Kitobni o'qish: «Пропавший планшет»
Вы хоть раз встречались с волшебными существами не на страницах книг, а вот так, нос к носу? Нет? Скажите, чудес не бывает! Глупости… Вы просто не знаете где искать.
Волшебники – они рядом. Только руку протяни. Не верите? Я вот тоже не верила. Только на прошлый Новый год, родители отвезли меня в деревню к бабуле и дедуле. Я очень хотела встретить праздник вместе с ними, но у них дежурства – «график работы так совпал». Жалко их. Все будут веселиться, а они работать.
– Ничего страшного! – Утешила меня мама. – Понимаешь, Соня, не все люди в Новогоднюю ночь будут праздновать. Кому-то надо работать.
Я не поняла, почему эти «кто-то» должны быть именно мои родители. Может быть, вырасту – пойму.
И вот в праздничный вечер бабуля хлопочет на кухне, а дедуля помогает ей накрывать праздничный стол. Меня же попросили посидеть у себя в комнате и настроить планшет. Мама и папа обещали поздравить нас по интернету. Летом это «чудо» добралось и до деревни. Теперь бабуля и дедуля могут видеть нас и созваниваться с мамой и папой по скайпу. С одной стороны, это хорошо. Правда, бабуля немного обижается. Говорит, мы стали реже приезжать.
Я поставила чашку с горячим шоколадом на тумбочку и села на диван. Где же планшет? Точно помню, что оставила его здесь – играла в Говорящего Томаса – забавная игрушка. Планшета нигде не было – ни на диване, ни на полке с книгами, ни на столе. Куда же он подевался? Вспомнила, как мама однажды потеряла папин галстук и бегала по дому со странными криками. А потом нашла. Я решила повторить.
– Чертик-чертик, пошутил – отдай!
– Чавой-то сразу чёртик. Чаво не меня зовешь? – послышался скрипучий голосок.
Увидав, как из-под дивана вылезает крошечный человечек, со светлыми кучерявыми волосами, носом – пуговкой и огромными глазами с хитрым прищуром, я закричала и спряталась за шкаф.
– Чаво орать-то? Ты погляди на нее! Сначала обзывается, теперь вопит, как поджаренная сарделька. Звала зачем?
Это был крошечный мужичок, одетый в зеленую клетчатую рубашку, теплую жилетку с опушкой, ватные штаны и лапти.
– А ты кто? – шепотом спросила я.
– Хто-хто, домовой в пальто! Василий я, домовенка Кузи старший брат.
– Пальто на вас нет. Вон, жилетка одна, – немного осмелев, я вышла из-за шкафа. – А домовых не бывает.
– А я тебе хто, тень отца Гамлета, что ли?
– Кого? – не поняла я.
– Темнота ты городская! Это же Шекспир! Вона книжек у тебя сколько, а не знаешь. Грамоте что ли не обучена? Читать-то умеешь?
– Умею. Но мы Шекспира еще в школе не проходили.
– Вона как! А соседа моего рогатого пошто вспоминала? Ищешь чаво?
– Планшет пропал, – утирая скатившуюся слезу, пробубнила я. – Мама с папой звонить должны, а я найти не могу.
Мужичок взобрался на табуретку, долго умащивался, а потом, положив крошечные ладошки на колени, стал болтать ногами:
– Чаво? Паштет? Какой-такой паштет? Из гусиной печёнки что ли?
– Да не паштет – планшет. Такой плоский, как телевизор, только маленький. На диване лежал. Мне велели скайп включить и звонок ждать.
– Ой, бабка моя швабра! Словечки-то у тебя какие! – тряхнул головой домовой. – Давай так, ты больше этого рогатого не зови, мы с ним в контрах. А я тебе помогу пропажу отыскать. Только не за просто так.
– А за как?
– Ты мне доброе дело сделаешь, а я тебе твой паштет помогу найти. Идет?
– Идет, – обрадовалась я. – Какое доброе дело сделать?
– Сказку мне почитай. У тебя на полке их вона сколько. Пруд пруди, я видал.
– Так это ты у меня раскардаш устроил? Из-за тебя меня бабушка ругала?
– Э… неповинен я, яхонтовая моя! Неповинен! – забубнил Василий. – Я сказки очень люблю, а читать не умею. Не положено нам, домовым, грамоту разуметь. Вона как при Царе Бориске школы для домовых закрыли, так и усе. Стали мы, хранители домашние, неграмотными лаптями. Где чаво услыхать доведется – то и наше.
Василий тяжело вздохнул и уставился на свои лапоточки.
– А какую сказку ты хочешь?
Домовой радостно хрюкнув, быстро спрыгнул с табуретки, подбежал к столу, лихо вскарабкался на стул и достал с полки книжку.
– Про пигалицу почитай, соседки моей Снежной бабы внучку. Она про неё каждую зиму рассказывает. Только стара совсем стала, забывает много. Ну так почитаешь, аль нет?
– Про кого? – не поняла я.
– Про Снегурочку, темнота ты городская.
– А! Ну, так бы сразу и сказал.
Я села на диван и открыла книжку.
Ох, и мучение это домовым сказки читать! Василий перебивал на каждом слове. Поправлял, рассказывал, как на самом деле было. А ещё ругал на чем свет стоит, этих «писак доморощенных, которые нагло людям врут, а как было утаивают».
Когда сказка закончилась, и я перевернула страницу, там лежал список книг, которые надо было прочитать на зимних каникулах. Я уже и не надеялась его найти. Мама обещала позвонить учительнице и попросить написать еще раз. А он вот где спрятался.
– Ой, список мой! Нашёлся!
– Так не бросай где попало, он и не станет теряться, – домовой недовольно бурча, сполз с дивана. – Что за дети пошли? Книжки читают – это хорошо. Но зачем бумажки в книжки прятать? Чтобы потом искать? Сама его сюда сунула, а я нашел. Выходит, не ты мне, а я тебе доброе дело сделал. Так что это не считается.
– Ну ладно. Что ты хочешь? – Я посмотрела на часы. Стрелки показывали половину седьмого вечера.
– Чаво хочу? Ухи у меня мерзнут. Шарфик мне надобен. У тебя на полке есть, зеленый такой, я видал. Дашь поносить? Он тебе всё равно короткий стал. А мне в самый раз.
– Дам, конечно! – обрадовалась я такой простой просьбе.
Открыла шкаф…
– Ой… – на голову свалился целый ворох моих вещей. И летние, и зимние – всё вперемешку.
– А это чья работа? – с укором посмотрела я на домового.
Но Василий как ни в чем небывало сидел на стуле и болтал ножками.
– Сколько же времени надо, чтобы всё убрать? – разбирая вещи, с обидой поглядывала на домового.
– А не надо было все вперемешку хранить. Зимнее к зимнему, летнее к летнему, – поучал домовой со стула. – Представляешь, если бы все дни в году вот в такую чехарду играли? Не было бы у тебя на столе ни хлеба, ни фруктов, ни молока с маслом.
– Почему? – удивилась я.
– Да потому, что дядюшка Год детей своих в строгости воспитует. Каждого в свою пору выпускает. А ежели дни да месяцы перепутаются, конец всему. Во всем порядок быть должо́н. Понимаешь, чего говорю-то?
– Да, – неуверенно ответила я. – А вот и шарфик.
Домовой спрыгнул со стула и, выдернув теплую обновку из моих рук, дважды накрутил его себе вокруг шеи.
– Ох, как хорошо! Ох, как тепло! – бормотал Василий, кутая нос и уши в шерстяной шарфик. Мне его связала бабуля, когда я была совсем маленькой.
Посмотрела на часы. Стрелки подбирались к девяти вечера.
– Так ты собираешься мне помогать? – решила я напомнить о себе.
Пригревшийся домовой вздрогнул и уставился на меня огромными глазами.
– А дело доброе сделать? Я тебе порядок помог навести? Помог! Это не считается.
– Ещё как считается! – возразила я. – Вещи ты перепутал, значит, я твою шалость убирала. Шарфик тебе нашла. Теперь твоя очередь мне помогать.
– Хорошо! Хорошо! Только ты это, знаешь чаво… Печенья мне с кухни принеси. Бабуля к твоему приезду накупила всякого – курабье-марабье, завертушки с изюмом, пальчики у какой-то дамочки нарубила, с вареньем малиновым.
– Какие еще пальчики? – испугалась я.
– Не бои́сь. Это сладость такая. И кто названья такие кондитерским изделиям придумывает? «Дамские пальчики»! Тьфу. Извращенцы! Ну, иди что ли. Ложи всё на тарелку и тащи сюда.
– Так ты печенье любишь?
– Очень люблю. А еще капучино и шоколад. А бабуля меня только молоком потчует, да печеньем «Земляничным» и этим, как его… – домовой задумался и вдруг хлопнул себя по лбу. – О, вспомнил! «Юбилейное». Хоть бы раз «Овсяного» купила, или «Кокосового». Вот возьму, соберу чемоданы и перееду в город к кондитеру какому-нибудь. Пусть без меня хозяйничает. Ещё поплачет: «Где же Васенька мой дорогой, домовой любимый…»
Василий посмотрел на меня.
– И чаво ждёшь? Иди ужо, пока не передумал помогать.
Делать нечего – пошла на кухню. Бабули нигде не было видно. Я налила в чашку горячего шоколада, положила в тарелку разного печенья и пошла в комнату. Домовой ждал меня, сидя на диване.
– Вот. Угощайтесь, – я так и стояла посреди комнаты, не зная, куда поставить лакомство. Может, на табуретку?
У Василия глаза сначала округлились, потом вспыхнули и засверкали крохотными искорками. Выхватил у меня из рук тарелку и уселся на полу. Не успела я оглянуться, а он уже всё слопал. Подскочил и потянулся к чашке. Я аккуратно протянула ему горячий напиток.
– Ах, как хорошо! – залпом проглотив шоколад, домовой облизнулся. – Каждый бы денёк так лакомиться!
– Понравилось? – спросила я.
– А то! – хитро посмотрел на меня Василий и вдруг насупился. – Ладно, так и быть. Отдам тебе твой паштет-планшет.
Я уставилась на домового:
– Что значит отдашь? Он что, всё это время у тебя был?
– Э… ну дась, был. В нем такой котик милый живет, на бабулиного Рыжего похожий. Только вот этот проказник съехал от нас, даже адреса не оставил. Злодей! Бабуля с дедулей очень расстроились. Как мы с ним соседских котов гоняли! А мыши, завидя нас, сами замертво падали. Наше любимое занятие было с голубями в пятнашки играть. С кем же я теперь буду у бабули молоко тягать? – Василий засопел и всхлипнул. – Я его как родственника любил, не обижал. Да и он ко мне хорошо относился. Сардельками и сметаной всегда делился. И вот уехал…
Прихватив с тарелки последнее печенье и кутаясь в теплый шарфик, домовой полез под диван.
– Соня! – Услышала я голос бабули. – У нас всё готово. Неси планшет, скоро родители звонить будут.
Я повернулась к дивану. Хотела поторопить домового. Но его, как и не было. Поверх пледа лежал планшет и, пахнущая морозом, сосновая веточка с маленькой шишкой.
– И Вас с Новым годом! – тихо сказала я под диван, и побежала в большую комнату, где уже был накрыт стол, и стояла пышная елка.
***
Каждый месяц я приезжаю к бабуле, но домового Василия больше не встречала. Хотя точно знаю, ни к какому кондитеру он не переехал. Всякий раз нахожу в своей комнате следы его пребывания. То ягод лесных блюдце принесет. То заколку найдёт, потерянную, и на ухо зайцу прицепит. А то опять книжки раскидает. И чего он там роется, читать ведь не умеет.
А этой зимой видела следы его лаптей на снегу. Я тоже о домовом не забываю. Каждый раз привожу ему угощение – то шоколадку, то печенье вкусное, какого в деревне не купишь. Однажды привезла зефир в шоколаде, так бабуля сказала, что после моего отъезда нашла на полу, выложенную из шоколадных крошек, улыбку – смайлик.
Всё-таки плохо на домовых интернет действует. Вот теперь жду, а вдруг однажды Василий возьмет и позвонит?
