Kitobni o'qish: «Актерское мастерство для кино. Методы и техники Майкла Кейна»

Michael Caine

ACTING IN FILM: AN ACTOR’S TAKE ON MOVIE MAKING

© В. Багринцева, перевод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Предисловие

Если вы действительно хотите стать актером, но лишь при условии, что актерская игра не будет мешать вашей игре в гольф, вашим политическим амбициям и вашей личной жизни, то на самом деле становиться актером вы не желаете. Актерство – это не просто больше, чем работа с неполной занятостью, это больше, чем работа на полную ставку. Это одержимость на полную ставку.

Ваши пробы в кино начались с того дня, когда вы появились на свет. Если вы попадаете на экран, значит, вы что-то делали прямо с пеленок – и задолго до того, как вы оказались в офисе продюсера.

Не существует единственно верного пути в кино, нет единой дороги в Голливуд. Нет какой-то конкретной книги, которую нужно прочитать, нет кафе, в котором следует сидеть. Ваше поведение во всех общественных местах является частью кинопробы. Если вы находитесь в баре, где до этого не бывали, вас оценивает бармен. Он знает, что парень, который заходит сюда поздним вечером по вторникам, женат на женщине, чья сестра работает визажистом в ситкоме. Если вы ведете свою маленькую дочь в школу под дождем, за вами наблюдает регулировщица на пешеходном переходе.

Она меняет наряд и устраивается на неполную ставку секретарем к бродвейскому продюсеру. Вы не можете знать, когда или как люди, которых вы встречаете, вдруг запускают цепную реакцию, которая приведет к перелому событий.

Если вы полагаете, что пробы проходят исключительно в продюсерском офисе, вам попросту могут никогда не позвонить. Причиной тому то, что мир, по сути, делится на два типа людей: тех, кто верит в свой успех независимо от «отзывов», которые они получают, и тех, кто никогда не преуспеет, вне зависимости от того, насколько высоко они поднялись или как много статуэток украшают полку их камина.

Итак, я не советую вам прихорашиваться и красоваться, когда вы выносите мусор. Однако знайте, что мусор, который вы выбрасываете сегодня, может принести вам золото завтра.

Но даже преуспев, вы не сворачиваете кампанию. Я помню, как снимался с Ширли Маклейн в фильме «Гамбит»¹.

Гастрольный автобус резко тормозит, когда актеры пересекают съемочную площадку. Фанаты высыпают из автобуса. Водитель старается выманить у актеров автографы на входе. Большинству удается избежать толпы, воспользовавшись боковой дверью. Я, с другой стороны, знал, что водителю наверняка есть чем заняться, так что собирался выставить его в выгодном свете. Я раздал автографы каждому в этом автобусе. Не такое уж и большое дело, верно?

Но ровно до того, как я скажу вам, что водитель автобуса оказался Майклом Овитцем². Понимаете, о чем я?

В мире актеров не было места для таких, как я… Сегодня можно сказать, что практически каждый может добиться успеха, по сравнению с моими шансами 35 лет назад.

Я бы не сказал, что это было неслыханно. Ричард Бертон и Питер Селлерс справлялись хорошо, не так ли? Не говоря уже о моем приятеле Шоне Коннери. Похоже, он держит кредиторов на расстоянии.

Когда я сказал друзьям, что собираюсь быть актером, то услышал в поддержку примерно следующее: «Чем ты будешь заниматься? Подметать сцену?». Ни один из нас никогда не встречал человека, посещавшего театральную школу. Не уверен, что мы вообще знали о существовании такого места, как театральная школа, не говоря уже об именах тех, кому удалось пробиться на большой экран.

Позвольте мне пробежаться по моей биографии до того, как я получил свою первую роль. Посмотрим, как вы оцениваете мои возможности. Я работал в прачечной.

Некоторое время трудился на чайном складе. Проводил дорожные работы с отбойным молотком. Служил ночным портье в отеле. Я мыл посуду во всех лучших ресторанах. Помню даже, как клеил шкатулки для драгоценностей. И еще я был солдатом.

Я не изучал роли, анализируя мысли своих персонажей, не изучал их психику в попытках прочувствовать их боль.

Никто не приглашал меня в актерскую студию. Я платил за аренду. Когда я говорю, что в 29 лет я был без гроша в кармане, людям очень трудно понять, что я буквально не мог позволить себе тарелку спагетти в местной закусочной. Они считают, что быть на мели означает иметь на банковском счету последние пару тысяч.

Мой банк был в моем кармане, а на моем счету было полно ворса.

С большой вероятностью у вас было какое-то формальное высшее образование. Для меня и моих родителей им, в своем роде, стала учеба в начальной школе. У меня не было занятий, на которые можно было бы ходить, или обучающих видео, которые я мог бы посмотреть. Однако я страшно увлекался чтением книг. С их страниц я и узнал, какими были жизни других людей. Они не были похожи на мою. И я преисполнился решимости изменить свою жизнь. Я не оценивал возможность этого, я был убежден.

Если вы действительно хотите стать актером, но лишь при условии, что актерская игра не будет мешать вашей игре в гольф, вашим политическим амбициям и вашей личной жизни, то на самом деле становиться актером вы не желаете. Актерство – это не просто больше, чем работа с неполной занятостью, это больше, чем работа на полную ставку. Это одержимость на полную ставку.

Если вы сделаете меньше, то не достигнете поставленной цели.

Вы можете заучить каждое слово этой книги, так что будете способны читать ее задом наперед во сне. Но без воли и напора, свойственного локомотиву, без хладнокровного взгляда взломщика сейфов, без упорства и хитрости ласки эта книга и дюжина лет напряженного изучения сцен не приведут к успеху в кинокарьере. Иначе говоря, если вы можете представить себя занимающимся чем-то другим, забудьте об актерстве!

Некоторые актеры всегда ощущают, что они «теряют свет». Какая-то маленькая деталь, связанная с ролью, действием или кинопроизводством не совсем идеальна; будь то не тот режиссер или плохое настроение у правильного режиссера; или заведующий актерским составом, сделавший правильный выбор в вашу пользу, ошибся с выбором всех остальных; или же хороший сценарий, но плохой писатель. Другие, и мне нравится думать, что я в их числе, в достаточной степени постоянно развлекаются тем, что им преподносят, что остаются в игре, пока на улице не стемнеет. Это не означает, что мы не осведомлены о трудностях, – мы сразу же справляемся с ними.

Это не полоса препятствий, как в кино. Если в фильме все идет отлично, это не потому, что нет трудностей, которые необходимо превозмочь; это потому, что все видели их приближение и устраняли их вовремя и со вкусом. Даже, позвольте добавить, с некоторым удовольствием!

После стольких лет в этом бизнесе некоторые люди все еще думают обо мне как о профессиональном кокни³. Как будто им платят за то, что они кокни. В действительности я из Южного Лондона, не из Боу, и в любой день недели вы найдете 1,3 миллиона более аутентичных кокни, чем я. Сегодня лишь немногие из них живут в Голливуде. Однако все равно говорят, что «Кейн – актер-кокни», будто я в каком-то роде удачливый кретин, которому просто посчастливилось оказаться на нужном барном стуле, когда туда вошел голливудский продюсер.

И все же это тоже битва, в которой нужно сражаться. Вы должны будете бороться за свое происхождение и генетику. Это не значит, что вы желаете отречься от своего прошлого. У нас в багаже множество трюков, которые стоят того, чтобы время от времени ими пользоваться.

Если вы здоровый симпатичный парень, то нет смысла специализироваться на ролях Квазимодо.

Моя собственная большая борьба началась, когда я был готов к своей стандартной маленькой роли кокни на зулусском языке. Переломный момент наступил, когда мне сообщили плохие новости: на роль, на которую я претендовал, уже был назначен другой актер. Подумать только, они так безнадежно нуждались в ком-то, кто мог бы исполнить роль англичанина из высшего общества, что соизволили дать мне кинопробу на главную роль.

С этого момента я никогда не оглядывался назад. Я сумел переосмыслить то, что искали продюсер и режиссер в этой роли. Они искали типичного выходца из частной школы, самовлюбленного и бесхребетного британского аристократа, и решили остановиться на мне. Я заставил их посмотреть на меня иначе. Но до этого дня все в индустрии говорили: «О, он очень хороший актер-кокни, даже прекрасный актер-кокни, и если вам когда-либо понадобится первоклассный специалист в этом деле, то вам действительно следует взять его – не на главную роль, конечно, а на небольшую, но интересную роль кокни». И, несмотря на мои 80 фильмов и бесчисленное множество ролей в различных жанрах, битва продолжается.

Почему я вам все это рассказываю? Какое право имеет Майкл Кейн учить вас тому, как играть в фильме? Абсолютно никакого. Есть так много актеров, которые знают столько же и даже больше. Но часть бизнеса есть нечто большее, чем бизнес в целом: это сообщество. И это сообщество, в котором люди делятся друг с другом опытом. Все, что я знаю на сегодняшний день, – результат того, чем успешные актеры поделились со мной. Я просто передаю эстафету. Не принимайте мой опыт за Евангелие. Просто примите его, и вперед!

Майкл Кейн, январь 1997 года

1
Актерская игра в кино: обзор

Обыкновенный человек не просыпается утром и не говорит себе: «Как я должен вести себя сегодня? Какое впечатление я должен произвести?». Он просто живет своей жизнью, занимается делами и думает о своем. Киноактер должен в достаточной мере разбираться в материале и понимать, как живет его персонаж, чтобы думать о сокровенных тайнах своего героя так, будто никто на него не смотрит, никакая камера за ним не наблюдает.

Она просто случайно оказывается рядом. Говорят, вы выучили иностранный язык, если начинаете мечтать на нем. Актер кино должен уметь грезить мечтами другого человека, прежде чем он сможет назвать персонажа своим собственным.

Впервые оказаться перед камерой – это не то же самое, что оказаться на первом свидании. Вы не обязаны производить особого впечатления. Камеры не нужно добиваться, она и так вас очень любит. Подобно внимательной любовнице, камера улавливает каждое ваше слово, каждый взгляд; она не может отвести от вас глаз. Она слушает и записывает все, что вы делаете, как бы скрупулезно вы этим ни занимались; никогда раньше вы не испытывали такой самоотдачи. Она остается самой преданной любовницей, в то время как вы большую часть своей карьеры смотрите в другую сторону и игнорируете ее.

Если из-за таких любовных отношений с камерой актерская игра кажется легкой, подумайте еще раз. Реалистичное и правдивое поведение перед ней – это трудное ремесло, требующее непоколебимой дисциплины и прилежания. Игра в кино никогда не была легкой, однако в течение последних 30 лет это ремесло стало еще более требовательным, частично из-за технологических изменений, частично из-за требований, предъявленных к себе актерами и режиссерами, частично из-за изменений в ожиданиях аудитории.

Если вы замечаете, что кто-то «играет» в фильме, значит, этот актер действует неправильно.

В момент, когда его ловят на «выступлении» перед камерой, его образ ускользает. Он больше не является частным персонажем в обособленном мире. Теперь он высокооплачиваемый актер, который по контракту обязан произносить строки для публики. Прощай, иллюзия.

Прощай, карьера.

В ранних звуковых фильмах снимались актеры, пришедшие в кино с театральными традициями, и, что неудивительно, играли по театральным разработкам. Они не просто говорили, они произносили речи, как бы обращаясь к последним рядам балкона. Казалось, никто не сказал им, что балкона нет. В некоторой степени такое сильно театрализованное представление было необходимо, так как в те дни микрофон был совершенно неподвижен. В действительности микрофон обычно был воткнут в букет цветов посередине стола, так что, если актеры отходили от стола, им приходилось повышать голос. Но сейчас эта технология стала гораздо более совершенной… В наши дни микрофоны могут быть спрятаны под воротником рубашки или в складке платья и способны улавливать даже самый тихий шепот актера. Нет необходимости, чтобы он искусственно увеличивал громкость голоса. На самом деле, он должен сделать наоборот.

ИГРАЙТЕ РАДИ НАСТОЯЩЕГО; БЕССМЕРТИЕ ПОЗАБОТИТСЯ О СЕБЕ САМО

Стиль актерской игры также изменился. В былые времена, если актеру требовалось заплакать в какой-то сцене, он разыгрывал яркий эмоциональный номер, чтобы продемонстрировать зрителю свое горе. Вероятно, он основывал свое выступление на том, что видел, как другие актеры действовали в получивших признание постановках. Вне зависимости от того, был этот метод эффективным или нет, он был традицией тех времен.

Современный киноактер знает, что люди в реальной жизни стараются не показывать своих чувств. Гораздо более правдоподобно и убедительно бороться со слезами, уступая лишь после того, как все защитные механизмы истощены. Если современный актер стремится подражать кино, ему лучше смотреть документальные фильмы… То же самое верно в отношении состояния опьянения. В действительности пьяный прилагает огромные усилия, чтобы казаться трезвым. В грубо сыгранной сцене или фильме выпивший качается из стороны в сторону, чтобы показать, что он пьян. Это искусственно. В конце концов такое исполнение возводит барьер между актером и зрителями, так что ничему из сказанного или сделанного персонажем не поверят. Правдоподобие становится проблемой; а раз возникнув, она уже не может быть устранена. Иначе говоря, сегодняшня актерское мастерство на экране в гораздо большей степени зависит от «бытия», чем от «исполнения».

Во многом публика сама подтолкнула актеров к изменениям в киноигре. Зрители очень быстро улавливают, что правдоподобно, а что нет. Как только публика увидела игру Генри Фонды в «Гроздьях гнева»⁴, она почувствовала разницу между поведением, основанным на тщательном наблюдении за реальностью, и более зрелищными, менее убедительными вещами. Работа Марлона Брандо в фильме «В порту»⁵была настолько непринужденной и недооцененной, что стала очередной вехой в развитии актерского мастерства. Годы спустя публика современного кино научилась следить и распознавать мельчайшие сигналы, которые подает актер. Владея тончайшим языком тела, он способен изобразить на экране чрезвычайно выразительный жест. Так, в романе «Восстание на “Кейне”»⁶автор рассказывает нам о том, что капитан Куигг нервно поигрывает двумя стальными шариками в руке. В фильме Хамфри Богарт был осведомлен об этом, достаточно было лишь щелчков этих шариков на звуковой дорожке, чтобы произвести нужное воздействие на зрителей – ему даже не нужно было выглядеть как невротик.

КАМЕРА ВСЯКИЙ РАЗ БУДЕТ ВАС ЛОВИТЬ

Крупный план – это то, на что фильм больше всего опирается, когда дело доходит до передачи тонкостей эмоций и мыслей. Он наделяет актера невероятной выразительностью, но для реализации этой потенциальной энергии требуется колоссальная концентрация. Камера крупного плана не сможет взять и превратить скучный момент в нечто впечатляющее, если только сам актер не найдет в нем что-то захватывающее. На самом деле, она сделает как раз наоборот: съемка крупного плана обнаружит мельчайшую неопределенность и увеличит ее в разы.

«Заминку» (забывание своих реплик) можно скрыть на сцене, где актер находится примерно в двадцати футах⁷ от первого ряда зрителей, однако камера выдаст даже самое малое незапланированное колебание. Если кто-то из членов съемочной группы попадает в поле моего зрения вне объектива камеры во время съемки крупным планом, я немедленно прошу повторить дубль. Возможно, я и не подумал о том, что концентрация была потеряна – режиссер может уверять меня, что все в порядке, но камера наверняка уловила этот мимолетный проблеск в моих глазах.

Если вы сконцентрированы и ваша игра убедительна, вы можете отклониться назад и камера будет каждый раз вас ловить; она никогда не позволит вам упасть.

Она наблюдает за вами. Это ваша подруга. Помните, она вас любит. Она слушает и записывает все, что вы делаете, как бы скрупулезно вы этим ни занимались. Если театральное исполнение – это операция скальпелем, то игра в кино – это операция, проводимая с помощью лазера.

Масштаб кинопостановки может быть меньше, чем у спектакля, но напряженность равноценно высокая.

Пожалуй, даже больше. На сцене вам помогает драматическая направленность всей пьесы. В фильме снимаются изолированные моменты, возможно даже в неправильной последовательности, и вам постоянно требуется доводить свою концентрацию до предела на каждом дубле. При съемке не бывает движения по инерции; или ваш мозг, в сущности, выполняет двойную работу, или вы не существуете на экране. Должно быть, вас удивит, насколько широким может быть масштаб «небольшой» постановки на пленке при условии, что она основывается на натурализме. Но не следует сидеть сложа руки; более того, здесь не помогут приемы, используемые в театре.

Не думайте, что вы совершаете все действия театрализовано, но с меньшей напористостью. Необходимо думать непрерывно, так как камера заглядывает в ваше сознание, и зритель видит то же, что видит камера. Ключевым моментом является передача ваших мыслей. Если ум находится в перегруженном состоянии, тело движется в правильном направлении.

МЕНЬШЕ ЗНАЧИТ БОЛЬШЕ

Порой я встречаю актеров, которые считают, что они способны завладеть сценой, если покажут себя ярко и претенциозно. Такие исполнители ролей используют свои тела и голоса вместо интеллекта. Они не осознают, что с позиций голоса и действия меньше значит больше. Вы наблюдаете перед собой великого театрального деятеля, который не утруждает себя попытками прийти к соглашению со средой кино. Вероятно, ему нужен новый «Мерседес», поэтому он снизошел до сотрудничества с кинематографом в перерыве между постановками «Тита Андроника»⁸. А сейчас наведите на него камеру. Смотрите. Все впадают в истерику.

Голос слишком громок, телодвижения, известные тем, что заставляли всю театральную публику замереть, теперь вдруг кажутся преувеличенными и фальшивыми.

Если мне приходится играть против того, кто подобным образом выходит за пределы ожидаемого, я не подстраиваюсь под него. Я придерживаюсь натурализма, в который верю, а он остается там, высоко, и выглядит довольно глупо.

В кино дерево остается деревом. Это не окрашенный кусок холста, который так и норовит сказать: «Мы в театре. Мы согласились отбросить недоверие и притвориться, что декорации не из картона. Сейчас мы увидим удивительную игру драматических актеров». Находясь на сцене, вы должны учитывать, что ваш голос или слова без следа растворятся в третьем ряду кресел. Главная практическая деталь здесь – действие; вам нужно донести ваше отношение до зрителей.

В кино же основой, которая придает каждому моменту силу, является реакция.

Вот почему при создании фильма так важно слушать, а также делать акцент на взгляде при съемке крупным планом. Вам не нужно кричать и надрываться. Нет необходимости делать это с размахом.

ЭКРАННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

Нельзя точно определить, каков экранный потенциал человека, руководствуясь одним взглядом на него. Никто не знает, в чем секретный ингредиент, и пока вы не увидите актера на экране за работой, невозможно предсказать, что произойдет. Есть лишь немного счастливчиков, на которых вы, я и миллионы других людей хотят смотреть. Взгляните на старые кинопробы Мэрилин Монро и Джеймса Дина – эти тесты выявляют множество страхов, но они также позволяют раскрыть то волшебство, из которого состоит карьера мечты.

Пробы – это основная первичная оценка вашего экранного потенциала, и она может быть приблизительной.

Большинство пробных съемок проводится с участием другого актера – не одного из звезд (ведь у них нет времени на прослушивание новичков), а кого-то специально нанятого по этому случаю. На вас наводят камеру и начинают снимать крупный план. Вас поворачивают боком, чтобы взглянуть на ваш профиль. Затем из картины, на роль в которой вы проходите прослушивание, выбирают одну из наиболее сложных сцен с диалогом, и просят сыграть ее с актером, сидящим сзади. Ваш экранный потенциал оценивается по следующим параметрам: как вы выглядите, насколько вы расслаблены, каково звучание вашего голоса, а также наличие редкого свойства, которое излучают некоторые киноактеры, подобно золоту или бриллиантам.

СОБЕРИТЕСЬ С МЫСЛЯМИ

Игра в кино предъявляет и другие требования, умственные и физические, которые никогда не бывают отражены в результатах и которые трудно вообразить себе, если вы не играли хотя бы небольшую роль в течение дня или двух. Выполнение этих требований должно начинаться еще дома, до того, как вы окажетесь перед объективом камеры. Большая часть подготовки похожа скорее на приготовления к школе, чем к вступлению в гламурный мир кино, но в реальности вместо гламура на съемочной площадке найдется много тяжелой работы.

Во-первых, необходимо настроиться на хороший сон, предварительно установив надежный будильник.

Во-вторых, вы должны быть уверены в организации перемещения, когда просыпаетесь утром, потому что время – деньги, и если вы не знаете, как добраться до студии или площадки вовремя, то вы не получите работу по прибытии – поздно. Определите, куда нужно отправиться (локация ваших съемок может постоянно меняться) и мысленно отрепетируйте вашу поездку туда, как если бы это была первая сцена фильма. Вам следует собраться с мыслями до начала съемки. Быть подготовленным означает соответствие не только требованиям вашей роли, но и требованиям студии и локации. Необходимо сориентироваться и решить, куда идти и что делать, когда вы там окажетесь.

Когда вы уже находитесь на месте проведения съемок, любая суета отвлекает от главного события, то есть создания фильма. Вы должны быть готовы – завершить свой туалет и надеть костюм – уже на рассвете. Теперь вы как следует одеты, но вам некуда идти. Аккуратно. Не измажьте подбородок маслом и не испачкайте брюки в грязи. Более того, не растрачивайте энергию на пустые разговоры, даже если вы весь день только и делаете, что ждете, пока вас позовут что-нибудь сделать. И не ждите, что у вас будут перерывы для приема пищи; вам придется продолжать съемку, чтобы операторы могли поймать нужный им свет. Никто не собирается намеренно морить вас голодом; вероятно, вы даже почувствуете запах из столовой за углом, но, как и для всех остальных, вашим наивысшим и единственным приоритетом является фильм. Даже ваш желудок заурчит исключительно по сигналу.

СТАВЯТСЯ ПЬЕСЫ; ФИЛЬМЫ СНИМАЮТСЯ

Съемки фильма – это долгая нескончаемая работа. Если у вас недостает физической силы, не хватает выносливости для прохождения дистанции, не трудитесь начинать забег. Бывают ситуации, когда съемки проводятся ночью, а на рассвете следующего дня вам снова необходимо быть на площадке, чтобы начинать все сначала. Ожидание может быть столь же утомительным, что и работа, но вы должны сохранять себя в наилучшем виде до тех пор, пока не включится камера. Затем, когда она начнет работать, нужно быть готовым и способным продемонстрировать не просто максимум ваших способностей, но сделать это именно так, как хочет режиссер, порой в непростых условиях: в непогоду, в ужасном костюме и в окружении зевак, которые не могут оторваться от этого увлекательного зрелища на пороге их дома.

Самый поразительный принцип, который должен усвоить каждый театральный исполнитель, вступающий в мир кино, заключается в том, что свою роль нужно знать уже в первый день и, более того, научиться играть ее определенным образом. К тому же все это должно быть исполнено без обязательного обсуждения с режиссером, без встречи с остальными членами актерского состава и без репетиции на съемочной площадке. Театральный актер привык медленно погружаться в реалии пьесы. Сначала ознакомление всего состава со сценарием, чтобы добиться обобщенного понимания замысла автора. Затем мнение режиссера. После, возможно, открытая дискуссия. Постепенно, с книгой в руках, актеры вникают в пьесу, сцена за сценой, начиная с первого акта. Жаль бедного актера, который вот-вот примет крещение кинематографа. Ставятся пьесы. Фильмы снимаются.

Наличие репетиций возможно, но никоим образом не обязательно; если они и будут, то более чем вероятно, что не для вас, а для операторов! И несмотря на всю вашу подготовку, вы должны оставаться гибкими. Возможно, придется вносить новые строки, которых раньше не было в сценарии, или изменять внешний вид в любой момент. Паниковать запрещено.

Актеру театра довольно трудно понять, что действия других его не касаются. Независимо от того, помогают или мешают ему действия остальных актеров в кадре, он должен реагировать так, будто они дали ему именно то, что было необходимо, даже если он чувствует себя недооцененным. Следует помнить, что пока вы не начнете смотреть сквозь камеру и не увидите кадр, вы не сможете узнать, все ли исполняют поставленную задачу. В половине случаев игра настолько филигранная, что актеры, находящиеся со мной на площадке, говорят:

«Я понятия не имею, чем мы занимаемся».

А я отвечаю: «Подождите, скоро вы сами все увидите». (Иногда я заявлял так даже режиссеру.)

Однажды режиссер обратился ко мне со словами:

«Я этого не видел, Майкл. Я не видел этого при съемке».

Тогда я спросил: «Где вы сидели?».

«Вон там», – ответил он.

Тогда я сказал: «Как вы собирались увидеть что-нибудь отсюда? Ведь объектив находится возле меня».

Еще одна трудная задача возникает перед актером театра, когда ему приходится вообразить, что напарник находится перед ним, при том, что в действительности его там нет, то есть, нужно разговаривать с камерой.

В большинстве случаев актер, работающий за кадром, присутствует на съемочной площадке и готов потратить свое время и показать вам такое же насыщенное исполнение, как и на своем крупном плане; но иногда он нужен в другом месте, и вы вынуждены справляться с ситуацией, делая вид, будто за камерой действительно кто-то есть. В этот момент мне все равно, присутствует или отсутствует мой напарник – на самом деле, обычно я предлагаю ему пойти домой. Я мог бы произнести свои реплики, обращаясь к стене, потому что помню эмоции, с которыми партнер произносил свои. Единственный совершенно сбивающий с толку момент возникает, когда помощница режиссера заменяет напарника и в страстном порыве уныло говорит: «Я – люблю – тебя – дорогой – но – я – тебе – изменила», – и вам приходится сдерживать настоящие эмоции: «О боже, нет! Пожалуйста, не надо!». Это немного сложно.

Дисциплина необходима на любом уровне игры в кино, но в некотором отношении небольшие роли даются труднее всего. Перспектива произнести всего одну реплику ужасает. К примеру, я сыграл полицейского в фильме «День, когда загорелась Земля»⁹. В мои обязанности входило регулировать движение, направляя легковые автомобили в одном направлении и грузовые – в другом, а также я должен был произнести свою ЕДИНСТВЕННУЮ ВАЖНУЮ РЕПЛИКУ. Когда я наконец понял, что от меня требуется, режиссер скомандовал «Мотор!», полицейский шлем предательски сполз мне на глаза! Увидеть, куда следует направлять грузовики, не представлялось возможным, и я не мог вспомнить слова! Режиссер сказал мне: «Ты больше никогда не будешь сниматься». (Кстати, в киноиндустрии есть вещи, о которых никогда не говорят: это одна из них. Обычно оказывается, что человек, который так заявляет, больше никогда не работает в кино.)

Дело в том, что надежность в кино имеет первостепенное значение.

И надежность – это не только пунктуальность или поддержание чистоты обуви. Она также предполагает хорошее исполнение своих обязанностей под давлением, когда камера приближается. Только для того, чтобы справиться вопреки всему, что на вас наваливается, требуется высокий уровень бдительности. Я позволил этому полицейскому шлему отвлечь меня.

«ТИШИНА!» – И ТАКОЙ ТИШИНЫ ВЫ ЕЩЕ НЕ СЛЫШАЛИ

Несмотря на необходимость бдительности, давайте не будем забывать о достижении расслабленности. Игра в кино есть непринужденность. Если вы чрезмерно усердствуете, это неправильно. Подготовка – это большой шаг на пути к контролю своих нервов. Вся заблаговременно выполняемая работа помогает побороть страх. Все ваши приготовления создают для вас гарантию безопасности. И в ней нуждается каждый. Помните: в кино вам обычно неизвестны намерения режиссера до прибытия на съемочную площадку, и в таких условиях даже лучшие из нас могут прийти в ужас. Вот известный режиссер и его кинозвезда; они и все остальные с нетерпением ждут, пока вы исполните то, за что вам платят такие большие деньги. Наступает момент, когда они произносят: «Тихо!», и воцаряется такая тишина, которой вы никогда не слышали. Она оглушает. Вы слышите, как пульсирует кровь в ваших ушах. Затем режиссер говорит: «Мотор!». Если вы недостаточно опытны, этот момент превратит вас в нервного робота.

Социальная обстановка тоже не сильно помогает, особенно если вы новичок и съемки фильма идут уже в течение какого-то времени. Каждый говорит: «Привет, Чарли. Как дела? Принеси мне чашечку чая…». Вы стоите на площадке и никого не знаете. Затем появляется ваша звезда – обычно это головная боль съемочной группы, немного тщеславная и не говорящая никому ни слова, потому что у вас всего лишь маленькая роль, – и вы стоите на грани нервного срыва. Особенно страшно, если идет долгая сцена и ваша реплика последняя – ваша единственная реплика.

Нет ничего удивительного в том, что я испытываю симпатию к актерам-однодневкам. Я сам был на их месте.

Войска спускаются с холма, на пляже раздаются взрывы, и вы произносите:

«Скорее! Немцы отступают!» (Одна строчка!)

«Кто этот парень?!»

Кастинг-директор подходит и спрашивает:

«В чем дело?»

«Этот парень произнес всего одну строчку!»

(Вы стоите и проклинаете себя.)

«Все войска должны заново спуститься с холма!»

(Из-за моей реплики про отступление!) «Потребуется два часа, чтобы установить взрывчатку обратно…»

После этого великая звезда безупречно произносит свою длинную речь, и вы говорите:

«Скорее! Немцы отступают!» Затем вы в отчаянии спрашиваете: «Можно озвучить этот момент за кадром? Это будет нормально?»

И режиссер отвечает: «НЕТ! Мы переснимем эту сцену!»

2
Подготовка

«Вы являетесь самым лучшим первым зрителем для самого себя задолго до того, как вас услышит кто-то другой. Поэтому не будьте лояльным зрителем. Всегда требуйте большего».

Как уже было сказано, уделяйте время подготовке, чтобы справиться со страхом. Помимо всего прочего, на нее затрачивается много нервной энергии, которая в противном случае могла бы сыграть с вами злую шутку. Направьте эту энергию в нужное русло; сосредоточьте ее в тех областях, которые вы можете контролировать.

Первый шаг в подготовительном процессе – выучить свои реплики до такой степени, чтобы их произнесение стало рефлекторным. И не стоит декламировать их про себя; произносите их вслух, пока они не станут вашим естеством. Слушайте свою речь, ведь последнее, чего вы хотите, это чтобы собственный голос застал вас врасплох или показался недостаточно убедительным. Если вам не удается убедить себя, то, скорее всего, у вас не получится убедить ни партнера по сцене, сидящего напротив, ни режиссера. Вы являетесь самым лучшим первым зрителем для самого себя задолго до того, как вас услышит кто-то другой. Поэтому не будьте лояльным зрителем. Всегда требуйте большего.

Я учу реплики самостоятельно; мне никто никогда не читает их. Тем не менее я стараюсь запоминать строки в форме диалога, как логические ответы на то, что сказал собеседник, или в качестве реакции на сложившиеся обстоятельства. Вы никогда не увидите, как я читаю сценарий с конвертом, закрывая им собственные реплики и раскрывая предыдущие, потому что в результате сценарий становится не более чем «репликами» и «речами». Если вы не поняли логику того, почему вы говорите конкретные слова, вы не произнесете их как следует и при этом убедительно. И при условии, что ваши мысли не связаны с тем, что вы говорите, вы не сможете произнести фразу в спонтанной манере. Следовательно, вы должны быть ознакомлены с содержанием всей беседы, а не только ваших фрагментов. Одна из ключевых задач, которая будет стоять перед вами как перед актером, – осознавать, о чем вы думаете, когда молчите.

Когда вы разучиваете реплики, произносите их вслух до тех пор, пока не поймете, каким образом лучше всего выразить конкретную мысль. Если вы нашли правдоподобные варианты, развивайте их, практикуйте, но держите их в запасе. Если режиссер отвергнет вашу блестящую интерпретацию, вы не останетесь в смятении. Вы уже придумали и подготовили другие реакции, чтобы их продемонстрировать. И, что важнее всего, вы допустили некоторую гибкость в вашем исполнении.

Покажите лучшее, на что вы способны, как если бы у вас была всего одна попытка; однако ваш разум должен быть достаточно свободен, чтобы преодолеть возможные препятствия.

На данном этапе придерживайтесь вариантов исполнения, которые кажутся вам наиболее приемлемыми. Это может потребовать некоторых усилий, но как только мыслительный процесс нормализуется, слова последуют за ним.

Действительно большое значение имеет повторение реплик вновь и вновь, пока они не пресытятся вам до такой степени, что, когда напарник произнесет свою строчку, вы сможете ответить, почувствовать и отреагировать на весь цикл событий, включая те, что связаны с ролями других актеров. Такая уверенность – это ваша гарантия защиты от паники. В противном случае из-за напряжения, возникающего при съемках крупного плана, когда вы стоите и кто-то говорит: «Тишина! Мотор!

Ускорение! Начали!» – вы вполне можете сказать не подумав: «Бить или не бить – вот в чем вопрос!»¹⁰.

Выучите свою роль полностью для всего фильма, прежде чем приступать к съемкам, и продолжайте повторять реплики в перерывах. Однажды, когда я снимался в фильме «Похищенный»¹¹, меня застали врасплох. Съемки проходили на острове Малл¹². Погодные условия были безупречными, и мы опережали график. Все шло настолько блестяще, что режиссер Делберт Манн подошел ко мне во время обеда и сказал: «Такая замечательная погода, я хотел бы отснять твою последнюю сцену сегодня после полудня».

Моей последней сценой был двухстраничный монолог о Шотландии и о том, что она для меня значила. Я не подготовил ни единого слова. Я уставился на него и сказал: «Этого нет в сегодняшнем графике».

Манн ответил: «Лучшего дня, чем сегодня, для этого уже не будет».

Тогда я сказал: «Дайте мне час». Каким-то образом я выучил монолог и прочитал его на камеру с первого дубля.

Но я избавил бы себя от стольких хлопот, если бы потрудился полностью ознакомиться с ролью до начала съемок фильма.

ВРЕМЯ «УБИТОЕ», ТОЛЬКО ЕСЛИ ВЫ ЕГО «УБИВАЕТЕ»

Во время создания фильма у актера много свободного времени. Можно поспать, но в таком случае есть риск оказаться вялым перед камерой, а можно отдать предпочтение общению и утомиться. Я уделяю общению достаточно времени, чтобы никого не обидеть, но сознательно провожу много времени в гримерке. Это время я использую для повторения реплик. Незанятое время не обязательно должно быть «убитым». Оно становится «убитым», только если вы сами его «убиваете». Многие актеры занимаются другими делами в своей гримерке или трейлере. Я работал с Сильвестром Сталлоне и спросил его, что такого привлекательного в его трейлере, что постоянно заставляет его спешить туда между дублями. Я думал, что внутри, может быть, сидит девушка. «Я пишу сценарий для “Рокки 3”», – ответил он мне. Потом был актер, который участвовал в торгах на Нью-Йоркской фондовой бирже прямо из трейлера. Он уже не играет в кино; но я видел его на телевидении: он был ведущим собственной передачи об акциях и долях.

Я считаю, что для меня более выгодно заниматься текущим бизнесом, так как, если я хорошо исполняю свою роль, текущая картина принесет мне больше денег, чем любой другой бизнес.

Я расскажу вам, что происходит в моем трейлере. Шоу-бизнес. Войдите, и вы увидите меня снова и снова репетирующим одну и ту же сцену. Вот я бормочу, и бормочу, и все еще бормочу ее, так что она становится моей второй природой. Нехорошо, если вы собираетесь начать съемку, а в вашей голове крутится мысль: «Он приближается, тот сложный момент, когда я говорю: “Сто тридцать восемь по Норт-Пондерс-Энд-роуд SW16”¹³».

Вы должны быть способны стоять и не думать об этой строчке. Вы читаете ее на лице другого актера. Он, видимо, заново формулирует диалог, будто он сам его написал, просто слушая и наблюдая за происходящим, будто все это для него в новинку. В ином случае, говоря о вашей следующей реплике, вы не будете отвечать настолько естественно, чтобы это казалось спонтанным.

ОСОЗНАНИЕ ИДЕИ

Возможно, эти два утверждения противоречат друг другу, но вы достигаете спонтанности в кадре с помощью домашней репетиции диалога. Во время подготовки старайтесь найти варианты ответов, которые кажутся придуманными с ходу, а не написанными заранее. В реальной жизни мы часто подхватываем мысль, которая вызывает наше следующее замечание в середине речи собеседника. Мысли не обретают вербальную форму автоматически. Мы не прерываем другого участника беседы, как только сформируется мысль; или, если это все-таки происходит, у нас обычно не бывает много друзей. Аналогично происходит со сценарием фильма: ваши внутренние мыслительные процессы могут начать формироваться задолго до того, как вы получите возможность высказаться.

Иногда сценарий предписывает вам перебивать, но, если это не так, ваша мысль зародится еще до того, как вам нужно будет отвечать. Возможно, в реплике другого актера будет какое-либо ключевое слово, которое вас провоцирует. Так что обратите на это внимание. Например:

Другой актер: «Мне нужно сесть на автобус до Клапема – я уже опаздываю на свидание».

Вы: «Далеко вы не уедете. Сегодня водители автобусов устроили забастовку».

Другой актер не прекращает говорить после слова «автобус», поэтому вы не можете перебить его и вставить свою реплику в момент осознания идеи. Но с того момента, когда вы слышите ключевое слово «автобус», вы понимаете, что должны сказать сразу после того, как напарник замолчит. Можно продемонстрировать это своей реакцией. И эта часть актерской игры может быть только результатом тщательного анализа.

Или вы можете вдохнуть новую жизнь в кажущийся довольно прозаическим ответ, организуя мыслительный процесс с опорой на ключевое слово и никогда не озвучивая его:

Другой актер: «Не хотите ли чашечку чая?»

Вы: «Да, благодарю».

«Чай» является ключевым словом. Обычное слово «чай» способно породить множество вариантов ответа. Скажем, вы предпочли бы кофе. В тот момент, когда другой актер произносит «чай», ваш взгляд изменится, потому что в действительности вы хотели бы выпить кофе. Или, возможно, у вас аллергия на листья чайного дерева. Тогда вы вежливо отвечаете, но cлегка надрывно, зная, что вы не станете это пить. Камера замечает такие нюансы, но вы часто можете видеть, что актеры упускают из виду моменты, которые могут открыть целые множества возможных реакций. «Чай» может означать, что собеседник слишком беден, чтобы предложить вам выпить, или что он считает вас алкоголиком, которому нельзя предлагать спиртное. Возьмите в руки сценарий и изучите эти возможности, потому что выбор ключевых слов открывает доступ к широкому спектру различных исходов, которые помогут перенести сцену со страницы в реальность. Не делайте из этого фетиш, иначе вы напрасно все усложните. Вы будете казаться маньяком, если все будет вас провоцировать. Но придерживайтесь разумных границ, и тогда вы обнаружите, что ваше исполнение станет для вас более интересным и убедительным на экране.

МИНИ-ГОЛЬФ

Репетиции могут быть, и их может не быть; это полностью зависит от режиссера. Поэтому вы должны сделать все возможное, чтобы сконструировать свою роль до выхода на съемочную площадку. Режиссер всегда ожидает, что вы преподнесете ему свой полный образ, не побывав на площадке и не встретившись с актерским составом. Определите, как должен выглядеть ваш персонаж, и практикуйте его повадки, стараясь, чтобы все было легко и просто. Как только вы окажетесь на площадке, вам нужно будет повторить манеру его поведения и действия для нескольких дублей.

Мы разберемся с вопросами монтажа и перебивки позднее, но, как правило, вам нужно повторять последовательность действий на пленке не менее трех раз: один раз для общего, один раз для среднего и один раз для крупного плана.

Общий план – это широкоугольный кадр, снимаемый на расстоянии.

Такой кадр показывает все элементы сцены. Если три актера отрабатывают удары для гольфа на офисном ковре, то на общем плане вы увидите их всех и ковер. Его еще называют «мастер-план», потому что он демонстрирует целиком всю сцену. Это лучшее руководство по размещению камеры для съемки других планов и образец, по которому другие кадры будут включаться в монтажный дубль. Средний план – это приближенная съемка выбранных элементов. Крупный план представляет собой максимально близкое изображение одного элемента.