Kitobni o'qish: «Алый снег»

Алый снег

— Мама, а когда я стану взрослым, я смогу стать Сантой? – спросил Патрик, кутаясь в одеяло.

Джил сидит у детской кровати, поглаживая сына по голове. Комната пестрит различными гирляндами и украшениями, которые они полностью обновили в этом году. Сын настолько любит этот праздник, что даже попросил собственную ёлку в свою комнату.

— Не знаю, милый. Наверное, для этого ты всегда должен оставаться хорошим мальчиком, чтобы Санта выбрал тебя учеником, – подоткнув края одеяла, мягко ответила мать. – Кстати, ты уже решил, что у него попросишь? Рождество уже послезавтра, а ты так и не написал письмо.

Тонкие детские руки юркнули под подушку, после чего мальчик с победной улыбкой поднял над головой белый конверт, украшенный красными и белыми лентами, слегка им размахивая. Большие зелёные глаза заискрились предвкушением.

— Отлично, я утром обязательно отправлю его Санте, – улыбнулась Джил, потянувшись за протянутым конвертом.

– А он успеет прочитать? Что, если письмо не успеет дойти до Рождества? – большие изумруды наполнились тревогой, и мать поспешила утешить чадо:

– Что ты, письма в Лапландию отправляют незамедлительно, вне всякой очереди, не переживай.

Тёплые руки, пахнущие лимоном и корицей, принялись ободряюще гладить Патрика по голове, прижимая к груди. Он жмется к матери, прикрывая глаза.

– Такого замечательного мальчика не могут оставить без подарка, все будет хорошо, – успокаивает Джил.

– Ладно, верю, – сипло соглашается Патрик после громкого зевка.

– Ну, хорошо. А теперь поспи немного, завтра у нас много дел, – слегка отстраняясь и заглядывая в сонные глаза сыну, шепчет женщина. – Ты же мне поможешь?

– Конечно, – улыбается мальчик, укладываясь обратно на постель и натягивая одеяло до подбородка, закрывая глаза.

– Сладких снов, малыш, – мать целует сына в лоб и выключает ночник.

«Сладких снов, мама», – доносится до Джил уже через полузакрытую дверь.

***

Огромные хлопья снега вынуждают идти, склонив голову. Джил уже несколько раз выругалась про себя, что не надела что-то с капюшоном. Сейчас только шесть вечера, а на улице будто поздняя ночь. Метель совсем отрезает связь с внешним миром, так что приходится идти почти наугад.

Женщина то и дело поправляет тяжелую коробку, бережно завернутую в подарочную синюю упаковку, что норовит соскользнуть по ноге. А пакеты с продуктами никак не облегчают короткий путь к дому.

Поднимая раскрасневшееся лицо, она с облегчением выдыхает, когда за снежной завесой замечает родную крышу. Осталось немного. Всего каких-то несколько метров.

На улице ни души. Да и кто бы осмелился высунуться в такую погоду?

«Все нормальные люди сидят в своих теплых, уютных домах, готовясь к празднику. Одна ты решила выделиться, Джил. Черт бы побрал эту метель».

Она вспоминает о письме, написанном ее сыном, и старается отогнать от себя волнующие чувства. В конце концов, ее подарок лишним не будет.

Патрик написал, что хочет лишь стать таким, как Санта: радовать детей и дружить с эльфами. Джил решает, что чуть погодя ответит на его письмо.

Женщина прячет подарок за спину прежде, чем открыть дверь. В доме тихо, только приглушенно потрескивают поленья в камине. Быстро стянув с себя пальто, она хватает коробку и несется по лестнице в свою комнату. Закрыв за собой дверь, подходит к шкафу и прячет ее в заблаговременно расчищенный для этого участок на верхней полке, прикрывая стопкой вещей.

Тяжелый стук в дверь заставляет ее врасплох. Она подпрыгивает от неожиданности и застывает, испуганно глядя в сторону источника шума.

– Мама, ты там? – спрашивает голос, больше похожий на животный рык.

Джил в замешательстве таращится на дверь, не в силах пошевелиться. Кровь моментально отливает от лица, когда тем же утробным рычанием существо повторяет свой вопрос, стараясь, как показалось, звучать более мягче. В ушах звенит, ноги подкашиваются, табун мурашек поднимается от пят к макушке, а волоски на голове шевелятся так, будто за них кто-то тянет сверху. Она хватается за дверцу шкафа, чтобы не упасть.

Джил недоуменно смотрит в сторону двери, пытаясь осмыслить происходящее. Через несколько мгновений выпрямляется, прислушиваясь. Ничего, абсолютная тишина.

Она дает себе мысленную пощечину за разбушевавшееся воображение, и делает шаг вперед. На негнущихся ногах, стараясь не издать ни звука, медленно пересекает комнату и приближается к двери. Пальцы касаются ручки, но Джил застывает в нерешимости, и снова обращается в слух.

– Мама, у тебя все хорошо? – раздается родной голос Патрика.

Джил облизывает пересохшие губы и прочищает горло.

– Мама?

– Да, милый. Я сейчас выйду, – резко выдает она, будто любое промедление может стоить ей жизни. Женщина крепче хватается за ручку двери, и плотнее прижимается ухом к тёмному дереву.

– Хорошо, – неожиданно радостным голоском отзывается Патрик, – я жду тебя на кухне.

Раздается топот маленьких ножек, спускающихся по деревянной лестнице.

Джил осторожно открывает дверь и просовывает голову. Слышно, как внизу Патрик открывает дверцы, как позвякивает посуда, как он со скрипом перетаскивает свой табурет, чтобы дотянуться до чайника.

Женщина тяжело выдыхает, возвращается в комнату и садится на постель.

Сердце бешено колотится и она опускает руки на колени, стараясь успокоиться.

Показалось. Послышалось. Просто богатая фантазия.

Джил никогда не отличалась верой в потусторонние силы, но сейчас что-то не дает ей списать все произошедшее на воображение. Все-таки в собственном слухе она уверена. Однако это просто небольшая странность, голос можно исказить огромным количеством разных способов.

Поразмыслив еще пару минут, Джил все-таки берет себя в руки и решает спуститься.

Осторожно заглянув на кухню, она с облегчением обнаруживает своего сына, сидящего за столом. Он с нежной улыбкой поглаживает черного котенка, что сопит на его коленях.

Мальчик замечает мать почти сразу, поднимая голову и весело улыбаясь.

– Мам, давай сделаем вафли.

Джил расплывается в смущенной улыбке, когда понимает, как глупо себя повела.

– Конечно, милый.

До Рождества оставалось, примерно, шесть часов, и подготовка к празднованию в семье Хейз шла полным ходом.

Гарри, как самому высокому и уравновешенному члену семьи, было доверено украшать разноцветными огнями фронтон дома. Джил пыхтела на кухне, попутно болтая по телефону, а Патрик рисовал перед телевизором, периодически посмеиваясь с забавных сцен в мультфильме.

— Ладно, Мэтт, я передам поздравления твоему брату, – говорит женщина, поддерживая телефон плечом, и хлопая дверцей холодильника. – Ты только не пропадай, звони. Хорошо отдохнуть, – она обрывает звонок, попрощавшись.

Погода, как назло, разбушевалась к вечеру. Даже шум работающего миксера, которым Джил взбивает молоко для кофе, не заглушает жалобный вой ветра за окном, что вызывает у нее беспокойство о муже. Гарри только вчера вернулся с командировки, и, не успев хорошенько отдохнуть, занялся подготовкой к празднику. Этот мужчина никогда не мог усидеть на одном месте, и сегодня – не исключение. Джил решает проверить, как он.

Направляясь ко входной двери, и минуя гостиную, женщина обращает внимание на сына, который, сгорбившись, остервенело разрисовывал лист перед собой. Она останавливается, поворачиваясь к нему полубоком.

– Патрик, чем ты занимаешься?

Мальчик резко выпрямляется, а затем медленно поднимает голову на мать. Джил замечает, как он прячет рисунок за спину.

– Ничего, просто рисую, – спокойно отвечает Патрик.

– Покажешь? – Джил улыбается и уже делает шаг к сыну, как вдруг грубый, детский вопль останавливает ее.

– Нет!

Женщина застывает, в недоумении глядя на сына.

– Прости, мам, – шепчет ребёнок, виновато склонив голову. – Просто это подарок, он пока не готов. Я покажу его тебе позже.

Поведение сына на некоторое время выбивает Джил из колеи. Она не может решить, как поступить, ведь раньше мальчик не позволял себе подобного.

– Подойди, – просит мать, опустившись на колени.

Патрик раздумывает мгновение, но все-таки встаёт и робко направляется к матери, не поднимая головы. Когда между ними остается, примерно, шаг, женщина мягко берет его за руку, потянув на себя, а затем крепко обнимает.

– Милый, у тебя все в порядке? В последнее время ты странно себя ведешь, – гладя сына по голове и слегка покачиваясь, спрашивает она. – Если что-то случилось, ты всегда и обо всем можешь мне рассказать.

И Джил действительно беспокоилась. Какая-то необъяснимая тревога прокралась глубоко в недры ее сознания и никак не хотела покидать.

– Все хорошо, мам, просто немного волнуюсь перед праздником.

– А чего волноваться? Такое же Рождество, как и всегда, – заверила его мать. – Если ты беспокоишься, что Санта не принесет тебе подарок, то не стоит. Он точно о тебе не забудет.

– Я знаю, – прошептал мальчик.

– Ну вот и славно, – Джил слегка отстранилась, заглядывая ему в глаза, затем поцеловала в лоб и поднялась. – Для кого хоть рисунок? Обещаешь, что покажешь позже?

– Для Санты. Обещаю, – улыбнулся он.

– Тогда хорошо. Ладно, пойду за твоим отцом, а то он скоро там в сосульку превратится.

Патрик захихикал, а Джил направилась к выходу.

Ее встретил морозный ветер, мелкими иглами проникая под кожу. Дыхание перехватило и женщине пришлось отвернуться от очередного удушающего порыва. Повременив несколько секунд, она все-таки решается выйти, плотно кутаясь в пальто, которое предварительно прихватила перед этим. Гарри как раз спускался по лестнице.

– Я вовремя? – улыбается Джил, глядя снизу вверх и придерживая металлическую конструкцию.

– Очень даже. Эта штука чертовски скользкая, – отзывается мужчина, посматривая на жену.

– Осторожнее.

Гарри тяжело спрыгивает на землю, когда остается три последние ступени, и загребает Джил в крепкие объятия, уткнувшись красным носом ей в волосы.

– Как ты вкусно пахнешь, – шепчет он.

– Пойдем скорее, пока не околел, – отвечает женщина, хватая мужа за руку. – Позже лестницу уберешь.

Пара заходит в дом, пританцовывая от холода. Джил ведет мужа на кухню, вручая ему горячий кофе с молоком. А Патрик уже вовсю наворачивает праздничное печенье, запивая молоком. Дом заполняют громкие возгласы, сопровождаемые веселым смехом Хейзов.

И никто из них не замечает множества отпечатков детских рук на окнах.

Патрик в нетерпении разрывает подарочную упаковку, и радостно вскрикивает, вынимая содержимое.

– Поезд! Папа, это поезд, как я мечтал! – показывает он рисунок на коробке, счастливо улыбаясь.

– Я вижу, сынок, замечательно, – лениво отвечает Гарри, которого почти не слышно за восторженными вздохами мальчика. Его голова покоится на плече жены, а хмельная улыбка не сходит с лица.

– Посмотри ещё вот это, – предлагает Джил, протягивая сыну красный конверт. Глаза Патрика загораются в предвкушении, когда он переводит взгляд с письма на мать.

– Это от Санты?

– Думаю, да. Читай вслух, нам тоже интересно, – улыбается она. Мальчик бережно открывает конверт, стараясь не разорвать хрупкую бумагу, извлекает письмо, и начинает медленно читать, вглядываясь в каждую букву.

Сначала Джил весело улыбается, слушая сына, но с каждой секундой её глаза округляются всё больше, а желудок сдавливает тяжестью беспокойства.

«Это не я писала.»

«Здравствуй, дорогой Патрик! Я знаю, ты хорошо вёл себя в этом году и заслуживаешь свой подарок. Я также знаю о твоей мечте стать Сантой в будущем. Ты пока слишком молод, чтобы занять моё место, но будь уверен — у тебя получится, нужно только научиться! Поверь, тебе понравится. В моём замке много комнат, игрушек и сладостей. А ещё ты можешь найти здесь настоящих друзей. Эльфы очень любят маленьких детей. Осталось только избавиться от свидетелей, ты ведь не можешь просто так исчезнуть и огорчить своих родителей…»

Гарри резко выхватывает бумагу из рук мальчика и перечитывает.

– Кто мог это сделать? Что за глупые шутки?!

– Милый, проверь упаковку, второго письма там нет? – шепчет Джил сыну. Её бьёт мелкая дрожь, а руки крепко вцепились в предплечье мужа.

Кажется, Патрик не успел осознать происходящее. Разбрасывая вокруг себя обрывки упаковочной бумаги, он поднимает глаза на родителей, хлопая ресницами, и, с абсолютно невозмутимым видом, отвечает:

– Нет. А что с этим не так?

***

Гарри уснул практически сразу после запуска фейерверков. Его можно понять – работа выжимает из него все соки, вдобавок ко всему, он ещё и выпил. Джил не злится на мужа, только заботливо накрывает его тёплым пледом, решая оставить мужа в гостиной, чтобы не будить. Совсем скоро и Патрика потянуло в сон, так что, отправив сына спать, женщина решает убрать продукты в холодильник, а беспорядок оставить до утра. Всё равно эти сони встанут только к обеду, и Джил успеет привести дом в порядок.

Разобравшись на кухне и приняв душ, она поднимается к себе в комнату, по дороге заглядывая в комнату сына. Спит.

Уснуть самой ей удаётся далеко не сразу. Мысли о письме не дают покоя. Кому понадобилось менять его и зачем? А самое главное – как? Кто бы это ни был, она разберётся с этим утром.

Только долгожданный сон настигает её, как чудовищный грохот заставляет подпрыгнуть, в ужасе озираясь по сторонам. Мужа рядом всё ещё нет, о чём говорит пустующая половина кровати. В кромешной темноте ничего разглядеть не удаётся, и она спускает ноги на холодный пол.

– Гарри? – раздаётся её шёпот в пустоту.

Ответом послужили звуки бьющегося стекла и топот множества ног, доносящихся с кухни. Сердце бешено колотится, грозясь выскочить из груди, а страх сковывает, не давая решиться на следующий шаг, когда она слышит медленно приближающийся скрип деревянных ступеней, ведущих на второй этаж.

Патрик.

Женщина резко встаёт с постели, делает пару тяжёлых вздохов, и бежит к двери, почти выбивая её своим телом.

Пробегая мимо лестницы, она бросает на неё мимолетный взгляд, но никого не замечает. Оказавшись в комнате сына, Джил закрывает дверь на щеколду. Тяжело дыша, сползает на пол, чувствуя, как её тошнит, а в глазах темнеет. Обморок.

«Не время, Джил. Соберись.»

Звонкая пощёчина, нанесённая самой себе из последних сил, слегка отрезвляет. Тяжёлые веки, наконец, поддаются и она видит пустую кровать сына.

– Патрик, – язык, словно желе, прилипает к нёбу, во рту пересохло. Женщина решает проверить комнату, осторожно поднимается на ноги, опираясь о стену, и прислушивается. Ничего. Шкаф, что справа от входа, оказывается пуст, под кроватью тоже ничего.

Она возвращается обратно к двери, стараясь как можно тише открыть щеколду, хватает бейсбольную биту сына, стоящую прямо у дверного косяка, коротко и шумно выдыхает, а затем резко открывает дверь, занеся тяжёлый предмет над головой.

На лестнице все еще никого, шагов тоже больше не слышно. Её руки облегчённо опускаются, а ещё через несколько мгновений она, наконец, решается выйти.

Спускаясь на трясущихся ногах, держа биту перед собой, женщина останавливается на последней ступени и, помедлив несколько секунд, включает свет. Тупой предмет с глухим стуком падает из рук на пол, тело моментально обмякает и она опускается на колени, не веря своим глазам.

Патрик стоит прямо перед ней. Его лицо, одежда, пол вокруг залиты кровью. Позади сына изуродованное тело Гарри: конечности неестественно вывернуты в другую сторону, из горла торчит кухонный топорик, скальп свисает с головы, пачкая кровью некогда светлый пол. Желудок Джил делает кульбит от ужаса, мозг будто моментально плавится, глаза застилает тьма, тело её не слушается.

– Мама, Санта заберёт меня, как обещал, – весело сообщает Патрик, медленно приближаясь к ней. – И вас сказал забрать, ты только закрой глаза. Его не должны видеть взрослые.

Слёзная пелена не даёт Джил увидеть, как сын заносит над ней нож для разделки мяса.

***

Старик тяжело выдыхает, забросив себе на плечо бескрайний красный мешок. Остаётся только надеяться, что кровь не запачкает подарки. Почему-то всегда именно он подчищает за братом и его маленькими помощниками. Будто у него дел других нет. Ещё и следов столько оставили…

Прихватив красноречивый рисунок, что Патрик не успел забрать с собой, старик выходит за дверь, растворившись во тьме.