Kitobni o'qish: «3650 страниц: с семи до семнадцати»

Name: 3650 страниц: с семи до семнадцати
Author: Меланколия

Shrift:

Пролог

Когда мне было восемь лет, мы жили в самой обыкновенной пятиэтажке, в квартире на последнем, пятом этаже.

Я очень любила сидеть на широком подоконнике и смотреть в окно, из которого было видно весь двор, школу и детскую площадку. А ещё, моему детскому воображению открывался прекрасный вид на широкий простор голубого неба.

Иногда мне казалось, что я могу протянуть руку и дотронуться до разного вида и формы облаков, коснуться синевы небосклона, настолько впечатляющим был вид для буйной детской фантазии.

Бывали дни, когда я могла потратить большую часть свободного дня просто сидя на подоконнике и смотреть, мечтать…

Мне очень нравилось это моё «исключительное» место, являвшееся частью детской, такой простой игры.

Родители не запрещали сидеть в открытом окне, только каждый раз предупреждали, чтобы я была осторожна и не высовывалась слишком сильно. Но что ещё удивительно, меня не останавливала даже боязнь высоты.

Несколько раз я выглядывала из окошка настолько сильно, что голова моментально начинала кружиться.

Но вот к чему это я.

Вспоминая прошлое, моё детство сложно назвать счастливым. Как и юность.

В моей жизни порой случались такие вещи, что я попросту не понимала, почему? Чем я заслужила это?

Я знаю, что травмы прошлого (особенно детства), преследуют нас во взрослой жизни, потому что это неотъемлемая часть нашего «я».

У каждого из нас есть свой груз на душе.

И вот сейчас мне кажется, что я выпала из того самого окна много лет назад, а всё то что произошло со мной дальше, это и есть лестница охваченного агонией запертого в неволе разума, а где-то далеко, в больничной палате лежит та самая маленькая девочка, подключенная к аппарату жизнеобеспечения…

Глава 1

Камера 7

Маленькая девочка, заключенная в камере номер семь, с любопытством разглядывала бледно-голубое помещение. Краска местами облупилась, осыпавшись с холодных стен, оставив на пустых местах неровные белые кляксы.

Девочка не хотела находиться здесь, ей не нравилась эта новая камера. Она украдкой вспоминала своё прошлое место пребывания:

большой и просторный дом, с солнечно жёлтыми занавесками на окнах, несколько комнат, придуманных яркой детской фантазией в своего рода лабиринт. Разноцветные картины на стенах, веселый смех и ласковые руки матери, убаюкивающие каждый вечер.

Но вся её жизнь переместилась сюда, в скудно обставленное, холодное и совершенно неприветливое помещение.

Девочка не стала плакать или капризничать. Она молчаливо приняла новые условия.

В конце концов, её жизнь была рядом с…

В другом конце камеры, девочка увидела уставшую женщину. Она выглядела болезненно бледной и глубоко задумчивой. В её глазах отражалось что-то настолько тяжелое, что девочка сразу поняла – эта женщина была больна.

Внезапно, малышка почувствовала едкий, ранее неведомый для неё запах: он показался ей резким, будто разъедающим всё вокруг. Запах исходил от странной прозрачной жидкости, которая наполняла до краёв хрустальный стакан.

Женщина подняла свой тяжёлый взгляд на маленькую девочку, устало улыбнулась и поднесла стакан к сухим губам.

Девочку охватил животный страх. Ранее, она не чувствовала ничего подобного в своей такой короткой жизни.

– Нет, не надо!

Звонкий крик отчаяния сорвался с губ напуганного ребёнка.

Женщина замерла, но она уже не смотрела в сторону девочки.

– Пожалуйста, не надо! – малышка протянула детскую ладошку, будто хотела дотянуться до другого конца бледно-голубой камеры.

Женщина уже не слышала её. Она запрокинула голову и осушила стакан.

Едкий запах новой, сильной волной коснулся носа девочки. Она поморщилась, прикрыла нос ладошкой и замерла, вытянувшись в струнку. Малышка неотрывно смотрела на бледнеющий силуэт женщины, которая будто таяла на её глазах.

Из противоположного угла помещения послышался тихий вздох. Девочка настороженно перевела взгляд и увидела сгорбленного мужчину. Его большие руки безвольно повисли, он сидел прямо на полу, низко опустив голову.

В невинных глазах напуганного ребенка собрались капельки слёз, готовых пролиться в любую минуту. Девочка тихонько всхлипнула.

Глава 2

Камера 9

Девочка любила ходить в «дом» по нескольким причинам: она с удовольствием убегала из холодного помещения, где жила последние два года, в светлое и уютное здание из большого белого камня, которое каждый раз приветливо распахивало перед ней свои тёмно-красные двери. Оно представлялось девочке воздушным облаком, из окон которого всегда струился мягкий, солнечный свет.

Туда ходило много разных детей, и ей сразу понравилась эта неугомонная, гудящая атмосфера. Там она впервые в жизни подружилась с другими детьми, а строгая, но добрая женщина в очках, каждый день рассказывала им множество интересных вещей.

В этом облаке она чувствовала себя значимой, нужной. Не одинокой.

Но когда наставал момент возвращаться назад, девочка чувствовала опустошение, зная, что её ждёт впереди. Небольшая угрюмая камера с облезлыми стенами; будто повисшая в воздухе, тяжёлая и невидимая паутина страха, которая окутывала её каждый раз, как только за её спиной с жутким лязгом закрывалась дверь.

И этот страх не был связан с ней самой, нет. Она страшно боялась за две призрачные фигуры – мужчины и женщины, которые иногда показывались перед ней. Когда наступали эти редкие моменты, девочка была счастлива: они разговаривали с ней, помогали заниматься с разными книжками, ходили на прогулки и иногда устраивали чаепития, так похожие на счастливые семейные, а для кого-то обыденные посиделки.

Эти моменты девочка особенно ценила, бережно храня воспоминания о каждом из них.

Она никому не говорила о том, что происходило в этой камере, ни друзьям, ни доброй женщине в очках. Девочка решила, что если она будет заботиться о себе сама, а так же о призраках, то она сможет всё исправить.

Девочка как-то раз услышала, что всё в этом мире происходит не просто так. И если ей суждено было оказаться в этой страшной камере, значит, она заслужила такую судьбу. Значит, она должна была стать взрослой и принять правила.

Временами, когда девочка не посещала большое облако из белого камня, у неё появлялась возможность заниматься чем-то другим. Но оставаться просто так в пустой камере она тоже не могла. В эти, особенно тяжёлые дни, она гуляла со своими друзьями, которые появились у неё совсем недавно. Зимой, дети дружной ватагой катались с большой деревянной горки на центральной площади, играли в снежки и строили снежные замки во главе со стражником-снеговиком; в тёплое время года собирали ягоды в лесу, который находился рядом с огромным парком; прогуливались под сенью высоких сосен, качались на больших зелёных качелях, с каждым разом всё ближе поднимаясь к бескрайнему небу. В эти моменты, девочка не испытывала страха высоты, а мир казался ей понятным и приветливым.

– Мне пора идти, а то мама будет ругаться, – один из друзей ловко спрыгнул со своих качелей. – Обедать пора.

Другие дети радостно поддержали его.

Девочка согласно кивнула, и попыталась придать своему лицу спокойное выражение: приближения этих слов она боялась, но в то же время понимала их неотвратимость. Остальные дети не могли проводить на улице весь свободный день, в отличие от неё.

– Может быть, мы ещё немного погуляем?

Иногда ей не удавалось скрыть надежду в голосе, и она каждый раз ругала себя за эти промахи.

– Я хочу есть, – сказал один мальчик и решительно пошёл в сторону выхода из парка. – А ты разве нет?

Девочке ничего не оставалось, кроме как пойти вслед за ними.

На такие случаи, у неё было заготовлено два плана, которые она смогла придумать, когда впервые столкнулась с «обеденным временем».

– Идём.

Дети разошлись на перекрёстке, договорившись встретиться вновь через некоторое время, и девочка, проводив их взглядом, приняла решение не возвращаться в пустынную камеру, где её не ждало ничего, кроме уже знакомой паутины и едкого запаха прозрачной жидкости.

Она решила продолжать бродить по близлежащим окрестностям, пережидая это время и одновременно справляясь с привычным чувством голода.

Это ерунда.

Однажды, в камеру номер девять пришли двое пожилых людей. Они были хорошо одеты и ухожены, но эти люди не выглядели счастливыми и независимыми взрослыми людьми. Их мысли всё время занимала неутихающая тревога, направленная на собственный внешний образ перед другими. В каждом их движении скользила плохо скрываемая дрожь.

Невысокого роста женщина, с гордо поднятой головой и поджатыми губами, усмехаясь, переводила неприязненный взгляд с девочки на женщину-призрака. Сгорбленного мужчину она открыто игнорировала.

– Я предупреждала тебя – обратилась она к бледной женщине, – и я была права.

Женщина-призрак устало посмотрела в ответ. Она уже очень давно ничего не хотела говорить, даже самой себе.

Пожилой мужчина не проронил ни слова, а только лишь нахмурился и сложил руки на груди. Весь его внешний вид говорил о подчёркнутом безразличии. Но девочка уловила ещё что-то. Злость?

– Вы останетесь? – девочка нашла в себе каплю храбрости и обратилась к пожилым незнакомцам.

Они не вызывали у неё симпатию или даже доверие, но она ощущала потребность. Потребность острую, необходимую. Потребность во взрослом человеке. Она очень хотела подружиться с этими, наверное, не чужими ей людьми. Она чувствовала, что должна была хотя бы попробовать.

Низенькая женщина округлила глаза и коротко хохотнула.

– Здесь? – она указала круговым жестом на нехитрое убранство помещения, и сделала шаг вперёд. – Конечно, нет.

Это слово будто отскакивало от облупленных стен, каждый раз повторяясь глухим эхом.

«Нет, нет, нет, нет…»

Пожилая пара исчезла, но девочка чувствовала, что она увидит их снова. И эта встреча произойдёт не по доброму желанию кого-либо.

В мрачной и скудной пелене дней, в жизни девочки всё равно находилось место настоящим чудесам. Однажды, мужчина-призрак принёс с собой небольшую фиолетовую коробочку, обёрнутую широкой атласной лентой. Он поставил её на стол и позвал девочку.

– Смотри, что я принёс! – в его тёмных глазах сияла улыбка и теплота. Он был искренне рад порадовать её.

Девочка подбежала к нему и с непосредственным детским любопытством, встав на цыпочки, посмотрела на коробочку.

Она выглядела как истинное сокровище. Загадочное, таинственное и манящее. Сокровище из другой страны.

Мужчина потянул за край искрящейся фиолетовой ленты, красивый бант мягко раскрылся и коробочка, словно по мановению невидимой волшебной палочки, раскрылась. Внутри коробки девочка обнаружила горку из маленьких фиолетовых цветочков. Они сияли сами по себе, не нуждаясь в солнечном свете, переливались оттенками синего, голубого и фиолетового, и выглядели как горстка необычных, редких, драгоценных камней, самое место которым на главной витрине ювелирного магазина.

– Что это? – завороженно прошептала малышка, не отрывая глаз от открывшегося ей сокровища.

– Это сладости. Такие конфетки, – мужчины улыбнулся, взял двумя пальцами один хрупкий цветок и положил его на ладонь девочки. – Попробуй.

Девочка заметила, что на краях цветочка виднелась тонкая белая линия из мелких хрусталиков, что изящно обрисовывали контур каждого лепестка.

– Как красиво…

Девочка ещё не видела ничего настолько прекрасного и необычного одновременно.

Она положила цветок на язык, и тот стал постепенно таять, раскрывая свой вкус.

– Фиалка! Это же фиалка! – девочка радостно воскликнула, окончательно узнав цветок.

И это лакомство было не похоже ни на что остальное. Цветок, засахаренный в карамели, имел вкус настоящей весны, цвета и жизни, неповторимой и яркой маленькой сладости.

Девочка закрыла глаза от удовольствия.

– Очень вкусно, – протянула она.

– Ты очень похожа на фиалку, – грустно сказал мужчина, разглядывая цветок. – Твои глаза. Очень похоже…

Он хотел сказать что-то ещё, но замолчал и снова, по своему обыкновению, опустил голову.

Девочка замерла. Она расстроилась, что мужчина-призрак опять погрузился в свои мысли, хотя минуту назад всё было хорошо.

– Спасибо, – сказала девочка.

Она была благодарна за эти несколько счастливых минут.

Фиалки лежали на столе и сияли сине-фиолетовым светом, волшебным и сладким на вкус.

Это была настоящая магия.

Глава 3

Камера 10

Со временем, девочка приобрела одно увлечение – она научилась рисовать. Её не учили этому в доме из белого камня целенаправленно, но это занятие она освоила самостоятельно, и в тайне гордилась скромными результатами. С каждым новым рисунком, изображенные на листках люди и дома становились всё более реалистичными, краски яркими, а замыслы сложными и многогранными.

Больше всего она любила рисовать животных – кошек, лисиц, волков, собак. Они становились её домашними питомцами, которые защищали её от внешних невзгод и трудностей. Плюс ко всему, это занятие помогало ей отвлечься от частого чувства голода. Когда её пальцы скользили по белым листкам бумаги, обратная сторона которых была уже использована, девочка погружалась в свой особенный мир, и эту реальность она могла раскрасить какими угодно, только ей доступными красками.

Девочка рисовала открытки на праздники, и подписывала их своим детским, но уже характерным почерком. Она писала, что желает всем этим людям счастья и любви, искренне надеясь, что её пожелания обязательно исполнятся.

В какой-то один из тёплых летних дней, мужчина и женщина вновь перестали быть похожими на бледные тени самих себя. Они всё так же болезненно выглядели, но уже не сидели по разным углам, низко опустив головы, не реагируя на маленькую девочку. Они пытались походить на обычных людей, слабо улыбаясь ребёнку и рутинно проживая день за днём. Наваждение вновь отошло на второй план, внимательно наблюдая за камерой из темноты.

Девочка радовалась в такие моменты, так как для неё эти короткие недели были настоящим праздником. Они вместе делали уборку, читали книжки, рисовали и играли в шахматы.

– Поедешь со мной? – спросил мужчина девочку. – У меня есть дела, заодно прокатишься на своём велосипеде.

– А можно? – не веря собственным ушам, спросила малышка.

Мужчина с широкой улыбкой кивнул.

– Конечно! – радостно пропела девочка, и побежала собираться.

У неё не так часто выпадал шанс провести время вместе с ним, поэтому она с огромной благодарностью смотрела в его тёмные глаза.

Ребёнок был на седьмом небе от счастья, что он позвал её с собой.

Она ехала прямо за ним, на своём маленьком велосипеде, ни на минуту не выпуская из виду большую фигуру мужчины. Солнце приятно пригревало, ветер развивал длинные волосы девочки, и она точно знала, что сегодня они вернутся назад, в свою небольшую камеру. Но на этот раз она хотела вернуться, и её не пугала пропавшая на время паутина. Она не думала о том дне, когда эти липкие нити вновь опутают собой всё живое.

Они приехали к небольшому и старому вагончику, облезлому и пыльному на вид. Мужчина ловко слез со своего большого велосипеда.

– Идём, не бойся.

Девочка последовала его примеру, поставив свой маленький велосипед рядом.

Обитатель фургончика показался девочке странным, но безобидным. Он широко улыбался, пожал мужчине руку и помахал девочке, пригласив их внутрь.

«Как вкусно пахнет…», подумала девочка, едва переступив порог вагончика. Внутри жилища странного обитателя пахло хлебом, каким-то мясным блюдом и чем-то ещё. Внутри пахло съестным.

Девочка не подала виду, и тихо села на указанное место, изредка поглядывая на окружающую обстановку.

Человек и мужчина о чём-то разговорились, и девочка не стала вникать в разговоры взрослых – её так воспитали, что старших нужно слушаться во всём и ни в коем случае не встревать в их разговоры. Она должна быть послушным и скромным ребёнком. Потому что таких детей любят.

– Посидишь здесь? – мужчина встал, и подошёл к двери. – Я схожу по делам, и скоро вернусь, а тебя пока угостят чаем, – он подмигнул и улыбнулся. – Скоро поедем обратно.

Девочка очень любила видеть эту улыбку. Она почувствовала внутри себя робкий голосок страха, но не посмела перечить и просить взять её с собой. Девочка лишь оглянулась на усатого хозяина фургона – он хлопотал с чашками и чайником.

– Я быстро.

Мужчина ушёл, оставив девочку в гостях, ожидать своего возвращения.

– Бери, не стесняйся, – странный человек протянул девочке большую конфету, завёрнутую в очень красивую упаковку.

– Спасибо, – тихо произнесла девочка, страшно стесняясь незнакомца.

– Не переживай, он скоро придёт.

Девочка аккуратно развернула лакомство, и, несмотря на острое чувство голода, откусила маленький кусочек. Конфета оказалась очень вкусной.

Человек подождал, пока девочка доест угощение, а затем произнёс:

– Хочешь ещё?

Девочка кивнула, и положила на стол аккуратно сложенный фантик. Он так ей понравился, что она не хотела его выбрасывать.

– Я дам тебе много конфет, – улыбнулся странный человек. – Но взамен я хочу кое-что.

– Что? – недоумённо спросила девочка.

Человек сел рядом с ней.

Теперь она почувствовала другие запахи. Пахло табаком, по́том и собственным страхом.

Она так много раз чувствовала запах собственного страха, что и теперь она узнала его безошибочно.

Девочка хотела убежать, взять свой велосипед и уехать назад, не дожидаясь пока её заберут.

Но страх, а прежде всего стыд перед тем, что её будут ругать за непослушание, за то, что она ведёт себя не как послушный ребёнок, захлестнули её куда быстрее первоначального страха. Девочка не сдвинулась с места.

– Ты не должна никому ничего рассказывать, понимаешь? – он сидел рядом с ней слишком близко. – Я тебя не обижу.

Девочка не поднимала глаз от собственных сандалий.

– Всё будет хорошо.

Он продолжал говорить всё тише и тише, но его голос звучал в ушах девочки оглушающим грохотом.

– Поклянись, что будешь хорошо себя вести и никому ничего не расскажешь. Ты же не хочешь постыдиться своего поступка?

Девочка сжалась в пружину и замерла. Она отрицательно покачала головой.

Она ненавидела чувство стыда.

– Потому что это тайна, а тайны никому не рассказывают.

– Ты какая-то притихшая. Всё хорошо? – спросил мужчина, когда они вернулись назад.

Он то и дело поглядывал на неё слегка обеспокоенным взглядом.

Девочка кивнула, и поставила свой велосипед на место.

В этот день, в их скромном жилище был настоящий ужин, приготовленный заботливыми руками женщины из тех продуктов, которые купил мужчина. Он, как и обещал женщине, достал немного денег и вернулся за девочкой, которая ждала его в пыльном фургончике на отшибе. Хозяин фургончика заверил мужчину, что девочка в его отсутствие вела себя хорошо, и не доставила никаких проблем.

После ужина, девочка вернулась к своим краскам и листкам, перебрала рисунки и сложила их в одну стопку.

В помещении царила атмосфера настоящего дома и уюта, мужчина с женщиной были рядом с девочкой. Но после этого дня, девочка стала рисовать всё реже и реже.

Девочка делала несколько попыток вернуть эту часть своего я, долго сидела над пустым белым пространством, старательно пытаясь вообразить новый рисунок, но что-то внутри девочки сломалось в тот день.

Она окончательно бросила это занятие, а большая часть из листков девочки так и осталась навсегда пустой.

Глава 4

Длинная камера 12, 13, 14, 15, 16…

Новая камера, в которую была вынуждена переехать девочка, выглядела совсем иначе, нежели предыдущая. Она была большой, светлой, чистой и ухоженной. В ней было несколько комнат и большая просторная кухня. И в этой камере, девочка была вынуждена жить вместе с настоящими её хозяевами – пожилой парой, которая несколько раз приходила в прошлое место обитания девочки.

Мужчину, который теперь не жил с ними, она видела в последний раз несколько месяцев назад. Воспоминания о прощании практически выветрились у неё из памяти, но она помнила кое-какие детали.

Она помнила, как отчаянно сдерживала слёзы, потому что не хотела прощаться с ним навсегда, но спешка, в которой они с женщиной покидали прошлое жилище, не позволила девочке нормально попрощаться с ним. Девочка в тайне скучала, но страшилась показать женщине свои истинные чувства. Она запомнила много невыплаканных слёз, едкий запах прозрачной жидкости и его тёмные, уже навсегда пустые глаза. Он обещал писать письма и приезжать на праздники, но после того дня она больше никогда его не видела.

Она так же покинула большое облако из белого камня с тёмно-красной дверью, в которое так любила ходить и проводить там время. Она покинула своих друзей, с которыми её связывало столько приятных воспоминаний.

Она с грустью и светлой радостью вспоминала большие зелёные качели, вкус свежей лесной земляники и высокие сосны, что величественно тянулись к самым небесам.

Девочка решила оставить всё плохое, что случилось с ней, в прошлом. Она твёрдо решила стать счастливой.

Она дала себе клятву, что найдёт своё место.

***

Новое место девочка увидела совсем скоро после переезда. Оно не было похоже на то белоснежно-лучистое облако с красной дверью, куда она ходила последние четыре года. Это место больше походило на вытянутый колодец из грязно-бежевого кирпича, широкий, и в нескольких местах сгорбленный, небрежно прикрытый дырявой крышей.

Девочке объяснили, что в это место она должна будет ходить до того момента, пока её не посчитают взрослой.

Малышка вновь согласилась, пряча свои невысказанные страхи глубоко внутри. Она понимала, что если она не будет ходить туда, то женщина-призрак и неприветливая пожилая пара будут страшно огорчены. Она боялась разочаровать кого-либо.

И когда настал тот самый день, когда ей впервые предстояло зайти в этот колодец, девочка поняла раз и навсегда – это место никогда не станет для неё хоть самую малость родным.

Её поприветствовал покосившийся забор, своим цветом так напоминавший стены в прошлых камерах. Неприязнь и холод этого места будто пожирали остатки мужества девочки, когда она зашла внутрь с трясущимися коленками.

Местные дети смотрели на неё как на пришельца, ехидно разглядывая внешность ребёнка, перешёптываясь и обмениваясь смешками. Она робко улыбалась и попыталась заговорить с одним из детей.

– Зачем ты пришла сюда? – звонко спросил один мальчик, хмуря брови и не отрывая от неё взгляда.

– Такая как ты не нужна здесь! – тут же подхватил второй, и с усмешкой ткнул в неё пальцем.

Остальные дети начали собираться около неё, образуя плотное кольцо.

Девочка не подала виду, что ей может быть страшно.

– Здесь таких не любят! – рассмеялась одна из девочек.

Малышку повалили на пол, и она почувствовала, как на её спину обрушился град маленьких ударов.

В тот самый момент, внутри девочки возникла чёткая установка:

если она покажет свою слабость, заплачет у них на глазах, то все они одержат над ней верх. Они победят, достигнут своей цели.

Она твёрдо решила, что не позволит этому случиться.

Она не заплакала тогда.

Она не заплакала ни разу за несколько лет.

Просто потому, что она устала казаться слабой. Смертельно устала.

Время шло, девочка выполняла все данные обещания – она вновь и вновь посещала колодец, потому что это был её долг; она противостояла ежедневным нападкам, издевательствам и насмешкам. Она была одна против всех и прекрасно понимала, что ей уже никто не сможет помочь.

Девочка чувствовала себя в безопасности только в те моменты, когда находилась наедине с собой. Она любила прятаться от чужих глаз, любила бродить в одиночестве и иногда мечтала, что в её жизни появится хотя бы один друг.

Пожилая пара, вместе с которой девочка была вынуждена жить, старалась не обращать на неё внимания. Они были заняты своей жизнью и заботами, а девочка, горько наученная прошлым опытом, всеми силами старалась вести себя как можно лучше, чтобы лишний раз не вызывать их гнева.

И теперь, в новой для девочки реальности, в новой камере и колодце, её постоянным и вездесущим спутником стал стыд, преследующий девочку практически везде. Она стыдилась показать свои настоящие чувства, стыдилась показаться слабой или смешной, стыдилась попасть в неловкую ситуацию или быть в центре внимания.

Дети из колодца быстро нашли все болевые точки малышки, и с каждым новым днём они начинали всё сильнее давить на них, заставляя девочку бояться и стыдиться всё больше и больше.

– Тебя никто не хочет видеть здесь, – снова и снова произносила одна, наиболее воинственно настроенная девочка, яростно поддерживаемая толпой детей. – Ты ничтожество. Ты жалкая и уродливая копия человека.

И эти дети вновь и вновь накидывались на неё, ругали, обзывали и избивали, вымещая свою злость на единственном непохожем на них человеке.

Девочка закрывала лицо руками, тщетно, но настойчиво пыталась отбиться от толпы. А когда очередная нападка наконец заканчивалась, она вновь вставала на ноги, отряхивала свою одежду от грязи и пыли, и возвращалась в свою камеру, храня в сердце крошечную частичку надежды.

Потому что это был единственный выход.

Потому что это было правильно.

Те люди, которые управляли колодцем и вели в нём занятия, видели девочку и возникшие проблемы с остальными детьми. Иногда, кто-то из них даже делал замечания, призывая к порядку и тишине, но в своём большинстве, взрослые предпочитали закрывать глаза. Им не хотелось разбираться с этой проблемой, искать решение и причины таких жестоких поступков.

Взрослые тяжело вздыхали, когда игнорировать происходящее было уже невозможно, слегка осаживали зачинщиков и «грозили» наказанием, но когда очередной день подходил к концу, все они как можно скорей спешили убежать из этого колодца. Их больше интересовала жизнь вне этих стен.

И девочка как-то раз задалась вопросом: почему эти «взрослые» продолжают ходить сюда каждый день, продолжают вести занятия с детьми, если они так сильно ненавидят всё это? Колодец, детей, занятия, девочку и всё в целом?

У неё не было ответа на этот вопрос.

Она была всего лишь маленьким ребёнком.

Одна женщина, которая учила детей разным странам и городам, в первый день девочки в этом месте, приказала ей встать перед остальными детьми и рассказать о себе.

– Давай, начинай, – приторно улыбнулась она, поправляя очки с острыми углами на крючковатом носу. – Мы все ждём только тебя.

Девочка повиновалась приказанию, вышла вперёд на дрожащих ногах и одёрнула свою старенькую кофточку, явно с чужого плеча.

Перед ней открылась ужасающая картина, надолго ставшая её ночным кошмаром: три десятка лиц, обращённые только к ней одной, незнакомых лиц, неприветливых и отчасти злорадствующих, смотрели только на неё. Она стала эпицентром унизительного спектакля, уничтожающего всё хорошее и настоящее.

Девочка посмотрела на женщину в острых очках.

– Пожалуйста, можно я не буду? Я не могу… – чтобы задать этот вопрос, у девочки ушло всё мужество.

Женщина вновь улыбнулась, но в её улыбке не было ничего доброго, даже намёка.

– Нет, дорогая моя, нельзя. Все должны подчиняться правилам, и ты должна рассказать нам о себе. Мы ждём. Ты новенькая здесь. Неужели ты хочешь остаться такой?

Она окинула сидящих перед ней детей хищным взглядом, от чего все они тут же замолчали. Дети побаивались её.

Девочка чувствовала, как краснеют её щеки, лоб и шея. Она с трудом перевела дыхание, подняла глаза на остальных детей и начала рассказывать, с большим усилием борясь с чувством наступающей паники.

Дети начинали потихоньку посмеиваться, наслаждаясь моментом превосходства. Каждый из них ощущал эту краткую власть, что они были не на месте девочки, что они могут смеяться над ней и наблюдать за её позором и смехотворными попытками контролировать ситуацию.

Хотя, какой ребенок в состоянии хоть как-то контролировать подобное?

Девочка украдкой посматривала на женщину, она ждала, когда та наконец разрешит ей сесть на своё место, когда та наконец прекратит это необъяснимое наказание.

Но после первого испытания, девочка с ужасом обнаружила, что это не всё. Каждый из взрослых людей устраивал ей это «показательное выступление». Все они хотели добиться чего-то.

И они добились.

Девочка отныне и на долгие годы стала объектом, который преследовали, унижали, избивали, травили. Она стала для всех них неодушевлённым предметом, просто куклой, с которой можно делать всё что угодно.

После пережитого, для девочки так и осталось загадкой поведение тех взрослых людей.

«Но и для них самих тоже» – думала девочка.

Глава 5

Камера 17

Девушка ждала этого дня слишком долго, и он наконец наступил. Она была безмерно счастлива. Жуткий и холодный колодец позади, ей больше не нужно было возвращаться туда. Она всеми силами старалась забыть всё то, что было в прошлом, всю боль, все страхи и обиды. И она чувствовала себя как никогда свободной и вновь открытой людям, потому что понимала – не всё в этом мире безображено колючками. Не все люди одинаковы, не все они хотят причинить ей боль. Не все они полны злости.

Женщина-призрак всё больше стала походить на обычного человека, и девушка была рада видеть её такой. Девушка ни разу не говорила ей о своих переживаниях, потому что видела, что женщине и так приходиться нелегко. Она боролась с собственными демонами.

Девушка лелеяла свой крошечный росток надежды и тихо радовалась этим небольшим переменам в жизни.

«Я смогла пережить многое и теперь, всё плохое позади. Я справлюсь. Я смогу. Всё будет хорошо»

Девушка была на седьмом небе от счастья, когда в её жизни появились друзья, впервые за такое долгое время. Она всё ещё испытывала огромное количество страхов и комплексов, и не верила своим глазам – рядом были люди, которые не желали ей зла. И она с огромной благодарностью приняла их и впустила в свою жизнь.

Однажды, друзья познакомили её с одним молодым человеком. Девушка всегда чрезмерно нервничала в присутствии таких людей, так как она знала – на неё никто не захочет взглянуть как на девушку, она знала это совершенно точно. Она не видела в себе красоты и привлекательности, её уже убедили в том, что она недостойный такого внимания человек. И теперь, несмотря на крошечный лучик надежды в лице появившихся друзей, девушка всё равно чётко помнила давно усвоенный урок – «Ты слишком странная и жалкая для этого. Ты недостойна любви».

Но когда этот молодой человек начал проявлять к ней внимание, она не верила своим собственным глазам.

«Этого просто не может быть!»

Это был третий вечер их знакомства. Девушка стеснялась и в своём большинстве молчала, боясь сказать какую-либо глупость и тем самым показаться в его глазах ещё более странной, а он рассыпался в комплиментах и был невероятно вежлив, рассказывая забавные и простые истории из своего прошлого. Каждую проведённую с ним секунду девушка не верила в происходящее. Она нравилась кому-то, нравилась и вызывала приятные эмоции. Ей так легко дарили комплименты, и молодой человек, как почти казалось девушке, не считал её ужасной, некрасивой, глупой и ничтожной, недостойной быть здесь и сейчас. Она была готова уже практически поверить в эту сказку.

Она впервые оказалась в такой ситуации, и эти новые для неё эмоции казались ей чем-то абсолютно невероятным.

– Идём, покажу тебе кое-что, – сказал он негромко и очаровательно улыбнулся.

Сердце девушки радостно ёкнуло от одного вида его улыбки.

– Куда? – девушка оглянулась вокруг, но рядом с ними не было ничего, кроме позднего вечера и обманчиво-убаюкивающей тишины.

– Сюрприз! – рассмеялся он и приобнял девушку за плечо.

Ей не очень нравились прикосновения других людей, но этот молодой человек дотронулся до неё очень легко и по-дружески, несмотря на всё внимание, которое он так старательно ей уделял.

Она не чувствовала опасности ни от него, ни от сумеречного летнего вечера. Ей было хорошо здесь и сейчас.

Он подвёл её к машине и открыл дверь.

– Садись, – его голос прозвучал нежнее сливочного мороженого.

Девушка заколебалась всего на пару мгновений, но поспешила взять себя в руки и села в машину.

Пока она ждала его, девушка оглянулась: внутри было темно, и слегка пахло чем-то масляным.

– Так что ты хотел показать? – она не сумела скрыть небольшую дрожь в голосе.

Молодой человек вновь очаровательно улыбнулся.

Девушка чувствовала себя неуютно, потому что она впервые оказалась наедине с ним, и она пыталась отвлечься от внутреннего голоса, который без устали твердил – «ты обманываешь саму себя, ты недостойна этого внимания, ты должна стыдиться себя».

Молодой человек продолжал молчать, но его взгляд изменился. Девушка заметила, что теперь он смотрел на неё совсем иначе – в его взгляде проступала невиданная ранее тяжесть, смешанная с ещё одной, непонятной ей эмоцией. Атмосфера в одно мгновение стала невыносимой, а внутренний голос девушки пронзительно закричал – «беги!».

Но она не смогла пошевелиться, будто завороженная смотрела в его глаза и наконец, поняла. Она уже видела подобный взгляд раньше, несколько лет назад.

– Ты красивая, – его голос становился тише, но в то же время он приобретал все более угрожающие нотки.

Огромным усилием воли девушка стряхнула с себя это жуткое, окутавшее её оцепенение и протянула руку к двери. Она не поддавалась.

– Нужно выйти, на воздух, – девушка повторила слабые попытки открыть дверь, но ладони вспотели, внутри медленно разрасталась паника.

– Не бойся.

Молодой человек опустил спинку её сиденья и тут же оказался сверху, прижимая её весом своего тела, не давая ей сделать никакого движения.

– Не надо! – её голос задрожал, стал тихим и слабым.

Она чувствовала, что попалась в ловушку, ужасную, страшную и беспощадную западню из которой не было выхода, только если сам хозяин этой ловушки не решит выпустить свою жертву на волю.

– Нет, пожалуйста… – из последних сил умоляла она, ощущая, как ей не хватает воздуха.

Вокруг стояла поразительная тишина.

Девушка с трудом смогла открыть глаза. Её вновь захлестнули детально знакомые ей чувства – стыд, страх, одиночество. Ещё она чувствовала физическую боль, но ощущения страха и стыда стояли на первом месте. В тот момент они затмили всё вокруг.

– Ты такая стеснительная, – тихо рассмеялся молодой человек, освобождая её из железной хватки своих рук. – Не нужно быть такой. Будь проще.

Она не смогла посмотреть на него, только лишь опускала глаза и обхватывала себя окоченевшими руками.

Молодой человек ещё раз дотронулся до неё, негромко рассмеялся и позволил её выйти, разблокировав дверь.

Минуту спустя место опустело, машина уехала. Девушка смотрела на следы от шин, на свои руки, деревья. В округе стояла тишина, царило умиротворение, дул тёплый ветерок.

Она бесцельно брела в этой тишине, слушала её дыхание и постепенно начала ощущать всю полноту причинённой боли. И девушка уже привыкла к ощущению одиночества, но она начала смотреть на него по-другому.

Девушка вновь оказалась одна. Слёзы на её лице так и не появились.

Девушка понемногу оживала, училась жить с прошлым бок о бок. Она приняла себя такой, какая она есть, со всеми недостатками и несовершенствами. Она размышляла о причине, действии, последствиях. Видела других девушек, пострадавших точно таким же образом. Винила себя, но потом, оборачивалась назад и понимала, что это неправильно. Она решила, что отныне никто не сможет влиять на неё так, как это было в прошлом. Словами, поступками.

Нет.

Она нащупала точку опоры под ногами, которую уже никто из других людей не сможет убрать. Она нашла в себе силу, свою собственную, осязаемую.

Она поняла – всё люди разные. Не бывает лишь чёрного и белого, злого или доброго. Есть множество оттенков, в которых скрыто и соединено порой несовместимое.

Но ещё она поняла одну важную вещь – одна сторона всегда сильнее, как бы кто-то не уверял в обратном.

Она вновь была жива. Она вновь была…

Девушка вспомнила одно из мгновений своего детства, когда она почувствовала дуновение счастья и волшебства. Она вспомнила темноглазого мужчину-призака, которого очень любила, и по которому скучала. Вспомнила то время, которое проводила с ним. Вспомнила его добрую улыбку, морщинки в уголках глаз, его голос. Она вспомнила ещё кое-что.

Девушка купила фиолетовую коробочку, перевязанную атласной лентой, внутри которой лежало настоящее сокровище – фиалки в сахаре.

«Ты очень похожа на фиалку… твои глаза…»

Девушка развязала бант, открыла крышку, и вновь увидела эти маленькие хрупкие цветочки, переливающиеся оттенками синего, голубого и фиолетового.

Такие хрупкие. Такие прекрасные.

Вкус весны, жизни и настоящей магии.

Ты не один

Здравствуй, мой прекрасный читатель.

Эта небольшая предыстория подошла к своему концу, потому что та девочка больше не могла быть той, какой её хотели видеть некоторые окружающие её люди. Какой они старались её сделать.

Они причинили ей много боли, но всё равно, она нашла в себе силы найти своё собственное я. Она нашла в себе силы стать свободной и перебороть ту боль, которая жила в ней столько лет. Принять её, осознать и отпустить.

У тех людей не получилось сломать её, сколько бы усилий они не прикладывали.

Почему же, наверняка спросишь ты?

Я знакома слишком близко с такими понятиями как одиночество, непонимание, несправедливость, безысходность, бессилие, а главное, стыд. Стыд за себя саму, за свою внешность, за свои мысли, за то, что я есть, за то, что я живу. Мне внушили, что я должна стыдиться каждого своего слова, бояться жить и делать что-то, стыдиться, если я выгляжу смешно, глупо, неуклюже или некрасиво, согласно когда-то принятым кем-то канонам. Меня унижали, травили, навязывали мне бесконечное количество комплексов, говоря, что во мне не так абсолютно всё.

Меня принуждали делать то, что я не хотела.

И эти люди практически сделали своё дело.

И вот ответ на твой вопрос, мой читатель.

Почему я не сломалась?

Потому что в моей душе всегда было место двум вещам:

и первая из них, это вера – я верила в себя, в своё я, в свои силы и личность. Я верила в то, что не все люди зло во плоти, что «не всё в этом мире обезображено колючками».

Возможно, это звучит наивно или банально, но это правда. Это так и есть.

В этом мире есть чистые и светлые люди, готовые протянуть руку помощи, улыбнуться, поддержать в самый ужасный день, тем самым напомнив тебе – всё действительно наладится, и боль утихнет, постепенно уступая место умиротворению.

И вторая вещь, которую я хранила в своей душе – это надежда. Надежда на то, что внутри меня есть моя собственная свобода, надежда на глоток чистого воздуха, который способен дать мне новую жизнь. И мои надежды оправдались.

Единственные ошибки, которые я совершила в силу своего возраста, это то, что я молчала о насилии, о буллинге, о боли и своих страхах, своих переживаниях. Об этих вещах нельзя молчать, пытаться справиться с ними исключительно самостоятельно или игнорировать их, думая, что это «стыдно», «неправильно» или что это «не подлежит огласке».

Жертве насилия очень часто внушают чувство стыда, вины, притом делая это очень искусно. Ты наверняка слышал много раз – «сам/а виноват/а», или «не говори никому, на тебя будут косо смотреть», «это попросту стыдно».

Жертве буллинга очень часто внушают ложное чувство ответственности за чужие действия, говоря – «сам/а виноват/а, нужно было всего лишь один раз дать отпор», или «значит, не так себя повел/а». А если упомянуть классическое – «это же просто школа жизни, это дети, что с них взять»…

Насилию нет оправданий. Насилию нет места в здоровом обществе. Насилию нет места в жизни.

Я смогла выжить, смогла понять свои чувства и принять помощь от других людей.

Если ты испытываешь подобное, помни, ты не один.

Рядом с тобой обязательно найдётся человек, который протянет руку помощи, которому не безразлична чужая боль просто потому, что в этом мире есть такая замечательная вещь, как эмпатия.

Ну, вот и всё.

Я была с тобой предельно откровенна, что признаюсь, далось мне нелегко (особенно описанные воспоминания некоторых частиц прошлого).

Это история только части моей жизни, части меня, потому что несмотря ни на что, эти события навсегда останутся фрагментом моей личности.

Но это лишь фрагмент, а не полная картина.

А полную картину мы рисуем сами, потому что в каждом из нас есть художник.

Люблю тебя, мой дорогой читатель.

Береги себя.