Kitobni o'qish: «Вербально-поведенческий подход в АВА-терапии»

Предисловие Марка Сандберга

Четвертое издание

Mary Linch Barbera, Tracy Rasmussen

The Verbal Behavior Approach: How to Teach Children with Autism and Related Disorders

Foreword by Mark L. Sundberg

Jessica Kingsley Publishers

London and Philadelphia

Внимание: ранее данное издание выходило под названием «Детский аутизм и вербально-поведенческий подход (The Verbal Behavior Approach): Обучение детей с аутизмом и связанными расстройствами».

This translation of The Verbal Behavior Approach is published by arrangement with Jessica Kingsley Publishers Ltd.

Все права защищены. Ни одна часть произведения не может быть использована без разрешения правообладателей.

Для читателей старше 16 лет.

Перевод с английского Д. Г. Сергеева

Научный редактор Зухра Измайлова-Камар

Научные консультанты В. Г. Ромек, Е. Е. Мень, Е. В. Морозова

Copyright © Mary Lynch Barbera 2007

Copyright © Tracy Rasmussen 2007

Foreword Copyright © Mark L. Sundberg 2007

© Africa Studio / shutterstock.com, фото на обложке

© ООО «Рама Паблишинг», 2022

* * *

Предисловие к русскому изданию

Уважаемый читатель! Вы держите в руках книгу, чрезвычайно интересную в двух отношениях.

Во-первых, в ней вы найдете удивительную по своей искренности и открытости историю женщины и ее семьи, обнаруживших со всей очевидностью, что один из их двух детей развивается не совсем обычно и что этот факт неизбежно и кардинально меняет их жизнь. История этих изменений могла бы быть грустным и пессимистичным рассказом о трудностях и разочарованиях родителей, воспитывающих ребенка-аутиста, но оказалась впечатляющей историей открытий и находок матери, познакомившейся с удивительным миром закономерных и предсказуемых изменений, к которым ведет применение простых и иногда кажущихся самоочевидными принципов прикладного анализа поведения, основанных на открытиях, прочно вошедших в классику современной прикладной психологии, – открытиях автора науки о модификации поведения Берреса Фредерика Скиннера. Обнаружив в теории и практике прикладного анализа поведения «золотой ключик» к внутреннему миру аутичного ребенка, семья находит источник развития, уже изменивший жизнь многих и многих людей. И множество трудностей, сопровождающих развитие Лукаса (персонажа книги, к которому, при всех его странностях и особенностях, невозможно не испытывать симпатию), оборачивается новой и неожиданной стороной.

Во-вторых, не так уж много опубликовано на русском языке книг, из которых можно было бы получить цельное представление об актуальных прикладных аспектах одного из главных направлений современной психологической науки – науке о поведении. В результате странного стечения обстоятельств отделы психологической литературы русских книжных магазинов переполнены научной и околонаучной литературой, достаточно (а иногда и избыточно) полно отражающей самые экзотические течения глубинной психологии, психологии личности и группы. Множество раз с разной степенью адекватности переведены либо пересказаны работы практически всех классиков современной психологии, за исключением работ одного из самых ярких ее новаторов, человека, множество раз доказавшего практическую ценность своих собственных идей, Берреса Фредерика Скиннера. Именно на почве его закона и теории подкрепления, а также эвристической классической работы «Вербальное поведение» (так и не переведенной на русский язык) выросла технология развития речи и обучения важнейшим жизненным навыкам аутичных детей, получившая название «вербально-поведенческий подход».

В ваших руках, уважаемый читатель, прекрасное, выверенное и отточенное на практике пособие по использованию вербально-поведенческого подхода к обучению и воспитанию аутичного ребенка, а также к повседневному общению с ним. Нетрудно заметить, что поведенческие технологии, представленные автором в книге, легко могут быть применены и в воспитании обычных детей как для устранения или предотвращения вредных привычек, так и в целях налаживания открытого и продуктивного контакта с детьми, если отношения с ними вдруг зашли в тупик. Конечно, книга должна стать настольным пособием каждого, кто так или иначе занимается специальной психологией, работает с особенными детьми, стремится к их полноценной адаптации и полному раскрытию того потенциала, который всегда скрыт за любыми яркими особенностями развития.

Специалисты без труда заметят как множество параллелей представляемого автором подхода с идеями и трудами отечественных психологов, так и некоторые терминологические нестыковки традиций описания актов поведения, сложившихся в отечественной и зарубежной поведенческой психологии. Учитывая ранее отмеченную странную избирательность в переводе классических зарубежных работ, это не удивительно. Но тем более важной нам представляется книга, которую вы держите в руках, тем большее удовольствие получит искушенный читатель от поисков точек соприкосновения с отечественным опытом и от маленьких открытий, заключенных практически в каждой странице пособия по использованию вербально-поведенческого подхода в целях развития аутичных детей, а также развития всех тех, кому удается успешно с ними работать.

Владимир Георгиевич Ромек,

канд. психол. наук

Я посвящаю эту книгу моим сыновьям Лукасу и Спенсеру.

Лукас научил меня любить бескорыстно, надеяться на лучшее, но не ожидать в бездействии и ценить каждый маленький шажок своего пути.

Спенсер всегда был для Лукаса замечательным братом; он самый чуткий, заботливый и веселый восьмилетний ребенок в мире!

Благодарности

В первую очередь я хочу поблагодарить моего мужа Чарльза и сына Спенсера за их любовь и поддержку, потому что до окончательной победы над аутизмом еще далеко. Спасибо за то, что вы поддержали мое стремление помочь Лукасу и множеству других детей-аутистов. Я признательна вам за то, что вы любите Лукаса и беспокоитесь о нем не меньше, чем я.

Я также хочу поблагодарить Трейси Расмуссен¹, за помощь в написании этой книги. Я познакомилась с Трейси пять лет назад, когда она писала статью про аутизм для местной газеты и решила нас навестить. Именно Трейси предложила мне написать книгу и согласилась оказать посильную поддержку в этом начинании. Если бы не чуткое руководство с ее стороны, я бы ни за что не написала эту книгу. Трейси, спасибо тебе за поддержку и неоценимую помощь в публикации этой книги!

Я также хотела бы выразить свою признательность сотням специалистов, научивших меня всему, что я сейчас знаю про аутизм, про прикладной анализ поведения и вербальное поведение. Особенно я благодарна тем, кто помогал начать и теперь поддерживает исследования вербального поведения в штате Пенсильвания.

Отдельно хотелось бы поблагодарить издательство «Джессика Кингсли Паблишерс»², а в особенности Хелен Ибботсон³, которая согласилась опубликовать мою книгу. Большое спасибо докторам Марку Сандбергу⁴, Винсенту Карбону⁵, Рику Кубина⁶, Джеймсу Коплану⁷, Амирису Дипуглиа⁸, Мэри Линч⁹, Кэти Генри¹⁰, Терезе Квитковски¹¹, Джилл Мейхон¹², Вэнди Йоркавитч¹³, Кэрол Де Инноцентиис¹⁴, Лизе Ди Мона¹⁵ и Холли Кибби¹⁶ за рецензирование черновых вариантов текста и за советы, как их улучшить.

И наконец, я хочу поблагодарить своего сына Лукаса за то, что он разрешил мне найти оптимальный способ учить его и других детей. Он удивительный, отважный и прекрасный ребенок, оставивший свой след в жизни многих людей. Хотя ему всего лишь десять лет, он уже изменил этот мир. Я люблю его всем сердцем.

Предисловие

Мэри Барбера написала исключительно понятную и полезную книгу для родителей и специалистов, которые ежедневно сталкиваются с большими трудностями, обучая речи детей с аутизмом и другими отклонениями развития. У книги солидный концептуальный и эмпирический фундамент, поскольку она основывается на изначально предложенном Б. Ф. Скиннером¹⁷ учении о поведении. Принципы этого учения сформировали ядро двух широко известных методик вмешательства: дискретного обучения¹⁸ и прикладного анализа поведения¹⁹, пионером применения которого был доктор Ивар Ловаас²⁰. Поведенческие подходы оказались настолько удачными, что в 1999 году глава Министерства здравоохранения США признал прикладной анализ поведения оптимальным способом лечения детей-аутистов (Розенвассер и Аксельрод, 2001²¹).

Скиннер изучал язык всесторонне, и в 1957 году опубликовал книгу «Вербальное поведение»²². Он неоднократно говорил, что эта книга наверняка станет его важнейшей работой (например, в публикации 1978 года²³). В «Вербальном поведении» Скиннер представил подробный поведенческий анализ того, что формирует речь. Эта книга важна, поскольку именно речь является наиболее значимым аспектом человеческого поведения. Речь позволяет нам общаться друг с другом, выражать свои чувства, уведомлять других о наших потребностях, устанавливать значимые отношения с людьми, реагировать на чужие реплики и лучше понимать окружающий нас мир. Речь формирует основу образования, накопления знаний и развития интеллектуальных способностей, любых видов умственной деятельности и социального поведения. Если вкратце, речь является краеугольным камнем человеческого поведения. Нет ничего удивительного в том, что ребенок, не сумевший овладеть речью в типичной манере, в будущем неминуемо столкнется с серьезными трудностями в развитии и социальной адаптации.

Задержки и нарушения развития речи суть главные отличительные признаки аутизма. Эти задержки и нарушения в дальнейшем оказывают прямое влияние на множество важных навыков, таких как интеллектуальное и социальное поведение. Таким образом, главным аспектом любой программы вмешательства, рассчитанной на аутичных детей, является как можно более раннее развитие коммуникативных навыков ребенка. У родителей ребенка, которому только что поставили диагноз «аутизм», голова идет кругом, потому что существует огромное количество профессиональных мнений о вмешательстве в речевое поведение. Порой родителям трудно бывает определить, какой метод или подход сработает в том или ином индивидуальном случае, и драгоценное время часто бывает потеряно. Анализ поведения в целом и скиннеровский анализ вербального поведения в частности смягчили эту проблему, обеспечив специалистов и родителей солидной методологией вмешательства в речевое поведение и оценки речевых навыков ребенка, за плечами которой десятилетия эмпирических исследований. Мэри – представитель постоянно растущего числа родителей и специалистов, открывших для себя значимость и мощь анализа поведения и скиннеровского анализа вербального поведения как руководства в ежедневном общении с аутичными детьми.

Основные прикладные компоненты скиннеровского анализа вербального поведения, или «вербально-поведенческого подхода»²⁴, были разработаны в 1970-е годы в Университете Западного Мичигана под руководством доктора Джека Майкла²⁵. Как бы то ни было, но речь сложна, и первые версии оценок вербального поведения и программ вмешательства были разработаны не для родителей, а скорее для специалистов, предварительно обученных поведенческому анализу. В течение последних 25 лет мы пытались сделать эти материалы более простыми для освоения, но временами это оказывалось сложно для тех из нас, кто глубоко увяз в бихевиористическом жаргоне и широко полагается на концептуальные инструменты поведенческого анализа при исследовании и обсуждении сложного человеческого поведения.

Хотя основные принципы и процедуры, описанные в книге Мэри, не новы, ей удалось донести до читателя более внятные объяснения, примеры из жизни, а также провести читателей сквозь трудности данной программы помощи детям с диагнозом «аутизм». Читая эту книгу, родители и специалисты смогут немедленно применить описанный подход, будучи уверенными в поддержке со стороны хорошо устоявшейся сферы поведенческого анализа. Уникальная точка зрения Мэри как матери ребенка-аутиста позволяет читателям услышать рассказ о препятствиях, с которыми сталкиваются родители аутистов, от первого лица и проторить свой путь в лабиринте из «чудесных исцелений» и стратегий вмешательства. Мэри – профессиональная медсестра, а ее муж – доктор медицины. Они впервые узнали об анализе поведения, когда пытались помочь Лукасу, и сочли этот подход настолько действенным, что Мэри решила посвятить свою жизнь помощи другим семьям в изучении его методов. Она получила сертификат BCBA²⁶, опубликовала эмпирическое исследование, посвященное вербально-поведенческому подходу, а теперь написала эту книгу, в которой излагается базис программы вмешательства в вербальное поведение.

Пошаговое описание процесса обучения детей-аутистов и детальные примеры, приведенные в этой книге, будут существенным вкладом в уже существующие материалы по прикладному анализу поведения и уходу за детьми с задержками и расстройствами речи. Книга преподносит большое количество сложного материала, но в легкой и захватывающей манере. Вне всякого сомнения, идея автора окажет большое влияние на будущее значительного числа детей-аутистов.

Марк Л. Сандберг,

доктор медицинских наук,

Конкорд, Калифорния

Введение

Уже более десяти лет я работала медицинской сестрой, когда мой муж-терапевт впервые высказал подозрение, что наш сын Лукас, – всего лишь 21 месяца от роду, – возможно, аутист. Я растерялась и рассердилась. Любая мать в подобных обстоятельствах повела бы себя так.

Если честно, тогда я почти ничего не знала про аутизм, и мне даже не могло прийти в голову, что мой первенец не идеален.

Что же подсказало мужу, что у нашего сына аутизм?

Он стал обращать мое внимание на то, что Лукасу игрушки совсем не интересны, но зато он постоянно смотрит телевизор, а временами, кажется, полностью погружается в свой собственный внутренний мир. А я отказывалась рассматривать такую возможность. Я оспаривала ее, ссылаясь на то, что Лукас заговорил, что он научился четко произносить с десяток слов, и это вполне нормально для ребенка младше двух лет. А еще он эмоциональный и приятный малыш.

Лукас не выглядел аутичным, и мои представления об этом недуге никак не вязались с моим сыном. Он не тряс головой. Не раскачивался в забытьи. Он не делал ничего, что я могла бы счесть нездоровым.

Когда мой муж впервые упомянул о возможности такой проблемы, я заявила ему, что он сошел с ума, раз завел разговор об аутизме. Я сказала, что Лукас не аутист и что я никогда, больше никогда не хочу слышать слово «аутизм».

Тогда я еще не знала, что не пройдет и года, как аутизм и различные методы его лечения завладеют всей моей жизнью.

Прошло совсем немного времени после нашего первого разговора про аутизм, и я вынуждена была признать, что довольно смутно представляю аутичные проявления у малышей. Мне пришлось согласиться, что мой муж-терапевт имеет больше возможностей сравнивать поведение Лукаса с поведением его сверстников.

Итак, слова моего мужа посеяли во мне сомнения, и я начала пристально наблюдать за попытками Лукаса (в том числе и неудачными) взаимодействовать с окружающим миром. Я всякий раз вспоминала об аутизме, когда Лукас совершал какой-нибудь странный поступок.

Когда он методично перекладывал игрушки из одной корзины в другую, я думала: а может быть…

Если он заигрывался с веревочкой, свисавшей со стула, я волновалась: а может быть…

Слово «аутизм» постоянно вертелось у меня в голове, но мое горячее желание видеть Лукаса здоровым заставляло меня закрывать глаза на правду. У Лукаса был аутизм. И тот факт, что я прятала голову в песок и отрицала это, не способствовал его выздоровлению.

Становилось только хуже.

Лукас отставал от своих сверстников в развитии речи, и это было очевидно. Когда ему исполнилось два с половиной года, дети из его дошкольной группы, подбегая к своим родителям, спрашивали, можно ли пойти в гости к другу, и говорили они об этом оживленно, законченными предложениями. Ровесники Лукаса уже разговаривали фразами и строили отношения с другими детьми, а моей целью оставалось научить Лукаса произносить слово «мяч». Тогда я поняла, что у меня нет другого выбора, кроме как перестать отрицать проблему на букву «А» и погрузиться в жизненные реалии моего сына.

В дальнейшем я была для своего сына не только матерью, но и тренером, и адвокатом.

Важность ранней диагностики и вмешательства

Шел 1999 год, когда я перестала отрицать, что мой ребенок аутичен. Но приступить к лечению стало возможным только через несколько месяцев, когда был поставлен официальный диагноз. Оглядываясь назад, я могу точно сказать: то были драгоценные месяцы, упущенные из-за неповоротливости системы диагностики аутизма. Сегодня мы довольно часто слышим о постановке диагноза детям, которым полтора или два года. Но с середины и до конца 1990-х очень немногие специалисты хотели и могли поставить этот диагноз ребенку, не достигшему трехлетнего возраста. Все завершенные в последнее время исследования подкрепляют убеждение, что дети, которым своевременно (в раннем возрасте) поставили диагноз, начав интенсивное вмешательство, в долгосрочной перспективе достигали лучших результатов.

Даже сейчас, когда доказано, что раннее диагностирование и вмешательство – ключ к успеху, как правило, диагноз «аутизм» ставят гораздо позже, чем в два года, потому как педиатры и родители и сегодня мало знают о ранних проявлениях аутизма (загляните на сайт www.firstsigns²⁷, чтобы узнать больше о типичных тревожных сигналах, которые могут указывать на аутизм). А к специалистам, достаточно квалифицированным, чтобы поставить маленькому ребенку диагноз «аутизм», в Америке выстраиваются такие очереди, что ждать приема придется, возможно, и год.

Если бы Лукасу своевременно поставили диагноз и вовремя приступили к лечению, он достиг бы значительно больших успехов за последние семь лет, а я раньше узнала бы об оптимальных способах лечения и применила их.

Но ранняя диагностика тогда была затруднительной, поскольку большая часть исследований и материалов была опубликована лишь в последние годы²⁸, и среди них очень важная работа докторов Кэтрин Лорд и Реббеки Ланда. А например, книга Нэнси Вайзман «Руководство для родителей. А может, это аутизм? Как распознать и что делать?»²⁹, снабдившая родителей важной информацией, была опубликована лишь в 2006 году.

Лукасу поставили диагноз в 1999 году, в возрасте трех лет и трех месяцев, а не в год и девять месяцев, что было бы правильно.

С этого момента я стала целенаправленно искать наиболее подходящее для Лукаса лечение и со временем узнала о вербально-поведенческом подходе, которому теперь следую и, более того, консультирую других.

От родителя к родителю-специалисту

Теперь я знаю, что кое-какая информация о лечении была доступна и в конце 1990-х годов, но тогда я не знала, с чего начинать. Я стала фанатичкой, я сидела в первом ряду на каждой конференции, которую только могла втиснуть в свое расписание. Желая помочь сыну, я читала все книги по теме, которые только могла найти, и полагалась на знания тех родителей, которые прошли этот путь раньше меня.

Я многое узнала, я захотела помочь другим. В 2000 году я стала президентом-основателем Общества помощи аутистам округа Беркс³⁰. Родители постоянно приходили ко мне за помощью и поддержкой. Я хотела, чтобы каждый родитель знал о реальном положении дел и различных типах лечения. Для меня лучшим способом помочь Лукасу и другим детям-аутистам стало самообразование. В 2003 году я получила сертификат BCBA и начала работать в сферах, затрагивающих аутизм, используя именно вербально-поведенческий подход. Будучи с 2003 года ведущим аналитиком поведения Пенсильванского вербально-поведенческого проекта³¹, я подготовила сотни людей и работала с множеством детей аутического спектра, несколькими учениками с синдромом Дауна и другими нарушениями развития.

Ко мне приходили родители и часто задавали один и тот же вопрос: «С чего начинать?» Они говорили, что их ребенок все больше и больше отстает от сверстников, что у него бывают вспышки гнева, он не владеет речью, подвержен навязчивым идеям. Как и я семь лет назад, они не знали, с чего начать.

Я придумала для них простой способ сделать первый шаг. Я написала книгу, в которой излагаю упрощенную версию некоторых очень сложных видов вмешательства, и, как я верю, сегодня в этом нуждаются и родители, и специалисты. В этой книге вы найдете сведения, которые ежедневно получают от меня родители и специалисты; те же советы я дала бы родной сестре или лучшей подруге, если бы ее ребенку поставили диагноз «аутизм» или обнаружили другие отклонения в развитии речи. Я помогу во всем разобраться и познакомлю вас с моей точкой зрения – не только как родитель, но и как специалист.

Эта книга достаточно просто объясняет, как применять принципы прикладного анализа поведения и вербально-поведенческого подхода, чтобы помочь детям, страдающим от множества проблем, среди которых аутизм, синдром Дауна, отклонения в развитии или просто задержки развития речи. Доктора Дрэш и Тюдор недавно завершили предварительные исследования (2006)³², утверждающие, что вербально-поведенческий подход может предотвратить развитие аутизма у попадающих в группу риска младенцев и детей дошкольного возраста.

«Используйте вербально-поведенческий подход» – так я стала отвечать на вопрос «С чего нам начать?», который мне задавали родители.

Моя книга ответит и вам на этот вопрос, дав простые и ясные инструкции.

Вся информация, приведенная в этой книге, представляет собой компиляцию из того, что я узнала от получивших признание на международном уровне профессоров. Среди них: доктор Джек Майкл, доктор Марк Сандберг, доктор Винсент Карбон, мисс Холли Кибби, доктор Брайан Ивата³³, доктор Глен Лэтам³⁴, доктор Ивар Ловаас, доктор Ричард Фокс³⁵, доктор Бриджет Тэйлор³⁶, мистер Майкл Миклос³⁷, доктор Рик Кубина и многие другие. Я многому научилась у коллег и родителей других детей, когда мы рассматривали конкретные случаи и старались найти способ помочь каждому ученику. Однако больше всех остальных мне помог мой сын-аутист; он и сейчас учит меня каждый день.

Глава 1
Первое знакомство с прикладным анализом поведения

В основании начального курса лечения Лукаса лежал прикладной анализ поведения (Эй-Би-Эй³⁸), опирающийся на работу доктора Ивара Ловааса. В 1999 году многие родители (в том числе и я) были настолько впечатлены книгами Кэтрин Морис: «Услышать голос твой» (1993)³⁹ и «Поведенческое вмешательство для детей с диагнозом “аутизм”» (в соавторстве с Грином и Люсом, 1996)⁴⁰, что чуть ли не каждый, кто «делал Эй-Би-Эй», использовал подход доктора Ловааса.

В 1987 году Ивар Ловаас наблюдал группу из 59 детей-аутистов, изучая и оценивая способы их обучения. Он обнаружил, что 19 детей, прошедших индивидуальный курс на основе прикладного анализа поведения в объеме 40 часов в неделю, пришли к лучшим результатам. Почти половину детей из этой группы (47 %) к первому классу невозможно было отличить от обычных сверстников. Это исследование было первым в своем роде, давшим родителям тех детей, которым только что поставили диагноз «аутизм», надежду на лучшее.

Последующее исследование доктора Ловааса и двух его коллег (Макичин⁴¹, Смит⁴² и Ловаас, 1993) показало, что многие из тех детей, кто добился «лучших результатов», сохранили свои способности к тринадцатилетнему возрасту и были неотличимы от своих одноклассников (им не нужны были специальные учебные программы или какая-то дополнительная помощь). Прочитав об исследованиях Ловааса, я решила, что прикладной анализ поведения может дать нам уникальный шанс помочь Лукасу. Мне было важно найти самое эффективное лечение, как если бы он страдал физическим недугом, таким как лейкемия. Я в любом случае хотела провести поведенческую терапию в надежде дать Лукасу шанс прожить нормальную жизнь, даже если вероятность излечения мала.

Исследования в области прикладного анализа поведения уже продвинулись значительно дальше того, что создал сам Ловаас. Ведь уже выросло целое поколение детей, лечившихся с помощью техник Эй-Би-Эй, были опубликованы сотни научных работ, подтверждающих их эффективность как инструмента обучения детей с аутизмом. Если говорить о строго доказанных фактах, по степени эффективности ни одно лечение не смогло даже приблизиться к Эй-Би-Эй. В 1998 году Якобсон⁴³, Малик⁴⁴ и Грин опубликовали результаты исследования, согласно которому модель Эй-Би-Эй, предложенная Ловаасом, в долгосрочной перспективе оказалась рентабельной, несмотря на то что ее краткосрочное применение обходилось очень дорого: при интенсивном использовании обучающих техник в годы формирования личности меньшее число детей нуждалось в помощи после первого класса и вплоть до совершеннолетия.

К сожалению, дети с диагнозом «аутизм» не всегда получают наилучший уход. Врачи могут диагностировать у таких детей отклонения медицинского характера, но аутизм обычно устраняют профессиональные преподаватели, у которых свои представления о пригодности и рентабельности той или иной программы, даже если она не приводит к заметным успехам. Так случилось и с Лукасом. В США дети с диагнозом «аутизм» имеют специальные права на образование. Мне заблаговременно объяснили, что Лукас не может претендовать на образовательные услуги высшего класса.

Сорок часов индивидуальной поведенческой терапии в неделю для трехлетнего ребенка обходятся очень дорого, и многие образовательные учреждения предпочли бы не тратить такие деньги, поскольку другие виды терапии (логопедия, трудовая терапия, специальные эклектичные программы дошкольной подготовки) все еще рассматриваются некоторыми как «соответствующие».

На карту было поставлено будущее моего сына, и я решила отказаться от использования слова «лучший», особенно во время разговоров со специалистами.

Я хотела дать Лукасу возможность преуспеть и записала его на программу Эй-Би-Эй. Мы организовали занятия с тремя инструкторами, а раз в месяц к нам домой приходил консультант, работавший по модели доктора Ловааса, чтобы дать указания инструкторам и мне.

Благодаря этому решению Лукас быстро делал успехи. Я тоже не стояла на месте и открыла для себя другую разновидность Эй-Би-Эй, способную еще больше помочь моему сыну. Вот почему моя книга посвящена именно этой форме прикладного анализа поведения – вербально-поведенческому подходу.

ВЕРБАЛЬНО-ПОВЕДЕНЧЕСКИЙ ПОДХОД

Вербально-поведенческий подход построен на исследованиях, относящихся к сфере прикладного анализа поведения, но он еще и развивает способность ребенка учиться функциональной речи.

При обучении детей с аутизмом и связанными с ним расстройствами любым навыкам, – а самое главное, навыкам речевым, – вербально-поведенческий подход использует методы прикладного анализа поведения. Речь рассматривается как поведение, которое может быть сформировано, а затем закреплено, если уделять пристальное внимание не только тому, что говорит ребенок, но и тому, почему он пользуется речью.

Это относительно новый и популярный подход, сформированный из основных приемов прикладного анализа поведения в течение последних 10–15 лет. Он «новичок» в команде Эй-Би-Эй. Будучи основан на свойственных прикладному анализу поведения методиках обучения, он расширяет их скиннеровским анализом, описанным в книге «Вербальное поведение».

«Вербальное поведение» (1957) – весьма сложная книга, и ее не замечали в течение десятилетий, в том числе и по этой причине. Не замечали до тех пор, пока доктор Джек Майкл из Университета Западного Мичигана и его аспирант Марк Сандберг не начали применять концепции, изложенные в «Вербальном поведении», при обучении речевым навыкам детей, страдающих различными задержками развития. Их работа привлекла всеобщее внимание к вербально-поведенческим вмешательствам.

Первые черновые варианты методов оценки вербального поведения были разработаны и опробованы сотрудниками Университета Западного Мичигана в конце 1970-х годов совместно с доктором Джо Спрадлином⁴⁵ из Университета Канзаса. В 1980 году Марк Сандберг защитил докторскую диссертацию под названием «Развитие вербального поведения с помощью языка жестов и скиннеровский анализ вербального поведения»⁴⁶ – почти за 20 лет до того, как вербально-поведенческий подход стал широко применяться в работе с детьми-аутистами.

Родители детей-аутистов заинтересовались вербально-поведенческим подходом лишь в 1998 году, когда доктора Сандберг и Партингтон издали свой трехтомник. Основным был том «Обучение навыкам речи детей, страдающих аутизмом и другими отклонениями в развитии»⁴⁷, но наиболее известной стала «Оценка базовых коммуникативных навыков и обучаемости»⁴⁸.

ABLLS⁴⁹ является одновременно и средством оценки уровня развития навыков ребенка, и программой обучения. Применение ABLLS предполагает заполнение многочисленных опросных бланков взрослыми людьми, близко знакомыми с ребенком. Первоначальная оценка занимает 3–4 часа. После оценки различных навыков ребенка вам необходимо выяснить, что делать дальше.

ABLLS – прекрасное средство для консультанта, подготовленного к работе в рамках вербально-поведенческого подхода, но у родителей, не знакомых с прикладным анализом поведения, может голова пойти кругом. Хотя очень многие родители заинтересованы в ABLLS, для большинства из них, как и для специалистов, заполнение опросных бланков, по которым оценивается состояние ребенка, может оказаться слишком трудным и утомительным делом, чтобы довести его до конца. Я сталкивалась с родителями, отказавшимися от использования ABLLS и не закончившими курс лишь потому, что они не поняли, как его применять.

К началу 2000 года этот новый подход стал использоваться шире, благодаря распространению информации о его высокой эффективности.

Родители детей с диагнозом «аутизм» преодолевали тысячи миль, чтобы послушать посвященные вербальному поведению лекции таких знатоков, как доктора Карбон, Сандберг и Партингтон. Посетив семинары и посмотрев видео о детях, добившихся больших успехов благодаря вербально-поведенческому подходу, эти родители возвращались домой, взволнованные и вооруженные новыми знаниями. Они оплачивали ABLLS и начинали разбираться в нем, потому что стремились узнать, как им учить своих детей. Популярность ABLLS и вербального подхода привела к тому, что многие центры, работающие с детьми с диагнозом «аутизм», предпочли эти новые подходы методам Ловааса и дискретному обучению. Я думаю, что основной причиной стала наглядность видеопримеров прогресса в развитии детей, которая оказала мотивирующее влияние на родителей, стремящихся найти наилучший и быстрейший способ помочь своим детям.

При использовании методики дискретного обучения инструктор сначала озвучивает требование, затем наблюдает за реакцией, от которой и зависят последствия. Например, инструктор говорит: «Дотронься до носа», и если ребенок выполняет просьбу, его угощают крендельком или чем-нибудь еще, что он любит. Вербально-поведенческий подход основан на таких же принципах требований, реакций и последствий, но трактует их иначе.

При написании своих трудов Партингтон и Сандберг постарались разделить книгу «Вербальное поведение» на отдельные части, при этом используя более распространенную терминологию и понятные приложения, но родители все равно оставались в замешательстве.

Два основных заблуждения, касающихся вербально-поведенческого подхода, состоят в том, что, мол, он способен помочь только тем детям, которые не разговаривают, или, наоборот, тем, кто уже научились говорить.

Ни то, ни другое не верно.

Вербальное поведение включает все виды невербальной коммуникации: указывания, письмо, жестикуляцию. Даже вспышки гнева считаются инструментом общения. Использование вербально-поведенческого подхода помогает всем: детям и взрослым, независимо от того, могут они говорить или нет, обладают каким-либо навыком общения или не обладают совсем.

РАЗВИТИЕ РЕЧИ И СНИЖЕНИЕ ЧАСТОТЫ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОБЛЕМНОГО ПОВЕДЕНИЯ

Вербально-поведенческий подход почти всегда ослабляет вспышки гнева и корректирует другое проблемное поведение. Так как его применение начинается с определения того, что нравится вашему ребенку, в дальнейшем эти предметы или действия используют как мотиваторы (их называют «подкрепителями», потому что они подкрепляют желаемое поведение), чтобы склонить ребенка к выполнению действий, необходимых для того, чтобы он начал учиться.

Как только определен набор подкрепителей, центральной темой вербально-поведенческого подхода становится обучение ребенка навыку выражения просьбы. Навык выражения просьбы – краеугольный камень вербально-поведенческого программирования.

Когда подкрепители найдены, инструктор может начинать учебный процесс. Поскольку вербально-поведенческий подход учитывает в первую очередь потребности ребенка, очень важно, чтобы инструктор был снабжен подкрепителями (предметами, которые нравятся ребенку) и мог в любой момент поощрить ребенка, ничего от него не требуя. Ребенок увидит в инструкторе человека, открывающего доступ к любимым предметам и занятиям, но не учителя, требующего выполнения неприятных заданий. Ключом к успеху в начале использования вербально-поведенческой программы оказывается создание ассоциативных пар по типу «стол – подкрепители», «преподаватель – подкрепители», «рабочее пространство – подкрепители», «учебные материалы – подкрепители». Цель в том, чтобы ребенок начал стремиться к встрече с инструктором и к посещению комнаты для занятий.

При использовании вербально-поведенческого подхода ребенок немедленно получит доступ к любимым вещам и вскоре научится просить, чтобы их ему дали (с помощью речи или жестов). Со временем, при систематических занятиях, ребенок начнет просить принести ему вещи, которых нет на столе или вообще в поле его зрения, с помощью речи, языка жестов, реже – с помощью картинок. Когда ребенок начинает реагировать на подкрепители и выражать просьбу в отношении вещей или действий, работа с ним очень медленно переходит в новую фазу.

Как ни странно, вербально-поведенческий подход требует сравнительно немного бумажной работы, что позволяет инструктору проводить больше времени с ребенком, занимать его и предоставлять ему больше возможностей для обучения.

ОСНОВНЫЕ ОТЛИЧИЯ ПРОГРАММ ЭЙ-БИ-ЭЙ ОТ ВЕРБАЛЬНО-ПОВЕДЕНЧЕСКОГО И ЛОВААСОВСКОГО ПОДХОДА

Одним из важнейших отличий вербально-поведенческого подхода от подхода Ловааса является то, что он рассматривает экспрессивный язык как поведение, которому можно научить, в том числе детально обучить каждой функции слова в отдельности. Различным функциям слова «мяч», например, можно было бы научить, используя вербализацию или язык жестов. Ребенок научился бы просить, чтобы ему дали мяч, если ему захотелось с ним поиграть. Он также научился бы отмечать мяч на картинке, повторять слово «мяч» после того, как его произносит взрослый, прикасаться к мячу по просьбе инструктора и, наконец, отвечать на вопросы о мяче.

Программа Ловааса рассматривает экспрессивный язык более когнитивно и поначалу не обучает ему неговорящих детей напрямую. Неговорящим детям не предоставляют альтернативные средства общения, когда начинают работать с ними по программе Ловааса. Специалисты, придерживающиеся его методологии, хотят, чтобы ребенок сначала выполнил невербальные просьбы, например имитацию или сопоставление. В программах ловаасовского типа детей редко учат языку жестов, хотя иногда при общении с детьми, проявляющими интерес к процессу обучения, но неговорящими, используют коммуникационную систему обмена картинками⁵⁰. Различные функции слова традиционная методика дискретного обучения также игнорирует, по крайней мере в первые месяцы вмешательства.

Практикующие врачи, которые не используют вербально-поведенческий подход, склоняются к оценке языка всего лишь как рецептивного или экспрессивного. Вы можете получить отчет, в котором говорится, что по уровню развития рецептивного языка возраст Джонни соответствует двум годам и одному месяцу, а по уровню развития экспрессивной речи – одному году и трем месяцам. Вам также могут сказать, что Джонни способен произнести слова «мяч», «кот» и «мама», но делает это редко. Эта информация снабжает вас исходными данными, но не является особенно ценной, если требуется определить, в каких областях ребенок хорош, а каким навыкам его нужно обучить.

При использовании вербально-поведенческого подхода, если ребенок не говорит, его немедленно начинают учить альтернативной системе общения, обычно языку жестов, чтобы он мог сообщить о своих потребностях и желаниях, потому что, как уже было отмечено, развитие навыка выражения просьбы должно занимать важнейшее место в его программе.

Если ребенок не способен говорить, его обязательно нужно научить другому способу выражения просьбы, чтобы программу можно было продолжать.

При использовании дискретного обучения детей награждают за следование инструкции, за ответы на вопросы, за подражание и выполнение заданий на сопоставление, за использование множества рецептивных языковых навыков, в то время как при вербально-поведенческом подходе ребенок больше работает над экспрессивными речевыми навыками, такими как просьбы, обозначение предметов, заполнение пропусков в песнях, а в основном просто учится общаться.

Обе методики работают, но мой опыт показывает, что дети и специалисты более восприимчивы к вербально-поведенческому подходу. Несомненно, существуют отличные вербально-поведенческие программы и отличные программы дискретного обучения, так же как и отличные специалисты. Но существуют и серьезные ошибки как в вербально-поведенческом подходе, так и в применении дискретного обучения, и совершаются они взрослыми людьми. У этой книги нет цели внести раскол в сообщество, связанное с аутизмом или прикладным анализом поведения. Я надеюсь, что она в общих чертах обрисует вербально-поведенческий подход, так чтобы родители и специалисты получили основную информацию о нем и смогли немедленно начать его использовать.

Я считаю, что мы очень многим обязаны доктору Ивару Ловаасу и его новаторской работе: лечению детей, которым поставлен диагноз «аутизм», с помощью прикладного анализа поведения. Ловаас дал нам надежду на то, что аутичных детей можно обучать, и разработал базовый формат соответствующей методики. Исследования, проведенные за последние несколько десятилетий в таких областях, как мотивация, навык выражения просьб, вербальные операнты, обучение без ошибок и подкрепление, являются дальнейшим развитием работы доктора Ловааса.

Некоторые критики вербально-поведенческого подхода указывают на то, что с момента публикации исследования Ловааса в 1987 году обширных контролируемых исследований детей не проводилось, и поэтому нам следует строго придерживаться подхода Ловааса к обучению детей-аутистов, а специалистам следовало бы убеждать родителей держаться подальше от вербально-поведенческого подхода. Но это не пойдет на пользу детям, которые не могут ждать 5, 10 или 20 лет, пока наблюдения за большими группами будут завершены. Вербально-поведенческий подход основан на общедоступных научных исследованиях и включает десятки как отдельных исследований, так и их циклов, подтверждающих его эффективность при лечении расстройств аутического спектра. На мой взгляд, нет смысла откладывать вербально-поведенческий подход в долгий ящик, поскольку родители и специалисты должны использовать наиболее современные из доступных исследований, чтобы помочь своим детям.

ПОСЛЕДСТВИЯ ОТКАЗА ОТ ВЕРБАЛЬНО-ПОВЕДЕНЧЕСКОГО ПОДХОДА

Поначалу, когда я проводила консультации на дому или в школах, где не использовали вербально-поведенческий подход, я видела одни и те же ошибки. Если быть честной, программы, о которых я говорю, зачастую не курируют высококвалифицированные специалисты; скорее это делают люди, преисполненные благих намерений и старающиеся помочь этим детям, но они совершают непростительные ошибки. Основы дискретного обучения предполагают, что ребенка нужно усадить за стол и заставить выполнить работу, но некоторые специалисты и родители так расстраиваются из-за плача или истерик, что награждают ребенка за то, что он хотя еще и хнычет, но уже начинает собирать головоломку. В этом случае награда в действительности может сформировать нежелательное плаксивое поведение.

Я часто видела, что работа слишком сложна для ребенка, задания требуют слишком много времени, а подкрепление недостаточно. Я видела неговорящих детей, которых обучали не экспрессивным, а рецептивным, сопоставительным навыкам и имитации, в результате чего они так и не начинали говорить.

А еще я видела не основанные на поведенческих подходах программы, которые оказались и более пагубными. Ребенок может выглядеть покладистым, но шансы сделать из него радивого ученика или добиться значительных улучшений в овладении им навыками речи невелики, если нет понимания, как научить его общаться и какие навыки нужно усиленно развивать.

В рамках этих эклектичных «неповеденческих» программ от детей ожидают, что им удастся овладеть сложными навыками, такими как использование предлогов и времен глаголов⁵¹, умение выражать свою точку зрения. Я наблюдала, как одного двухлетнего ребенка, совсем не умевшего говорить, обучали по программе использования местоимений («моя очередь» или «твоя очередь») и предлогам («положи мишку на коробку» или «положи мишку в коробку»). Этого ребенка просили сказать: «Пожалуйста, дай мне еще кубиков», в то время как он не мог ничего сказать или хотя бы показать жестом. Очевидно, что в такой обстановке у ребенка не было шансов на успех. При использовании «неповеденческих» программ данные фиксируют редко, поэтому прогресс обычно не только медленный, но и трудноизмеримый.

ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ НА ВЕРБАЛЬНО-ПОВЕДЕНЧЕСКИЙ ПОДХОД

Лукас уже полгода занимался в рамках ловаасовской модели по 35 часов в неделю, когда один мой друг рассказал о конференции, на которой доктор Винсент Карбон говорил о лечении аутичных детей с помощью вербально-поведенческого подхода. И я, пользуясь его простыми объяснениями, начала постепенно смещать программу Лукаса от дискретного обучения в сторону вербально-поведенческого подхода. Благодаря помощи «ловаасовского» консультанта мисс Коллин Клайн⁵², я уже ориентировалась в лабиринте подсказок, постепенного снижения их уровня, сбора данных и подкрепления⁵³. В 2000 году, после того как я услышала о вербально-поведенческом подходе, я сменила агентство и начала пользоваться услугами консультантов на дому в рамках программы исследования аутизма Рутгерского университета⁵⁴. И с этого момента я стала изучать любую информацию о вербально-поведенческом подходе, которая мне попадалась.

Как уже было отмечено, вербально-поведенческий подход вырос под сенью прикладного анализа поведения, и с практической точки зрения реализовывать его легче, чем стандартные программы дискретного обучения. Многие логопеды, которых учили использовать «естественные» приемы, советовали родителям не прибегать к дискретному обучению, однако они же находили, что переключиться на вербально-поведенческий подход, как и встроить его в другую программу, очень легко. Его терминология будет непривычной для логопедов, но им гораздо легче начать использовать вербально-поведенческую терапию, чем традиционный тип дискретного обучения.

Это не означает, что реализовать вербально-поведенческую программу легко. Фактически вербально-поведенческий подход может оказаться очень сложным, и часто необходимо, чтобы специалист с сертификатом BCBA или BCaBA⁵⁵ и соответствующим опытом обучал ваших инструкторов, обновлял программу и корректировал ее в зависимости от успехов вашего ребенка.

Стоимость подобных консультаций может быть чрезмерной для семей, которым и так приходится нелегко в связи с большими расходами, необходимыми для лечения аутизма. И хотя привлечение консультанта BCBA может оказаться очень желательным для продолжения обучения ваших инструкторов или обновления программы в соответствии с передовыми версиями самого подхода, вполне возможно самостоятельно подобрать простую программу, которая поможет сделать первые шаги и увидеть результаты. Упрощенный план поможет вам решить, годится ли вербально-поведенческий подход вашему ребенку, и даст возможность начать применение этой программы в том случае, если не удалось привлечь специалистов BCBA или BCaBA.

Информация о вербально-поведенческом подходе доступна, но она сложна для восприятия и понимания. Только через несколько лет после того, как я освоила этот метод и получила сертификат ВСВА, я обнаружила, что вербально-поведенческий подход можно разбить на простые шаги, которые помогут родителям и специалистам четко осознать, как применить вербально-поведенческую программу, чтобы помочь ребенку с аутизмом и любыми другими нарушениями или задержками развития.

Может быть, эта концепция довольно нова, но она не причуда. Вербально-поведенческий подход основан на научных принципах и во всем согласуется с учением Б. Ф. Скиннера о прикладном анализе поведения и в действительности расширяет его, включая в себя скиннеровский анализ вербального поведения.

Как аналитик поведения я разрабатываю программы прикладного анализа поведения, в том числе и вербального, для трехлетних детей, готовящихся к школе⁵⁶. Меня также просили частным порядком обследовать восьмимесячных малышей, у которых родители подозревали аутизм, и я смогла предложить им некоторые способы обучения даже таких маленьких детей с помощью вербально-поведенческого подхода. Я предлагала методики, помогающие занять ребенка и обогатить его окружение, а также выяснить, что ему нравится и что можно использовать для подкрепления его интереса к учебе. Так что никогда не рано начинать использование некоторых приемов, описанных в этой книге.

Я также разработала программы для 10-летних детей, 15-летних подростков и 20-летних юношей, которые добились улучшений благодаря обновленному мной подходу к прикладному анализу поведения.

Как сертифицированный специалист и мать 10-летнего сына-аутиста, я считаю, что на сегодняшний день вербально-поведенческий подход является наилучшим подходом к неговорящим детям с аутизмом, синдромом Дауна и другими нарушениями развития. Хотя это целиком и полностью поведенческий подход, он позволяет ребенку руководить собственным обучением, используя те вещи, которые он сочтет мотивирующими. Коммуникативные способности ребенка четко разделяются на функциональные части, упрощая программирование его речи и доступ к ней. Речи и поведению уделяется равное внимание, как двум сторонам одной монеты.

По ходу участия в вербально-поведенческой программе ребенок не только учится выражению просьб и использованию других навыков в окружающей его среде, но и проводит значительное время за рабочим столом, тренируя освоенные ранее навыки и доводя их до совершенства. Вербально-поведенческий подход несомненно использует дискретное обучение, в конечном счете беря из него все лучшее и делая его более гибким. Это позволяет вам заниматься с ребенком дома, в ресторане, в продовольственном магазине. И это позволяет инструкторам и специалистам работать с вашим ребенком в такой же манере, в какой это делали бы вы сами.

Все, кто работает с вашим ребенком, используют одинаковый набор критериев, одинаковые мотиваторы и стремятся к одной и той же цели. Поэтому ребенок сможет и будет делать успехи.

Вербально-поведенческий подход включает метод документирования и отслеживания успехов ребенка, благодаря которому вы знаете, когда менять цели и программы, чтобы ваш ребенок продолжал двигаться вперед. В целом документация не слишком громоздкая, и у вас будет много времени, чтобы заниматься с ребенком.

Эта книга написана с целью разобрать прикладной анализ поведения и вербальное поведение на более мелкие компоненты, дабы повысить эффективность ваших программ включением в них вербально-поведенческих методик.

Эта книга предназначена для того, чтобы помочь родителям найти способ сделать первый шаг или увидеть новое направление, в котором следует двигаться. Она полезна для тех, кто работает с дошкольниками и со взрослыми людьми, имеющими проблемы в сфере поведения и речи. Я надеюсь, что с помощью этой книги родители, наряду со специалистами, обогатят свои знания о прикладном анализе поведения и вербально-поведенческом подходе, чтобы эффективнее помогать своим детям.

Итак, давайте начнем.

Глава 2
Основы прикладного анализа поведения

Джонни три года, и с ним трудно ладить. Вы выходите с ним на люди, а он, если что-то складывается не так, как он хочет, начинает кусаться и биться оземь. Джонни знает слов пять, но использует их невпопад, просто постоянно их повторяет.

Джонни поставили диагноз «аутизм», – и вы расстроены.

Он тоже расстроен, – это истинная правда.

Джонни хоть и знает несколько слов, но не умеет ими правильно пользоваться, не умеет попросить то, что он хочет; у него нет никакого способа объяснить, что он хочет, – и он несчастен.

Вы не знаете, как быть с Джонни, а уж о том, чтобы учить его чему-то, и речи нет.

Обычно родители пытаются дисциплинировать своих детей, используя известный арсенал приемов: поставить ребенка в угол, сосчитать до трех, запугать, крикнуть на него, ответить «нет», «подкупить» ребенка («если ты сядешь в машину, я дам тебе леденец») или отправить в свою комнату.

Но ребенок (и даже вполне типичный ребенок) продолжает вести себя так же, а то и хуже, и это доставляет родителям много неудобств.

Причина в том, что для детей поведение – инструмент общения. Когда вы освоите язык их поведения, то сможете пользоваться методиками, которые позволят вам добиться от ребенка приемлемого поведения и закрепить его.

Это просто, как раз-два-три. Это основы прикладного анализа поведения.

Прежде чем вы составите какой бы то ни было план вмешательства в поведение своего ребенка, вы должны понимать, какую цель он преследует, действуя именно так. Что он пытается сказать вам? Если вы сможете понять его цели, вы сможете изменить его поведение.

Последите внимательно за действиями своего ребенка. Если бы я прямо сейчас предложила вам тысячу долларов за свободный от проблем «хороший день» с вашим чадом, что бы вы сделали?

Возможно, вы бы целый день позволяли ему делать, что он хочет. Вы бы дали ему играть на компьютере или пересматривать «Барни и друзей» по сто раз подряд. Разрешили бы есть ему всякую дрянь и запивать ее чем попало, коротая время в одиночестве или с теми людьми, которых он сам выберет.

Вам придется позволить ему все, что он захочет, и не заставлять делать то, чего он не хочет. Ни надевать ботинки, ни сидеть за обеденным столом, ни мыть руки. Вы знаете, что, если ваш ребенок весь день будет заниматься тем, что он хочет, а вы от него не будете ничего требовать, вы заработаете свою тысячу долларов.

Этот пример отражает саму сущность прикладного анализа поведения и вербально-поведенческого подхода. Вам нужно начинать работать там, где все желания вашего ребенка удовлетворены и от него ничего не требуют. Не переживайте, вам не придется слишком долго оставаться в этом состоянии. Но я видела, как очень доброжелательно настроенные родители и специалисты избегали такого начала работы, и результаты оказывались катастрофическими как для ребенка, так и для специалистов.

Разумеется, практически невозможно весь день подкреплять поведение ребенка, ничего от него не требуя, но имейте в виду, что если он любит компьютер и ненавидит математику, он быстрее станет покладистым, если вы будете подпускать его к компьютеру. Если ваш ребенок любит компьютер, это может облегчить занятия математикой.

Большинство аналитиков поведения интересуется, когда ребенок начинает вести себя вызывающе. Это важно, но вместе с тем я всегда спрашиваю, где и когда такое поведение вообще не возникает. Найдя ответ на этот вопрос, мы поймем, с чего и как нам начинать.

Фактически аутичные дети используют свое поведение как речь, и пока вы не научитесь ее понимать, они не начнут говорить на вашем языке.

Рассмотрим в качестве примера укусы.

Если Джонни кусается, вам нужно понять, зачем он это делает.

Джонни может кусаться потому, что не знает подходящих слов, чтобы попросить то, что хочет получить. А иногда он кусается потому, что уклоняется от выполнения вашей просьбы, например, не хочет вешать свою куртку или снимать ботинки.

Итак, когда Джонни кусается, он преследует как минимум две совершенно различные цели. Первая цель заключается в обладании желаемым, а вторая – в попытке уклониться от нежелаемого.

Мотивы поведения Джонни следует различать.

Если ребенок кусается или кричит, взрослые, как правило, используют один и тот же подход к ситуации. Каждый раз, когда Джонни пытается кого-то укусить, его ставят в угол.

Однако если вы внимательно приглядитесь к обстоятельствам, в которых Джонни кусается, то обнаружите, что он, как и многие другие дети-аутисты, любит сидеть в одиночестве, поэтому такое наказание может быть именно тем, чего он и добивается: это его способ уклониться от того, что он не хочет делать.

Итак, Джонни сделал то, что вы хотите. Однако вы все равно поощрили его укусы, потому что позволили ему отсрочить выполнение задания. Вероятнее всего, Джонни продолжит кусаться, чтобы уклоняться от заданий или откладывать их на потом, – ведь это срабатывает!

Ваш ребенок кричит, кусается и при этом плохо владеет речью или совсем ею не владеет. Но вы хотите контролировать его поведение, чтобы улучить возможность начать обучать его.

Не впадайте в панику, если сейчас это кажется вам неосуществимым. Эта глава научит вас понимать причины такого поведения и применять научно доказанные приемы смягчения проблем.

Во время чтения этой главы, пожалуйста, не забывайте одну простую вещь. Поведение закономерно, оно почти так же определенно, как законы гравитации: если вы поощряете поведение, оно будет проявляться чаще, и если вы за него наказываете или хотя бы его не поощряете, оно будет проявляться все реже и реже.

Если действия вашего ребенка выходят за всяческие приемлемые рамки (когда он может нанести серьезный вред себе или окружающим), я посоветовала бы проконсультироваться с поведенческим аналитиком, имеющим сертификат BCBA и опыт работы с аутичными детьми, чтобы он помог определить цели таких действий ребенка и разработать план поведенческого вмешательства. Если вас мучают сомнения и ответа на них вы не находите в этой книге, обратитесь за профессиональной помощью.

Скорее всего, вы сможете самостоятельно понять цели действий вашего ребенка и выработать план вмешательства в его поведение или даже начать использовать на этом этапе некоторые приемы, не прибегая к найму специалистов, если только действия ребенка не выходят за рамки вспышек гнева и других незначительных проступков, таких как удары, щипки, пинки и даже укусы (особенно если ребенок достаточно мал и вы с ним справляетесь). Эта книга будет вашим гидом и научит вас самым необходимым правилам, с помощью которых вы начнете контролировать поведение вашего ребенка.

ОСНОВЫ НАУКИ О ПОВЕДЕНИИ

Для начала вам надо знать, что любое поведение состоит из трех частей.

Первая часть – антецедент. Оно непосредственно предшествует действию.

Вторая часть – действие – возникает сразу за антецедентом. Вы просите Джонни повесить куртку на вешалку (это антецедент), а он кидается на пол и начинает биться в истерике (это действие).

Третья часть – последствие. Последствие действия Джонни заключается в том, что вы ставите его в угол и вешаете куртку сами.

Именно последствие с наибольшей вероятностью определит, как Джонни будет реагировать на схожие антецеденты в будущем; этот простой пример ясно показывает, что Джонни разгневался, потому что не хотел вешать куртку, а ваше вмешательство принесло ему желаемое: ему не пришлось это делать самому.

Этот пример иллюстрирует то, что называют трехчастной поведенческой парадигмой⁵⁷: любое поведение можно разбить на эти три составляющие.

Поведение не до́лжно рассматривать как свободную творческую активность. Оно принадлежит той области, которая называется «прикладной анализ поведения». В 1987 году это научное направление было заявлено Купером, Хероном и Хьювардом⁵⁸ как дисциплина, в рамках которой процедуры, выведенные из принципов поведения, используются систематически с целью формирования нужного социально значимого поведения.

Заметим, что вам не нужно подробно изучать прикладной анализ поведения, дабы применять его методики для корректировки плохого поведения вашего ребенка. Для осмысленного обучения вам всего лишь нужно утихомирить ребенка в достаточной степени.

Но заметим, однако, что прикладной анализ поведения представляет собой науку об изменении поведения.

Каждый из нас ежедневно использует описанную выше трехчастную поведенческую парадигму.

Если я скажу: «Привет, как тебя зовут?» – и мальчик ответит: «Меня зовут Матвей», а я затем добавлю: «Приятно познакомиться, Матвей», – мы и увидим эту трехчастную парадигму в действии.

Мой вопрос был антецедентом, ответ Матвея – действием, а моя похвала – последствием.

Антецедент всегда непосредственно предшествует действию. Действие может быть как позитивным, так и негативным. Последствие тоже может быть позитивным или негативным.

Пример позитивного сопряжения трех частей: вы просите ребенка дотронуться до носа (антецедент); ребенок дотрагивается до носа (действие); вы угощаете его печеньем (последствие).

Пример негативного сопряжения трех частей. Вы предлагаете: «Реши головоломку» (антецедент); ребенок падает на пол и кричит (действие); вы отказываетесь от требования, выраженного в антецеденте, и говорите: «О, похоже ты в неподходящем настроении для решения головоломки!» (последствие).

Последствие заключается в том, что вы отказались от своего требования.

Первый пример показал нам, что ребенок, скорее всего, будет следовать указаниям в дальнейшем, потому что ему нравится печенье. Однако второй пример показал, что ребенок, возможно, выяснил, что, благодаря его падению на землю или крикам, вы сняли свое требование. Таким образом, второй пример указывает на возможность повторения нежелательных действий.

СБОР ДАННЫХ

Прежде чем идти дальше, вам нужно собрать некоторые данные, касающиеся действий вашего ребенка.

Во-первых, сосредоточьтесь только и исключительно на тех действиях вашего ребенка, которые по-настоящему вселяют в вас тревогу, которые вы находите проблемными для вас и вашего ребенка: например, крики, укусы, пинки. Вам нужно посчитать, сколько раз в час или в день ваш ребенок так действует, чтобы у вас появилась точка отсчета. Сбор начальных данных о частоте таких действий⁵⁹ в течение нескольких дней даст вам возможность определить, какие цели эти действия преследуют.

Чтобы попробовать определить цели, возьмите листок бумаги и начертите таблицу с шестью колонками (таблица 2.1). В первой колонке (самой левой) вам нужно записывать дату и время нежелательного действия. Это поможет вам отслеживать, как часто ваш ребенок действует именно так, а также выявить, какое время суток является проблематичным.

Таблица 2.1. Примеры антецедентов, действий и последствий

Во второй колонке нужно описать ситуацию, когда имело место нежелательное действие: «занятие по логопедии», «игровая площадка», «просмотр телепередачи» и т. д.

Следующая колонка предназначена для записи антецедента: это указания, непосредственно предшествовавшие возникновению действия со стороны ребенка. Требования «повесь куртку» или «выключи телевизор» могут рассматриваться в качестве антецедента.

Четвертая колонка отдана описанию действий. Ее содержание должно быть очень точным, если вы хотите иметь возможность измерять успехи своего ребенка. Не обобщайте происходящее. Например, не пишите «вспышка гнева», пишите, что ребенок укусил вас, или пытался укусить кого-то другого, или падал на пол. Ребенок мог пинаться, плакать и кричать неоднократно, но в этой колонке важно, чтобы вы были точны.

Например, если ваш ребенок вас пнул, нужно проследить, сколько раз он это сделал, а также охарактеризовать его пинки.

Ответы не бывают правильными или ложными, вы сами выбираете, как описать то или иное событие. Если вы рассматриваете пинок как прямолинейный тычок ногой в какой-то объект, то подсчет именно таких действий вы и будете вести.

Поскольку точность здесь необходима, вам потребуется дать определение действиям, подсчет которых вы ведете.

Если речь идет о криках, то нужно решить, крик какой громкости и продолжительности будет считаться действием, которое вы фиксируете в письменной форме в таблице. Вы можете счесть, что надо фиксировать все крики, длящиеся больше трех секунд или только те крики, которые сопровождаются падением на пол. Вы знаете, как ведет себя ваш ребенок и что в его поведении наиболее проблемно, так и начните с этого.

Затем в пятой колонке запишите, к какому последствию привело действие ребенка. Вы ушли? Поставили ребенка в угол? Сказали ему, чтобы он не плакал? Сняли требование? Применили силу? Все это примеры того, что можно записать в колонке «Последствия». Напишите, что именно вы сделали, даже если знаете, что это вмешательство было неверным. Это поможет вам определить, с какой целью ребенок так себя повел, и записать это в последней колонке.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЦЕЛЕЙ ПОВЕДЕНИЯ

Каким бы странным это ни показалось вам поначалу, фиксация информации об антецедентах, действиях и последствиях поведения – лучший способ определить, что является «спусковым крючком» для действия и как ребенок использует это действие, чтобы получить вожделенный результат.

Два или три дня нужно внимательно наблюдать за поведением ребенка, чтобы собрать достаточно данных для выработки подходов к тем или иным его действиям.

Возможно, начиная анализировать данные, вы заметите, что вам не удается четко определить цель конкретного действия вашего ребенка, потому что, похоже, у нежелательного поведения нет «спускового крючка». Возможно, вы написали, что ребенок упал на пол и зарыдал во время просмотра любимого видео, когда никто от него ничего не требовал. В таких случаях было бы разумно поискать медицинскую проблему, вызывающую такое поведение. Это особенно актуально, если вы замечаете, что действия возникают неожиданно и беспричинно. Некоторые дети с ушными инфекциями, зубной болью или расстройствами пищеварения могут демонстрировать проблемное поведение, которое, казалось бы, появилось из ниоткуда. Всегда лучше проконсультироваться с врачом, чтобы исключить медицинские проблемы как возможную причину такого поведения.

Когда вопрос о возможных медицинских проблемах снят, вы можете приступать к анализу информации, чтобы определить цели действий ребенка, которые вы записываете в последнюю колонку таблицы 2.1. Этот шаг может оказаться самым сложным, но он и самый важный.

Поведение детей-аутистов – и вообще людей – направлено на достижение трех главных результатов: они хотят что-то получить, от чего-то избавиться или просто жаждут сенсорной стимуляции.

Действиями, направленными на достижение чего-то (предмета или внимания) были бы, например, крики и пинки в кондитерском отделе продуктового магазина. Если вы смотрите на данные об антецеденте такого действия и его последствиях и там написано: «Он хотел посмотреть видео про Барни, а я не разрешила», или «Он хотел, чтобы компьютер оставался включенным, но его выключили», или «Я говорила по телефону, а он подошел и стал меня пинать», – вероятнее всего, все это примеры действия, направленного на то, чтобы привлечь ваше внимание и/или получить доступ к чему-то. В прикладном анализе поведения это называется «социально опосредованное подкрепление». Слова «социально опосредованное» означают, что вовлечены другие люди, а слово «подкрепление» означает, что ребенок хочет что-то, служащее подкреплением его нежелательного поведения (посмотреть «Барни и друзей», посидеть за компьютером или привлечь ваше внимание, как в примерах, приведенных выше).

Другая цель его действия может заключаться в уклонении от выполнения задания. Если вы анализируете свою таблицу с антецедентами, действиями и последствиями и находите множество нежелательных действий при просьбах повесить куртку, позаниматься с карточками⁶⁰ или назвать предметы, нарисованные в книжке, вероятно, ваш ребенок уклоняется от выполнения задания.

Просматривая таблицу, вы заметите, что действия могут быть одними и теми же (например, укусы), но дети используют их как для привлечения внимания, так и для уклонения от выполнения задания, поэтому вам придется выработать различные подходы к этому типу действий. Цели уклонения соответствует поведенческий термин «социально опосредованное негативное подкрепление». Слова «социально опосредованное» подразумевают вовлеченность еще по меньшей мере одного человека, а желаемое ребенком подкрепление состоит в том, чтобы взрослый устранил нечто, например, снял требование выполнить задание.

Разницу между социально опосредованным позитивным и негативным подкреплением нетрудно запомнить, если обратить внимание на то, что позитивное подкрепление подразумевает присовокупление чего-либо, например материальных предметов или внимания, а негативное подкрепление – устранение чего-либо, например обязанностей. Обе цели связаны с вовлечением других людей (они социально опосредованы), поэтому мы часто наблюдаем эти цели в школах, на сеансах терапии и в общественных местах. В ходе повествования я буду использовать термин «внимание» (под которым в том числе подразумевается доступ к чему-либо) вместо «социально опосредованное позитивное подкрепление» и «уклонение» вместо «социально опосредованное негативное подкрепление».

Третьей целью неадекватных действий является получение сенсорной стимуляции. Ваш ребенок может кусать себя, потому что ему нравятся ощущения, которые он испытывает при стискивании зубов. Такие типы действий называются «автоматическим подкреплением», они проявляются, когда поблизости никого нет или никто не занимает ребенка. Самостимулирующее действие возникает часто и независимо от антецедента, что затрудняет определение его целей. Ребенок может раскачиваться или биться головой о стену или издавать жужжащие звуки. Сенсорная стимуляция отличается от остальных целей только тем, что ребенок к ней прибегает именно тогда, когда он один или когда он не принимает деятельного участия в происходящем вокруг; такие действия могут возникать одинаково часто вне зависимости от окружающих условий. Рядом с ребенком может кто-то находиться, но не занимать его. И все, что ребенок делает, это просто попытка достичь сенсорной стимуляции.

Итак, теперь вы знаете, над какими типами поведения хотите работать, когда и насколько часто они проявляются и что вы уже делали для того, чтобы с ними совладать.

Не удивляйтесь, если заметите, что поведение преследует смешанные цели, поскольку дети часто действуют одинаково для получения различных последствий, однако вам следует постараться найти в этом систему. Может оказаться, что действия вашего ребенка в 75 % случаев основаны на привлечении внимания и в 25 % – на попытке уклонения. Или вы можете обнаружить, что 11:30 утра – трудное время для вашего ребенка.

Вам нужно выработать отдельный подход к каждой из форм поведения ребенка. Для форм поведения, направленных на привлечение внимания, будет применяться один набор вмешательств, в то время как для коррекции поведения, расцениваемого как уклонение, будет применяться другой набор и, наконец, для действий, направленных на поиск сенсорных сигналов, – третий набор.

РАЗРАБОТКА ПЛАНА КОРРЕКЦИИ ЦЕЛЕЙ ПОВЕДЕНИЯ

Даже несмотря на то, что большинство моих читателей не являются аналитиками поведения и никогда ими не станут, любой из вас может самостоятельно написать план коррекции поведения собственного ребенка, основанный на целях его действий, и показать этот план специалисту (примеры стратегий поведенческого вмешательства, которые можно включить в состав плана, приведены в таблице 2.2).

Таблица 2.2. Стратегии поведенческого вмешательства, основанные на целях поведения (целях действий)

Окончание табл. 2.2

У вас уже записаны антецеденты, действия и последствия; вы определили, что у всех типов поведения вашего ребенка есть одна, две или три цели.

Это наиболее подходящий момент для выработки отдельного типа вашего вмешательства к каждой из целей его поведения.

Вам не нужно вторгаться в каждое действие. Вам следует вмешиваться в цели поведения (менять цели действий). И тут вам потребуются три различных подхода: один набор мер в случае действий, направленных на привлечение внимания / получение доступа к предметам, другой – для действий, направленных на уклонение, и еще один для действий, целью которых является получение сенсорной стимуляции. Все виды поведения, направленного на достижение одной и той же цели, будут корректироваться одинаковыми способами. Если Джонни кричит, кусается, пинается и/или дерется, потому что хочет, но не может получить нечто, то это поведение нужно корректировать одинаково. Но каждый из трех способов поведения нужно корректировать по-разному.

По сути, вам нужны всего лишь три стратегии, чтобы добиться улучшения поведения. Одна для всех типов поведения, направленных на привлечение внимания, одна для поведения, стремящегося к уклонению, и еще одна – для поведения, задачей которого является получение сенсорного удовлетворения.

У вас будет два подхода в работе над поведением, целью которого служит привлечение внимания и получение материального подкрепления, а также два подхода для коррекции форм поведения, направленного на получение сенсорной стимуляции и на уклонение (см. таблицу 2.2, в ней приведены стратегии двустороннего подхода ко всем трем целям).

Во-первых, вам нужно выработать стратегию предотвращения и/или замены поведенческих реакций.

Во-вторых, вам необходимо записать, что взрослому следует делать, когда он сталкивается с поведением, основанным на определенной цели.

Чем больше времени вы будете посвящать предотвращению или замещению поведения, тем легче будет подготовить вашего ребенка к обучению. Было бы разумно 95 % времени посвящать применению стратегий, нацеленных на предотвращение нежелательных действий.

Когда я замечаю появление проблемного поведения, я понимаю, что требования к ребенку слишком суровы и/или подкрепление недостаточно эффективно.

Ребенок должен начать радоваться работе со взрослым, прежде чем ему можно будет предъявить какие бы то ни было требования. И сначала требования должны быть необременительными, такими, чтобы их едва можно было бы назвать требованиями. Требования могут быть очень простыми, например, вы можете попросить ребенка надеть ботинки, сесть в машину или произнести предложение. Выполнение требования должно быть подкреплено. Если вы сталкиваетесь с нежелательными действиями, отвлекитесь и подумайте о способах предотвращения их в будущем. Проще говоря, для предотвращения нежелательных действий вам надо усилить подкрепление действий желательных и/или снизить свои требования.

КОРРЕКЦИЯ ПОВЕДЕНИЯ, ЦЕЛЬЮ КОТОРОГО ЯВЛЯЕТСЯ ПРИВЛЕЧЕНИЕ ВНИМАНИЯ ИЛИ ДОСТУП К МАТЕРИАЛЬНЫМ ПРЕДМЕТАМ

Предупреждение/замещение поведения, направленного на привлечение внимания

Теперь, поскольку вы знаете, как устроено проблемное поведение (благодаря списку антецедентов, действий и последствий), вы можете начать следовать стратегии его предотвращения. Например, если у вашего ребенка проблемное поведение обычно возникает потому, что он хочет нечто получить, например конфету, то когда вы идете в продуктовый магазин за покупками, следует попробовать предотвратить такое поведение, обеспечив ребенку достаточно внимания; или, если ему разрешается есть конфеты, можете купить леденец по дороге, чтобы ребенок развернул его уже в магазине. После этого можно дополнительно поощрить ребенка за хорошее поведение.

Обучение поведению, замещающему проблемное поведение, направленное на привлечение внимания или получение доступа к каким-то предметам, также является важной превентивной мерой.

Наилучший подход в этом случае – научить ребенка просить. Поскольку вербально-поведенческий подход концентрирует внимание на выработке навыка вербального выражения просьбы, в последующих главах об этом будет сказано еще немало.

В данный момент вы в силах помочь своему ребенку общаться и просить что-то, используя простые жесты или указывая на желаемый предмет. Проследите, чтобы никто ничего не давал вашему ребенку, если он начинает плакать или демонстрировать другое проблемное поведение.

Что делать, когда возникает проблемное поведение, нацеленное на привлечение внимания

В тех случаях, когда вам не удалось предотвратить проблемное поведение и ваш ребенок устроил истерику прямо в кондитерском отделе, не давайте ему конфету, пока у него продолжается истерика. Он может получить конфету, но только если будет вести себя нормально. Вам нужно научить его этому важному правилу.

Встаньте напротив и скажите: «Успокойся», затем дайте ему сигнал замолчать, приложив палец к губам. После этого сосчитайте от одного до пяти (вслух или про себя). Затем произнесите слово «конфета» или используйте язык жестов для обозначения конфеты и дайте ее ребенку. Если ваш ребенок оставался спокойным хотя бы пять секунд, он может оставить конфету себе; если же он нарушил тишину или снова начал злиться, пока вы считали, начните считать заново, вернувшись к пятисекундному отсчету после наступления тишины. Это учит ребенка, что во время приступа гнева он не получит то, что хочет, но если он будет держать себя в руках и вежливо «просить», то сможет получить конфету.

Это называется «метод счета», он был разработан доктором Винсентом Карбоном и хорошо подходит и для работы с типично развивающимися детьми, когда их учат, как попросить разрешенный для них предмет. Возможно, вы захотите обучить ребенка этому приему дома, прежде чем пытаться применить его в общественном месте; это снизит вероятность, что вы уступите, если ребенок продолжит кричать. Если вы решили, что ребенок больше не будет выходить победителем из ситуаций, когда он будет кричать, и начали применять метод счета, вам необходимо обеспечить, чтобы и другие действовали в соответствии с этим подходом.

Метод счета на деле является очень непродолжительным наказанием. Большая часть родителей и специалистов, использующих наказания, часто не понимают, что временная задержка подкрепления по сути является для ребенка наказанием.

Наказывая детей с аутизмом и другими нарушениями развития, зачастую можно получить результаты, обратные ожидаемым. Во время минутных, пятиминутных или десятиминутных наказаний-перерывов⁶¹ такие дети не улавливают связи между собственным поведением и наказанием, а также между собственным поведением и получением подкрепления. На занятиях с родителями я просила поднять руки тех, кто считает сидение на стуле вдали от игрушек видом наказания, а затем тех, кто считает вручение ребенку наклейки подкреплением. Большинство сочло стул наказанием, а наклейку – подкрепителем. Однако не все так просто. Есть только один способ узнать, является ли нечто поощрением поведения или наказанием за него: если это подкрепитель, соответствующее поведение в дальнейшем будет проявляться чаще, если наказание – реже.

Если вы используете отсрочку подкрепления в качестве наказания, удостоверьтесь в том, что таким образом вы корректируете только то поведение, целью которого является привлечение внимания, потому что в случае, если его цель – уклонение от выполнения заданий, этот подход не сработает. Наказания-перерывы должны быть совсем короткими (особенно если у вашего ребенка задержка развития) и действительно эффективными. Записывайте, как часто вы используете технику наказания, чтобы определить, эффективна ли она. Если поведение, которое вы корректируете, продолжает проявляться так же часто и при использовании наказаний, возможно, стоит выбрать другую стратегию. Я обычно рекомендую использовать метод счета вместо наказаний, поскольку в этом случае вы не только приучаете ребенка к тому, что проблемное поведение ничего ему не даст, но и учите его, как выразить просьбу надлежащим образом.

Я никогда не ставила Лукаса в угол и только пару раз прибегала к такой мере при обучении Спенсера, моего восьмилетнего сына, не имеющего проблем развития.

Однако если ваш ребенок просит о том, что реализовать в принципе невозможно, все немного осложняется. Если Тед хочет выйти из дома босиком, а на улице ноль, вам придется отклонить такую просьбу.

Здесь метод счета не сработает, потому что вы не сможете выполнить просьбу после окончания счета.

В таких случаях наиболее важной становится тактика предотвращения поведения. Если ребенок хочет шоколадку, но у него аллергия, скажите, что ему нельзя есть шоколад, но можно съесть яблоко, печенье или что-то еще, что ему нравится.

Если это не предотвращает проявления проблемного поведения и ваш ребенок начинает злиться, наилучшим решением будет уйти и проигнорировать его действия. Кроме того, ребенок должен лишиться подкрепителя, который был ему предложен до того, как в его поведении возникли проблемы.

Если происходит эскалация проблемного поведения, вам надо настоять на том, чтобы ребенок посидел тихо, прежде чем предложить ему другое занятие или предмет, которые ему по-настоящему нравятся. Но, опять же, не предлагайте альтернативное занятие прежде, чем ребенок просидит тихо хотя бы пять секунд. Если вы начнете подкупать ребенка различными подкрепителями (вещами, которые ему нравятся) во время вспышек гнева, то вы укрепите проявления нежелательного поведения. Вот почему важно разделять плохое поведение (вспышки гнева) и хорошее (вежливые просьбы) хотя бы пятисекундными интервалами. Если вы даете ребенку какой-то предмет или уделяете ему внимание (даже внимание с отрицательным подтекстом, например, делаете ему выговор), в то время как он демонстрирует проблемное поведение, вы сильно рискуете подкрепить и сформировать еще более нежелательное поведение. Если вы внезапно заметите новые проблемы в поведении вашего ребенка, поищите того, кто – возможно, ненамеренно – подкрепляет это новое проблемное поведение.

Я часто видела, как родители ругают своих детей, и знаю, что такое негативное внимание наиболее вероятно оказывается сильным подкрепителем. Поразмышляйте над примером с телефонным разговором: если ребенок бьет вас, пока вы разговариваете по телефону, потому что ищет вашего внимания, а вы просите собеседника подождать и начинаете ругать ребенка, вы даете ему то, что он хочет, – уделяете ему внимание. В следующий раз сделайте так, чтобы у ребенка было какое-то приятное для него занятие, пока вы будете разговаривать по телефону, и, если возможно, постарайтесь сделать телефонные разговоры как можно короче. Если вам нужно долго сидеть на телефоне, прервитесь, когда ваш ребенок ведет себя хорошо, похлопайте его по спине, улыбнитесь ему или покажите поднятый вверх большой палец.