Kitobni o'qish: «Дело о бледных поганках»

Глава 1

Белёсый туман низко стелился по земле, цепляясь за кусты и низкорослую ольху. Высоко в небе стояла полная луна, и её бледновато-жёлтый свет струился на верхушки деревьев, отчего они казались ожившими призраками. Май тяжело дышал от быстрого бега, сердце было готово выскочить из груди, а ноги подгибались от усталости. Впереди появился чёрный провал, он из последних сил прыгнул, подгоняемый волчьим воем, но оскользнулся на мокрой траве и покатился в овраг. Мягкая сырая земля обдала его хвойным ароматом. Май перевернулся на спину и замер. Это был печальный конец его жизни!

Стая нагнала беглеца, волки с лёгкостью перепрыгивали через овраг и исчезали в тумане, пытаясь взять его след. Мая смотрел на серые тени, которые в свете луны превращались в исчадий ада, оскаленные пасти, тёмные глаза с кровавыми прожилками. Да от одного их вида хотелось поглубже зарыться в землю и осенить себя крестным знамением. Вой стал звучать отдалённее, и Май прижал руки к груди, глядя на луну. Как он докатился до такой жизни? Он мог поклясться, что всё ещё слышит мелодичный перезвон колокольчиков, нежное пение скрипки и слегка грустные нотки виолончели. Вот он танцует на выпускном балу Академии, а прекрасная Ангелина лучезарно улыбается, отчего его сердце наполняется неизъяснимой радостью и трепетом. Девушка поворачивает голову, ожерелье с бриллиантами оттягивает её лебединую шею, а на мочках ушей покачиваются молочные жемчужины серёжек.

Волчий вой бесцеремонно вторгся в его сладкие грёзы. Май вздрогнул и шумно выдохнул, кажется, беда миновала, но он не торопился выбираться из своего временного убежища. «Болотино, – разум обожгло болью, он сразу же после бала получил своё первое назначение на должность полицейского в провинциальный городок, хотя был самым лучшим выпускником Академии. – За что»?! Сейчас он был готов взвыть от несправедливости как те оборотни, которые загнали его в чащу леса. Золотая медаль, похвальные грамоты, волонтёрская работа в госпитале, защита чести Академии во всевозможных соревнованиях, самоотверженное служение короне – и это всё, чтобы получить распределение в Болотино. Болотино! Самая захолустная дыра в империи, где ничего не происходит, если не, конечно, не слушать жалобы крестьян о прокисшем молоке.

Но что могло быть в тысячу раз хуже? Только то, что прекрасная Ангелина, дама его сердца, осталась в столице. Май не посмел сделать ей предложение, услышав свой приговор из уст ректора. Он был вообще не в силах пошевелиться, а лучший друг Аристарх Орлов подтолкнул его в спину. Май подошёл к ректору и получил своё распределение. Волки завыли совсем близко, наверное, сбились со следа. «Чтобы вас всех проказа поразила»! – мысленно проклял он кровожадных оборотней. Но пока стая не вернулась, можно было снова предаться грустным воспоминаниям.

Май собрал вещи, послал Ангелине прощальное письмо с алой розой и отправился на постоялый двор, чтобы нанять экипаж до чёртова Болотина. Договор Академии, который заключали все студенты при поступлении, жёстко регламентировал дальнейшее распределение. Три года Май обязан был отдать службе полицейского в Болотино. Лишь потом по прошению он мог вернуться в столицу. Исключения делались в особых случаях, когда кто-то из молодых выпускников достигал невиданных высот в профессии. Но разве можно в захолустном Болотине чего-нибудь добиться, кроме несварения желудка и аллергии на комариные укусы? Он так думал, ровно до того момента, когда колесо кареты не увязло в размокшей колее. И пока кучер с отборными проклятьями пытался справиться с бедой, Май поднялся на пригорок и увидел городок.

Болотино раскинулось большой кляксой во все стороны, торчали острые крыши, покрытые терракотовой черепицей, виднелась башня городской ратуши, на окраине топорщилась водонапорная башня. Чёрный дымок вился из труб, кое-где уже зажёгся яркий свет в окнах. Возможно, кто-то и воодушевится картиной провинциального городка, но сердце Мая тревожно забилось. Услышав хриплый вой, он обернулся и замер на месте от ужаса. Три крупных волка вышли из леса и направились прямо к ним. Кучер с воплем швырнул колесо в лохматых чудовищ и поскакал прочь. Май оказался отрезан от дороги. Инстинкт выживания подсказал ему, что лучше последовать примеру кучера, хоть это и могло выглядеть в глазах других людей недостойно. Впрочем, когда волки кинулись на него, Май оставил сомнения и побежал в лес, спасаясь от чудовищ.

Глава 2

Май пошевелил ногами, надо было выбираться из оврага, волки могли нагрянуть в любое мгновение. Он перевернулся на живот и пополз к краю, стараясь не шуметь. Маю повезло, длинные, извилистые корни дерева вспороли рыхлую землю. Он цеплялся за них и уверенно поднимался вверх. Пенёк, обросший бледными поганками, возник перед ним, загородив обзор. Май уже хотел выбраться, как вдруг услышал шаги и застыл на месте. Тёмная фигура в длинном плаще с капюшоном скользила по лесной опушке, а там, где ступала её нога, белёсый туман вспенивался синеватыми всполохами. Май ощутил, как от таинственной незнакомки исходит магическая сила, властная и алчная, голодная до чужой жизни. Колючие мурашки пробежали по его спине. Если выбирать из двух зол, то лучше вступить в бой в оборотнями, чем с этой женщиной. В последнем Май не сомневался, когда незнакомка повернулась, то лунный свет озарил мертвенно-бледное лицо с бескровными, почти белыми губами и хищным взором зелёных глаз.

Поганки на пне задрожали, словно на них обрушился сильный порыв ледяного ветра. Маленькие споры, похожие на снежинки, взлетели над тоненькими шляпками. Воздух наполнился сладостно-гнилостным ароматом. Май нервно сглотнул и вжался в землю, мысленно моля небеса, чтобы женщина его не заметила. Ведьма (ну, а кто же ещё может управлять магией?) удостоверилась, что поблизости никого нет и прорычала проклятье:

– Мои враги будьте прокляты во веки веков!

«Батюшки! – мысленно ужаснулся Май. – Вот тебе и провинциальное Болотино»! Ведьма сделала пассы рукой, между её ладоней появился синий, пульсирующий шар. Она его подняла над головой и отправила в небо, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. «Я пока ещё не приступил к службе, – успокоил свою совесть Май. – Поэтому вмешиваться не буду. Потом с ней разберусь». Он никогда не был трусом, но сейчас интуиция подсказывала, что голыми руками ведьму ему не одолеть, да и волки рыщут поблизости. А вдруг они заодно?

Ведьма побрела прочь, Май выждал ещё немного, а потом вылез из оврага и залез на высокое дерево. Покрутившись на макушке и едва не сорвавшись, он сумел разглядеть в черноте ночи яркие огни городка. Он спустился и осторожно побрёл в нужную сторону. Деревья вскоре стали реже, да и тропинки начали появляться, а под ногами появились маленькие кустики черники. Май облегчённо выдохнул, шагнул вперёд, и сухая ветка под его ногой громко хрустнула. Звук эхом разнёсся по лесу. Май замер, чувствуя, как кровь прилила к вискам, но вроде всё обошлось. Он сделал ещё шаг и услышал утробное рычание. Огромный волк выступил из тьмы, злобно оскалив пасть. Слюна стекала с его острых клыков, на шее болтался железный ошейник, от которого тянулась цепь с крупными звеньями. Кажется, лимит удачи на сегодня Май исчерпал до дна.

Волк с рычание бросился на него, он подался назад, ногой поддел ветку и вооружился ей. Сильные лапы ударили в грудь, а мощные челюсти с лёгкостью перекусили соломинку. Май упал навзничь и инстинктивно поджал колени к груди, когда зверь снова прыгнул, то он сумел его оттолкнуть. Правда, волк всё-таки достал его клыками, вспоров рукав сюртука и рубашки. Кожу словно бы кипятком обожгло. Умирать не хотелось, тем более, когда он был так близко к спасительным огням городка. Май протянул руку и нащупал на траве ещё одну ветку, кажется, она была чуть потолще первой. Волк зарычал, оттолкнулся задними лапами и понёсся на него. Май выставил ветку перед собой и резко выпрямился, упираясь ногами в землю. Зверь наскочил на острый конец ветки и захрипел. Красные глаза волка потухли, Май толкнул тушу вбок и услышал щелчок. Железная манжета на втором конце цепи сковала его запястье. Он дёрнул руку, но не смог высвободиться.

– Да что за невезение! – воскликнул Май и посмотрел на поверженного зверя.

Иного выбора не оставалось, он взгромоздил тушу на свои плечи и, шатаясь от тяжести, поплёлся в городок. Деревья отступили, ветерок принёс аппетитный аромат копчёных колбасок, отчего у Мая проснулся лютый голод. Он ускорил шаги, хрипло дыша от усталости и запаха мокрой псины. Неожиданно ворота распахнулись перед ним, двое рослых мужиков выскочили на дорогу, потрясая дубинами. Увидев Мая и его ношу, они встали и молча пропустили его. Он вошёл в Болотино, и вокруг него молниеносно образовалась толпа. Май сбросил с плеч зверя и качнулся, чувствуя, как подгибаются колени. Мужчина средних лет с лёгким налётом круглого живота вышел вперёд и дрожащим голосом спросил:

– Кто вы, сударь?

– Ваш новый полицейский, Май Зем… – договорить он не успел, толпа радостно возликовала, и все дружно бросились его обнимать.

Кто-то приволок слесарные кусачки и избавил Мая от железного манжета и цепи. Он с улыбкой поблагодарил и промолвил:

– Перекусить бы, с обеда во рту маковой росинки не держал.

Мужчина, который оказался городской головой Болотина, то бишь самым важным и влиятельным, подхватил его под руку и потащил за собой.

– Сейчас мы вас накормим, в баньку сводим и на постой разместим. Спаситель вы наш! С зимы чёртовы волки лютыми стали, на обозы нападали, да проходу местным не давали. Я столько раз прошение посылал в столицу, чтобы нам толкового полицейского направили. Свечку в церкви поставил! И вот Бог услышал наши молитвы!

– А полицейский, который до меня был? – поинтересовался Май.

– Да волки его и сожрали, – печально вздохнул городского голова. – Да чего уже плохое вспоминать. Надо новым днём жить!

Глава 3

Банька была хороша! Май мочалкой оттёр с себя грязь и пот, вдохнул полной грудью берёзовый аромат и громко чихнул. Раненую руку немного щипало, но жить было можно. Май хорошенько вымылся, насухо вытерся полотенцем и облачился в чистую одежду, любезно предоставленную Евграфом Семёнычем, городской головой Болотино. Белая, свободная рубаха, тёмные штаны, а вот сапоги Май натянул свои. Он за них в столице много денег отдал. Тонкая кожа идеально сидела на ноге, удобная колодка и хорошо подбитый каблук с серебряной каймой. Май пятернёй причесал волосы и вышел к Евграфу Семёнычу, который топтался на улице, сцепив руки за спиной.

– Всё готово! – воскликнул мужчина и отвёл его в местный трактир.

Как же обрадовался Май, когда розовощёкая девчушка принесла ему горячую сковородку с копчёными колбасками, жареным картофелем и грибами, салом и зелёным луком. Он набросился на еду, а Евграф Семёныч потягивал из большой кружки пенное пиво и поглядывал на него, явно ожидая интересного рассказа. Май умял колбаски и картошку, промокнул подливу чёрным хлебом и в подробностях поведал о нападении волков на карету, умолчав о ведьме.

– Кучер побежал в город, вы его видели?

– Никого не было, – пожал плечами Евграф Семёныч.

– И куда бы он мог подеваться? – недоумённо проговорил Май. – Дорога-то одна, может свернул куда?

– Да утром найдётся, – махнул рукой Евграф Семёныч. – Отлежится в канаве, а как проголодается, то сам придёт.

Много народу набилось в трактир, Май предоставил слово городскому голове, и тот принялся рассказывать горожанам, как новый полицейский доблестно сражался со стаей оборотней и одолел кровожадного вожака. Усталость взяла своё, да и сытный ужин требовал прилечь на боковую. Один из подручных Евграфа Семёныча проводил Мая до его нового жилища. Квартирка располагалась на втором этаже полицейского участка. Ничего лишнего: широкая деревянная кровать, стол у окна, жестяной умывальник, камин и два кресла с продавленными сиденьями, платяной шкаф с одинокой молью. Крохотная ванная комната, где и развернуться-то толком негде. Впрочем, Май был и этому рад, ведь он мысленно представлял, когда ехал в Болотино, что ему выделят сарай с комарами.

Он стянул сапоги, улёгся на постель и блаженно вытянул ноги. Мысли сразу же вернули его на выпускной бал. Прекрасная Ангелина стояла на балкончике и грустила. Май осторожно приблизился к ней, сминая в ладони казённую бумагу с распределением. Он осмелился потревожить девушку и прошептал свою просьбу ей на ушко. Золотистый локон на память.

– Доброе утро! – звонкий девичий голосок выдернул Мая из сладких грёз.

– Ты кто такая? – он приподнялся на локтях и уставился на светловолосую девушку.

Тёмно-коричневые брюки держались на широких подтяжках, белая рубашка была закатана до локтей, а верхние три пуговицы расстёгнуты. Довольно смелый наряд для провинциального городка.

– Лиззи, – представилась девушка и улыбнулась. – Я принесла завтрак, господин Зем.

Май скривился, вчера он не успел договорить свою фамилию, но сейчас особо и не хотелось портить впечатление. Зем так Зем, уже намного лучше, чем Земляничкин.

– А ещё я рассортировала заявки от потерпевших по папкам, – похвасталась Лиззи, поставив плетёную корзинку на стол. – Скорее умывайтесь, вас ждёт много работы.

Май поплёлся в ванную комнату, умылся и привёл себя в порядок, только подбородок нечем было побрить. Он вернулся к столу и довольно улыбнулся. Лиззи принесла ему варёные яйца, зелёный лук, два длинных и пупырчатых огурца. Но настоящим лакомством оказались блинчики с печенью. Май жадно впился зубами в один из них, чувствуя, как лютый голод отступает. Лиззи тем временем налила ему в стакан свежего молока.

– Спасибо, – поблагодарил Май девушку.

– Печка на первом этаже, – затараторила Лиззи. – Но её надо почистить, иначе не растопить. Мне вызвать трубочиста?

– Ага, – кивнул Май. – А ты помощницей тут работаешь?

– Не совсем, – густо покраснела Лиззи. – Но папа не будет против. Он так мне и сказал с утра, что я могу заниматься чем хочу, только ему до вечера на глаза не попадаться.

Наверное, стоило прогнать не в меру любопытную девушку от греха подальше, но Май никого толком не знал в Болотино. А Лиззи и завтрак ему принесла, да и быт полицейского участка хорошо знала.

– Ну? – спросила она, выпучив глаза.

– Ладно, будь моей помощницей, – промолвил Май и потянулся за хлебом, рукав рубахи задрался и оголил руку до локтя.

Лиззи увидела следы от зубов волка и истошно заверещала:

– Вас укусил оборотень!

– Да не кричи ты! – зашипел на неё Май.

Лиззи округлила глаза, с ужасом посмотрев на него, а потом вдруг деловито надавила на верхнюю и губу и проверила резцы.

– У вас в запасе дней тридцать, а потом волчий яд распространится по телу.

– Глупости всё это, – отмахнулся от девушки Май.

– Вы, что ли, хотите добровольно обернуться на полнолуние?!

– Мракобесие всё это, – вспыхнул Май и дёрнул плечом.

– Вот и посмотрим скоро, – Лиззи скрестила руки на груди и осуждающе взглянула на него.

– Ты только никому не рассказывай, – хмуро попросил Май.

– Но тогда вы должны меня назначить вашей помощницей официально, – нагло потребовала Лиззи. – Чтобы отец от меня отстал и зря не ругал.

– Ладно! – раздражённо ответил Май.

Первый день в должности полицейского, а его уже окрутила ушлая девица! Лиззи захлопала в ладоши от радости.

– Вы не пожалеете, – улыбнулась девушка.

Май почесал затылок, а потом вернулся к блинчикам с печенью.

Глава 4

Первый этаж нового жилища начинался в просторного холла, где по обе стороны от входной двери стояли длинные, деревянные лавки. Вдоль одной из стен тянулся стеллаж с коробками и пачками бумаги. Огромный письменный стол находился почти посередине холла, два стула, один для посетителей, второй для самого полицейского. Ещё на первом этаже имелась маленькая кухонька с неисправной печью. Лиззи, как верная помощница, побежала искать трубочиста, а Май пока обходил свои владения. Надо отдать должное девушке, она рассортировала бумаги с жалобами горожан и аккуратно их разложила по стопкам, придавив сверху массивными чернильницами.

Май печально вздохнул, не так он представлял себе новую жизнь. Впрочем, сейчас надо было заняться работой, а страдания по утерянным возможностям оставить на поздний вечер. Он начал с самой маленькой стопки бумаг, там крестьяне жаловались на прокисшее молоко, обвиняя местную ведьму, которая по их словам баловалась чёрным колдовством. Май выдвинул верхний ящичек стола и нашёл блокнот, вот туда он и записал имя коварной женщины и её адрес, дабы при удобном случае проверить. Особого желания соваться по доброй воле к ведьме он не испытывал, но должность полицейского, да ещё и героя, обязывала проявлять заботу о людях.

– Разберёмся, кто и кому порчу наводит, – пробормотал Май.

Дверь широко распахнулась, в участок влетела запыхавшаяся Лиззи и заверещала:

– Господин Зем! Господин Зем!

– Пожалуйста, обращайся ко мне по имени, – скривился Май, чувствуя, как с улицы в приоткрытую дверь натягивает гарью.

– Ах! – смутилась Лиззи и прижала ладони к пылающим щекам. – Май…

– Что стряслось? – поинтересовался он у своей помощницы.

– Я попросила дядю Веню, чтобы он привёз ваши вещи, – затараторила Лиззи. – Докладываю, кто-то разворошил ваши дорожные сумки. Дядя Веня всё собрал, сейчас с телеги снимет и сюда принесёт.

– Спасибо, – улыбнулся Май.

Грузный мужчина, сопя и проклиная всё на свете, внёс дорожные сумки и бросил их у порога.

– Волки там много чего погрызли, – промолвил он и протёр мокрый лоб рукавом рубашки. – Перестирать бы по-хорошему, да кое-что всё равно придётся выкинуть.

– А кучера вы не видали? – спросил Май.

– Все овраги ближайшие обыскал, – ответил дядя Веня. – Никого не нашёл. Но в лес, правда, не совался. Боязно ещё после волков туда ходить, хотя девчонки уже побежали за земляникой. Я им сказал, чтобы далеко не забирались, да и вам лукошко с ягодой принесли.

– Странно, куда бы он мог подеваться? – Май сделал пометку в своём блокноте, Лиззи обошла стол и с любопытством заглянул ему через плечо.

– Лизка, ты бы тётю Фросю попросила помочь, – обратился дядя Веня к девушке.

– Ага, – Лиззи аж на цыпочки привстала, продолжая глядеть в блокнот Мая.

– Лизка! – рыкнул на девушку дядя Веня.

– Да иду, – огрызнулась она и отошла от Мая.

Дядя Веня ушёл, а вскоре объявился трубочист, и почти до обеда промаялся с печкой. Оказалось ,что в трубе застряла дохлая ворона, обмотанная липкой паутиной.

– Никак порчу наводили, – испуганно прошептала Лиззи.

Май завернул мёртвую птицу в серую бумагу и вынес из дома. Пришлось до трактира дойти, пока не отыскал мусорные бочки, туда он и засунул ворону. И только собрался Май воротиться назад, как на крыльце появился Евграф Семёныч.

– Господин Зем! – радостно воскликнул городской голова. – А не хотите ли пообедать вместе со мной?

– Не откажусь, – Май поднялся по ступенькам и в знак приветствия пожал руку Евграфу Семёнычу.

Они переступили порог трактира, народу было немного, видимо, ближе к вечеру все собирались утолить жажду. Евграф Семёныч важно уселся за стол и подозвал девчушку, попросил у неё борща, жареного мяса и квашеной капусты.

– Как вам на новом месте? – спросил городской голова у Мая.

– Обживаюсь по-тихоньку, – он взял из чашки сухарики и сунул их в рот. – Вещи мне мои уже привезли, только вот кучер куда-то пропал.

– Да найдётся, – усмехнулся Евграф Семёныч. – Никто в здравом уме не станет своих лошадок бросать.

Девчушка принесла глиняные горшочки с борщом и сметаной, так что разговор они отложили и вооружились ложками. «Не всё так плохо, – подумал Май, потянувшись к ржаному хлебу. – Надо бы письмо написать Ангелине, рассказать о своём путешествии. А может и гостинец какой передать? Она, наверное, обрадуется весточке от меня». И едва Май доел борщ, как в трактир ворвался взъерошенный мужичок. Увидав его, бросился к нему и заголосил:

– Господин Зем, злодей у меня всех кур погрыз! Утром пошёл кормить, а они рядком лежат!

– Да может лиса пробралась, – добродушно сказал Евграф Семёныч.

– А чего же она их не сожрала?! – взъелся мужичок.

– Сейчас пообедаю и проведём расследование, – с серьёзным видом пообещал Май.

Мужичок успокоился, заказал себе кружку кваса и уселся за стойку, зацепившись языком с трактирщиком.

– Жизнь в Болотино кипит, – заулыбался Евграф Семёныч. – Каждый день что-нибудь происходит.

– Весело, – отозвался Май, чувствуя, что покоя ему не будет ни днём, ни ночью.

Глава 5

Упитанные рыжие курочки со свёрнутыми шеями лежали в ряд. Зрелище было не для слабонервных. Май с важным видом прошёлся по курятнику, заглянул в гнёзда и собрал с десяток яиц. Если бы лиса наведалась, то всё было бы в крови и перьях. Куница? Тоже не похоже, ведь яйца остались целыми.

– Что скажете, господин Зем? – обратился к нему мужичок.

– С соседями ссорились недавно?

– Думаете, это Мишаня моих курочек жизни лишил?!

– Не знаю, – многозначительно ответил Май. – Тушки надо бы сжечь от греха подальше. Утром придёте в полицейский участок и напишете заявление.

– На Мишаню?

– Нет, для протокола, – пояснил Май. – Я же не могу без вашего заявления приступить к расследованию.

– Ладно, – проворчал мужичок и принялся лопатой сгребать дохлых курочек.

Май забрал яйца, якобы для изучения, а сам уже мысленно смаковал яичницу с зелёным лучком и помидорами. Возвращаясь в полицейский участок, он прошёлся по городской площади. Она была небольшой, но ухоженной. Башня городской ратуши с остроконечной крышей, чуть поодаль два приземистых домика, один для заседаний совета, а второй – местная почтовая служба. Фонари, скамеечки с резными спинками и ножками, две большие цветочные клумбы – мило и красиво. Май зашёл на почту и прикупил белых конвертов, красивой бумаги цвета слоновой кости, два новых пера и марки с изображением лягушек.

– Господин Зем! – радостно завизжала Лиззи, когда он переступил порог участка. – Ой, Май! Простите, забылась! У нас новое дело!

– Мы ещё со старыми не разобрались, – Май сложил на стол свои покупки.

– Приходила Авдотья Никитична и написала заявление, – Лиззи подсунула ему лист бумаги, испещрённый мелким женским почерком. – Говорит, что у неё кто-то всех кроликов передушил и рядком сложил, чтобы у неё сердце из груди от страха выскочило.

– Кролики? – заинтересованно переспросил Май.

– Ага, – заулыбалась Лиззи. – Авдотья Никитична уверена, что на неё кто-то пытался навести порчу!

– Так уж и порчу? – усмехнулся Май.

– А у нас в Болотино это быстро делают, – печально вздохнула Лиззи. – Когда мы без полицейского остались, то нечисть в разгул пошла. Вы пока кого-нибудь не посадите в тюрьму, то все так и будут колдовством баловаться.

– А в Болотино разве есть тюрьма? – удивился Май.

– У нас всё есть, – закивала Лиззи. – Правда, папенька не очень любит туда людей сажать. Говорит, накладно это для городской казны.

Май посмотрел на девушку и подумал: «Интересно, и кто её отец»?

– Растопить печку? – смутилась Лиззи. – По ночам ещё холодно бывает.

– Я сам, – ответил Май. – Ступай домой.

– Может?..

– Пока, Лиззи, – Май вытолкал девушку из полицейского участка и закрыл за ней дверь.

Первым делом он он написал подробный отчёт о курятнике и мёртвых птичках, затем подложил к нему заявление Авдотьи Никитичны о несчастных кроликах. Явно в Болотино кто-то решил насолить соседям. Да и всё в один день приключилось.

– Злой умысел, – пробормотал Май и закрыл папку с новым делом. – Подождёт до завтра.

Он растопил печь и занялся ужином. Лиззи и об этом позаботилась, притащив ему из мясной лавки окорок и свежие овощи. Май пожарил мясо и уселся за стол, по дому разлилось живительное тепло. Что же, первый день в Болотино пролетел быстро. Май покончил с мясом, налил в чашку горячий чай и снова удобно устроился за столом. В этот раз он достал чистый лист бумаги, купленный на почте, подточил гусиное перо и принялся писать письмо прекрасное Ангелине.

«Душа моя! Я соскучился по твоему звонкому и беззаботному смеху, соскучился по нашим прогулкам и столице. Но не буду жаловаться на свою судьбу, хотя хотелось бы. Занесло меня в Болотино, местечко дальнее, но люди здесь живут приятные», – Май ещё раз перечитал начало, остался доволен и продолжил описывать встречу с оборотнями, стараясь сильно не вдаваться в страшные детали. Закончил он писать почти за полночь, запечатал бумагу в конверт и приклеил марку с лягушками. Май затем старательно вывел адрес Ангелины, размял пальцы и всё же решил перед сном прогуляться до почты. А с рассветом его письмо уже полетит в столицу.

Май надел зелёный сюртук и вышел в ночь, прижимая конверт к груди. Мыслями он был рядом с прекрасной Ангелиной. Громкие голоса доносились со стороны трактира, видать, народ разгулялся. Кое-где в окнах горел яркий свет, у кого-то во доре хрипло брехала собака. Май добрался до почты, сунул конверт в узкую прорезь синего ящика и облегчённо вздохнул. Вдруг разом всё смолкло, а по земле заклубился туман. Май настороженно прислушался, за его спиной раздалось поскрипывание. Он резко обернулся и увидел в нескольких шагах от себя кучера.

Мужчина едва касался сапогами мощённой булыжниками мостовой. Бледные поганки тонкими нитями прочно осели на его штанах. Глаза кучера горели красным огнём, а рот застыл в жутком оскале.

– Вот же чёрт! – невольно выругался Май, ощутив, как по спине пробежали колючие мурашки.

Глава 6

Надрывно взвыла собака, Болотино вздрогнуло и очнулось от вязкого сна. Кучер, мелко перебирая ногами и почти не касаясь ногами мостовой, полетел на Мая. Сработал инстинкт выживания. Май отклонился назад и выставил вперёд правую ногу, подсекая нападающего на него кучера. Мужчина злобно зарычал, качнулся, но всё же удержался в вертикальном положении. Май отскочил в сторону, лихорадочно соображая, как отразить атаку нечисти. Никаких сомнений не осталось, кто-то обратил вчера кучера в кровопийцу. И несчастные курочки, и кролики были тому подтверждением. Но сейчас стоило подумать о спасении собственной шкуры.

Май продолжал пятиться от кучера, пока не упёрся в фонарный столб. Железо! Это могло на время остановить кровопийцу. Май сделал вид будто испугался и застыл на месте, кучер с воем устремился к нему, вытянув перед собой руки. «Ближе, – подумал Май. – Ещё ближе»! И когда пальцы кровопийцы едва не коснулись его, Мая отпрянул вправо, и тот налетел на фонарный столб. Железо сделало своё благое дело, кучер тоненько завыл от боли и завертелся на месте. Май наклонился и подобрал булыжник, конечно, серебро или хотя бы дерево значительно бы помогли ему, но приходилось обходиться подручными материалам. Он замахнулся, и в этот самый момент из темноты выскочило что-то визжащее и красное. Существо набросилось на потерявшего ориентиры кучера и замолотило по нему кулачками.

– Лиззи! – Май с трудом признал свою помощницу в красивом, нарядном платье.

Он кинулся к девушке, перехватил её за талию и оттащил подальше от кровопийцы. Минута промедления стоила ему глубокой царапиной на плече, кучер всё-таки сумел его достать и теперь радостно ухмылялся. Запах крови свёл нечисть с ума. Кучер выпучил глаза и прыгнул на Мая. Лиззи отчаянно закричала, закрыв лицо ладонями. «Вот же дурёха, – успел подумать Май, ударив кучера булыжником прямо в лоб. – Сбежала бы лучше». Голова кровопийцы откинулась назад, сам он жутко захрипел. Май воспользовался моментом, подбежал к дереву и отломил нижнюю ветку. Мгновение, и деревянное остриё пронзило грудь кровопийцы.

Народ начал собираться на площади, кучер неподвижно лежал на мостовой, раскинув руки в стороны. Май приблизился к Лиззи и заставил её убрать руки от лица.

– Всё закончилось, – промолвил он и улыбнулся девушке.

Лиззи взглянула на поверженного кровопийцу, взвизгнула от радости и повисла на шее у Мая.

– Лизка! – к ним подскочил бледный Евграф Семёнович. – Ну-ка, живо домой! Шляется она тут по ночам!

Май внимательно посмотрел на городского голову и понял, кого ему напомнила Лиззи при первой встрече. Сомневаться в близком родстве не приходилось.

– Папа, я должна быть рядом с полицейским! – важно ответила Лиззи, отлипнув от Мая. – Я его помощница!

– Я тебе сейчас уши надеру, – пригрозил Евграф Семёнович дочери.

– Прошу прощения, – вмешался в перепалку Май. – Но я и правда взял Лиззи своей помощницей.

Евграф Семёнович схватился за сердце и закатил глаза.

– Пригляди за отцом, – попросил Май свою помощницу, а потом принялся обыскивать карманы кучера.

Ничего примечательного он не нашёл, только бледные поганки, которые аккуратно собрал в носовой платок. Дядя Веня, крестясь и проклиная всю нечисть в мире, вызвался сжечь кровопийцу. Май получил новую порцию народного обожания. Кто-то сунул ему в руки корзинку с копчёными колбасками, кто-то вознаградил свежим ржаным хлебушком, а кто-то притащил мешок с чесноком. Май с благодарностью принял подарки от горожан и пообещал и впредь охранять Болотино от нечисти. На том они и разошлись каждый по своим домам. Лиззи хотела пойти с ним, но Евграф Семёныч потащил упрямую дочь домой. И через несколько минут Май остался один на площади перед почтой.

«Ну, хоть письмо Ангелине успел написать и отправить, – он почесал затылок, глядя на тёмную лужицу, оставшуюся после кучера. – Интересно, злодей напал на меня, потому что был голоден? Или, наоборот, хотел избавиться от меня»? Май взял подарки и поплёлся домой. Лихие дела, однако, творились в Болотино! Гордость и любопытство зажглись в сердце Мая, и он решил вывести злодея на чистую воду. Он вернулся домой, сложил подарки от горожан на кухне, а сам взял со стеллажа новую папку, и на чистом листе написал: «Дело о бледных поганках». Почему именно они? Потому что Май уже дважды сталкивался с опасными грибочками, да к тому же они проходили по новому делу, как вещественные улики, добытые в пылу сражения с кровопийцей.

– Наведём порядок в Болотино! – промолвил он, довольный собой.

Глава 7

Ветерок развевал ситцевую штору, а под окном на сирени сладко пел дрозд, радуясь новому дню. Май лежал на постели, подложив руки под голову, и вспоминал минувшую ночь. И сейчас, когда ярко светило солнце, напрашивались неудобные вопросы. А по своей ли воле кучер пришёл в Болотино? Бледные поганки могли зацепиться за его одежду, когда он продирался сквозь лес. Но если верить дяде Вене, тот видел, как девчонки пошли за ягодой. Почему же кучер не тронул их?

– Май! – Лиззи ворвалась в спальню и плюхнула корзинку на стол.

Он едва успел прикрыться одеялом и покраснел от смущения до кончиков ушей.

– Лиззи! – укоризненно промолвил Май.

– Что не так? – недоумённо пожала плечами девушка и принялась доставать из корзинки провизию. – Маменька с утра напекла пирожков с капустой и картошкой. Я их в полотенчико завернула, чтобы они тёпленькие были. Или вы не хотите завтракать?!

– Хочу! – поспешно воскликнул Май, откинул одеяло в сторону и быстро надел рубашку. – Маменьке вашей мой нижайший поклон. Как там Евграф Семёныч?

– Папенька с утра сердится, – Лиззи смешно выпучила глаза, изображая отца. – Говорит, кто-то ночью пытался забраться на водонапорную башню. Дядя Веня, когда кровопийцу вёз в лес, то вспугнул злодеев.

– Ну, поскольку взлома не произошло, то и дело заводить не будем, – Май впился в пирожок с капустой, наслаждаясь его неземным вкусом.

– А что мы сегодня будем делать? – поинтересовалась Лиззи.

– Надо наведаться к вашей знахарке, да поговорить с ней.

– Весея – добрая женщина, – щёчки Лиззи порозовели. – Может, не будем её зря беспокоить?

– Вчера ты была иного мнения, – сощурился Май, поглядывая на девушку.

– Ну, я просто хотела помочь. Что в этом плохого?

– Поэтому следила вчера за мной?

– Я?! – вспыхнула Лиззи и виновато спрятала руки за спиной.

– Или на свидание бегала? – улыбнулся Май.

Лиззи горделиво вскинула голову и дрожащим голоском промолвила:

– Думаете, я не могу никому понравиться?!

– Извини, я неудачно пошутил, – постарался замять свою неловкость Май.

– Я, между прочим, вполне обеспеченная невеста. И папенька мой мне уже и приданое приготовил.

– Лиззи, я не имел права вторгаться в твою личную жизнь.

– Да что уж! – язвительно отозвалась девушка. – Я же всего лишь помощница!

– Могу освободить от этой непосильной должности, – фыркнул Май, почувствовав себя уязвлённым, ведь Лиззи неспроста завела разговор о приданном.

Отец прекрасной Ангелины всегда пренебрежительно смотрел на него, стоило ему появиться в их доме. Земляничкины были благородных кровей, но вот богатством похвастаться не могли. И сейчас вот Лиззи, сама того не понимая, хлопнула его по носу.

– Ладно, не будем терять время. Ты знаешь, где живёт знахарка?

– Да, – кивнула Лиззи. – Но…

– Разберёмся на месте, – перебил девушку Май.

Он доел пирожки, выпил две чашки горячего чая, а вот шоколадной конфеткой, которые ещё оставались у него в запасе со столицы, поделился с Лиззи. Девушка от радости аж на месте подпрыгнула. Май воспринял это, как перемирие между ними, и они выдвинулись к знахарке.

Воздух был наполнен тягучим благоуханием сирени и жужжанием пчёлок. Май и Лиззи миновали городскую площадь, свернули под сень остролистных клёнов и пошли по узкой улочке. Низкие заборчики огораживали палисадники, где уже колосились тугие бутончики ирисов, россыпью желтели нарциссы и благородно стояли тюльпанчики. Чистые дорожки из гравия, полукруглые крылечки, ровно подстриженная зелёная трава – умиротворяющее зрелище. Лиззи, уже насмотревшаяся местных красот, не обращала внимания на цветы. Май же невольно замедлил шаг, чувствуя, как сердце наполняется весенним трепетом. «Ах, моя прекрасная Ангелина, – подумал он, прижав руку к груди. – Тебе бы обязательно понравилось в Болотино».

– Началось?! – Лиззи подскочила к нему и прижала ладонь к его лбу.

– Ты о чём? – Май оттолкнул её руку.

– Крови хочется? Или сырого мяса? Клыки прорезаются?

Май сообразил, на что ему намекает помощница и побагровел от возмущения.

– Уволю! – прохрипел он.

– Ой, папенька меня сто раз на дню из дома прогонял, но как видите, ничего страшного не случилось, – захихикала Лиззи.

– Со мной всё в порядке, – процедил сквозь зубы Май.

– Жаль, – печально вздохнула Лиззи и мечтательно добавила: – а-то бы я вас на цепь в подвале посадила, кормила бы с ложечки, молочко по утрам приносила.

– Лиззи! – Май едва удержался от порыва, отвесить девушке подзатыльник.

– Вы всегда можете на меня положиться! – с жаром произнесла Лиззи.

Май укоризненно покачал головой, с такой помощницей и враги не нужны.

Глава 8

Домик знахарки ничем не отличался от других, если, конечно, не знать, кто здесь живёт. Лиззи толкнула калитку и первой вошла во дворик, через мгновение на крыльце появилась миловидная женщина в ситцевом зелёном платье с мелкими жёлтыми цветочками. Тёмные волосы, собранные в пучок на макушке, большие, миндалевидные глаза карего оттенка с прозеленью.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался Май.

– Весея, мы пришли тебя допросить, – важно проговорила Лиззи, шумно принюхалась и полюбопытствовала: – Ты пирожка с яблоками испекла?

– Да, – улыбнулась Весея. – Хотите выпить по чашечке чая?

Май смутился, Лиззи опять его подвела, но, наверное, в Болотино не принято бояться полицейского. Да и он сам стал местным героем.

– С удовольствием, – улыбнулся Май, проникшись доверием к женщине.

Весея излучала спокойствие и доброту, она никуда не торопилась, провела их в сад и усадила за круглый стол под раскидистой яблоней. Лиззи достала из кармана штанов блокнот и огрызок карандаша, а затем обратилась к радушной хозяйке дома.

– Весея, это ты передушила кроликов Авдотьи Никитичны?

Знахарка поставила на стол пустые чашки и потянулась за чайником.

– Ты же знаешь, Лиззи, что я не могла этого сделать, – в голосе женщины не было злобы.

– Знаю, – захихикала девушка. – Но я должна была тебя об этом спросить. Да, господин Зем?

– Да, – проворчал Май и надкусил пирожок.

Сладкая мякоть яблока, терпкий аромат корицы с ванилью, нежное тесто – невозможно оторваться от угощения!

– Скажите, Весея, а часто вы ругаетесь с соседями? – поинтересовался Май.

– Недоброжелателей полно везде, – промолвила знахарка. – Авдотья Никитична живёт одна, порой ей бывает очень скучно. Я не злюсь на неё. Её бы энергию да в мирное русло направить. В последние месяцы всем нам было несладко. Мы даже по вечерам перестали в гости друг к другу ходить.

Май взглянул на Лиззи, и щёчки девушки окрасились в яркий пурпурный цвет. «Вот же непоседа, – укоризненно подумал он. – Небось, жаждала в одиночку кровопийцу изловить».

– Теперь же всё изменилось, – Весея пододвинула чашку с горячим чаем. – Люди стали успокаиваться, но злоба ещё плещется в их сердцах.

– Упыря поймали, – важно проговорила Лиззи. – Оборотни разбежались после смерти вожака. Чего ещё может плохого приключиться?

Весея перестала хлопотать и села за стол вместе с гостями. Май заметил, как женщина о чём-то задумалась. И пока гостеприимная хозяйка пребывала в своих мыслях, он с удовольствием поглощал пирожки с яблоками. Лиззи не отставала от него, спихнув локтем блокнот на землю.

– У нас красивые леса, но и опасные, – нарушила молчание Весея. – Когда-то давным-давно молодой князь привёз невесту из дальнего края. Она была красивой и гордой, но в тоже время и одинокой.

– Это сказка о Болотной деве? – перебила Лиззи знахарку.

Май легонько пнул под столом ногу помощницы, но, видимо, удар для неё был ощутимым и болезненным. Лиззи выпучила глаза и покраснела до кончиков ушей, борясь с желанием закричать, она ещё и губы скривила. Май укоризненно покачала головой и повернулся к знахарке. Весея же бродила мыслями далеко отсюда.

– Они сыграли свадьбу, невеста стал женой, да только покоя она никак не могла отыскать. Год прошёл, другой, а ребёночка у них так и не появилось. Девушка стала чаще гулять одна по лесам, а вскоре и на болото повадилась ходить.

Лиззи отчаянно боролась со своими демонами, но все же проиграла им и выпалила:

– Говорят, что она в водяного влюбилась и бегала к нему тайком от мужа.

Май бросил строгий взгляд на помощницу, Лиззи схватила пирожок и сунула его в рот, показывая, что занята важным делом.

– Может, и так, – согласилась Весея. – Только вот князь положил глаз на местную красотку, которая и родила ему сына. Тогда в Болотино и пришло зло. Жена затаила на князя лютую обиду, начала порчу на людей наводить, пыталась со свету сжить любовницу и её сына.

Май вдруг ощутил холодок, пробежавший по спине. Он оглянулся и увидел старого пса, тот сидел у будки со вздыбленной шерстью и смотрел на забор.

– Волки первыми пришли, – голос Весеи наполнился низкими нотками. – Почуяли силу, стали верными псами колдуньи. Болото поползло на лес, близко подобралось к поселению. Князь осознал, какую беду может принести его жена людям, позвал на помощь ворожей, знахарок и ведунов. Три дня они ловили в лесу колдунью, три ночи не спали, и всё же сумели её догнать. Зло было повержено, но и сам князь распрощался с жизнью, оставив сына сиротой.

– Грустная сказка, – произнёс Май, тряхнув головой и прогоняя наваждение.

Солнечный день одарил его теплом и сладким ароматом сирени.

– Надо бы старый склеп проверить, – едва слышно вымолвила Весея. – Как-то тревожно на душе.

– Что же, благодарим за вкусные пирожки, – Май поднялся из-за стола и потянул за собой помощницу. – А мы наведаемся к Авдотье Никитичне и всё уладим.

– Спасибо, – улыбнулась Весея, но в её глазах осталась печаль.

Глава 9

Идти к Авдотье Никитичне после сладких пирожков знахарки как-то не хотелось, но Май был преисполнен решимости. Всё-таки должность полицейского обязывала свершать благие дела. «И ещё бы не забыть про водокачку», – подумал он, вспомнив, что дядя Веня кого-то там вспугнул. Лиззи шла впереди Мая, указывая путь. Он заметил, что задний карман штанов девушки подозрительно топорщится. И этот предмет напоминал нечто круглое и немного выпуклое. Линза? Или какой другой прибор?

– Май?! – смущённо позвала Лиззи, заметив его пристальный взгляд.

– Что у тебя в кармане? – спросил Май.

Лиззи смутилась ещё больше, но через мгновение сдалась и показала…

– Амулет?! – возмутился Май, скрестив руки на груди.

– Маменька сказала, он прогоняет злых духов, – затараторила Лиззи. – А работа у нас с вами опасная!

– Тогда сиди дома, – посоветовал Май.

– Вот уж скажете тоже! – обиженно фыркнула Лиззи. – Я же не только о себе стараюсь, но и о вашем благополучии. Вдруг у вас клыки начнут прорезаться посреди белого дня?

– Лиззи! – Май от досады аж ногой топнул.

– Простите, – промолвила Лиззи, только в её голосе не было ни капельки раскаяния.

Дальше они пошли молча, Май злился на суеверную помощницу, а девушка отвечала ему колкими взглядами. Они подошли к дому Авдотьи Никитичны, и даже не успели толкнуть калитку, как радушная хозяйка устремилась им навстречу в пышном, цветочном платье.

– Ах, господин Зем! – женщина весьма внушительных размеров дёрнула Мая за руку и буквально потащила за собой. – Как же хорошо, что вы пришли! Я уже думала, вы не захотите разбираться с моим делом. Подумаете, будто я выжила из ума! А у меня сердце тревожно бьётся, давление высокое, перед глазами всё плывёт…

– Авдотья Никитична, где ваш крольчатник? – сдавленно спросил Май, чувствуя, как его рука немеет от железной хватки женщины.

– Вот здесь, – Авдотья Никитична толкнула его куда-то вперёд.

Май по инерции сделал несколько шагов и чуть было не влетел в натянутую сетку. Он посмотрел вниз и увидел тушки кроликов, сложенных в рядок. Но больше всего внимание Мая привлекли бледные поганки, они уже успели почернеть, но всё же сохранили внешний вид. Он наклонился, подобрал их и бережно завернул в носовой платок, мысленно сокрушаясь, что у него скоро не останется ни одного чистого платка.

– Сожгите их, – посоветовал Май женщине.

– А пепел закопайте в лесу при полной луне, – неугомонная Лиззи втиснулась между ним и сеткой, взглянула на кроликов и протяжно выдохнула, выражая ужас и сочувствие.

Май выпрямился и хотел было отстранить девушку, чтобы она невзначай не наступила на улики, то бишь, дохлых кроликов. Вдруг Лиззи побледнела и истошно завизжала, мгновение, и она запрыгнула к нему на руки.

– Что там происходит?! – разволновалась Авдотья Никитична, изнывая от любопытства, ведь подойти ближе у неё не были никакой возможности. – Лизка, не молчи!

– Чудовище! – пропищала девушка.

Май поставил помощницу на землю, раздвинул кусты и увидел спящего ёжика, тот сопел шевелил лапками во сне.

– Ах! – покраснела от стыда Лиззи.

– Ох! – передразнил Май помощницу. – Кровопийцу ты не испугалась.

– Но я же его видела перед собой, – начала оправдываться Лиззи. – А ёжик спрятался в траве и напугал меня до чёртиков.

– Лизка, не призывай чертей в мой дом! – строго вымолвила Авдотья Никитична. – Иначе бате твоему пожалуюсь.

– Я при исполнении, – с гордостью ответила Лиззи.

– Тихо, – приструнил Май разбушевавшуюся помощницу и вручил ей носовой платок с поганками.

– Это улики, храни их пока при себе, потом сдашь в участке мне.

– У-и-и! – восхищённо прошептала Лиззи и приняла платок.

Май развернулся и вышел к Авдотье Никитичне, напустил на себя важный вид и пустился в объяснения:

– Кроликов ваших погубил кучер, но вам больше нечего опасаться. Вчера ночью я убил кровопийцу.

– А дядя Веня его в лесу захоронил, – поддакнула Лиззи.

– А как же Весея? – подозрительно сощурилась Авдотья Никитична, уперев руки в бока.

– Непричастна, – выдал вердикт Май.

– Что-то мне в это плохо верится, – возмутилась Авдотья Никитична.

– Чего же не заняли свободное место полицейского?

– Ну, я же всего лишь женщина, – Авдотье Никитичне нечем было крыть доводы Мая.

– Вот! – проговорил он. – А я провёл расследование. Не вы одна пострадали от рук кучера. Но!..

Май резко воздел указательный палец к небу, и Авдотья Никитична с воплем ужаса отшатнулась от него. Лиззи похлопала его по плечу, призывая к спокойствию.

– Но я устранил кровопийцу, и теперь вы можете спать спокойно.

– А ежели чего страшного случится?

– Тогда придёте в участок, напишете жалобу, и я снова приду к вам на помощь.

Авдотья Никитична прослезилась, обняла его, а когда они с Лиззи уходили, то поделилась с Маем колечком копчёной колбаски.

– Это ни к чему, – он хотел отказаться от подарка, но женщина замахала на него руками.

– Господин Зем, сама вчера коптила. Уж уважьте меня, попробуйте колбаску.

– Благодарю, – вежливо ответил Май и вышел со двора.

– Что дальше? – поинтересовалась Лиззи, подпрыгивая от нетерпения на месте.

– У меня по расписанию обед.

– А потом?

– Послеобеденный сон, – Маю уже не терпелось вернуться домой и попробовать копчёную колбаску.

– Но столько нераскрытых дел, – затараторила Лиззи.

– Подождут, – усмехнулся Май и отправился домой с чувством выполненного долга.

Глава 10

Два дня пролетели без происшествий, Май читал жалобы горожан и делал пометки карандашом: «потерпит неделю», «до повторного обращения», «какой кошмар». Яркое солнышко и погожая погодка никак не способствовали рабочему настрою. Май осознавал, что застрял в Болотино на ближайшие три года, поэтому никуда больше не торопился, а только подсчитывал, дошло ли его письмо до адресата. Прекрасная Ангелина больше не приходила к нему во снах, и это отзывалось грустью в его израненном любовью сердце. Май скучал, но боялся даже себе в этом признаться.

Но кто не сидел на месте, так это неугомонная Лиззи. Она откуда-то притащила подушки и распотрошила их прямо в приёмной полицейского участка. Май с невозмутимым видом отмахивался от летающих пушинок, продолжая своё нелёгкое дело, то бишь читал и делал пометки. Лиззи тем временем принялась шить новые подушки, успевая при этом варить куриный суп и выпекать булочку с корицей.

– Май, – обратилась к нему помощница, протянув иголку с ниткой через ткань. – Может, мы в лес сходим?

– Зачем? – он сильно надавил на карандаш и сломал грифель.

– Ну, оборотней там погонять, – мечтательно проговорила Лиззи.

– Тебе заняться больше нечем?

– Май, но нельзя же сидеть сложа руки!

– Лиззи, будешь отвлекать меня всякими глупостями, то уволю, – пригрозил он, взял острый нож и стал точить карандаш.

– Неужели вам не интересно, что творится на болоте? – Лиззи незаметно подкралась к нему со спины и схватила за плечи.

– Чёрт! – выругался Май, когда остриё скользнуло по указательному пальцу. – Лиззи!

– Ах, божечки! – душераздирающе простонала девушка и начала оседать на пол, закатив глаза.

Май успел поймать ей левой рукой, а правую вытянул, чтобы не испачкать кровью. В этот самый момент в полицейский участок вошла знахарка Весея, увидев происходящее, жутко покраснела и попятилась.

– Помогите мне, пожалуйста, – попросил Май. – Лиззи, кажется, стало плохо от вида крови.

– Да? – удивилась Весея, смело приблизившись к ним. – Раньше я за ней подобного не замечала.

Знахарка ущипнула девушку за щёчку, и ты живо пришла в себя, ойкнула, выпрямилась и отошла в с торону. Весея осмотрела палец Мая, хмыкнула, а потом приложила к ранке какой-то листик.

– Лизка, булочки сгорят, – прикрикнула знахарка на зазевавшуюся девушку.

Помощница побежала к печке, а Май предложил гостье сесть на стул.

– Что привело вас ко мне? – поинтересовался он.

– Не даёт мне покоя болото, – призналась Весея и тяжко вздохнула.

– А я вам говорила, – высунулась из-за дверного проёма голова Лиззи.

– Сгинь, – махнул на неё рукой Май. – И что же там?

– Сходите со мной в старый склеп. Хочу удостовериться, что все печати на месте. Одной, уж простите, боязно идти.

Всё подозрительно стихло на кухне, Май ощутил, как чутьё ему нашёптывает: «Сиди дома и никуда не суйся без надобности»!

– После обеда готов вас сопроводить, куда скажете, – промолвил он и услышал радостный визг Лиззи.

– Благодарю вас, господин Зем, – улыбнулась Весея. – Я как раз успею пирожки испечь.

– Мы зайдём за вами, – пообещал Май, понимая, что от помощницы ему не получится избавиться.

Что же, раз дал обещание, значит, его надо выполнять. Май подкрепился куриным супчиком с перепелиными яйцами, съел копчёную колбаску с зелёным лучком, выпил две чашки горячего чая с булочками, смёл крошки в ладонь, а уже потом собрался в путь. Лиззи прихватила плетёную корзинку с яблоками, булочками, бутылкой кислого молочка, если вдруг солнышко сильно припечёт и захочет пить. Одним словом, они во всеоружии выдвинулись из полицейского участка.

Весея их поджидала около своего дома и тоже с корзинкой. Знахарка, как и обещала, напекла пирожков с капустой, зелёным лучком и грибами. И если бы не главная цель их прогулки – могильный склеп, то все бы могли подумать, что они решили отдохнуть на лесной полянке. Май шёл по долгу службы, будь его воля, он бы сейчас выпил холодного кваску и посидел в тишине, обдумывая письмо для прекрасной Ангелины. Но разве в Болотино бывает тишь да благодать?

Они миновали северные ворота, которые были чуть поменьше, чем главные, ступили на извилистую тропку, проложенную сквозь высокую лебеду, и двинулись к хмурым елям, торчащими за пустырём. Весея шла первой, Май за ней, а Лиззи исправно наступала ему на пятки. Они добрались до лесной опушки, выпили чистой воды из родника. И пока спутницы отдирали с одежды цепкие семена репейника, Май оглянулся на городок. Солнце искрилось на черепичных крышах, виднелись железные флюгеры, где-то из труб тянулся сизый дымок. Май печально вздохнул, развернулся и шагнул под тень елей.

Глава 11

Комары кровожадно жужжали над головой и при малейшей оплошности жадно впивались в шею и лицо. Лиззи обмахивалась берёзовой веточкой, а Весею, кажется, эти твари облетали за три версты. Май же страдал от колких укусов, кожа краснела и жутко чесалась, того гляди, к вечеру повыскакивают волдыри. Они уже час шли по тропинке, которая сперва круто взбиралась на холм, а теперь сквозь смородиновые кусты и малинник продиралась к низине.

– Май, ты не устал? – Лиззи оглянулась и с жалостью посмотрела на него.

– Иди и не останавливайся, – проворчал он.

– Пить хочешь? – Лиззи многозначительно кивнула на корзинку.

– Иди… – он споткнулся и полетел в кусты, потеряв равновесие.

– Май! – истошно завопила Лиззи и кинулась следом за ним.

Он содрал ладони о колючие стебли малины, выпрямился и чертыхнулся, а затем заметил овраг, в котором укрывали при нападении оборотней. Пенёк стоял на месте, деревья тоже не сдвинулись, а вот самих бледных поганок не было.

– Подождите, – окликнул Май знахарку, успев показать Лиззи кулак, чтобы она не лезла к нему.

Весея остановилась и провела тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу.

– Вы что-то увидели?

– Мне это место знакомо, – Май приблизился к оврагу и заглянул в него, земля сохранила его следы, как он карабкался наверх.

Он внимательно осмотрел пенёк и саму полянку – ни следа бледных поганок. Весея подошла к ним поближе и шумно принюхалась.

– Ох, и черники будет осенью! – обрадовалась Лиззи.

– Плохое место, – произнесла Весея.

– Что вы почувствовали? – накинулась Лиззи на знахарку с ворпосами. – Жжение? Запах какой-то не такой? Или?..

– Помолчи, – Май прижал указательный палец к губам помощницы, вынудив её прекратить болтовню.

Весея прошлась по полянке, обхватила руками себя за плечи и тихо промолвила:

– Проклятье здесь свершилось. Тяжёлые, злые слова, в самую душу проникают.

Лиззи тут же принялась ощупывать себя, явно пытаясь обнаружить место проникновения проклятья.

– Я видел здесь… – Май на мгновение задумался, а потом продолжил: – Мне она показалась призраком, был туман, и фигура в чёрном плаще скользила по поляне. А потом она пожалела, что бы её враги были прокляты во веки веков.

– Нам стоит поторопиться, – встревожилась Весея.

– Может, всё-таки скажете, что вас беспокоит? – поинтересовался Май.

– Были знамения в моих снах, – Весея двинулась в сторону тропинки. – А когда пришли туманы, то мне стала мерещиться всякая нечисть.

– Вы это уже говорили. Весея, вы мне можете доверять.

Знахарка замерла на месте, медленно обернулась и посмотрела на него.

– У вас сильная кровь, – заговорила Весея. – Не зря вас притянуло в наши места. Болотная колдунья жаждет мести, она ослеплена гневом, а в Болотино почти не осталось потомков князя, чтобы ей противостоять.

– Так её же убили, – вклинилась в разговор Лиззи.

Весея больше не стала отвечать на вопросы и ступила на тропинку. До самого болота они шли молча, а если Лиззи и оборачивалась к Маю, то он тут начинал смотреть в другую сторону. Особого энтузиазма у него не было. Конечно, в благом порыве Май желал разгадать тайну ведьмы, встретившейся ему в лунную ночь. Но сейчас его разум твердил, что лучше местную магию не тревожить. Да вот только Лиззи ему не даст ничего забыть.

Деревья расступились, и перед путниками открылась низина, утыканная кочками. Полянки, затянутые зелёной ряской, выглядели обманчиво дружелюбными, только ступи на них, как сразу затянет в трясину. Комариный писк звенел в ушах, тяжёлый аромат трав кружил голову. Весея уверенно ступила на кочку и позвала всех за собой, велев идти за ней след в след. Лиззи тут же пошла за знахаркой, Май тяжко вздохнул и двинулся следом за ними.

Вскоре они вышли на ровную землю, покрытую тонким ковром рыжеватого мха. Весея подошла к небольшому холму и стянула с него цепкие лианы хмеля. Обнажился посеревший от времени склеп, одна из створок дверей повисла на верхней петле. Май дёрнул её и освободил проход. Каменные ступени уходили вниз, изнутри тянуло сыростью и гнилью. Он начал спускаться, касаясь рукой стены. Тусклый свет проникал через вертикальные прорези и образовывал круг около гроба. Крышка была сдвинута в сторону, а внутри – пусто.

– Мамочки! – Лиззи вцепилась в руку Мая.

Весея обошла гроб, проверила полустёртые письмена и с горечью проговорила:

– Колдунья освободилась, грядёт беда.

Глава 12

Волчий вой заунывной песней разнёсся над болотом. Май ощутил тяжёлое дыхание трясины, её неимоверную глубину и силу, которая скрывалась в ней. Тёмная, алчная и ненасытная.

– Нам лучше вернуться, – промолвил Май. – Думаю, пока никому не стоит говорить о нашей находке.

– Боитесь паники среди жителей? – спросила Весея.

– Вполне возможно, это грабители открыли гроб, – предположил Май. – Нужно поднять городские архивы и узнать, находилось ли что-то ценное здесь. И да, вы правы, мне бы не хотелось поднимать волну страха в Болотино. Поверьте, это осложнит нашу задачу…

– По поиску колдуньи? – закончила за него Весея.

– Я пока не уверен, что она вообще была, – уклончиво ответил Май.

– Но вы же сами видели колдунью! – не унималась Весея, пока Лиззи с открытым ртом слушала их разговор.

– Мне нужны неопровержимые улики. Я не верю в сказки, – и на этих словах Мая его помощница многозначительно хмыкнула и посмотрела на руку, которую ему чуть не прокусил оборотень. – Но я люблю загадки. Весея, я вам обещаю, что расследую это дело. Но прошу прислушаться и ко мне.

– Хорошо, – согласилась с ним знахарка. – Но вы помните о данном мне слове.

– Теперь мы можем вернуться? – улыбнулся Май.

– А что делать с гробом? – спросила Лиззи.

– Ничего, – Май подтолкнул помощницу к лестнице.

– Может, ритуал какой-нибудь провести?

– Лиззи! – в один голос воскликнули Май и Весея.

– Уже и слова сказать нельзя, – фыркнула девушка и взбежала по ступенькам.

Май пропустил вперёд Весею, а затем оглянулся, тень в углу склепа протянула руки за ними. Он наклонил голову, видение пропало. «Вот же чёрт», – мысленно выругался Май и поспешил за Лиззи и Весеей.

Заунывный вой прекратился, птицы замолчали, но воздух всё равно был наполнен стрекотом и жужжанием насекомых. Весея двинулась в обратный путь, Лиззи последовала за ней, а Май опять замешкался. Он никак не мог отделаться от ощущения, будто за ними кто-то следит. Май оглянулся по сторонам и заметил под сенью ёлок мужчину. Темноволосый, худой, в зелёном сюртуке, кажется, ещё и глаза блестят на солнце.

– Кто это? – Лиззи тоже увидела незнакомца и сделала шаг с кочки на ровную поверхность, затянутую рыжеватым мхом.

Нога девушки мгновенно провалилась в трясину по колено. Лиззи беспомощно взмахнула руками, потеряв равновесие, и шлёпнулась на мох.

– Май! – испуганно закричала девушка.

– Не шевелись! – крикнула Весея.

Май наклонился, схватил Лиззи за лодыжку левой ноги и потянул на себя, но она прочно застряла правой ногой в трясине. Весея скрутила платок и кинула его одним концом девушке.

– Лиза, хватайся!

Девушка, всхлипывая и подвывая от ужаса, вцепилась в платок. Май стал тянуть Лиззи за ногу, не давая ей погрузиться в трясину. Весея вытягивала платок, который норовил выскользнуть из пальцев девушки. Май осторожно опустил ногу с кочки и нащупал твёрдую поверхность. Он перенёс вес тела на неё, наклонился и схватил Лиззи за талию, резко дёрнул и вытащил из зловонного плена.

– Ма-а-а-ай! – помощница обхватила руками его шею, чуть не задушив.

– Глупышка, всё закончилось, – ласково произнёс он.

– Я чуть не погибла!

– Ну, а кто же заставил тебя сделать глупость? Чего на кочке не осталась стоять?

– Я услышала, как он меня позвал, – сквозь слёзы призналась Лиззи.

– Кто? – насторожилась Весея.

– Он стоял там, – Лиззи указала на ёлку, под которой и Май заметил незнакомца.

– Нам лучше поторопиться, – промолвила Весея.

Май спорить не стал, ему и самому хотелось побыстрее убраться с болота. Он опустил Лиззи на кочку, и девушка уже смелее пошла за Весеей. Май старался не отставать от них, а когда они выбрались на лесную опушку, то увидел лукошко с земляникой. «Наверное, кто-то из девчушек обронил», – подумал он. Май потянулся к лукошку, но Весея его опередила.

– Не трогай!

– Почему?

– Это подношение водяному, – пояснила Весея. – Мы так делаем, когда надо идти на болото за ягодой и травами.

– Опять сказки, – проворчал Май.

– Когда вы перестанете сопротивляться, то вам откроется удивительный мир, – с улыбкой произнесла Весея. – Позвольте волшебству случиться.

– Вы меня извините, но мне хватает и моей обычной жизни, – усмехнулся Май.

Лиззи тяжко вздохнула и погладила его руку, укушенную оборотнем, за что тут же получила подзатыльник.

– За что?!

– Напугала нас, – сурово отчитал Май свою помощницу. – Под ноги не смотришь, ворон считаешь.

Весея прикрыла рот ладонью, и было неясно, смеётся она или грустит. Лиззи обиделась, его глазки гневно блестели, а губки дрожали, того гляди, проклятьями сыпать направо и налево начнёт. Май горделиво расправил плечи и шагнул в лес, показывая, что не намерен больше обсуждать проступок помощницы. И Лиззи была вынуждена пойти за ним, ворча на весь белый свет.

Глава 13

Если уж неприятности стали валиться на голову, то стоит приготовиться к ещё худшим событиям. Едва они вышли из леса и пересекли городские ворота, как разразилась гроза. Чистое небо мгновенно затянулось чёрными тучами, полыхнули молнии и пророкотал гром.

– Водяной шалит, – пробормотала Весея.

– Это… проклятье?! – перепугалась Лиззи.

– Кажись, оно самое, – утвердительно кивнула Весея.

Лиззи, бледнее белой поганки, повернулась к Маю и сдавленно прошептала:

– Водяной меня убьёт!..

– Лиззи, – укоризненно произнёс Май. – Ну, ты-то хоть не впадай в суеверную истерию.

– Конечно, у вас ещё есть время до полнолуния, – огрызнулась помощница.

Весея недоумённо посмотрела на них, Май толкнул в спину Лиззи, чтобы та пошевеливалась. Они дошли до водокачки и столкнулись с новой неприятностью. Молния выхватила фигуру в чёрном плаще, которая что-то сыпала из ведра в деревянный бак.

– Май! – закричала Весея, указывая на злодея.

Времени на раздумья не было. Май бросился к лестнице и стал карабкаться наверх. Злодей проворно перебрался на другую сторону, схватился за верёвку и спустился на землю. Май подхватил ведро и увидел в воде бледные поганки. Он принялся быстро вычерпывать отраву из бака, понимая, что это важнее, чем поимка злодея. «И ведь хотел же сходить сюда, но попёрся на болото, – мысленно укорил сам себя Май. – Ну, что же этим колдуньям да водяным не живётся спокойно? Обязательно надо напакостить».

– Май? – окликнул его Лиззи.

Он выловил последнюю поганку, а потом начал спускаться по лестнице.

– Теперь верите в колдовство? – спросила Весея.

– Я верю в злой умысел, – ответил Май. – Кто-то пытался отравить воду. Это факт!

– Я думаю, это была колдунья, – вклинилась в разговор Лиззи.

– Нужны неопровержимые улики, – возразил помощнице Май.

– Пока мы будем искать улики, водяной меня со свету сживёт!

– Весея, вас проводить до дома?

– Не стоит, – улыбнулась знахарка. – Вы лучше Лиззи помогите. Я к вам ещё загляну.

– Хорошего дня, – кивнул Май, и дождь припустил ещё сильнее.

Весея ушла, и они с Лиззи побрели в полицейский участок. Но дома их поджидали неприятности. Кто-то перевернул всё вверх дном, бумаги были разбросаны на полу, корзинка с картошкой и морковкой опрокинута, молоко разлито. Лиззи, увидев беспорядок, расплакалась.

– Тоже скажешь, что к нам водяной наведывался? – пробурчал Май.

– Колдунья, – шмыгнула носом Лиззи.

Май закатал рукава, первым делом он замотал помощницу в тёплый и сухой плед, усадил на стол, чтобы она ему не мешалась, а затем растопил печь. Огонь с жадностью набросился на дрова, потянуло дымком и горящей смолой. Май поставил на печь чайник, вернулся к Лиззе и сунул ей в ладонь красное яблоко. И пока помощница увлечённо грызла спелый плод, он стал прибираться в полицейском участке. Несмотря на беспорядок, ничего ценного не пропало. Май сложил бумаги на столе, подобрал картошку с морковкой, почистил их и положил на чугунную сковороду.

Гроза шумела за окном, Лиззи наслаждалась яблоком, а он готовил ужин. Май отложил тушёные овощи и занялся мясом. Дело о бледных поганках приобретало большой размах. Нападение оборотней, появление в лесу злоумышленницы. Даже мысленно Май отказывался называть женщину, обронившей проклятье, болотной колдуньей. Он верил, что магия существует в мире, но лично с ней практически не встречался, если не считать оборотней. Ах, да! Потом же был кровопийца, и тот явно намеревался прикончить Мая, изведя при этом несчастных курочек и кроликов. Теперь же возник пустой склеп и попытка отравления горожан. Лихие дела творились в Болотино!

– Май, мясо подгорает! – крикнула Лиззи.

Май вооружился деревянной лопаточкой и стал переворачивать сочные кусочки в чугунной сковороде.

– Посолить не забудь!

– Сейчас сама встанешь у печки, – пригрозил Май помощнице.

– Я не могу, – отозвалась Лиззи. – На мне проклятье водяного лежит.

– Это не оправдание, – усмехнулся Май.

– А если он меня утащит на болото? Вы пойдёте меня спасать?

– Нет, – честно признался Май, мысленно добавив: «Поскорей бы он тебя утащил».

– Как это?! – заверещала Лиззи, спрыгнула со стола и подбежала к нему. – Вы же полицейский! Вы обязаны спасти меня из лап злодея!

– Лиззи, у меня голова от тебя кругом идёт, – Май потянулся к жестяной баночке, прихватил щепотку соли и рассыпал её над мясом.

– Вы, что ли, в меня влю… – договорить помощница не успела, сильный удар сотряс дверь полицейского участка. – А-а-а!

– Ну, и кого нелёгкая ко мне принесла в грозу? – проворчал Май и пошёл впускать незваного гостя.

Глава 14

Май широко распахнул дверь, алая молния осветила незнакомца.

– Чёрт! – невольно вырвалось у него, когда он разглядел мужчину.

Высокий, худой, в зелёном сюртуке, серо-зелёные глаза и ямочка на подбородке. Именно этого мужчину Май и Лиззи видели на болоте.

– Я не чёрт, – скромно произнёс незнакомец. – Я – водяной, Арис Упадыш.

Лиззи заверещала как резаная, подскочила к порогу и швырнула в гостя пригоршню соли. Мужчина недоумённо посмотрел на девушку, стряхнул с себя белые крупинки и преспокойно перешагнул через порог.

– Но вы же должны были завертеться столбом, испустить дым и исчезнуть, – разочарованно промолвила Лиззи.

– Вы ещё меня кочергой раскалённой прижгите, – грустно улыбнулся Арис.

Лиззи метнулась к печке, и только гневный окрик Мая заставил девушку остановиться.

– Даже не вздумай! – предупредил он помощницу.

– Но когда нам ещё представится такая возможность, – невозмутимо ответила ему Лиззи.

Май показал девушке кулак, дабы она угомонилась, а потом пригласил водяного к столу. Лиззи сняла с печки сковороду с мясом и принялась хозяйничать. Водяной сел на стул и виновато улыбнулся.

– Гроза, – Арис поднял указательный палец вверх. – Я, понимаете ли, привязан к болоту, не могу свободно передвигаться, как бы мне ни хотелось. Но когда бушует гроза и льёт дождь, то я могу наведываться в город.

– И что же вас привело в полицейский участок? – полюбопытствовал Май.

– Я хоть и отношусь к нечистым силам по людскому поверью, но всё же озабочен своим честным именем. Понимаете ли, сейчас поспевает земляника. А я уж до дрожи люблю эту ягодку, но в зной и жару не имею никакой возможности собирать её. И у меня с местными уговор: они приносят мне землянику, а я потом по осени их беспрепятственно пускаю на болото. Вы сами можете убедиться, в последние сто лет не было ни одного случая утопления. Я слежу за договором, понимаете ли.

– Сто лет, – потрясённо проговорила Лиззи, наступив Маю на ногу.

– Чёрт! – выругался он.

Водяной подскочил на стуле и начал озираться по сторонам.

– Это господин Зем ругается, – с ехидной улыбкой произнесла Лиззи. – Рассказывайте дальше, пожалуйста.

Арис облегчённо выдохнул, видать, был не в ладах с местными чертями, а потом продолжил:

– Вы даже представить себе не можете, как я опечален. Меня ведь никто не спросил, поставили на болоте склеп, а в нём колдунью злую захоронили. Ужас!

– Так она ведь к вам на болото бегала, – Лиззи плеснула кипяток в кружки с чаем и попала на руку Мая.

– Сядь! – рявкнул он на помощницу и отобрал у неё горячий чайник.

Лиззи пододвинула стул поближе к водяному и послушно опустилась на него.

– Ну, было одно место гиблое у меня на болоте, – бледные щёки водяного окрасились ярким румянцем. – Что уж она там творила, только небесам известно. Но склеп поставили, да на самом лучшем месте. Мне пришлось смириться, в ту пору князь сильно лютовал. Я с годами смирился.

– Ну, сто лет – приличный срок, – закивала Лиззи.

Водяной подозрительно покосился на девушку, да ещё на всякий случай скрестил пальцы, видимо, принял её за колдунью.

– И что же теперь? – обратился Май к Арису.

– Проснулась колдунья, – водяной мгновенно перешёл на свистящий шёпот. – Волки с неделю выли, я их прочь отгонял. Понимаете ли, самому боязно, когда оборотни по болоту рыщут. Как вдруг посреди ночи раздался скрежет! Я перепугался, выждал маленько, да наружу выполз. Ночь тёмная, луна высоко стоит в небе. Жуть!

Май наколол на вилку кусочек мяса и отправил его в рот. Водяной и вправду выглядел напуганным, от его слов враньём не несло. Хотя нечисть способна любого обмануть. Арис же сам пришёл в полицейский участок, можно сказать, давал показания. «Надо приобщить к делу о бледных поганках», – подумал Май. Неугомонная Лиззи, пока водяной описывал ужасы на болоте, не удержалась от соблазна и ткнула серебряной вилкой в запястье Ариса. Май ещё никогда в жизни не слышал, чтобы мужчина мог так высоко и пронзительно кричать.

– Лиззи! – помощница всё же выпросила у него подзатыльник.

– А серебро-то на водяного действует, – торжествующе улыбнулась девушка.

– Простите её, – Май извинился за свою нерадивую помощницу.

– Чуть не убила! – возмутился Арис и показал четыре крошечных ожога на запястье.

– Мне жаль, – Май с трудом сохранил серьёзный вид.

– Вот придёшь ко мне на болото!.. – пригрозил Арис.

– Пожалуйста, – вмешался Май. – Вы хотели рассказать о колдунье.

– Выбралась она из склепа, – затараторил Арис. – Не знаю как, но сумела крышку сдвинуть. Я едва успел спрятаться. Она в лес пошла, злая была до жути. Я проследил её только до оврага, а как оборотней увидал, то дёру дал обратно на болото.

– И что вы от меня хотите?

– Защитите моё честно имя! – попросил Арис. – Непричастен я к лютому колдовству. А ежели она всех изводить начнёт, то кто же мне будет землянику носить?

– Арис, а вы умеет заговаривать воду? – спросил Май, потерев пальцами подбородок.

– Умею, – кивнул водяной.

– Воду в водокачке нашей пытались отравить бледными поганками, – промолвил Май. – Можете сделать так, чтобы вода всегда оставалась чистой.

– Обязательно, – заверил его Арис. – Только вы мне слово дайте, что очистите моё доброе имя.

– Договорились, – Май пожал руку водяному, скрепляя сделку.