Kitobni o'qish: «Дедморозовский клад, или как валенки сокровища съели»

Глава 1. Утро, которое началось не с чая

В Великом Устюге утро всегда начиналось одинаково. Сначала просыпались часы на главной башне - они делали это с таким скрипом, будто их всю ночь кто-то тянул за стрелки в разные стороны. Затем просыпался Снеговик-Учётник. Он не открывал глаза, потому что глаз у него не было, а просто стряхивал с морковки ночной иней и принимался за сводки.

Сводки в то утро были неутешительными. - Так-так-так, - отстучал Снеговик счётах, и костяшки жалобно звякнули. - Непорядок. В Главном реестре детских желаний за прошлый вторник значится: «Хочу, чтобы папа вернулся из рейса». Исполнено. А в графе «Упаковка» пусто. Где сундук?

Дед Мороз, сидевший у печи в одном валенке, только махнул рукой. Второй валенок он как раз сушил - тот вчера неудачно вступил в спор с лосиным следом и набрал полон снега. - Да под лавкой поищи, - пробасил Дед. - Или в сенях, за кадкой с капустой. Мы в прошлом году туда все желания за шестидесятые годы свалили, там тесно, но уютно.

Снеговик, кряхтя, сполз с табуретки. Он был очень правильным снеговиком: три снежных кома, ведро на голове, на носу-пуговке - очки в роговой оправе для солидности. Он долго шарил метёлкой под лавкой, потом долго пыхтел в сенях. А когда вернулся, вид у него был такой, что даже усы Деда Мороза заиндевели от предчувствия беды. - Нету, - пискнул Снеговик. - И за капустой нету. И в кладовке, где старые коньки. И в мешке с прошлогодним дождиком я проверил. Дедушка, это катастрофа. Пропал Сердечный ларец.

Дед Мороз замер с ложкой над миской с малиновым вареньем. - Какой именно? - осторожно спросил он. - У нас их в подвале штук сорок, от старых ревизий остались. - Не ревизорский! - Снеговик снял очки и прижал их к ведру. - Главный. Тот, что с нефабричными желаниями. С самыми-самыми. Которые не на айфоны, а чтобы мама не болела. Которые не на роботов, а чтобы собака нашлась. Без них, Дедушка, Новый год будет… будет… пресным! Как чай без заварки. Или как сосиска без горчицы!

Дед Мороз тяжело вздохнул. Воздух в комнате стал заметно холоднее. Он отложил ложку, встал, и половицы под ним скрипнули уважительно. Он подошёл к огромному, во всю стену, шкафу, который Снеговик называл «Архив климатических явлений», и распахнул дверцу.

- Где карта? - спросил Дед. - Какая? - Снеговик заметался. - У нас их три. Та, где земля плоская и стоит на трёх китах? Та, где земля круглая, но Австралия ещё не открыта? Или та, которую мыши погрызли, и теперь Камчатка похожа на бутерброд? - Походная, - отрезал Дед Мороз. - Та, что на бересте. Где Кривая сосна отмечена.

Снеговик ахнул. Кривая сосна росла в самой глубине Тайги, за Медвежьими болотами. Туда даже почтовые голуби летать отказывались, ссылаясь на плохую экологию и отсутствие Wi-Fi.

- Дедушка, - залепетал Снеговик, - но ведь там… там же Сквозняк-Пустобрёх! И сугробы по пояс! И я очки на лавочке забыл, я без счёту заблужусь! Может, позвоним в Службу спасения снеговиков?

Дед Мороз уже натягивал свою походную шубу - ту, что потяжелее, с подкладкой из заячьего пуха. - Какая служба, - пробурчал он, затягивая кушак. - Пока они наряд выпишут, пока доедут… У них все машины в сугробах. Собирайся. Счёты бери. И варенье не забудь, а то знаю я тебя - на сухом пайке до вечера проворчишь.

Через десять минут Дед Мороз, похожий на ходячую гору, и Снеговик, похожий на встревоженную тумбочку, вышли на крыльцо. Пурга в Великом Устюге - это не просто ветер. Это дворник, который очень старается, но всё время промахивается мимо урны. Снег летел горизонтально, пытаясь залепить Деду Морозу бороду за шиворот.

- И куда сначала? - спросил Снеговик, пытаясь удержать на голове ведро. Дед Мороз огляделся. Вокруг было белое, свистящее и бесконечное. Он сунул руку за пазуху, достал что-то маленькое, завернутое в платок, и развернул. Это был не компас. Это был старый, засахаренный пряник в форме сердца. - Наугад пойдём, - решил Дед Мороз. - Настоящие сокровища никогда не лежат там, где нарисовано. Они лежат там, где интересно.

И они шагнули в пургу. А на крыльце, свернувшись клубком на перилах, сидел огромный рыжий кот, которого Снеговик всегда принимал за старую меховую шапку. Кот проводил их жёлтыми глазами, лениво зевнул, показав все зубы, и подумал: «Ну-ну. Идите-идите. Сердечный ларец, говорите? Посмотрим, как вы его обратно понесёте, когда он играть запросит».

И кот начал умываться, делая вид, что всё это его совершенно не касается.

Глава 2. Карта, нарисованная на бересте

Тайга встретила их неласково. Она вообще не любила незваных гостей, а уж таких, которые хрустят снегом на всю округу, как сухарями, и подавно. Ели стояли насупленные, опустив лапы в сугробы, и делали вид, что они тут просто так, погулять вышли.

Снеговик-Учётник шёл вторым. Это было стратегически верно: по следам Деда Мороза можно было идти, не проваливаясь, но весь снег, летящий с веток, доставался именно Снеговику. Его ведро уже покрылось ледяной коркой, а морковка обиженно посинела. - Дедушка, - пропыхтел он, смахивая сосульку с очков, - а вы уверены, что Кривая сосна - это ориентир? Мы уже третью кривую сосну проходим. У них тут, в Тайге, похоже, мода такая - расти вкривь. Я предлагаю свериться с глобусом.

Дед Мороз остановился. Он тяжело опёрся на посох, который тут же пустил по коре смолистую слезу. - Глобус, Снеговик, - вещь хорошая, но в карман не лезет. А Кривая сосна - она одна. Та самая, у которой верхушка в позапрошлом году в узел завязалась. От зависти. Увидела, как радуга над болотом выгнулась, и тоже решила.

В этот момент из сугроба, который они только что обошли, раздался звук, похожий на скрип несмазанной двери. - Кхм… - сказал сугроб. - А закурить не найдётся?

Дед Мороз и Снеговик переглянулись. Снеговик прижал к ведру очки, пытаясь сфокусироваться. - Это галлюцинация от переохлаждения, - быстро зашептал он. - Или белочка. Говорят, они в этом году совсем стыд потеряли, в зимнюю спячку не ложатся.

Сугроб тяжело вздохнул, и из него показалась сначала мохнатая шапка, потом нос, похожий на прошлогоднюю картофелину, а потом и весь хозяин - Лесовичок-Шуршик. Он был похож на старый пень, который решил встать и размяться. На плече у него сидела белка. И она действительно курила. Точнее, держала в лапках кедровую шишку и делала вид, что пускает кольца.

- Не курим, - басом ответил Дед Мороз. - Здоровье бережём. Да и спички в варежке отсырели. - Зря, - крякнул Шуршик, отряхивая с плеч хвою. - В нашем возрасте только и осталось, что беречь. А беречь - скучно. Вы куда это намылились? К Лысому ручью? Там лешие в этом сезоне совсем озверели, в камни играют, путников с пути сбивают. Камнями.

- Нам к Кривой сосне, - сказал Дед Мороз. - По делу государственной важности.

Шуршик прищурил один глаз. Второй у него и так был прищурен последние лет пятьдесят. - К Сосне, значит… - протянул он. - Был я там. Надысь. В смысле, лет семьдесят назад. Или восемьдесят. Время у нас тут, под ёлками, резиновое.

Он достал из-за пазухи не карту, а кусок бересты. На бересте угольком был нарисован неровный круг, из которого торчала палка. Вокруг палки были нацарапаны загадочные знаки: то ли следы зайца, то ли рецепт пирога.