Kitobni o'qish: «Проекция»

Глава

Как же я ненавидел этот город. Вот уже третий год я вынужден прозябать в этой серой воронке притяжения глупцов, готовых потратиться на классицизм и ампир. Моя детская мечта стать художником превратилось в настоящее проклятие. Работа в местной академии искусств едва ли приносит достаточно денег, поэтому пришлось взяться ещё и за скульптуру. Теперь я работал вдвое больше, а сил на то, чтобы просто жить, оставалось всё меньше. Меня словно уже давно не существовало как человека: я что-то делал, но сам не понимал что, мне всё стало противно и раздражительно, а к вечеру мои уставшие глаза были способны лишь на то, чтобы пялиться в стену.

Но я давно усвоил одну вещь: всегда может стать ещё хуже.

***

20 сентября я вышел из кабинета директора Мешкова в странном состоянии. Я был как бы сконфужен. Авторская выставка? Не сказать, что эта новость меня обрадовала, ибо каждый, кто знаком с миром выставки, знает что авантюра эта скорее вас опозорит, чем прославит. Еще и так скоро. И теперь я якобы должен впечатлить здешний люд своими скульптурами. Я замотал головой, отгоняя мысли прочь. Об этом можно было подумать и позже, сейчас же предстояло вернуться в класс и обучать малолетних студентиков рисовать носы и руки.

После занятий, когда уже стемнело, я направился вниз по каменной дороге. Узкие улочки в тусклом свете фонарей попеременно оглашались то пьяными возгласами, то протяжными криками котов. Мне всё казалось, что за мной кто-то следит, я оборачивался на каждую тень. Наконец я дошел до двухэтажного серого здания, где квартировал. Поднимаясь по лестнице, я с тревогой представлял выставочный зал и всех людей, разглядывающих мои работы. Уличный свет пробивался в маленькую комнату, слегка освещая глиняные миниатюры. Мой взгляд упал на рабочий стол: на каркасе обозначался человеческий силуэт, застывший в грубой лепке.

Я сидел в темноте комнаты и моя голова раскалывалась от всего навалившегося. Неожиданный стук за окном заставил меня вздрогнуть. Снаружи сидит ворона и смотрит прямо на меня. Взмах чёрных крыльев—улетела. Я зашторил окно и лёг на кровать. Сил ни на что не оставалось, тяжёлые веки сомкнулись, но перед глазами то и дело возникали чёрные птичьи силуэты, а уши резал каждый глухой шорох.

На следующий день у меня был выходной, и, чтобы не коснеть с утра до вечера в пространстве одной лишь кровати, я собрался прогуляться. Купил лепёшку и чай и позавтракал на скамейке в местном парке. Всё вокруг было окутано лёгким утренним туманом, холодную землю в некоторых местах покрывали опавшие листья. Было на удивление тихо и безлюдно, я решил спуститься к реке. Сам по себе этот северный городок очень даже не плох. Мне он даже нравился, когда не смешивался привычно с мыслями о нелюбимой работе и тоскливой тяжёлой жизни. Но такое происходило редко, поэтому любое упоминание города, художников, академии и т.д. я воспринимал в штыки. Эти слова, будто закрепившиеся инстинкты, заставляли меня вздрагивать. Мой друг сказал бы, безусловно, что это психологизм или что-то в этом роде, но мне было всё равно. К слову, прямо сейчас мне предстояло свидеться с этим самым другом.