Kitobni o'qish: «Брошенные души»

Нет ничего на свете хуже,

чем люди с уродливыми душами

Посвящается всем бездомным животным и моим любимым котикам: Баксу (2012-2024), Масе и Кисунчику.

Пролог

Я смотрел, как девушка плакала из-за неразделённой любви, в руках у неё была фотография молодого человека. Она сидела на подоконнике на первом этаже старого обшарпанного дома, и слёзы потоком лились из больших карих глаз. В соседней комнате ругались её родители. Они просто не смогли определиться, какую передачу смотреть. Какая беда! Не правда ли?

Наблюдая за людьми несколько лет подряд, я заметил, что им проще кричать друг на друга, чем поговорить и легче обвинить в любой ситуации всех вокруг, но не себя. И всё же у людей часто много родственников, много близких и товарищей.

А я один. И меня спасает только то, что я могу наблюдать за ними. Думать, как им там тепло, в доме, в уютном тёплом доме.

На втором этаже сидела за кухонным круглым столом женщина, которая корила себя за то, что съела целую пиццу одна. Она тяжело вздыхала пару минут, затем смогла встать и схватилась за живот, трогая его и, наверное, оценивая, сколько прибавит в весе от съеденного.

А на третьем, последнем этаже, несколько подростков что-то бурно обсуждали и явно замышляли. Стало понятно, что именно, когда несколько молодых людей ополчились на одного и принялись нападать: толкать беднягу и давать подзатыльники. Какие-то разборки.

Люди. Я им завидовал, сначала сидя на ледяном асфальте. Я мёрз. Они же находились в тепле. Я намокал от холодных капель осеннего октябрьского дождя. Они же, сухие и в состоянии о себе позаботиться, искали причины страдать. Затем я запрыгнул на дерево, чтобы лучше разглядывать в этажах повыше то, что творится в окнах маленького жилого дома на окраине городка.

Чего ноет эта дама? Она сидит в тепле, о ней заботятся родители. Они её одевают, кормят, содержат. А чего эта слегка полная женщина переживает из-за своего веса? У неё есть возможность вкусно поесть! Подумаешь, десяток лишних килограммов… То же мне, велика беда! А эти парни… думают, что они крутые, раз втроём набросились на одного? Да уж. Люди. Мерзкие, всё-таки, существа, не умеющие ценить то, что у них есть.

Лично я ел последний раз три дня назад. Удалось найти остатки курицы в мусорке, а не гладили меня уже… Сбился со счёта, сколько лет прошло. У этой тётки большой вес? Лучше уж так! А я чувствую, что скоро меня с лёгкостью снесёт с лап слабый порыв ветра. Драться? Да я один, помню, в детстве подрался с целой стаей злых собак! А тут втроём на одного и типа как герои. Позор.

Ах, да. Я защищал тогда ребёнка. Нет, не своего. Своих детей у меня нет. Ребёнка своих родителей. Тех, кто обо мне заботился в первые годы. Они ласкали меня, кормили, часто гладили и даже играли со мной. А потом… Потом они погибли. То ли машина, то ли автобус, то ли самолёт. Толком я ничего не понял.

Вместо того, чтобы позаботиться о ребёнке, кажется его звали Данил, близкие люди моей семьи просто оформили опеку над мальчишкой, а меня выбросили на улицу. С памятью с тех пор у меня серьёзные проблемы. Я ведь даже не представился вам. Я кот. Чёрно-серый кот. Имени своего я не помню. Только знаю, что его мне дала Анюта. Так ласково называл жену Михаил. Молодая пара взяла меня из приюта ещё котёнком.

Поначалу я часто слышал от гостей в своём доме странные фразы, но не понимал их.

– Зачем вам блохастый дворняжка? – искренне удивлялись некоторые. – Ведь есть много прекрасных пород!

Мои мама с папой тут же пресекали подобные разговоры, говоря, что ещё и собаку планируют завести, взять из того же приюта. А я так боялся, что они меня разлюбят! Представляете, это же мои родители! И вдруг у них появится кто-то, кто лучше меня?! Но Анюта отложила идею с собакой. Я был так рад и всегда приходил к ней на колени. Делился с ней своим теплом.

А спустя несколько месяцев, когда на свет появился Данил, я понял, почему собаки в нашем доме ещё нет и почему мама так поправилась. Я очень злился и ревновал! Мне казалось, что Анюта меня больше не любит. Хотя она по-прежнему кормила меня и играла со мной, но уже гораздо реже, потому что ей приходилось ухаживать за Данилом.

Со временем я привык к мальчику и даже полюбил его. Он всегда меня гладил и бросал мне мячик. А иногда мы даже соревновались, кто из нас лучше сыграет в кубики. Данил пытался что-то выложить из них, а я всегда помогал ему. Энергично двигал кубики лапкой и не понимал, чего мальчишка плачет. Потому что я побеждаю?

Однажды мама села играть с нами. Она меня отвлекала, гладя по шёрстке, а Данил тем временем обыграл меня. Точнее, собрал какое-то слово. Тогда до меня дошло, что раньше я не помогал ему, не играл с ним, а только мешал. И оказывается, он со мной вовсе не соревновался. Он хотел показать маме, что стал понимать человеческий язык. Помню, в тот миг я снова испугался, что мама с папой меня разлюбят. Однако меня не переставали гладить и постепенно я понял, что папа, я, мама и Данил – одна семья.

Так я прожил целых, кажется, пять лет, по человеческим меркам.