Kitobni o'qish: «Разучилась прощать»

ГЛАВА 1

Лене сорок, и Лена не знает, что она хочет. Точнее, Лене некогда что-то хотеть. У нее есть муж, двое детей, один из которых — подросток со сложным характером, а вторая только выбралась из памперсов и благополучно ходит в детский сад. А еще полный боекомплект родителей в нормальном, дееспособном состоянии.

Казалось бы, очень стандартная семья, из тех, что мы видим каждый день.

Еще у Лены есть работа, не сказать, чтобы какая-то выдающаяся: она — один из бухгалтеров на заводе, но она приносит деньги, и, в принципе, Лене там комфортно. Платят вовремя, нет особых сложностей, и задерживаться тоже не нужно, ну разве если только годовой отчет подгорает. Так он у всех подгорает перед Новым годом.

Каждый ее день проходит примерно одинаково.

Утром она встает примерно около шести, готовит завтрак на всю семью, идет в душ, пока не занят. Будит младшую, расталкивает старшего — каждый день это тот еще квест, особенно если забудешь вырубить вай-фай на ночь. Попутно, на ходу и между делом, пьет свой горячий кофе; она не завтракает дома, времени не остается. Одевает мелкую и ведет ее в сад. Хорошо, что муж смотрит за тем, чтобы Валерка в школу не опоздал. Хотя то, чтобы договориться с мужем, что это теперь его обязанность, было тем еще квестом.

Лена доводит дочку, переодевает и сдает в садик. Первый этап дня пройден, мысленно ставится галочка в плане на день, который после выхода на работу был поделен на пункты для личного удобства.

Неприятно звонит телефон. — Да, Алексей, — строго говорит она.

— Валерка не может найти футболку, а у него сегодня физкультура, — раздается раздражительный голос мужа на той стороне.

— Она у него сложена на столе в его комнате, — спокойно говорит Лена, запрыгивая в маршрутку.

— Лен, я не могу его собирать каждое утро. Я опять опоздаю на работу, — раздраженно проговорил Алексей.

— Да, но ты опаздываешь на своей машине, а я опаздываю на автобусе, поэтому тебе опаздывать удобнее, не находишь? — ответила Лена. — Но мы можем поменяться. В конце концов, это твоя идея была продать мою машину.

— Все, хорош, — проговорил раздраженно Алексей и бросил трубку, а Лена мысленно увидела, как он закатывает глаза, когда разговор идет не так, как он планировал.

— Вот и хорошо, — подумала Лена и убрала телефон, но он вновь неприятно зазвонил.

— Леночка, доброе утро, — проговорила мама.

— Доброе, — нехотя ответила Лена: такие звонки утром не предполагали ничего хорошего.

— На выходных приезжает тетя Таня с Катюшей, они остановятся у вас, — безапелляционным голосом сказала мама.

— Нет, у меня на выходные были планы, — подумала Лена, но вслух проговорила: — А почему у нас?

— Гостиницы нынче дорогие, а у вас большая квартира, — сказала она спокойным голосом.

— И на сколько они? — проскулила она в трубку еле слышно.

— На недельку, сейчас в вузах дни открытых дверей проходят, так вот, Катюша будет поступать в нашем городе. Какая молодец девочка, идет на медаль, — сказала мама, как будто это не у племянницы медаль, а у нее лично.

— Мам, а они не могут у тебя остановиться? Понимаешь, мне некогда с ними заниматься, — попыталась оправдаться Лена.

— Лена, я не люблю посторонних людей дома, — сказала мать и бросила трубку.

Лена убрала телефон и тяжело выдохнула. Она не любит посторонних людей, а я эту тетю Таню вовсе не помню, она с ней общается, а жить эта тетя должна у меня дома.

И Лена мысленно представила все, что будет происходить дальше. Вечером будет скандал с мужем, потом эта тетя все-таки приедет, и мама практически обоснуется у них. А Лена будет их обслуживать и слушать в очередной раз про все свои недостатки. «Но отказать маме — это значит, что она с ней не будет разговаривать, но для начала устроит скандал, вызовет скорую, доведет отца, а у него сердце, и не так, как у мамы. Только-только после инфаркта стал восстанавливаться. Блин, у меня же еще квартальный нужно доделать. Как же все не вовремя!» — думала Лена, пока ехала в автобусе до работы.

— Доброе утро, Татьяна Петровна, — сказала Лена, забегая в кабинет наперевес с тарелкой сырников из столовой.

— Доброе, Елена, — сказала Татьяна Петровна, смотря на нее поверх очков. — У тебя что-то случилось?

К слову говоря, Татьяна Петровна работала их главбухом всего пару месяцев и была всего на пару лет старше Елены, но выглядела намного лучше: стильно одетая, с хорошей фигурой и ухоженным лицом, на котором читалось спокойствие, в отличие от Лениного, где только и видно было беспокойство. Татьяна Петровна также была замужем, и у нее было трое детей.

— Даже не знаю, как сказать, столько всего навалилось, и очень даже не вовремя! — проговорила Лена, вешая пальто в шкаф.

— Вы можете доделать отчет и взять несколько дней в счет отпуска, если нужно время для решения вопросов, — спокойным голосом проговорила Татьяна Петровна.

Лена села за стол и, взяв сырник, откусила. — Хорошо, это было бы очень кстати, — ответила, немного пораздумав, женщина.

— Так и договоримся, — сказала Татьяна Петровна и внимательно посмотрела на Лену еще раз, словно оценивая. — А может, вам взять отпуск? И уехать на пару недель в санаторий. У нас как раз пришли путевки по распределению.

Сырник так и завис у Лены в руке на подлете ко рту. — А путевка одна? — осторожно спросила Лена.

— Да, одна, выезд через два дня. Санаторий в Кисловодске, полечитесь, подышите целебным воздухом. Знаю, февраль — не сезон, но путевка полностью оплачена заводом, включая проезд.

— Здорово, — сказала Лена вслух, но недовольное лицо ее мужа и закатанные глаза вернули ее на землю, и она уже хотела отказаться.

— Не торопись, есть время подумать до завтрашнего утра, — только и сказала Татьяна Петровна.

— Спасибо.

Елена села за отчет, и до обеда он был готов. Этим она удивила не только себя, но и Тамару Петровну.

— Здорово. Можешь сегодня уйти пораньше, ты это заслужила. И подумай хорошо насчет путевки. Не мое, конечно, дело, но, по-моему, тебе нужно отдохнуть.

— Да, спасибо, я подумаю.

Лена вышла с работы. На улице светило февральское солнце — еще не такое жаркое, чтобы растопить сугробы, но достаточно теплое, чтобы почувствовать приближение скорой весны. Вобрав в легкие побольше воздуха, женщина решила немного прогуляться и обдумать, как лучше сказать Алеше про предстоящую поездку. И как рассказать маме, что она не сможет принять тетку, а той придется немного посидеть с внуками. В конце концов, она может рассчитывать на первый в жизни отпуск, в котором отдохнет.

Улыбнувшись солнышку и своим мыслям, женщина вошла в парк, взяв на входе стакан латте. Усевшись на лавочку, Лена наблюдала за людьми. Дедушка катил коляску и то и дело заглядывал внутрь, переживая, что ребенок проснется. Молодая пара влюбленных, таких счастливых, целовались на лавочке через аллею от нее. Елена скользнула по ним взглядом и уже повернулась в другую сторону, когда в голове пролетела мысль: «Куртка точь-в-точь как у ее Алексея. Стоп». Взгляд вновь вернулся к парочке, и Лена достала телефон и через камеру увеличила лица. Сомнений не было: это и был ее муж. Женщина, больше на автомате, чем с желанием запечатлеть момент измены, сделала несколько фото. И словно это она совершила преступление и была застукана с поличным, резко встала со своего места, выкинула недопитый кофе в урну и быстрым шагом отправилась к выходу из злополучного парка.

Автомат, на котором Лена вышла из парка и дошла до остановки, выключился в маршрутке. — Что это было? И почему я не подошла? — подумала Лена. И сама же себе ответила: — А что бы я сказала?

Вспомнив слова одной из знакомых: — Если уличаешь мужа в измене, у тебя должен быть готов план!

— А что есть у меня? Двое детей, муж, который мне изменяет. Родители. Квартира, в которой мы живем, Алешка получил в наследство от бабушки. И что теперь делать? — в очередной раз всплыл вопрос в голове.

— Я вот всю жизнь прожила с мужем-изменником, а он возьми еще и ребенка на стороне сделал. Надо было разводиться, когда была молодая и сил было много. А теперь уже что? А теперь ничего. Помер год назад. Теперь с меня его сынуля кровь пытается пить, но у него очень плохо выходит. Скорее этот гаденыш на адвокатах разорится, чем получит хоть метр в моей квартире, — вдруг она услышала рядом с собой голос. Повернулась: рядом сидела женщина на вид около шестидесяти лет в кремового цвета красивом пальто и в берете с брошкой.