я откровенно вам говорю, на основании опыта своего общения с этими супружескими парами), что 90 % браков распадается не из-за третьего лица или, по крайней мере, первопричина развода не третье лицо. Отношения с третьим лицом если и появляются, то это происходит позже, как следствие. Первая трещина появляется тогда, когда люди, каждый по своим и уважительным причинам, замыкаются на себе. Это то, что, по моему опыту, как мы видели много раз, происходит почти всегда и со всеми. Муж погружается с головой в работу, взваливает на себя одну, другую, третью работы, чтобы справляться честно и достойно с нуждами своей семьи, экономическими, выплачивать кредиты на выстроенные дома, машины и прочее, и прочее. Он работает с утра до ночи, выматывается в прямом смысле этого слова. То же и супруга. Но в результате оба возвращаются домой столь уставшими и загруженными, что не только не в состоянии общаться друг с другом, но, к сожалению, позволяют себе выплескивать всю свою усталость, все свое психосоматическое утомление друг на друга. Если у них есть дети, они считают, будто достаточно того, что «Я хороший отец», «Я хорошая мать», «Я все делаю для дома, для детей. Чтобы они не испытывали ни в чем недостатка. Чтобы ни в чем себя не чувствовали ущемленными. Чтобы у них не было ощущения, что они чего-то лишены».

Но в конце же концов, главное, в чем нуждаются наши дети, – это гармония между родителями. А ее-то мы им и не даем. Вы – родители, и вы это прекрасно знаете, что наши дети имеют глубочайшую восприимчивость, глубочайшую интуицию, нам их не обмануть. Мы можем не ссориться и не ругаться на глазах у ребенка. Но ребенок нутром понимает все, что происходит. Даже младенец. Я против того, чтобы родители держали на руках младенцев во время исповеди, потому что вижу, что младенец в час, когда родители исповедуются, соучаствует в том, что говорит его мать или отец. Быть может, малышу всего три, пять, восемь, девять месяцев, и он не понимает. Но когда мать, держа младенца на руках, рассказывает о чем-то печальном, или плачет, или встревожена тем, что рассказывает, ты видишь, как младенец начинает беспокоиться. Он смотрит на маму тревожно, взором, полным вопрошания и беспокойства. Я говорю матери: «Не бери с собой младенца». «Но он не поймет, он же младенец». Младенец понимает. Он понимал уже прежде, чем ты его родила. Он понимал уже тогда, когда был эмбрионом. Он понимал с тех самых пор, как находился в утробе матери. Сегодня это доказано наукой, что существует «эмбриональная психология». То есть уже эмбрион воспринимает раздражители и ситуацию, которая происходит вокруг него, у него дома, с его родителями. Дети понимают: они восприимчивы, интуитивны, и это позволяет им понимать. Поэтому нам не спрятаться от них.

Нашим детям необходимо, чтобы у нас в доме царила гармония. Как ее достигнуть? (Ведь теорию мы знаем…) Но как достигнуть гармонии на практике? Брак – это подвиг. Это нелегко. Брак есть великий подвиг. Искусство великое. Великая наука.

Я часто посещаю школы нашего города, бываю во всех школах на территории епархии. После того, как я побеседую с детьми, остаются выпускники, и мы ведем с ними диалог. Ребята спрашивают: «Отче, почему это плохо – иметь отношения до брака? Почему Церковь так строга?» Я говорю детям, что Церковь строга не потому, что она хочет разрушить отношения людей, а потому, что хочет, чтобы их отношения строились на верном основании. «Если ты не научишься с подросткового возраста смотреть на другого человека не как на пол (то есть на женщину или мужчину), а как на личность (это Костас, Елена, Мария, Йоргос, Андрей и т. д.) и воспринимать другого человека как личность, тогда и в своем браке ты будешь создавать проблемы. В своем браке ты тоже не станешь смотреть на другого как на личность, а как на женщину. А женщина на мужа – как на мужчину».

Вы очень хорошо знаете, что не может существовать правильных отношений в браке, если мы не преодолеем рамки пола. Если мы не научимся смотреть на другого как на человека, со всем его психосоматическим миром (не только как на тело, не только как на мужчину или на женщину, но как на человека, который имеет психические и соматические нужды, который имеет собственный мир, собственное существование). Нужно, чтобы муж относился к жене как к личности и жена к мужу таким же образом. Тогда мы поставим брак на верный фундамент. Затем муж должен научиться понимать, как думает женщина и что есть ее «бытие», и вести себя соответствующе. Потому что если ты ведешь себя с женщиной, руководствуясь мужскими критериями, ты уже устроил драму в своей семье. Если ты говоришь, к примеру: «Но почему моя жена мной недовольна? Я хороший муж, работаю, приношу деньги в дом, все, что она хочет, она покупает, летом отправляется в путешествия. Чем она недовольна?» А жена, со своей стороны, думает о муже: «Я ему готовлю, стираю, я честная женщина, у меня ничего больше нет в жизни, кроме семьи. Чем он недоволен?» Они не понимают, что все это хорошо и необходимо, но не то, что приближает другого человека. Эмоциональный и душевный контакт – вот то, что имеет значение в браке, а уже потом все остальное. И чтобы это произошло, нужно увидеть другого человека таким, какой он есть.

Вы видите, Христос, чтобы спасти человека, стал человеком Сам. Он не спас человека, посылая кого-то другого, или давая заповеди, или совершая чудо. Нет. Он стал человеком Сам, чтобы быть в состоянии спасти человека. И в браке, для того чтобы брак устоял, нужно, чтобы муж отождествлял себя с психосоматическим миром жены, а жена понимала всецело психосоматический мир мужа, чтобы один получал от другого то, что ему самому недостает. Так живет супружеская пара. Уже не существует муж сам по себе, уже не существует жена сама по себе, но становятся они «в плоть едину», становятся одним новым человеком, что мы, греки, называем так изумительно красиво ανδρόγυνο⁶. Это не один муж, это не одна жена, это «муж-и-жена». Это два человека в новой реальности, в новой ипостаси.

Это один новый человек, которого благословляет Христос через таинство Брака и соединяет нерасторжимо. Этот новый человек не может функционировать своими частями по отдельности. Никто никогда не может рассматривать свою жену как что-то иное, чем «будут двое в плоть едину». Эти два человека, они разные с самого начала. Одно дело – муж, и другое дело – жена. Они очень разные существа. Они не одинаковые. Они совершенно разные. Именно в этом красота супружеской пары: один дополняет другого.

Один другого не оккупирует, не порабощает один другого, не поглощает. Не уничтожает его как человека. Не обезличивает. Нет, эти двое – вместе, они становятся одним новым человеком. Муж дает жене мужские качества, а жена мужу женские дары, и эти двое вместе составляют нового человека, благословенного человека в браке, супружескую пару, которая производит на свет детей. Вы видите, как премудрость Божия устроила, с каким искусством, что дети рождаются не от одного, но от двоих. Двое производят ребенка на свет. Итог единения двух людей, их психосоматического единения – это их дети. Поэтому и человек в своих детях видит себя.

Самый большой дар, который мы можем дать нашим детям, – это наше присутствие. Это гармония в нашей семье. Ради этой гармонии мы должны пожертвовать вещами, которые мы делаем. И более того, даже теми, которые нам могут казаться обязательными, потому что нужно понять: самое необходимое – это мир, он есть богатство, которое не зависит от вещей.

Вступим в брак с верными представлениями и верными предпосылками! Будем смотреть на другого человека как на человека. Примем его. Поймем, каковы нужды другого человека. Поймем, что в браке мы даем, а не получаем. Поймем, что наш удел – отдать себя и не требовать от другого, чтобы и он отдал нам себя за это. Не будем говорить в браке: «Единственное, чего я хочу от тебя, чтобы ты меня любил». Какое это чудовищное заблуждение (сколь справедливым бы оно нам ни казалось)! Порой мы слышим, как молодые пары говорят: «Я хочу от тебя лишь одного: чтобы ты меня любил». Я им говорю: «Деточки, вы уже совершили основополагающую ошибку!» Когда ты требуешь любви от другого, ты даешь повод для ссоры. Скажи лучше своей жене: «Я хочу лишь одного – любить тебя. Я должен тебя любить, я должен сделать первый шаг и любить тебя, отдавать себя тебе». Другое последует, другое придет как следствие. Когда ты выдвигаешь другому требование, чтобы он тебя любил: «единственное, что я хочу от тебя, – это чтобы ты меня любила, меня уважала, была порядочной, была хорошей женой», – все кончено! Подписан конфликт на будущее, потому что после ты скажешь: «А ты, оказывается, вовсе не такая, как я думал раньше». Разве ты не понимаешь, что сперва ты должен дать другому человеку, и только потом получишь от него? Если ты с самого начала хочешь получать, тогда все пойдет наперекосяк!

В Церкви любовь не ищет своего, говорит апостол Павел. Любовь не ищет своего, все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит (1 Кор. 13, 7). Господь наш Иисус Христос возлюбил мир «до конца», и никто никогда не сможет возлюбить человека так, как Христос. Он явил Свою любовь через жертву, приносимую за человека. В браке мужья обязаны любить своих жен, как Христос Церковь. То есть в браке ты реализуешь свою любовь, отдаешь себя всего, без притязаний, без вознаграждений, без того, чтобы требовать чего-то для себя. Когда ты отдашь свое самолюбие другому человеку, это тронет его, и он принесет тебе все то, что имеет и может тебе дать. Вот та отметка, с которой по крупицам растет супружеская связь, но она же и зародыш многих проблем.

Но давайте начнем с необходимости отдавать в нашем браке себя всецело, без границ. Начнем с осознания того, что нужно научиться слышать другого. Чтобы услышать, нужно замолчать. Нужно отрешиться своего я, превратиться в слух и услышать другого человека. Чтобы муж услышал жену и жена мужа. Так эти двое в своем единении все самое лучшее дадут детям, к которым, это естественно, имеет великую любовь и благожелательность каждый родитель, и он отдает ребенку все. Я желаю, чтобы у вас все всегда было хорошо, желаю радовать свои семьи, радоваться успехам ваших детей. Пусть ваши дети растут счастливыми и благословенными от Бога.

Добродетели и пороки в семье

Хоть я и сомневаюсь, что способен вести беседу о семейной жизни, но мой долгий опыт проведения исповеди и духовного окормления братий наших, живущих в миру и подвизающихся на этом благословенном поприще, подсказывает мне ограничиться ответом на вопрос, который мы часто слышим из уст семейных людей: «Отче, мы живем в миру, в обществе, у нас семья – как мы можем спастись? Возможно ли нам достигнуть уровня святых, о которых мы читаем в книгах?»

Думаю, можно остановиться на этой теме и посмотреть, как протекает духовная борьба в семье, как человек может сражаться здесь со страстями, как он исцеляется здесь и освящается.

Мы знаем, что святые каноны нашей Церкви хранят в непоколебимости подлинную православную нравственность. Первое правило Гангрского Собора гласит:

«Если кто-нибудь хулит брак или гнушается благочестивой и верной женой, соединяющейся с мужем своим, и порицает ее как не могущую войти в Царство Божие, таковому да будет анафема»⁷. Без сомнения, строгость и категоричность этого правила, как и многих других, подобных ему, дает нам твердое основание для решения этого вопроса, и нам сейчас остается только рассмотреть духовную борьбу в семье на практике.

Христианская жизнь вообще и рассматриваемая нами семейная жизнь, в частности, являют собой образ триипостасной Божественности. Семья как общение личностей отражает единство Святой Троицы, где каждое Лицо сохраняет Свою Ипостась, не нарушая этого единства и единой природы трех Лиц. Классическая формула «единство в Троице и Троица в единстве» ясно выражает всю тонкость и стройность этих Божественных взаимоотношений, служащих архетипом для каждой истинной семьи.

Нравственность выводится из догматов, а православные убеждения человека в семье служат сохранению, а также взаимодополнению личностей в единстве семейного союза, основанного на любви, где все члены составляют одно нерушимое и неделимое тело.

Святые отцы единодушны в том, что разрыв и разъединение между людьми проистекают из разрушения личностей и размывания в каждом отдельном человеке образа Божия, по которому он сотворен, и его природной красоты. В результате возникают индивидуализм и отчужденность со всеми их печальными последствиями. Как следствие грехопадения, появляются страсти, являющиеся болезнью нашей природы, неотступным и коварным врагом нашего спасения.

Поэтому перед каждым из нас, где бы он ни находился, возвышается стена страстей, которые он должен преодолеть, чтобы получить возможность общения в любви с живым и истинным Богом, сотворившим его, а также с людьми – образами Божиими и его братьями. Это более всего важно для семьи, где связь между людьми должна быть такой сильной, чтобы сформировалось сплоченное и неделимое тело, несущее на себе все тяготы как один человек.

Наши святые, руководствуясь своим опытом и Божественной мудростью, а более всего – вседобродетельной и образцовой жизнью нашего Господа, выделяют среди страстей три основополагающие, из которых, как из источника, проистекают остальные страсти, образующие запутанный лабиринт всяческих козней врага нашего спасения, направленных против нас. Они ничем не отличаются от тех, которыми сатана искушал Господа в пустыне, почему по праву и считаются главными. Ведь если бы они не составляли весь круг диавольских искушений, диавол не был бы полностью обезоружен.

Этими тремя страстями являются тщеславие, себялюбие и сладострастие. И поскольку они обступают каждого человека и служат препятствием на его пути ко Христу, то давайте посмотрим, как они действуют в пространстве семьи, как нам с ними бороться, чтобы они не достигали своей цели- всеобщего разъединения, которое начинается внутри нас самих, простирается над нашими ближними, нашей семьей и завершается отдалением от нашего Бога и Спасителя.

Первый порок, тщеславие или эгоизм, является источником и корнем всего развращения и греха, последовавшего за грехопадением прародителей. Тщеславие ослепляет разум и отгоняет Божий свет, из-за чего человек совершает страшные ошибки, поскольку действует в состоянии смертельного опьянения, толкающего его в бездну нечестия. Тщеславие не дает человеку видеть и понимать действительность, в результате чего он живет в иллюзорном мире, созданном его больной, эгоистичной фантазией.

В пространстве семьи эта гибельная страсть исцеляется снисходительностью, терпением и советованием с ближним. Когда собственные суждения и решения оказываются недостаточными, человеку надо прислушаться к мнению других людей и, отсекая свою волю и принося ее в жертву, сбросить с себя тесные и удушащие оковы эгоизма. Так перед ним откроется простор смирения.

Смирение – это неотъемлемая часть сердца Христова, всегда идущая рука об руку со своим верным другом – кротостью. Эти две добродетели, смирение и кротость, – столбы, на которых зиждется крепость семьи, призванная выстоять как во внутренних, так и внешних бурях и натисках. В кругу семьи, где все члены отличаются по своему физическому и духовному возрасту и каждый растет и развивается по-своему, кротость служит тем связующим материалом, который сплачивает и соединяет членов семьи и мирно и неуклонно ведет их к совершенству и зрелости.

Вторым губительным пороком, рождающимся из предыдущего и подобно тени следующим за нашим телом, является себялюбие – чрезмерная любовь к себе, культ собственного «я», требующего, чтобы все вращалось вокруг него, в соответствии с его желаниями и предпочтениями. Себялюбие – это крайний индивидуализм во всей его полноте, разрушающий всякое общение и связь между людьми из-за чьей-то невозможности отказаться от своего «я».

Себялюбие порождает бунтарство и своенравие, в результате чего мы, к сожалению, становимся свидетелями ежедневных семейных конфликтов. И если приглядеться к их причинам, то мы убедимся, что они заключаются не в чем ином, как в индивидуализме, себялюбии и своенравии или супругов, или детей. Если мерой всех наших движений и чувств является наша собственная личность, наше удовольствие и спокойствие, то становится понятной причина всех многочисленных разводов, оставляющих от семей одни руины.

Себялюбие наносит раны уже своими привычными фразами: «Мне это не нравится», «Это мешает мне быть самим собой», «Он меня не понимает», «Мы не подходим друг другу». Себялюбие делает нас жестокими и безжалостными, воистину слепыми и бесчувственными, поскольку, стремясь к удовлетворению лишь своих потребностей, мы остаемся равнодушными ко всему, что происходит вокруг нас, ко всем ранам и лишениям, от которых страдают другие члены семьи и особенно дети.

Согласно святым отцам, лекарством от себялюбия является любовь. Любовь, подающая жизненные силы на то, чтобы ты умертвил свое «я», а «ты» и «мы» возродил в общении. Та любовь, которая не ищет своего (1 Кор. 10, 24) и Учителем которой является Христос, пожертвовавший Собой за весь мир и создавший таким образом Церковь.

Любовь – это забвение собственного «я» и возрождение нашей личности, поскольку она – самое здоровое из всех движений души. Но чтобы смочь «принизить» себя и исполниться любви, наша любовь должна повернуться вначале к Богу, а уже через Него обратиться на другого человека и все творение. Поэтому жизнь во Христе необходима членам семьи, чтобы они могли разобраться в истинной сути любви: где она начинается и где кончается, каковы ее путь и движение; чтобы она была чистой и свободной от греховных чувств и человеческих критериев.

Третьей страстью, служащей прочным звеном в цепи вышеупомянутых пороков, согласно святым отцам, является сластолюбие. В целом, сластолюбие представляет собой отказ от любых трудов и лишений ради блага другого, а также абсолютизирование и обожествление удовольствия. Этот порок коренится в духовной болезни грехопадения и помрачения ума, отдалившегося от Бога, которая распространяется и воздействует на тело человека, являющееся храмом Святого Духа и частью Тела Христова.

Сластолюбие в качестве первостепенной цели и смысла брака и жизни в целом видит наслаждение, и на этом основании строится все поведение человека, подвластного этому греху.

Сластолюбие лишает его общения и связи с другими людьми, обесценивает личность другого, превращая ее в вещь, сосредоточивается на его внешнем облике, а не на внутренней глубине, не приносит человеку удовлетворения, делая его жизнь мимолетной. Если сластолюбие возьмет верх в человеке, оно превратит его в своего раба и пленника, выведя вон из свободы Церкви, нанесет смертельный удар по семейному союзу истинной любви и разрушит все хорошее и благородное, что только бывает в браке.

Лекарством от этой болезни является трудолюбие, стремление ко всякого рода аскезе и добродетели, поскольку благо достигается трудом и утверждается скорбью. А наша Церковь, согласно святому Максиму Исповеднику, является необходимым условием для верного отношения ко всему.

Трудолюбие, аскеза и, прежде всего, Божественная любовь, преобразуют охваченного страстями человека, освящают его душевную и телесную жизнь, освобождая, таким образом, и его разум. Именно эта любовь помогает человеку правильно судить обо всем, ведя тело к освящению и целомудрию, удерживая человека на высоте образа Божия и делая его путем и целью подобие Божие.

Итак, эти три самые главные страсти (тщеславие, себялюбие и сластолюбие) устремляются на всякого человека, как в монашестве, так и на поприще брака и семьи, овладевают им с помощью различных инструментов и способов, но с одной-единственной целью – помешать ему обрести освящение и спасение.

Святитель Иоанн Златоуст учит нас: «Сделай дом свой Церковью». Церковь – это храм и место поклонения Богу. Так бывает и при ежедневной семейной молитве, когда все члены семьи стоят вместе перед Небесным Отцом, взыскуя Его Божественной милости, сплачивающей их, и приближающей к Нему любви, каются в повседневных согрешениях и принимают в себя благодать Святого Духа.

Церковь является также местом духовного исцеления от страстей. Точно так действует в православии и общежительный монастырь. Совместное пребывание, совместная жизнь, супружество и общение как таковое в домашней Церкви – семье – также сглаживают острые черты характера, расширяют пространство сердца и учат, что без любви во Христе и совершенствования себя семейная жизнь с легкостью может разрушиться.

Тот же отец Церкви называет семью ристалищем – стадионом или гимнастической школой, потому что она действительно тяжелый и долгий путь, а препятствия, искушения и скорби, встречающиеся на этом пути, иногда бывают невыносимыми. Поэтому надо закрепиться на недвижимом камне – Христе и Его Церкви, чтобы волны не унесли нас в морскую бездну.

Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви (Еф. 5, 32). Господь унизил Себя, став Человеком, основал Церковь и с тех пор питает и греет ее (Еф. 5, 29), как Небесный Жених, будучи ее Главой. Ни Церковь не может существовать без Христа, ни Христос не может без Церкви открывать человеку Свои Богодейственные Таинства. Так и в семье один не может существовать без другого, и семья, подобно телу, не может оставаться в целостности, если Христос не глава ей.

Следует также отметить, что благожелательная о каждом из нас Божественная воля заключается в нашем спасении и обожении. В этом цель и смысл всей нашей жизни. Следовательно, и семья, и монашество – не самоцель, а средство спасения. Семья – это путь спасения, который не должен абсолютизироваться сам по себе, а вести нас к Богу. Все формы нашей жизни временны и преходящи, важно только то, насколько они помогают вести нас к вечному Царству Божию. Если семья не ведет к Богу, то все ее начинания слабы и обречены на гибель, как и она сама, если она является лишь образом жизни нынешнего века.

Семья достигает своих целей не тогда, когда ее члены добиваются мирских успехов, и не когда она до конца сохранится в целостности, а только когда ее члены достигают освящения и обожения. Любая другая оценка семьи по человеческим и мирским критериям существенно ограничивает семью и ее возможности.

Хочу закончить словами одного современного преподобного афонского аскета: «Мы становимся истинными членами семьи тогда, когда учимся преодолевать свое «я». Если мы делаемся истинными членами своей семьи, преодолев себя, мы становимся истинными членами и общечеловеческой семьи, семьи Адама, и с этого момента можем молиться Богу о целом мире».

Это не что иное, как вселение Святого Духа в наше сердце. Не случайно за спиной трех самых великих святителей нашей Церкви стоят святые матери, святые отцы, святые семьи. И если мы хотим изменить мир, надо изменить себя и свои семьи.

Да благословит Господь всех вас, да сплотит и сохранит ваши семьи благодатию Святого Духа. Аминь.

Духовный капитал семей
Воспитание детей по святому Паисию Святогорцу

Все мы знаем, что сегодня дети, как никогда раньше, подвержены всевозможным опасностям и всяческим вызовам. И эти вызовы уже не поджидают их за порогом дома, а в огромной степени вошли внутрь, в самые комнаты и портфели наших детей, поскольку достаточно одного обычного использования компьютера, интернета или телевидения, чтобы каждый мог увидеть и узнать все. Эта наша действительность, к сожалению, беспощадна и неумолима, и, хотим мы того или нет, наши дети вырастают в такой среде, и, как бы мы их ни оберегали, опасность каждый момент находится рядом с ними. И пока они маленькие и слушаются нас – хорошо, но что начнется, когда они вступят в переходный возраст или достигнут совершеннолетия? Это больной вопрос для большинства неравнодушных и ответственных родителей.

Тема, на которой я остановлюсь, – это воспитание детей по старцу Паисию.

По благоволению Всеблагого Бога нам дано было благословение близко знать преподобного старца Паисия, видеть его, слушать и, рука к руке, прикасаться к обитавшей в нем благодати Пресвятого Духа. А теперь, основываясь на его богодухновенных словах и писаниях, попытаюсь в немногих словах рассказать вам, каким был взгляд преподобного старца на воспитание детей.

Как все святые, старец Паисий локализует начало воспитания детей до самого их рождения; воспитание детей начинается с беременности, говорит старец. Если мать, носящая плод, нервничает и расстроена, ребенок в ее утробе волнуется. Если же мать молится и живет духовной жизнью, дитя освящается. Поэтому, когда женщина беременна, она должна молиться, изучать понемногу Евангелие, петь, держаться в стороне от стрессов, и окружающие должны стараться не напрягать ее. Тогда ребенок, который родится, будет освящен, и у родителей не будет с ним проблем, ни когда он будет маленьким, ни когда вырастет⁸.

Преподобный Паисий Святогорец

Наша Церковь всегда верила, а наука сегодня торжественно признает ее правоту, исследуя и считывая генетический код (ДНК), что с самого первого момента зачатия в матери уже есть совершенный человек. Следовательно, воспитание должно начинаться с первого момента вступления нового человека в мир сей. Преподобный старец потому так категорично говорит о периоде беременности, что уже всеми научно признано, что на эмбрион влияет и психологическое состояние беременной матери, и даже окружающая среда. Сегодня мы даже говорим о психологии эмбриона как науке, из которой явствует, как важен этот период жизни человека, в котором он начинает получать первые положительные и отрицательные семена влияния, еще будучи эмбрионом. Однако напрямую на воспитание эмбрионального человека воздействуют главным образом родители, особенно беременная мать.

Сколько таких матерей, которые проводили святую жизнь и растили освященных детей! Вот мать старца Хаджи-Георгия. Даже молоко у этой благословенной матери, которое сосал Гавриил (мирское имя старца Хаджи-Георгия), было аскетичным⁹.

Родители несут ответственность за воспитание начиная с эмбрионального возраста. Если родители, когда ребенок еще во чреве матери, молятся, живут духовно, ребенок будет освящен, – говорил преподобный отец. И если впоследствии ему духовно помогут, он станет освященным человеком и принесет обществу пользу¹⁰.

Если воспитание ребенка начинается с эмбрионального возраста, то куда больше оно воздействует, когда ребенок родится и будет опекаем родителями. Поэтому родители должны осознавать огромное благословение, огромную привилегию, но и огромную ответственность за то, что стали родителями нового человека – образа Божия в мире сем. Бог, говорит старец, дал первозданным Адаму и Еве великое благословение стать Его сотворцами. После них родители, прародители и т. д. тоже являются сотворцами Богу, поскольку дают детям свое тело¹¹.

Как только мать и отец почувствуют радость того, что взяли ребенка на руки, на них тут же ложится ответственность за воспитание этого нового человека, их ребенка, первейшая цель жизни которого – стать подобным Отцу своему, Богу, свободно и всецело любя Христа, питаясь благодатью Святого Духа в Святых Таинствах Православной Церкви нашего Христа. Родители должны знать, что их ребенок, каким бы ангелочком он ни был, наследственно несет в себе последствия грехопадения, искажение образа Божия и влечение всего его существа к лукавым вещам уже с самой молодости. Поэтому, как добрый педагог, преподобный Паисий говорит: «родители должны духовно помогать детям, когда они малы, потому что тогда и слабости их малы и их с легкостью можно отсечь. Они подобны молодому картофелю, который, если его потереть, очищается от кожицы. Когда же подрастет, уже надо брать нож и очищать его, если же на нем окажется что-нибудь черненькое, то придется проникать еще глубже»¹².

Воспитание детей надо вести с малого возраста, потому что тогда душа впитывает хорошие начала и благие семена, которые дадут впоследствии добрые плоды. Все мы по опыту знаем, как сильно влияет детский возраст на жизнь человека, поэтому когда психологи исследуют многочисленные психологические проблемы современного человека, они всегда обращаются к его детскому возрасту, чтобы найти там причины и травмы, оказывающие влияние на всю его оставшуюся жизнь. Родитель должен знать, что воспитание подобно медицинскому искусству, которое, с одной стороны, должно лечить, борясь с микробами, а с другой – укреплять организм с помощью лечебной терапии, чтобы он функционировал нормально.

Преподобный Арсений Каппадокийский и старец Паисий

Ссылаясь на святого Арсения Каппадокийского, житие которого он написал, преподобный старец Паисий описывает, как святой Арсений применял подобные упражнения с детьми. Кроме того, что он учил их грамоте как учитель, каковым являлся в селе, святой параллельно с этим еще и смирял их страсти, развивал в них мужество. Преподавал он детям и умную молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», или: «Во имя Христа и Богородицы», – а когда они порой грешили или совершали какую-нибудь пакость, учил их говорить: «Согреших Ти, Господи». Говорил он им и чтобы нарезали кусочки виноградных прутиков, нанизывали на веревочку и делали себе четки (наподобие плетеных четок), чтобы отсчитывать молитвы и поклоны, имевшиеся у каждого в качестве правила, и так ум детей очищался непрестанной молитвой¹³.

Здесь надо отметить важность подвига в случае с детьми, чтобы они могли обрести мужество и не боялись страданий, поскольку им предстоит стяжать благо, стяжать добродетель. Боязливость души – это порождение себялюбия, а, по святым отцам, себялюбие является порождением маловерия.

Так, святой Арсений практически помогал детям стяжать мужество, чтобы они потом благодаря мужеству, как говорит старец Паисий ниже, могли смирить свои страсти и очистить ум непрестанным призыванием имени нашего Христа, а также поклонами единственно истинному Богу и Спасителю нашему.

Еще очень важно, что преподобный Арсений учил детей возлагать надежду и черпать силу в имени Христа и Богородицы, а также иметь мужество смиряться, когда они делают ошибки, признавать их и исправлять, говоря: «Согреших, Боже мой». Как плохо, к сожалению, бывает сегодня, когда родители постоянно стараются оправдать своих детей из нездоровой любви к ним, думая, что таким образом они оказывают им любовь, воспитывая их в иллюзорном мире самохвальства и самооправдания, что, увы, в какой-то момент сокрушит ребенка, когда он встанет перед своими ошибками и их последствиями как перед непреодолимой стеной в нашей жестокой и мстительной реальности.

Подвиг воспитания нашей Церкви, в основе которого лежит рассудительность, терапевтически воздействует на души наших детей, ставя пределы их поискам, воюя с их страстями с самого их появления и очищая души и тела любовью нашего Христа. Разумеется, в подвиге воспитания детей главной является рассудительность, чтобы оно совершалось со многой деликатностью и знанием возможностей ребенка и не приводило к противоположным результатам.

Однажды старца спросили:

– Геронда, некоторые матери спрашивают, какую молитву совершать детям трех-четырех лет?

Мудрый и рассудительный старец ответил:

– Говорите им: «Ты же мать, посмотри, сколько выдерживает твой ребенок». Не надо им действовать по предписанному.

– Геронда, а дети, которых сюда водят на всенощные бдения, не устают?

– Во время утрени надо дать им немного отдохнуть, а на Божественной литургии пусть берут их в храм. Матери, чтобы дети не озорничали, должны научить их молиться с малых лет. Родители должны рассудительно помогать детям, чтобы они приблизились ко Христу с самого нежного возраста и переживали радости более возвышенные, то есть духовные. А когда дети станут ходить в школу, с ними надо мало-помалу изучать какую-нибудь духовную книгу, помогая переживать ее духовно. Тогда они станут ангелочками и своей молитвой обретут великое дерзновение пред Богом. Такие дети – духовный капитал семей¹⁴.

Добродетель рассудительности, согласно святым отцам нашей Церкви, рождается из смирения. Только смиренный человек может быть рассудительным, поскольку своим смирением привлекает благодать Святого Духа, и она просветляет его в поступках. А с другой стороны, у смиренного нет предвзятости или приверженности к своей позиции и действиям, и поэтому он доверчиво принимает волю Божию, всецело уважая свободу личности другого, даже если этим другим является это малое дитя.

Эгоист и гордый человек не имеет просветления от Бога, он полон навязчивых идей и предубеждений, желая, чтобы другие стали такими, какими хочет он, он желает действовать по своей воле, а не чтобы происходило то, что действительно угодно Богу и полезно его ребенку. Поэтому он и делает ошибки, травмирует душу своего ребенка, и тот начинает проявлять отрицательные результаты и бунтарство. Такой человек не хочет слышать ни о свободе личности своего ребенка, ни об ограниченности его сил.

Родителю-педагогу самому надо пройти через терапевтическое воспитание, чтобы смочь правильно руководить своими детьми. Вот что говорит нам об этом мудрый преподобный старец, когда был спрошен:

– Геронда, одна мать дает своему ребенку святую воду, а он ее выплевывает. Что ей делать?

Он ответил:

– Молиться о ребенке. Может, то, как она дает ребенку святую воду, вызывает у него реакцию отторжения. Чтобы дети стояли на Божием пути, надо, чтобы и родители жили духовно правильно. Некоторые родители, будучи религиозными, стараются помочь детям стать хорошими не потому, чтобы их занимало спасение их души, а потому, что хотят, чтобы те стали хорошими детьми. Их больше волнует, что скажут об их детях люди, чем то, что они попадут в ад. Как же тогда Бог поможет им?

И духовно свободный и рассудительный старец продолжает, говоря:

– Цель не в том, чтобы дети непременно ходили в церковь, а чтобы полюбили Церковь. И не чтобы непременно делали добро, а почувствовали его как необходимость. Так они вырастают благочестивыми и с двойным здоровьем¹⁵, без психических травм. Если родители заставляют ребенка из страха Божия, тогда Бог помогает и ребенку бывает легче. Если же родители делают это из эгоизма, тогда Бог не помогает. Часто детям бывает трудно из-за гордости родителей¹⁶.

Некритичная, чрезмерная любовь родителей, поскольку содержит в себе эгоизм и отсутствие доверия к Богу, причиняет детям зло, потому что подменяет правильное воспитание и наносит вред вместо того, чтобы послужить на пользу. Когда старца однажды спросили, может ли своей некритичной любовью причинить вред ребенку даже мать, он ответил:

– Конечно, может. Когда, например, мать видит, что ребенку трудно ходить, и со словами: «Как его жаль! Бедняжечка, он же не может ходить», – берет на руки вместо того, чтобы немного поводить за ручку. Как же он научится ходить сам? Она, конечно, делает это из любви, но вредит ему своим излишним вниманием.

Любовь нуждается в некоторых тормозах, в рассудительности. Настоящую любовь отличает бескорыстность, в ней нет эгоизма, а есть благоразумие. Многие думают, что любят своих детей, но своим отношением приводят их к катастрофе. Когда мать, предположим, из чрезмерной любви целует ребенка и говорит ему, что «на всем свете нет такого ребенка, как мой», она только культивирует в нем гордость и нездоровую самооценку. Потом ребенок перестает слушать своих родителей, потому что думает, что он знает все¹⁷.

Как безрассудная любовь вредит, так вредит и безрассудное давление, поскольку оба они проистекают из нашего нездорового эгоизма. Старец отмечал это, говоря:

Некоторые родители сильно давят на своих детей, даже при посторонних. Как будто у них есть какой-нибудь ослик, и они его палкой направляют, чтобы шел вперед, держат уздечку в руках, а ему говорят, чтобы шел себе свободно! Потом доходят до того, что детей бьют. Своим давлением родители не помогают детям, а душат их.

Постоянно: «Не то, не это, это сделай так…» Поводья держать надо, но так, чтобы они не лопнули. Пускай внимательно контролируют детей, чтобы направить их на путь истинный, но не создают пропасть между собой и ими. Пусть делают то же, что хороший садовник, когда сажает деревце: он его нежно привязывает к колышку, чтобы оно росло ровным и не поранилось, когда ветер станет клонить то налево, то направо. Он его даже огораживает плетнем и поливает своевременно, смотрит, чтобы, пока у него ветки не отрастут, их не обглодали козы. Потому что если его оставят без ветвей козы, ему уже конец, оно уничтожено.

Дерево с отломанными ветвями ни плодов дать не может, ни тени тебе предоставить. А когда ветки у него отрастут, тогда садовник убирает плетень, и дерево начинает давать плоды, а под его тенью могут найти себе приют козы, овцы и люди.

В своей чрезмерной заботе родители, однако, хотят в большинстве случаев обмотать своего ребенка проволокой, тогда как его надо привязывать нежно, чтобы не поранить. Пускай стараются помочь детям таким образом, который культивирует в их душах достоинство, чтобы они ощутили добро как необходимость. Пускай объясняют им, что такое добро, насколько могут по-доброму, с любовью и болью¹⁸.

Незабвенный старец всегда подчеркивал и для малых, и для больших: что бы мы ни делали, надо делать это с усердием, благородством, любовью и болью. Он советовал родителям взращивать достоинство в детях, чтобы они могли сами смело и радостно делать добро в жизни, любить Христа и своего ближнего и чтобы их жизнь была исполнена духовного смысла.

Когда родители замечают безобразное поведение и негативную реакцию своих детей, надо хладнокровно узнать, в чем причина. Очень часто пример родителей играет главную роль в формировании характера и душевного мира наших детей. Старец говорил:

Когда ребенок нас слушает, а ведет себя безобразно, значит, что-то тут не так. Может, он видит безобразные сцены или слышит безобразные слова дома или на улице. В любом случае мы помогаем детям главным образом своим примером, а не нажимом.

Многие родители ссорятся при детях и дают им плохой урок. Бедные дети расстраиваются. Потом, чтобы их утешить, родители начинают исполнять любые их желания. Отец идет и берет ребенка добром: «Что ты хочешь, чтобы я тебе купил, золотко мое?»

Идет и мать, которая тоже берет его добром, и в результате дети вырастают капризными и притворщиками. Если же родители впоследствии не смогут дать им того, чего им хочется, они начинают пугать их тем, что покончат с собой.

Я вижу, как помогает детям добрый пример родителей. Когда дети видят, что родители любят друг друга, относятся друг к другу благоразумно, молятся и т. д., тогда они запечатлевают это в своих душах¹⁹.

Очень часто родители в начале семейной жизни бывают далекими от Бога и допускают много ошибок в воспитании детей. А потом познают Божию любовь и сильно удручаются, видя ошибки, которые сделали по отношению к своим детям, а главное то, что не научили их любить Бога. Факт, что такая боль достаточно сильна для чувствительных душ родителей, ставших впоследствии благочестивыми, и диавол может воспользоваться этим, выше меры опечалив их души, чтобы утопить их в чувстве вины и ввести в отчаяние из-за ошибок в спасении детей. В этих случаях мудрый и человеколюбивый старец говорил нам, что если у родителей будет откровенное покаяние и они будут молить Бога помочь их детям, Бог что-нибудь для них сделает. Бросит какой-нибудь спасательный круг, чтобы они спаслись от бури, в которую попали. И даже если не появятся люди, которые помогли бы, может, они увидят что-нибудь, что им поможет, чтобы положение дел повернулось к лучшему. Вы должны знать, что у этих родителей имелось благое расположение, но только, когда они были маленькими, им не помогли в семье, и они имеют право на Божию помощь²⁰.

Одним из главных поучений святого старца было то, что преблагий и справедливый Бог никогда не поступает несправедливо с человеком, и всякий человек, с которым поступили несправедливо, навсегда будет оправдан в Его вечном Царстве, но на этом свете Он тоже подает ему все возможности, чтобы он не пострадал духовно. Когда мы онеправдованы²¹ людьми, нас оправдывает справедливый Бог. Так очень часто говорил он нам в своих поучениях. То же самое и в случае с трогательным феноменом детей, которые живут духовно и любят Бога, но сталкиваются со многими трудностями и препятствиями со стороны родителей, а также в случае с сиротами. О них старец говорил, что Бог больше печется об этих детях, чем о тех, у кого есть родители, живущие духовно²²

Старец всегда повторял нам, чтобы мы имели веру, доверялись Богу. Он считал, что чем меньше у человека помощи от людей, тем больше он имеет прав на Божию помощь, которая, по сути, и помогает нам и в которой мы нуждаемся. Об осиротевших детях он говорил характерным образом:

Я завидую детям, лишенным большой любви родителей, потому что они многое сделали для своего Отца – Бога уже в этой жизни, а параллельно с этим сделали вложение в сберегательную кассу Бога, лишившись родительской любви, которая приносит проценты.

Но и в этой жизни добрый Бог поможет им, потому что с того момента, когда Он так или иначе забирает у них родителей, Он обязан защищать их. Бог естественным образом любит их больше и больше о них заботится. Этим детям Бог дает больше прав в этой жизни, чем другим²³

Блаженный старец приводил в пример святого преподобного Арсения Каппадокийского, который рос круглым сиротой, без матери и без отца. Если бы он духовно не воспрял перед фактом своего сиротства, если бы он не воспрял с храбростью, то был бы измучен, имел бы психологические проблемы. Вы видите, однако, каким бесстрашием он обладал! Какую борьбу вел! Как он был болен, но как много пеших переходов совершал! Шел, будто летал! Здесь явна сверхъестественная сила, которую подавал ему Бог. Разве у Христа могут быть трудности с воспитанием сирот?²⁴

Какое утешение подает нам старец этими словами! Но то ли только сиротство, когда родители умирают телесно? Не является ли видом сиротства, духовного и телесного, духовная омертвелость и погибель душ наших родителей, их постоянное отсутствие дома и жизнь, далекая от Бога?

Господь жив, уверяет нас преподобный старец. Когда кажется, что вокруг сплошной негатив и вот-вот наступит хаос, тогда Бог развеивает это Своей любовью, и в Боге человек очень часто из терний собирает благоуханные и драгоценные розы.

Поэтому давайте не будем отчаиваться как родители, когда заметим, что наши дети испытывают духовные трудности, даже если это из-за наших недостатков. Через самоукорение, которое рождается из смирения и вводит благодать Божию в душу, встанем против трудностей наших детей, принимая на себя их боль, и обратим эту боль в боль молитвы к Богу как о своих недостатках, так и о трудностях наших детей, чтобы Он покрыл Своей Божественной силой и присутствием наши недостатки и упущения в воспитании детей.

Никогда не забуду, как старец с великой болью и любовью соучаствовал в трудностях людей и с самообвинением молился об их слабостях и болезнях.

Однажды в его каливу пришел один отец, ведя с собой ребенка лет десяти. Мы в это время были там, у старца, и в непосредственной близости видели всю сцену. Видно было, что отец и сопровождавшие их сказали ребенку, что старец имеет силу излечить его от болезни (думаю, у него была лейкемия), и ребенок ждал, что свершится чудо и он в тот же миг исцелится.

Старец, как обычно, принял их со многой любовью и говорил им духовные слова, увещая иметь надежду и веру во Христа и Богородицу нашу, а потом предложил им продолжить свое паломничество по другим монастырям Святой Горы Афон. И когда они встали, чтобы уйти, и ребенок понял, что чуда не произошло, как он себе представлял, он бросился к старцу, обнял его и стал просить:

– Отче, прошу тебя: исцели меня!

Неизгладимой остается во мне та боль и любовь, которая изобразилась на лице старца. Он обнял ребенка и так, стоя, устремил свои заплаканные глаза к небу, словно никого из нас там не было, а один только Преблагий Бог, и, изливая боль сердца, сказал Богу:

– Боже мой, чем виноват этот ребеночек, что даже я, недостойный и потерянный, не могу помочь ему?

Он закрыл глаза и погрузился в безмолвную молитву об этом маленьком ангелочке, а мы все молча переживали, как этот святой человек молится.

Что было потом, мы так и не узнали, но увидели, как старец берет боль людей на себя, обращая боль молитвы в крайнее смирение, которое отверзает потоки милости и благодати Божией.

С тех пор я говорю себе, что если бы и мне было так же больно или если бы так же больно было родителям и я брал бы ошибки и раны братьев моих на себя, претворяя боль в молитву, тогда я был бы совсем другим и совсем иначе смотрел бы на братьев своих, а родители – на своих детей. И действительно, как сильно мы помогли бы тогда своим детям духовно и телесно, да и себе самим, потерянным и недостойным!

И наконец, не гордость ли и наш эгоизм обычно вредят нам и нашим детям, а мы этого не понимаем, в то время как наше смирение и является противоядием от трудностей, как наших собственных, так и наших детей?

Не буду вас больше утомлять. Закончу чтением одного письма, которое почтенный старец написал отцу, страдавшему из-за своего ребенка, хотя и на нем самом лежала доля вины. Письмо само по себе говорит как о рассудительности старца, проистекавшей из его смирения и свободы в благодати Божией, так и о великой необходимости доверяться Отеческому Промыслу любви Божией, который в конечном счете и должен направлять наше существование, чтобы мы на корабле нашего семейства могли должным образом встретить надвигающиеся бури.

Итак, преподобный старец пишет:

«Уважаемый братец мой О., приветствие тебе в Господе.

Что касается Вашего ребенка, о котором мне пишете, то мнение мое таково, что строгая позиция навредила бы ему еще больше. Говорите ему о добре по-доброму и не давите на него потом, но покажите, что беспокоитесь о том пути, каким он пошел. Это видно будет само собой, потому что ни радости скрыть нельзя, ни беспокойства. Вы исполняйте свой долг, давая советы, а потом надо доверить своего ребенка Богу.

Я думаю, что боль принесет больше результатов, если будет обращена в молитву. Когда Вам больно из-за непослушания ребенка и Вы настаиваете на своем, Вы не достигнете результатов, потому что ребенка ввели в неистовство плоть и влияние лукавого, которому он дал власть.

Это буря, и она пройдет. Не убивайтесь, он придет в себя позднее. И не принимайте все близко к сердцу, что он утратит чистоту или что будет потом.

У людей нашей эпохи другие правила, они превратили грех в моду. Бог да помилует Вас.

Смотрите, сколько можете, не ожесточайте ребенка, как я уже говорил, чтобы он не разорвал цепей и не ушел из дома, потому что потом он придет в себя, но не захочет подойти к Вам из самолюбия, и так будет полностью для Вас потерян.

Что касается врача, о котором Вы мне пишете в связи с тем состоянием, в котором он находится, то даже если ребенок и демонстрирует что-нибудь, ему навредит, если Вы его туда отправите, потому что, с одной стороны, будет задето его огромное самолюбие, а с другой – появится помысл, что с ним что-нибудь случится из-за плотских желаний, которые не будут удовлетворены, и он впадет в страх и будет еще хуже. У ребенка нет ничего, кроме плотского детского безумия его возраста, которое возросло до большой степени и разожгло пожар из-за его невнимательной жизни.

Если Вы думаете, что у него есть что-то и врач скажет, чтобы Вы давали ему лекарства, я не возражаю. Но проявите терпение на малый период времени и не обращайте внимания на его непослушание, пока он не сблизится с Вами больше. А при первой возможности, которую он даст Вам сам, когда почувствует недомогание или когда Вы найдете повод, тогда ведите его к врачу.

В любом случае не беспокойтесь, Бог не оставит ребенка так. И грехов детей нынешней эпохи Он тоже не будет судить так, как будет судить грехи детей нашей эпохи.

Молитесь, и я буду молиться, а благий Бог поможет Вашему ребенку, как и всем детям на свете.

С любовью во Христе, монах Паисий».