Kitobni o'qish: «Таульт Роарингский»

Введение:

Большую часть жизни Таульт провёл в имении своего отца – барона Артальта Роарингского. Отец Таульта был человеком очень строгим и требовательным. С самого детства Артальт учил сына грамоте, фехтованию, охоте и множеству других наук, необходимых, по его мнению, мальчику, чтобы вырасти достойным мужчиной. К воспитанию своего единственного чада и наследника рода Артальт подходил крайне усердно. Возможно даже слишком усердно. И если бы не добрая и внимательная мать Таульта, вероятно "забота" отца доконала бы молодого человека намного раньше, чем тот успел бы вырасти.

Чтобы правильнее понять характер нашего героя, мы не скупимся на бумагу и расскажем о его родителях. Особенное внимание стоит уделить отцу Таульта, потому как именно этот человек оказал решающее влияние на формирование жизненных ценностей и целей сына. Когда Артальту было восемнадцать лет, он, как его сын сейчас, отправился в столицу, с целью присоединится к числу рыцарей белого знамени, что у него получилось без особенных происшествий. Сослуживцы знали Артальта, как мужчину серьëзного, честного, требовательного к другим и прежде всего к самому себе, а также вспыльчивого и слишком быстрого в принятии решений человека, что было свойственно для всех уроженцев Камптонии. Эта странная привычка, мы имеем в виду импульсивность, передалась и Таульту, а из-за частых принятых им необдуманных решений, он уже с детства имел славу "истинного" Камтонца. В рядах рыцарей белого знамени отец Таульта провёл двенадцать, из прожитых им на данный момент, сорока девяти лет. Мы не будем говорить о его боевых заслугах, скажем только, что в искусстве владения саблей с ним могли посостязаться единицы, а тех, кто мог победить Артальта в честном поединке можно было сосчитать по пальцам одной руки. Как бы сказал сам Артальт – "По пальцам одной руки неумелого кольщика дров!" Исходя из этих вводных, можно догадаться, что отец Таульта дал ему неплохую школу фехтования. Что касается науки, то Артальт, как человек управляющий большим количеством земли и капитала, отлично знал математику, умел разговаривать, читать и писать на нескольких языках, имел некоторые познания в области физики, ботаники и биологии. Этому Артальт учил и своего сына. Однако, как человек требовательный и дальновидный, он не видел смысла заводить ребёнка, который знает и умеет не больше, чем знают и умеют его родители. Опираясь на эти суждения, барон Роарингский нанял учителя по философии, истории и географии.

Нередко, возле поместье Роарингских можно было узреть удивительного рода картину: как ранним утром, когда солнце только-только начинало лениво выглядывать из-за горизонта, Артальт усердно занимался фехтованием со своим девятилетним сыном. И мало того, заставлял этого юнца размахивать металлической саблей, так ещё и между выпадами, периодически задавал различного рода вопросы и примеры. Единственной добродетельницей и спасительницей в такие моменты становилась мать Таульта, которая выпрыгивала из дома, как черт из табакерки, прерывала поединок и воспрещала какие бы то ни было занятия до проведения завтрака.

Мать главного героя, была моложе своего мужа ровно на десять лет, что считалось очень хорошим знаком, при заключении брака. Когда родился Таульт, Зарьиас – так звали супругу Артальта, исполнился двадцать один год. Эта девушка, как и еë муж, принадлежала к числу Камтонцев. Камтонка Зарьиас обладала всеми характерными для женщины своего этноса чертами: загорелой до золотистого или медного оттенка кожей; сильным, натренированным телом и изящной фигурой; волосами пепельного цвета, которые она отрастила до самого пояса и заплетала в толстую косу; большими, круглыми, тёмно-зелёнными глазами; ровным, острым носом; пухлыми губами и милыми ямочками на щеках. Когда Таульту исполнилось восемнадцать лет, а его матери тридцать девять, она выглядела достаточно молодо и даже при самой строгой оценке, ей нельзя было приписать больше двадцати пяти. Раз уж мы потратили некоторое время на описание внешности матери, потратим ещё немного, чтобы не обидеть Артальта.

Барон Роарингский имел загорелую кожу, пусть и не настолько загорелую, как его жена, зелёные глаза и пепельные волосы. Помимо этого, он мог похвастаться грозным телосложением и внушительным количеством самых разных шрамов, полученных за время службы в рядах рыцарей. Самым заметным из этого множества, был шрам длинной около пяти сантиметров на правой щеке, который ему оставил лучший друг и верный товарищ по службе – Богаон Суа-Ивистр. Об этом человеке мы тоже немного поговорим, но сделаем это позже. Возвращаясь к описанию внешности Артальта, добавим длинные, приласканные серебристой сединой волосы и пышные, занимающие всё пространство над верхней губой, усы. Эти усы, Артальт считал своей гордостью, а Зарьиас, не будем греха таить, недолюбливала и презрительно называла колючками.

Учитывая предоставленные по части строгости и даже суровости Артальта сведения, можно заключить не совсем верные о его характере выводы. В поддержку отца Таульта, скажу, что за девятнадцать проведенных в браке лет, барон не допустил ни единого случая применения к жене рукоприкладства. В те времена, это могло расцениваться как достоинство, так и как недостаток. А у многих Камтонцев нередко считалось нормальным явлением знакомить благоверных с плёткой каждую неделю, так сказать, в качестве профилактики.

Вновь переводя внимание на Артальта скажем, что несмотря на усердное воспитание сына, он давал ему одну приятную привилегию. Звучала она так: каждый день с семи часов вечера и до пяти часов утра, а также каждый десятый день в полном объёме, Таульт имел в своём полном, свободном распоряжении.

Однажды, когда мальчику было около пятнадцати лет, он покинул родительский дом поздно вечером, провёл ночь занимаясь неизвестно чем и вернулся в аккурат к пяти часам утра. Мать сразу же накинулась на этого гуляку и собиралась устроить взбучку, однако Артальт вступился за сына, сказав, что тот не нарушил установленных им правил и добавил, что если бессонная ночь не скажется на занятиях, то обвинить его будет не в чем. Когда Таульту исполнилось четырнадцать лет, его отец стал давать мальчику личные деньги в размере сорока дерссол ежемесячно. Этой суммы хватило бы, чтобы купить, скажем, недорогую лошадь или саблю среднего качества. Такое решение барон принял, не чтобы разбаловать сына, а наоборот, чтобы научить обращаться с капиталом.

Мы уже в достаточной мере познакомились с родителями и настало время оставить их, как суждено их оставить нашему герою и прийти к самому Таульту. В свои восемнадцать лет, он в прекрасной степени обращался с саблей, умел, пусть и не совсем грамотно, писать и читать на трёх языках, имел познания в области математики, анатомии и ботаники. И нередки стали случаи, когда на очередном семейном застолье, Таульт поправлял и даже поучал отца, когда речь заходила о таких предметах, как философия и география. В эти моменты строгий Артальт принимал самое горделивое, какое только мог, выражение лица и хвалил, сначала сына, а затем и его престарелого учителя, который сразу расплывался в благодарной улыбке. И если даже отец допускал похвалу в адрес сына, то матушку буквально распирало от гордости и любви к своему чаду. На протяжении восемнадцати лет, у нашего героя получалось сохранять образ примерного сына и достойного наследника баронского титула, но сам он с жгучим нетерпением ждал того момента, когда сможет, наконец, выпорхнуть из родительского гнёздышка и отправится на встречу свободе и приключениям. Ну а перед тем, как мы в обществе этого молодого человека пустимся в столицу, чтобы проследить за его успехами на рыцарском поприще, нужно обсудить ещё несколько деталей, касаемо его характера и внешности. Не будем грешить, слишком сильно углубляясь в голову Таульта, потому как куда интереснее будет узнать о её содержимом, наблюдая за дальнейшим действиями нашего героя.

В таком щепетильном моменте, как отношения с противоположным полом, Таульт совершенно не имел опыта. Несколько раз, ему конечно доводилось присутствовать на ужинах, где встречались сверстницы. В обществе этих молодых девушек, юноша испытывал неловкость и некоторые трудности в общении. Эти трудности не имели ничего общего со стеснительностью, а являлись исключительным плодом неопытности. Сам Таульт никогда не испытывал свойственной, для его возраста людей, тяги к романтике, во всяком случае пока. Да и не собирался влюбляться, пока не достигнет успеха на службе, или хотя-бы пока не удостоиться чести накинуть на плечи белую накидку рыцаря. Плавно перебираясь к внешности нашего протагониста, не будем уничижать её не в коей мере и честно скажем, что Таульту было под силу вскружить голову любой встреченной в окрестностях земель Роарингских девушке. Кожа главного героя имела, пусть и не такой выраженный, как у матери, но всё таки, не побоюсь этого словосочетания – Камтонский загар. Ростом Таульт был немного ниже отца и немного выше матери, в общем, среднего роста. Тело этого молодого человека обладало крепкими, сухими мышцами и чтобы описать его лучше подходило слово – жилистое, нежели мускулистое. Особенно сильными и крепкими являлись именно икры и плечи Таульта. Волосы нашего Камтонца имели более тёмный, чем у родственников цвет, ближе к чёрному, чем к пепельному. Глаза же были круглые – миндалевидные, с длинными чёрными ресницами и имели приятный изумрудный оттенок. Помимо выразительных глаз, лицо Таульта обладало: аккуратным и слегка заостренным на кончике носом, густыми и ровными бровями, выразительными скулами, ямочками на щеках, доставшимися от матери, острым подбородком и пухлыми, наверное даже чересчур пухлыми для мужчины, губами. Над этими губами уже появилась некоторая растительность, которая пока не дотягивает до того, чтобы называть её усами.

Глава 1. Недопонимание.

Одев лучший, какой только имелся в гардеробе богатого баронского сына наряд, собрав все богатства, накопившиеся с щедрых пожертвований отца, удостоверившись в сохранности имущества и чистоте апартаментов, Таульт покинул родительской дом. На дворе его уже ждала рыдающая, от скорого расставания с сыном мать и гордый от осознание, что его мальчик вырос настоящим мужчиной отец, который держал за поводья уже готовую и снаряженную для путешествия лошадь. Таульт вышел из поместья с гордо поднятой головой, так, словно бы уже добился успеха в столице. Одетый в роскошный, красный кафтан, расшитый золотой нитью на рукавах и подоле и украшенный золотыми пуговицами, в бордовые штаны и высокие чёрные сапоги, он держал в правой руке алого цвета шляпу с пурпурным пером, а в левой увесистый мешочек, содержащий около тысячи дерссол. На поясе висела, помещённая в деревянные, отполированные ножны сабля.

Увидев, насколько красивым и благородным в этой одежде выглядит Таульт, Артальт не выдержал и воскликнул: – Неужели этот Камтонцкий барс и правда мой сын!

На что наш герой ответил звонким, сохранившим юношеские нотки голосом: – А разве мог у матёрого, Роарингского тигра и прекрасной, лесной пантеры родится кто-то помимо барса!

– Ты посмотри на этого льстеца Зарьиас! Ты слышала как он назвал тебя, слышала? Пантера! – выкрикнул, всплеснув руками и топнув ногой барон.

Зарьиас не в силах держать себя в руках, бросилась на любимого сына, который не раздумывая откинул мешок с серебром и шляпу и поймал мать в крепкие объятия.

– Ну что вы матушка, я буду навещать вас каждые два месяца, – ласково произнёс Таульт.

– Каждый месяц! – настояла растрогавшеяся женщина.

– Да о чём ты думаешь Зарьиас! – перебил прежде, чем тот успел ответить отец: – Ты хочешь, чтобы мой сын метался от Мартомелкрая до нашего дома, как какой-то почтальон! Даже не думай, мы сами приедем в столицу, когда ты обзаведëшься накидкой рыцаря!

– Я буду присылать письма каждый месяц, – в знак утешения, пообещал Таульт.

– Каждую неделю, пиши мне хотя-бы раз в неделю!

– Да хоть раз в год! – воскликнул Артальт, грубо отдёрнув жену от сына: – Отлипни ты уже от этого сокола, ибо клянусь, скоро я начну ревновать!

Эти слова немного поумерили пыл Зарьиас, и она на какое-то время переключилась с сына на лошадь.

– Ивистор, довези моего мальчика в целости и сохранности, служи ему верно и не капризничай, – шептала на ухо, поглаживая лошадь по шее загорелая женщина.

Таульт, пользуясь моментом поднял шляпу и мешок с деньгами и подошёл к отцу, чтобы выслушать его наставления. Артальт положив руку на плечо наследника, заговорил строгим голосом: – Таульт, я вырастил тебя умным и сильным мужчиной. Не забывай, что твои дальнейшие действия могут, как прославить род Роарингских, так и навсегда покрыть его пятном позора. О твоих подвигах забудут через несколько дней, а ошибки будут помнить до конца жизни! Я вижу ты скопил немного денег из того жалования, что я выделял тебе, – произнёс Артальт, кивнув головой по направлению мешка с серебром.

– Да отец, здесь ровно тысяча! – похвастался Таульт.

– Молодец! Значит ты усвоил некоторые мои наставления! В своём седле найдёшь ещё сто золотых монет. В Мартомелкрае тебе придётся снять жильё, купить хороший рыцарский наряд, тем более, я знаю как рьяно ты машешь саблей! И клянусь, ты переломаешь немало клинков!

Услышав, самую наверное болезненную для неё тему, Зарьиас оставила лошадь и выпрыгнув перед мужем, с самым наивным и беспокойным видом, заговорила: – Не торопись доставать из ножен саблю! Помни мой мальчик, что словом ты можешь повергнуть любого неприятеля!

– Дура! Да кто будет слушать его на поле брани! – перебил Артальт: – Ну вот Зарьиас, из-за тебя, я чуть не забыл отдать Таульту письмо! – ворчливо произнёс барон и достал из кармана конверт с печатью и большой буквой – "Р."

– Это письмо я должен передать… – не договорил Таульт.

– Да-да! Обязательно передай это письмо моему другу графу Богаону Суа-Ивистр. Его сын, сейчас, командует ротой рыцарей, к которому ты пойдёшь, чтобы тот взял тебя на службу! Да ты и сам прекрасно всё это знаешь, бери, – сказал барон, всунув во внутренний карман кафтана Таульта письмо.

Зарьиас обняла сына за руку, снова перетягивая на себя внимание, продолжила давать и свои наставления: – Мой мальчик, я приготовила еды в дорогу. Не забывай хорошо есть и стать!

– Хорошо матушка.

– Ну всё сын, садись на лошадь, пока твоя сумасшедшая мать снова не устроила сольный концерт плачущей девицы, – предостерегающе произнёс Артальт.

Таульт понимающе улыбнулся, надел шляпу, спрятал деньги в седло, взял возжи, пожал руку отцу, напрощание, расцеловался с матерью и ловким, на какое только способен восемнадцатилетний парень, манёвром, оседлал лошадь.

– Прощайте, прощайте мои любимые родственники! Ждите вестей о подвигах сына! – стараясь выглядеть даже более радостным и нетерпимым, чем являлся на самом деле, воскликнул Таульт.

Зарьиас испустила печальный вздох и собиралась, в очередной раз, броситься к своему мальчику, но Артальт крепко схватил её за талию и жестом руки, велел сыну пришпорить коня. Наш потенциальный рыцарь, не мешкая ни секунды, повиновался этому жесту. Ивистор, будучи молодым, ретивым жеребцом в самым рассвете сил, с превеликим удовольствием пустился галопом.

– Береги себя!! – надрывая глотку, выкрикнула Зарьиас.

Дорога перед глазами Таульта начала расплываться, из-за неожиданно выкатившихся из них слезинок. Молодой человек не стал оборачивается, потому как не желал выдать эту мимолётную слабость и ограничился лишь тем, чтобы помахать родителям шляпой. Заботливая мать следила за постепенно уменьшающимся сыном, до тех пор, пока тот полностью не исчез, а когда это случилось, уткнулась лицом в грудь мужа.

Та тоска, какая присуща каждому, покидающему отчий дом человеку, гложела сердце Таульта совсем недолго, не больше пятнадцати – двадцати минут. А спустя обозначенный промежуток времени, все мысли всадника были посвящены скорому становлению рыцарем. Дорога от имений барона Роарингского до Мартомелкрая составляла ровно сто пятьдесят километров. Это расстояние, нетерпеливый Таульт собирался преодолеть за три дня, что превышало привычную скорость на целые сутки. На самом деле, примерить одеяние рыцаря белого знамени было далеко не исключительным и не редким желанием для молодого мужчины живущего в Сельфарут. Вступить в элитное подразделение – это один из немногих способов для безвестного дворянина, чтобы добиться успеха, славы и материального благосостояния. На фоне множества других кандидатов, Таульт имел одно разительное отличие. А именно: наличие внушительного денежного состояния, которому он был обязан отцу и его родовитым предкам. Даже те деньги, которые он взял в дорогу, и к которым относился достаточно равнодушно, потому как никогда не испытывал проблем касаемо этого вопроса. Так вот, эти два мешочка, могли показаться куда более увесистыми в руках его сверстников. Напоминаем, в расположение Таульта было тысяча дерссол – серебряных монет и сто золотых монет – риисол. Один дерссол имел примерно такую же ценность, как 19-21 дерссол.

Впрочем, богатство нашего героя не давало ему никакого преимущество при вступлении в число рыцарей. А что давало ему преимущество, так это полезные связи, а точнее одна, но очень полезная связь.

Когда мы описывали отца нашего героя, то уже упоминали о его друге – графе Богаоне Суа-Ивистр и говорили, что расскажем о нём немного позже. И этот момент наступил. К слову, на данный момент, Богаон официально передал титул своему сыну – Акранулу.

Когда Таульт был восьмилетним ребёнком, он со своим отцом и матерью уже имел честь посетить имение графа. Артальту тогда было двадцать два года, четыре из которых, он провёл в качестве рыцаря.

Воспоминания о визите в Мартомелкрай запечатлелись в голове нашего героя крайне смутно и расплывчато. Однако он прекрасно помнил, как во время тренировочного поединка с Акранулом, тот пригласил парнишку в орден, разумеется, когда он немного подрастёт. Ну а сейчас, когда Таульт полностью вырос, а Акранул стал командиром роты, наш самоуверенный юноша считал, что накидка рыцаря уже у него в кармане. Осталось только, рукой Акранула, достать её из кармана и переместить на плечи. Оперируя этим убеждениям нетерпеливый Таульт выжимал из жеребца Ивистора все соки. В первый день, он преодолел сорок пять километров, а вот второй оказался менее продуктивным на целых пять километров. Южных, въездных ворот в столицу, путник достиг немного опаздывая от своего графика: в одиннадцать часов третьего дня.

24 августа 276 года Таульт Роарингский въехал в город Мартомелкрай.

Каким же упущением стало, что этот молодой мужчина на белом жеребце, идеально подходящем для будущего рыцаря, посетил город под сенью кромешной темноты. Таульт неспешно проезжал по тихим, мощённым улочкам, кое где освещёнными светом фонарных столбов. Он понимал, что сегодня уже слишком поздно, чтобы явится в особняк графа Суа-Ивистр, более того, не имел честь знать точного его адреса. В связи с этими факторами, Таульт решил не терять время и немного осмотреть город, а также, если получится, подыскать подходящее жильё. На протяжении получаса, наш захолустный дворянин изучал глазами встреченные ему строения. В половине двенадцатого часа, он следовал к Свинтольскому мосту, брошенному через Медную реку. Здесь то, именно на этом мосту, Таульт и встретит первых местных жителей. Когда копыто Ивистора только-только коснулось поверхности моста, уши Таульта уловили какие-то истошные, женские крики. Озадаченный этими криками, он пришпорил коня и ринулся вперёд, чтобы выяснить их природу.

Примерно на середине реки, ему предстало зрелище, как рослый мужчина в чёрной мантии левой рукой держал истерично рыдающаю, сидящую на коленях женщину за воротник, а в правой руке сжимал небольшую трость, которой уже собирался поколотить беднягу.

– Что здесь творится! – крикнул приближающийся всадник, а приблизившись на безопасное расстояние, остановился и спрыгнул с лошади.

Тот мужчина в мантии ничуть не смутился неожиданным появлением неизвестного, но удар всё-же остановил и переключил большую часть внимания на молодого благодетеля, полностью рассмотреть которого не позволяло тусклое освещение. А вот Таульт мог во всех подробностях изучить этого, как он сразу же заключил для себя – мерзавца и разбойника, творящего беспредел прямо под фонарным столбом. Неизвестный мужчина имел длинные ноги, худое, вытянутое тело, утончённые черты лица. По чёрной, атласной мантии сшитой идеально под пропорции этого человека и выглядывающей из под верхней одежды рукоятке сабли, он сразу понял, что перед ним находится дворянин. Более бледное, как и у всех коренных жителей столицы, лицо обладало тонкими бровями, тонкими губами и тонкими, завитыми усами светло-русого, как и волосы на голове, цвета. Глаза этого высокого и стройного, как столб под которым он находился, человека, были во первых: заужены по краям, как у какого нибудь пресмыкающегося, во вторых: имели голубой или светло синий оттенок.

– Иди куда шёл! То что здесь происходит, не касается тебя не в коей мере и не требует твоего вмешательства! – раздражённо ответил незнакомец, – и наивно полагавший, что этого ответа будет достаточно, снова переключился на женщину.

Таульт счёл такое пренебрежение его обществом крайне оскорбительным и сделав шаг вперёд, произнёс но уже более грубо и настойчиво: – Скажите ко сударь, какое право вы имеете так поступать с этой дамой!

– Чёрт его подери!! – больше изумлённо, чем возмущённо, воскликнул высокий мужчина: – Да какое вам дело! Эта женщина вам не мать и не жена, это чужой для вас человек! Оставьте уже меня в покое и дайте закончить то, чего я намереваюсь сотворить!

– Даже если это ваша жена, неприемлемо колотить её прямо на улице!

– Да боже упаси!! – резко опроверг незнакомец, удивившись этому предположению настолько, что его тощие брови подпрыгнули вверх на несколько сантиметров. Понимая, что юноша просто так не отстанет, он выпустил из правой руки трость и оперев ладонь на рукоятку сабли, произнёс: – Сию же минуту вы исчезните с моих глаз, или клянусь богом, вам не поздоровится!

Таульт очень правильно понял смысл этого предупреждения. Ему никогда ещё не доводилось участвовать в настоящем сражении, поэтому нет ничего удивительного в том, что юношу охватил лёгкий мандраж. Кровь внезапно ударила в голову, сердце заколотилось с удвоенной скоростью, а колени начали подгибаться. Однако несмотря на все эти признаки неопытности, Таульт нашёл в себе силы и сохранил смелость.

– Что это вы там притихли? – язвительно осведомился незнакомец, пытаясь рассмотреть в темноте лицо молодого собеседника, наивно предполагая, что оно залилось краской или побледнело от испуга.

Но этого не случилось, последняя фраза этого рослого мужчины вызвала совершенно непредвиденную реакцию. В полумраке послышался звук, сопровождающий обнажению сабли и в подтверждение этого звука, что-то блеснуло металлическим оттенком.

– Неужели ты и правда… О господи, да он же Камтонец!! – изумлённо воскликнул незнакомец, при виде вышедшего на свет собеседника: – Эти проклятые Камтонцы никогда не задумываются перед тем, как обнажить саблю.

Таульт настолько сильно поддался захлестнувшим его голову эмоциям, что не смог сформировать красноречивого ответа и сказал просто: – Защищайтесь же сударь или погибните!

Мужчина в чёрной мантии резким, отточенным за годы тренировок движением, вооружился саблей и направив её кончик в сторону противника, произнёс: – Нападай наглец! И я сделаю в тебе несколько новых дырок!

Таульт ринулся на врага, нанеся сильный, рубящий удар. Неизвестный ловко заблокировал эту атаку, но наш молодой фехтовальщик сразу нанёс второй и с удивительной скоростью. Этот неожиданный монёвр застал опытного визови врасплох, и Таульт вероятно выбил бы ему глаз, будь он немного пособраннее, а так лишь порезал край шляпы.

– Демон! Это была моя любимая! – изумляясь скорости, ловкости, силе и навыкам, которые Таульт продемонстрировал за одно мгновение, воскликнул незнакомец.

При первой атаке, он конечно недооценил нашего героя, но теперь отнёсся к нему с большей осторожностью и пользуясь преимуществом в виде опыта, продолжил сражение более сконцентрировано. Таульт скакал вокруг неприятеля осыпая его градом молниеносных, но довольно примитивных ударов, которые второй отбивал и парировал не отходя с места. Поймав молодого оппонента на ошибке, незнакомец тычковым ударом вонзил кончик своей сабли в область левого плеча Таульта. Ну а Таульт, в свою очередь, не растерялся и вонзил саблю в левое бедро незнакомца, после отпрыгнул назад. Оппонент вскрикнул от боли и упал на колено. Таульт, пользуясь моментом, пнул по руке противника и выбил саблю.

– Бой окончен! – сияя от радости, провозгласил молодой человек: – Теперь вы извинитесь… – он собирался сказать – перед этой девушкой, но эта девушка уже исчезла, видимо решив, что нет смысла дожидаться окончания поединка, поэтому Таульт перефразировал: – Теперь вы дважды подумаете, прежде чем поднимать руку на беззащитную женщину.

– Ага, чёрт подери, – с досадой и болью от ранения в голосе, произнёс поверженный мужчина.

– Всего вам наилучшего сударь! – с притворной доброжелательностью сказал Таульт, убрал саблю, с видом человека разрывающегося от гордости сел на лошадь и полностью удовлетворенный собой продолжил путешествие по городу.

Небольшая рана на левом плече, которую Таульт про себя сравнивал то с медалью за отвагу, то с незначительной царапиной, начинала болеть и кровоточить. Эту лёгкую боль и кровотечение, наш герой считал совершенно ничтожной ценой за свершение первого в жизни подвига. Он хитро улыбался, представляя, как будет рассказывать историю сегодняшний схватки в доме графа Суа-Ивистр и то, как на его рассказ отреагируют члены этого благородного семейства.

Не считая слуг, в особняке графа жило три человека: Богаон Суа-Ивистр, его сын Акранул и младшая сестра Акранула – Савафальида, которой сейчас должно быть около шестнадцати лет. И которую, к слову, наш главный герой совершенно не помнил, но мать говорила что в детстве эти двое хорошо ладили, а Артальт даже просил Богаона приберечь эту малышку для своего сына. Как мы говорили ранее, Таульту были чужды романтические чувства и влюбляться он не собирался, хотя бы до того момента, когда официально станет рыцарем. То, что Таульт всерьёз представлял, как эти люди отреагируют на сказанные им слова, ни в коей мере не было преуведмчением. Например, достопочтимый Богаон должен был произнести примерно следующее: – Вот что значит истинный Камтонец! Уже через четверть часа после того, как приехал в город, успел найти с кем скрестить саблю!

После этих слов, Акранул добавит, что-то вроде: – Да уж, чувствую, этот человек сможет подвинуть и меня с должности командира.

– Ну нет, что вы такое говорите? Я дождусь вашей отставки! – вслух ответил Таульт, не подозревая, насколько смешным он казался со стороны.

Что касается Савафальиды, то по мнению нашего мечтателя, она будет томно вздыхать на протяжении всего рассказа, и также на протяжении всего рассказа, будет пристально смотреть в лицо Таульта, а когда он будет смотреть на девушку в ответ, та кротко улыбнувшись, будет отводить глаза. Такие подробные мечтания, были не только поспешными, но в какой-то мере даже абсурдными. В то же время, Таульт продолжал углубляться в город, намереваясь в скором будущем подыскать постоялый двор для ночлега. Но прежде, чем он нашёл на одном из домов ту самую, приметную табличку – "Предоставляется ночлег," его прозорливые уши уловили несколько мужских голосов. Эти мужские голоса, которые по тональности можно было приравнять к крикам, конечно же заинтересовали нашего героя. Не долго думая, а если быть точнее, то не раздумывая вовсе, он пришпорил Ивистора и устремился по направлению этих звуков. За несколько минут, он пролетел сквозь тонкую улицу и оказался на территории жилого двора. Здесь разворачивалась вполне обычная и понятная для жителей Мартомелкрая, но не знакомая для наивного Таульта картина.

Молодой человек невысокого роста, босой и полуобножённый, одетый в одни только панталоны и вооружённый саблей отбивался от трёх неприятелей. Этот молодой человек может стать для нас интересным персонажем, поэтому составим его краткий портрет. У него были светлые, золотистые, зачёсанные к затылку волосы; очень голубые, почти прозрачные глаза; бритое, смазливое личико, на котором располагался небольшой, крючковатый нос и широкий, хитрый рот. Как было только что сказано, этот молодой человек обладал невысоким ростом и довольно щуплым телом. Что касается трёх его противников, то двое из них являлись резвыми, молодыми парнями, а третий мужчиной в весьма преклонном возрасте и вооружённый не саблей, как все остальные, а кочергой. Помимо четырёх этих людей, была ещё одна, одетая в сорочку девушка, которая сидела на крыльце своего дома и закрыв лицо ладонями, усердно рыдала. Из-за того, что она закрыла лицо, мы не можем составить её портрета, но упомянем, на всякий случай, что у неё были светлые, длинные волосы. Из окон соседних домов высовывались лица жителей, некоторые из них поддерживали юношу, другие приняли сторону его оппонентов.

Сначала Таульт принял роль зрителя, оставаясь от этой потасовки на безопасном расстоянии.

– Черт! Вы порезали мне ногу! – выкрикнул светловолосый парень, которого начинали теснить трое его противников.

– Да тебя убить мало! – ответил старик с кочергой.

– Убить? Меня! Да я рыцарь, слышите, я рыцарь белого знамени!! Вы напали на рыцаря империи! – с трудом успевая парировать атаки, воскликнул молодой, если верить его словам рыцарь.

Того факта, что человек, вступивший в неравную схватку является рыцарем империи, с лихвой хватило Таульту, чтобы принять его сторону. Он почему-то решил, что эти трое разбойников напали на рыцаря прямо в его постели, из-за чего он и вынужден сражаться в таком непристойном виде. Камтонцкая кровь ударила в голову Таульта, он спрыгнул с коня, выхватил саблю и бросился на помощь будущему товарищу.

– Как смеете вы втроём нападать на этого человека! – ворвавшись в эпицентр схватки, будто болт, выпущенный из арбалета, воскликнул Таульт.

– Сударь? Вы ещё кто? – осведомился незнакомец, взглянув в лицо своего неожиданно появившегося спасителя.

– Пусть я не рыцарь белого знамени, но завтра я стану им! А значит я ваш верный друг!!

– О! Это прекрасно сударь, я ваш должник! – обрадовавшись, ответил рыцарь.