Kitobni o'qish: «Информационные войны от Трои до Бахмута. Как противостоять деструктивной пропаганде»

© Данилин И. В., Захаров М. А., 2024

© Книжный мир, 2024

* * *

Рецензенты:

Матвейчев О. В., доктор философских наук, профессор Финансового университета при Правительстве Российской Федерации

Чеснаков А. А., кандидат политических наук, профессор департамента политики и управления факультета социальных наук НИУ ВШЭ

Феномен пропаганды сквозь века и тысячелетия

Несмотря на то, что тема пропаганды, ее средств, методов, механизмов воздействия на массовое сознание поднимается исследователями в России и мире уже на протяжении последних ста лет, историк и политолог, настоящий профессионал в сфере агитационно-пропагандистской работы Павел Данилин нашел свое место в научной постановке проблемы. Предложенный в книге аналитический подход предлагает рассматривать пропаганду как исторический феномен. То есть как явление, которое известно на протяжении всей документированной (и даже дописьменной) истории человечества.

При этом автор прослеживает постепенное развитие институтов и инструментов пропаганды – от истоков до наших дней. Таким образом, пропаганда раскрывается ими как динамичное, а не статичное явление. Безусловно, коммуникативные практики с течением времени совершенствовались, и это общее место в теории коммуникации. В то же время в значительной части работ, посвященных истории и современности пропаганды акцент делается на современность, в ущерб анализу социально-политических ритуалов прошлого. Нередко создается впечатление, что пропаганду изобрели в XX веке либо военные в целях «промывания мозгов» во время мировых войн, либо тоталитарные режимы 30-х для подчинения своих граждан.

В предложенной вам книге этой однобокости нет. Павел Данилин представляет современное состояние пропагандистских технологий как результат развития всей человеческой цивилизации.

К числу безусловных достоинств книги необходимо отнести огромный представленный читателю материал. В книге анализируются не только инструментально пропагандистские источники (такие как речи политических и религиозных лидеров, листовки и плакаты времен войн, агитационные материалы или пропагандистские кинофильмы тоталитарных режимов, самопрезентация режимов разного типа по отношению к своим подданным и гражданам и т. д.), но и источники, в которых пропагандистский нарратив выявляется опосредованно. Павел Данилин рассматривает в качестве пропагандистских инструментов мифологические тексты, юридические акты, публицистику, литературу, политические практики в сфере образования, просвещения, науки, культуры, даже монументальное строительство. Такой набор источников позволяет рассмотреть пропаганду как многоаспектный феномен, пронизывающий все сферы жизни любого общества.

Отдельно следует отметить широкий спектр современной научной литературы, привлекаемый в книге. В свете вышесказанного книгу можно характеризовать как обзорную, задающую рамку анализа пропагандистских нарративов в принципе.

Это же обстоятельство позволяет рекомендовать книгу не только профессионалам, но и людям, которые интересуются отечественной и мировой историей, политологией, политическим пиаром, теорией и практикой массовых коммуникаций, школьным учителям, студентам гуманитарных направлений. Да и просто широкому кругу читателей, тем более что книга написана доступным для широкой публики нормальным русским языком, в отличие от большинства академических продуктов.

Увлекательного чтения и новых открытий!

Матвеичев О. В.,

доктор философских наук, заместитель председателя комитета Государственной Думы по информационной политике, информационным технологиям и связи

Предисловие. Пропаганда в условиях войны глобалистских структур против России

В далеком 1989 году в журнале National Interest вышла статья американского философа и политолога Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории?»¹, имевшая невероятный резонанс и тут же переведенная на множество языков, в т. ч. на русский². Концепция политолога проста: после окончания холодной войны наступила эпоха окончательной победы либеральной демократии. По его мысли, распространение в мире либеральной демократии западного образца свидетельствует о конечной точке социокультурной эволюции человечества. В представлении Фукуямы конец истории, однако, не означает конец событийной истории, но означает конец века идеологических противостояний, глобальных революций и войн, а вместе с ними – конец искусства и философии. Фукуяма этой книгой очевидно отзеркалил базовую концепцию советской идеологии и пропаганды, согласно которой окончательна победа коммунизма ознаменует конец истории, поскольку та является высшей ступенью развития человечества.

Глобальное победное шествие либеральной демократии, впрочем, так и не состоялось. Оказалось, что в мире многие страны и народы воспринимают либеральную демократию как диктат глобального Запада. Это наблюдение было тем более справедливым, чем агрессивнее вместе с «продвинутым» политическим строем в одном пакете ультимативно предлагались неприемлемые для многих стран и народов сомнительные «бонусы». Среди них – господство мировой финансовой системы (с явным доминированием США, их банков, их валюты, их корпораций), эксплуатация «старыми» демократиями «новых», захват рынков разного типа продукцией стран «золотого миллиарда». Вместо торжества либерального миропорядка через «демократический транзит» мир стремительно погружался в то состояние, которое бывший учитель Фукуямы Сэмюэл Ф. Хантингтон в статье 1993 года определил как «Столкновение цивилизаций»³.

Хантнгтон, как показала политическая практика последующих тридцати лет, в том заочном споре был прав. Но это совершенно не означало, что кто-то собирался выкинуть на свалку истории идеи глобальной демократизации, пусть даже откровенно насильственные и очевидно провальные. Напротив: консолидированные усилия западных интеллектуалов, политиков, политтехнологов и массмедиа все это время были направлены на доказательство превосходства «демократий» и западного образа жизни над произвольно и волюнтаристски определяемыми «диктатурами» / «не-демократиями». В мире практической политики это нередко принимало формы различных прокси-, санкционных и гибридных войн. Одним из самых эффективных видов оружия на «войнах без войн» стал хорошо известный инструмент под названием пропаганда.

В наблюдаемых сегодня конфликтах между «золотым миллиардом» и остальным миром, глобального Севера с Югом, западной и исламской цивилизаций, глобального Запада и союза России и Китая и т. д. – используется практически весь изобретенный человеком набор методов пропаганды. Некоторые из них настолько привычны для современного человека, что даже и не воспринимаются в этом качестве. И совершенно напрасно: пропаганда пронизывает нашу жизнь – от телешоу и супергеройских боевиков до моды и, допустим, университетского курса по античной литературе.

Эта книга о том, как тонкие механизмы манипуляции и пропаганды были изобретены, как использовались в разные эпохи, и как работают сегодня. Она позволит увидеть мир информационных войн изнутри. Понять, насколько цинично и безжалостно ведется сегодня тотальная война против России.

Что такое пропаганда

Определений термина «пропаганда» существует довольно много. Сам феномен активно анализируется в литературе с конца XIX – нач. XX века. Особенно интенсивно о пропаганде стали говорить после Первой мировой войны. Но как явление пропаганда гораздо старше и, пожалуй, является ровесником первых устойчивых сообществ биологического вида homo sapiens. Само слово «пропаганда» употребляется в более-менее современном значении уже с XVI–XVII веков, со времен появления при папском престоле отдельного подразделения по распространению веры. Безусловно, с тех пор механика, средства, приемы и рецепция пропаганды – все претерпело значительные изменения.

Толковый словарь Ожегова дает нейтральное и краткое определение пропаганды – это «распространение в обществе и разъяснение каких-нибудь воззрений, идей, знаний, учения». Это наиболее корректное и всеобъемлющее определение, тем не менее, оно мало что говорит нам о сути пропаганды.

Большая советская энциклопедия приводит гораздо более обширное описание: «распространение политических, философских, научных, художественных и др. взглядов и идей с целью их внедрения в общественное сознание и активизации массовой практической деятельности… Решающим для понимания процесса пропаганды являются социальные интересы её субъекта, их соотношение с интересами общества в целом и отдельных групп, к которым обращена пропаганда. Это определяет её содержание и оказывает существенное влияние на выбор форм, методов и средств». Далее БСЭ, – разумеется, она же советская! – обращает внимание на классовый характер пропаганды, упирая на то, что «буржуазные исследователи нередко отрицают обусловленность пропаганды характером идеологии класса и пытаются представить её как универсальное средство манипуляции массовым сознанием в интересах определённых групп».

Здесь мы уже видим несколько важных черт явления: у пропаганды есть субъект и объекты и ими выступают некие группы внутри общества (в советской фразеологии, разумеется, ими являются в первую очередь классы).

«Британника» говорит о термине «пропаганда» схожим образом, но без «классовой окраски»: «Пропаганда, распространение информации – фактов, аргументов, слухов, полуправды или лжи – с целью воздействия на общественное мнение. Зачастую она транслируется через СМИ. Пропаганда – это более или менее систематическая попытка манипулировать убеждениями, взглядами или действиями других людей с помощью символов (слов, жестов, знамен, памятников, музыки, одежды, знаков отличия, причесок, рисунков на монетах и почтовых марках и т. д.). Преднамеренность и относительно сильный акцент на манипулировании отличают пропаганду от непринужденной беседы или свободного и легкого обмена идеями. У пропагандистов есть конкретная цель или набор целей. Чтобы достичь этого, они намеренно отбирают факты, аргументы и проявления символов и представляют их таким образом, который, по их мнению, будет иметь наибольший эффект. Чтобы добиться максимального эффекта, они могут опускать или искажать важные факты или просто лгать, и они могут попытаться отвлечь внимание реакторов (людей, на которых они пытаются повлиять) от всего, кроме собственной пропаганды».

Здесь упор делается на том, что пропаганда – суть манипулятивное воздействие, а также набор механизмов, которые используются при такой манипуляции. Это тоже важное дополнение.

Продукт отечественной гуманитарной науки «Философия: энциклопедический словарь» аналогичным образом делает акцент на практическом характере пропаганды: «Чисто технологически пропаганда – это процесс передачи определенных идей или комплексов идей аудитории с расчетом на их усвоение ею. Специфика состоит в том, что аудитория, т. е. объект воздействия, определяется самим пропагандистом, и при этом он должен не только преподносить ту или иную идею в виде, удобном для восприятия, но и способствовать ее воплощению в жизнь». По версии его авторов, «всякая пропаганда имеет конкретную цель и рассчитана на инициирование практической деятельности, в этом состоит ее отличие от агитации, направленной на стимулирование деятельности по осуществлению пропагандируемых идей». Именно поэтому пропаганда «как правило, содержит не просто идеи, а набор конкретных установок, простых и ясных руководств к действию», ведь пропаганда «как коммуникационный процесс предполагает взаимодействие сознаний пропагандиста и аудитории, происходящее путем усвоения устных или письменных форм речи, а также образов. Но глубинный смысл пропаганды заключается в ее эмоциональном воздействии на аудиторию посредством передачи настроений, чувств и специально созданных психосемантических формул»⁴.

В данном определении также указываются актор и реципиенты, говорится о крайне важной характеристике пропаганды – она побуждает к некоему действию.

Еще одно крайне интересное разъяснение термина предоставляет нам «Новая философская энциклопедия»: «Г. В. Плеханов, а затем В. И. Ленин отличали пропаганду от агитации – первая должна носить систематический разъяснительный и воспитательный характер, вторая служит быстрой и эффективной ситуативной мобилизации приверженцев простыми и яркими лозунгами, не подвергающимися непосредственному анализу и критической оценке». Пропагандой занимаются политические партии, ассоциации и неполитические организации. Однако «в тоталитарных режимах XX века пропаганда стала государственной задачей и была поручена специальной сети партийно-правительственных учреждений, обеспеченных специально обученными кадрами. Такая сеть охватывала все слои общества, предприятия, учреждения, учебные заведения, армию и т. д. … Крайние формы такой пропаганды с подавлением ее критического восприятия – демагогия, шантаж, стимуляция индивидуальных и массовых идеологических неврозов и психозов (охоты на врагов, шовинизма и пр.)». Но бывает и иная пропаганда: «Просветительская пропаганда позитивных знаний (научных, технических, производственных, культурных) принципиально отличается от идеологической и политической пропаганды, она может и должна иметь общественно значимые функции и соответствующее содержание», впрочем и она может быть не лишена негативных черт: «Неполитическая пропаганда может также принимать превращенные, хотя в основном безвредные формы. Она легко переходит в сферу повседневности (пропаганда стиля жизни, спорта, различных форм досуга и т. п.) и в рекламу, которая вся строится по принципам пропагандистского внушения так же как и распространение различных видов моды»⁵.

Данная характеристика, как и в случае «Британники» делает акцент на методах пропаганды и манипулятивном смысле пропагандистского воздействия, но говорит еще и существовании в XX веке целых выстроенных государствами систем институтов пропаганды.

Общим в большинстве приведенных определений является следующее – пропаганда представляется средством донесения неких идей до аудитории. Акцент делается обычно на манипулятивном характере пропаганды, в отличие от «преподавания» или «беспристрастного информирования», например, через независимые СМИ, хотя и они являются примером «позитивной» пропаганды.

В последнем приведенном определении характерно сравнение пропаганды, агитации, рекламы и моды. Действительно, это явления в каком-то смысле однопорядковые. Сюда же ложатся и иные явления и обозначающие их термины, вроде «пиара» (PR – Public relations) или, согласно одному из теоретиков-классиков Эдварду Бернейсу, «инженерии согласия».

Бернейс так описывает свою концепцию: «Ключевым моментом инженерии согласия, стимулирующей социальные действия, выступают коммуникации. Однако напечатать листовки и буклеты, разместить пресс-релизы в газетах или заполнить радиоэфиры разговорами на заданную тему будет недостаточно, чтобы осуществить задуманное. Слова, звуки и иллюстрации не способны достичь цели до тех пор, пока не являются средствами основательно продуманного плана, выполняемого с использованием тщательно упорядоченных методов. Если планы хорошо составлены и не остались на бумаге, идеи, выраженные в словах, станут частью самих людей. Когда общественность убеждена правдивостью идеи, следующим шагом станут действия. Будь она идеологической, политической или социальной, люди рано или поздно перейдут от слов к действиям, что вытекает из самой идеи. Люди могут принять философию, в которой особое место уделяется религиозной толерантности; они могут поддержать Новый курс или организовать потребительскую акцию протеста. Но подобные результаты не выходят сами собой: в условиях демократии они могут быть достигнуты главным образом путем использования инженерии согласия»⁶. «Инженерия согласия» – в данном контексте – изящный эвфемизм «пропаганды в демократиях» в противовес «тоталитарной» (то есть – глубоко неправильной) «пропаганде».

На деле, несмотря на то, что между всеми описанными явлениями и их интерпретациями есть масса сходств, они значительно отличаются друг от друга. Скажем, глубоко неверно понимание пропаганды как тотальной или даже частичной лжи, каковую интерпретацию нередко можно встретить в обиходе или даже публичном поле – в публицистике или СМИ. Напротив, пропаганда, как правило, не использует вообще или почти не эксплуатирует откровенно не соответствующие фактам идеи или утверждения. В наш информационный век любая ложь более-менее легко проверяема и потому использование откровенно фейковых утверждений в пропаганде – непозволительная роскошь. Условно: не может быть пропаганды, составленной из ложных утверждений хотя бы на даже и наполовину, такая методика донесения месседжей не будет работать вдолгую. Как известно из крылатого выражения, которое американская пресса приписывала президенту Аврааму Линкольну, «можно обманывать часть народа все время, и весь народ некоторое время, но нельзя обманывать весь народ все время»⁷. Фейки, как один из инструментов пропаганды, безусловно, широко используются, но вся система не может быть построена исключительно на них – в основе любого пропагандистского дискурса лежит все-таки тесно связанный с наблюдаемой реальностью нарратив.

Тоньше связь, скажем, между пропагандой и манипулированием общественным мнением – их отождествляют еще чаще. Манипулирование общественным мнением как прием активно используется не только в пропаганде, но, естественно, и в рекламе, пиаре, маркетинге, СМИ, кинематографе и многих других отраслях. Но пропаганда далеко не только и не столько является средством манипулирования общественным мнением. Религиозный проповедник, ратующий за привлечение паствы и обращение ее к Богу, в большинстве случаев абсолютно искренен и сознательно не занимается манипуляцией сознанием своих прихожан⁸. Или популяризатор науки – он может упрощать, для лучшего понимания неподготовленными слушателями вопроса, но в норме он не занимается манипуляцией. Однако, что проповедник, что популяризатор – и тот, и другой занимаются в чистом виде пропагандой – неважно, пропагандой веры или научного образа мышления и достижений современной науки и техники.

В целом, обмен информацией между отправителем и реципиентом, разумеется, может содержать в себе как информирование, так и манипуляцию, так и убеждение. При этом манипуляция – это лишь одна из составляющих пропаганды. Причем, составляющая, существенно проигрывающая по своей эффективности другим.

Манипуляция как составная часть пропаганды хорошо исследована специалистами. Эллиот Аронсон и Энтони Пратканис в книге «Эпоха пропаганды: Механизмы убеждения, повседневное использование и злоупотребление»⁹, а также Борис Бессонов в работе «Идеология духовного подавления»¹⁰ много внимания уделяют именно этой стороне пропаганды.

В контексте пропаганды под манипуляцией понимается искусство скрытно управлять поведением индивида или общества с помощью целенаправленного воздействия на психологию, сознание и инстинкты. Общество в таком случае оценивается как неспособное к рациональному мышлению. И духовное окормление общества должна, таким образом, осуществлять элита, которая знает, куда вести и чего бояться. Пропаганда здесь рассматривается как высокое искусство управления социумом. Ей придается гиперболизированное значение и на нее смотрят как на панацею, способную разрешить любую проблему, стоящую перед элитами, осуществляющими такие манипуляции. Следует ли говорить, что подобный уровень использования пропаганды пока что встречается только в фантастической литературе и в кино, описывающих антиутопии грядущего? В обычных условиях манипуляция никогда не становится всеобъемлющей и не поглощает собой пропаганду.

Как пишет современный исследователь предмета Игорь Орлов, «и пропаганда, и манипулирование предполагают наличие массовой аудитории, прочно ориентированной на определенные стереотипы. Более того, манипулирование входит в арсенал пропаганды, но в целом назначение последней шире – мобилизация общественного мнения на поддержку претендующих на общенациональный статус целей и ценностей и политическая социализация населения. Сегодня все больше очевидно, что пропаганда представляет собой механизм двухсторонней коммуникации. Помимо навязывания и информационного давления, она включает формирование общественного мнения на основе осознания пользы предлагаемой политики для общества»¹¹.

Проблема определения понятия пропаганды заключается еще и в том, что на протяжении XX века она использовалась преимущественно, чтобы скомпрометировать политических оппонентов. И сегодня в ходе политических конфликтов мы видим, как в стремлении нивелировать воздействие информации противника, его и спикеров, которые поддерживают такую точку зрения, определяют в качестве пропагандистов или «жертв пропаганды». Скажем, в современном украинском информационном пространстве, как и в дискурсе российских эмигрантских кругов, любые работающие в России СМИ объявляются пропагандой – причем, далеко не только проправительственные, но в принципе все – от православных изданий до деловых газет. Потребителю этого нарратива (глубоко пропагандистского, по сути) предлагается, например, различать «роспропагандистов» от «журналистов», под которыми понимаются, естественно, сами авторы месседжа. И ни в коем случае не только не доверять первым, но даже не обращать внимания на то, что они транслируют, поскольку они «могут только лгать» и в принципе являются людьми «недостойными»: коррупционерами, несимпатично выглядят, их биография недостаточно хороша и т. д. Это, кстати, один из примеров манипуляции общественным мнением – здесь происходит подмена сущностных претензий аргументами ad hominem.

В этом нарративе пропаганда представляется не только целиком лживой и манипулятивной, но и практически абсолютным злом или главным орудием этого «зла» (злом оно предстает, прежде всего, в лице политических, коммерческих, идеологических или иных конкурентов).

Пропаганда и пиар: сходства и отличия

В процессе публичной коммуникации, то есть пиаре, используется, как правило, вся доступная палитра коммуникативных практик. Однако функционал их слегка различен. Практики долго настаивали даже, что «пиар – не пропаганда». Как язвительно писали об этом отечественные специалисты: «Последние 30 лет в западной политике и коммерции прошли под знаком так называемого PR (public relations) – «связей с общественностью». Эта молодая дисциплина (наука, практика, искусство, функция) еще находится в стадии самоопределения. Она еще пытается понять – что же она такое? Пиарщики чувствуют, что они «нечто другое, чем реклама». Пишутся целые книги, направленные только на то, чтобы размежеваться с рекламой и пропагандой. Выглядит это довольно неуклюже»¹².

И все же разница в подходах есть. Упрощенно можно описать это следующим образом. Эта система состоит из трех составляющих: реклама и агитация, пиар (паблик рилейшнз, публичная коммуникация); пропаганда. Каждая из них выполняет свою роль.

Политическая реклама и агитация – процесс информационного воздействия на массы с целью побуждения к определенному политическому поведению. В частности, речь может идти о побуждении к голосованию определенным образом.

Политический пиар – процесс формирования отношения к тому или иному персонажу, политической структуре, их действиям.

Политическая пропаганда занимается работой с массовым сознанием или с сознанием определенной аудитории (ЛОМов – лидеров общественного мнения) с целью популяризации идеалов, целей, желаний.

Методы воздействия на массовое сознание во всех трех случаях не отличаются. Но очень существенно отличаются цели и стратегии их достижения.

Реклама и агитация занимаются в основном мобилизацией сторонников, а также побуждением сторонников к удовлетворению собственных желаний.

Пиар занимается подготовкой массового сознания к тому, чтобы воспринять пропагандистскую активность, а также к тому, чтобы, после восприятия пропаганды, поменять свою идентичность или принять предлагаемую идентичность.

Пропаганда, в свою очередь, занимается, в отличие от агитации, не побуждением, а убеждением, и, в отличие от пиара, не разравниванием поля, а засеванием его семенами.

Агитация и реклама чаще всего направлены на сторонников.

Пиар работает как со сторонниками, так и с «чистым полем» – неопределившимися.

В отличие от агитации и рекламы пропаганда имеет дело, как со сторонниками, так и с противниками, так и с неопределившимися – «болотом».

В политической системе все эти составляющие взаимосвязаны и взаимозависимы, а иногда, одни перетекают в другие.

Если типологизировать пропаганду по специфике ее воздействия, то коротко можно разделить это воздействие на следующие виды.

«По эмоциям». Позитивная – выполняет информационную, разъясняющую и убеждающую роль. Негативная – выполняет компрометирующую роль, служит механизмам манипуляции.

«Архитектурная». Пропаганда созидания убеждает в необходимости и целесообразности строительства чего-то нового (института, общества), призывает присоединиться к строительству. Но не всегда может рассматриваться как позитивная: пропаганда разрушения убеждает в том, что у нас есть враг, и этот враг порочен, а также злоумышляет против нас. Не является однозначно негативной.

Пропаганда разделения убеждает, что «мы не такие как они», разжигает рознь. Может рассматриваться в позитивном плане в случае военного конфликта.

Пропаганда устрашения – убеждение вероятного противника в собственной военной и экономической мощи. Имеет влияние и на внутреннюю аудиторию.

Пропаганда отчаяния – подчеркивает безнадежное положение вероятного противника, побуждает его сдаться. Не может применяться на собственное население.

Пропаганда героизма – призывает к объединению вокруг тех или иных ценностей, демонстрирует примеры, к которым надо стремиться, делает возможным более легкое перенесение трудностей. Обычно носит позитивный характер.

Пропаганда просвещения – информирование населения о действиях руководства, партии, государства, рекламирует образ жизни. Может быть и позитивной, и негативной.

«Цвет пропаганды». Белая пропаганда – официальная пропаганда, ссылающаяся на официальные источники, верифицируемая, открытая, не маскирующая своих целей.

Серая – часто не ссылается на источники, использует подтасовки фактов и применяет методы комментирования для обоснования и навязывания собственных мнений, часто скрывает свои цели.

Черная – всегда скрывает свои источники информации и цели и основана на лжи.

Фокус, однако, в том, что любой их этих типов в зависимости от обстоятельств может вести к достижению одной и той же цели – причем, как благой, так и глубоко негативной. Совершенно необязательно, что пропаганда героизма будет позитивной и уж точно не факт, что она не будет основанной исключительно на правдивой информации.

Скажем, известный кейс про 28 героев-панфиловцев был основан на публикации в газете «Красная звезда». Корреспондент в зоне боевых действий сам не присутствовал, большая часть «репортажа» была выдумана, а впоследствии неоднократно тиражировалась в массовой культуре, популярной литературе и т. д. Но гневные опровержения, которыми полнится сегодня интернет, вряд ли уместны. Героизм бойцов 316 стрелковой дивизии – несомненный исторический факт, а вот сочиненная для газеты история об этом героизме – стопроцентная пропаганда. Официальная версия подвига 28 панфиловцев была изучена Главной военной прокуратурой СССР в 1948 году и признана литературным вымыслом журналиста газеты «Красная Звезда». Но и по версии прокуратуры, в бою принимал участие весь 1075 полк, погибло более 100 человек – то есть подвиг был, и был еще более масштабным. Но с точки зрения пропаганды, история про 28 панфиловцев была и уместна и не являлась ложью, а в условиях борьбы за выживание с фашистскими захватчиками при обороне Москвы, сыграла свою позитивную роль.

Объекты и цели пропаганды, аудитория

Пропаганда используется для достижения любых целей в коммуникации – в конце концов, она всего лишь инструмент, комплекс средств воздействия. Аудитория в этом контексте может быть как крайне широкой, так и состоящей из отдельных лиц, например принимающих решения государственного уровня.

Известен следующий исторический кейс – в последние два года своей жизни португальский диктатор Антониу ди Салазар уже не правил страной. Правда, об этом он так до конца жизни и не узнал. На больничной койке он продолжал принимать своих министров, выслушивать доклады и отдавать распоряжения. Ему приносили и прессу. Вот только газета эта печаталась специально для него в единственном экземпляре. В газете для умирающего португальского лидера были только хорошие новости – расстраивать его не хотели. Потому Салазар не узнал из новостей, что он больше не глава государства и даже то, что американцы высадились на Луну – США Салазар не любил, и для него этой новости в газете не было. Это, конечно, крайний и практически анекдотичный случай, но показательный.

Александр Коржаков, глава охраны президента России Бориса Ельцина, как-то в интервью после отставки обиженно сказал, что ближнее окружение президента – дочь Татьяна и Анатолий Чубайс – держали его в информационной изоляции – то ли в принципе дозируя информацию на салазаровский мотив, то ли включая вовремя нужный канал по ТВ. Это, конечно, чистой воды апокриф (у Коржакова были свои счеты к Чубайсу и ельцинской семье), но это идеальный вариант пропагандистского воздействия на первое лицо в государстве со стороны окружения.

Впрочем, как правило, пропаганда должна быть направлена на всех, кто может воспринять ее месседжи и хоть сколько-нибудь в них заинтересован. При этом сторонников она должна мотивировать, противников, по возможности, демотивировать и дезориентировать, а колеблющихся – перетягивать в стан лояльных.

Иногда для актора выгодно отсечь свою целевую аудиторию от информации. Согласно известной байке, третий член экипажа «Аполлона-11» Майкл Коллинз, который не участвовал в высадке на Луну, жаловался Центру управления в Хьюстоне: «Я нахожусь ближе всего к ним, но я не вижу, что там сейчас происходит…». Его утешали: «Не расстраивайся, Майкл, русские и китайцы тоже этого не видят». Действительно в Китае и СССР высадку не транслировали. В СССР про нее сообщили позже в печатных СМИ, но показывать по собственному телевидению свой символический проигрыш в космической гонке советское руководство, по понятной причине, не торопилось.

Когда же первые сообщения были напечатаны, советские газеты постарались сгладить эффект. 23 июля 1969 года (еще до приземления американцев) собственный корреспондент «Правды» передавал из Вашингтона следующий текст: «Едва закончился очередной сеанс цветной телевизионной передачи с борта космического корабля «Аполлон-11», как комментатор, ведущий выпуски последних известий на одной из здешних телевизионных компаний, сказал: – А теперь посмотрим, что творится на нашей грешной Земле. Успехи в космосе не сняли земных проблем Америки». После чего шел рассказ о том, как вооруженные отряды Национальной гвардии США входят в город Йорк, штат Пенсильвания. Затем показали, как войска входят в город Коламбус, штат Огайо. И, наконец – аналогичные события в негритянском квартале столицы США – Вашингтона. Расовые волнения в Соединенных Штатах к моменту высадки на Луну продолжались уже не первую неделю, и советскому читателю и зрителю было что продемонстрировать про «загнивающий Запад». Тем более, что конфликты на расовой почве носили откровенно кровавый характер – в Йорке в схватках между афроамериканцами и полицией было убито два человека, в том числе женщина, 26 человек были ранены¹³. Цельность картины, таким образом, в глазах советского человека должна была быть восстановлена: конечно, пресса в СССР не замалчивала достижения американцев, но дополняла сообщение двумя тезисами: советская космическая программа была первой и лучшей, а американцы смогли осуществить свою лишь за счет страданий эксплуатируемых классов.

Такого рода «информационное дозирование» или проще говоря – цензуру – мы можем наблюдать и сегодня. На протяжении уже многих лет, например, российские и пророссийские СМИ последовательно запрещались в США, Великобритании, Восточной Европе, Прибалтике, на Украине. Власти этих стран сначала «высказывали обеспокоенность» работой этих СМИ (таких как «Спутник» или RT), а потом под каким-либо предлогом запрещали их работу на своей территории. Также поступил с рядом российских каналов и Ютуб.

Образцовая пропаганда использует образы и месседжи, с которыми никто не может поспорить, которая консолидирует людей и побуждает подавляющее большинство к действию. Так бывает в начале войны, когда возникает патриотический подъем (тем, что называется «ралли вокруг флага»)¹⁴. Также было и с пропагандистским сопровождением космических достижений СССР. Полет Юрия Гагарина и его всемирное турне стало одной из наиболее заметных побед советской «мягкой силы» в годы холодной войны. Никто не мог противопоставить сколько-нибудь непротиворечивый контртезис утверждению о том, что полет Гагарина в космос является не только достижением советской науки и социалистического строя, но и человечества в целом.

Та же широкая рамка может быть применена и при описании целей пропаганды. Если власти/государству необходимо донести до граждан необходимость изменить или законсервировать некое направление политики – оно использует пропагандистские инструменты. Когда британское правительство агитировало граждан против «Брекзита» – выхода Великобритании из Евросоюза – оно пользовалось пропагандистским инструментарием. Упор делался на экономические последствия разрыва с ЕС. К агитации были подключены многочисленные ЛОМы, посильную помощь правительству оказали корпорации и иностранные лидеры. Так, против «Брекзита» выступили и главы таких организаций, как Всемирный банк (ВБ), Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Банк Англии, главы крупнейших компаний и корпораций: нефтяных ВР и Royal Dutch Shell, горнодобывающих Rio Tinto и Billiton, телекоммуникационных Vodafone и ВТ. К ним присоединились главы аэрокосмической компании Rolls-Royce, оборонной BAE Systems, банка HSBC, авиакомпании EasyJet, автомобильной Jaguar Land Rover, компании розничной торговли Marks & Spencer, аэропортов Heathrow и Gatwick. Поддержку действующему премьеру Джеймсу Кэмерону – противнику выхода – оказали, в частности, президенты США, Колумбии, премьер-министры Японии, Канады, почти все европейские главы правительств¹⁵.

Сторонники выхода Британии из ЕС отвечали своим пропагандистским нарративом. На всем протяжении членства Британии в ЕС СМИ, в первую очередь таблоид Daily Mail, практически ежедневно указывали на то, что Британия должна «вернуть контроль», поскольку, по мнению евроскептиков, контроль над всем: от экономической политики до событий на заднем дворе домохозяйств перехватили евробюрократы. Газетчики использовали и откровенно «желтые» приемы. Например, в СМИ были в свое время вброшены такие заголовки: «Бананы не должны быть чрезмерно изогнутыми, говорит ЕС», «ЕС заставит британский ревень быть прямым» или «ЕС заставляет коров носить подгузники».

Когда политики идут на выборы – они всегда используют пропагандистский инструментарий. Его чаще всего отождествляют с политическим пиаром и политической агитацией, но на деле фундамент любой избирательной кампании составляет какая-либо идеология, комплекс идеологических представлений или нарочитое отсутствие идеологии. За этим тянется шлейф представлений, например предрассудков или мифов, уже распространенных или сознательно сконструированных, которые может быть непосредственно и не связаны с конкретной кампанией, повесткой дня или реальными запросами избирателей, как в описанном выше кейсе с «Брекзитом». Как пишет в своей монографии Светлана Коданева, во время кампании за «Брекзит» «активно использовалась технология создания политических мифов, которые одновременно высмеивали и очерняли Евросоюз и предлагали прекрасную альтернативу. Политические мифы – мощный инструмент, влияющий на то, как люди различают правильное и неправильное, и на формирование их убеждений относительно правильного и эффективного использования политической власти. Политические мифы могут иметь успокаивающий социальный эффект, способствовать накоплению социального доверия, придавая событиям и действиям особый смысл. Они позволяют сформировать у социальной группы определенные ценности, чувство идентичности, оценивая определенные факты либо как нормальные, либо как извращенные и чуждые… Одним из таких мифов, сыгравших решающую роль в политическом дискурсе до и после референдума о выходе из ЕС, стал миф о «Глобальной Британии». Его сторонники утверждают, что Британия и британцы принадлежат не Европе, а всему миру, и что имперское и глубоко интернационалистское прошлое страны обеспечивает путь к возвращению международной ориентации и глобальной идентичности. Таким образом, риторика Глобальной Британии призвана стимулировать воображение о процветающем будущем за пределами ЕС, которое возможно и желательно¹⁶. И шутки про форму ревеня и бананов, и миф о «глобальной Британии» сработали – Великобритания покинула ЕС по результатам референдума.

Впрочем, бывает мотивация и проще. Ее язвительно описывали отечественные политтехнологи в уже цитировавшейся выше книге «Уши машут ослом»: осенью 1999 года в России были выборы в Государственную думу. Ее главным героем стал тележурналист Сергей Доренко, «мочивший» Лужкова и его партию «Отечество». «Наверное, мало было людей, которые не понимали, что репортажи Доренко далеки от объективности и вообще от истины. Каждый лично абсолютно им не доверял. Но рассуждал так: «Ох, как Лужкова и “Отечество” “мочат”! Вранье, конечно! Но народ-то у нас доверчивый, он – поверит. Теперь за Лужкова никто не проголосует. Он не победит. Значит, нет смысла за него голосовать, только зря голос пропадет…» Приятно чувствовать себя умным. И делать выбор на основе здравых размышлений. Не беда, что результат этого выбора такой же, как у того, кто не размышлял. Главное – субъект проявил свой разум и воспользовался им»¹⁷.

На внешнеполитическом контуре государства в текущей конкуренции между собой также используют механизмы пропаганды. Два американских политика – Генри Джексон и Чарльз Вэник в далеком 1974 году выступили инициаторами ограничения на торговлю со странами, мешающими своим гражданам уезжать за границу. Хотя санкции коснулись разных социалистических держав (к примеру, Китая), основной мишенью был, конечно же, Советский Союз. С распадом СССР поправка вроде бы стала не нужна, но автоматически продлевалась много лет. И вот ее отменили. Но тут же приняли «акт Магнитского» – санкционный документ аналогичного содержания, позволяющий вводить любые нужные США и их корпорациям санкции против России. Только теперь не во имя евреев, которым Советский Союз запрещал выезд из страны, а из-за юриста, российского гражданина, умершего в российском СИЗО. Очевидно, что тема страданий юриста Магнитского была избрана для пропагандистского воздействия на американское общество и конгрессменов с целью принятия закона, легитимизирующего продолжение санкционной политики США против России.

Цели пропаганды многогранны, но особенным образом они типологизируются в военной пропаганде, которая называется «психологической войной». Там все они сгруппированы в три базовых направления. Перед пропагандистами стоят следующие задачи: лишить противника способности концентрировать внимание общества на общем враге (сделать так, чтобы социум не видел в противостоящей армии и государстве врага); посеять сомнения и неуверенность (деморализовать общество, а через него и армию); перевести общественное разочарование и ненависть на новый объект (на собственную армию или собственное политическое руководство).

На войне все армии мира стремятся деморализовать противника (например, разложить армию противника, заставив убедив его солдат, что выгоды от сдачи в плен выше, нежели чем от продолжения боевых действий и т. д.) и мотивировать свою армию и своих граждан в тылу воевать до победы. Примеры такой массовой пропаганды с украинской стороны мы наблюдали на начальном этапе Специальной военной операции, когда была развернута крайне агрессивная пропагандистская кампания в интернете. В соцсетях массово тиражировались фейковые ролики и сообщения о гигантских потерях российской армии, катастрофические прогнозы относительно воздействия санкций на российскую экономику, слухи о близкой грядущей мобилизации миллионов российских граждан (в это время вопрос о мобилизации в принципе российским руководством не рассматривался, мобилизация будет объявлена лишь полгода спустя). Многие из этих сообщений размещалась в соцсетях в качестве рекламы.

Цель размещения подобных роликов была очевидна – деморализовать и дискредитировать российскую армию, попытаться вызвать панику российских граждан и принудить их к протесту против властей. Весь этот поток информации, включая, в том числе и непосредственно призывы типа «убивать больше русских» публиковалась с сочувствием и поощрением менеджмента соцсетей – как местного, украинского, так и западных управленцев. То, даже намек на что от русских блогеров всегда приводил к банам, украинским блогерам спускалось с рук.

Так же, как и цели, объекты пропаганды куда проще определить в каждом конкретном случае. К примеру, если брать пропаганду украинцев и Запада на российское общество после начала СВО, таковыми объектами будут следующие:

• все население страны;

• либеральная общественность;

• лидеры общественного мнения (ЛОМ) либерального толка;

• российские либерально-настроенные элиты;

• российское чиновничество;

• культурная элита;

• российский бизнес, работающий за рубежом или имеющий зарубежных партнеров;

• любители зарубежных туристических поездок, особенно в Европу;

• учащиеся за рубежом;

• любители шоппинга;

• тревожные группы (мамочки и др.);

• пенсионеры;

• избиратели;

• родные контрактников;

• родные мобилизованных;

• родные призывников;

• военнослужащие-контрактники;

• сотрудники ЧВК;

• добровольцы;

• ультрапатриоты;

• диаспоры;

• национальные группы, и т. д.

Причем, часть этих объектов появляется ситуативно, а часть – временно отходит на задний план. Так, например, после объявления частичной мобилизации украинские пропагандисты минимизировали работу с группами и обществами, которые не могут быть затронуты мобилизацией и наоборот, все силы бросили на работу как с самими мобилизованными, так и с членами их семей. В начале 2023 года особенно активно шла работа с аудиторией сотрудников ЧВК и с их родственниками, целиком и полностью пропавшая из центра внимания пропагандистов уже к осени того же 2024 года. А в ходе избирательной кампании по выборам президента России в марте 2024 года ставка украинских пропагандистов была сделана не просто на всех граждан страны, и даже не на всех избирателей, а, в первую очередь, на избирателей одного единственного региона – Белгородской области. Именно с расчетом на то, чтобы запугать жителей Белгорода, обратить их в панику и заставить отказаться от участия в выборах был организован целый ряд террористических и диверсионных ударов по столице региона и по другим населенным пунктам белгородчины.

В ходе конкурентной борьбы представители корпораций практически всегда используют элементы пропаганды – выбор йогурта или марки пива в этом плане – тоже продукт пропаганды. Ведь за любым брендом стоит его «философия», которую продает производитель. Практически любой человек ежедневно, даже не сознавая этого, поддается на пропагандистский нарратив. Или сам его воспроизводит. Убежденный атеист или сторонник идеи плоской Земли – они уже подверглись воздействию пропаганды.

И в этом смысле магистральная цель пропаганды совершить некоторое действие – проголосовать, купить, сплотиться вокруг флага, искренне ненавидеть противника, хотя бы и в социальных сетях, посмотреть кинофильм и сделать из него нужные для производителя выводы; или не совершать никакого – не воевать, не употреблять лактозу или не ходить на выборы вообще. Причем так, чтобы человек или группа лиц, а может даже вся страна, были целиком уверены, что это их сознательное и рациональное действие/бездействие.

В идеальной ситуации индоктринации запускается еще и вирусный механизм или механизм «сарафанного радио». Тогда убежденный или переубежденный пропагандой человек сам дальше становится пропагандистом – рекламирует комплекс идей, норму образа поступков, персону, марку товара. Профессиональные политтехнологи и пиарщики справедливо считают запуск «сарафанного радио» своей профессиональной удачей, ведь тогда «распропагандированный» индивид бесплатно и – что важнее – абсолютно искренне будет убеждать в их интересах окружающих.

Методы пропаганды

В зависимости от целей и предполагаемого образа реципиента пропагандистских месседжей – их ценностей, жизненного опыта, отношений в сообществе – акторы выбирают те или иные методы воздействия. Далеко не всегда предварительный анализ аудитории позволяет увидеть все подводные камни. И нередко кампания оказывается неудачной, а методы негодными. Каждая пропагандистская кампания обязательно имеет адресанта (актора), от имени кого и в пользу кого исходит тот или иной месседж.

Месседж представляет собой информационное сообщение. Данное сообщение передается посредством источника информации. Источник информации доносит ее до адресата (реципиент). Успех пропагандистского месседжа приводит к изменению ценностей, убеждений, взглядов адресата. Результатом пропагандистского месседжа являются нужные адресанту (актору) действия.

Таким образом, в идеале схема пропагандистского месседжа выглядит следующим образом: актор – информация – источник информации – реципиент – изменение взглядов реципиента – действие, выгодное актору.

В качестве примера можно рассмотреть пропагандистскую активность в день начала Великой Отечественной Войны. Актором 22 июня 1941 года являлся председатель правительства СССР Вячеслав Молотов. Информация, которую он сообщал – текст объявления о начале войны с Германией. Источником информации служило самое массовое СМИ того времени – радио. Реципиентом был Советский народ. Мессидж содержал призыв к обороне СССР, а также лозунг «Наше дело правое, победа будет за нами!»

Успешность месседжа доказывает моментальное и тотальное изменение сознания Советского народа, повышение тревожности, обеспокоенность за судьбу Родины, вера в собственную правоту и в собственную победу.

Результатом месседжа стала повышенная готовность к мобилизации советского народа – военкоматы были заполнены добровольцами. Не стоит недооценивать значение пропаганды.

Одна из лучших работ по теории пропаганды принадлежит перу Элизабет Брайант Ли и Альфреда Мак Клунга. Их книга «Искусство пропаганды»¹⁸ вышла в 1939 году и по сей день не утратила актуальности. Однако мало кто знает, что эта работа была подготовлена в рамках деятельности Института анализа пропаганды (Institute for Propaganda Analysis, IPA) – организации энтузиастов из Гарварда (Киртли Мэзер) и Колумбийского университета (Клайд Миллер) на деньги филантропа и владельца сети универмагов Эдварда Файлена с целью обеспечить американское общество знанием о том, как работает пропаганда. Девиз института: «Научить людей думать, а не тому, что думать». Цель настолько же благая, насколько невыполнимая.

Институт имел дело как с пропагандой Франко Делано Рузвельта и его Нового курса, так и с фашистской, нацистской, коммунистической и антикоммунистической пропагандой. Просуществовал институт недолго – с 1937 по 1942 год. Как только американская нация оказалась на войне, работа этого института по очевидным причинам заглохла.

Тем не менее, в рамках работы Института был выделен и описан первый набор из семи методов пропаганды.

Эти семь методов считаются базовыми. Среди них – навешивание ярлыков (использование негативных определений для вызова нужных ассоциаций у реципиента). Сияющие обобщения – тактика от обратного, когда реципиента заставляют полюбить объект, сопровождая месседж исключительно позитивными описаниями объекта. Перенос – использование безусловно позитивных фактов или событий из прошлого для ассоциирования с этим позитивом объекта пропаганды. Ссылка на авторитеты – призыв в качестве доказательства свидетельства лидеров общественного мнения (ЛОМов). Подтасовка карт – передергивание, утрирование, нивелирование значения заявлений объекта пропаганды для стимулирования роста недовольства к объекту со стороны аудитории. Игра в простонародность – подстраивание объекта пропаганды под аудиторию – с ее специфическими языком и потребностями. Фургон с оркестром – призыв присоединиться к большинству с его отношением к объекту пропаганды.

Последователи этого проекта внесли свой значимый вклад в дополнение этого списка. Сегодня в палитре методов пропаганды выделяются следующие:

• Навязчивое повторение

• Демагогия

• Дезинформация

• Прямая ложь

• Полуправда

• Избирательная правда (на этой методике концентрируется фактчекинг)

• Забалтывание для снижения актуальности и важности явления/лидера/идеи

• Преуменьшение

• Преувеличение

• Эвфемизмы и дисфемизмы

• Героизация (в пределе – культ личности)

• Демонизация

• Очернение

• Насмешка и ирония

• Разжигание ненависти

• Дихотомия – представление в черно-белом цвете идеи/человека/объекта

• Контраст

• Нарочитый скепсис

• Использование предрассудков аудитории для утверждения морального превосходства

• Использование символов для консолидации общества вокруг человека/идеи

• Использование клише

• Использование стереотипов

• Убеждение через афоризмы

• Убеждение через провоцирование неодобрения

• Убеждение через упрощение

• Обобщение

• Привыкание – через обыденность и регулярность рассказа о негативной информации аудиторию «приучают» к минимизации эмоциональной реакции

• Поддержка через верность – убеждение аудитории сохранять свою поддержку идее/человеку, поскольку отказ от нее будет предательством

• Повторяющаяся промывка мозгов

• Манипуляция социологией

• Анонимные авторитеты (наши ученые)

• Сторонние авторитеты (британские ученые)

• Призрачные намеки

• Приказ

• Слоганы

• Эхо радикалов – демонстрация собственной умеренности посредством демонстрации наличия радикальных и экстремистских позиций

• «Вор вора поймал» – присоединение к аудитории в ее негативном настроении для «перевода стрелок» на новый объект – по типу технологии BLM

• Привычное условие – создание у аудитории бессознательной связи двух объектов, посредством постоянного повторения их совмещения

• Техника «добрых слов» – позитивные символы, слова, определения, атрибутирующие объект/человека/идею

• Когнитивный диссонанс – использование техники «переворачивающей сознание» аудитории и отношения к объекту/человеку/идее

• Следование повестке – манипулирование аудиторией через одобрение популярных в аудитории идей и неодобрение непопулярных

• «Блестящий фантик» – положительная характеристика/определение объекта, создающее к нему отношение аудитории

• «Козел отпущения» – перекладывание ответственности на вольно или невольно выбранную стороннюю группу/персону

• Убеждение в неизбежности победы

• Переход на личности

• Подмена (заявляли одно, а доказывается другое, подмена факта мнением)

• Запутывание для домысливания

• Сенсация для отвлечения внимания

• Цинизм

• Эйфория

• Под чужим флагом (когда пропагандист мимикрирует под иную структуру, продвигая свои реальные цели под видом, к примеру, «спасения дельфинов и китов»).

Как работает это все на практике? Возьмем, для примера, метод перехода на личности. Еще в марте 2021 года в интервью с Джорджем Стефанопулосом, которое вышло на телеканале «Эй-бн-сн» президента США Джо Байдена спросили о докладной записке главы американской разведки, опубликованной во вторник, в которой утверждается, что президент Владимир Путин «санкционировал» и контролировал тайные операции, направленные на «очернение кандидатуры Байдена». Американский президент сообщил Стефанопулосу, что пригрозил Путину ответом во время телефонного разговора в январе. «Он поплатится, – сказал Байден. – У нас с ним был долгий разговор, когда мы… я сравнительно неплохо его знаю». «Наш разговор начался с того, что я сказал: «Я знаю вас, вы – меня. Если я выясню, что это произошло, пеняйте на себя». В ответ на вопрос, считает ли он Путина убийцей, Байден ответил: «Гм… Да, считаю»¹⁹.

Об этом разговоре мы знаем только со слов Байдена, а «убийцей» он назвал Путина вроде бы в ответ на вопрос журналиста, но конечно именно эти тезисы из интервью Байдена были многократно растиражированы американскими и мировыми СМИ. Это яркий пример поддержания негативного образа «врага» через непосредственное оскорбление противника. На СМИ такие «желтые» и «скандальные» новости производят большое впечатление, а властям США позволяли представить Россию в образе вселенского зла накануне большого конфликта. Победа над Путиным в этом контексте легитимировала любое противодействие России и впоследствии дала возможность для оказания массированной поддержки Украине вооружениями и деньгами. Ответ на то, зачем США это, был дан заранее, простой и ясный – «как зачем? Просто Путин – убийца и я обещал, что он ответит за все».

Примеров прямой лжи, преувеличения и разжигания ненависти с древнейших времен и до наших дней имеются многие тысячи, если уже не миллионы. Приведем пример из истории войны СССР в Афганистане. 20 июля 1980 года ВВС в утром передала, что, «по сообщениям из Афганистана, 250 школьниц в Кабуле арестовано и 400 исключено из школ за антисоветские демонстрации» и что «английский язык в школах запрещен, потому что вводится русский язык». В качестве источника информации ВВС указала корреспондента газеты Daily Telegraph, совершившего якобы «путешествие на машине по Афганистану».

Все это было откровенно высосано из пальца, но немецкая Deutsche Welle не остановилась на этом, а творчески дополнила сообщение англичан. «В Кабуле, – говорилось в информационном обзоре, передававшемся этой радиостанцией днем, – арестовано 270 девочек в возрасте от 15 до 19 лет». «Радио Пешавара», существовавшее на средства ЦРУ США, уже не удовлетворилось таким количеством «арестованных», заявив: «Из Кабула сообщается, что около 3 тыс. учащихся находятся в тюрьмах за участие в демонстрациях против СССР». Вечером об этом же сообщал и «Голос Америки»: «Из Кабула поступают все новые сообщения о продолжающихся арестах среди молодежи за участие в демонстрациях против СССР. В учебных заведениях Афганистана теперь не будет преподаваться английский язык, а только русский».

В тот же день, 20 июля, западные радиопередачи, рассчитанные на аудиторию в Афганистане, рассказывали уже об использовании советскими войсками «химического оружия против муджахиддинов и мирного населения», что было абсолютным враньем (позже та же тактика будет применена и для очернения действий российских и правительственных войск в с Сирин), о «победах муджахиддинов» и «поражениях афганских войск», о «волне политических убийств в Кабуле» и прочих «преступлениях советов»²⁰.

А уже из событий периода Специальной военной операции можно вспомнить едва ли не весь перечень методов ведения пропаганды. Украинские политики и медиа с самого начала СВО транслировали одни и те же месседжи в тысячах комментариев для СМИ и интервью. Официальные лица преувеличивали потери российской армии и преуменьшали (причем в разы, а то и на порядок) потери ВСУ. Они же выставляли в качестве общественного мнения (мнения всех украинцев) мнение откровенных нацистов и отморозков, на фоне которых радикализм остальных политиков выглядит уже относительно умеренно. СМИ регулярно ссылались на «авторитетные» мнения сторонних экспертов, как правило связанных с украинскими или западными силовиками. В украинском обществе нагнеталась антироссийская истерия (российские военные и граждане регулярно выставлялись в качестве унтерменшей, садистов и бандитов, «орков» и т. д.). Масс-медиа транслировали сомнительные или просто сфабрикованные социологические опросы. Политики и публичные спикеры регулярно обещали скорый перелом на фронте, успешное контрнаступление и возращение к границам 1991 года, героизировали бойцов добробатов (в том числе полка «Азов», в значительной степени состоящего из откровенных нацистов). Объявляли «агентами русского мира» писателей Булгакова и Пушкина. И т. д. – по все пунктам вышеприведенного списка приемов и методов пропаганды.

И, разумеется, пиарили, единственную «надежду» украинского народа – то есть президента Владимира Зеленского – изо всех оставшихся не закрытыми СМИ. И на короткой дистанции – в первые месяцы СВО, эта тактика, надо признать, даже приносила свои плоды.

Пропаганда – это самая дешевая по государственным меркам система обеспечения государственной безопасности. Президент США с 1969 по 1973 гг. Ричард Никсон как-то сказал, что считает доллар, вложенный в пропаганду и информацию, более ценным, чем десять долларов, вложенных в создание систем оружия, ибо последнее вряд ли будет когда-либо употреблено в дело, в то время как информация работает ежечасно и повсеместно. А по итогам Второй мировой войны анализ эффективности пропагандистских мероприятий показал, что один доллар, вложенный в пропаганду с умом, по своей отдаче мог спасти несколько человеческих жизней и был равнозначен нескольким сотням долларов, потраченных на обучение солдат или на их вооружение.

Институты пропаганды

Впрочем, Никсон лукавил – как мы покажем в дальнейшем, эффективность американской пропаганды времен холодной войны была ограниченной. Впрочем, эффективность американских вооружений была вряд ли выше, а если вспомнить американский опыт Вьетнамской войны – то сила оружия представляется куда менее впечатляющей нежели эффект «мягкой силы». Тем более, что институционально пропагандистская работа США на «внешние рынки» была очень хорошо выстроенной.

Еще в 1953 году было создано Информационное агентство США, (United States Information Agency, USIA) – орган внешнеполитической пропаганды США, просуществовавший вплоть до 1 октября 1999 года (впрочем, после его расформирования, его полномочия были просто переданы Госдепу). Юридическим актом, официально признавшим необходимость создания правительственной информационной службы США в мирное время, явился Закон 402, принятый в январе 1942 года и получивший известность как Закон Смита-Мундта (Smith-Mundt Act), который уполномочил государственного секретаря США осуществлять в случае необходимости руководство подготовкой и распространением за рубежом «информации о Соединенных Штатах, американском народе и политике через прессу, публикации, радио, кино и другие средства информации, а также через информационные центры и инструкторов за границей». Именно по этому ведомству проходили т. н. враждебные голоса, осуществлявшие вещание на страны соцлагеря и СССР.

После расформирования USIA часть функций организации, прежде всего пропагандистских, была передана Совету управляющих по вопросам вещания (Broadcasting Board of Governors, BBG). Однако реструктуризация не вызвала большого энтузиазма американских ястребов, и уже в 2015-м году Эд Ройс – конгрессмен от штата Калифорния, член Республиканской партии, председатель международного комитета палаты представителей – в статье для «The Wall Street Journal» писал: «BBG с момента своего создания стал объектом критики со стороны как правых и левых сил, так и центристов. Организационная структура совета грешит принципиальными недостатками, ведь распоряжаться совокупным бюджетом в 740 миллионов долларов в год доверили организации без постоянного штата. Генеральный инспектор Госдепартамента США, проводивший проверку деятельности BBG в 2013 году, пришел к выводу о его недееспособности. В том же году госсекретарь в отставке Хиллари Клинтон назвала совет «практически недействующим». Неудивительно, что соперничать с господином Путиным этому ведомству просто не по силам. Выправить положение – наш безотлагательный внешнеполитический приоритет. С этой целью я собираюсь в скором времени внести в конгресс соответствующий законопроект, разработанный представителями обеих партий. Согласно данному законопроекту, одна американская вещательная организация – «Голос Америки» – будет заниматься освещением международных новостей и внешней политики США, а другие, включая РСЕ/РС и аналогичные структуры, будут исполнять функцию свободной прессы в авторитарных странах вроде России. У каждой из этих организаций будут собственный руководитель и управляющий совет, а также четкая и понятная для всех структура подотчетности. Господин Путин использует армию пропагандистов для нападок на США и борьбы против американских интересов во всем мире. Мы не можем и дальше доверять борьбу с влиятельным российским диктатором неэффективной бюрократической организации»²¹.

Жалобы конгрессмена понятны – призраки новой холодной войны не дают покоя, особенно когда в эфире звучат голоса тех, кто высказывает иную точку зрения на международные события, чем та, которую предпочитает мировой гегемон.

Однако в ходе локальных конфликтов в информационно-психологической борьбе основную роль играли все же не сотрудники Госдепа, а военные и ЦРУ. Так, во время войны в Афганистане для ведения информационно-психологической войны и организации пропагандистской работы на территории Пакистана, недалеко от пакистано-афганской границы, были поставлены 11 радиопередатчиков «Радио свободного Кабула». Кроме того, при содействии со стороны правительства Пакистана на территории этой страны были созданы информагентство «Эйдженси Афган Пресс» и «Афганский центр документации»²². А в 1985 году по инициативе американского сенатора Гордона Хамфри в Мюнхене была подготовлена к работе радиостанция «Свободный Афганистан», получавшая финансирование со стороны правительственных структур США. Первоначально радиостанция осуществляла вещание на языке дари в количестве 6 часов в неделю; в сентябре 1987 года радиостанция увеличила эфирное время вдвое, одновременно начав вещание на языке пушту²³.

А во время войны собственно США против талибов²⁴ в начале 2000-х в Афганистане работали уже специальные структуры из американского Минобороны. В самом начале операции в Афганистан, Пакистан, Узбекистан и Киргизию были переброшены подразделения регулярной 4-й группы психологических операций сухопутных войск США. Группа, насчитывающая около 1200 военнослужащих – специалистов по психологическим операциям, была формированием вооруженных сил, ответственным за информационно-психологическое обеспечение боевых операций американской армии. Это же подразделение участвовали и в иных конфликтах: в Ираке, Сомали, Боснии и Герцеговине, Косово.

В первую очередь они организовали радиовещание общим объемом до десяти часов в сутки (по пять часов в утреннее и вечернее время) на средних (864 и 1107 кГц) и коротких (8700 кГц) волнах. Оно осуществлялось на языках дари и пушту как с бортовых радиопередатчиков самолетов ЕС-1 ЗОЕ «Коммандо Соло-2», так и со стационарных радиостанций и ретрансляторов, установленных на территориях Пакистана, Турции и Киргизии. В условиях малой обеспеченности населения радиоприемниками для расширения аудитории с американских самолетов над разными районами Афганистана было сброшено до 100 тыс. радиоприемников с фиксированной частотой, как это ранее практиковалось в Ираке и Югославии.

Осуществлялась ретрансляция передач радиостанций «Голос Америки» и «Радио Свобода». Информационные материалы для радиопередач готовились специалистами 4-й группы психологических операций. В эфире эти передачи появлялись под названиями «Информационное радио» и «Радио Свободный Афганистан». В содержании радиопрограмм особое место занимала тема дискредитации лидеров «Талибана» и «Аль-Каиды», а также тексты из Корана, специально подобранные американскими специалистами для опровержения тезисов талибской пропаганды и антиамериканских высказываний Усамы бен Ладена. Начинались и заканчивались радиопрограммы народной афганской музыкой.

Второй по значению формой информационно-психологического воздействия в проводимой Соединенными Штатами психологической операции являлась печатная продукция. Впервые листовки были сброшены с самолетов ВВС США 14–16 октября 2001 года, причем для их распространения использовались самолеты ЕС-130Е, МС-130 и бомбардировщики В-52. На завершающем этапе операции практиковалась также раздача листовок и буклетов в руки местному населению специальными моторизованными командами психологических операций. Всего с начала военной операции в Афганистане до конца декабря 2001 года силами психологических операций США было распространено свыше 18 млн. листовок, что для страны с 28-миллионным населением является значительной цифрой. В то же время с учетом низкой грамотности населения (по оценкам – менее 40 %) основной упор при разработке этих пропагандистских материалов делался на изобразительные средства наглядной агитации. Тексты были в основном предельно краткими и простыми, рассчитанными – как это представлялось военным – на менталитет афганцев.

Военные психологи разработали несколько десятков адресных листовок, рассчитанных на различные социальные, этнические и религиозные слои афганского общества. Часть из них была ориентирована на мирное население, часть – на боевиков «Талибана». Основными темами радиопередач и листовок, адресованных мирному населению, были демонстрация открытости и благожелательности американского руководства по отношению к афганскому народу, готовности оказать ему помощь в налаживании мирной жизни, дискредитация талибского режима, а также разъяснение того, что действия США и их союзников направлены не против мирных жителей или ислама, а против очагов терроризма на территории Афганистана и поддерживающего их движения «Талибан».

В одной из первых радиопередач говорилось: «Мы не хотим причинить вреда мирному населению. Держитесь в стороне от военных объектов, правительственных зданий, лагерей террористов, дорог, мостов и фабрик». В другой передаче рассказывалось о причинах антитеррористической операции: «11 сентября 2001 года в США были сразу убиты тысячи людей. Среди них была двухлетняя девочка, которая едва умела самостоятельно стоять. Чем она заслужила смерть? Какое преступление она совершила? Ведь родители привезли ее навестить дедушку и бабушку. Были убиты полицейские, пожарные, учителя, врачи, отцы, матери, братья и сестры. Почему?» В передаче объяснялось, что атаки в Нью-Йорке и Вашингтоне на невинных людей – это акт, запрещенный Кораном. «Террористы верят, что они герои, воины джихада, побеждающие дьявола Запада. Однако правда заключается в том, что они – убийцы и не могут представлять ислам» – говорилось в передаче. В ряде листовок население призывалось за вознаграждение принять участие в поимке главарей террористов²⁵.

Правда, не обошлось без накладок – например, сбрасываемые военными гуманитарные грузы с американской символикой и пропагандистскими тезисами были в пакетах желтого цвета, и местные жители принимали их за бомбы с тротилом. Специалисты оценили работу военных тоже не слишком высоко. По мнению некоторых из них, содержание адресованных боевикам листовок и радиопрограмм, в которых «не было ничего, кроме элементарного запугивания», могло быть расценено афганцами, особенно пуштунами и белуджами, только как оскорбление и возымело скорее отрицательный эффект. Потому администрация Буша довольно быстро дополнительно расширила трансляцию «Радио Свобода» и возобновила вещание «Свободного Афганистана», а также наняла частные пиар-агентства, для чего было выделено порядка 400 млн. долл.²⁶

Один из основных типов современной пропаганды – военная пропаганда и пропаганда времен локальных конфликтов. Казалось бы логично, что за нее отвечают военные. Но на практике это бывает так далеко не всегда. Во фронтовых условиях вроде бы все понятно – пропагандисты либо просто работают в рамках военных ведомств, либо сильно с ними аффилированы.

Пропагандистский плакат Альфреда Лите «Британцы (Китченер) хочет тебя». Великобритания, 1914. Источник: wikipedia.org

Но даже военная пропаганда бывает децентрализованной и даже хаотичной. Так, например, в ходе Первой мировой в Британии единое ведомство по пропаганде – Министерство информации – было создано только в 1918 году, примерно за полгода до конца войны. В то же время один из самых известных в то время в стране, а позже и мире (за счет многократного творческого копирования – в Советской России в виде плакатов «А Ты записался добровольцем?», а позже – знаменитого «Родина-мать зовет!»), «Лорд Китчинер хочет тебя!» появился на обложке сентябрьского номера журнала London opinion за 1914 год и лишь потом был использован в государственной вербовочной кампании, то есть он в некотором смысле был изобретением частников, к госинститутам прямого отношения не имеющих.

Сразу после начала Первой мировой войны предпринимались попытки организации отдельных институций по координации пропагандистских кампаний. В Германии специализированное агентство по пропаганде существовало с начала конфликта, потому и британское правительство озаботилось процессом создания централизованного агентства по пропаганде. Но вплоть до 1918-го года за пропаганду отвечало сразу несколько организаций: пропагандой в Великобритании занимался Парламентский Вербовочный комитет, созданный в конце августа 1914 года); пропагандой за границей – созданная на базе различных министерств и подотчетная правительству, а в сентябре 1914 г. переименована в Бюро военной пропаганды Wellington House (Веллингтон Хаус, директором которого бы назначен Дж. Ф. Мастерман; цензурой – Пресс Бюро во главе с Ф. Е. Смитом. Веллингтон Хаус из них, пожалуй, является самым известным, но на деле в процессе участвовали многие игроки. Например, Trade Topical Committee, который активно пытался убедить военных в необходимости военной кинопропаганды. Убедить военных первый год войны не удавалось, тот же лорд Китчинер в сентябре 1914 года и вовсе изгнал фотографов и корреспондентов с Западного фронта, потому что не любил журналистов²⁷. И такая нездоровая конкуренция между военными и гражданскими пропагандистами, разными ведомствами и частниками, работающими по заказу государства – норма даже в условиях ведения войны. Что уж говорить про мирное время, когда число претендентов на государственные ресурсы велико, а координация хромает, хотя бы в силу наличной внутриполитической конкуренции между политиками, партиями, общественными организациями и СМИ. Поэтому ничего удивительного в том, что государство использует различные институты пропаганды, а не концентрирует их все в одной «суперструктуре» – нет. Особенно актуально это стало после появления на поле пропаганды нового игрока – НКО – некоммерческих организаций.

Некий аналог описанной выше британской конкуренции пропагандистских институтов мы наблюдаем сегодня и в ходе СВО на Украине. Непосредственно информационной войной занимаются ССО (Силы специальных операций), но не исключительно. В контексте ССО чаще всего поминают 72-ю воинскую часть. Так что же такое ССО, и что такое эта 72-я часть (72-й центр информационно-психологических операций ЦИПСО)?

Еще в конце июля 2015 года бывший украинский президент Петр Порошенко подписал официальный указ «О дне Сил специальных операций». А в Стратегическом оборонном бюллетене Украины 2016 года, рассчитанном на период до 2020 года, уже прямо говорилось об их создании и функционале. Сведения об этом подразделении и его личном составе – гостайна. Но некоторые утечки позволяют нам хорошо представить себе как это должно работать и что собой представляет этот пропагандистский институт.

Так, скажем, доподлинно известно, что к задачам ССО относятся: рейды и современные боевые действия; психологические операции (Psy-Ops); получение разведывательной информации за линией фронта; работа «гражданской администрации» (привлечение на свою сторону населения); создание агентурных сетей; обучение иностранных армий, полицейских и безопасности сил («преумножение силы»); поиск, эвакуация и доставка пленных, заложников; медицинская помощь; внедрение в структуру спецслужб и военных организаций с целью шпионажа или уничтожение людей, представляющих угрозу государству (в том числе и на территории других государств); подготовка к переворотам, свержение режимов; выявление, идентификация и определение целей для собственных средств поражения; антитеррористические операции.

Задачи, которые ставятся перед подразделениями ССО, сводятся к следующим направлениям: подрыв доверия в войсках противника к военно-политическому руководству и командованию; расширение среди войск и населения противника антивоенных настроений; провоцирование протестных настроений, неподчинения командованию, проведения самосудов; провоцирование дезертирства, самострелов, уничтожения собственной военной техники, сдачи в плен и иных способов уклонения от участия в боевых действиях; провоцирование противоречий среди населения социально-политического, экономического, культурного, этнического, религиозного характера; введение противника в заблуждение.

Короче говоря, цель ЦИПСО – деморализация противника (то есть, граждан России и в первую очередь, военнослужащих и сотрудников силовых структур). А в идеале, разумеется, предполагается сделать так, чтобы Россия вообще развалилась на части и перестала существовать. За счет, вероятно, внутренних волнений и условной «цветной революции».

В эту сторону ССО работают уже не первый год. Один из наиболее характерных и циничных примеров кампаний этой структуры – кампания троллей из ССО после пожара в Кемеровском торговом центре «Зимняя Вишня». Информации после трагедии было мало, среди жителей города распространялись и без троллей панические настроения, на этом украинские пропагандисты и сыграли. Они в десятки раз завысили число жертв произошедшей трагедии, и, спекулируя на этом вводили население города в еще большую панику. Фактически это был акт информационного терроризма.

В том, что касается военной пропаганды, основную работу по информационной войне выполняет 72-й главный центр информационно-психологических операций (в/ч А4398). До марта 2014 года в/ч А4398 дислоцировалась на территории Севастополя и входила в состав ВМС Украины как «80-я группа консолидирующей пропаганды отдела наблюдений и специальных действий ВМС Украины». Многим запомнились результаты работы ЦИПСО в ходе событий 2014 года. Когда украинские боты начинали рассказ о том, что в Крыму «все не так однозначно» – как раз работа 72 ЦИПСО. Мем «Я, дочь офицера» – тоже их изобретение. После проведения крымского референдума часть передислоцировали под Киев (Броварское ш., д. 161-А).

При этом, украинские военные пропагандисты прекрасно понимали ограниченность своих пропагандистских возможностей в России и прямо это признавали: радио недоступно из-за контроля власти над традиционными СМИ; печатные материалы недоступны из-за контроля власти над традиционными СМИ; телевидение недоступно из-за контроля власти над традиционными СМИ; личное общение также недоступно; вовлечение ключевых лиц возможно лишь при наличии уникального для распространения материала среди оппозиционных лидеров мнений.

Доступной оставалась, понятное дело, пропаганда в социальных сетях. По мнению военных украинских пропагандистов, их целевая аудитория там активно присутствует и ее относительно просто распропагандировать.

Своей целью офицеры украинских PsyOps ставили перед собой «появление панических настроений в целевой аудитории по привлечению военнослужащих Западного и Южного военных округов ВС РФ к возможному участию в полномасштабной войне, дискредитация власти, уклонение военнослужащих Западного и Южного военных округов ВС “Красных” от своих функциональных обязанностей».

Но не только военные работали в ходе СВО, здесь были и гражданские специалисты из офиса президента, и условно частные конторы. Все они, правда, связаны с украинской властью. Такие структуры были готовы еще задолго до 2022 года. Украинская PR-армия (УПА), возглавляемая Юлией Петрик – это одна из структур, которая в своей деятельности создает единое информационное пространство на Украине. Следует отметить, о чем впоследствии расскажем отдельно, что на Украине сейчас нет никакой свободы СМИ.

Украинская PR-армия, в свою очередь, стала главным источником информации для западных журналистов. Ее руководством была создана платформа «Голоса свободы». По сути дела, именно через эту структуру журналисты и комментаторы, которые работают с информацией с Украины получают комментарии (80 экспертов, с которыми сотрудничает УПА), а также спикеров по разным темам (безусловно проверенных и регулярно брифингуемых). Также эта УПА следит, чтобы «не сертифицированные» эксперты не выходили в паблик. УПА работает с 1200 изданиями в 74 странах, включая Forbes, Washington Post, ВВС, CNN и Financial Times.

Помимо этого Украинская PR-армия (УПА) организовывала информационные атаки на российских граждан. В частности, вместе с компанией Bickerstaff, УПА осуществила запуск «пасхальной GIF-атаки» – рассылки гражданам России ложных поздравлений с Пасхой, которые, при открытии содержали антивоенные лозунги и оскорбительные в отношении русских высказывания. Аналогичным образом Bickerstaff и УПА взломали сервис Airbnb, с целью создать фальшивые предложения аренды, на которые русские туристы могли бы натолкнуться при поисках гостиниц и апартаментов. Внутри этих предложений содержались все те же оскорбления и антивоенные лозунги.

B4Ukraine и Украинская PR-армия были инициаторами проекта по давлению на предприятия, которые были вынуждены покинуть российские рынок, и в особенности на тех, кто этот рынок покидать не захотел. Специально для давления на такие организации УПА вместе с коалицией B4Ukraine и Украинской сети поддержки коммуникаций (UCSN) начали давление на такие предприятия как Oreo, Where, Leroy Merlin, Auchan и другие. От имени этих украинских якобы независимых структур были сделаны многочисленные рассылки в отношении посольств, официальных структур большинства государств, в которых критике подвергались действия России и присутствовали призывы оказать давление на Москву и прекратить вести с Россией бизнес. Для дополнительного давления был создан специальный ресурс War & Sanctions.

УПА сотрудничает также с проектом United24. Это запущенная самим Владимиром Зеленским платформа по сбору пожертвований со всего мира. Платформа занимается сбором: денег для закупки дронов и техники для вооруженных сил на гуманитарные нужды и на нужды реконструкции Украины. В United24 состоит целый ряд лидеров общественного мнения вроде футболиста Андрея Шевченко и актера Марка Хэмилла.

В целом ряде стран украинские диаспоры смогли создать сообщества вроде итальянской standforukraine.it. Основная их задача – прыгать на митингах, а также писать в разные инстанции с требованием не допускать выступления российских актеров или показа российских фильмов. В частности, в декабре 2023 – январе 2024 года представители итальянского отделения украинской пропаганды вовсю (и в целом успешно) боролись с выступлениями Анны Нетребко, Александра Романовского и показом фильма «Свидетель» в Модене, Падуе, Болонье и ряде других городов.

Список таких НКО предельно велик. Все их упомянуть невозможно. Большая часть из них живет на гранты USAID, многие получают также поддержку от NED и NDI, значительная часть – от европейских грантовых структур.

Два классических примера использования украинских НКО как институт пропаганды и одновременно как «отмывочную» контору. Евгения Кулеба. Знакомая фамилия – и это не просто так. Это жена министра иностранных дел Украины Дмитрия Кулебы. В июне 2014 года Дмитрий Кулеба стал послом по особым поручениям и вопросам стратегических коммуникаций. Занялся созданием стратегических коммуникаций МИД Украины, внедрением в работу министерства современных технологий коммуникаций и формированием публичной дипломатии Украины. То есть, де факто – он был главным переговорщиком по получению от Запада грантов для украинских некоммерческих организаций. Удивительно (вернее, совсем не удивительно), но именно в это время его жена Евгения Кулеба создает НКО «Гарден-Сити» (Garden City) и тут же получает огромный грант от американской правительственной структуры USAID. «Гарден-Сити» создает «Парк Небесной сотни в Киеве» и ведет еще какие-то инфраструктурные проекты. С 2022 года «Гарден-Сити» работает на внешнюю пропаганду. Как сообщает USAID, эта структура занята «повышением осведомленности общественности о военных преступлениях против окружающей среды, которые российские силы совершили на территории Украины». То есть, паразитирует на войне, продолжая получать огромные деньги от заграничного спонсора.

Не зря ставший в 2019 году вице-премьером по вопросам европейской и евроатлантической интеграции, а в 2020 году – министром иностранных дел Украины, Дмитрий Кулеба регулярно встречается с руководителем Агентства США по международному развитию (USAID) Самантой Пауэр, обсуждает вопросы расширения проектов USAID в Украине и благодари «за постоянную поддержку внутренних преобразований Украины, усилий по реформированию государственных институтов и гражданского общества». Интересно, что Кулеба требовал, чтобы значительные деньги выделялись USAID на инфраструктурные проекты, которые реализовывались в регионах, граничащих с ЛДНР. Если не знать, что именно туда перебазировались интересы «Гарден-Сити» с 2017 года, то можно было бы счесть это простым совпадением. Стоит также отметить, что Евгения Кулеба сейчас депутат города Киева.

Еще одна интересная история связана с другой представительницей украинского бомонда – Анной Гопко. Дочь начальника Львовской таможни и жена высосопоставленного менеджера в украинском отделении транснациональной корпорации Cargill Александра Жука, она нашла себя в парламентской работе, получив мандат депутата Рады, став первым номером в списке партии «Самопомощь», тогда как сам лидер партии, от которой она баллотировалась скромно занял 50-ю позицию. В Верховной Раде Гопко была главой комитета по иностранным делам. Она плотно сотрудничала с USAID и даже когда-то работала в этой структуре. Также она наладила связи еще с одним американским спонсором – институтом NDI. Более того, Гопко является лауреатом премии Национального демократического института (NDI) в области демократии за 2014 год. После 2014 года у Гопко были тесные отношения с офисом президента Порошенко и с самим главой государства.

С 2019 года Гопко, перестав быть депутатом, целиком и полностью ушла в работу с некоммерческими структурами на европейском уровне. В 2019 году на огромные деньги USAID и гранты со стороны NDI она создала «Сеть защиты национальных интересов» (ANTS), ставящей перед собой целью вступление Украины в НАТО и ЕС. Именно она была организатором в 2021 году инициатором и соорганизатором международной конференции «Демократия в действии». Участниками конференции были Владимир Зеленский, Майя Санду, Мирча Джоана, Джанни Букиккио, Вера Юрова и… Саманта Пауэр из USAID. С 2024 года Анна Гопко стала руководителем «Международного центра украинской победы» (ICUV), организации, которая проводит многочисленные конференции в странах ЕС, а также организует визиты украинских пропагандистов по всему миру. Также эта структура занимается «адвокацией» – то есть, поддержкой тех или иных тем, которые находятся в повестке дня США и Украины – в частности, речь идет об информационной поддержке поставок танков Леопард, Абрамс и ракет. На сегодня в центре внимания «адвокации» ICUV поддержка темы конфискации российских активов с целью передачи их Украине. Наибольшую активность сейчас ICUV проявляет в Италии, Южной Корее и Японии.

Подобных структур у Украины множество. И все они получают огромные деньги от американцев и европейцев (не считая средств из самой Украины). Достаточно сказать, что, в соответствии с отчетами только одной USAID, на украинские НКО, занимающиеся пропагандой и информационным влиянием с 24 февраля 2022 года было направлено 9,88 миллиарда долларов. Как охарактеризовали их сами американцы в USAID «на развитие и гуманитарную помощь». Подчеркнем, что речь идет не о деньгах на инфраструктуру и не на выплату зарплат и пенсий украинцам (эти деньги фигурируют в отчетах USAID в отдельных строках бюджета), а именно как направленные на НКО. Это вдвое больше, чем средства, которые американские налогоплательщики заплатили за Евромайдан.

Наравне с пиарщиками действуют хакеры, в частности в Киеве создали также квазинекоммерческую структуру – украинскую «1Т-армию». На начальном этапе в ней состояли якобы 300 тысяч хакеров (немыслимая цифра, выдающая скорее лживость авторов инициативы). Занимались они организацией хакерских атак как по всему российскому сегменту сети, так и по российским правительственным структурам, что получалось довольно плохо. Тем не менее, они организовывали «дефейс» – размещение в сети материалов провокационного характера, а также распространение вредоносного ПО, ломали частные, не особо защищенные сети. Всего со стороны Украины было совершено общее количество атак более 8,5 тысяч.

Средства пропаганды

На войне – тем более информационной – все средства хороши. А средств современная пропаганда предоставляет достаточно – от кратких молний на сайтах информационных агентств до аналитических «научных» статей в толстых журналах, от сообщений в соцсетях до голливудских блокбастеров.

Приведем далеко не полный список средств донесения пропагандистких месседжей, чаще других используемых в современном мире.

Социальные сети – причем, как непосредственно путем манипуляции мнением пользователей и организации массовых компаний поддержки или осуждения в них, так и через фермы троллей или разного типа инструменты цензуры.

ТВ-вещание. По охвату телеканалы остаются все еще ведущим средством донесения информации.

В ближайшие годы ситуация вряд ли изменится. А потому и работа будет продолжать строиться по формуле, которую описал в песне «Пародия на плохой детектив» Владимир Высоцкий:

 
Вот и первое заданье: в 3.15, возле бани,
Может раньше, может позже остановится такси,
Надо сесть, связать шофера, разыграть простого вора,
А потом про этот случай раструбят по Би-Би-Си.
 

Солидные печатные издания. Да, аудитория газет несравнима ни с ТВ, ни с соцсетями. Многомиллионные тиражи газет сегодня есть преимущественно в странах на Востоке (скажем, японская газета «Иомиури симбун» имеет тираж в районе 7 млн. экз.), но и там тиражи постепенно падают. Однако же газеты являются базой для цитирования иными медиа – теми же телеканалами и блогерами. Газеты и информагентства в этом плане производят базовый контент, на основании которого уже производится «вторичный» контент тех же блоггеров. Так, например, некоторые «громкие расследования» сторонников иноагента Алексея Навального (безотносительно из правдивости) базировались на более ранних публикациях в российской оппозиционной прессе.

То же касается и, например, совсем уж нишевых по своей аудитории научных журналов. Никакой журнал по вирусологии до 2020 года не был интересен сколько-нибудь широкой публике. Но в ситуации пандемии Ковида любой препринт, а уж тем более публикация в «Nature» стала восприниматься как важный информационный повод массовыми СМИ и на основании «скучных» и сильно специализированных текстов принимались уже политические решения и устраивались натуральные баталии между ковидоскептиками и ковидэнтузиастами.

Художественная литература. Восприятие реальности через образы художественной литературы – традиция современного общества. Конечно, нередко можно услышать, что «дети ничего уже не читают», но зато немало читают взрослые, а в коллаборации вместе с остальными средствами коммуникациями литература остается мощным оружием. Любой режим, например, можно более-менее легко ассоциировать с узнаваемыми образами из романа «1984» Джорджа Оруэлла. Что и делает западная пропаганда в отношении России на протяжении последних лет. Чисто книжный образ, но пропагандистское воздействие выходит далеко за рамки романа (недаром в СССР роман был подцензурным) и все знают, что у «нехороших парней» «Большой брат» следит за всеми.

Кинематограф. Кино создает месседжи длительного употребления. Успешные кинообразы могут пользоваться спросом десятилетиями. А мемы, порождаемые кинематографом, нередко имеют сильное эмоциональное воздействие. Классическая речь Рональда Рейгана об СССР как «империи зла» и его же «программа Звездных войн», отсылающие к космической мыльной опере Джорджа Лукаса – ярчайший тому пример. Как писал в классической книге «Понимание Медиа» Герберт Маршалл Маклюэн: «Кастро преподносит себя как учителя, и, как говорит Тэд Шульц, «ему столь искусно удается смешать политическое руководство и просвещение с пропагандой, что зачастую трудно сказать, где кончается одно и начинается другое». Точно такая же смесь используется в Европе и в Америке в сфере развлечений. Любое американское кино, когда его смотрят за пределами Соединенных Штатов, выглядит мягкой политической пропагандой. Чтобы быть принятым, развлечение должно приукрашивать и эксплуатировать культурные и политические допущения той страны, в которой оно родилось. Эти невысказанные пресуппозиции также не дают людям увидеть самые очевидные факты, касающиеся любого нового средства коммуникации, в частности телевидения»²⁸.

Примерно то же касается и иных поп-продуктов. Мода, музыка, потребление – все это инструменты «мягкой силы». Обратимся к тому же Маклюэну: «Если бы “Голос Америки” внезапно переключился на джаз, Кремль мог бы запросто рухнуть. Это было бы почти так же эффективно, как если бы у русских граждан вместо нашей сумрачной пропаганды американского образа жизни вдруг появилась возможность потаращить глаза на копии каталогов “Сиэрз Робак”»²⁹.

Мягкая сила в широком смысле слова – мощнейшее средство пропаганды. Тут можно вспомнить и научное, и культурное, и спортивное, и образовательное сотрудничество. Если обучаешь чужую элиту в своих вузах, то десятилетия спустя можешь вполне получить дружественное местное правительство. То есть эти средства имеют еще и отложенный и самовоспроизводящийся эффект.

Прямая и косвенная цензура. Прямой запрет на чье-то мнение даже в наш информационный век сохраняет свое воздействие. Казалось бы – любую подцензурную информацию можно найти. Но запрет, основанный на неких культурных установках, остается вполне действенным средством пропаганды и контрпропаганды. В этом плане даже необязательно что-то агрессивно запрещать. Можно просто сказать, что, например, имярек – плохой человек и мучил котиков, а потому с его взглядами нормальному человеку ни в коем случае знакомиться не надо. И вообще лучше избегать упоминания этого человека, не брать его на работу, выкинуть из общественной жизни. Показательные примеры того – кампании по отмене голливудских актеров. Некоторым из них удавалось потом оправдаться – как Кевину Спейси иди Джонни Деппу. Заслуги иных, как и они сами, были вычеркнуты из истории, а студии шарахаются от них, как от чумных больных.

А в ходе СВО наша страна столкнулась с попыткой (правда, не слишком успешной) отмены вообще всего, что с нею связано. Вплоть до призывов не ставить в театрах русских классиков и вычеркнуть их из курсов литературы. Чехов с Достоевским как-то отбились, а вот иные современные деятели культуры подверглись настоящему остракизму на Западе. Просто по факту гражданства.

Монументальное строительство и урбанистика. В ходе визита в Москву американского журналиста Такера Карлсона в 2024 году едва ли не большее впечатление, нежели собственно интервью с Владимиром Путиным (ради которого его команда и прибыла в столицу России) на американских гостей произвело московское метро, а также Москва в целом. Тот же эффект наблюдался и в ходе Чемпионата мира по футболу 2018 года, когда болельщики со всего мира с удивлением открывали для себя неизвестную им Россию. Туристы наперебой хвалили общественный транспорт, красивые городские пространства Москвы Петербурга, Казани, и даже совсем экзотического по всем меркам для них Саранска.

Управление историческим нарративом. Здесь самое время для цитаты из того же Оруэлла: «Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым». Стремление переписать прошлое – универсальная пропагандистская технология, известная, как минимум, со времен античности и актуальная и сегодня. Ярчайший пример для нас: конечно, политика памяти (или историческая политика) восточно-европейских государств и бывших советских республик. Там объявлено враждебным все, что было во времена СССР. Если что-то и было хорошего, то это приватизировано, остальное – предано забвению. А официальная история построена по принципу национального превосходства и борьбы с русскими оккупантами. Свои прегрешения в этой модели мира просто игнорируются, поскольку «такая замечательная нация» (литовская, польская или украинская – неважно) ну просто не могла делать ничего плохого. Потому поляки якобы не оккупировали Украину и не устраивали там политику полонизации, а бандеровцы якобы никогда не вырезали евреев и тех же поляков в промышленных масштабах.

Сила образа и слова в разных контекстах вообще крайне велика и используется для консолидации общества, создания образа врага, очернения конкурентов. Эти механизмы глобальны – на Украине идет «ленинопад», а в США сносят памятники генералам и героям Гражданской войны под предлогом, что они были рабовладельцами. Пара карикатур на пророка вызывает сегодня в исламском мире едва ли не большее возмущение, нежели реальные бомбардировки США или Израиля. А образ «злых русских» из голливудских блокбастеров воспринимается как норма со времен холодной войны.

Глава 1. Пропаганда в древнейшие времена. Древний Восток

Пропаганда, понимаемая как идеологическое воздействие, осуществляемое посредством слов и образов с целью формирования у масс определенного мировоззрения, существует с древнейших времен. Как только появились конкурирующие группы людей и более-менее сложно устроенные общества, задачи по влиянию на население внутри (племя, клан или большую семью) и вовне (на соседей-конкурентов) неизбежно должны были встать перед тогдашними лидерами или, если угодно, вождями.

Конечно, мы далеко не всегда можем верно интерпретировать наиболее древние свидетельства дописьменной эпохи. Не исключено, что даже у наскальной живописи первобытных людей была некая пропагандистская функция. По крайней мере, в среде антропологов существует версия, что пещеры с их живописью и иными свидетельствами активности древних homo sapiens были местом инициации соплеменников. В самом обряде инициации есть определенная пропагандистская составляющая – нет сомнения, что обряды призваны объединять социальную группу, индоктринировать молодежь в установленный этим обществом порядок. К сожалению, сегодня мы не можем однозначно сказать, какова была функция той же наскальной живописи.

Монументальная пропаганда

Но если переместиться во времени чуть ближе к нашим дням, то человеческая деятельность уже вполне поддается анализу, даже несмотря на отсутствие письменных источников. Взять, к примеру, мегалитические сооружения глубокой древности. Комплекс Гёбекли-Тепе в современной Турции³⁰ – по всей видимости, является древнейшим культовым центром, размах которого и сегодня впечатляет настолько, что многие наши современники убеждены, что он просто не мог быть построен людьми двенадцать тысяч лет назад. И действительно, глядя на ровные ряды гладких огромных каменных глыб, установленных с четким осознанием пропорций и сопромата, возникает мысль, что его могли построить только какие-то более продвинутые существа, находящиеся по уровню развития науки и техники куда ближе к нам, чем к плейстоцену.

Скорее всего, это культовое сооружение: колонны храмов украшены резьбой по камню в виде животных и абстрактных пиктограмм. Последние не могут быть системой письма, но отражают общеупотребительные сакральные символы своей культуры, известные и для других неолитических человеческих сообществ. Проблема в том, что отсутствие письменности у людей того времени или же отсутствие сохранившихся письменных источников оставили нам в наследство только сам храмовый комплекс. Это, конечно, мало говорит о восприятии подобных сооружений их строителями и современниками. То же касается и легендарного Стоунхенджа (рубеж 4 и 3 тысячелетий до н. э.) или мегалитических храмов острова Мальта (комплекс храмов, построенных с 5 по 3 тысячелетие до н. э.). Мы не понимаем и вероятно никогда не поймем все функции этих комплексов до конца.

Пиктограмма «Камень стервятника» на колонне № 43 здания D из комплекса Гёбекли-Тепе. Источник: сайт всемирного наследия ЮНЕСКО whc.unesco.org

Однако нет сомнений, что и функция пропаганды – утверждения величия инициаторов строительства, превосходства культа местных богов и духов над богами и духами соседей, входили в замыслы тех, кто задумывал и реализовывал эти титанические проекты. Если мы даже сегодня восхищаемся этими постройками, можно только примерно представлять, какое влияние они оказывали на современников.

В 1918 году Владимир Ленин, вдохновленный «Городом Солнца» Томмазо Кампанеллы, выдвинул идею пропаганды через памятники. Первый нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский так цитировал Ленина: «Наш климат вряд ли позволит фрески, о которых мечтает Кампанелла. В разных видных местах на подходящих стенах или на каких-нибудь специальных сооружениях можно было бы разбросать краткие, но выразительные надписи, содержащие наиболее длительные коренные принципы и лозунги марксизма… Ещё важнее надписей я считаю памятники: бюсты или целые фигуры, может быть, барельефы, группы». Все вместе это Ленин охарактеризовал как «монументальную пропаганду»³¹.

Поучения Мерикара

Учитывая, что наши предки были не глупее нас сегодняшних, можно с уверенностью утверждать, что монументальная пропаганда – это важнейшая составляющая строительства подобных мегалитических сооружений. И свидетельства уже письменной эпохи подтверждают это. Древние пирамиды Египта – формат как раз монументальной пропаганды величия фараонов, которые придавали воздействию на умы своих подданных особое значение.

В памятнике конца 3 тыс. до н. э. «Поучение гераклеопольского царя своему сыну Мерикара», фараон (предположительно Небкаура Хети) в первых же строках сообщает будущему преемнику, что необходимо контролировать лидеров общественного мнения, и постоянно заниматься контрпропагандой, или же уничтожать враждебных пропагандистов: «Наказывай… их за слова всякие. Это начало [мятежа]… Увеличиваются мятежники… Вредный человек – это подстрекатель. Уничтожь его, убей… сотри имя его, [погуби] сторонников его. Его подчиненные любят его. Мятежник для горожан – это смута, так как он создает из подданных два отряда молодых воинов… Подавляй толпу, уничтожай пламя, которое исходит от нее»³².

Надо сказать, что автор «Поучений» жил в очень неспокойное время – война с Фивами, восстания на местах и борьба с кочевниками закалили фараона, который четверть века держал в своих руках Египет. Сам текст «Поучений» известен по трем иератическим папирусам середины Нового царства. Но практики управления государством, напоминают местами куда позднее творение за авторством Макиавелли.

Сообщив сыну, что борьба с вражеской пропагандой является первостепенной задачей, фараон переходит к описанию значения монументальной пропаганды: «Воздвигай памятники твои. Создавай прекрасные памятники для бога, живет в этом имя того, кто это делает».

Таким образом, мы имеем зафиксированный на папирусе факт того, что лидеры далекого прошлого прекрасно понимали, что особую роль в управлении государством имеет как строительство и поддержание культовых сооружений, так и возведение памятников с ликом властителя. Монументальная пропаганда в действии. Стоит заметить, что сын выполнил наказ отца. По приказу Мерикара была построена пирамида в Саккаре по образцу Древнего царства. Возможно, эта пирамида была найдена в 1920 году, поскольку рядом с ней находились мастабы (гробницы) сановников Мерикара. Правда, ему это не помогло – в отличие от Небкаура Хети Мерикара правил лишь шесть лет и на нем XI династия прервалась. Но имя его осталось в веках. В том числе, благодаря поучениям и той самой пирамиде.

Сегодня мы знаем, что под «памятником» египтяне в древности понимали капитальные строения культового характера: заупокойные сооружения, святилища, а также иные культовые постройки. И фараон справедливо для своего времени считал, что, снискав любовь жрецов, Мерикара, тем самым, получит и почтение подданных, и уважение и страх со стороны внешних сил. Автор «Поучения» так пишет об этом: «Делай ежемесячные жертвоприношения, бери белые сандалии, посещай храм, открывай сокрытое, входи в святая святых, ешь хлеб в храме. Наполняй жертвенники, увеличивай хлеба и жертвы. Это полезно для того, кто это делает. Укрепляй твои памятники согласно твоему могуществу, так как один день дает вечность, один час украшает грядущее. Знает бог того, кто творит для него. Перенеси свои статуи в далекие страны»³³.

В «Поучениях» есть и строчки, касающиеся непосредственно пропаганды. Вот что говорит фараон: «Будь искусным в речах, и сила твоя будет [велика]. Меч – это язык, слово сильнее, чем оружие». В Библии видна параллель с «Поучениями». Как Мерикаре говорит фараон, что «вредный человек – это подстрекатель. Уничтожь его, убей… сотри имя его, [погуби] сторонников его», так и в Ветхом завете о врагах говорится, что «истребит Господь все уста льстивые, язык велеречивый тех, которые говорят: «Языком нашим пересилим, уста наши с нами»» (Пс. 11:4–5). То есть, значение противодействия враждебной пропаганде прекрасно осознавалась и египтянами и иудеями в древности.

Хаммурапи и его стела

Появление письменных источников позволяет уже не просто обходиться догадками, что же имелось в виду под теми или иными сооружениями или памятниками, какую смысловую нагрузку они несли. Мы можем с достаточной определенностью говорить о том, каковы были цели и задачи строителей и писателей. В конце концов, если мы в состоянии расшифровать древние письмена, авторы того или иного произведения зачастую сами охотно сообщают нам о том, что, зачем и почему ими было создано. Поэтому пропагандистская функция памятников древности не вызывает сомнений и не требует догадок.

Одним из наиболее известных источников древности является свод законов царя Хаммурапи. Черный столб из базальта с текстом «Законов» был найден в 1901–1902 гг. французскими археологами в Сузах, столице древнего Элама. В верхней части лицевой стороны изображен сам Хаммурапи, молящийся «судье богов», покровителю справедливости и солнечном богу Шамашу, который вручает ему законы. Вся остальная часть столба с обеих сторон заполнена клинописным текстом, состоящим из трех частей: введения, собственно законов и заключения.

Хаммурапи – царь Вавилона (1792–1750 до нашей эры), незаурядный государственный деятель и удачливый военачальник, глубоко и искренне уверовавший в свою провиденциальную миссию – объединить Междуречье. Он открыто провозгласил восстановление единой месопотамской державы «Шумера и Аккада», некогда уничтоженной кочевниками. Около 1755 война завершилась успехом. Хаммурапи объединил всю Месопотамию, где подчинил, а затем и уничтожил союзное Мари, и даже западный Элам. После этой блестящей победы появились законы – как свидетельство окончательного триумфа и намерения объединить завоеванные земли общим законодательством.

Юристов этот памятник интересует как древнейший пример кодификации права, историков – преимущественно как памятник, который раскрывает многие стороны социально-экономической жизни Древнего Междуречья. Законы представляют собой свод правил и наказаний за различные преступления, регулируют массу бытовых ситуаций. В них приведены наказания за членовредительство, осуществляется регулирование разводов или радела наследства. Это – своего рода древний уголовный, уголовно-правовой и даже семейный кодекс.

Стела Хаммурапи. Париж, Лувр. Фото автора

Но нас более волнует первая и последняя часть текста, где свою мотивацию объясняет сам автор: «Я – Хаммурапи, пастырь, названный Эллилем, скопивший богатство и изобилие, сделавший все для Ниппура, связи небес и земли, заботливый попечитель Экура, могучий царь, восстановивший Эриду на своем месте, очистивший ритуалы Эабзу», сходу сообщает нам древний царь Вавилона. Далее перечень достижений царя продолжается – он и «Сокрушитель четырех стран света, возвеличивший имя Вавилона, удовлетворивший сердце Мардука, своего владыки», и «Смиренный богомолец, принесший изобилие в Экишнугаль», и «Благоразумный царь, послушный Шамашу», «Могучий, укрепивший фундамент Сиппара», «Герой, помиловавший Ларсу», «Владыка, даровавший жизнь Уруку, проведший обильную воду его населению», «Дракон среди царей», «Западня для врагов», «Ярый буйвол, бодающий врагов», «Бог царей, знающий мудрость», «Владыка, достойный жезла и короны», «Усердный», «Совершенный», «Определивший пастбища и водопой для Лагаша и Гирсу», «Герой царей, не имеющий равных в бою, который даровал жизнь городу Машканшабрим», «Первейший из царей, покоривший селения по Евфрату силою Дагана», «Пастырь людей, деяния которого нравятся богине Иштар», «Усмиритель мятежа»³⁴ и т. д.

Все это не просто самолюбование. За каждым таким названием – кроется история для нас или информация для современника. В частности, в городе Машканшабрим прозвище царя является напоминанием о милости Хаммурапи. Победитель, благотворитель, строитель – это тоже не просто слова. Это прямая пропаганда. К числу своих благодеяний Хаммурапи относит строительство и пожертвования для храмов различных богов, а к числу достоинств – особые отношения с разными богами. И упоминание богов, и участие Хаммурапи в священной жизни Междуречья – также дает нам понять, что посредством религиозных культов царь старался укрепить свое собственное положение на вершине власти.

Ведь даже законы царь дал людям не просто так – ему их вручили боги. Они же направляли его в деяниях: «Когда Мардук направил меня, чтобы справедливо руководить людьми и дать стране счастье, тогда я вложил в уста страны истину и справедливость и ублаготворил плоть людей». Поэтому и главное достижение царя – объединение страны – также дело богоугодное: «Я искоренил междоусобицы, улучшил положение страны, поселил людей в надежных местах и избавил их от страха. Великие боги меня призвали, и поэтому я – пастырь-миротворец, скипетр которого прям. Моя благая сень распростерта над моим городом, и я держу на своем лоне людей страны Шумера и Аккада. С помощью моей богини покровительницы они стали преуспевать, я привел их к благополучию и укрыл их своей мудростью». То есть, и факт завоеваний, и факт объединения страны, и факт издания единых законов преподносится как божественное поручение, которое с успехом было реализовано богобоязненным царем. В свою очередь, это помогает жителям покоренных городов и областей признать новую власть и смириться с ней.

Интересно, что в заключении Хаммурапи излагает свои достижения уже в самом общем виде, обращаясь не к современникам, а к вечности: «Я – Хаммурапи, царь справедливости, которому Шамаш даровал правду! Мои слова отменны, мои деяния не имеют равных! Только для неразумного они – пустое, но мудрому они созданы для соблюдения. Если этот человек будет относиться с почтением к моим постановлениям, которые я начертал на своей стеле, не отвергнет моих законов, не исказит моих слов, не изменит моих указов, этот человек, – пусть Шамаш сделает долгим его скипетр, как мне, пусть он руководит своими людьми в справедливости».

То есть, Хаммурапи уверен, что его законы призваны увековечить славу правителя в будущем и предостеречь соседей от посягательств на его державу в будущем.

Позже именно эта – финальная часть заветов царя – была нарушена. Текст стелы поврежден: часть лицевой стороны столба была выскоблена. Эламиты захватили столб с «Законами» во время одного из своих набегов на Месопотамию и вывезли в свою столицу, а эламский царь-победитель приказал стереть часть текста, чтобы начертать на освободившемся месте победную надпись.

Таким образом, стела в очередной раз послужила орудием моментальной пропаганды – теперь уже как доказательство превосходства тех, кто победил последователей царя Хаммурапи.

Бехистунская надпись

Аналогичные обращения известны и из памятников более позднего времени. Например, Бехистунская надпись – трёхъязычный клинописный текст на скале Бехнстун (Бнсутун), юго-западнее Экбатан между Керманшахом и Хамаданом в Иране, высеченный по приказу царя Дария I и повествующий о событиях 523–521 гг. до н. э. Над текстом помещён рельеф: бог Ахура-Мазда, протягивая левую руку к Дарию, символически вручает ему царскую власть, а поднятой правой рукой благословляет царя. Дарий изображён в натуральную величину в царской короне. Правая рука его в молитвенном жесте простёрта к Ахура-Мазде, левой он опирается на лук. Левой ногой Дарий попирает поверженного мага Гаумату, захватившего престол ещё при жизни Камбиса. За Гауматой изображены ещё восемь мятежников, поднявших восстание при восшествии Дария на трон, и непокорный вождь сакского племени тиграхауда Скунха. Руки пленников связаны за спиной, они скованы одной длинной цепью. За спиной Дария – двое его воинов, копьеносец Гобрий и лучник Аспатин.

Начинается надпись с родословной Дария: «Я – Дарий, царь великий, царь царей, царь в Персии, царь стран, сын Виштаспы, внук Аршамы, Ахеменид. Говорит Дарий-царь: «Мой отец – Виштаспа, отец Виштаспы Аршама, отец Аршамы – Ариарамна, отец Ариарамны – Чишпиш, отец Чишпиша – Ахемен. Поэтому мы называемся Ахеменидами. Искони мы пользуемся почетом, искони наш род был царственным. Восемь [человек] из моего рода были до меня царями. Я – девятый. Девять нас были последовательно царями. По воле Ахурамазды я – царь. Ахурамазда дал мне царство»³⁵.

Дарий развернул широкую пропагандистскую деятельность на главных языках Персидской империи, велел перевести Бехистунскую надпись и на греческий язык, а также распространить её среди греческого населения малоазийских городов. До нашего времени в Элефантине, в Египте на границе с Нубией, и в Вавилоне сохранились арамейский и аккадский варианты этой надписи. Библейские источники также подтверждают, что Ахемениды писали «в каждую область письменами её» и «к каждому народу на его языке». Об этом упоминается и в самой надписи: «Говорит Дарий-царь: «По воле Ахурамазды вот надпись, которую я сделал. Сверх того она была [исполнена] по-арийски (?) и на пергамене, и на коже… Кроме того, я сделал [написал] мою родословную. И [все это] было написано и зачитано передо мной. После этого я разослал эти надписи повсюду. Народ повсюду был доволен».

Военная пропаганда

Прославление царей и угрозы соперникам – не единственные механизмы пропаганды, известные Древнему миру. Древние догадывались о необходимости ведения и военной пропаганды. Широко известный древнекитайский трактат «Искусство войны» традиционно приписывается легендарному военачальнику и стратегу Сунь Цзы (VI–V века до н. э.). Однако сегодня исследователи сходятся во мнении, что он немного более поздний. Тем не менее, автор трактата, предостерегая военачальников от совершения множества ошибок, говорит и о разного рода хитростях, которые помогут избежать поражения. Некоторые из них мы сегодня могли бы вполне классифицировать как военную пропаганду.

Автор трактата непосредственно говорит о необходимости дезинформации, как способа победить: «Война – это путь обмана. Поэтому, даже если [ты] способен, показывай противнику свою неспособность. Когда должен ввести в бой свои силы, притворись бездеятельным. Когда [цель] близко, показывай, будто она далеко; когда же она действительно далеко, создавай впечатление, что она близко. Для того, чтобы заставить врага выступить против его воли, завлекай его какой-либо [ясной] выгодой. Для того, чтобы предотвратить выступление врага, покажи ему [возможный] вред этого». Интересны высказывания Сунь-Цзы о необходимости влияния на менталитет врага: «Воспользуйся [его] ошибками, чтобы избежать вреда. Затрудни выполнение его стратегии. Проникни в его мысли. Извлеки выгоду из его страха»³⁶.

Приводятся в трактате и практические приемы военной пропаганды. Автор так пишет о необходимости сплочения своих воинов: «Гонги и барабаны, знамена и флаги – это средство слить воедино глаза и уши людей. Когда люди объединены, мужественные не смогут наступать в одиночестве, пугливые не смогут отступать одни. Вот правило управления большими силами. Поэтому в ночных битвах сделай гонги и барабаны многочисленными, а при дневных битвах сделай многочисленными знамена и флаги, чтобы изменить глаза и уши людей».

Косвенно говорится в трактате и о необходимости деморализации чужих сил. В трактате автор предостерегает полководцев: «Не нападай на воодушевленные войска». Для целей деморализации Сунь-Цзы рекомендует использовать шпионов: их автор делит на несколько групп. Одна из них «невозвратимые шпионы», они «используются для распространения дезинформации вне государства. Снабди наших [невозвратимых] шпионов [ложными сведениями] и пусть они передадут их агентам врага». Шпионы, дезинформация, запугивание – все это элементы когнитивной, информационной войны. И все они нужны для сбережения жизней ведь, как говорил Сунь-Цзы, «Лучшая победа – это победить, не сражаясь».

Примеры военной пропаганды были известны не только в Древнем Китае, но и в других частях Древнего мира. Задолго до китайского полководческого гения подробно о том, как использовалась военная пропаганда, рассказывает фараон 18-й династии Тутмос III в своих анналах. Дошедший до нас памятник состоит из многочисленных записей о кампаниях Тутмоса III в Сиро-Палестине, с 22-го (1458 г. до н. э.) по 42-й (1438 г. до н. э.) года правления. Эти записи можно найти на внутренних стенах помещения, в котором находится «святая святых» в великом Карнакском храме Амона в Карнаке. Пространство, содержащее эти надписи, имеет размеры всего 25 метров в длину и 12 метров в ширину. И это – наиболее подробные отчеты о военных подвигах всех египетских царей из найденных на сегодня.

Примечательный пример военной пропаганды дает описание битвы у крепости Мегиддо (в Палестине), которая имела важное стратегическое значение. Перед долгой осадой был короткий и опасный бросок к крепости, позволивший выйти в тыл врага, испугать его и рассеять, заставив бросить все добро и бежать в город. Так вот, перед началом сражения, которое определило дальнейшие успехи фараона, египетские военачальники так мотивировали своих воинов: «Тогда там был разбит стан его величества. И дали предписание всему войску, сказав: «Готовьтесь, готовьте ваше оружие, так как утром сойдутся, чтобы сражаться с тем жалким врагом…» Расставили войсковой дозор и сказали им: «Будьте стойки-стойки, будьте бдительны-бдительны!»»³⁷. Перед нами классический пример психологического воздействия на своих солдат – объяснение ничтожности и слабости противника мотивирует военных на наступательные действия. Необходимость поддерживать боевой дух собственных войск понимали уже в Древнем Египте.

Фараон Тутмос III в Анналах всегда описывается великим и сильным: «Воссиял царь утром. Когда было уведомлено все войско…, его величество отправился на золотой колеснице, украшенный своим боевым оружием» – это превознесение своего правителя противопоставляется низости и слабости противника. И что самое важное – в Анналах нам дают понять, что настенная надпись, повествующая о тех событиях – это всего лишь часть большой пропагандистской кампании по возвеличиванию фараона: «Все, что его величество совершил против этого города, против того жалкого врага и его жалкого войска, было увековечено в соответствующий день под его наименованием, под наименованием похода и под именами военачальников. Увековечено на кожаном свитке в храме Амона в этот день». Иными словами – успешный поход был тут же отражен в соответствующем «военном бюллетене», помещенном в храме. Славный военный поход должен был сразу же стать известным богам и подданным царя, а затем – сохраниться и для будущих поколений. То есть, пропагандистская функция информирования населения о происходящих военных событиях вполне осознавалась фараонами. И свои «Левитаны» у фараонов также уже были – ими являлись жрецы.

Сдача Мегиддо через полгода осады описана в самых превосходных тонах: «и вот владетели этой страны приползли на своих животах, чтобы поклониться мощи его величества, чтобы испросить дыхание для своих носов, потому что велика его сила, потому что велика власть Амона над всеми чужеземными странами… и вот, все владетели были приведены пред мощь его величества с их данью серебром, золотом, лазуритом, бирюзой, доставляя зерно и вино, быков и мелкий скот для войска его величества, причем один отряд отправился с данью на юг. И вот, его величество назначило владетелей заново»… Исходя из приведенного описания следует, что палестинские вожди правильно осознали мощь египетского фараона и сдались ему на милость. Милость фараон оказал, сохранив им жизни и даже утвердив их снова правителями своих поселений (всего против Тутмоса III выступили 119 городов и сел Передней Азии). Для населения Египта было крайне важно осознавать, что их правителю подчинились северные «варвары», а тот – милостиво позволил им дышать.

Политическая пропаганда

На примере кодекса Хаммурапи и поучений Мерикара мы убедились, насколько важную роль уделяли пропаганде древние, когда им необходимо было добиться подчинения или понимания со стороны собственного или завоеванного населения. Но были и специальные тексты, касающиеся психологической работы как с массами, так и с государствами и объединениями государств.

В древней Индии был создан текст, названный Артхашастра, или «Наука политики» («Наука о государственном устройстве»). Это – великий политико-экономический трактат древней Индии, составителем которого считается Каутилья (Кауталья или Вишнагупта) – главный советник императора Чандрагупты Маурьи (321–297 гг до н. э.). В числе прочего, в нем перечислены практические рецепты управления недовольством сановников или подданных – фактически средства формирования общественного мнения. Есть там и рекомендации по пропагандистской деятельности в стане врага.

Вот, например, что необходимо делать шпионам и агентам влияния, в случае, если против твоего государства складывается союз из нескольких игроков: «Они должны посеять раздор последовательно тщательно подготовленным образом, говоря, например: «вот такой-то клевещет на тебя». Такие (подстрекательства) должны производиться в отношении обеих сторон (которые желательно поссорить). Когда между членами объединения будет посеяна вражда, то (шпионы) под видом учителей должны создать повод к (многочисленным) мелким ссорам, имеющим объектом знание, искусство, игру и увеселение. Также возможно, чтобы подстрекатели путем неподобающих восхвалений в таких местах, как публичные дома и кабаки, вызвали среди главенствующих лиц объединений ссору. Они также могут разжечь ссору путем поддержки тех, кто поддается их увещеваниям»³⁸.

Насколько многогранно описана здесь работа по оказанию влияния на противника! С одной стороны, речь идет о выявлении в среде врага возможных сторонников и продвижение их «поддержки тех, кто поддается увещеваниям». С другой – речь идет о контрпропагандистской деятельности по дискредитации противника: «посеять раздор» говоря, например: «вот такой-то клевещет на тебя». Ну и – небывалое для Древнего мира описание инструментов «мягкой силы»: воздействие посредством влияния на «знание, искусство, игру и увеселение» и использование для этого воздействия «учителей» – то есть, лидеров общественного мнения.

Не обходит вниманием Артхашастра и собственное население. Для подданных рекомендуется проведение особой проверки лояльности, которую осуществляют специальные шпионы, а далее – рекомендуется рассорить недовольных. Этому посвящена, в частности, глава «Наблюдение в своей стране за партиями людей преданных и людей, предательски настроенных»: «Довольных пусть царь еще больше почтит, недовольных пусть он ублажает для их удовлетворения щедротами и приветливым обращением. Или пусть он разъединяет их между собой и с пограничными правителями, вождями лесных племен, родственниками царя или подавленными им. Если они все-таки будут недовольны, пусть царь поручением им применения наказаний и взысканий вызовет ненависть населения к ним. Вызвав к ним ненависть, пусть он с ними покончит или тайной казнью, или возмущением населения».

Недовольных трактат делит на несколько категорий, с каждой из которых предлагается работать по-своему. Для этой цели рекомендуется использовать агентов властителя из числа монахов: «Из всех этих, кто принадлежит к готовым на предательство, тех пусть царь подговаривает через шпионов, принявших вид бритых или с косой монахов, – в соответствии со степенью их преданности». То есть, с наиболее опасной группой необходимо работать через религиозные структуры. Далее недовольные делятся на «разгневанных», чью ненависть надо переправить на другой объект; «запуганных», которых следует еще более запугивать, вынуждая к эмиграции; «жадных», которых надо подкупить; «надменных», которых можно перевербовать.

Примерно та же тактика предлагается к использованию и вне страны, где через тех же шпионов надо искать недовольных и организовывать смуту. Глава «Привлечение во вражеской стране партий людей преданных и людей, склонных к предательству» дает такой совет царю: «Пусть он приобретает во вражеских странах лаской и дарами тех, кто может предать, не идущих на предательство – ссорой и силой, и пусть указывает им на ошибки вражеского царя»³⁹.

Вообще, с работой против внешнего врага Артхашастра не рекомендует миндальничать. Это фактически первый случай, в котором предельно цинично описывается «медовая ловушка», когда: «подосланные агенты под видом содержателей притонов или же певцов, актеров, танцоров или жонглеров должны разжигать страсти главарей объединений при помощи женщин, отличающихся красотой и молодостью. Если кто-либо из данных лиц полюбит (такую женщину), то следует заручиться его доверием, а затем поссорить его с другим (членом объединения), выставив основанием, что (данная женщина) ходит к этому другому или похищена нм насильно. Во время же ссоры подстрекатели должны (незаметно) делать свое дело (и покончить с обманутым влюбленным), а затем объявить: «этот влюбленный убит (соперником)». Здесь, конечно, напрямую о пропаганде не говорится, но этот аспект психологической войны – информационной войны – воздействия на противника посредством выведения его из морального равновесия, и использования сексуальных паттернов – является одним из основных используемых пропагандистами разных стран до сих пор.

Глава 2. Пропаганда в Древней Греции

Ахейская Греция

Множество примеров пропагандистской активности дает нам так называемый Троянский цикл. Цикл – это не только «Илиада» Гомера, ведь в ней описывается только полтора месяца военных событий. Остальную информацию о Троянской войне мы черпаем из античных трагедий, а также из иных источников, среди которых «Мифологическая библиотека» Аполлодора, «Одиссея», и некоторые другие. Читая как строки слепого старца, так и труды других авторов вроде Гигина, мы видим там куда больше, чем пафосную историю о противостоянии Ахилла и Гектора. И так получается, что, проанализировав весь комплекс источников, мы наблюдаем скрывающийся за рассказом о падении Трои крах центра ахейской цивилизации – Микен. Правитель этого города-полиса, царь Агамемнон является объектом «черного пиара» и упорно дискредитируется всеми авторами «Троянского цикла».

История начинается с конфликта отца Агамемнона – Атрея и его брата – Фиеста, детей царя Пелопа. Изгнанные ранее из Микен, один из них – Атрей – занимался разведением скота, а второй – Фиест – возглавлял небольшой полис Мидеи, когда к ним прибыли гонцы звать на царство. Послы появились не просто так – они выполняли волю населения Микен, которое было сагитировано местным оракулом. Именно оракул объявил жителям Микен, что на троне нужны потомки Пелопа. Оракулы – вообще чуть ли не главные акторы информационных войн и кампаний в Древней Греции. И очевидно, что микенский оракул был кооптирован на сторону пелопидов, сумев склонить и население Микен к этому выбору. Судя по тому, что пост царя Микен все же получил именно Фиест, скорее всего оракул был лоялен к нему больше, чем к будущему отцу Агамемнона.

Атрей остается недовольным данным решением и привлекает на свою сторону силы природы. То ли будучи отличным астрономом и математиком, то ли еще по каким-то причинам, он предсказывает солнечное затмение и проводит пропагандистско-агитационную работу среди населения Микен. После явления чудес народ принимает решение об изгнании Фиеста. Но перед этим Атрей убивает сыновей Фиеста и приглашает своего брата на праздник, выставив на стол мясные блюда из детей брата. Фиест бежит из Микен и всю свою жизнь посвятит мести брату, который окажется притом не самым лучшим правителем. У Куна можно прочитать, что «прогневались боги на Атрея за совершенные нм злодеяния. Чтобы наказать его, наслали они неурожай на Арголиду. Ничего не произрастало на тучных полях. Голод воцарился во владениях Атрея. Тысячами гибли жители. Обратился к оракулу Атрей, чтобы узнать о причине несчастья. Оракул дал ответ, что бедствие прекратится только тогда, когда будет возвращен в Микены Фиест»⁴⁰. То есть, уже второй раз оракул высказывается в поддержку пелопидов, и во второй раз его пророчество касается Фиеста.

Дальнейшая история выглядит довольно дико – Атрей ищет брата, но находит его дочь. Дочь Фиеста рожает мальчика, Эгисфа который живет затем в Микенах при дворе Атрея. Его воспитывают как царевича. Вероятно, это было сделано во исполнение пророчества – Эгисф как потомок Фиеста живет в Микенах и тем самым легитимирует власть Атрея. Сам царь не забывает о брате. Его дети – Менелай и Агамемнон нашли старика Фиеста около Дельфийского оракула и привезли его в Микены. Так в третий раз на пути пелопидов встречается древний оракул.

Дальше события развиваются как будто в мексиканском сериале. Фиеста бросают в тюрьму, где к нему приходит семилетний Эгисф. Мальчика послал Атрей, чтобы тот убил пленника. Но Фиест убеждает Эгисфа, что является его дедом, и тогда мальчик возвращается и убивает царя. Власть тут же оказывается в руках у Фиеста, а Агамемнон и Менелай спокойно уезжают из Микен в Спарту. Спартанский царь Тиндарей вскоре помогает изгнанникам вернуться на родину, Фиеста вновь – теперь окончательно – изгоняют из Микен, и на трон восседает Агамемнон. В жены он берет дочь царя Спарты Клитемнестру, предварительно убив ее мужа и ребенка. Менелай остается в Спарте, женившись на второй дочери Тиндарея – прекрасной Елене.

Елене, по словам оракула Герофнлы было суждено стать причиной большой войны, в которой греки объединятся против троянцев и разрушат город Трою (Илион). Всю Грецию того времени лихорадило – резко выросшее население и начало глобального похолодания стали причиной целой серии кризисов. Греки попытались найти выход из этих кризисов в крупномасштабной войне и целой серии грабительских и колонизаторских походов на соседей, которые переживали в этом время те же проблемы: перенаселение и сокращение урожаев.

Сватовство к прекрасной Елене многие рассматривают как первую общегреческую встречу, на которой и было принято решение о военном союзе. Царь Спарты Тнндарей, воспользовавшись советом Одиссея, обязал героев, сватавшихся к Елене, дать клятву о поддержке «счастливчика», которым оказался брат Агамемнона, Менелай.

Примерное в это же время из Микен в Мегары (в Аттику) переехал прорицатель Калхас (Калхант). Вполне возможно, Калхас и был тем самым оракулом, который давал пророчества, постоянно игравшие на руку семейству Фиеста. Именно тогда появляется пророчество Калхаса о том, что Трою можно будет взять только в том случае, если в битве будет принимать участие Ахиллес. Тогда же старец Нестор заявляет о том, что на войне против Трои не обойтись без Одиссея. То есть, мы видим, как лидеры общественного мнения собирают в ударный кулак всех, до кого могут дотянуться. Кого-то свадьбой, кого-то пророчеством, кого-то угрозами.

Со стороны троянцев тоже хватало оракулов и пророков. Небезызвестная Кассандра, дочь царя Приама, публично предсказала гибель Трои, за что ее даже подвергли заключению под стражей. Первая жена Париса, наяда Энона, также была прорицательницей и предсказывала, что путешествие Париса в Грецию повлечет за собой множество несчастий. Помимо Кассандры предостерегал от путешествия в Спарту Париса и его брат Гелен. Таким образом, как минимум два лидера общественного мнения из правящей семьи царя Трои и еще одна сторонняя пророчица выступали против поездки младшего сына Приама в Грецию. Скорее всего, эта «поездка» была отнюдь не дружеской. И члены правящего рода Илиона справедливо опасались ответного «визита вежливости» от ахейцев. Они публично заявляли о своем несогласии, но и сам Парис и его отец Приам, выступали за поход. Парис построил 9 кораблей и на них отплыл с командой. Следует отметить, что незадолго до тех событий с 18 кораблями Геракл осадил, а потом штурмом взял саму Трою.

В Спарте, как сообщают «Киприи», Парис «с помощью Афродиты соблазнил и увлек за собой прекрасную Елену. Кроме того, он погрузил на свои корабли и сокровища, похищенные им в гостеприимном доме спартанского царя»⁴¹. Это уже был casus belli, и война началась. Во главе коалиции греков встали обманутый и ограбленный Менелай и его брат Агамемнон.

Но с самого начала все пошло не так уж и гладко. Когда греки уже были готовы отплыть к Илиону из беотийского порта Авлиды, настал штиль. И вновь появляется оракул Калхас, который сообщает, что на лидера похода – Агамемнона – гневается Артемида. Умилостивить ее можно, только принеся в жертву дочь царя Ифигению. Войско требует от лидера этой жертвы, и Агамемнон соглашается. Ифигению на алтаре режет тот самый Калхас. Правда, в мифе Ифигению с алтаря забрала богиня, но не стоит обольщаться – мать Ифигении Клитемнестра не простила своему мужу убийства собственной дочери. А перед нами вновь в качестве отчетливого примера информационного воздействия выступает оракул, который решает одновременно несколько задач – дискредитирует Агамемнона в глазах его родных и близких и наносит ему серьезнейший репутационный удар в войсках и среди элиты похода. Интересно также, что после жертвоприношения отнюдь не Агамемнон возглавил морской переход до Трои, а как раз Калхас.

В следующий раз мы встречаемся с пророчеством Калхаса уже во время осады. И вновь оно – это пророчество, высказано публично, и вновь направлено против Агамемнона. В греческом войске начался мор. Калхас объяснил этот мор тем, что его наслал Аполлон по просьбе жреца Хриса, у которого Агамемнон отнял дочь. По словам Калхаса, дочь необходимо вернуть «доколе к отцу не отпустят, без платы, свободной дщери его черноокой и Хрису святой не представят жертвы стотельчей; тогда лишь мы бога на милость преклоним»⁴². Агамемнон в бешенстве, но не может противостоять общей воле вождей и героев. Он отдает свою добычу. И тут же, чтобы укрепить свои позиции, забирает у Ахиллеса плененную героем дочь царя Лирнесса Брисеиду. Ахилл в отместку отказывается от участия в сражениях. С этого момента и начинается «Илиада».

Творение Гомера, «Илиада», передает нам не только истории сражений, но и описание идеологических споров в рядах самих греков по поводу стратегии ведения войны и вообще ее необходимости. Описание народного собрания после ссоры Агамемнона и Ахилла – первый пример публичных риторических и политических споров, которые так популярны были у греков.

Началось все с того, что Агамемнон решил воспользоваться довольно сомнительным способом убеждения от противного в отношении толпы воинов. В своем выступлении перед народным собранием вождь похода сообщил, что видит поражение, и пора плыть домой. Агамемнон рассчитывал на то, что воины будут недовольны тем, что не получили достаточной добычи и будут требовать от него продолжения войны. На счастье, свой план с «притворным» призывом к отступлению, Агамемнон рассказал до начала народного собрания геронтам – старейшинам и вождям, попросив подстраховать его. Однако выступление царя чуть не закончилось катастрофой – обрадованные греки побежали готовиться к отплытию. Больше всего радовались этому аргивяне.

Причем, как мы знаем, благодаря Гомеру, простые воины, которые обычно не имели права слова, все же смогли высказаться на этом народном собрании, да и после его окончания продолжали агитировать за бегство от стен Трои. Известно, что воин из Аргоса Терсит выступил против царя Агамемнона и знати. В своей речи Терсит отмечет, что, в отличие от обычных воинов, Агамемнон имеет множество пленниц, медного оружия и посуды, золота, и все это за счет обычных воинов. Терсит угрожает бросить осаду: «Нет, недостойное дело, Бывши главою народа, в беды вовлекать нас, ахеян! Слабое робкое племя, ахеян мы, не ахейцы! В домы свои отплывем, а его мы оставим под Троей»⁴³. Будучи готовым к такому развитию событий, на народное собрание явился Одиссей, вооруженный царским скипетром. После выступления Терсита, он избил последнего тем самым жезлом Агамемнона.

Но прежде, чем начать избиение на публику, Одиссей заручился поддержкой аргивян. То есть, еще до того, как вмешался в спор, Одиссей провел идеологическую работу с коллегами Терсита. Одиссей «пошел к кораблям аргивян меднобронных. Там, властелина или знаменитого мужа встречая, К каждому он подходил и удерживал кроткою речью: Муж знаменитый, тебе ли, как робкому, страху вдаваться? Сядь, успокойся и сам, успокой и других меж народа». Помимо лести и позитива к богатым войнам Аргоса, у Одиссея были и четкие предложения к бедным аргивянам: «Смолкни, несчастный, воссядь и другие советы послушай, Боле почтенных, чем ты! Невоинственный муж и бессильный, Значущим ты никогда не бывал ни в боях, ни в советах». Одиссей указывает на ничтожную роль обычных воинов и повторяет предложение «не мутить воду», угрожая гневом Агамемнона: «Если он гневен, жестоко, быть может, поступит с народом». Ссылается на божественную роль царя: «Честь скиптроносца от Зевса, и любит его промыслитель», – и призывает к единству перед лицом неприятеля: «Нет в многовластии блага; да будет единый властитель». Такая работа с «электоратом» принесла свои плоды, и помимо Терсита никто на собрании не стал выступать против Агамемнона. В случае с народным собранием в «Илиаде» мы видим довольно типичную форму агитации, принятую в античности – публичные выступления. Выступления ораторов вкупе с пророчествами оракулов – основные инструменты пропагандиста того времени.

Чтобы завершить с разбором пропагандистских практик времен Троянской войны, следует все же сказать, что после падения Трои Агамемнон вернулся в Микены, где в первый же вечер был зарезан собственной женой Клитемнестрой и племянником Эгисфом. Сын Агамемнона Орест получил от оракула приказ отомстить и убил Клитемнестру с Эгисфом. Так вновь оракул определил, кому править в Микенах!

Причудливо сплелись судьбы участников Троянской войны. Дискредитированный Агамемнон стал в глазах потомков похотливым чудовищем и олицетворением глупости власти. А Калхас, убивший на алтаре молодую девушку и настраивавший против царя Микен все окружение – в памяти поколений является мудрым оракулом. Мудрость Калхаса, впрочем, очевидна – в отличие от героев, вернувшихся в Грецию навстречу смерти, голоду и войнам, Калхас не стал плыть домой, а продолжил завоевания в Малой Азии и смог захватить часть Киликии.

Классическая Греция

Интересные примеры пропагандистского воздействия приводит нам история Древней Греции классического периода. В отличие от предыдущего периода, известного нам в основном по мифам, Гомеру и археологическим находкам на Крите и в Микенах, период классической античности известен нам гораздо лучше. И что касается пропаганды, то в этот период она представлена практически во всех своих ипостасях, за исключением разве что использования средств массовой информации.

Можно выделить следующие направления, которые использовали греки для пропаганды: нумизматическая пропаганда, монументальная пропаганда, пропаганда посредством распространения слухов и диффамация, историческая пропаганда, пропаганда посредством художественной литературы, включая драматические произведения, наглядная агитация в виде росписей на керамике, мозаик, картин и фресок, религиозная пропаганда, военная пропаганда и публичные речи.

Монеты – это базовый инструмент пропаганды для развитого общества. В Древней Греции – поскольку не существовало каких-то единых образований, многие полисы ковали собственные монеты. Чаще всего на одной стороне изображали бога – покровителя полиса, с другой – связанный с полисом символ. Типичный пример – тетрадрахма Афин. На аверсе изображалась в профиль богиня Афина, на реверсе – сова – символ мудрости и священная птица богини Афины, которая является символом мудрости. Надпись на тетрадрахме «АТЕ» – сокращение от названия «Атенайон» – самоназвание города. Одна из самых распространенных в Средиземноморье, эта монета символизировала статус главной морской державы и богатейшего торгового полиса в Древней Греции.

Тетрадрахма. Аттика, Афины, 454–404 гг до н. э. Источник: wikipedia.org

В эллинистический период ценность пропаганды через монеты стала еще более очевидной. На золотом статоре Александр Македонский отчеканил свой профиль на аверсе. А на реверсе поместил фигуру богини Ники – олицетворявшей победу. Рядом с Никой написано имя «Александр». Каждый, кто брал его в руки понимал – Македония победила – и это лидер мира того времени. После Александра многие главы эллинистических государств также чеканили собственный профиль на монетах.

Золотой статор Александра Македонского. Источник: aliexpress.ru

Монументальная пропаганда в Древней Греции – это тема не для одной научной работы. Но лучшим примером того, что именно вкладывали в смысл монументальной пропаганды сами греки, является цитата из Фукидида, приписываемая им Периклу. Слова гордости за создание нового, прекрасного образа Афин этот известнейший афинский лидер произнес на похоронах афинян, погибших в начале Пелопоннесской войны: «Столь великими деяниями мы засвидетельствовали могущество нашего города на удивление современникам и потомкам. Чтобы прославить нас, не нужно ни Гомера, ни какого-либо другого певца, который доставит своей поэзией преходящее наслаждение, но не найдет подтверждения в самой истине»⁴⁴. И с ним соглашался Плутарх: «что доставило жителям всего больше удовольствия и послужило городу украшением, что приводило весь свет в изумление, что, наконец, является единственным доказательством того, что прославленное могущество Эллады и ее прежнее богатство не ложный слух, – это постройка величественных зданий»⁴⁵.

Действительно, как постройка пирамид в Египте стала символом величия и божественного статуса фараонов, так и строительство прекрасных зданий в Афинах стало символом величия этого города, укрепившегося к тому времени во главе созданной афинянами коалиции греческих полисов и образовавшего археморскую протоимперию. Перикл и архитектор Фидий возвели в Афинах на Акрополе Парфенон, Пропилеи, Эрехтейон и храм Афины – Паллады. Пропилеи были увенчаны фигурой Ники Аптерос – богини Бескрылой победы и покровителем города. Статуя Афины из бронзы была установлена Фидием за Пропилеями. Парфенон – храм Афины Девы – огромное сооружение на 46 колоннах и с идеальными пропорциями, учитывающими то, что смотреть на храм будут в основном с подножья холма. Эрехтейон – потрясающий шедевр архитектуры, кажущийся камерным на фоне Парфенона, эклектичный (сейчас такой стиль называется модерном), где нежные кариатиды держат на своих плечах тяжесть кровли. Не забыл Перикл и о самом важном здании для оказания влияния на умы афинян – при нем был построен Одеон – огромный амфитеатр для проведения музыкальных, певческих состязаний (использовался также и для общественных целей) с уникальной акустикой. Позднее сожженный он до нас не дошел.

Парфенон, Афины. Фото автора

Величественные сооружения Афин сослужили городу хорошую службу. Вплоть до XVII века Афины всерьез не разрушались в ходе боевых действий. Османский султан Мехмед II, захвативший город в 1458 году, был так поражен красотой его храмов, что даже издал фирман, запрещающий их разграбление и разрушение.

Интересный факт – в монументальной пропаганде использовались не только созданные шедевры, но и не созданные сооружения. Так, спартанцы отказывались от постройки укрепленных стен вокруг города. По словам Плутарха, давший спартанцам законы Ликург так говорил о городских стенах: «Лишь тот город не лишен укреплений, который окружен мужами, а не кирпичами»⁴⁶. То есть, сила города заключается не в укреплениях, а в доблести его защитников.

Спартанцы вообще знали толк в пропаганде! Чего стоили их красные плащи! Как говорит Плутарх: «Во время войн спартанцы носили одежды красного цвета: во-первых, они считали этот цвет более мужественным, а во-вторых, им казалось, что кроваво-красный цвет должен нагонять ужас на не имеющих боевого опыта противников. Кроме того, если кто из спартанцев будет ранен, врагам это будет незаметно, так как сходство цветов позволит скрыть кровь»⁴⁷.

Плутарх приводит целый ряд историй из жизни спартанцев, которые были популярны среди греков, широко известны и во многом послужили для создания образа могучего и сурового полиса. Становление молодых воинов и их поведение, закалка тела и духа – все это стало примером для поколений потомков: «Воспитание было направлено к тому, чтобы юноши умели подчиняться и мужественно переносить страдания, а в битвах умирать или добиваться победы». «Обед у них такой скудный, что они, спасаясь от нужды, вынуждены быть дерзкими и ни перед чем не останавливаться». «Спартанцы считали, что получившие такое воспитание юноши будут лучше подготовлены к войне». «Спартанцам не разрешалось покидать пределы родины, чтобы они не могли приобщаться к чужеземным нравам и образу жизни людей, не получивших спартанского воспитания». Если «кто из граждан не проходил всех ступеней воспитания мальчиков, не имел гражданских прав». Очевидно, что все эти истории были частью машины пропаганды, которая работала на Спарту. Пусть и не осознанно, но спартанцы использовали инструменты информационной войны как для достижения победы в бою, так и не в меньшей мере для достижения победы без сражений.

Использование слухов носило как характер военной хитрости, так и использовалось в политической жизни полисов. В ходе Пелопоннесской войны использование слухов вышло на новый уровень. Пример афинского полководца Алкивиада показывает, как именно работали со слухами: «Алкивиад подступил к Византию, расторгшему союз с афинянами, и стал обносить город стеной. Анаксилай, Ликург и еще несколько человек уговорились с Алкивиадом, что сдадут ему город, а он пощадит жизнь и имущество византийцев; после этого, распустив слух, будто новые волнения в Ионии заставляют афинян уйти, он отплыл днем со всем флотом, но в ту же ночь возвратился, сошел на берег и, во главе тяжеловооруженных пехотинцев приблизившись к городской стене, притаился». Алкивиаду удалось, используя слухи заставить противника поверить в реальность отступления эскадры афинян, а затем он воспользовался этим для захвата города⁴⁸.

В комедии Арстофана «Лягушки» раб Ксанфий обсуждает с рабом Эаком быт прислуги и восхищается мастерством последнего: «О Зевс рабов! А болтовню хозяйскую подслушивать?». Эак самодовольно отвечает: «Люблю до сумасшествия»! Ксанфий спрашивает, передает ли тот услышанное: «И за дверьми выбалтывать?» И Эак соглашается, что он, действительно, постоянно рассказывает на публике, что говорят его хозяева: «И как еще! Мне это слаще, чем валяться с бабою». В шутливой форме Аристофан передает реальное положение дел – рабы доносили на хозяев, распускали о них слухи, и даже свидетельствовали в суде с целью отомстить господам. Интересно, что богиня, олицетворявшая сплетни и слухи звалась Фемой. Мы же сегодня называем распространение слухов для дискредитации человека диффамацией.

Диффамация бывает нескольких типов: умышленное распространение заведомо ложных порочащих сведений; неумышленное распространение ложных или порочащих сведений; распространение правдивых порочащих сведений. Примеры использования диффамации в Древней Греции легко можно получить из прочтения выступлений известных ораторов того времени.

Важной составляющей пропаганды была литература, искусство и спорт. Многое можно сказать про Олимпийские игры, но факт в том, что победы на соревнованиях считались важными и для реальной политики. Чем больше победителей дал тот или иной полис, тем лучше, соответственно, в этом полисе поставлено воспитание молодежи и тем эффективнее тренируются воины. Неудивительно, что в списках победителей с середины VIII и вплоть до середины VI веков до н. э. первенство в половине случаев оставалось за спартанцами. И даже когда Олимпийские игры стали частью Панэллинских игр (с Пифийскими, Немейскими и Истмийскими), пелопоннессцы занимали значительную часть победного списка.

Проходившие с 776 г. до н. э. до 393 года н. э. Олимпийские игры даже стали точкой отсчета, служили определением дат, периодов времени. Всего было проведено 292 четырёхлетних цикла Олимпиад, и указание «в третий год такой-то Олимпиады» лучшим образом помогает точной датировке. Но речь не только об истории. Ведь, если нечто являет собой точку отсчета, отправной момент, то его воздействие на массы не может не быть серьезным. «От сотворения мира», «От основания города», «От Рождества Христова», «От Хиджры», «От эры Шаливаханы», «От дня просветления Будды», «От прихода к власти Цинь Ши Хуань-Ди». Все эти форматы летоисчисления объединяет одно – они маркируют тот или иной формат единства тех, кто соглашается с этим летоисчислением, будь то христиане, древние римляне, китайцы или мусульмане. Так же и с Олимпийскими играми. Решение греков считать года по Олимпиадам – это само по себе уже событие огромного пропагандистского значения.

В многообразном мире древней пропаганды существовало множество инструментов. На микроуровне работали роспись по керамике, картины, мозаики, фрески – многое из этого, увы, до нас не дошло. Как и многие шедевры античной пропаганды – а именно ораторские речи и литературные произведения.

Как мы сегодня понимаем, одним из наиболее сильных инструментов пропаганды того времени было слово. И речь здесь может идти как об актуальной пропаганде, ставшей бессмертной благодаря таланту – речь идет о комедиях и трагедиях. Из комедий до нас дошли 11 произведений Аристофана (остальные комедии этого автора и других греков известны лишь по отрывкам), среди которых особую роль играет «Лисистрата» – произведение, написанное в 411 году после сицилийской катастрофы – гибели экспедиционного корпуса афинян под Сиракузами. Антивоенный пафос, пронизывающий комедию, вплоть до современности является образом для вдохновения.

Трагедии в Древней Греции (особенно произведения трех гениев – Эсхила, Софокла и Еврипида) несут в себе острый публицистический заряд, отражавший противоречия современности, в которой жили авторы. Эсхил описывает господство знати и незыблемость порядков. Его можно назвать певцом охранительского и консервативного дискурса. Софокл – вдохновленный и при этом ужаснувшийся происходившими на его глазах греко-персидскими войнами, рисует картину столкновения сильных характеров и противоречивых взглядов. Произведения Софокла динамичны, хотя и тяжеловесны, совсем как набиравшая мощь афинская держава. Младший современник Софокла – Еврипид, во многом разочаровавшийся, рисует своих героев без прикрас, создавая из них сложные и неоднозначные персонажи.

Это тем более важно, что отнюдь не все в Афинах с радостью принимали перемены. И не все были счастливы видеть резко возросшую роль этого полиса в жизни Греции. Вот, к примеру, что говорили некоторые афиняне Периклу по поводу его большой стройки, на которую он щедро давал деньги из общегреческой казны, которую афиняне перевезли из Дельф в свой город: «Эллины понимают, что они терпят страшное насилие и подвергаются открытой тирании, видя, что на вносимые ими по принуждению деньги, предназначенные для войны, мы золотим и наряжаем город, точно женщину-щеголиху, обвешивая его дорогим мрамором, статуями богов и храмами, стоящими тысячи талантов»⁴⁹. Сегодня нам трудно понять все те намеки, которыми были, безусловно, переполнены драматические произведения того времени. Зачастую мы не способны увидеть и то, что скрывалось за первым слоем этих текстов. Но нет сомнений, что современники «читали», точнее, слушали их и легко считывали информацию, которую тот или иной автор хотел до них донести. И власти не могли не использовать этот инструмент. Не зря Перикл постановил выделять гражданам определенные суммы из государственной казны на посещение театра.

Но, конечно же, особое воздействия на греков оказывали исторические и публицистические труды великих писателей того времени. «История» Геродота – это пропагандистский памфлет высочайшего качества, поставивший в центр вселенной греков и их историю, и расположивший на орбите все остальное. На сотни поколений вперед этот труд формирует паттерны определенного – европоцентристского сознания. Где есть «мы» и есть «варвары», обычно с востока. Не менее важную функцию выполняла «История» Фукидида. Великий писатель, он создавал свой труд о том, что сам видел и сам пережил. Поражение Афин в войне со Спартой требовало осмысления и описания. Именно Фукидид, как участник первого этапа Пелопоннесской войны, смог подняться над полисным сознанием и представить широкое полотно событий, происходивших по всей Греции и за ее пределами. Это прекрасный исторический труд и одновременно свидетельство эпохи о том, как люди говорили, что думали и как воспринимали происходившее. Фукидид задал такую высокую планку в своей «Истории», что превзойти ее крайне трудно.

Его «преемник», продолжатель описания событий Пелопоннесской войны – Ксенофонт, в своих работах не скрывает лаконофильства – то есть, увлечения Спартой. Он превозносит победы спартанцев. Но не забывает и о том, что Лакония не всесильна. В своем «Анабазисе» он показывает, как спартанские военачальники растерялись, но вместе греки способны вынести все и одержать победы там, где всегда раньше ждала смерть. Не секрет, что именно «Анабазис» стал настольной книгой македонских вождей, разглядевших в ней то, что впоследствии станет основой для победного шествия македонских фаланг по Персии – а именно силу единства греков, способность различных родов войск взаимодействовать и главное – проблемы логистики, отсутствия единства и проблемы управления у персов. Наконец, «Киропедия» Ксенофонта – это великолепная работа, посвященная правильному воспитанию молодого поколения. Являющаяся отсылкой к спартанскому воспитанию, она стала образцом для педагогов Греции, Рима и даже Средних веков.

Более поздние греческие авторы эллинистического и римского периодов, такие как Полибий, Диодор, Плутарх, Арриан также в своих трудах выполняли определенный политический заказ. В особенности явно это читается в работах Плутарха. Но все же это чуть более поздний период, о котором следует и говорить отдельно. Но каждая историческая работа дает нам бесценные сведения о том, каким образом осуществлялись информационные воздействия того времени, как управляли людьми, какие средства и методы использовали для пропаганды.

Примеры военной пропаганды дает нам сочинение Геродота «История». В нем рассказывается, как во время греко-персидских войн Персия, подавив восстание в ионических городах, расположенных в Малой Азин, намеревалась нанести удар по Афинам и Спарте, которые отказались покориться персидскому царю Ксерксу. Тот собрал многочисленную армию, в которую включил также и греков из полисов в Малой Азии. По ходу движения армии противника, афиняне высекли на скалах надписи следующего содержания: «Ионяне! Вы поступаете несправедливо, идя войной на своих предков и помогая варварам поработить Элладу. Переходите скорей на нашу сторону! Если же это невозможно, то, по крайней мере, хоть сами не сражайтесь против нас и упросите карийцев поступить так же. А если не сможете сделать ни того, ни другого, если вы скованы слишком тяжелой цепью принуждения и не можете ее сбросить, то сражайтесь, как трусы, когда дело дойдет до битвы»⁵⁰.

Распространением подобных воззваний афиняне добивались сразу нескольких целей. Во-первых, если иметь в виду адресантом ионян, они получали существенное снижение мотивации участвовать в войне среди части персидского войска. Если же иметь в виду адресата в лице царя Ксеркса, то афиняне добивались этими посланиями того, что Ксеркс перестанет доверять части своего войска, а также был бы вынужден, с одной стороны, отряжать соглядатаев за ионийцами, а, с другой стороны, держать силы, пригодные для возможного подавления бунта ионийцев. Об этом прямо говорит и сам Геродот: «Фемистокл, как я думаю, написал это с двойным умыслом: либо ионяне изменят персам и перейдут к эллинам (если это воззвание Фемистокла останется неизвестным царю), либо Ксеркс, получив донесение об этом, возьмет ионян под подозрение и сам не позволит им участвовать в морских битвах»⁵¹. Перед нами очевидный пример использования наглядной агитации в целях достижения комплексного результата.

Еще один факт применения психологического воздействия на противника со стороны Фемистокла можно найти в «Жизнеописаниях» Плутарха. Комплексное применение нескольких методов пропаганды в преддверии Саламинского сражения в исполнении Фемистокла интересно именно тем, что они являются частью большого замысла, реализуются в связке и приводят к желаемому результату.

По Плутарху, Фемистокл хотел дать сражение в Саламинском проливе, но спартанский командующий выступил против и решил отвести флот к Пелопоннесу. Для того, чтобы противодействовать плану спартанцев, Фемистокл предпринял ряд мер, чтобы добиться начала сражения на выбранной позиции, так как он был уверен в том, что корабли греков лучше, греки знают рельеф дна, да и выучка у экипажей несравнима.

Среди рабов Фесмистокла был преданный ему перс по имени Сикинн, воспитатель его детей. Фемистокл послал этого раба к персидскому царю и велел передать: «Афинский военачальник Фемистокл переходит на сторону царя, первый извещает его о том, что эллины хотят бежать, и советует ему не дать нм убежать, а напасть на них, пока они находятся в тревоге по случаю отсутствия сухопутного войска, и уничтожить их морские силы»⁵². Здесь перед нами как пример военной хитрости, так и одна из пропагандистских составляющих информационной войны. Но это не дезинформация, так как Фемистокл передал правду. С другой стороны, указав ложные цели командующего флотом, Фемистокл побудил Ксеркса к действиям, выгодным ему. Ксеркс закрыл выходы из пролива и заставил флот греков сразиться с персами. Одновременно с этими действиями персов, Фемистокл добился роста морального духа среди афинских моряков. Поскольку для афинян жизненно важно было победить именно здесь, а не пытаться бежать – ведь на соседнем острове Саламин остались их жены и дети. В случае поражения греческого флота они будут либо убиты, либо проданы в рабство.

Важной составляющей плана Фемистокла стало еще и то, что, увидев бедственное положение афинян, изгнанная из города оппозиция принимает решение оказать помощь своим соотечественникам. И перед боем во флот вливаются профессиональные и опытные военные – изгнанники. Среди изгнанников – противник Фемистокла аристократ Аристид. Фемистокл раскрывает своему противнику замысел боя и просит оказать ему поддержку: «Так как он пользуется большим доверием, помочь ему удержать эллинов и приложить со своей стороны все усилия к тому, чтобы они дали сражение в проливе. Аристид одобрил план Фемистокла, ходил к другим стратегам и триерархам и побуждал их к сражению. Они все-таки еще не верили его сообщению, как вдруг пришла теносская триера, и принесла известие об окружении. Вследствие этого, наряду с необходимостью, еще и злоба заставила эллинов решиться на сражение»⁵³. Таким образом, Аристид, имея значительное влияние на спартанцев и прочих союзников, провел агитационную работу среди командиров кораблей, внушая нм ту же уверенность в победе, что царила и среди афинян. То есть, Фемнстокл использовал прием агитации и пропаганды посредством вовлечения ЛОМов – лидеров общественного мнения.

Еще одно действие Фемистокла, вызывающее сегодня возмущение и непонимание у публики, да и самими афинянами впоследствии оценивавшееся неоднозначно – принесение человеческих жертв перед сражением. У Плутарха оно описано следующим образом. Когда перед началом битвы в лагере греков Фемистокл приносил жертвы богам, к алтарю подвели трех пленников – красивых и богато одетых юношей. Это были племянники Ксеркса, захваченные накануне. При приближении пленников огонь на жертвеннике вспыхнул особенно ярко, что считалось добрым предзнаменованием. Жрец подошел к Фемистоклу, вложил ему в руку жертвенный нож и повелел заколоть всех троих персов в честь бога Диониса-Сыроядца, которому в глубочайшей древности приносили в жертву не только животных, но и людей. Сообщается, что Фемистокл пришел в ужас, так как подобные жертвы не приносились давно, однако, учитывая, что необходимо было укрепить воинский дух перед битвой, исполнил требование жреца. Этот поступок был призван поднять моральный дух своих воинов, нервничавших перед битвой. Плутарх так описывает это: «толпа ожидает спасения больше от чего-то противоречащего рассудку, чем от согласного с ним: все в один голос стали взывать к богу и, подведя пленников к алтарю, заставили, как приказал прорицатель, совершить жертвоприношение»⁵⁴. Также греки рассчитывали, что убийство родственников персидского царя пошатнет моральный дух полководцев противника и повлияет на их здравомыслие. Обе цели были достигнуты, хотя после завершения войны Фемистокл стыдился своего поступка.

Вместе с тем, следует признать, что комплекс предпринятых мер привел к тому, что перед началом сражения с персидским флотом Фемистоклу удалось достичь всех поставленных перед собой целей. Таким образом, поражение персов в Саламинском сражении было достигнуто не в последнюю очередь благодаря пропагандистским усилиям греческого полководца.

Древним полководцам приходилось так или иначе, но постоянно учитывать религиозность и экзальтацию своих воинов. Если, как мы видели в истории с Троей, судьбой целой династии пелопидов управляли оракулы, странно было бы ожидать, что прорицатели и жрецы не будут вмешиваться в военные кампании. Пропагандистское воздействие посредством использования религиозных чувств – это то, что было доступно только для выдающихся и популярных полководцев. Обычные военачальники, конечно, не могли и мечтать управлять божественным началом. Но и некоторые из них также в свою очередь, для достижения победы могли противостоять и вере и суевериям.

Римлянин Секст Юлий Фронтин в «Стратегемах» посвятил целых два раздела разбору того, как посредством воздействия на религиозные чувства добиваться преимущества в сражениях. Названия этих разделов говорят сами за себя: «Как создать боевое настроение в войске» и «Как рассеять страх, внушенный солдатам неблагоприятными предзнаменованиями». Поднять боевой дух, по словам Фронтина, можно было, дав воинам понять, что боги на их стороне. Сделать это можно было разными способами, отнюдь не всегда честными. История про Перикла, лидера Афин показательна в этом смысле: «Перикл, вождь афинян, готовясь к бою, заметил рощу, откуда можно было видеть оба фронта. Роща была чрезвычайно густая и глухая; это было пустынное место, посвященное Плутону. Здесь он поставил во весь рост в колеснице, запряженной белоснежными конями, человека громадного роста на очень высоких котурнах, в пурпурном одеянии и с роскошной шевелюрой; он должен был при боевом сигнале выехать вперед, обратиться по имени к Периклу и ободрить его, заявляя, что боги явились на помощь афинянам; в результате чуть ли не до того, как было пущено первое копье, враги обратили тыл»⁵⁵. Воодушевление и запугивание в одном флаконе.

Не менее циничная история из практики Александра Македонского. Великий завоеватель «перед принесением жертвы исписал краской руку гаруспика, которую тот должен был приложить к внутренностям жертвы; письмена гласили, что Александру даруется победа. Когда эти письмена отпечатались на теплой печени и царь показал их воинам, он поднял их дух, поскольку бог якобы обещал победу»⁵⁶.

Борьба с неблагоприятными знамениями куда сложнее. Она требует от полководца быстрой реакции, острого ума и крепкого слова. То, что действовать надо моментально – понимали все полководцы. Показательна история беотийского полководца Эпаминонда, неоднократно сталкивавшегося с плохими пророчествами и знамениями. «Солдаты фиванца Эпаминонда опечалились, так как ветер сорвал украшение в виде повязки, свисавшее с его копья, и отнес его на гробницу какого-то лакедемонянина. Эпаминонд сказал: “Не бойтесь, воины; это предвещает лакедемонянам гибель; уже гробницы украшаются для похорон”»⁵⁷. Для Эпаминонда такая реакция была тем более важна, что Фивы вели войну с самым сильным и умелым врагом того времени – со Спартой. И любой знак верующие греки истолковывали так, что это толкование поднимало тревожность и роняло боевой дух. Фиванскому лидеру было необходимо постоянно принимать меры для поддержки высокого воинского духа.

Иногда работало и рациональное объяснение тех или иных негативных предсказаний. Тот же Перикл, который использовал «лже-Посейдона», как-то раз был вынужден прочитать своим воинам целую лекцию по физике: «Перикл, когда в его лагерь попала молния и напугала солдат, созвал сходку, в присутствии всех ударил камнем о камень и высек огонь; он успокоил волнение, разъяснив, что таким же образом от столкновения облаков рождается молния»⁵⁸.

Негативные пророчества и приметы можно было и высмеивать. Остроумные и вовремя сказанные слова были способны пресечь слухи и панику, перебив негатив. «Когда афинянин Тимофей собирался дать морской бой керкирцам, его кормчий начал было давать отбой уже выступавшему флоту, так как кто-то из гребцов чихнул. Тимофей сказал ему: “Ты удивляешься, что из стольких тысяч людей один простудился”»⁵⁹. Аналогичная история есть и у уже упоминавшегося выше Эпаминонда: «Однажды, когда перед сражением против лакедемонян упал стул, на котором он сидел, и смущенные солдаты все истолковали это, как дурное предзнаменование, Эпаминонд сказал: “Воистину, нам запрещается сидеть”»⁶⁰.

Использование суеверий и плохих знамений для поднятия воинского духа – это способность поистине великих полководцев. Тот же Эпаминонд «когда упавший ночью с неба метеор напугал тех, кто заметил его, сказал: “Боги явили нам этот свет”», – очевидно, смог пресечь панику в своих войсках. Примерно так же поступил и один из лучших афинских военачальников IV века до нашей эры Хабрий: «Когда афинянин Хабрий готовился к морскому бою, перед его кораблем упала молния, и солдаты испугались такого предзнаменования; Хабрий заявил: “Теперь особенно надо вступить в бой, так как величайший из богов – Юпитер – обнаружил, что он явился к нашему флоту”»⁶¹.

Военная пропаганда в Греции достигла больших высот. Но и гражданская пропаганда – информационное воздействие на нонкомбатантов – было развито также на высоком уровне. И здесь речь шла, в первую очередь, о риторике. Историк Фукидид, современник и очевидец, а также участник Пелопоннесской войны, написал «Историю», в которой подробно зафиксировал все перипетии войны Спарты и Афин. Эта война вспыхнула в 431 году до н. э. и велась почти 30 лет – до 404 года до н. э. «История» Фукидида – прекрасный образец использования риторики в пропагандистских целях.

Пожалуй, лучшим примером пропагандистского воздействия оратора на свое население является речь Перикла на похоронах афинских воинов: «В заботах о военном деле мы отличаемся от противников следующим: государство наше мы предоставляем для всех, не высылаем иноземцев, никому не препятствуем ни учиться у нас, ни осматривать наш город, так как нас нисколько не тревожит, что кто-либо из врагов, увидев что-нибудь не скрытое, воспользуется им для себя; мы полагаемся не столько на боевую подготовку и военные хитрости, сколько на присущую нам отвагу в открытых действиях. Что касается воспитания, то противники наши еще с детства закаляются в мужестве тяжелыми упражнениями, мы же ведем непринужденный образ жизни и тем не менее с неменьшей отвагой идем на борьбу с равносильным противником. Вот доказательство этому: лакедемоняне идут войною на нашу землю не одни, а со всеми своими союзниками, тогда как мы одни нападаем на чужие земли и там, на чужбине, без труда побеждаем большей частью тех, кто защищает свое достояние. Никто из врагов не встречался еще со всеми нашими силами во всей их совокупности, потому что в одно и то же время мы заботимся и о нашем флоте, и на суше высылаем наших граждан на многие предприятия»⁶².

Перикл произнес эту речь над могилами афинских воинов. Это были первые жертвы начавшейся Пелопоннесской войны. И для Перикла было крайне важно вдохнуть в население города отвагу и желание продолжать войну до победного конца. В этой речи ему необходимо поддержать моральный дух афинян и убедить их в том, что жертвы, которые понесли Афины, не будут ни напрасны, ни чрезмерными. В части своей речи, посвященной военному делу в Афинах, Перикл подчеркивал такие аспекты, как бесстрашность афинян, их многочисленность и высокий боевой дух, а также успешное ведение войн с иными племенами. Все это должно было поддержать боевой дух на должной высоте и снизить недовольство в связи с «экстерналиями» войны. Важной задачей было также дискредитировать Спарту, показать ее как полис, не такой сильный, как о нем принято говорить. Всех этих целей удалось добиться в ходе выступления Перикла.

В книге Фукидида приведено множество речей известных политиков. Большая часть из них – выдумана, но некоторые являются пересказом, действительно произнесенных перед афинским демосом речей послов других полисов и речей военных вождей перед битвами, свидетелем которым был сам Фукидид.

Типичным примером пропагандистской работы в античной Греции можно назвать деятельность известных ораторов. Александрийскими учёными Hill веков до н. э. Аристофаном Византийским и Аристархом Самофракийским были выделены десять лучших ораторов Древней Греции, составивших так называемый «канон ораторов». Среди них Антифонт, Андокид, Лисий, Исократ, Исей, Демосфен, Эсхин, Ликург, Гиперид, Динарх. От всех из них остались речи, которые они писали или произносили. Наибольшую популярность имеет среди них всех, конечно, Демосфен, который своим ораторским искусством попортил немало крови македонскому царю Филиппу, отцу Великого Александра. Известны выступления Демосфена против Филиппа под названием «филиппики». Это слово стало даже нарицательным.

Наибольшего успеха Демосфену удалось достичь, произнеся вторую филиппику, которая привела к тому, что царю Македонии Филиппу II не удалось договориться с аргивянами и мессенцами. Интересно, что в своей политической деятельности Демосфен столкнулся с еще одним оратором – Эсхином. Эсхин был участником первого посольства афинян к Филиппу, и именно он убедил греков впервые объединиться против македонцев. В ходе первого посольства Эсхин сумел убедить Филиппа принять условия послов, после чего понял, что противостояние с Македонией не несет ничего хорошего для греков. Поэтому в ходе второго посольства Эсхин делал все, чтобы затянуть время. Это вызвало негодование у Демосфена и стало поводом для обвинений в измене Эсхина со стороны последнего. Дважды Эсхин одерживал победы над Демосфеном, в пух и прах разбив его обвинения.

Тем не менее, именно Демосфену своими речами удалось сподвигнуть греков на образование широкого антимакедонского союза. Поначалу греческие войска имели некоторый успех, а Демосфену сограждане даже преподнесли золотой венок. Но Македония была объективно сильнее греческих полисов и нанесла военное поражение объединенным силам греков при Херонее (338 год до н. э.). Эсхин, ставший олицетворением промакедонской партии в Афинах, как раз и решил свести счеты с Демосфеном. Возжелав растоптать противника, он выдвинул серьезные обвинения в отношении Демосфена. Его третья речь, входящая в состав «трех граций», однако, не была столь убедительна. Демосфен победил, произнеся знаменитую речь «О венке», а Эсхин, получил штраф, был приговорен к процедуре «гражданского бесчестия», и отправился в изгнание. Споры Демосфена и Эсхина собирались слушать десятки тысяч греков, а тексты этих речей записаны и расходились по всем полисам.

Статуя Демосфена. Римская копия греческого оригинала Полиевкта 280 г. до н. э. Рим, Ватиканские музеи. Фото автора.

Речь Демосфена «О венке» интересна тем, что, хотя формально относится к судебным спорам (оратора обвинили в коррупции и ненадлежащем исполнении обязанностей), на самом деле (как и большинство речей Демосфена) является политическим памфлетом. Произнесенная в 330 году до н. э., она стала символом стремления Афин к свободе и обоснованием права Демосфена проводить антимакедонскую политику. В речи «О венке» задачей Демосфена было доказать, во-первых, что все, что он делал – было сделано во благо Афин. Во-вторых, что не менее важно, – то, что его действия не привели к ухудшению положения Афин, даже несмотря на победы Филиппа.

Демосфен подходит к этой аргументации с нескольких сторон. Вот он говорит о наличии агентов влияния македонцев: «У Филиппа было, граждане афинские, важное преимущество. Действительно, у греков – не у каких-нибудь одних, но у всех одинаково – оказался такой урожай предателей, взяточников и богопротивных людей, какого никогда еще не бывало прежде, насколько помнят люди. Их он и взял себе в соратники и сотрудники и с помощью их довел греков, у которых и прежде были плохие отношения и нелады друг с другом, до еще худшего состояния, одних обманывая, другим что-нибудь давая, третьих всеми способами обольщая, и таким образом разделил их на много партий, а между тем для всех польза была в одном – не допускать, чтобы он становился сильным»⁶³. Этим Демосфен показывает, что македонцы стремились внести раздор как между полисами, так и внутри всякого полиса.

Демосфен заявляет, что выбор, который сделали афиняне, желая противопоставить Филиппу коалицию, был правильным: «Какой же образ поведения и какой образ действия нашему государству следовало предпочесть? Что же, по-твоему, Эсхин, наше государство должно было отказаться от своего самосознания и чувства собственного достоинства, и в одном ряду с фессалийцами и долопами помогать Филиппу в достижении власти над греками, попирая при этом славу и честь своих предков? Или, хотя и не делать этого (ведь это было бы поистине ужасно!), но все-таки, видя неизбежность такого оборота дел в том случае, если никто не остановит Филиппа, и, как естественно, уже задолго предугадывая это, спокойно допустить происходящее?»⁶⁴ Здесь идет речь о моральных императивах и об идее свободы Афин.

Однако Афины проиграли. И Демосфену надо объяснить, почему же выбор сопротивления не был ошибочным: «Мне хотелось бы спросить того, кто особенно сильно порицает случившееся, – как он желал бы, на чью сторону, по его мнению, должно было стать наше государство, на ту ли, которая несет на себе также вину за постигшие греков несчастья и позор – к ней можно причислить фессалийцев и их сторонников, – или на ту, которая допустила такое положение в расчете на свои собственные выгоды – сюда мы можем отнести аркадян, мессенцев и аргосцев»⁶⁵. Оратор предлагает два варианта выбора, которые были, по его мнению, худшими, чем тот, что сделали афиняне – помогать Македонии или не вмешиваться.

Этого, впрочем, недостаточно для того, чтобы убедить демос. Ведь, одними нравственными императивами сыт не будешь. И Демосфен продолжает убеждение: «Однако и из этих народов многие, или лучше сказать все, нашли конец худший, чем мы. И в самом деле, если бы Филипп, одержав победу, сейчас же ушел и после этого стал держаться спокойно, не причиняя никакой обиды никому ни из своих союзников, ни из остальных греков, тогда было бы какое-нибудь основание, чтобы жаловаться и обвинять тех, кто оказал сопротивление его действиям; но раз он у всех одинаково отнял честь, гегемонию и свободу, – более того, даже политическую самостоятельность, у кого только мог, – тогда разве не было самым благородным то решение, которое вы приняли, послушавшись меня?»⁶⁶ Риторический прием Демосфена позволяет афинянам согласиться с тем, что сопротивление Македонии было в данных обстоятельствах действительно, лучшим выбором, поскольку, в отличие от полисов-коллаборантов, Афины лишились свободы, лишь уступив военной силе. А потому – сохраняют среди греческих полисов, безусловный авторитет.

Опровергнув все обвинения и дав отпор Эсхину, Демосфен завершил свою речь блистательным заявлением о сути патриотизма: «Два качества, граждане афинские, необходимы для всякого порядочного по природе гражданина (так ведь всего безобиднее будет мне выразиться про самого себя): в пору могущества поддерживать у своего государства стремление к благородству и первенству, при всех же вообще условиях и при всяком положении сохранять к нему преданность – она зависит от природы, а власть и сила от других условий»⁶⁷. В тот день более 80 % голосов получил Демосфен, и менее 20 % досталось Эсхину. Триумф великого оратора. Триумф высокопрофессионального пропагандиста.

Но дальнейшая участь Демосфена была трагичной. Как ни странно, но его щадили македонские цари: и Филипп, и Александр Великий. Усмирив восстание Фив, поднятое против Александра при помощи Демосфена, великий завоеватель потребовал выдачи оратора. Но афинские послы упросили Александра не казнить Демосфена, и македонянин согласился. Правда, после этого звезда Демосфена начала катиться к закату. Против него были выдвинуты различные обвинения, его приговорили к уплате огромного штрафа, и оратор отправился в изгнание. Когда умер Александр Македонский, вернувшись на родину после нескольких лет изгнания, Демосфен снова начал сколачивать антимакедонскую коалицию. Но диадохи – полководцы Александра – совершенно не собирались терпеть то, что готовы были сносить цари. Один из диадохов – Антипатр повел войска на Афины. Демосфен бежал из города. И Антипатр потребовал, чтобы афиняне вынесли достойный приговор «мутящему воду» оратору. В 322 году до нашей эры народ Афин согласился с этим требованием и вынес смертный приговор как Демосфену, так и его сторонникам. За ними были отправлены охотники за головами. Окруженный врагами, Демосфен принял яд в храме Посейдона.

Пример Демосфена показывает, насколько важным искусством в Древней Греции было ораторство. Это была составная часть пропаганды и, пожалуй, главный инструмент воздействия на общество вплоть до изобретения средств массовой коммуникации.

Глава 3. Пропаганда в Древнем Риме

Римская империя – владычица половины мира своего времени. И памятники, которые прославляли сначала республику, а затем и империю – весьма и весьма многочисленны. Храмы, арены, статуи императоров и полководцев, сам символ римской волчицы, кормящей Ромула и Рема – эта символика известна практически каждому. И все это использовалось в том или ином пропагандистском контексте. Не всегда, кстати, в пользу самого Рима. Скажем, во время Союзнической войны начала I в. до н. э. противники Рима выпускали монеты по римскому образцу, но с легендой «Италия» – на одной из таких монет изображен бык, тотем самнитских племен, топчущий римскую волчицу. А во время гражданских войн и переворотов – вообще трудно сказать, какая пропаганда шла на пользу Риму, а какая – во вред.

Тем не менее, если обратить внимание на арсенал приемов и методов пропаганды в Римской империи, то он крайне широк и в целом, вполне соответствует арсеналу, находившемуся на вооружении еще полвека назад. Ну, с поправкой на отсутствие радио и телевидения. Это тем более важно, что, в отличие от всего того, что нам известно до, а также от того, что придет на смену римским легионам и вплоть до Нового времени, свои СМИ в Древнем Риме были.

Итак, где и как римляне реализовывали массовое воздействие на общественность? Это монеты, монументальная пропаганда, парады и шествия, памфлеты и публичные речи, историческая пропаганда и художественная литература, наглядная агитация и предвыборная пропаганда, религиозная пропаганда, военная пропаганда и, наконец… средства массовой информации, то есть сокращенно СМИ.

Монета италиков, I в до н. э. Источник: triptonkosti.ru

Начнем с монет. Тяжеловесный бронзовый асе в виде таблички с быком сменился к III веку до н. э. небольшим преемником – также ассом, но уже бронзовой монетой с двуликим Янусом на аверсе и носом боевого корабля на реверсе. Жесткий отлитый в бронзе вызов всем вокруг – этот асе символизировал суровость Рима и готовность к войне – не зря храм Януса был закрытым лишь при пяти правителях, да и то не все время. Лишь царь Нума Помпилий, консул Тит Манлий Торкват, императоры Октавиан Август, Нерон и Веспасиан повелевали закрывать ворота храма Януса в знак завершения войн.

Римский бронзовый асс III в до н. э. Источник: pngegg.com

Четверть асса – так называемый квадранс – интересным образом изменился с историей – начиная как довольно тяжелая (13 гр.) бронзовая монета, где и на реверсе и на аверсе изображена поднятая в клятве ладонь (символ верности республике), квадранс ко II веку до н. э. изменился и по форме, став легче в четыре раза, и по сути. В период ослабления республики на квадрансе была зафиксирована аббревиатура SC – Senatus consultum. То есть, монета эта была отчеканена как бы «именем сената». Или, если по-простому, то «Сенат постановляет» считать эту монету квадрансом. Важно, что на монетах этого периода особенно подчеркивается значение республиканских институтов Рима.

Новая монетная система возникла в ходе Второй пунической войны и стала реакцией на угрозу, а также средством объединения не только римлян, но и италийцев. В ход пошло серебро и золото. Самым распространенным платежным средством на тот момент был серебряный денарий. На аверсе денария была отчеканена голова богини-покровительницы Ромы и, а на реверсе – подпись «Рим». Нельзя исключать, что именно эта монета, бывшая в ходу вплоть до средневековья, послужила сохранению уважения средневековых феодалов к памяти Древнего Рима. Трудно не восхищаться теми, чьими деньгами ты расплачиваешься даже после того, как их империя канула в Лету.

В начале эпохи переворотов и гражданских войн впервые в Риме появляются монеты, прославлявшие не страну, а конкретного человека. У Суллы – диктатора с широкими полномочиями – на монете рядом с именем бога появляется и его собственное имя. Женившийся на дочери Суллы, Юлий Цезарь, придя к власти и став пожизненным диктатором в Республике, не стал долго ждать и выпустил монету со своим собственным профилем, подписанным «Цезарь, пожизненный диктатор». На фоне полыхавших после убийства Цезаря гражданских войн, как оказалось, это было верное решение. И вот, уже родственник Цезаря, Октавиан Август, одержавший победу в гражданском конфликте, начал чеканить монеты со своим профилем. Он же ввел в оборот золотой ауреус. Через 300 лет после еще одной реформы, в Риме стали чеканить солид – монету, ставшую именем нарицательным – символом успеха. Солид использовался в Риме, Византии – вплоть до падения Константинополя, по всей Средневековой Европе, и даже на Руси в X веке был отчеканен аналог солида под названием златник. Солид Константина содержал на аверсе лицо императора с указанием имени и титула. А на реверсе были отчеканены римские штандарты с орлом. Подпись «SPQR OPTIMO PRINCIPI» означает «Сенат и народ Рима лучшему принцепсу».

Рим очень поздно перешел от восхваления республиканских институтов к пропаганде императоров на монетах. Не имело значения то, что Рим был знаком с эллинистическими монетами, на которых чеканили профили Александра, эпигонов и их наследников. Чеканка профиля правителя стала возможна лишь тогда, когда лидер является или представляется бессменным. Профили действующих правителей на монетах Рима появились в момент, когда республика разваливалась на части, а на первый план начали выдвигаться лидеры, ставящие своей целью собственное превознесение и пропаганду своей власти. Это важный этап во влиянии на массы – через монеты, которые находятся постоянно в обращении, народ приучали к тому, что они – подданные императора.

Как и в древней Греции, в Риме роль главных пропагандистов принадлежала ораторам. Выступления в судах и в сенате вызывали большой интерес общественности. В ходе обвинительных или оправдательных речей политикам удавалось получить всеобщее признание и стать любимцами толпы.

Как-то уже на закате Республики Гай Гракх, младший брат убитого трибуна Тиберия Гракха, тоже решил баллотироваться на пост трибуна. Но патриции боялись этой семьи и старались не допустить Гракха в Рим по тем или иным причинам заставляя его оставаться в провинции. Когда Гай вернулся в Вечный город самостоятельно, его привлекли к суду. На суде Гай произнес прекрасную оправдательную речь: «Я жил в своей провинции так, как считал для вас, граждане, полезным, а не как подсказывало мне мое личное честолюбие. Кабака в моем доме не было; не торчали за столом красивые подростки, и за моей трапезой дети ваши вели себя скромнее, чем даже в палатке полководца! Я жил в своей провинции так, что никто и пикнуть не смеет, что я взял с кого-нибудь взятку в один асе или что из-за меня кто-нибудь истратился на копейку! Два года я жил в провинции. И если за это время хоть одна девка пробралась в мою квартиру, если чей-либо раб был потревожен ради моего удовольствия, назовите меня, граждане, наипоследнейшим на свете негодяем»⁶⁸!

Гракхи были отличными ораторами. Старший – Тиберий Септимий пользовался как даром слова, так и другими инструментами пропаганды и агитации. Плутарх так пишет об этом: «всего больше разжег его решимость и честолюбие сам народ, исписывая колонны портиков, памятники и стены домов призывами к Тиберию вернуть общественную землю беднякам»⁶⁹.

Но, конечно, речи Тиберия были основными его орудиями защиты и нападения: «Чуть не ежедневно у Тиберия бывали схватки с Октавием на ораторском возвышении… Зная, что действию закона подпадает и сам Октавий, у которого было много общественной земли, Тиберий просил его отказаться от борьбы, соглашаясь возместить ему потери за счет собственного состояния, кстати сказать – отнюдь не блестящего»⁷⁰. Демагогия как она есть, в буквальном смысле этого слова. То есть, набор ораторских и полемических приемов, позволяющий склонить на свою сторону публику. Термин «демагог», кстати, изначально не имел негативной коннотации. Как бы там ни было, и сегодня демагогические приемы используют очень многие публичные политики.

Возвращаясь к братьям Гракхам, следует заметить, что их политическая карьера складывалась удачно благодаря не только умению произносить зажигательные речи и нравиться толпе. Они чувствовали нерв момента и предлагали реформы в интересах плебса. Именно деятельность Гракхов стала свидетельством глобального кризиса, в котором находилась республика. Менее чем через полвека после гибели обоих братьев Рим окунется в эпоху гражданских войн.

Великим пропагандистом в смутное время гражданских конфликтов в Риме был оратор Цицерон. Свою карьеру он начал во времена диктатора Суллы, выступив в порицание его любимчика. Это был рискованный шаг, так как Цицерон победил клеврета Суллы в судебном разбирательстве, что могло стоить Цицерону жизни. Широкую славу Цицерон получил после победы над наместником Сицилии Берресом, который занимался взяточничеством, вымогательством и поборами. Труднейший процесс был выигран, а Веррес отправился в отставку. Пик славы Цицерона пришелся на его борьбу с Луцием Сергием Катилиной, сторонником революционных преобразований Римской республики и захвата власти. Будучи консулом, Цицерон произнес четыре речи в сенате против Катилины, которые вошли в золотой фонд ораторского искусства.

Катилина опирался на ветеранов войн Суллы и намеревался то ли захватить Рим, то ли разогнать сенат, то ли ограничить его влияние. Используя военные силы под руководством Гая Манлия, Катилина намеревался занять Рим и устроить разборки с врагами. Сенаторов запугивали. Окружение Катилины вело себя вызывающе. В конце октября 63 года до н. э. кризис выплеснулся на улицы – подготавливались массовые убийства сенаторов и Цицерона, но 8 ноября Цицерон созвал сенат и добился того, что Катилина был вынужден бежать из Рима. Его сторонники были схвачены, и уже в декабре Гай Юлий Цезарь высказался за пожизненное заключение сторонников заговора, но Цицерон в четвертой речи против Катилины потребовал смертной казни, что склонило сенаторов к принятию решения о немедленном умерщвлении заговорщиков, которое и было приведено в исполнение без суда в тот же день. Против Катилины и Гая Манлия были брошены войска, они были объявлены «врагами государства» и в январе 62 г. до н. э. погибли в бою.

По итогам кризиса 63 года Цицерон подготовил и литературно обработал речи против Катилины, способствовал их изданию и распространению. То есть, собственный успех как пропагандиста Цицерон посредством пропаганды поставил себе же на службу. Свое консульство Цицерон описал в двух текстах: «О моем консульстве» (61 г. до н. э.), и «О моем времени» (54 г. до н. э.). В своих знаменитых речах против Катилины Цицерон использовал эмоции, заменяя ими отсутствие фактов и доказательств преступлений своего противника.

Всемирно известно начало первой речи Цицерона, которое, впрочем, дает представление как о его ораторском таланте, так и о стилистике, используемой в ходе публичных выступлений в то время: «Доколе же ты, Катилина, будешь злоупотреблять нашим терпением? Как долго еще ты, в своем бешенстве, будешь издеваться над нами? До каких пределов ты будешь кичиться своей дерзостью, не знающей узды? <…> Неужели ты не понимаешь, что твои намерения открыты? Не видишь, что твой заговор уже известен всем присутствующим и раскрыт? Кто из нас, по твоему мнению, не знает, что делал ты последней, что предыдущей ночью, где ты был, кого сзывал, какое решение принял? О, времена! О, нравы! Сенат все это понимает, консул видит, а этот человек все еще жив. Да разве только жив? Нет, даже приходит в сенат, участвует в обсуждении государственных дел, намечает и указывает своим взглядом тех из нас, кто должен быть убит, а мы, храбрые мужи, воображаем, что выполняем свой долг перед государством, уклоняясь от его бешенства и увертываясь от его оружия. Казнить тебя, Катилина, уже давно следовало бы, по приказанию консула, против тебя самого обратить губительный удар, который ты против всех нас уже давно подготовляешь»⁷¹.

Цицерон (1803). Статуя работы Жана-Антуана Удо, Париж, Лувр. Фото автора

Трудно сказать, что было на самом деле – насколько серьезным был заговор Катилины, и насколько это угрожало сенату. Тем не менее, Цицерон по итогам раскрытого заговора получил титул «Отец отечества», а в 51 году до н. э. был назначен по жребию наместником Киликии, где успешно правил и даже пресек мятеж каппадокийцев не прибегая к оружию силой одного только слова. Уже после убийства Цезаря Цицерон рассчитывал на восстановление Республики и занял жесткую позицию в отношении к одному из кандидатов на императорский трон – Марку Антонию. Известны его 14 речей против Антония, которые сам Цицерон по аналогии с Демосфеном называл филиппиками. После того, как будущий император Октавиан и Антоний заключили соглашение, одним из условий соглашения была казнь Цицерона. Оратор пытался бежать, однако был настигнут и убит.

Возникает закономерный вопрос: почему мы видим расцвет пропаганды и информационного воздействия на умы именно на переломе тысячелетий? Что особенного в этой эпохе? Может быть, дело в том, что до нас просто дошло больше источников об этом времени? Нет. Это не так. Дело в другом. Революционные перемены в жизни римского народа, падение Республики и установление единовластного правления – это не события, происходящие вне общественного поля. Как пишет Сергей Ахиев, исследователь вопросов информационного воздействия на массы времен кризиса Республики: «Нарушение освященных римской традицией обычаев предков отзывалось соответствующей реакцией в общественном мнении. Политические лидеры Рима, осмеливавшиеся на нарушение древних обычаев, должны были иметь и имели это в виду. Отсюда и столь частое обращение именно в эти годы к соответствующим формам идеологии – политической пропаганде, направленной с помощью определенного и весьма разнообразного набора средств на манипуляцию общественным мнением»⁷².

Ахиев справедливо отмечает, что именно в этот переломный момент возникает особенная необходимость в пропаганде своих идей: «В яростной многолетней борьбе за власть определились конкретные пути консолидации римского общества и оформления нового политического режима. Возглавляемая Октавианом политическая группировка сумела выработать оптимальное в глазах римлян решение злободневных проблем. И ведущую роль в создании таких представлений играла политическая пропаганда»⁷³. И такая пропаганда приносит успех: «Многие лидеры политических группировок, отважившиеся пойти на нарушение древних обычаев, были вынуждены прибегать к пропаганде своих идей. И чем нестабильнее была обстановка, чем больше претендентов на власть, тем более разнообразны методы пропаганды. В конечном итоге, борьба политических честолюбцев, перегруппировка социальных сил, конкуренция выдвигавшихся ими лозунгов – все это было стихийным поиском формулы компромисса ведущих политических сил, нашедшей свое выражение в установлении системы единоличного правления, получившей имя «принципат»»⁷⁴. И в этом столкновении побеждает тот, кто лучше и более понятно построит для народа образ будущего.

Параллельно с ораторским искусством и ростом образованности римского населения, растет влияние написанного слова. Римская литература, выйдя из пеленок, становится на службу государству, становится частью пропагандистской машины.

Это хорошо видно на примере той же истории с Катилиной. Одновременно с Цицероном Катилину подвергал всяческой критике и Гай Саллюстий Крисп. Древнеримский автор и близкий соратник Цезаря, считается первым в истории человечества лицом, которому принадлежит специально пропагандистское изложение хода исторических фактов – заговора Катилины. Некоторые исследователи считают, что его труд был написан с целью оправдания самого Цезаря, подозревавшегося в участии в заговоре, направленном против бывшего в то время консулом Цицерона. Саллюстий изображает Катилину одними черными красками: последний наделен столь отрицательными личными качествами, что не может вызвать у читателя каких-либо симпатий. Катилина у Саллюстия и вспыльчив, и чрезмерно честолюбив, и неразборчив в средствах для достижения цели; ему приписывается общение с преступниками и всякого рода отщепенцами, а также «многочисленные постыдные интриги… и другие равным образом противозаконные и бесчестные дела»⁷⁵. Саллюстий пишет свою работу для того, чтобы дать альтернативный взгляд на заговор, отличный от позиции Цицерона, но тем не менее, не противоречащий основной, магистральной линии.

Конечно, пропагандистским форматом были и публикации воспоминаний и писем. Цезарь написал свои «Записки о Галльской войне» в восьми книгах не только для того, чтобы познакомить читателя с Галлией, но в первую очередь для того, чтобы превознести себя как полководца, пусть и писал о себе в третьем лице. В свою очередь, «Записки о гражданской войне» имели своей главной целью обосновать, что именно Гней Помпей Великий и сенаторы виновны в развязывании этого конфликта. То есть, весь текст можно вполне рассматривать как апологию самого Цезаря.

«В годы войны и кратковременные промежутки между кампаниями пропаганда Цезаря не прекращалась ни на минуту. Главное, что ее характеризует, это «позитивная» направленность. За единичными исключениями, он не стремился унизить соперника, смешать его с грязью, оскорбить. Это был новый способ побеждать. Побеждать не только в буквальном смысле – на поле боя. Побеждать психологически: превращать врагов если уж не в друзей и соратников, то в безобидных критиков. Цезарь старался возвыситься не путем всеобщего унижения, но личной славой. Пропаганда Цезаря доказывала, что славу он добыл на службе государству, отечеству, а потому он достоин чрезвычайных полномочий и почестей. Чтобы заставить людей примириться с новыми политическими реалиями, с его распоряжениями, Цезарь нуждался в завоевании (а не просто в привлечении) симпатий самых широких общественных кругов, от нищих до нобилей», – пишет Сергей Ахиев⁷⁶.

При правлении Августа возникает на свет «Энеида» Вергилия – поэма о происхождении Рима и рода Августа от его основателя – героя Троянской войны Энея. В числе лейтмотивов поэмы: божественное происхождение Юлиев, высокая миссия Августа, изначально для него определённая и позволяющая считать его врагов богохульниками. Август покровительствовал и другому великому поэту эпохи – Горацию. И тот выступал ярким проповедником и пропагандистом культа императора и его политики: «Хранит нас Цезарь, и ни насилие Мир не нарушит, ни междоусобица». А по поводу возвращения Августа из Испании, Гораций пишет «пока Цезарь держит землю, он не боится мятежей, нет у него и страха насильственной смерти»⁷⁷.

И Вергилий, и Гораций принадлежали к кружку Гая Мецената – ближайшего помощника и друга Октавиана Августа. Меценат не просто покровительствовал высокому искусству. Он идеологически направлял «птенцов» своего гнезда. И внимание, и поддержку всегда получали те, кто соответствовал линии императора и славословил его. Меценат, будучи убежденным сторонником монархии, не скрывал, что для того, чтобы войти в круг избранных, необходимо быть не просто лояльным, но и пропагандировать величие императора и Рима. И тогда Меценат решал как бытовые, так и финансовые проблемы своих подопечных (помог Вергилию вернуть его имение, подарил поместье Горацию). К кружку Мецената принадлежал и поэт Проперций, который значительную часть своих элегий посвятил Риму. Также в нем состояли литераторы Варий и Тукка.

Интересна история Овидия. Поэт из младшего поколения изначально не входил в кружок Мецената и даже враждовал с Вергилием. При этом молодой поэт обладал грандиозной популярностью, пропагандируя свободную любовь и отказ от традиционных ценностей. Вокруг Овидия сложилась группа из поэтов, таких как Сабин, Макр и Тутикан. Бывал у Овидия и Проперций. Именно ему Меценат после смерти Вергилия поручил переговорить с Овидием и создать общий кружок, так сказать – императорский. Овидий согласился. В кружке оказались все вышеперечисленные, за исключением Тутикана (автора Феакиды, о котором мы знаем, в основном по овидиевым «Письмам с Понта»).

Войдя в привилегированный кружок, Овидий тут же бросился с головой в сферу литературной пропаганды. Его произведение под названием «Фасты» дошло до наших дней. Одно из самых слабых среди работ Овидия, «Фасты» имеет дело с толкованием римского календаря. Произведение прославляет Августа и Рим. Императора сравнивают с основателем Вечного города, разумеется, в пользу Октавиана и настаивают на божественном характере власти правителя Рима:

 
Время придет, и одна будет власть над вами и миром,
Сам при святынях твоих будет священнодействовать бог;
Августы вечно хранить неуклонно отечество будут
Этому дому даны небом державы бразды⁷⁸
 

Овидий однако постоянно вступал в конфликты уже в самом в кружке Мецената, что, впрочем, «министр культуры» при Августе вполне мог бы и стерпеть. Но не стерпел он двоемыслия Овидия, который последовательно в своих личных суждениях дискредитировал семью императора. Отказав в поддержке поэту, Меценат, также, возможно, поспособствовал ссылке Овидия. И тому не помогли даже такие строки о «божественном Августе», как:

 
Но по Юпитеру лишь Августа имя дано.
Все, что священно для нас, то у предков зовут «августейшим»
Это же имя дано храмам священным у нас.
Этот же корень лежит и в названье «авгурия» также,
Да и во всем, для чего силу Юпитер дает.
Пусть же держава вождя усиляется нашего, годы
Длятся его и хранит дом ваш дубовый венок…⁷⁹
 

Сколько не писал писем с Понта Овидий впоследствии, как не просил заступиться за себя высоких чиновников и родственников императора, но умер он в изгнании. Император так и не простил двоемыслие поэта. Не простил его и преемник Октавиана.

Обожествление императора – это формат пропаганды в народе. Впервые к идее об обожествлении подошел еще первый император (точнее, диктатор – титул императора он принял только в последний год жизни) Гай Юлий Цезарь. Автор «Записок о Галльской войне» продвигал в народ идею о родстве рода Юлиев и богини Венеры. Для этого диктатор возвел на Форуме храм Венеры-Прародительницы, что было прямым указанием на родство с Юлиями и покровительство этой богини всем римлянам.

Еще дальше пошел Октавиан Август. Речь не только и не столько о том, как его прославляли литераторы. Основная новация Августа далеко не в этом – а в официальном становлении культа божественного императора и большого стиля имперской пропаганды. Именно в его время триумфальная тога становится официальным одеяниям императора и без военных побед над противниками – ее надевали на праздники и зрелища. А ведь, по традиции, триумфальное одеяние подлежало носить только полководцу-триумфатору. Но император убирает эту традицию и на ее место ставит новую – почитание первого лица. И не просто первого лица, но лица, родственного Богам и самому – потенциально божественному. Да, император божеством был не по умолчанию, а становился им после смерти в случае благочестивого правления. У Светония из двенадцати цезарей в его жизнеописаниях – пятеро поименованы «божественными» (Юлий, Август, Клавдий, Тит и Веспасиан), остальные по разным причинам (скажем, узурпаторы «года четырех императоров», а также Тиберий, Калигула и Нерон) божественного статуса не были удостоены.

Но для того, чтобы подчеркнуть божественный статус, еще при жизни Августа начинается строительство храмов в честь императора – точнее, в честь «гения императора» (то есть личного божества человека). Таким сооружением, например, является сохранившийся до наших дней древнеримский храм на территории современного хорватского города Пула. Преемником Октавиана Тиберием был построен храм в честь предшественника. Возведен он был после смерти Августа в Риме на месте рождения императора. Подобные храмы были воздвигнуты по всей империи. При Августе был переименован и месяц июль – в честь Юлия Цезаря. А после смерти Октавиана и нынешний месяц август был назван в его честь.

Политика Августа в деле прославления себя, своего рода и установления единоличного правления была настолько мощной и агрессивной, что его преемник Тиберий даже несколько «сдал назад». Античный автор пишет по этому поводу: «Посвящать ему храмы, жрецов, священнослужителей он воспрещал; ставить статуи и портреты разрешал лишь с особого дозволения и с тем условием, чтобы стояли они не с изображениями богов, а среди украшений храма. Запретил он присягать на верность его делам, запретил называть сентябрь месяц «Тиберием», а октябрь – «Ливием». Звание императора, прозвище отца отечества, дубовый венок над дверьми он отверг; даже имя Августа, хоть он и получил его по наследству, он употреблял только в письмах к царям и правителям. Консульство с этих пор он принимал только три раза»⁸⁰.

Дело, конечно, не в скромности Тиберия, просто еще были относительно сильны республиканские настроения – а Тиберий, вероятно, с излишне громкой пропагандой не стал пережимать. Мог помнить Тиберий и о судьбе Юлия Цезаря, чьи диктаторские устремления привели к покушению и убийству его в сенате. Да и статуи он ставить непосредственно не запрещал. В любом случае «большой имперский стиль пропаганды», созданный в эпоху Юлиев-Клавдиев на рубеже эр, в дальнейшем будет сохраняться на протяжении веков.

При прославлении императора зачастую не существовало никаких границ. Здесь стоит вспомнить таких императоров как Коммод, чье правление (ISO- 192 гг.) положило конец эпохе «пяти добрых императоров». Коммод не занимался государственной деятельностью, требовал своего обожествления при жизни, принимал участие в боях гладиаторов, потворствовал распространению митраистских культов (в связи с пафосом и красотой ближневосточных мистерий), ну и, конечно, постоянно враждовал с сенатом. Коммод потребовал заменить название месяцев. Август он переименовал в Коммод, сентябрь – в Геруклес, декабрь – в Амазонок. Срубив голову большой статуе, символизирующей бога Солнца, Коммод потребовал установить там собственный облик и написать на основании «победитель тысячи гладиаторов». Когда Коммода убили, весь Рим выдохнул…

Через несколько лет после смерти Коммода к власти пришел еще один оригинал – Марк Аврелий Антонин Гелногабал (218–222 гг.). Этот молодой человек был искренним солнцепоклонником – верование распространялось по всей империи еще со времен Коммода и Септимия Севера. Также со времен Коммода и Севера был взят курс на прижизненное обожествление императора, что, правда, вряд ли пошло на пользу самим властителям. Гелиогабал же перегнул даже в этом вопросе. Он объявил верховным божеством римского пантеона нового бога Элагабала, а себе взял титул «верховный жрец непобедимого бога, солнечного Элгабала, верховный понтифик». Элагабал в пантеоне стоял выше Юпитера, а его верховный жрец – на уровне главного бога Рима. Помимо прочего Гелиогабал женился на весталке Юлин Аквилии, что было вообще невозможно по римским законам. Как и Коммод он снес голову одной из самых почитаемых статуй и установил там свой «солнцеподобный лик». Тем не менее, даже после этих всех своих эскапад Гелиогабал прожил не меньше года, пока его не закололи преторианцы.

Из «нарушений традиций» при прославлении императора стоит также упомянуть триумфальную арку императора Константина – это единственная триумфальная арка в Риме, построенная в честь победы не над внешним врагом, а посвященная победе в гражданской войне.

Для формирования образа императора использовались различные инструменты. Скульптура и поэзия, архитектура и обряды, соседствовали с более серьезным и чисто пропагандистским подходом.

Уже в I в. н. э. мы видим, как в пропаганде прославление императора становится отдельным жанром. Пример: короткий отрывок из панегирика, т. е. хвалебной речи, императору Траяну (начало II в.) за авторством Плиния Младшего: «Да и какой дар богов мог бы быть прекраснее, нежели ниспосланный нам богами принцепс, чистотой души и благочестием более всего подобный самим бессмертным небожителям… когда весь народ, толпившийся около входа в храм, приветствовал тебя кликами, когда перед тобой раскрылись двери храма, можно было подумать, что он приветствует бога. Но, как это стало сейчас же ясно, он приветствовал тебя как императора. Не иначе было принято это предзнаменование и всеми другими. Только ты сам не хотел понять этого и отказывался принять власть. Ты отказывался, и это, конечно, было указанием на то, что ты будешь управлять хорошо. Итак, тебя приходилось принуждать. Но ничто не могло принудить тебя, как только опасность, угрожающая отечеству, и пошатнувшееся его благополучие. Ты твердо решил не принимать управления государством, если только оно не потребует спасения его от опасности»⁸¹.

Здесь видны основные контуры образа императора в пропаганде того времени. Божественный, но не совсем бог, скромен, спаситель Отечества, уважает волю народа, избран богами (в тексте – конкретно Юпитером, но не только) и т. д. – Плиний не скупился на эпитеты: «Был ли какой-нибудь факт или момент, за которые тебя не следовало бы благодарить или хвалить? Разве не такого рода вся твоя деятельность, что лучше всего хвалит тебя тот, кто правдивее всего говорит о ней?».

Помимо панегириков императоры для пропаганды использовали и «тяжелое оружие» – собственные исторические труды и сочинения историков.

Мощнейшим пропагандистским инструментом стал подготовленный самим Октавианом и написанный нм к концу жизни документ «Деяния божественного Августа». В нем в четкой и конкретной форме перечисляются действия императора на пути к трону и во главе Рима. Цель текста прямо высказана в первых же строках: «Деяний божественного Августа, которыми он земной круг власти римского народа покорил, и пожертвований, которые он сделал государству и римскому народу, вырезанных на двух бронзовых столбах, которые установлены в Риме, копия врученная»⁸². То есть, перед нами документ с описанием жизни императора, его огромных достижений, причем, не оригинал, а копия, что означает наличие множества похожих текстов.

И действительно, таких текстов было огромное множество. Нам известно по Светонию, что при обнародовании завещания «Деяния» содержались во втором свитке. Август приказал вырезать «Деяния» на медных досках у входа в мавзолей. Но, помимо мавзолея, документ был скопирован в многочисленных храмах по всей империи. Лучше всего сохранились таблички в храме Августа и Ромы в Анкаре. Обнаружены фрагменты в Антиохии, Пергаме и в ряде других храмов. В Анкаре «Деяния» представляют собой шесть огромных страниц высотой 2,7 метров и шириной около 1,5 метров каждая. Этот документ составлен был на двух языках – латыни и греческом – ведь, в Восточном Средиземноморье главенствовал именно этот язык.

Чтобы понять содержание документа приведу два абзаца. В первом Октавиан рассказывает о гражданской войне: «Тех, кто убили моего отца, их я удалил в изгнание, в соответствии с законными приговорами суда совершив над ними месть, а после этого, когда они пошли войной на государство, дважды победил в сражении»⁸³. Краткость, как говорится, сестра таланта. Здесь уместились события 44–30 гг до н. э. И Марк Антоний, и Гней Помпей младший, и Лепид и остальные – все они здесь, в этих трех строках. Все они мазаны одним цветом. Зато втрое больший объем занимает описание данных им игр: «Трижды гладиаторские игры я дал от моего имени и пять раз от имени моих сыновей и внуков, в каковых играх сражались около десяти тысяч человек. Дважды зрелище атлетов, отовсюду приглашенных, народу я представил от своего имени и в третий раз от имени моего внука»⁸⁴, – так начинается этот абзац, который затем переходит в следующий параграф, где описываются детали морских игр.

Октавиан Август в своих «Деяниях» продвигает концепцию мудрого, просвещенного, благородного и щедрого императора. Перечислены вклады в бюджет Рима, раздачи денег плебеям и пожертвования храмам. Есть место и указанию на успех проводимой Августом внешней политики: «Ко мне из Индии царей посольства часто присылаются, никогда до этого времени не виданные ни при каком римском вожде. Нашу дружбу просили через послов бастарны и скифы, и цари сарматов, которые по ту и по сю сторону реки Танаиса, и царь албанцев и иберов, и мидян. Ко мне с мольбами прибегали цари парфян Тиридат и потом Фраат, сын царя Фраата, мидян Артавазд, аднабенцев Артаксар, британцев Думнобеллавн и Тинкоммий, сугамбров Молон, маркоманнов, свевов… Ко мне царь парфян Фраат, сын Орода, своих сыновей и внуков всех послал в Италию, не будучи побежденным в войне, но нашей дружбы прося, отдавая в залог своих детей»⁸⁵.

Интересно мнение Сергея Ахиева о том, как формировался стиль пропаганды Октавиана: «Открытый разрыв между Октавианом и Антонием знаменовался яростной идеологической борьбой, отголоски которой без труда прослеживаются во всех сообщениях источников. Методы, средства и даже многие лозунги пропаганды, использованные Антонием и Октавианом, мало отличались друг от друга. По-прежнему доминировала пропаганда, направленная на унижение соперника. Однако успехи Цезаря, уроки предыдущих лет борьбы не остались неучтенными: после многих лет вновь предпринимаются попытки повысить авторитет посредством «позитивной» пропаганды. Этой цели служили широко рекламируемые успехи (или псевдоуспехи) иллирийской кампании Октавиана или восточных походов Антония. Только перевод пропаганды в патриотическое русло склонил чашу весов в пользу Октавиана. Его политический талант и состоял в том, что в решающий момент он сумел уловить и использовать патриотические настроения римлян в своих интересах. Воспользовавшись двусмысленным положением Антония, Октавиан развернул целую пропагандистскую кампанию, благодаря которой он заручился поддержкой большинства населения Рима и Италии»⁸⁶.

С историком следует согласиться. Действительно, в тех же «Деяниях» Октавиан практически ничего не говорит о врагах. Их почти и нет у Августа! Он их побивает в трех строчках в начале, потом еще в трех строчках в середине и еще где-то в глубине текста. Все эти враги анонимны и обезличены. Зато друзья, такие как Агриппа – названы поименно. Это реальность – использование негативной пропаганды уступает позитивной пропаганде. И Октавиан понимает, что только так он может дать образец тому, как правильно понимать его эпоху. Так Август перед смертью создал канон истории. Он мог проконтролировать через Мецената тех, кто писал при его жизни, но тем, кто будет писать после его смерти, Август очертил некие рамки. И надо сказать, что Август был успешен в достижении своей цели. Образ императора оставался в русле канона всю римскую историю.

Интересно, что становление римской историографии приходится как раз на императорский этап. Вплоть до III века до н. э. римляне использовали в качестве фиксации событий «Анналы Максима». А в описании истории полагались на греческих авторов. Уже ко временам войн с Карфагеном появились работы первых римских писателей таких как Квинт Фабий Пиктор. Работы они создавали на греческом, и греческие авторы тогда были куда шире распространены – тот же Полибий, описывавший подъем Рима во II веке до н. э. считался вполне достаточным для Римской Республики. Но на рубеже эпох при крахе старого режима и установке нового появляются другие римские авторы, такие как Юлий Цезарь, Гай Саллюстий Крисп и Тит Ливий.

Цезарь и Саллюстий – современники и единомышленники, описывали то, что видели сами, чему стали свидетелями. Создавший «Записки о галльской войне» и «Записки о гражданской войне» Цезарь во многом заложил основы представления о бурных событиях 50–40-х годов до н. э. Саллюстий создал целый ряд произведений: по событиям второй половины 60-х годов «О заговоре Катиллины», по событиям 70-х-начала 60-х «История». Все это происходило у него на глазах. И лишь «Югуртинская война» Саллюстия повествует о событиях недавнего для автора прошлого (111–105 гг до н. э.).

Тит Ливий – знакомый императора Октавиана и, возможно, наставник императора Клавдия, написал 142 книги истории по событиям от основания Рима до 9 г. до н. э. Энциклопедическая работа обладала целым рядом недостатков с точки зрения историков нашего времени, которые тогда, напротив, считались достоинствами. Ливий пишет книги о римлянах и для римлян. Это первая подобная работа, возвеличивающая Вечный город и его жителей. Патриотический пафос, свойственный римлянам всегда, в работах Тита Ливия становится Альфой и Омегой. Остальные народы, по мнению историка, лишены доблестей римлян, и изображаются предвзято. Тем не менее, литературный талант и безусловный патриотизм Ливия именно его вывели в «отца римской истории». Хотя в II–I веках до н. э. было множество попыток со стороны римлян написать «большую историю». Так, Гней Геллий писал историю от падения Трои до 146 года до н. э., а Публий Муций Сцевола написал труд по истории Рима в 80 книгах. Но только Ливию удалось задать канонические взгляды на события римской истории.

I–II вв н. э. – золотая эпоха не только в искусстве и архитектуре. В это же время творят историки Тацит и Светоний, Плутарх и Плиний Старший, Иосиф Флавий и Аппиан Александрийский. Светоний продолжает канон, заданный Октавианом Августом и дает понять, кто из императоров достоин поклонения, а кто наоборот, достоин порицания. Светоний также проводит связь между Юлиями и Флавиями, сообщает о добродетелях и недостатках императоров, старается сформировать «правильное» представление об их биографии. Тацит, в свою очередь, создает «Анналы», в которых подробно описывает правление императоров, пришедших на смену Августу. Часть из них подвергается критике, как, например, Домициан. Интересен историк Иосиф Флавий. Еврей, писавший на греческом, Флавий оставил для нас целый ряд произведений, посвященных войнам Рима с Иудеей. Работы эти, содержащие в себе огромный массив информации, были одобрены самим императором Титом. Евреи-современники считали Иосифа Флавия предателем, однако сейчас его рассматривают как человека, проложившего мостик между римлянами и евреями, да еще и сохранившего культурное наследие Иудеи.

В истории Рима сменилось на престоле множество династий. Однако в самом начале установления императорской власти было очень важно продемонстрировать преемственность. Династия Юлиев-Клавдиев (27 г. до н. э – 68 г. н. э.), завершилась на Нероне. После короткого периода междуцарствия к власти пришли Флавии (от Веспасиана до Домициана с 69 по 96 гг.). После убийства Домициана венок императора примерили Антонины, удерживавшие власть целый век (96–192 гг.). И Флавиям и Антонинам была нужна на определенном этапе дополнительная легитимация их права на власть. Не особо озаботившийся этим Домициан так и остался в истории чудовищем. А пришедший после короткого периода правления Нервы к власти Траян стал не только основателем династии, но и одним из самых блистательных императоров Рима в истории. Во многом это получилось благодаря пропаганде историков и писателей таких как Тацит и Плиний Младший.

Впервые истории на службу государству был поставлен новый инструмент пропаганды – СМИ. Именно в Риме родилась журналистика в современном смысле этого слова. Первый «подход к снаряду» сделал Юлий Цезарь в 59 г. до н. э., когда стал консулом. Как пишет Светоний, «по вступлении в должность он первый приказал составлять и обнародовать ежедневные отчеты о собраниях сената и народа»⁸⁷. Именно этот формат официальных новостей, которые писали на пергаменте и вывешивали на Форуме, пришел на смену анналам, хранившимся жрецами в храмах. В этих ежедневных хрониках сообщалось о происходящих в сенате прениях, публиковал тексты декретов, донесения наместников, сведения о посольствах, сообщения о происшествиях и катастрофах.

Первоначально издание публиковалось под названием Acta diurna senatus ac populi, что в переводе означает «Повседневные (Ежедневные) дела сената и римского народа». Впоследствии произошло разделение на «Дела сената» (Acta senatus) и «Дела римского народа» (Acta diurna populi romani). «Дела сената» были запрещены для официального обнародования при Тиберии в 15 г н. э., поскольку в них содержалось много болезненной для императора информации. Тогда как «Дела римского народа» распространялись по всей Империи. Есть информация, что передавались эти первые газеты вплоть до 330 года, но исторические упоминания Acta diurna у нас есть только от времени императора Проба (умер в 282 г.).

О римской газете, ее значении и широте распространения мы можем прочитать у Тацита: «Ежедневные ведомости римского народа с особым вниманием читаются в провинциях и в войсках, потому что все хотят знать, что еще натворил Тразея»⁸⁸. Из этих строк мы видим, что газета распространялась быстро, причем не только в Риме, но и в провинции и в войсках. Информация, содержащаяся в газетах была довольно подробной. Так, что тот же Тацит сетует на то, что не смог найти одну лишь деталь при описании похорон Германика: «Тиберий с Августою не показались в народе, то ли считая, что унизят свое величие, предаваясь горю у всех на виду, то ли боясь обнаружить свое лицемерие под столькими устремленными на их лица взглядами. Ни у историков, ни в «Ежедневных ведомостях» я не нашел никакого упоминания о том, чтобы мать Германика Антония принимала заметное участие в погребальном обряде, тогда как все прочие кровные родственники, не говоря уж об Агриппине, Друзе и Клавдии, упомянуты поименно»⁸⁹. То есть, перед нами, на самом деле полноценное СМИ, которое непосредственно выполняет свои функции – информирования и воздействия на массы.

Своеобразным форматом протожурналистики была частная переписка известных людей. Предполагая, что их эпистолярное наследие имеет ценность и будет опубликовано, такие люди как Цицерон, Плиний-младший и др. вели свою корреспонденцию столь тщательно, что она прошла через тысячелетия. И из этой переписки мы знаем, что и для Цицерона, и для Плиния-младшего (оба занимали государственные должности вдали от Рима) специально собирали информацию о происходящем в Вечном городе. У Цицерона это был друг Целий Руф. У Плиния-младшего тоже был адресатом Руф, но по имени Калиний. Однако главным его адресатом был император Траян. X глава писем Плиния содержит переписку автора с императором, и, в отличие от предыдущих глав, в которых автор приводит только лишь свои письма, здесь он публикует и письма самого императора. В контексте пропаганды публикация этих писем позволяла продемонстрировать не только и не столько литературные таланты Плиния, сколько успехи государственной машины Римской империи конца I – нач. II вв н. э.

И конечно, в Риме для пропаганды и информирования населения использовали афиши. Нарисованные надписи на стенах, высеченные на меди, на камне или на дереве объявления могли содержать информацию о мероприятиях, портреты людей, указания на то, какие товары и где можно приобрести. На афишах муниципалитет мог уведомлять граждан о своих указах, а граждане – передавать свое отношение к муниципалитету. Храмы – призывать граждан почитать богов, а граждане – выказывать свое отношение к богам. Также афиши использовались и для избирательных кампаний.

Гибель города Помпеи в 79-м году нашей эры в результате извержения Везувия – одна из наиболее известных трагедий античного мира, зато бесценный источник знаний о жизни римлян для нас. Древнеримский город был погребен под слоем вулканического пепла, а потому многое там сохранилось до наших дней практически в нетронутом виде. В том числе хорошо известные археологам граффити на стенах. Около 3 тысяч из 13 тысяч этих надписей – предвыборные лозунги с призывами голосовать за того или иного кандидата на местных выборах: в Помпеях проходили выборы ряда должностных лиц – магистратов – эдилов и дуумвиров. Перед выборами на форуме обычно размещали табличку с именами кандидатов и указанием должности, на которую они претендовали. Но по всему городу кандидаты и их «предвыборные штабы» вели наглядную агитацию, размещая надписи, так же как рекламодатели на современных билбордах.

Предвыборные слоганы, как правило, наносили на стены специалисты-граффитчики, причем работали они по двое или по трое, потому что предвыборные граффити наносились ночью, а, стало быть, писцу требовался, как минимум, человек с фонарем. Предвыборные надписи, кстати, выполнены гораздо качественнее бытовых граффити, в которых жители города осыпают друг друга ругательствами или рекламируют услуги (в том числе лупанариев-борделей) – видно, что выборы для жителей Помпей были делом принципиальным и на них кандидаты тратили значительные средства.

Обычно содержание агитации незатейливо: «Такие-то по роду занятий просят избрать такого-то дуумвиром/эдил ом». «Марка Казеллия Марцелла в эдилы предлагают земледельцы», «Гая Куспия Пансу в эдилы предлагают золотых дел мастера». Иногда к тезису добавляется похвала в адрес конкретного кандидата, например, «Я прошу избрать Гая Юлия Полибия эдилом. Он хорошо печет хлеб». «Гельвия Сабина – в эдилы, хорошего человека, достойного общественной деятельности, прошу вас, выберите». Реже слоганы были более изысканными. Примеры таких надписей: «Валент, ты спишь; ты спишь и видишь сны; очнись от своего сна и сделай Гельвия Сабина эдилом», «Если честь воздается человеку, который живет скромно, то достойная честь должна быть оказана этому молодому человеку, Куспию Пансе».

Не менее интересна античная контрагитация или, как сказали бы сегодня, черный пиар. Сделана она была по тому же шаблону, вот только голосовать за кандидата призывали люди не слишком достойные. Если по части профессиональных сообществ могут быть вопросы, и мы не знаем, насколько был действенен призыв «Марцелла повсюду просят в эдилы уставшие торговцы дровами (и) возницы телег с Фабием и Кримием и Гаем Нисием Инфантионом», то с иными «профессионалами» все несколько проще. «Все бездельники и Мацерий просят Ватию в качестве эдила», – даже не зная сегодня, кто такой Мацерий, а жители Помпей, видимо, неплохо знали, мы можем предположить, что вряд ли это хорошая рекомендация для кандидата. «Припозднившиеся пьяницы просят избрать Марка Церриния Ватию эдилом. Это написали Флор и Фрукт», «мелкие воришки просят избрать Ватию эдилом» – также примеры такого рода граффити.

Правда, шведский ученый Т. Клеберг, например, в 1963 году предположил, что seribibi (можно перевести как «позднопьющие») и funmculi (означает не только «воришки», но и «боковые побеги виноградной лозы») – совсем не контрагитация. По его версии, это названия объединений постоянных посетителей трактиров, что-то вроде клубов, которые не только занимались совместными возлияниями, но и, вероятно, принимали участие в общественной жизни. Даже если так, то вряд ли надпись «Все беглые рабы – за Марка Церриния Ватию» можно истолковать в таком духе. Это – с большой вероятностью – настоящий античный черный пиар. Как и «поддержка» одного из кандидатов некими, видимо, весьма раскрепощенными дамами – пылкой сириянкой Смирной и работницей из мастерской красильщика Верекунда, которую прозвали «кукушкой».

Некоторые исследователи особо отмечают, что несколько десятков предвыборных надписей были от имени женщин, полагая, что это свидетельствует о некоей значительной (или более значительной, чем представлялось ранее) роли женщин в помпеянском обществе. Иногда это объясняется тем, что агитация велась от имени кабатчиц, которые то ли имели вес среди клиентов, то ли так рекламировали свой бизнес. На деле, как представляется, это все та же контрагитация – мы мало что знаем про этих дам и их репутацию в обществе, но стереотип, что вольноотпущенница, заведующая кабаком, вполне может оказаться бывшей работницей борделя – представляется не менее вероятным, чем стыдливые интерпретации исследователей в духе победившего феминизма. И когда почтенная матрона агитирует за своего внука, то с равной долей уверенности мы можем говорить о ней и как об уважаемой в местном сообществе главе семьи, и как о «старой грымзе», чей мерзкий характер хорошо известен всему городу. Нам не известен контекст, но помпеянцам было точно все ясно и без дополнительных пояснений.

Надписи из Помпей уникальны – у предвыборной пропаганды Древнего Рима шансов дойти до нас практически не было, если бы не извержение вулкана. Но нет никаких сомнений, что такого рода агитация была для античного Рима нормой не только в Помпеях и не только в I в. н. э. но и ранее, и позднее.

Античные письменные источники рассказывают и о многочисленных практиках проведения избирательных кампаний. Скажем, прямой подкуп избирателей являлся, по сути, нормой. Светоний так описывает одну из политических кампаний Юлия Цезаря: «Оставив надежду получить провинцию, он стал домогаться сана великого понтифика с помощью самой расточительной щедрости». Это дало результат: «Он настолько пересилил обоих своих опаснейших соперников, намного превосходивших его и возрастом и положением, что даже в их собственных трибах он собрал больше голосов, чем оба они во всех вместе взятых»⁹⁰.

Пропаганда властителей поздней Римской республики исходила из того же принципа – «народу» надо дать «хлеба и зрелищ». Уже получивший власть в Риме Цезарь, согласно тому же Светонию, «зрелища он устраивал самые разнообразные: и битву гладиаторов, и театральные представления по всем кварталам города и на всех языках, и скачки в цирке, и состязания атлетов, и морской бой»⁹¹.

Могила Гая Юлия Цезаря, Рим, Форум. Фото автора

Эта система ритуалов сохранилась вплоть до самого конца империи, а позже периодически проявлялась и позднее: пришедший к власти властитель в первую очередь должен утвердить свою власть посредством массовых развлечений и поддерживать народную любовь таким же образом. Гладиаторские бои в Риме непосредственно связаны с потребностью императоров утвердить свою власть. Описывая достоинства императора Августа, преемника Цезаря, Светоний пишет: «В отношении зрелищ он превзошел всех предшественников: его зрелища были более частые, более разнообразные, более блестящие. По его словам, он давал игры четыре раза от своего имени и двадцать три раза от имени других магистратов, когда они были в отлучке или не имели средств»⁹².

Триумфы – одно из важнейших военно-пропагандистских мероприятий эпохи, как Рима периода республики, так и периода империи. Эти мероприятия устраивали в честь крупных побед Рима, в знак признания заслуг полководца. В это день двери всех храмов были распахнуты, гирлянды из цветов украшали статуи, на каждом алтаре курили фимиам.

Процессия вступала в город через Триумфальные ворота. Она состояла из знати, наиболее ценной добычи военного похода, пленников, включая захваченных в плен вождей, например, царя Нумидии Югурты, вождя кельтов Верцингеторига или царицы Пальмиры Зенобии. Клеопатру, которая покончила с собой до триумфа Августа, на процессии заменили ее изображением. Далее шли музыканты, славящие полководца и победу над врагом, обязательный жертвенный бык. Полководец прибывал к солдатам на Марсово поле и объявлял о наградах, которые полагались легионерам.

Процессия шествовала по всему Риму и имела важнейшее военно-политическое значение. Скажем, по мнению Джессики Кларк, триумфы стали одной из причин побед римлян в войнах над Карфагеном⁹³. Впоследствии, в императорскую эпоху и в период упадка республики триумфы стали способом – в том числе – политической манипуляции, работы с сознанием свободных римлян.

Самое большое количество триумфов в истории получил Гай Юлий Цезарь (пять триумфов и одна овация). Трибун и диктатор IV века до нашей эры Марк Фурий Камилл, победивший галлов и консул Марк Валерий Корв, прославившийся в войнах с италиками, записали себе на счет по четыре триумфа. У императора Октавиана Августа было три триумфа и две овации. За время существования Рима триумфы праздновались около 350 раз⁹⁴.

Чтобы заслужить триумф, было необходимо выполнить ряд условий. Во-первых, необходима была значимая победа. Причем победа неоспоримая. Так, после уничтожения армии Спартака Марк Красс не получил триумфа. Ему предложили овацию, но он от этого отказался. Во-вторых, войска должны были признать полководца императором – это не наследственная должность в империи, а титул успешного военачальника. В-третьих, полководец направлял в сенат сообщение о победе и просьбу о триумфе. Сенат принимал решение на Марсовом поле и выдвигался к границам города. Это было важно – ведь, вооруженные легионы могли пересечь границы Рима только в случае, если им разрешалось принять участие в триумфальном шествии.

Сенат решал – допустить ли триумф, учитывая целый ряд требований. Полководец должен был обладать высшей государственной должностью: консул, претор, диктатор, пропретор или проконсул. Победа должна была быть достигнута над внешним врагом, правда соблюдалось подобное только в Республике, но не в Империи. Лишь Цезарь отметил триумфом свою победу над Гнеем Помпеем Младшим в испанской провинции в битве при Мунде, но Республика тогда и без того находилась на последнем издыхании. Тем не менее, предоставление Цезарю триумфа за битву при Мунде возмутило римлян. Ведь, до этого Цезарь маскировал победы над римлянами под успешные военные кампании. Четыре триумфа Цезаря в 46 году до н. э. значились как победы над галлами, египтянами, Боспорским царем Фарнаком и царем Нумидии Юбой. Квалифицированное требование для триумфа – потери врага не менее 5 тыс. солдат. Наконец, победа должна быть полной – ведь, для триумфа войска должны были быть отозваны в Италию, а значит, врага необходимо было окончательно усмирить. Недостаточно было лишь разбить его войско, не достигнув окончательной победы.

Триумф был важнейшим мотивационным и мобилизационным событием для полководца. После триумфа его статус резко возрастал. Так, Гней Помпей Старший получил право на триумф будучи молодым человеком 24 лет от роду в 79 году до н. э. от диктатора Суллы, будучи всадником. Одержав блистательные победы в гражданской войне и в Африке, Помпей стал для Суллы одним из раздражающих факторов. Диктатор долго не хотел давать Помпею триумф, но все же уступил, предоставив, однако право триумфа еще и двум другим удачливым полководцам – Валерию Флакку и Луцию Мурене. После триумфа Помпея официально начали называть Великим, Magnus. Интересно, что второй триумф Помпей получил за то, что добил остатки армии рабов Спартака, хотя формально это почетное мероприятие было обозначено как победа над испанцами. Так, Помпей серьезно обошел Марка Красса, который одержал куда более значимую для Рима победу, но, будучи отодвинутым Помпеем, так и не получил в Вечном городе заслуженной славы и почета.

Считается, что последний триумф праздновал полководец византийского императора Юстиниана Велизарий аж в 534 году нашей эры после победы над вандалами. То есть, спустя полвека после падения Рима под натиском варваров и конца Западной Римской империи. Традиция триумфов и парадов победы будет сохраняться и далее – вплоть до наших дней.

Военная пропаганда в Риме вообще всегда была на высоком уровне. Моральный дух собственных воинов и моральный дух воинов противника перед сражением крайне важны. В качестве примера успешного пропагандистского мероприятия можно привести вылазку Гая Муция Сцеволы. Это легендарный римский герой, пытавшийся убить Ларса Порсену, этрусского царя, который осадил Рим в 509 до н. э. По преданию, Сцевола пробрался в шатер Порсены, но по ошибке убил царского писца, который был одет дороже и красивее царя. Когда Сцеволу схватили, он гордо сообщил, что является лишь первым из 300 римлян, поклявшихся убить царя. Когда же ему начали угрожать пыткой, Сцевола подошел к алтарю, где горел огонь и держал руку над огнем, пока она не обуглилась. Тем самым он продемонстрировал презрение к боли и готовность умереть за Рим. Царь был поражен стойкостью римлянина, отпустил его и тут же заключил мир с Римом.

Надо сказать, что в подобном мы видим два пропагандистских месседжа со стороны Сцеволы. Первый – это угроза. Римлянин угрожает царю смертью, подчеркнув, что ему придется иметь дело с 300 молодыми бойцами, каждый из которых достаточно серьезный противник – ведь сам Сцевола смог и проникнуть в шатер к царю и убить того, кого он посчитал царем. Второй месседж – это сила воли римлянина, доказанная им, когда он сжег свою руку на костре. Оба этих месседжа имеют адресантом лично царя Порсену. Устрашенный, царь не решился воевать с Римом.

От римских авторов нам досталась даже комплексная работа, в которой значительная часть уделена вопросам пропаганды в войсках. Это «Стратегемы» Секста Юлия Фронтина. На примере греческих и римских военачальников Фронтин сообщает нам о целом ряде приемов пропаганды, которыми в ту эпоху пользовались. Вот один из примеров: «Фабий прекрасно знал, что, с одной стороны, у римлян настолько развито чувство свободы, что от оскорбления оно еще обостряется, и, с другой стороны, от пунийцев нельзя ожидать справедливости и умеренности. И вот он послал к карфагенянам послов насчет условий мира; те прислали ответ, проникнутый несправедливостью и высокомерием, и римское войско воспылало жаждой сразиться»⁹⁵. То есть, ожидаемый ответ карфагенян был донесен до легионеров, вызвал у римлян возмущение и поднял тем самым моральный дух войска.

Как и в древней Греции, римские легионеры были суеверными людьми и это необходимо было учитывать полководцам, быть готовыми перевести в шутку незадачливое падение, или же обернуть плохое предзнаменование себе на пользу. Вот что об этом говорит Фронтин: «Сципион, переправив войско из Италии в Африку, поскользнулся, сходя с корабля; видя, что солдаты поражены этим, он своей твердостью и величием души обратил источник страха в источник бодрости, заявив: “Приветствуйте, воины, я придавил Африку”. Цезарь, поскользнувшись нечаянно при посадке на корабль, сказал: “Я держу тебя, мать земля”. Этим истолкованием происшествия он как бы заявил, что намерен вновь занять ту землю, с которой уезжал»⁹⁶.

Сложнее с плохими знамениями. Здесь использовали как научные знания, так и логику и быстроту реакции. Например, Сульпиций Галл, «чтобы солдаты не восприняли предстоявшее лунное затмение как дурное предзнаменование, заранее о нем предупредил, объяснив основания и причины затмения»⁹⁷. Еще более интереса история консула Семпрония Гракха. Тот «выстроил войско против пиценов, как вдруг землетрясение навело страх на обе стороны. Сципион речью успокоил своих и склонил их напасть на потерявшего голову от суеверного страха неприятеля; атака увенчалась победой»⁹⁸. Действительно, землетрясение, произошедшее перед битвой, должно было напугать обе стороны. И тот выходил победителем, кто быстрее успокаивал свое войско и бросался на растерянного противника.

Монументальная пропаганда – важнейшая составляющая при информационном воздействии на жителей Вечного города. В царскую эпоху и в республиканское время монументальная пропаганда концентрировалась на создании храмов: Весты, Януса, Марса и других богов. Мы не имеем достаточной информации об этих сооружениях, как они использовались и как были устроены. До нас, впрочем, дошли здания общественного назначения. Это Большая Клоака, акведуки, Мамертинская тюрьма и Аппиева дорога. Глядя на руины и гробницы вдоль Аппиевой дороги становится ясным, насколько велико было влияние на общество подобных сооружений. Известно, что строительство дороги началось в 312 году до н. э. по указанию цензора Аппия Клавдия. Клавдий также построил первый акведук в городе. После этого Клавдия дважды выбирали консулом – в 307 и 296 годах до н. э. Таким образом, важные общественные постройки дали Аппию Клавдию возможность держать в руках всю верховную власть Рима.

Республиканский период дает нам целый ряд примеров того, как строительство сооружений влияло на популярность инициаторов и спонсоров строительства. Пример – театр Помпея – заложенный в 61 году до н. э. после очередного триумфа Гнея Помпея Великого, и введенный в эксплуатацию всего через шесть лет. Театр вмещал в себя 40 тысяч зрителей и являлся зримым свидетельством мощи и влияния заказчика. Не зря он сохранился вплоть до Средних веков, а использовался по назначению до самого падения Римской Империи. Театр Помпея был увенчан храмом Венеры Победительницы, что еще раз подчеркивало авторитет инициатора строительства.

В связи со строительством театра Помпея Великого следует рассказать и о его «конкуренте» и даже какое-то время бывшим его зятем – Марке Скавре, также построившего театр в Риме. И как раз в те же годы, что шло строительство театра Помпея. Театр Скавра вмещал в себя 80 тысяч зрителей – фактически каждый десятый житель Рима мог прийти и посмотреть представления там. Театр был построен менее чем за год в 58 году до н. э. так как был из дерева. За несколько лет до этого Сквар с войском был направлен в Иудею, где за огромную взятку в 400 талантов помог взобраться на царский трон Аристобулу. Также он получил взятку в 300 талантов у сирийского царя Арета. Вернувшись в Рим, Скавр решил употребить деньги для получения популярности у плебса и претендовать на высшие посты во власти. За взятки он получил пост члена жреческой коллегии понтификов, а затем – в 58 году до н. э. – курульного эдила. На этом посту он организовал грандиозные игры для народа. И как раз тогда был построен театр Скавра. Надо понимать, что это был плевок в лицо своему бывшему патрону Помпею, который строил капитальное сооружение. И тот не простил такого поведения бывшему зятю. Когда Марк Эмилий через несколько лет после этих событий добивался консульской должности и, как и три других конкурента раздавал деньги всем клиентам, наступила развязка. Всех четырех кандидатов привлекли к суду за скупку голосов. Защитником Скавра выступал Цицерон, который (вот незадача), в отличие от случая с Катилинной, не видел в Скавре человека, желавшего заполучить власть. Подкупленный плебс был на стороне Скавра, однако Гней Помпей привел своих солдат, которые утихомирили народ и «провели работу» с присяжными. Те вынесли в отношении Марка Эмилия обвинительный приговор, и очередной возможный будущий владыка Рима отправился в изгнание, освободив площадку для войны Помпея и Цезаря.