Kitobni o'qish: «Колючие дела Рози и Адама»

Megan Bannen

The Undercutting of Rosie and Adam

Copyright © 2025 by Megan Bannen

This edition published by arrangement with Orbit, Hachette Book Group, Inc., New York, New York, USA.

All rights reserved.

© Куралесина И., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Эта – для Аманды…

* поет* спасибо за дружбу

Глава первая

По мнению Рози, слово «красный» было не таким резким и ярким, каким его изображали.

Вот, например, красные волосы – они же не буквально красные? Не того чистого цвета на самом конце видимого спектра? Скорее цвета меди или ржавчины. У Рози Фокс были красные волосы, но тоже больше второго типа, и две косы спадали из-под широких плоских полей ее шляпы.

Сухую суровую почву Бушонга тоже обычно называли красной, и эта пыль постоянно покрывала ковбойские сапоги Рози, как мука в пекарне. Но она тоже была не красная. Даже не как паприка. Больше напоминала корицу, хотя, когда она набивалась в рот в ветреные дни, по вкусу было вовсе не так приятно.

А как насчет красных глаз, когда много плачешь или мало спишь? Они по-настоящему такие? Или белки от усталости просто розовели? Эти глаза были не красные в полном смысле слова.

А вот у Рози Фокс глаза были по-настоящему красные, честно. Цвета яблочной кожуры. Цвета герани в жаркий летний день. Радужки вокруг черных зрачков на белом фоне были яркие, как спелый помидор.

Эти глаза блестели, как пара ограненных рубинов, пока она вглядывалась в портал Западной базы – ошеломительно сложную арку, которую построили, чтобы пропускать смертных через Мглу в Танрию и обратно. Только она сломалась. Опять.

– Что бы ты ни собиралась сделать, сдается мне, это плохая идея, Ро-Фо.

Рози воззрилась на напарника и смотрела на него, пока он не пожал плечами, нисколько не обеспокоившись.

– Да что может случиться?

– Ты можешь сломать портал, и меня уволят из танрийских маршалов из-за твоих косяков, а потом я умру в бедности и одиночестве.

Слова, вылетающие изо рта Пэнроуза Дакерса, звучали куда тревожнее, чем показывало его поведение. Со скучающим видом он прислонился к арке портала, скрестив руки. Значок «Служба танрийских маршалов ФОК» блестел на форменной рубашке цвета хаки. Рози на миг удивилась его усам: когда Рози и Пэн начали работать вместе, он был так молод, что не вырастил бы и персиковый пушок на верхней губе. Теперь он носил впечатляющий кусок меха под широким красивым носом. Когда это случилось?

Она стряхнула жуткое ощущение, что снова потеряла счет времени, и вернулась к порталу с его шестернями, поршнями и трубками.

– Нельзя сломать то, что уже сломано, – возразила она.

– Не сказал бы, что согласен с этим заявлением.

– Да не ломаю я его. Я его чиню. – Она крепко врезала кулаком по левой части.

Луис, дежурный техник, поморщился.

– Слушай, не надо, а?

– Да расслабься, Луис. Ты же знаешь, у меня есть дар.

– А он знает? – спросил Дакерс. – Кто вообще знает?

Рози пронзила его взглядом, но не сказать, чтобы ее необычные глаза возымели какой-то эффект на напарника. Никогда не имели. Это была одна из причин, почему ей нравился этот пацан.

«Который уже не пацан», – напомнила она себе. В каком-то смысле он теперь был старше ее.

– Просто поверь в меня, Пэнни-Ди, – велела она и ударила кулаком сверху вниз под другим углом. Портал не ожил, как она надеялась. Вместо этого маленькая металлическая защелка около главного переключателя отлетела и зарылась в гравий парковки в трех шагах от них.

– Боже мой… – Луис бросился за ней.

Дакерс цокнул языком:

– Блин, Фокси, ну что я тебе говорил?

– Да ладно. Ты же знаешь, силовой метод работает минимум в половине случаев.

– Ага, а вторая половина приводит нас обоих в кабинет капитана. Можно не надо?

Рози сложила ладони вместе:

– Верь мне.

– Ха! Верить тебе – прямая дорога в Старый ад. А я хочу домой.

– Я тебя не задерживаю.

– Сегодня я за рулем, умняшка. Как ты собираешься попасть в Итернити?

– Еще разочек, и поедем.

– Уф.

Стояла осень, но местность была преимущественно пустынная и без приличной тени, так что Дакерсу пришлось поднять форменную широкополую шляпу и вытереть пот с золотисто-коричневой кожи. Если бы шляпу сняла Рози, она бы обгорела до корочки за две секунды, даже осенью. «Красная как рак» – так это называлось, еще один красный, который на самом деле был розовым. К тому же цвет солнечного ожога все равно не задержался бы, потому что тело Рози вернулось бы к своему призрачному бледному тону на рассвете.

Эта мысль была неприятной, так что вместо этого Рози вернулась к сломанному техническому чуду, таинственным образом встроенному во Мглу, которая накрывала земли Танрии огромным туманным куполом. На каждой из ключевых точек Танрии стояло по порталу, и это был единственный способ, которым люди могли входить в бывшую тюрьму Старых богов и покидать ее.

Вот только Рози и Дакерса направили к порталу Северной базы после конца смены, потому что он сломался.

Рози задумалась, пригласит ли капитан Магуайр изобретателя порталов проверить их. Техники в последнее время так хорошо справлялись со своей работой, что Адаму Ли почти не приходилось посещать Бушонг. Рози не встречала его добрых пять лет, с тех самых пор, как его позвали починить портал Западной базы, когда техники не смогли разобраться сами. Людям Адам Ли обычно казался или скучным, или пугающим. Но она в ту последнюю встречу…

Внимание Рози привлекло любопытное пятнышко в открытом люке.

– Что это? – спросила она Луиса, пока он пристраивал дверцу на петли.

– Ты о чем? – Он не смотрел ни на Рози, ни внутрь механизмов портала. Он был слишком занят, прикручивая дверцу при помощи самой крошечной отвертки под алтарем небес.

Рози присела на корточки рядом, чтобы показать на темное бесформенное пятнышко внутри, прячущееся за парой трубок и пучком проводов.

– Вот это.

– Трубки?

– Нет.

– Провода?

– Нет, вот же.

– Но там… ничего нет?

– Да боже, Луис, ну посмотри, куда я показываю.

– Уф, – снова заныл Дакерс. Он отпихнул Рози, чтобы тоже взглянуть.

– Ну? – спросила она его, дав ему попялиться в люк куда дольше необходимого.

– Вижу трубки и провода.

– И эту штуку.

– Нет никакой штуки.

– Темное пятно такое, типа тени, у дальней стенки.

– Не-а. Трубки и провода.

Рози вскинула умоляющий взгляд на техника. Тот покачал головой с виноватым видом.

– Да ну, парни! – Она протиснулась между ними и полезла внутрь портала рукой, чтобы отодвинуть провода и показать им совершенно очевидное пятно.

– Не надо… – начал Луис.

И тут все тело Рози пронзил разряд. Она мучительно застыла, челюсть так сжалась, что кое-где треснули зубы, и несколько волн боли прошили ее тело за пару секунд. Ее скрутило судорогой: напомнило те два раза, когда ее ударила молния. А потом ее отбросило назад, как уродливую тряпичную куклу, которую швырнул через комнату капризный малыш. Она упала на краю гравийной парковки в облаке не красной пыли. Услышала, а что хуже, почувствовала, как хрустнули ребра, а потом все стало черным.

Не черным, а пустым.

Она не услышала, как Луис закончил предложение, ошарашенно договорив «…лезть». Не увидела, как Дакерс бросился к ней, отчаянно ругаясь. Не почувствовала вкус крови во рту. Не ощутила запах собственных подпаленных волос. Не заметила жуткий перелом черепа на затылке. Она могла только существовать, и меньше всего на свете ей нравилось это состояние.

Матерь Горестей, она опять умерла.

Она ненавидела умирать, ненавидела тошнотворное ничто в грудной клетке, жуткую тишину, неестественное отсутствие боли. И ничегошеньки не могла с этим поделать, только ждать, когда тяготы бессмертия перемелют ей душу и тело вернется к ней. Что происходило неизбежно.

Каждый раз.

=♦=♦=♦=

Сперва включалось сердце, потом легкие. Дальше оставалось только гадать. На этот раз следом вернулось осязание. Рози чувствовала тупую боль в затылке и стянутость – наверное, швы, а поверх толстая повязка. Затем включился слух – к сожалению, потому что на Рози обрушился гнев ее начальства.

– Мертвое Море и все боги смерти! Ну что на этот раз? – раздался по лазарету голос капитана Альмы Магуайр.

По крайней мере, Рози предположила, что они в лазарете на базе. Тут она обычно и просыпалась. Ну да, вот он, своеобразный скрип двери, закрывшейся за Магуайр. Смазали бы уже эти петли.

– Привет, капитан, – сказал Дакерс.

– А ну, тихо! Как она?

– Не умерла, – буркнула доктор Левинсон.

– Она еще пожалеет об этом. У меня на стоянке биологически опасная лужа крови и техник, которому потребуется много лет психотерапии, и… дай-ка вспомню… А, ну да. Еще в портале Западной базы обугленная дыра! Что на этот раз случилось?

Слух Рози в полумертвом состоянии был остёр как никогда. Она различала, с каким звуком Дакерс нервно мнет поля шляпы – привычка, которую он подцепил у своего наставника двенадцать лет назад, поступив на службу.

– Ну, портал сломался, – начал он.

– Я в курсе. Луис его ремонтировал.

– Фокс решила помочь.

– Так что полезла в провода под напряжением и убилась, – едко закончила за него доктор Левинсон.

Неодобрительно поджав губы, она взяла Рози за запястье, чтобы проверить пульс. Выходит, и зрение вернулось.

Она заморгала.

– Смотрите-ка, кто тут живой, – изобразила восторг Магуайр.

У Рози не было начальства лучше Альмы Магуайр, но ирония из нее сочилась такая густая – хоть вилкой накалывай. Она сердито взирала на распростертое на кушетке тело Рози, и ее аквамариновые полубожьи глаза сверкали ледяной яростью. Рози завидовала этим глазам, так выделяющимся на темной коже Магуайр. Сине-зеленый и красный – просто оттенки на цветовом круге, но сунь их в глазницы полубога, и один будет смотреться прекрасно, а другой – ужасно.

Плюс поговаривали, что божественная мать Альмы была славной женщиной. Некоторым везет во всем.

– Ты чем думала? – рявкнула Магуайр, отвлекая Рози от невеселых раздумий.

«Сперва делай, вообще не думай, потому что через пятьдесят лет все равно никто не вспомнит», – про себя ответила Рози. Это был ее бессменный девиз. Может, оно и к лучшему, что рот у нее еще не включился.

– Она все талдычила, что там что-то не то внутри портала, – сказал за нее Дакерс.

– А то она разбирается. – Магуайр снова посмотрела на Рози. – Напомни-ка, Фокс, когда это ты получила диплом инженера?

– А мне кажется, она правда что-то увидела, капитан, что-то такое, что мы с Луисом не разглядели. Она все повторяла про какое-то темное… пятно… типа тени… – Дакерс увядал с каждым словом под яростным взором Магуайр.

– Ну конечно. Какое-то темное пятно. Разумеется, вполне веская причина влезть руками в сложное и крайне дорогое механическое устройство.

Дакерс снова принялся мять шляпу, но от Рози не отступился, храни его боги.

– Она не сомневалась. Она точно там что-то разгля-дела.

– К чему ты клонишь? – сдалась Магуайр. Она всегда относилась к Дакерсу мягче, чем к Рози, и не то чтобы та винила ее за это. Дакерс был просто милашка.

Он махнул на Рози шляпой.

– А если это ее дар?

– У Фокс вроде не было дара.

Боги-творцы, что за манера говорить о ней так, будто в комнате лежал труп Рози, а не бессмертный кусок дерьма, которым она родилась.

– Ну, может, она наконец раскрыла его, – сказал Дакерс.

– Дар видеть какие-то тени?

– Дар видеть то, чего не видит больше никто. Ну, как Харт видит души.

Харт Ральстон был наставником Дакерса, а до этого работал с Альмой Магуайр, пока ее не повысили до капитана. Как и Магуайр, и Рози, он был полубогом, но, в отличие от всех прочих, видел души почивших, улетающие к Мертвому Морю.

Дар Магуайр заключался в умении зажигать огонь голыми руками. И опять-таки, она и сама была в миллион раз круче, чем могла стать Рози. Так несправедливо.

– Что бы там ни было, она пыталась показать это Луису. Она пыталась помочь, – сказал верный напарник Рози.

Доктор Левинсон фыркнула на этих словах, чем заслужила выразительный взгляд, прозванный маршалами с ее базы Гневом Магуайр. Доктор изобразила извиняющуюся гримасу и вернулась к бинтованию головы Рози, хотя ее череп наверняка полностью зарастет к утру.

Магуайр вздохнула – протяжно, громко, с искренним раздражением.

– Что ж, я счастлива узнать, что Фокс рвется на помощь, потому что ей будет предоставлена такая возможность.

– Звучит не очень, – сказал Дакерс.

– Напротив, маршал, не сомневаюсь, твоя напарница будет вне себя от радости. Починка этой катастрофы не входит в квалификацию Луиса, поэтому мне пришлось вызвать доктора Ли собственной персоной. – Альма ядовито улыбнулась Рози, которая не имела возможности ответить. – Ты будешь сопровождать его до самого отъезда, маршал Фокс, и, если он поинтересуется, как именно ты ухитрилась раздолбать его портал, ты ответишь на вопросы – на все, все, все вопросы.

С каждым «все» Магуайр нависала и нависала над Рози. Матерь Горестей, она умела вогнать в трепет даже маршала.

– Блин, – тихо усмехнулся Дакерс.

– Ты тоже.

– Я? А я что сделал?

– Стал напарником этой динамитной шашки десять лет назад. Сам виноват. Доктор Ли прибудет в начале следующей недели. А ты, – она нависла над Рози, как древняя Богиня Гнева, – отдыхай и разумирай обратно. Когда приедет доктор Ли, будешь паинькой. И не думай, что я не заметила сапоги не по форме. Соберись, Фокс. Тебя это тоже касается, – обернулась она к Дакерсу, и тот заметно съежился. – Держи свою напарницу в узде. Давайте, до горедня.

Магуайр пошла к двери, но остановилась, помрачнела и спросила у Дакерса:

– Завтра будешь на похоронах?

Он вяло кивнул.

– Знаю, этого ждали, но все равно ничего веселого, – сказала Магуайр. – Тогда до завтра.

Она покинула лазарет, и дверь знакомо скрипнула, закрываясь за ней.

С уколом вины Рози посмотрела на Дакерса. Она так зациклилась на собственных проблемах, что забыла: у него и свои есть. К сожалению, ни обнять, ни сказать что-нибудь поддерживающее она не могла, оставалось только драматически стонать. Звучало жалко, даже доктор Левинсон посочувствовала ей.

– Принесу тебе аспирин.

=♦=♦=♦=

Рози все еще стонала, когда доктор Левинсон наконец-то выписала ее из лазарета полчаса спустя, – преимущественно для того, чтобы пресечь поток жалоб, нескончаемо льющийся изо рта Пэнроуза Дакерса, который вез ее домой.

– Ты уже третий раз при мне умираешь! – орал он, перекрикивая мощный двигатель своей вишневой спортивной баржи. – Средняя продолжительность жизни – что-то вроде восьмидесяти лет. А у тебя что? Три, четыре года? Курам на смех! Самой не смешно? А я волнуюсь! Мне не нравится, когда ты умираешь! Сколько раз тебе повторять?

Он стучал по рулю, подчеркивая свои слова.

– Я уже не так часто умираю, как раньше, при бродягах.

– Именно! Даже ходячих трупов в Танрии уже нет, так что никаких оправданий тоже нет!

Дакерс был великодушен. За те годы, пока бродяги терроризировали бывшую тюрьму Старых Богов, многочисленные напарники Рози не принимали нежить в качестве оправдания ее склонности гибнуть при исполнении. Она всегда настаивала, что спасала других, подставляясь под удар, но она «сожрала» восемнадцать напарников, прежде чем нашла Дакерса – единственного, кто с ней остался. И конечно, та ярость, с которой он сейчас ее отчитывал, заставляла опасаться, что она слишком часто испытывает его терпение.

– А теперь нам еще нянчиться всю неделю, – сказал он. – Ты его видела вообще, этого Адама Ли? Он скучный, сил нет. Может, он тоже механизм?

– Не так он и ужасен.

– Нет, именно так. Просто кошмар. А теперь из-за тебя нам придется провести с ним кучу времени. Знаешь, кто ты после этого? Дубина.

– Знаю. Ты прав. Я… – Рози оборвала фразу на полуслове. – Кто я?

– Дубина.

– С чего это?

– Да ты просто дуб-дерево. Ну и вообще, ты посмотри на себя, болтаешься туда-сюда и колотишь по чему попало. Ду-би-на.

Рози посмотрела на него с искренним обожанием.

– Боже, я люблю тебя.

– Классное слово, да? – не удержался он от ухмылки.

– Ну, простишь меня?

– Прощу.

– И не бросишь?

– Не-а. От меня не отделаться.

Он потянулся через скамью своей баржи и ободряюще сжал колено Рози, обнажив татуировку в виде закупоренной бутылки на руке. В юности он чуть не лишился души, когда у него лопнул аппендикс. Храмовому послушнику пришлось прикрепить ее к телу чернилами.

– Мы же напарники, Ро-Фо. Я тебя не брошу.

Если бы. Рано или поздно он ее оставит. Оставит, как оставляли все, – на том берегу Мертвого Моря, в Чертогах Неведомого, и даже эта татуировка не сможет удержать душу в этом мире. Но эта проблема коснется будущей Рози. А сейчас она была счастлива и благодарна, что он рядом.

– Во сколько завтра похороны? – спросила она.

Дакерс помрачнел.

– В десять.

– Зедди тоже придет, да?

Зедди Бердсолл был бывшим другом Дакерса. Десять лет назад он уехал с острова Бушонг на работу в шикарном ресторане на Медоре. Домой приезжал редко, ненадолго, так что Дакерсу не составляло труда избегать его – до сих пор.

– Ага, придет, – сказал Дакерс с тем же мрачным смирением, с каким говорят: «Ну что ж, суну-ка я голову в эту петлю».

– Хочешь, пойду с тобой?

Он бросил на нее исполненный надежды взгляд.

– А можно?

– Это меньшее, что я могу сделать после сегодняшнего.

– Но я не хочу тебя стеснять. Обычно я бы умолял Харта и Мёрси составить мне компанию, но сейчас этот номер не пройдет. По понятным причинам.

Они с Хартом остались друзьями после того, как тот ушел из танрийских маршалов, несмотря на то что Харт был женат на сестре Зедди Бердсолла, Мёрси. Благодаря Дакерсу Рози тоже подружилась с Хартом и Мёрси.

– Серьезно, не парься, – сказала Рози. – Я пойду.

– Но ты же ненавидишь похороны.

– Все ненавидят похороны.

– Знаю, но… – Он помолчал, подбирая слова. – Ты ненавидишь их по своим особым Рози-причинам.

– Верно, но я люблю тебя сильнее, чем ненавижу похороны, так что я иду. Точка.

– Боги, спасибо тебе.

– Для этого друзья и нужны, Пэнни-Ди. Но давай проясним: ты там случайно не скучал по Зедди?

– Нет, конечно нет.

Она недоверчиво покосилась на него.

– Честно! Это было десять лет назад, да и я сам решил прекратить общение.

– А когда ты в последний раз выбирался куда-нибудь?

– Опять за свое?

– Опять за свое.

– Я хожу на свидания.

– Нечасто.

Дакерс фыркнул.

– Кто бы говорил. По пальцам одной руки могу пересчитать, с кем ты встречалась с тех пор, как мы стали напарниками. И под «встречалась» я имею в виду «сходила разок и решила: не, не то».

– Справедливо, но у меня, в отличие от тебя, впереди целая вечность, чтобы найти единственную настоящую любовь.

– Ой. Грубо.

– Я просто переживаю, что тебе завтра будет неприятно из-за этой встречи. – Она похлопала его по плечу.

– Все будет в порядке. Я же иду на эти похороны с шикарной спутницей, помнишь?

– Я буду самой аппетитной штучкой во всем храме.

Он покачал головой, улыбаясь.

– Боже, как же я тебя обожаю.

– И я тебя обожаю, красавчик.

Несмотря на то что Рози сегодня умерла, а Дакерс готовился к завтрашним похоронам, остаток пути домой они преодолели в прекрасном расположении духа.

Глава вторая

Рози бросила рюкзак на антикварный деревянный стул у двери в свою квартиру над бакалеей Уилнера – сиденье у этого стула было плетеное и порядком потертое – и зажгла в прихожей слабый свет. Матери не нравилось, когда Рози зажигала яркий свет в их квартирке на Седьмой улице в Мортоне, где из окон доносилась вечная какофония улиц: шлепанье ног эквимаров, грохот экипажей, игра уличных музыкантов и похабные выкрики пьяниц. «Только лампы, дорогая, иначе убьешь всю атмосферу», – говорила дочери Джослин Фокс и игриво дергала ее за медную косичку.

Рози берегла лампы матери как могла, но несколько десятков лет назад пришлось отказаться от них – они совсем не стыковались с современными газовыми трубами. Но в нынешней гостиной лампы были похожи по стилю: одна с расписным фарфоровым основанием, другая – кованая, на оба абажура наброшены шелковые шарфы с цветочным узором. Рози включила обе, и комнату залил мягкий неяркий свет.

Блюдце на алтаре у входной двери высохло, так что Рози подлила туда соленой воды, окунула пальцы и коснулась материнского ключа. Джослин – которая приучила дочь называть себя по имени, а не мамой, мамочкой или матерью – умерла сто двадцать два года назад, годовщина была в прошлом месяце, но Рози все равно скучала по ней. Она задавалась вопросом, притупится ли со временем чувство глубокой потери. И надеялась, что нет.

Отдав мертвым дань уважения, Рози принялась за то, что обычно делала, возвращаясь с работы, и в первую очередь сняла кошмарную униформу танрийских маршалов. Двадцать семь лет им позволяли одеваться на работу, как пожелается. В целях практичности обычно это были простые рубашки и комбинезоны в комплекте с прочными сапогами, но Рози ухитрялась выглядеть вполне прилично. Шляпы, шейные платки и сапоги добавляли стиля практичным нарядам. Но с тех пор, как Ассамблея Федерации островов Кадмус присвоила Танрии статус национального парка, приходилось носить униформу – рубашку цвета хаки с короткими рукавами, пошитую на мужчину, грубые штаны скучного оливкового цвета и позорную плоскую шляпу. Она ненавидела ее.

Не-на-ви-де-ла.

Ее друзья, Лю и Энни Эллис, которые работали в танрийском драконьем заповеднике, носили изумрудно-зеленые поло. Вообще-то Рози не очень любила поло, но зеленый ей хотя бы подходил. К сожалению, зеленые рубашки полагались маршалам из образовательного направления. Рози и Дакерса же определили в службу безопасности парка, а маршалы, работающие в службе безопасности, носили этот кошмар цвета хаки.

Единственным модным утешением, которое она позволяла себе – если не пыталась пройти в Танрию в каких-нибудь не столь позорных сапогах, – был факт, что никто не контролировал ее нижнее белье. А Рози Фокс знала толк в белье, как и ее мать до нее. Она вспоминала Джослин, сидящую боком в старом кресле в их набитой мебелью гостиной и с газетой в руках – ноги свисают с подлокотника, пеньюар в цветочек задирается, показывая кружевной край подъюбника и намек на чулки с подвязками. Во рту дымится сигарета, на бумаге отпечатался кружок сливовой помады. Если на ней фиолетовые атласные босоножки с ремешком – значит, собирается в театр. Если же пушистые туфельки на маленьком каблучке – значит, никуда вечером не пойдет, но, вероятно, ждет гостя.

«Гордись своим нижним бельем, – регулярно повторяла ей Джослин. – Дари своим бутончикам самое лучшее, розочка моя, и тогда ты вся уже не согласишься на меньшее».

До сих пор Рози не была до конца уверена в значении этих слов – особенно если учесть, что сама Джослин, когда дело касалось ее любовников, словно бы мирилась с худшим, – но благодаря материнскому наставлению всегда получала искреннее удовольствие от качественного нижнего белья.

Она стащила отвратительную униформу – по пути отметив кровавое пятно на воротнике – и прошла в спальню, где включила китчевую лампу-русалку, утопающую на прикроватном столике в фарфоровой морской пене, – лампу, которую она любила всей душой. Ненавистную одежду Рози запихнула с глаз долой в корзину для белья и, накинув поверх красивого розового бюстгальтера с кружевными чашечками в виде раковин и трусиков в пару шелковый халат с цветочным узором, набрала ванну. Пока набиралась вода, Рози поставила в гостиной на граммофон пластинку со щемящими балладами о неразделенной любви, чтобы музыка мягко просачивалась в ванную. Она зажгла две свечи, которые держала на бачке унитаза, и убавила газовый светильник до минимума. Создав настроение, она достала из шкафчика бутылку красного вина – дорогого, боги Пустоты, как же Рози нравилось обладать всеми деньгами мира, – и хрустальный бокал. Повесила халат на крючок на двери, сняла белье и аккуратно сложила его в сетчатый мешочек, чтобы позже постирать вручную. Не оставив на себе ничего, кроме родильного ключа на золотой цепочке на шее, она наконец погрузилась в воду и позволила лавандовым солям вытянуть из ее пор пыль Бушонга и вымыть из сердца переживание очередной смерти.

Из гостиной для Рози пел густой альт Бриджит Порсель. Спустя десятилетия после смерти певицы ее голос продолжал жить в этой великолепной записи на пластинке.

 
Песню о любви вам спеть
О весенней той поре,
О прекрасной той игре?
 

Она видела выступление Бриджит Порсель в «Мидтаун Фолли» сорок лет назад. Тогда Рози застряла на шоу с фокусами, и даже это оказалось лучше, чем работа в передвижном цирке – мрачная участь, от которой ее спасли танрийские маршалы.

 
Кто был прав – не разглядеть.
Думал каждый – молодец,
Только песне той конец.
 

Бриджит Порсель от всей души пела в те времена, когда граммофоны были еще новинкой, поэтому записи слегка трещали, неспособные передать всю глубину таланта, которым она обладала. Людям уже никогда не узнать, как голос Бриджит Порсель звучал на самом деле, и Рози, отмачивая пальцы, думала, что это трагедия.

Мысль о певице, истлевающей в своей погребальной лодке, давила на и без того тяжелое сердце Рози, потягивающей вино – не то чтобы тело вообще позволяло опьянеть, – и потому она заставила себя переключиться на скорое прибытие Адама Ли.

Воспоминание всплыло вновь, как и тогда, когда она заметила странное пятно внутри рамы портала, – словно ведро, вытянутое из темного колодца: единственный миг в прошлом, когда Адам Ли стоял на том же месте рядом с порталом, с бездонной тоской в глазах.

Почему-то мысль о новой встрече с ним наполнила Рози страхом, словно кожа стала слишком тесной, чтобы удержать тело. Пять лет назад она случайно ушла с его платком в кармане – ей пришлось забинтовать ему руку собственным, полотняным, а его шелковый в итоге так и остался у нее до сих пор. Следовало вернуть его, но она боялась показаться странной. Мол, слушай, я тут украла у тебя платок и хранила его все это время. Вот, держи. Я не держала его на алтаре имени Адама Ли и совсем не зажигала в твою честь свечи, ничего такого.

Сторона А пластинки Бриджит Порсель подошла к концу и принялась издавать тот раздражающий глухой, скрежещущий звук, который можно было прекратить лишь одним способом – вылезти из ванны и поднять иглу. Вода все равно уже остыла. Рози вытерлась полотенцем и прошлепала в спальню за простыми, но элегантными слипами из темно-зеленого шелка и пеньюаром с узором из вьющихся лоз, листья которого совпадали с трусиками тютелька в тютельку. Она накинула сверху халат, влезла в вышитые тапочки и, избавив граммофонную иглу от страданий, принялась готовить пасту к тому, что осталось от вина.

Пока чеснок пассеровался в сковороде с растопленным маслом, Рози выудила из кухонного шкафчика банку тунца и подняла створку окна над раковиной – несмотря на ужасающий душок, тянущийся от мусорного контейнера лавки и плывущий прямо над краном. Едва она выдвинула ящик с приборами, где держала консервный нож, как раздался требовательный вой худощавого черно-серого полосатого кота.

– Понимаю, я тебе нужна только как источник пищи, – сказала Рози, ставя банку на подоконник и наблюдая, как он принимается за дело.

По крайней мере, у него хватило приличия замурлыкать, как непомерный двигатель спорт-баржи Дакерса, когда она погладила неожиданно мягкую шерсть вдоль его спинки.

– «Корми меня и люби, человек, как полагается», – сказала она от его имени.

Рози едва успела снять сковороду с конфорки, как в дверь постучали. Она подумывала сделать вид, что ее нет дома, но кто бы ни стоял на площадке, наверняка видел горящий свет и, скорее всего, слышал ее выдающийся «кошачий голос». Она подошла к двери и заглянула в глазок – там махал рукой незнакомый мужчина.

Рози, впрочем, знала, кто это.

Она закатила глаза и открыла, и ее отец впорхнул в квартиру под личиной аккуратного, благообразного папаши лет пятидесяти с небольшим – в штанах цвета хаки и темно-синем спортивном пиджаке.

– Привет, малыш! – сказал он, наклоняясь поцеловать ее в щеку, отчего Рози поморщилась.

– Привет, – без особого энтузиазма отозвалась она.

Рози не называла его Плутом – это было бы странно – и уж точно не называла папой, так что в итоге не называла его никак. Она нахмурилась, пока он осматривал гостиную, представляя, как это выглядит его глазами: комната, захламленная более чем полутора веками воспоминаний. Пыльные черно-белые фотографии матери в разных сценических костюмах, картины, вазы и скульптуры – в них Рози влюблялась на протяжении многих лет, – кривоватый глиняный горшочек, который она слепила в семь лет, мешанина безделушек, напоминавших о людях, приходивших и уходивших из ее жизни, сувениры из всех мест, где она побывала.

– Знаешь, чего этому месту не хватает? – сказал отец. – Еще хлама. Тут явно мало хлама.

Словно подтверждая это утверждение, он споткнулся о кота, который подошел потереться о его ноги.

Полосатый заворчал, и в его тоне явно говорилось: «Как ты смеешь не поприветствовать меня? Но и не трогай меня, а то я тебя убью. Если только мне не захочется, чтобы ты меня погладил, – тогда гладь. Или я тебя убью».

– Ну здравствуй, э-э… – Отец перевел взгляд с бездомыша на свою дочь. – У него есть имя?

– Пупсик-Бдыщ-Пердюк, – ровно ответила Рози.

– А сокращенно как ты его называешь?

– Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

Вообще-то чаще всего она звала кота Пупсик, а иногда – Пук, но ей хотелось заставить самого настоящего бога, свидетеля сотворения мира и рождения человечества, произнести вслух «Пупсик-Бдыщ-Пердюк». Вот она где, настоящая власть.

Плут благожелательно улыбнулся облезлому коту и сказал:

– Здравствуй, Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

«Настоящая власть», – самодовольно подумала Рози. Но самодовольство испарилось, когда отец устроился как у себя дома на ее винтажном диване с потертой синей бархатной обивкой. Он прищурился, оценивая безвкусную картину с Вором Терна на стене. Рози обожала историю великого трагического героя, попытавшегося украсть бессмертие из сада Старых Богов и пойманного Богиней Гнева, которая пронзила его Терном вечной жизни. В самой глубине души Рози воображала мир, где ему это удалось – где все жили и жили и не могли умереть, как она сама. На картине Вор Терна, даже в агонии, был красив: струящиеся каштановые волосы, мощное тело, стоическое страдание ради всех смертных – герой героев.

– Я никогда не понимал твоей зацикленности на этом типе, – брезгливо сказал отец. – Неудачник. И кстати, вообще не похож. Заморыш мелкий. И растение тут изображено неправильно. Это ж я его создал, мне ли не знать.

«Не поддавайся на провокацию», – сказала себе Рози, хотя скрестила руки на груди, сверля его взглядом.

– Я не видела тебя четыре года. Зачем явился?

– Я слышал, ты сегодня умерла, – сказал он, ковыряясь в наполовину собранном пазле на кофейном столике и в процессе смахнув несколько деталей на ковер.

– Ага.

– Да, вся история с бессмертием – это непросто. Мне ли не знать.

Одна фраза – и отец непринужденно перевел разговор с Рози на себя. Никогда такого не было, и вот опять.

– Я в норме, – заявила Рози.

– Не угостишь меня?

– Нечем.

– А что тогда так вкусно пахнет? – подмигнул он.

Серьезно, неужели на это кто-нибудь ведется? Рози одолело желание побиться головой об стену.

– Это мой ужин, и я хотела бы к нему приступить. Не мог бы ты… уйти? Пожалуйста?

– Как ты ведешь себя со своим дорогим стариком?

– Ну прости, что без красной дорожки, «дорогой старик», но я только что с работы, и я устала. Мне бы хотелось поужинать и лечь спать. Я, может, и бессмертная, но все равно человек, ага?

– Хорошо. Ладно. Понял.

Плут встал, задев столик и скинув на пол еще несколько деталек пазла.

– Спокойной ночи, – сказала Рози, когда он направился к двери.

Он взялся за ручку, и она сдуру поверила, что свободна. Но разумеется, именно в этот момент он возвестил:

– Вообще-то нет, не ладно. Ничего хорошего. Ничего не понял.

Он обернулся к ней, весь трагичный и скорбящий, и Рози пришлось приложить все усилия, чтобы не завыть, запрокинув голову, как Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

– Бог Войны виновен в миллионах смертей, а ему все равно поклонялись, – снова начал Плут привычное нытье, текст которого Рози знала наизусть и могла бы повторять хором с отцом, если бы захотела (она не хотела). – А я? Ничего! Я подарил миру юмор. Я подарил миру смех. Я подарил миру немножко сраной радости!

– И еще коварство, – сказала Рози, но Плут уже вскочил на любимого конька, с которого его было не сбить.

– Да из-за меня у людей вообще есть душа. Пожалуйста, не стоит благодарности, конечно. А этот щегол… – Плут махнул рукой на картину с Вором Терна. – Даже начинать не хочу.

– Ну и не начинай, – без особого толка сказала Рози.

– У него и статуи, и картины, и алтари в храмах по всему миру, люди возносят ему хвалы, и за что? Хотел украсть для человечества бессмертие. Тоже мне. И то – не смог. Неудачник. Знаешь, как это называется? Позорище. А я, между прочим, пытаюсь тут организовать людям бессмертие – за здорово живешь, хочу подчеркнуть. И все такие: «Этот бог хотел даровать нам вечную жизнь, ну и мудак!» Где мое святилище, а? Алтарь где? Даже собственная дочь меня ни во что не ставит.

– Я не собираюсь устраивать тебе место поклонения посреди собственной квартиры. Да и где-нибудь еще тоже.

– А как же твой алтарь? Матери ты оказываешь дань уважения.

– Потому что она умерла.

– Ну, я-то не могу.

– Твои проблемы.

Да вот только не совсем. Это как раз была проблема Рози.

– Может, хоть обнимемся? – с надрывом спросил отец.

Рози не хотелось касаться его, бога в теле человека, которого она ни разу не видела до этого и больше никогда не увидит. Но это, похоже, был самый простой способ выпроводить его из квартиры, так что она прикусила язык и обняла его.

Он подрос на несколько дюймов, так что теперь скорее он обнимал ее, чем она его. Рози редко ощущала себя маленькой в чьих-то руках.

– Я переживал за тебя. Вот и все, – тихо прошептал Плут в ее больше уже не горелые волосы, а потом резко отстранился и вышел.

И вот теперь Рози чувствовала себя полной эквимарьей жопой за то, что выставила его.

Пупсик-Бдыщ-Пердюк вернулся на свой насест у кухонного окна и, довольно заворковав, снова набросился на банку тунца. Рози захотелось схватить его и зарыться лицом в пушистое пузико, чтобы его тепло и мягкость окутали ее. Но она по опыту знала: Пупсик скорее умрет, но не дастся в руки, и будь она нормальным человеком, у нее остались бы шрамы на память. Вместо этого она разрыдалась и уважительно погладила этого милого засранца. Со слезами съела остывшие спагетти, со слезами почистила зубы, а потом плакала, пока не устала и ее тело – предательское тело – наконец не отпустило ее в сон.

Глава третья

Когда Дакерс заехал за Рози на следующее утро, шел дождь, но храм Всех богов располагался в нескольких кварталах, так что они решили пройтись пешком, спрятавшись под невероятно огромным желтым зонтом Рози.

– Еще раз спасибо, что пошла со мной. Мне бы нелегко пришлось в одиночку.

– Да мне не трудно.

Это была не совсем правда. На похоронах у Рози просто мурашки бежали. А она была вообще-то не из слишком впечатлительных девиц. Но Пэнроуз Дакерс сносил все ее закидоны последние десять лет, так что, когда она понадобилась ему, выбора не стояло.

К тому же по такому поводу она смогла надеть тонкое бирюзовое платье в фиолетово-голубой цветочек и новые колготки с ровными, как булавки, швами. Туфли были прямиком из коробки, Рози заказала их с Лионы, потому что в обычных магазинах симпатичной обуви ее размера не найти. Это были голубые кожаные босоножки на трехдюймовом каблуке. Рози рассудила, что если творцы возжелали сделать ее великаншей, то три лишних дюйма ничего не испортят.

Добравшись до храма, Рози стряхнула воду с зонта и оставила его в вестибюле вместе с зонтами других прихожан. Они с Дакерсом расписались в гостевой книге на кафедре у двери и рука об руку прошли по центральному проходу. Промозглая серость сочилась сквозь окно Неведомого в куполе храма, поэтому по стенам горели газовые светильники. Рози и Дакерс миновали небольшие ниши младших богов и направились к крупным алтарям богов жизни и смерти. У ниши Мертвого Моря на столике стояла статуэтка Вора Терна, а у ее основания – фрукты в качестве подношения.

На поиски скорбящих не ушло много времени – одетые в голубые и зеленые цвета Мертвого Моря, они собрались у алтаря Дедушки Кости – вполне подходящего места для прощания с похоронщиком. Алтарь сдвинули к дальней стене, под мозаику, изображающую самого бога, чтобы поместить погребальную лодку. Это была прекрасная деревянная парусная яхта, уменьшенная до размеров тела внутри.

Семья выстроилась вдоль борта лодки, тихонько приветствуя друзей и соседей, которые по очереди подходили, чтобы отдать дань уважения. Само собой, Рози знала Мёрси Бердсолл и Харта Ральстона, виделась с сестрой и зятем Мёрси, оставалось лишь предположить, что высокий златовласый гимн мужской красоте в человеческой форме, стоящий слева от Мёрси, был ее братом Зедди.

– Это он? – шепотом спросила она у Дакерса.

– Ага.

– Обоссы меня Бабушка Мудрость. Ты вычеркнул из жизни такого человека?

Дакерс отвернулся, прячась от Зедди.

– Ро-Фо, мы же в храме.

– И что?

– Следи за языком. Тут повсюду храмовые бабульки.

– Они старые. Но не дохлые. Уверена, они думают то же самое.

– Рози! – Он посмотрел на нее таким взглядом, каким могла бы посмотреть мать, если бы Джослин была нормальной родительницей.

– Ладно, мам, но ты, конечно, молодец, распрощаться с таким красавчиком.

– Да, да, я уже понял.

Тут до Рози дошло, что она ведет себя как бесчувственное бревно – и прямо на похоронах.

– Прости. Пойдем принесем соболезнования?

– Наверное, надо.

Дакерс развернулся спиной к Бердсоллам. Рози поняла, что он не хочет встречаться с Зедди на похоронах его отца, и винить его за это было сложно.

– Знаешь, вообще-то вполне можем отсидеться на заднем ряду. Ты расписался в гостевой книге, а значит, они узнают, что ты приходил. Что тебе не все равно.

– Это для слабаков.

– Неправда. Смерть – странная штука. Ты пришел, и это самое главное. Пошли.

Она взяла его под руку и отвела подальше от алтаря.

– Эй! Пэн, Рози!

Со второго с краю ряда им махал Лю Эллис. Он сидел со своей сестрой Энни и отцом Фрэнком. Они потеснили семью Баннекер, чтобы освободить еще два места.

– Спасибо, – сказал Дакерс, когда они с Рози уместились на конце скамьи.

На похороны Роя Бердсолла пришла большая часть Итернити, так что здесь можно было встретить кого угодно, но Рози не удержалась от мысли: это еще одна причина, почему похороны – такое себе мероприятие.

– Как ты, родной? – спросила у Дакерса Твайла Баннекер, глядя на него с материнским теплом.

Они с Фрэнком какое-то время работали с ним, пока не открыли Танрийский драконий заповедник, и частенько приглашали их с Рози на пикники.

– Хорошо, – соврал Дакерс.

– Заходи потом на пивко, – предложил Фрэнк. – Ты тоже, Фокс.

– Спасибо, Эллис, – откликнулась Рози, после чего все погрузились в почтительное молчание.

Дакерс не поднимал голову, как из уважения, так и из желания спрятаться от Зедди. Рози хотелось бы сделать то же самое, но печальная правда состояла в том, что она выделялась в толпе независимо от своих действий. По Танрии ходило множество полубогов, так что в приграничье ее внешность не привлекала особого внимания, но, оказываясь так близко к нормальным людям, она ощущала себя жирафом в кроличьем загоне.

Она загляделась на переливающуюся мозаику с изображением бога, занимающую дальнюю стену ниши. Как и на всех картинах, Дедушка Кость был так стар, что его лицо напоминало череп с выдающимися скулами и черными дырами глубоко запавших глаз. Но было в этом лице и что-то доброе, тень улыбки, спрятавшейся в бороде, и мягкие волны длинных белых волос. Он держал фонарь, призывая усопших. За его спиной у причала ждала лодка, готовая перевезти души через Мертвое Море в Дом Неведомого, где Привратник откроет дверь и поприветствует прибывших.

На алтаре стояло несколько свечей, и пламя танцевало на фитилях. А еще – любимая еда Роя Бердсолла: круассаны, мягкое печенье, трехъярусный торт и красиво выложенная на блюде куриная пикката с зеленой фасолью и полентой. За прошедшие годы Рози была на многих похоронах, но никогда не видела таких щедрых даров. А потом она вспомнила, что Зедди Бердсолл уже почти десять лет готовил в одном из самых модных ресторанов Федерации Островов Кадмус.

В середине алтаря лежал родильный ключ Роя Бердсолла на голубой бархатной подложке и несколько фотографий – вот он улыбается на своей свадьбе, сияет на семейном портрете с женой и детьми, танцует с дочерью Лилиан на ее свадьбе, ласково ерошит кудри маленького Зедди натруженной рукой, строит похоронную лодку вместе с Мёрси в мастерской «Похоронных дел Мёрси» (ранее известной как похоронное бюро «Бердсолл и сын»), читает книжку с картинками двум старшим внукам, сидящим у него на коленях, купает в кухонной раковине двух младших – россыпь счастливых воспоминаний в жизни, в которой их было полно.

Рози стало горько, стоило посмотреть на добрую улыбку, которой Рой Бердсолл встречал всех, кто пришел оплакать его. Никто не оплачет саму Рози. Она была словно вечной подружкой невесты, а не невестой – она хоронила других, но никто не похоронит ее.

Она услышала, как рядом шмыгнул носом Дакерс, и взяла его за руку. Ее глаза наполнились слезами – не по Рою, а по другу, которому было грустно, который любил Роя Бердсолла как отца, по другу, который и сам уплывет по Мертвому Морю в конце жизни и оставит очередную дыру в и без того израненном сердце Рози.

Она всей душой ненавидела похороны.

Когда все лавки набились народом, так что некоторым пришлось стоять в проходах, семья заняла места впереди, и жрица Асебедо начала церемонию.

– От лица семьи Бердсолл я благодарю всех вас за то, что пришли сегодня, – сказала она, почтительно держа Книгу Новых Богов в узловатых руках. – Мёрси сказала мне, что Рой просил не затягивать и не разводить слякоть, чтобы можно было поскорее перейти к картошке с сыром, – его слова, не мои.

По толпе пронеслись тихие смешки, и те, кто хорошо знал покойного, с теплом подумали: «Как похоже на Роя».

– Как всегда, мы начнем с Книги Новых Богов. Это история, которую мы читаем каждый раз, когда вынуждены попрощаться с любимыми и близкими. Меня утешает это повторение. История о Мертвом Море и о том, как появились наши души, напоминает, что все мы вернемся однажды к Неведомому. Все мы вернемся туда, откуда пришли.

«Не все, – подумала Рози. – Не я».

– Дочь Роя Лилиан почтит память своего отца, прочитав сегодня эту историю. Лилиан?

Вторая дочь Роя поднялась со скамьи и с кивком взяла у жрицы книгу. Прошла на возвышение, открыла на заложенном атласной ленточкой месте и начала читать.

«Вот сказ о потере Мертвого Моря и о даре души».

Эту чепуху всегда читали вслух на похоронах, и с каждым повторением устаревший язык сильнее и сильнее бесил Рози. Это была история о боге озера, который восхитился смертным рыбаком и решил удержать его при себе навечно.

«Были времена, когда боги творили богов, но те времена давно минули. Новые Боги были слишком слабы, чтобы дарить бессмертие, и потому бог озера не сумел продлить жизнь своего избранника».

«Извините, мистер Бердсолл, но меня тошнит от этой истории», – мысленно сказала Рози фотографии Роя на алтаре. И тут в легенде появился ее отец: ну куда без него. Никуда от него не денешься, даже на похоронах.

«Однажды бога озера навестил Плут. Не следовало доверять Старому Богу, но бог озера был наивен, как и его смертный избранник, и не ведал ни предательства, ни коварства.

– Друг мой, я могу помочь тебе, – сказал Плут. – Ты слишком юн и не в силах даровать бессмертие, но я стар и мудр. Я посажу древо у твоих вод. Это древо подарит твоему избраннику тень и покой, а однажды оно зацветет. Если смертный сорвет один из цветков, он проживет с тобой тысячу тысяч лет».

Даже тяжеловесным слогом религиозного текста отец Рози выражался как пронырливый торгаш. Очень на него похоже.

А дальше следовал момент, когда смертный дурак сорвал цветок, не представляя, в какой заднице оказался.

«Он сорвал цветок, но под лепестками был скрыт шип, и его острие пустило человеку кровь. Старые Боги еще не принесли миру боль и несчастья, поэтому у рыбака не было слов, чтобы выразить свои чувства. Раньше он не знал ничего подобного. Но бог озера был столь счастлив, что не заметил боли избранника. Он упивался собственной радостью».

Рыбак сперва радовался, но затем, по мере того как на его глазах все, кого он знал и любил, стали умирать один за другим, когда Старые Боги наводнили мир войнами, болезнями и несчастьями, он понял, что «дар» его покровителя – полный отстой. «Кто бы мог подумать?» – съязвил внутренний голос Рози. Она нетерпеливо задергала ногой, а история продолжалась.

«Долгие дни грызли его, как собака грызет кость, дерево искривилось, согнулось и стало уродливым и страшным, не красивее, чем горечь в сердце рыбака.

– Ты даже не спросил меня, хочу ли я прожить тысячу тысяч лет, – кричал он на бога.

– Но ты был счастлив! – отвечал бог.

– А теперь я в отчаянии, – сказал человек».

«В точку, брат», – подумала Рози. Бог даже не дал ему выбора. Что за хватье дерьмо.

А дальше история превращалась в просто кошмарную мелодраму.

«Бог не мог вынести страданий дорогого ему человека, поэтому ухватился за тысячу тысяч лет, что жили у него внутри, и тянул, пока долгие-долгие годы не выпустили сердце рыбака и не вырвались наружу.

Рыбак был признателен, но бог рыдал в тоске, зная, что избранный им обречен умереть и оставить его. Он заполнил пространство между землей и Пустотой за Небом своими слезами, целый океан скорби, Мертвое Море, которое разделяет мир живых и земли мертвых.

Неведомый, предвечный, первый и величайший из всех богов сжалился над ними. Он даровал рыбаку частицу себя, частицу, которая будет мирно жить, даже когда тело умрет, чтобы Мертвое Море знал: его любовь к богу никуда не делась даже после разлуки.

Когда земная жизнь рыбака подошла к концу, он обнаружил, что сердце его вновь полно счастья и любви».

«Какое ж говно», – подумала Рози.

Но хотя бы заканчивается.

Рыбак прожил свою жизнь, и Дедушка Кость зажег фонарь, и призвал эту новенькую душу, и построил лодку, чтобы душа смогла уплыть. А затем бог озера, который стал Мертвым Морем, промчал его по волнам смерти, и наконец его избранник прибыл в Дом Неведомого, где его встретил Привратник.

«И так бессмертный мир был отделен от земель смертных Мертвым Морем, и появилась человеческая душа, частица Неведомого, которая пребывает в каждом из нас и мирно живет после того, как мы упокоились. До сих пор мы не забыли сладкий цветок, который укрывал собой шип, напоминание о том, что хоть вечная жизнь и искушает нас, она ведет к боли и горестям. И вот почему смерть не менее ценна, чем жизнь».

Лилиан закрыла книгу и вернулась на место, где ее обнял и прижал к себе муж.

Вновь вышла жрица Асебедо.

– Теперь слово другой дочери Роя, Мёрси.

Рози просто обожала похоронщицу из Итернити. Во-первых, у Мёрси было изумительное чувство стиля. Даже сегодня она выглядела прекрасно в приталенном платье с широкой юбкой и туфлях цвета морской волны в тон. Во-вторых, она была высокой. Дурацкая причина для симпатии, но, когда ты крупная девочка, лавирующая в мире, где заветы Старых Богов насчет женственности стоят в воздухе, как вонь в мужской раздевалке, тебе начинают нравиться женщины той же комплекции. А еще Мёрси была умной и доброй – а такое сочетание встречается нечасто.

Сейчас Рози искренне сочувствовала подруге. На похоронах Джослин она едва выдавила пару слов и совсем расклеилась, а то было маленькое собрание для своих. Она понятия не имела, как выдержать речь по любимому отцу перед лицом толпы, но если кто и мог справиться, то только Мёрси Бердсолл.

Мёрси прокашлялась, поправила очки и начала:

– Удивительно, но смерть – это всегда неожиданно. Даже в эти последние месяцы, когда папа уже сдавал, его уверенное присутствие было в нашей жизни опорой. Не знаю, как быть без отца. Я никогда этого не делала. Но это жизнь, верно? Каждый день ты стараешься, даже если он может оказаться последним. Вот так жил Рой Бердсолл. Когда умерла мама, у нас с Лилиан и Зедди остался он. Ему пришлось перебороть потерю, чтобы помочь справиться нам, и я до сих пор не знаю, как он не сломался. Когда тринадцать лет назад у него случился инфаркт, он проявил силу принятия – как доверить другим свою ношу, когда тебе самому нужна помощь? Хотя он так и не отказался от кофе и пончиков, к великому неудовольствию доктора Голдамес.

Улыбка коснулась губ Мёрси, когда по алькову пронеслись тихие одобрительные смешки.

– Когда пошли внуки, он посвятил им всего себя. Я так рада, что у Эммы Джейн, Тони, Беа и Лотти был такой дедушка, хоть и недолго. Его уход – это огромная потеря, но в первую очередь это такое счастье, что он был в нашей жизни. Отец научил меня строить лодки, отпевать усопших, заботиться о драгоценном теле, которое оставляет Дедушка Кость, и отправлять жизнь по Мертвому Морю с достоинством и уважением. Как и папа, я всегда гордилась тем, что могу утешить живых заботой о мертвых. И поэтому мне, живой, принесло огромное утешение, что я смогла построить эту лодку для человека, который бесконечно любил меня и сделал такой, какая я есть.

Она надолго замолчала, перебирая листочки с текстом, пока голос не вернулся к ней.

– Как видите, он выбрал уплыть на простой яхте. Можно подумать, что похоронщик, который любил строить баркасы, шхуны и катера, мог бы выбрать в последний путь что-нибудь поинтереснее, но в прошлом году он сказал мне: «Кексик, не хочу ничего такого. Дедушка Кость и так меня разыщет». Не могу выразить, какая честь для меня – сделать отцу ту лодку, которую он хотел. Как знают многие из вас, Рой Бердсолл был горячим фанатом «Гигантских кальмаров Бушонга».

В ответ захлопали, сдавленно фыркнули, и Мёрси усмехнулась сквозь слезы.

– Профессиональное морское поло было для него такой же религией, как и вера в Новых Богов. Вот, пап, ты и сыграл свой последний матч. Истек последний чаккер, прозвенел звонок. Ты провел много хороших ударов из-под шеи и, считай, не промахивался. Ты играл хорошо, очень хорошо, и заслужил повесить свою клюшку и отдохнуть в Доме Неведомого. Тебе пришлось справляться без мамы двадцать пять лет, а потому я уверена, что ты очень рад наконец-то вернуться к ней. Спасибо тебе за чудесную жизнь, которую ты провел с нами. Мы будем скучать по тебе, пока Неведомый не позовет нас домой, к тебе.

Когда Мёрси вернулась на свое место, Рози поняла, что плачет. Она почти не знала Роя Бердсолла, но вот, ревет, как младенец, на его похоронах. А Дакерс плакал еще сильнее. Да уж, похороны – просто отстой. Хотя вот эти были еще очень теплыми и чудесными. Рози сердито промокнула глаза манжетом, оставив на нарядной ткани пятно туши.

И снова вперед вышла жрица.

– Каждый из нас при рождении получает ключ, – сказала она, – как напоминание о том, что нас всегда ждут в Доме Неведомого. Как видите, ключ Роя сегодня здесь, с нами. Много лет Рой почитал жизни своих отца и матери, дедушек и бабушек, прадедушек и прабабушек, своей любимой жены и заботился об их ключах. Сегодня Мёрси, ее муж Харт и их дети, Беа и Лотти, добавят ключ Роя на свой алтарь и возьмут на себя долг молиться о тех, кто жил до них. Но сейчас семья Роя просит вас выйти вперед и окропить его ключ водой. А затем, разумеется, вы все приглашены на обед в подвале храма, где вас ждут любимые угощения Роя, с теплом приготовленные его сыном Зедди. Спасибо вам за то, что пришли вспомнить жизнь Роя вместе с семьей Бердсолл.

– Да встретит его Привратник, – ответили гости традиционной фразой, которая завершала церемонию.

Скорбящие встали, некоторые пошли в подвал, другие – окропить ключ Роя Бердсолла, а большая часть – принести соболезнования семье.

– Так трогательно, – сказала Твайла, когда Фрэнк достал из кармана пиджака платочек и вручил ей, с любовью покачав головой. – Молчи, – велела она ему и тихонько высморкалась.

– Каждый раз так.

– Зачем мне носить платок, если у меня есть ты?

Он обнял ее за плечи.

– Точно, родная.

– Они такие лапочки, – сказала Дакерсу Рози, кивнув на самую милую пожилую пару в мире.

– Точняк.

– Гляди, там целая толпа вокруг родни. Если хочешь подойти к ключу Роя, мне кажется, сейчас самое время, чтобы не попадаться на глаза сам-знаешь-кому.

– Думаешь?

– Ага, давай, иди.

Рози подтолкнула его к алтарю и пошла по центральному проходу в вестибюль, чтобы подождать Дакерса там, но тут, к удивлению, наткнулась на Харта Ральстона.

– Мне показалось, что я видел тебя, – сказал он, когда Рози обняла его.

– Меня сложно не заметить. Соболезную.

Харт печально кивнул.

– Мне пора возвращаться, но слушай, я хотел с тобой кое-что обсудить. Может, заедешь на этой неделе, например в мудродень?

– Конечно, – ответила она, но было в его словах нечто такое, что заставило ее уточнить: – Все в порядке?

– Ничего страшного. – Харт будто хотел что-то добавить, но он всегда был немногословен и, по-видимому, решил, что сказал все, что нужно. – Еще раз спасибо, что пришла. – И невероятно длинные ноги решительно унесли его к жене и семье в нише.

– Мы вниз, вы с нами? – спросил Лю у Рози, когда Эллисы поравнялись с ней.

– Нет, сдается мне, Дакерсу хочется уйти.

– Жалко. Твайла сделала картошку с сыром, очень вкусно.

Дакерс уже шел к ним, когда Лю вдруг обнял Рози, привстав на цыпочки, и зашептал на ухо:

– Зедди Бердсолла взяли шефом в «Драконье гнездо». Скажи Пэну.

Он выпустил ее и задорно попрощался, а потом сбежал вместе с сестрой на обед в подвал. Дакерс помахал Лю и Энни, ничего не замечая, а Рози одними губами произнесла:

– Вот дерьмо!

Она давно уже подозревала, что напарник жалеет, что прекратил общение с Зедди, а потому не знала, как он воспримет новости о том, что тот окончательно возвращается на Бушонг. Но если Зедди работает в новом ресторане в Танрийском драконьем заповеднике, попадать туда он будет через портал Западной базы, а это делало встречу почти гарантированной. И частой.

Рози понимала, что надо поддержать Дакерса, но она была измотана собственной смертью, беседой с отцом, а потом еще похоронами. Она решила рассказать новости утром в горедень. А сейчас ей хотелось только отправиться домой и предаться жалости к себе.

«Ненавижу похороны», – подумала она в тысячный раз за этот день и в миллионный за всю жизнь. Очередные снова и снова напоминали ей, что она застряла здесь и выхода нет.

Глава четвертая

Вечером мудродня Рози стояла на пороге дома Харта Ральстона на улице Уолнат в Итернити. На стук никто не ответил, но она услышала шум за дверью и постучала снова. На этот раз дверь открылась внутрь, а за ней обнаружилась семилетняя Беа Ральстон. Она была высокой для своих лет, с каштановыми кудряшками и в фиолетовых очках на носу.

– Приветик, Беа, – сказала Рози.

Девочка машинально поздоровалась и заорала через плечо:

– Ма-а-ам! Па-а-ап! Тут Рози-и-и!

Через мгновение в дверях появились все шесть футов девять дюймов Харта Ральстона с младшей четырехлетней Лотти на руках, свежевыкупанной и с головой завернутой в полотенце. Свободной рукой Харт погладил Беа по голове.

– Я пришел, пчелка. Беги.

– Хорошо. Пока, Рози!

– Пока!

– Привет, – сказал Харт.

Лотти уложила голову ему на плечо, жуя нижнюю губу. Как и сестра, она могла похвастаться темными кудряшками Мёрси, но черты лица – полностью от Харта. Глаза голубые, как незабудки, того цвета, какими были бы глаза ее отца, не будь он полубогом. А его глаза удивительного светло-серого цвета.

Обычно он отошел бы в сторону, впуская Рози в дом, но на этот раз сказал:

– Пойдем куда-нибудь выпьем?

– Конечно. А Лотти как предпочитает? Джин со льдом или чистый?

– Секунду… Светсолл? – окликнул он через плечо.

Мёрси вышла из кухни с вопросительным взглядом, вытирая кастрюлю.

– Мы с Рози пойдем выпьем, ты не против?

– Конечно. – Мёрси отложила кастрюлю и подошла забрать Лотти, которая пускала пузыри через щель между передними зубами.

– Привет, Мёрси. Соболезную насчет отца.

– Спасибо, – ответила та, устраивая Лотти на пышной груди.

Харт склонился к ней, чтобы поцеловать в щеку.

– Я ненадолго.

– Отдыхай, Любимстон.

Их глаза встретились на миг, и они будто сказали друг другу все важное, ласковое и хорошее без единого слова.

Рози укололо одиночеством. «Почему он? – спросил какой-то уродливый внутренний тролль. – Почему он сможет прожить свою жизнь, а потом умереть и остаться мертвым?»

Она отвела глаза и отругала себя за такие чувства по отношению к другу и его счастью.

– Куда? В «Соль и ключ»? – спросила она Харта, пока он обувался у входной двери.

– А давай в «Тетушку Бонни»?

«Тетушка Бонни» – тихий местный паб в соседнем городишке. Там никто из них не встретил бы знакомых. Харт сказал, что хотел поговорить, и в этом не было ничего плохого, но в груди все равно поселился росток беспокойства.

– Хорошо, пусть будет «Тетушка Бонни». Я поведу.

Они миновали Хартово ржавое ведро на дорожке у дома, и тот факт, что Рози не стала поддевать его по этому поводу, уже говорил о том, как она встревожена. Он заметил, она почувствовала это, но болтал о пустяках, пока они ехали в Майетту на ее винтажном мятного цвета «Грэттон Паркере» седьмой модели. Дакерс любил шутить, будто в движке у него хомяк в колесе, но баржа чудесно управлялась на земле, а на воде – просто восхитительно, рассекая волны с грацией тюленя. Потому-то Рози и купила ее: ей нравилось рулить по океану. В окружении воды она чувствовала себя маленькой, хотя обычно мир заставлял ее ощущать себя гигантом. Но здесь, в танрийском пограничье, они были далеко от моря, поэтому она свернула на автостраду вместо водострады.

– Брат Мёрси вернулся в город, – как бы между делом сказал Харт.

– Я слышала. Мёрси, наверное, рада.

– Да. Вся семья радуется. Ты знакома с Зедди?

– Мы не встречались, но я знаю про них с Дакерсом.

– А Дакерс знает, что он вернулся насовсем?

– Пока нет. – Рози с надеждой покосилась на Харта. – Хочешь ему рассказать?

– Дакерс – мой друг, а Зедди – шурин, так что я взял за правило держаться подальше от этой истории.

– Трус.

– Я бы назвал это самосохранением.

Когда они приехали в Майетту, Рози нашла, где припарковаться, в двух домах от «Тетушки Бонни». Они с Хартом пошли по тротуару вдоль деревьев, высаженных по главной улице. Яркие осенние листья дрожали на вечернем ветру в свете фонарей.

– Привет, ребята, – громогласно встретила их тетушка Бонни, стоило только войти в паб.

– Привет, – сдержанно улыбнулся Харт, снял шляпу и повесил на крючок у двери.

Ему было уже хорошо за сорок, тонкие губы обрамляли складки, седина серебрила светлые волосы, но сейчас он выглядел мягче, чем когда служил танрийским маршалом. Тогда он мрачно сжимал губы, а лицо его состояло из резких линий, даже в нежные шестнадцать лет.

Казалось, это было совсем недавно.

Тогда пути Рози и Харта и так нечасто пересекались, но еще она всеми силами старалась избегать его. Тогда он не знал, бессмертен или нет, так что служил ей живым напоминанием о том, что она-то о себе знала (и не была от этого в восторге). Оказалось, он ощущал то же самое в отношении нее. Они подружились только через несколько лет после того, как он ушел из танрийских маршалов. К тому моменту Харт уже понимал, что смертен, но первые тридцать шесть лет своей жизни он провел в догадках, и это сделало его единственным человеком из знакомых Рози, кто был способен понять, каково это – жить вечно.

Как и ожидалось, в «Тетушке Бонни» было тихо и приятно. Небольшое заведение относилось к тому типу, где полированное дерево и кожаные сиденья будто поглощают звук. Харт заказал горячий чай, Рози – сет «Степных пожаров». Бонни скоро вернулась и поставила перед Хартом чашку, а перед Рози – пять стеклянных стопок.

– Знаешь, а можно просто заказать виски и не мучиться, пытаясь проглотить эту бурду, – заметил Харт, когда Бонни ушла.

– Это называется «острый соус», и я не собираюсь терпеть подколки от человека, который заказывает в баре чай.

– Я люблю чай.

– Ладно, но твой любимый напиток ведь не подходит к цвету глаз.

Рози поднесла шот, полный красного «Степного пожара», к лицу и улыбнулась, как в рекламе чистящего средства в журналах для домохозяек, над которыми так любила потешаться Джослин. Таких, в духе «Как сидеть без работы, воспитывать детей, надраивать дом и не рехнуться».

– Где же твой дух приключений?

– Никогда его не имел.

– Как мы вообще подружились?

Рози опрокинула первую стопку и насладилась жгучим ощущением, прокатившимся по горлу.

– И кстати, не рассказывай тут мне. Ты был танрийским маршалом. Буквально упокаивал мертвецов два десятка лет.

Она выпила вторую стопку, которая жглась еще сильнее первой.

– И давай не забывать тот факт, что ты в одно лицо решил проблему с живыми мертвецами.

Еще один шот, и это жжение помогло ей ощутить всю полноту жизни.

– А теперь ты шериф Итернити, а тут полно странных типов, так что не рассказывай мне, будто не видишь на работе всякую увлекательную хрень.

Четвертый шот стек по глотке жидким огнем, и от острого соуса у Рози слезы на глаза навернулись.

– И кстати, я знакома с твоими детьми, и они просто ходячее приключение, обе.

С этим она залила в себя последнюю стопку «Степного пожара», и у нее раскраснелись щеки – точнее, порозовели, цвет был не красный.

– И ты мне рассказываешь, что в тебе нет духа приключений?

Харт с ужасом созерцал пустые стопки.

– Если пить достаточно быстро, голова будет гудеть целых пять минут, – объяснила Рози, хотя уже ощущала, что опьянение выветривается.

– Ты снова умерла. – Это был не вопрос.

Рози ответила на волне «Степного пожара» почти что веселым голосом:

– Ага.

– Когда?

– В соледень.

– Сочувствую.

– Такие дела. – Рози стоически дернула плечом.

– На работе? Альма Магуайр опять хочет шкуру с тебя снять?

– Ага.

– Хочешь обсудить?

– Не-а.

– Понимаю.

Но вообще-то Рози хотелось поговорить об этом. А точнее, повыть. И гневно воздевать кулаки к небу. И еще хотелось понять, как Харт, и капитан Магуайр, и еще 99% полубогов в мире ухитрились избежать этой ловушки, а она – нет.

Харт рассматривал ее, потягивая чай.

– Протрезвела?

– Почти. Что, пора поговорить серьезно?

– Я же сказал, ничего страшного.

– И?

Харт отпил еще чаю и отставил чашку на блюдце.

– Подумал, тебе следует знать. Уже некоторое время хотел рассказать, но сомневался, стоит ли. Наверное, из-за смерти Роя понял, что нельзя откладывать вечно.

Харт никогда не отличался легкомыслием, но от нынешней его серьезности Рози стало не по себе. Ее чудовищно подмывало разбавить это напряжение шуточкой вроде «Что, ты мой давно потерянный брат?», но она прикусила язык.

– Помнишь, как мы избавились от бродяг в Танрии? – спросил Харт.

– Насколько я помню, ты единолично решил проблему с живыми мертвецами. Не претендую на твои лавры.

Рози не была посвящена в детали, как и остальные. За прошедшие годы в приграничных городках ходили самые разные слухи о том, как именно Харту это удалось. Рози знала, что это имеет какое-то отношение к дару Харта видеть души усопших, но раз они теперь стали друзьями, ей не хотелось говорить с ним об этом, и она никогда не допытывалась. А теперь затаила дыхание, ожидая продолжения.

– Я тогда умер, – сказал Харт.

Из организма Рози испарились остатки алкоголя. Она выпрямилась.

– Умер?

– Ага.

– Умер.

– Ага.

– Прямо умер? Совсем умер?

– Верно.

Испытывая примерно пятьдесят миллионов разных эмоций в одно время – потрясение, успокоение, печаль, – Рози хлопнула по столу ладонями.

– И ты мне только теперь говоришь?

Харт не поднимал взгляда от чашки.

– Мёрси пришлось… позаботиться обо мне. У нас дома не очень любят вспоминать об этом.

Рози помимо воли представила себе безжизненное тело Харта на столе его жены в «Похоронных делах Мёрси». Какой, наверное, кошмар для нее – готовить к погребению тело, которое содержало в себе душу любимого человека.

И тут разум Рози вернулся к кошмарной возможности того, что Харт, как она сама, может оказаться из бессмертных.

– Я думала, ты смертен.

– Так и есть.

– Но ты сказал, что умер, а сейчас ты… не мертвый.

– Рад, что ты обратила внимание.

Хвала всем богам, Рози сейчас очень нуждалась в этом сухом сарказме Харта Ральстона.

– Так как?..

Харт повертел в руках чашку.

– Я вижу души мертвых. Это мой дар как полубога.

– Знаю.

– Это не все. Когда я работал в Танрии, в секторе двадцать восемь стоял один дом, который видел только я.

Рози тихонько присвистнула, впечатленная. Когда тридцать семь лет назад Танрия стала доступна смертным, была составлена карта, разделенная на сектора (шесть по горизонтали, девять по вертикали), по которым танрийские маршалы распределяли патрули. Каждому сектору присвоили номер и буквенное обозначение по морским навигационным терминам (Н – «норд» – для секторов Северной базы; О – «ост» – для восточных; В – «вест» – для западных и З – «зюйд» – для южных). Но сектор 28 не был приписан ни к одной базе, потому что в те времена он был чем-то вроде убежища бродяг. Там мертвецов водилось столько, что через несколько лет после открытия порталов маршалы перестали туда заходить. И до сих пор большая их часть обходила сектор 28 по широкой дуге.

– Ты знаешь, что это за дом? И кто его построил?

– Он выглядел как мой дом, тот, в котором я вырос, но на самом деле там пряталась моя смерть. Собственный финал ждал меня там, хотя тогда и не понимал этого. Помнишь Билла Кларка, моего первого напарника? Я рассказал ему об этом, и мы с ним отправились в сектор двадцать восемь – посмотреть, что будет, если я открою дверь. Мы надеялись, что бродяги зайдут в дом и покинут Танрию. Но… – Харт сглотнул, поморщился. – Кончилось скверно.

– Я помню, как Билл умер. Сочувствую.

Первого напарника Харта убили бродяги в секторе 28. Сам Харт был тяжело ранен, но выжил: именно это тогда и показалось знаком того, что он может оказаться бессмертным.

– Много лет спустя, когда Дакерс стал моим учеником, на нас напала толпа бродяг, – продолжал Харт. – Пацан спас мне жизнь.

– Он уже не пацан.

– И не говори.

Они обменялись понимающими взглядами, делясь сладкой горечью от осознания, как летит время.

– Я в тот раз чуть не умер, но что хуже, чуть не умер он. И я подумал, если получится добраться до этой двери и открыть ее, если есть хоть один шанс убрать из Танрии бродяг, то я должен это сделать. Ради него. И в каком-то смысле ради себя. Я не знал, смертен я или нет. Думал: если получится, сделаю хорошее дело в жизни, а если умру, то хотя бы выясню этот вопрос.

– Матерь Горестей, ты пошел в сектор двадцать восемь? В одиночку? И пробрался мимо всех этих бродяг, чтобы открыть дверь?

– Да.

– И?

– И оказался прав. Неприкаянные души, которые вселялись в трупы в Танрии, тут же вылетели в дверь. Все вернулись в Дом Неведомого. Но я тоже.

– То есть ты умер.

Он кивнул.

У Рози было смутное ощущение, что они с Хартом сейчас – единственные люди в мире, будто вселенная сжалась до одного конкретного столика с потертыми кожаными сиденьями в пабе тетушки Бонни в Майетте, остров Бушонг.

– Каково это? – спросила она тихо и с благоговением.

– Наверное, можно сказать, что я будто вернулся домой. При этом во все места, которые я когда-либо считал домом, одновременно. Там была мама. И дедушка. И Билл. И моя собака Грэйси. Все, кого я знал и любил, ушедшие раньше меня. И там я встретил отца.

Рози принялась дергать коленями под столом в предвкушении большого откровения.

– Что, не спросишь? – удивился Харт.

– А зачем? Ты и сам расскажешь.

– Мой батя – Привратник.

Хотя Рози подозревала, что это кто-то из богов смерти, но в ушах зазвенело от потрясения, когда Харт сказал это вот так, вслух.

– Ты так говоришь «мой батя», будто речь про мужика в черных носках и шлепках.

– Ты не ошибаешься.

– Давай, выкладывай.

– Он очень похож на батю: легко представить в черных носках и шлепках.

– Ух, ничего себе. – Рози пришлось осмыслить все это, прежде чем копать глубже. – Значит, ты увидел собственную смерть, а потом умер, а потом увидел свое посмертие – три святые Матери, я просто не могу. А как ты вернулся?

– Я получил по смерти от каждого из родителей, а значит, я могу умереть дважды. Один раз уже умер, второй остался.

– То есть у тебя две жизни.

Харт скупо улыбнулся ей, и морщинки в уголках глаз стали глубже, чем обычно.

– Так и есть.

– Везучая сволочь.

– Не буду спорить.

Рози поставила локти на стол и подалась вперед.

– А этот дом все еще там?

– Не знаю. Я больше не ходил туда.

– Его видят все полубоги или только ты?

– Наверное, только я, но… – Он заметно поколебался, но все-таки продолжил: – Говорю же, я не знаю, стоило ли рассказывать тебе все это, но я подумал, что будь я на твоем месте, то захотел бы узнать об этой двери.

Взгляд его светло-серых глаз встретился с ее красными, и она поняла, что он немножко понимает, каково это – быть Рози Фокс, перед которой простираются долгие-долгие годы. Утешение слабое, но ей сгодилось бы любое, когда приходилось взглянуть в глаза собственному бессмертию.

– Спасибо, что рассказал, – сказала она.

Харт взъерошил длинными пальцами свою шевелюру.

– Мёрси с меня шкуру спустит, если узнает, что я тебе рассказал.

– Мёрси никогда не поймет, что такое жить вечно.

– Знаю, и еще я сомневаюсь, что ты сможешь увидеть этот дом, не говоря уже о том, чтобы открыть дверь, но…

Он выглядел совсем разбитым.

– Эй, ну я же не прямо сейчас собралась. Но… – Рози вдруг почувствовала беспокойство и принялась составлять пирамидку из шотов. – Мне сто пятьдесят семь лет, и я только сейчас начинаю справляться с осознанием того факта, что я заперта в этом мире – в этой жизни – очень надолго. Кто знает, вдруг эта дверь мне не поможет, но верить, будто у меня все-таки есть запасной выход где-то, когда-то, как-то… Так проще.

Харт протянул руку и остановил ее ладони, попутно опрокинув одну из стопок.

– Рад это слышать, но хочу прояснить один момент. Я тебе эту дверь не открою.

Не то чтобы она ждала от него этого конкретного предложения, но теперь знала, что это не вариант, и некий загнанный в угол зверь внутри нее завыл, негодуя.

– А если…

– Нет. Я открою тебе эту дверь или ты сделаешь это сама – две разные вещи.

Между ними повисла долгая-долгая пауза. Красные глаза Рози сверкали яростью ее убеждения, а серые глаза Харта – силой его собственного. Рози пришлось поставить себя на его место, чтобы осознать, о чем именно она его просит.

– Я понимаю.

– Спасибо. – Он сжал ее ладонь, прежде чем убрать руку.

Момент был слишком тяжелый, и Рози не выносила этой тяжести. Она улыбнулась Харту максимально дурашливой улыбкой:

– Ты не можешь, потому что я твой друг и твоя моя любить!

– Ты права, но ты полная сволочь. – Он взял чашку и деликатно отхлебнул.

– Я повторюсь, ты пьешь чай в баре. И кто тут сволочь?

Он возвел глаза к алтарю небес, но, учитывая, что речь шла о Харте, жест получился скупым. Он был огромным, но все равно, казалось, занимал меньше места, чем большинство людей, а вот присутствие Рози и ее безразмерная харизма заполняли каждый уголок и щелочку вокруг нее.

– Не хочешь спросить, кто мой божественный родитель?

– Если хочешь рассказать.

Она почти решилась. Слова запрыгали на кончике языка. Но тут Рози подумала об отце, о всех чувствах и о том, что шло с ним в нагрузку, – и поняла, что не готова к такой же прямоте, как Харт, не сегодня.

Она поморщилась:

– Пока нет.

– Ничего. Я понимаю.

Он в самом деле понимал, как никто, и Рози была очень признательна ему за это. И поэтому она заранее боялась того дня, когда Харт Ральстон уплывет по Мертвому Морю – на этот раз навсегда – вместе со всеми, кого Рози знала и любила.

Глава пятая

– Бли-и-и-и-ин, – охнул Дакерс, когда они с Рози выбрались из ее «Грэттон Паркера» на стоянке Западной базы утром горедня. Рози последила за зачарованным взглядом напарника и увидела, как по дороге к базе катит самая роскошная и дорогая автобаржа, которая когда-либо представала ее взору. Амортизаторы были такие, что шины почти даже не шуршали на гравии, когда та царственно вплыла на стоянку. Если двигатель драгоценной вишневой спорт-баржи Дакерса ревел, как лев, то черная машина, паркующаяся рядом, была гладкой и тихой, как пантера. Даже пыль Бушонга не смела осесть на безукоризненную краску.

– Я влюблен, – зачарованно сказал Дакерс.

– Хочу ее потрогать, но не смею запятнать ее своими недостойными, плебейскими, крестьянскими пальцами, – согласилась Рози. Она не обменяла бы свою баржу ни на что на свете, но от этой черной красавицы по соседству у нее слюнки текли.

Дверь с водительской стороны распахнулась, и изнутри явился взору идеально начищенный коричневый брог, за которым последовал столь же аккуратный второй, над обоими нависали превосходно отглаженные в стрелочку темно-синие брюки. А затем из сливовых глубин невероятной автобаржи восстал сам доктор Адам Ли во плоти, с идеально уложенными на боковой пробор черными с проседью волосами. Он был небольшого роста, но его надменно-идеальный вид создавал впечатление, будто он возвышается над всеми и вся.

Заметив встречающих, доктор Ли замер, но его безразличный взгляд не выказал никаких признаков узнавания, словно он то и дело встречал высоченных рыжих полубогинь. Рози не привыкла к такой незаметности, обычно на нее глазели, и она не поняла, задело ее это или странным образом порадовало.

«Задело», – решила она. В свой последний приезд на Бушонг он произвел на нее сильное впечатление, и ее расстроило, что она, очевидно, никакого впечатления на него не произвела.

– Привет, – сказал Дакерс и шлепнул ладонью по крыше баржи Рози, помахав доктору. Потряс отбитой ладонью, но широкую улыбку удержал.

– Я ищу капитана Альму Магуайр, – сообщил, не здороваясь, доктор Ли деловым тоном, который полностью соответствовал его виду, и с легчайшим акцентом.

– Вам сюда, – с прохладцей ответила Рози, а сама украдкой опустила руку в карман и коснулась шелкового платка.

Капитан Магуайр, должно быть, заметила роскошную автобаржу Адама Ли из окна кабинета, потому что встречала его в вестибюле Западной базы.

– Доктор Ли, спасибо, что приехали так быстро.

Он коротко кивнул – невероятно, но по бесцеремонности он обходил даже Альму Магуайр.

– Фокс, Дакерс, рада, что вы здесь. Давайте пройдем в мой кабинет. Доктор Ли, предложить вам кофе или, может…

Не договорив, Магуайр подождала ответа. Рози так и подмывало посмотреть, получится ли пробить броню Адама Ли, если продолжить это предложение. «Сменить масло? Свежих фруктовых блинчиков? Джаз и потанцевать? Макаку-ревуна?»

– Нет, благодарю вас.

– Тогда к делу.

Капитан провела доктора Ли по коридору, идущему из вестибюля, а Рози и Дакерс потянулись следом. Путешествие до кабинета Магуайр было недолгим, но молчание не числилось среди сильных сторон Рози, и отсутствие простой вежливой беседы убивало ее. Магуайр указала на три стула перед видавшим виды металлическим столом, за которым устроилась сама.

Единым движением доктор Ли расстегнул пиджак и изящно опустился на самый правый стул. Дакерс занял стул слева, и Рози осталось только сесть посередине, около Адама Ли. Она немедленно ощутила себя рядом с ним невероятно огромной, как водный бычара, присевший около лани. Сейчас ее не так смущал ее рост, как в юности, но все-таки слегка беспокоил. Плюс доктор Ли был так ухожен, что она в сравнении с ним чувствовала себя неряхой, пусть даже сегодня она надела чудесный комплект белья под чудовищную униформу. Хотя не сказать, чтобы ему светило оценить прекрасное сочетание нежнейшего бирюзового атласа и бездны кружева.

– Спасибо, что приехали издалека, доктор Ли, и приношу свои извинения за неудобства, – сказала Магуайр. – Позвольте представить вам маршала Рози Фокс и Пэнроуза Дакерса. Они доложат вам обстоятельства, при которых был поврежден портал. Маршалы?

Обращалась она якобы к ним обоим, но ее ледяные синевато-зеленые глаза обратились на Рози, предлагая именно ей посвятить доктора Ли во все детали – детали, которые включали в себя необдуманные поступки, приведшие к тому, что этому человеку пришлось ехать из самого Киндаро на острове Винланд в пыльные кусты Бушонга.

Несмотря на соотношение размеров, Рози вдруг ощутила себя очень маленькой. Она прикрыла свое смущение сухой официозной манерой речи, излагая только факты, и смотрела в процессе на Магуайр, а не на доктора Ли.

– Мы с маршалом Дакерсом возвращались с патруля в секторе В тридцать один, когда я увидела, что Луис Аллен, дежурный техник, занимается починкой портала. Я заметила нечто необычное среди внутренних деталей и показывала на это мистеру Аллену, когда ненамеренно коснулась провода под напряжением, что привело к дальнейшему повреждению механизма.

Дакерс в поддержку поднял большие пальцы, храни его боги.

Доктор Ли повернулся к Рози, всматриваясь в ее лицо непроницаемыми карими глазами. Прожив на земле более полутора веков, Рози хорошо разбиралась в людях, но доктор Ли был будто стальной капкан. Она понятия не имела, о чем он думает, что чувствует, да и вообще делает ли он хоть что-нибудь из этого.

– Я удивлен, что ток не убил вас, – сказал он.

– Ну, вообще-то… – начала Рози, но Магуайр оборвала ее.

– Не сейчас, Фокс.

– Вы сказали, что заметили внутри портала нечто необычное. Что же? – Акцент у него был почти незаметный, но он определенно имелся, а голос ниже и более хриплый, чем ожидаешь от такого хрупкого человека.

– Не знаю.

Ответ прозвучал беспомощно, она и сама это услышала.

– Можете описать внешний вид?

– Типа… как тень?

Рози ощущала себя так, будто вышла из тела. «Не пробовала пользоваться словами?» – спросил язвительный внутренний голос. Боги, да что с ней не так? Почему она так скукоживается под пристальным взглядом доктора Ли?

– Вероятно, мне лучше взглянуть самому.

И доктор Ли без намека на любезности встал и вышел из кабинета Магуайр, прихватив с собой свое подавляющее отсутствие обаяния.

– Ла-а-а-адно, – протянул Дакерс, когда дорогие туфли доктора Ли в изящном ритме застучали по линолеуму коридора.

– Видимо, на этом все, – сказала Магуайр. – Пошли.

Они вышли вслед за Адамом Ли через заднюю дверь и попали к порталу вовремя, чтобы увидеть, как доктор Ли срывает с себя прекрасно пошитый пиджак и вручает его Луису, который взял его с таким благоговением, будто ему доверили сам череп Дедушки Кости. Доктор Ли расстегнул запонки, бросил их в карман, закатал рукава рубашки до локтей, демонстрируя бледные изящные руки.

Этот человек совершенно не интересовал Рози в романтическом смысле, но эти руки были достойны сонетов. И, видела Невеста Удачи, еще Рози была совершенно не прочь поглазеть на то, как безупречного покроя рубашка, штаны и жилет обнимают его стройную фигуру, пока он рассматривает горелый портал.

«Хвала индивидуальному пошиву», – подумала она.

– Маршал Фокс, – окликнул ее доктор Ли механическим тоном человека, который ни разу не ведал необоримой эмоции. – Вы коснулись рукой вот здесь? Вот этих проводов?

Рози почувствовала себя ученицей, которая прослушала вопрос учителя.

– Ага.

– Полагаю, ощущение было неприятное.

– Я бы не советовала повторять.

– Паровой двигатель отключен, так что тока сейчас нет. Можете показать, где именно вы видели… Как вы сказали?

– Насколько я помню, в тот момент она выразилась так: «Темное пятно типа тени», – подсобил Дакерс.

Рози пронзила его свирепым взглядом.

– Но ты так и сказала! – воскликнул он в свою защиту.

– Покажете, где именно вы видели эту тень?

– Конечно.

Она подошла вплотную к доктору Ли, так близко, что ощутила его ненавязчивый аромат – пряный, древесный и травяной. Она ни разу не чувствовала такого потрясающе дорогого запаха. Он был будто бомбочка для ванны во плоти.

– Она была там, в глубине, – сказала Рози. – Но я ее больше не вижу, может быть, потому что тут все погорело?

– Можете примерно указать размер? Или описать форму, цвет?

– Она была такая бесформенная, понимаете?

– Вообще не понимаем, – от души влез Дакерс.

– Маршал, тихо, – велела ему Магуайр.

– Она была длинная и узкая, сантиметра два в ширину, – продолжала Рози, сконфуженно всматриваясь в горелые остатки механизмов портала. – А цвета, кажется, серого? Или темно-коричневого. Напоминает что-нибудь, что должно там находиться?

– Нет. – Доктор Ли повернулся к Луису. – Эй вы. Как вас зовут?

– Луис Аллен, сэр.

Доктор Ли посмотрел в открытый ящик для инструментов на земле.

– Можно, доктор Аллен?

Баюкая в руках его пиджак, Луис просто кивнул в благоговейной тишине.

Доктор Ли вернулся к работе, вооружившись отверткой, открутил металлическую пластину снаружи рамы. Взял из ящика фонарик, повертел рукоятку и посветил лучом внутрь, освещая детали.

И застыл.

– Что там? – спросила Рози.

Он не ответил. Убрал фонарик и принялся откручивать другую пластину на обшивке, но Рози ясно видела, что руки у него дрожат. Едва доктор Ли открыл люк, как Рози заметила внутри еще одну бесформенную тень.

– Вон! Вы же видели, да?

И снова Адам Ли не ответил. Он даже не повернулся к ней. У Рози сложилось ощущение, что он всеми силами старался на нее не смотреть. Он сделал шаг в сторону, но взгляда не отводил от внутренностей портала.

– Капитан Магуайр, вы видите то же, что маршал Фокс?

Магуайр подошла к порталу.

– Я не вижу ничего странного, но, честно говоря, я понятия не имею, как эта штука должна выглядеть.

Не отрывая глаз от распахнутого люка, доктор Ли спросил:

– Маршал Дакерс?

– Ничего.

– Мистер Аллен?

– Нет, сэр.

Адам Ли наконец повернулся к Рози с ничего не выражающим лицом, но все-таки некая искорка горела в его глазах.

– А вы? Вы что-то видите?

– Ага.

– Я вот чего не понимаю: как нечто, что видит только Фокс, может причинить какой-то вред, – сказала Магуайр. – Надо думать, ты раньше нигде это не видела, Фокс, чем бы оно ни было?

– Вроде нет, капитан. А я бы запомнила.

– Есть мысли, доктор Ли?

Изобретатель ответил скорее Рози, чем Магуайр.

– Можете описать, что видите, маршал Фокс?

– Что-то вроде темного узкого пятна вокруг клапана.

– Можете его коснуться?

– А это безопасно?

Пусть Рози и не могла остаться мертвой надолго, но ей не нравилось ни умирать, ни испытывать боль.

Доктор Ли помедлил, нахмурился – ого, настоящее выражение лица!

– Наверное, не стоит.

Ни его мина, ни ответ не преисполнили ее уверенности. Но раз уж она не могла умереть и остаться мертвой, то решила сделать все, что в ее силах, чтобы поправить сложившуюся ситуацию.

– Да похрен, сделаю это ради науки, – заявила она и потянулась рукой к серовато-коричневому пятну.

– Стойте! – велел доктор Ли, но было уже слишком поздно.

Вот только оказалось, что Рози не может потрогать эту тень. Пальцы прошли эту штуку насквозь и коснулись холодного клапана за ней.

– На что похоже, Фокс? – спросила Магуайр.

– Да ни на что.

– В смысле?

– Ничего не ощущаю. Будто правда тень трогаю. Вижу, но трогать нечего.

Рози посмотрела на доктора Ли, который изучал ее, как ученый – букашку под лупой.

– Я просил вас подождать, – сказал он.

– Нет, вы попросили меня коснуться этой штуки.

– А потом передумал и попросил подождать, – резко ответил доктор Ли. Рози не поняла, гнев это, раздражение или просто такая забота свысока, но что-то в его тоне определенно было.

И этот тон Рози не понравился.

– Вообще-то вы не просили, и кстати, вы мной не командуете.

Он бесстрастно посмотрел на нее, но у Рози сложилось впечатление, будто этот человек не привык к отпору. Она знала, ерничанье не поможет делу, но один из плюсов вечной жизни – то, что даже самые большие свои промахи ты переживешь.

Дакерс спрятал смешок за кашлем.

– Фокс, – предупредила Магуайр, пронзая Дакерса взором.

– Я просто говорю как есть. Не он мной командует, а вы.

– Ладно, тобой командую я, и я приказываю тебе делать, как велит доктор Ли.

Адам Ли поправил очки, которые вроде бы никуда и не съезжали.

– Прошу прощения, маршал Фокс. Мне вообще не следовало просить вас коснуться тени. Прошу, поймите, я забочусь о вашей безопасности.

Извинения застали Рози врасплох. Доктор Ли не был похож на человека, которому легко дается подобное, и она почувствовала, как теряет равновесие, – а это случалось с ней редко и действовало ошеломляюще. Она подозревала, что большинству это чувство не нравилось, но Рози не смущало почти ничего, поэтому чувство было новое и свежее.

– Спасибо.

Доктор Ли кивнул и обратился к технику:

– Мистер Аллен, мне понадобится ваша помощь. Нам нужно снять весь передний люк.

Луис передоверил пиджак доктора Ли рукам Рози. Смущенная извинениями и собственной растерянностью, она тихонько отползла к Дакерсу с одеждой изобретателя в руках.

– Кто ты такая и что сделала с Рози Фокс? – спросил Дакерс.

– Заткнись.

– Я тут подумал, а может, он и правда тобой командует? Одно загляденье.

– Да пошел ты, Пэнни-Ди.

– Я пытаюсь понять, как такой зануда может внушать такой ужас. Честное слово, я на голову выше, но почему-то чувствую себя букашкой.

– Это его аура величия, он же просто козырной туз.

Рози украдкой вдохнула легкий шлейф одеколона доктора Ли, оставшийся в шерстяных волокнах пиджака. Да, радости жизни ему не хватало, но, Мертвое Море, пахло от него божественно.

Дакерс, не упускавший ничего, спросил:

– И как же пахнет эта аура величия?

Рози не сочла нужным удостоить это ответом.

Капитан стояла в стороне и наблюдала, как доктор Ли и Луис выкручивают болт за болтом по периметру люка. Рози, заскучав, прокралась внутрь базы и стащила у снабженцев колоду карт. Поскольку для игры в «Богов и Героев» не хватало игроков, они с Дакерсом сели на краю парковки и сыграли пару конов «Окруженных богов». Рози все вдыхала легкий аромат пиджака, который уложила себе на колени.

Дакерс уже решил, что запросто выиграет, когда побил карточку Бабушки Мудрости картой Бога Мора: колода Новых Богов считалась ниже колоды Старых. Но два хода спустя Рози стерла с его личика самодовольную мину, шлепнув Вора Терна на его Боевого дракона.

– Последний, – предупредил Луис со стремянки с левой стороны портала, положив игре конец.

Доктор Ли попятился.

– Все, пусть падает.

Луис выкрутил последний болт и с помощью гвоздодера ослабил передний люк. Он весь накренился и упал на землю с грохотом и облаком некрасной пыли Бушонга. Рози испугалась за прекрасный пиджак, покрытый теперь тонким слоем песка, так что не сразу заглянула в раму портала.

Там были трубы, клапаны, винтики, трубочки, провода…

И все устилали тени.

– Старый ад, какого хрена? – ругнулась она, вскакивая на ноги.

– Что такое, Фокси? – спросила Магуайр.

– Там битком набилось этих типа теней. Вы не видите?

– Нет. Дакерс?

Тот покачал головой.

– Странная хрень.

– Что думаете, профессор? – с тревогой спросила Магуайр.

Он стоял к ним спиной, являя собой образец идеальной осанки, и очень внимательно рассматривал портал. Шла секунда за секундой, а потом он сказал:

– Я не знаю.

– Починить можете?

– Я не знаю.

– Сколько времени вам потребуется, чтобы выяснить?

– Если торопитесь, всегда можете купить пиратский портал у галатийской организованной преступности.

– М-м-м! – тоненько пропел Дакерс себе под нос, выражая примерно то же чувство, какое выдал внутренний голос Рози, заявивший: «Вот блин!» Никто не смел так дерзить Альме Магуайр, даже если монотонно.

Магуайр сложила руки на груди – знак быстро иссякающего терпения насчет Поразительно Грубого Гения.

– А что будет после вашей смерти, доктор Ли?

Профессор захлопал глазами.

– Прошу прощения?

– Не хочется вас расстраивать, но смерть ждет каждого из нас.

Рози грустно показала ей два пальца и буркнула:

– Спасибо, капитан.

Та проигнорировала это.

– Наступит день, когда вас уже не будет на этой земле, сэр. Что тогда станет с порталами? Жизни некоторых людей зависят от возможности работать за Мглой. Вокруг Танрии выросли целые города, которым она дает работу. Что случится с этими людьми, если они не смогут попасть внутрь?

– Не я строил эти города. Я никого не заставлял сюда приезжать.

– Тем не менее именно вы ответственны за все это. Если вы не справитесь, никто не справится. Вы немолоды, доктор Ли. Сколько еще неполадок вы успеете исправить за свою жизнь? Сколько еще порталов построите за отведенные вам годы?

– Вы достаточно ясно выразились.

Изобретатель не опустил глаза. Магуайр кивнула, но напряжение никуда не делось.

– Мне хотелось бы осмотреть портал изнутри Мглы, – сказал доктор Ли.

– Разумеется. Фокс и Дакерс будут помогать вам, пока вы на Бушонге. Они доставят вас куда требуется. – Магуайр обернулась к маршалам. – Вы двое, отвезите доктора Ли на Северную базу и…

– Я предпочел бы войти в Танрию через портал Южной базы, – перебил ее доктор Ли.

Магуайр от такой дерзости вскинула брови.

– Блин, – прошептал Дакерс.

– По моему мнению, дорога с Северной базы будет куда удобнее, – объяснила капитан, чье терпение держалось на волоске. – Между Танрийским драконьим заповедником и Северной, как и Западной, базой ходят экипажи – несколько раз в день, по хорошим дорогам.

– В это время, очевидно, никакого транспорта между Западной базой и заповедником нет. А я вполне способен удержаться верхом на эквимаре.

– Тогда вы способны проехать на эквимаре по хорошим дорогам от Северной базы до драконьего заповедника. Будет гораздо быстрее и проще, чем заходить с юга. Я настаиваю, доктор Ли.

Он ответил скупым кивком, забрал у Рози пиджак и встряхнул его, а затем направился к стоянке барж. Остановился, чтобы поглядеть на перевернутого Вора Терна в брошенной партии «Окруженных богов», который в агонии смотрел на него. Медленно пошел дальше напряженной походкой.

– Надо присматривать за этим парнем, – сказал Дакерс, провожая шерстяной зад Адама Ли взглядом.

Магуайр сжала переносицу.

– На парковке нет служебных барж. Придется взять одну из ваших на этот раз.

Дакерс резко повеселел.

– Голосую за секси-стелс-баржу доктора Ли.

– Нет, сэр, на барже гражданского вы не поедете, – сказала Магуайр.

– У-у, ну капитан…

– Обе ваши баржи зарегистрированы по пробегу в службе танрийских маршалов. Его – нет. На какой поедете?

– Моя! – крикнула Рози, вскинув руку. Ее восхищал такой поворот событий.

А вот Дакерс был далек от восхищения.

– Хотите, чтобы мы катали бедного профессора в этой фисташке на колесах?

На лице Альмы Магуайр заиграла злорадная ухмылка.

– Вообще-то хочу.

Глава шестая

Неожиданно, но Адам Ли оказался не против проехаться в автобарже Рози, что стало некоторым разочарованием; она предвкушала, как он будет беситься. Но увидев его рядом с «Грэттон Паркером», в этом аккуратно отглаженном костюме и начищенных брогах, она невольно подумала, что они с баржей подходят друг другу, такие изысканные и винтажные.

– Засунешь меня на заднее сиденье, да? – спросил Дакерс.

В ответ Рози отперла пассажирскую дверцу и сдвинула переднее сиденье, чтобы он смог пролезть. Он заныл, но спорить не стал, а согнулся в три погибели и уместился позади, где совершенно не было места для ног.

– До Западной базы я год работала в северных секторах. Меня там обожают, – сообщила Рози доктору Ли, опустившись в водительское кресло под скрип хрусткой кожи сиденья.

Дакерс фыркнул за ее спиной, но она решила не удостаивать его ответом. Повернула ключ зажигания, и салон наполнил приятный рокот старинного двигателя.

– Это девятая модель? – спросил доктор Ли, осматриваясь с чем-то вроде интереса.

Рози поразилась, что Господин Молчун по доброй воле начал разговор.

– Седьмая.

– Состояние прекрасное.

– Ой, чел… – засмеялся Дакерс, а в Рози цветком гибискуса расцвела симпатия к доктору Ли.

– Этой детке шестьдесят четыре года, но душой она нисколько не старше сорока.

– Все «Грэттон Паркеры» тех лет – произведения искусства. Но седьмая модель? Это нечто особенное.

– И этим вы купили ее вечную любовь, – сообщил с заднего сиденья Дакерс.

– Он прав. Возможно, теперь нам придется пожениться.

Дакерс наклонился вперед, чтобы было удобнее участвовать в беседе, а Рози вырулила на главную дорогу, которая шла вокруг Танрии.

– Есть две вещи, которые Рози Фокс любит больше всего в жизни: эту потешную жестянку и свои труселя.

– Я предпочитаю говорить нижнее, женское или дамское белье, господин белые трусишки.

Рози посмотрела на доктора Ли и заметила, что он порозовел, вероятно, из-за упоминания ее нижнего белья. Было приятно выяснить, как под холодной внешностью циркулирует кровь. Может, он как те полубоги из ее любимой книжки, «Враги и любовники», где возлюбленный сперва казался мудаком, но потом выяснилось, что он просто стесняется. Может, доктор Ли на самом деле застенчивая скотина. Рози решила попробовать растормошить его и успокоить.

– А откуда вы родом, доктор Ли?

– Эшил Крайя.

Ржавые брови Рози взмыли вверх. Эшил Крайя – маленькое государство на побережье Притеанского континента. Федерация Островов Кадмус была по сути своей весьма интернациональна – как результат расколовшегося после Войны Богов мира, – но на центральном Бушонге нечасто видели людей из таких дальних мест, как Эшил Крайя.

– Далековато от дома вы забрались, – с любопытством высунулся Дакерс.

Доктор Ли хмыкнул в ответ, но Рози не поняла, что это должно было обозначать.

– Как вы добирались до Федерации Островов? – спросила она.

– Пешком.

И Рози, и Дакерс рассмеялись – ответ настолько же неожиданный, насколько и смешной.

– Думаете, я шучу, – сказал он.

Боги, какая же язва.

– Нет, я думаю, вы шлепали сотни миль по океанскому дну, – пошутила Рози.

– Тысячи, – поправил доктор Ли.

Радуясь, что профессор начал проявлять признаки жизни, Рози одарила его широкой улыбкой. Но едва успела вернуть внимание на дорогу, как услышала резкий вздох.

– Доктор Ли? – спросила она, пытаясь одновременно смотреть на него и справляться с двухполосной проселочной дорогой.

Дакерс высунулся так далеко вперед, как позволял обтягивающий салон.

– Эй, чел, ты как?

– Я в порядке, – сказал доктор Ли, но рукой вцепился в ручку двери, а зубы стиснул.

– Непохоже, – заметила Рози.

– Да, на вид не скажешь, – добавил Дакерс.

– Может, остановимся?

Доктор Ли разжал хватку на ручке и расслабил челюсть.

– У меня есть проблемы со здоровьем. Но ничего серьезного.

– А выглядело вполне серьезно.

– Это не так. Заверяю вас, что не умру в вашу смену. – Он смотрел прямо перед собой, и тон его был так сух, что мог вызвать засуху.

– Да уж постарайтесь. Склеивать ласты при нас запрещено.

С его губ сорвался вздох. Можно было подумать, что Адам Ли рассмеялся.

=♦=♦=♦=

– Сперва выберем эквимаров. Вы вроде говорили, что умеете ездить верхом, доктор Ли? – спросил Дакерс, указывая на стойла Северной базы.

– Да, хотя давно не практиковался.

Адам Ли посмотрел на свои брюки и уже слегка запылившиеся броги. Он не нахмурился и никаких особых чувств не выразил, но, надо думать, раскаивался в выборе одежды.

– Дорога простая, но мы поедем не спеша, – заверил его Дакерс.

– Незачем. Я справлюсь.

У Рози появились на этот счет сомнения. Эквимары на берегу вели себя довольно смирно, но имели обыкновение упрямиться так далеко от воды, не слушались поводьев, особенно под неопытным всадником. Даже самые благовоспитанные умчались бы к какой-нибудь ближайшей реке, только почуяв такую возможность.

В стойлах она выбрала себе мерина и постаралась оседлать поскорее, чтобы оставить время на помощь доктору Ли, если она ему понадобится. Но он не соврал: оказалось, он знает, что делает. Он пристегнул сумку, набитую инструментами, и легко вскочил в седло. Рози раньше не видела мужчину в костюме верхом на эквимаре, и контраст был шокирующий. Она снова ощутила себя растрепанной неряхой в своей уродливой униформе танрийского маршала.

«Черпай силу из своего нижнего белья», – сказала она себе.

Все трое направились к порталу, где их ждала капитан Северной базы, которая, вероятно, услышала об их прибытии.

– Капитан Митчелл, – поздоровался Адам Ли с невысокой крепкой блондинкой в капитанской форме, накрахмаленной по самое не могу.

Приветствие вышло скуповатое, и Рози подумала, нельзя ли приучить его к базовой вежливости, ну хотя бы говорить людям «здравствуйте».

– Здрасьте, капитан, – подала она пример, обращаясь к бывшему начальству с преувеличенным энтузиазмом.

Митчелл опустила приветствие и сразу перешла к строгим предупреждениям:

– Чтоб и пальцем наш портал не трогала, Фокс.

Рози проработала на Северной базе меньше года, но начальство, очевидно, затаило обиду. Она буквально чувствовала, как веселится Дакерс, хотя он не проронил ни слова.

– Да ладно вам, капитан, было и хорошее.

– Вроде того раза, когда ты приклеила браконьера к сердцевидному ореху его же соком и бросила его висеть на час, пока не забрала на базу.

– Он крал шерсть и выражался.

– Ему было четырнадцать.

– И я преподала ему ценный жизненный урок.

– И давай не будем забывать тот раз, когда мне пришлось внести залог за тебя и еще пятерых маршалов, потому что тебе показалось, что закинуть баржу Уэсти на крышу ратуши Итернити – замечательная идея.

– Ладно, но вы вообще его видели, маршала Херда?

– А, этот! – влез Дакерс.

– Говорю же!

– Мне пришлось проработать с ним пару недель – ну, до того, как он помер. Это ты закинула его баржу на крышу ратуши?

– Ага.

– Потрясно! Как ты ее туда подняла?

– Боги мои, это было нечто! Мы…

– Еще я помню тот раз, когда ты сломала портал, – с растущим чувством перебила ее капитан Митчелл. – Наш портал. Вот этот. Который тебе запрещено трогать.

– Я его не ломала. Я его починила.

– Не. Трожь. Ясно тебе?

– Да пожалуйста, – ответила Рози.

Митчелл, не особо поверив, сверлила ее взглядом.

– С порталом что-то не так? – спросил доктор Ли.

– Рябит слегка. Ничего страшного, техники разберутся.

Он кивнул, но с рассеянным видом.

– Проводи их, – велела Митчелл дежурному технику.

Но стоило ему дернуть за рубильник, как Мгла внутри портала начала рябить, то появляясь, то исчезая. Попробовать пройти было можно, но идея казалась не лучшей. Не то чтобы это соображение хоть раз остановило Рози за ее долгую жизнь, но приходилось учитывать напарника и Чемпиона Мира по Резкости.

– Да вы прикалываетесь? – сказал Дакерс.

А Адам Ли спешился, чтобы изучить проблему и обсудить с капитаном и техником. Рози отлично представляла себе, куда все это идет: доктор Дотошность будет разбирать портал по винтику, пока не поймет до конца, что не так на Северной базе, а в это время всех, кому нужен портал Западной, станут заворачивать на другие базы. Весь день уйдет впустую, а скучающий Дакерс и еще более скучающая Рози поиграют в карты, пока не сотрут пальцы.

Она слезла с эквимара, бросилась к порталу и врезала по раме кулаком.

– Мертвое Море, Фокс! – воскликнула крайне разгневанная капитан Митчелл.

Дакерс картинно вздохнул, но с долей приязни, особенно если учесть, что метод «врежь-ка» на этот раз сработал. Портал выпустил струйку пара, а шестеренки и клапаны начали делать свою магию, превращая Мглу внутри рамы в прозрачную дымку, в которой виднелись очертания танрийского пейзажа.

Рози дерзко коснулась своей уродливой плоской шляпы, салютуя напарнику.

– Работает ровно в половине случаев, дружище.

– Надо полагать, это не первый случай, когда вы напали на мой портал? – с каменным лицом уточнил доктор Ли.

– За эти годы мне доводилось несколько раз чинить их.

– Мы с вами, вероятно, не сходимся в определении слова «чинить».

– Но сработало же.

– Я… Ты… Как? – выдала капитан Северной базы.

– Иди-ка, пока она тебя не убила, – шепнул Дакерс Рози: капитан Митчелл была так зла, что не могла собрать слова во внятную отповедь. – Мы следом. Я возьму твоего эквимара.

Рози решила не обсуждать вопрос о том, сможет ли капитан ее убить, а вместо этого бросилась в арку портала, пока не получила еще.

Как и многие из тех, кто пересекал границу Танрии и Бушонга на постоянной основе, Рози ненавидела ощущение давления, которое появлялось, когда ты протискивался сквозь Мглу. Полная тишина этих секунд напоминала ей опыт умирания, но не до конца. А потом она вышла на другой стороне, и ее поприветствовал вычурный потусторонний мир Танрии.

Подножья горной гряды Драконьи зубы расстилались перед ней рядом идеально округлых холмов, похожих на гигантские пузыри, покрытые травой цвета сахарной ваты. За ними на юг и на запад от Рози высились фантастически ровные треугольники горных пиков ярко-пурпурного цвета. К юго-востоку виднелась радужная опушка другодревного леса, покрывающего треть Танрии, – особенно обширные зоны были на севере и востоке. Давненько она не видела этот пейзаж, такой знакомый и родной. Люди порой не выносили виды, звуки и цвета Танрии, но для Рози после смерти Джослин она стала местом, самым близким к понятию «дом».

Снаружи Мгла выглядела как густой туман, но изнутри Танрии она была прозрачная как стекло, чтобы Старые Боги могли смотреть на мир, который попытались разрушить, и понимать, чего лишились. Это означало, что Рози видела реакцию народа на той стороне портала, когда из рамы донесся какой-то скрежет, за ним – громкий стук и грустное «пу-пу-пу» уходящего на покой портала. Она протянула руку – разумеется, граница внутри рамы затвердела.

– Да чтоб тебя, – сказала Рози.

Она видела – но не слышала – суматоху на той стороне границы между Танрией и остальным Бушонгом. Капитан Митчелл мрачно кивнула технику, который обратился к ней. Дакерс с беспокойством смотрел на Мглу. А Адам Ли замер, сложив руки на груди, – пиджак его продолжал мяться. Его глаза бегали по всей раме. Что-то было в этом взгляде, кроме холодных расчетов, – досада и… может, капелька тревоги?

Рози позвонила. В нормальных обстоятельствах звонок уведомлял дежурного техника, что кого-то нужно выпустить. Теперь Рози звонила, чтобы уведомить всех: она попала на ту сторону живой и невредимой. Дакерс обмяк от облегчения, отчего у нее в грудной клетке начали происходить всякие болезненные сдавливания.

– Еще раз, для Пэнроуза Дакерса на заднем ряду: я бессмертна, – сказала она, хотя он ее и не слышал.

Доктор Ли снял пиджак, но на этот раз не обеспокоился тем, чтобы вручить его млеющему технику. Шерстяной шедевр упал в пыль Бушонга, а доктор подошел к порталу напротив Рози, чтобы снять люк. Двигался он скованно и напоминал резинку, растянутую до последнего предела.

Выглядело…

Ну, если честно, даже горячо.

Пошитая на заказ одежда, бунтарский жест с пиджаком, умная голова, полная сосредоточенность, бескрайнее наплевательство… Было в этом что-то крайне привлекательное.

И теперь, когда Рози хорошенько рассмотрела, пришлось признать, что лицо у него было красивое – приятное сочетание резкости и мягкости: четко очерченная линия челюсти и скул, но губы полные, а карие глаза круглые и влажные. И, хотя судить приходилось только по предплечьям, кистям и лицу, он явно был в хорошей форме под всем этим тщательно пошитым нарядом.

«Как неприлично, Рози», – высказала она себе, но позволила еще один голодный взгляд в сторону доктора Ли, перед тем как открыть аварийный люк портала. Технически маршалам разрешалось использовать его только в качестве последнего средства, но Рози решила, что в этом случае лучше попросить прощения, чем разрешения. Она уже почти дернула за рубильник, когда заметила тени внутри портала Северной базы.

Теперь они были четче – не бесформенные пятна, а целая переплетенная сеть с формой и плотностью. И они не просто существовали внутри портала. Рози заметила тонкую линию, уходящую из арки параллельно земле, будто опасная трещина в фундаменте дома. На ярком свету Бушонга разглядеть удавалось с трудом, но стоило заметить раз, как не замечать эту тень было уже невозможно. Рассмотрев поближе, Рози увидела множество трещин, разбегающихся от рамы портала во всех направлениях.

– Вовсе не тревожно, не-а, – сказала она, заглянув в аварийный люк и спросив себя, хорошая ли мысль – совать туда руку.

Она вспомнила, как доктор Ли спросил: «Можете его коснуться?» А следом: «Наверное, не стоит».

Рози не сомневалась, были времена в ее жизни – до того как она выяснила, что бессмертна, – когда она могла бы ощутить желание вести себя осторожно, но она уже не помнила, как это. И поэтому сунула руку в люк, желая выяснить, не получится ли нащупать тени в этот раз.

Не получилось. Пальцы прошли насквозь и коснулись аварийного рычага. Не понимая толком, радоваться или огорчаться, она вытащила рычаг, разложила рукоятку. Но не успела хорошенько нажать, как услышала:

– Доставка почты.

Рози обернулась и увидела, что к ней направляется танрийский нимкилим – крошечный двуногий олень по имени Гоббо. Когда-то нимкилимы были гонцами Старых Богов. Теперь на них держалась вся почтовая служба Федерации Островов Кадмус. Чаще всего их злил такой провал карьеры после Войны Богов, но Гоббо годился на афишу о жизни без тревог. В отличие от своих предшественников, ему вроде бы нравилось разносить почту за Мглой – может, потому, что в этой глуши никто не высказал бы ему за драный комбинезон.

Он поднял очки, зацепил их за рожки, открыв блестящие глаза, и ухмыльнулся.

– Эй, как дела, самая крутая девчуля в дикой Танрии?

– Так себе. Портал не работает, так что я в некоторой жопе.

– М-да. Но ты не грузись, подруга. Тебе почта.

Он вручил ей небольшой кривой сверток из коричневой бумаги, перевязанной бечевкой. К нему прилагалась аляповатая открытка из Стенланда. Рози догадалась, от кого это, даже не читая.

Приветики, малыш! Я отдыхаю в Стенланде. Ты здесь бывала? Очень гламурно. Куча замков. Ладненько, в общем, я тут увидел этого кота в сувенирной лавке, он похож на твоего Вонючку, и я подумал, что тебе понравится.

Люблю, папа

Рози разозлилась. Даже письменно отец моментально превращал ее в надувшегося подростка. Она развернула бумагу и увидела маленькую фигурку: трехцветную кошку, которая никоим образом не напоминала серого полосатого негодника, требующего от нее тунца, чье имя Плут даже не потрудился запомнить. И две лапы отломились, спасибо плохой упаковке.

– Ой, миленько, – сказал Гоббо. Заглянул в свою сумку через плечо. – Кажется, у меня где-то был клей.

«Нюхает он его, что ли?» – подумала Рози. А вслух сказала:

– Да не переживай.

– Точно?

– Да. Потому что это, – она показала ему фигурку кошки, и одна отломанная лапа выпала из упаковки и приземлилась в пышную розовую траву у ее ног, – это гребаная метафора.

Рози подобрала лапу и сунула жалкое предложение мира от отца в карман. Дала нимкилиму чаевые и вернулась к порталу, который не подавал признаков жизни, хотя доктор Ли с техником работали с той стороны.

– Ладно, беру все в свои руки, – возвестила она и схватилась за аварийный рычаг. – Попытка не пытка.

– Миленько.

Рычаг в руке Рози опустился всего на четверть хода, прежде чем застопорился.

– Что думаешь? – спросила она у самого поддатого нимкилима в мире.

– Да похер, если сидеть сложа руки, ты отсюда не выберешься.

– Справедливо. – Рози перехватилась поудобнее и приложила силу. С мерзким хрустом весь рычаг остался у нее в руке, и она чуть не повалилась набок.

– Блин, – сказал Гоббо. – Беру свои слова назад. Ничего не делай.

– Отличный совет.

– Рад помочь.

Рози была еще далека от паники, но она побледнела, глядя на отломанный рычаг.

– Вот ты… олень.

– Вообще-то я дикдик, и лучше зови меня так, олень звучит как-то обидно, бро.

Рози уставилась на Гоббо.

– Что? У меня что-то на лице? – Он поднес копытце к щеке. Если вообще можно сказать, что у оленей есть щеки. У дикдиков.

Рози бросила рычаг и взяла его за покатые дикдичьи плечи.

– Дружище, я здесь конкретно застряла.

– У-у. – Он уставился на отломанный рычаг, который приземлился на пятачок чахлой розовой травки. – Стрем.

Рози прыснула от абсурдности всей этой ситуации, и Гоббо машинально рассмеялся вслед за ней. В каком-то смысле она понимала, что стоит на грани истерики, но все равно насладилась тем, как закипает внутри ужас. Это случалось очень редко.

– Я б тебя вытащил отсюда, но нимкилимы не могут переносить живых существ, – извинился Гоббо, когда смех увял.

– А я самое живое существо на свете.

Рози вспомнила о том, как беззаботно стукнула совсем недавно портал Северной базы. Теперь ей хотелось дать Рози из прошлого по морде.

– Если я в ближайшие сутки смогу пройти через любой из порталов, то заверну его в бархат и расцелую, – сказала она Гоббо.

Он понимающе кивнул:

– Супер.

Она разрабатывала план, как добраться до Восточной базы, когда северный портал внезапно ожил.

– Уо-о-о-о-о-о! – завопил Гоббо, бросился на Рози, нацелив на нее крошечные рожки, и пихнул ее спиной вперед, в портал.

Она потеряла равновесие и схватилась за первое, что попалось под руку, прежде чем упала на землю, – за украшенную бахромой рубашку дикдика-почтальона. Оба рухнули в беззвучную завесу между тюрьмой и свободой.

Гоббо взвыл от восторга.

– Какого этого! Я раньше не прыгал через портал! Какое там давление! Суперкруто! Ноль возражений. Уо-о-о-о-о!

Дакерс стиснул Рози в медвежьих объятиях.

– Ты цела?

– Когда я была не цела?

– Стоило тебе войти в портал, как все сломалось. Мы боялись, что ты застряла во Мгле. Перестань так со мной.

– На этот раз я не виновата!

– Знаю.

Дакерс громко чмокнул ее в щеку и выпустил.

Доктор Ли все копался в портале. Щупальца тени тянулись из открытого люка, изобретатель не касался их, а обходил при работе. Мгла в раме портала быстро мелькала, то проявляясь, то исчезая.

– Ты их не видишь, да? – спросила Рози у Дакерса.

– Что не вижу?

– Я так и поняла.

Она шагнула вперед, чтобы рассмотреть поближе, и тут доктор Ли, сдаваясь, бросил плоскогубцы и выругался по-эшильсски: взрывное «х», гласная – что-то вроде «аи», или «а», или «э», а следом резкое «щщщщ». Это был тот же слог, который Рози слышала от него пять лет назад, когда он порезался при починке портала Западной базы.

Он отвернулся от сломанных останков своего изобретения с лицом, полным гнева (не на Рози!) и досады. Рози поразилась: вот на это лицо она могла бы смотреть долго-долго и без устали. Когда Адам Ли показывал чувства, он становился просто потрясающим.

Встретившись взглядом с Рози, он вздохнул.

– Вы в порядке? – спросил он еще более хриплым голосом – видимо, от усталости, а может, если набраться наглости на такое предположение, от тревоги за нее, что также крайне его украшало.

Рози обмахнулась рукой.

– Мне следует тревожить вас на постоянной основе. Вам идет, сэр!

Он несколько секунд просто взирал на нее, моргая, а потом удивленно усмехнулся. Но удовольствие Рози от того, что получилось вырвать у него искренний смех, быстро увяло, когда его смешок перешел в истошный кашель. Встревоженная такой внезапной переменой, Рози коснулась его плеча, поддерживая. Он схватился за грудь.

– Принесите воды! – попросил Дакерс у сотрудников Северной базы, мнущихся около портала. Кто-то протянул доктору фляжку, но тот отмахнулся.

– Закрывайте порталы, – выдавил он между приступами.

– Что? – спросила капитан Митчелл. – Что он сказал?

– Говорю, закрывайте порталы. Нужно немедленно эвакуировать людей из Танрии.

Растущая очередь в портал – маршалы и все, кто работал в Танрии, – резко умолкла, услышав заявление Адама Ли.

– Уо-о-о-о-о-о-о-оу, – сказал Гоббо, и очки упали ему на длинный нос.

– А вы не… торόпитесь с выводами? – спросила капитан Митчелл.

Доктор Ли справился с кашлем, но не отказывался от поддержки Рози.

– Два из четырех порталов не работают. Все были установлены в одно время. Если в двух что-то сломалось, то сломаются и оставшиеся два. Нельзя рисковать, люди могут застрять за Мглой. Если не сможем починить порталы быстро, они останутся без еды и припасов. Там можно пить воду и амброзию, но больше ничего не пригодно ни для питья, ни для еды.

– Можно доставлять припасы через нимкилимов. Они не пользуются порталами.

– А если по какой-либо причине нимкилимы не смогут попасть в Танрию?

Митчелл пожевала губу.

– Это будет смертный приговор, и вы это знаете.

Капитан стала белой как мел. Она резко обернулась к своим маршалам.

– Слушайте: мы объявляем полную эвакуацию Танрии. Немедленно. Туристы, весь персонал, каждая живая душа за Мглой – все должны выйти через ближайший портал.

– Три святые Матери… – охнул Дакерс.

Рози поверить не могла, что эвакуация на самом деле объявлена. Было похоже, будто она читает роман, который требует от нее намеренного подавления недоверия, чтобы погрузиться в историю с головой.

Доктор Ли выпустил ее руку, пока капитан Митчелл раздавала приказы. Он стоял прямой как палка, вернувшись к обычному образу директора мира, и созерцал толпу, желая убедиться, что все прониклись серьезностью ситуации. Рози подозревала: все думают так же, как и она. Танрийские маршалы ежегодно устраивали учебную эвакуацию, но эти учения каждый раз превращались в катастрофу. А тогда работали все четыре портала.

Через это нужно было пройти, но, видит Мертвое Море, это просто кошмар.

Дакерс, вероятно, высказался за всех:

– Полный отстой.

Глава седьмая

– Трещины? – повторил доктор Ли, пока «Грэттон Паркер» мчался по двухполосной дороге, управляемый Рози.

– Что-то типа. Не знаю, как еще их описать.

– И вы ни разу не видели их до сегодняшнего утра?

– Нет, но это не значит, что их там не было.

Рози свернула на повороте к Южной базе. Большая часть туристов и персонала танрийского драконьего заповедника наверняка направлялась именно сюда, учитывая, что северный и западный портал можно было не считать, а значит, именно здесь очередь будет длиннее всего. Восточная база по прямой была ближе, но между ней и заповедником лежала труднопроходимая местность, особенно для экипажей, запряженных эквимарами.

– Вы бы наверняка заметили эти «трещины», как вы их называете, раньше.

– Не обязательно. Когда я иду через портал, я же не оборачиваюсь поглазеть на Мглу. Я просто иду на работу. А когда иду обратно, думаю о том, что буду есть на ужин, когда попаду домой, как приму ванну и покормлю Пупсика-Бдыщ-Пердюка.

– Простите, что?

– Я не видела ничего плохого, потому что не ждала ничего плохого. Это как дырявый кувшин в шкафчике на кухне. Единственный способ узнать про трещину – это начать готовить маргариту и обнаружить, как все жидкое золото вытекает. Сегодня я заметила трещины потому, что была вынуждена посмотреть на них.

– Удивительно, но я даже вас понял.

– Даю совет, – сказал Дакерс. – Никогда не принимайте коктейль из рук Рози Фокс. Люди, которые не могут захмелеть, не умеют рассчитывать пропорции.

Он пытался поднять всем настроение, но даже шутка от Дакерса не могла справиться с тяжестью приказа об эвакуации. А Адам Ли откатился в свой стандартный режим автоматона, так что смеха по какому угодно поводу от него можно было не ждать.

«Ему бы профессионально играть в „Богов и героев“», – подумала Рози, вдавливая педаль газа, и метафорические хомячки в двигателе ускорили свой бег.

Доктор Ли склонил голову, прислушиваясь к яростному жужжанию мотора, когда «Грэттон Паркер» начал набирать скорость.

– Эта баржа – просто шедевр, – сказал он спокойно, но с явной симпатией.

Рози от души поблагодарила его, выразительно посмотрев на Дакерса в стекло заднего вида. Этот взгляд говорил: «Ну хоть кто-то здесь ценит качественные вещи».

=♦=♦=♦=

К моменту, когда Рози, Дакерс и доктор Ли подъехали на стоянку, Южная база уже превратилась в зоопарк. Или, может, точнее было бы назвать ее ранчо. Почти все, кто покидал Танрию, ехали на эквимарах – или верхом, или в экипаже. Стойла набились битком, хотя эвакуировалась пока только крошечная часть Танрии. Там и сям поставили наспех сколоченные временные корыта с водой, чтобы эквимары не разбежались, а воздух звенел какофонией криков людей и испуганного бульканья водяных лошадей.

Вонь тоже не прибавляла радости.

Альму Магуайр они застали около разрывающегося портала за беседой с капитаном Южной базы Дэйном Лонгмайером. На этот раз доктор Ли пожал ей руку, и капитану Лонгмайеру тоже.

– Ой, смотри, ведет себя как человек, – шепнула Рози Дакерсу, как гордая родительница, наблюдающая за тем, как отпрыск успешно сыграл пьеску на фортепиано. – Наш малыш растет.

Дакерс надул губы в знак несогласия.

– Рада, что вы здесь, профессор, – сказала Магуайр. – Хотелось бы иметь вас поблизости на случай каких-нибудь проблем с порталом.

– А стоит ждать проблем? – спросил капитан Лонгмайер, и его без того унылое лицо приобрело новую степень тревоги.

– Я ни о чем таком не знаю. Позвольте взглянуть? – Доктор Ли указал на портал.

– Конечно.

Кто-то позвонил с той стороны Мглы, и на глазах у изобретателя техник потянул главный рычаг. Паровой двигатель портала запыхтел и ожил, а Мгла в раме стала прозрачной, выпуская очередную группу эвакуирующихся. Доктор Ли одобрительно кивнул, но не стал отходить от своего изобретения, как дракон, тревожно нависающий над кладкой яиц.

Дакерс пихнул Рози и кивком указал на Лю и Энни Эллис, которые стояли в центре прибывающей толпы с планшетами в руках. Лю храбрился, но его тугие кудряшки растрепались сильнее обычного, и это выдавало изнеможение, а Энни, казалось, была готова освежевать кого-нибудь взглядом.

Рози проложила себе дорогу сквозь толпу при помощи нескольких невежливых «дорогу» и «дайте пройти».

– Как дела? – спросила она у Эллисов.

– Пфе, – ответила Энни.

– Ладненько. – Рози повернулась к Лю за более внятным ответом.

– Папа и Твайла остались в Танрии, пока все не покинут драконий заповедник. Мы с Энни отвечаем за перекличку. Я занимаюсь туристами, она – сотрудниками.

– Помощь нужна?

– Очень! – хором ответили они.

– Мы с вами! – крикнул через толпу Дакерс, слишком вежливый, чтобы проталкиваться.

Следующий час Рози и Дакерс провели, показывая свои маршальские значки и распределяя толпу, а Лю и Энни вычеркивали народ из списков. Людской поток, текущий из Танрии, к вечеру начал редеть, так что Лю и Энни смогли сбегать в импровизированный буфет, который образовался по этому случаю на базе усилиями щедрых местных из ближайших южных городков.

Когда наступил перерыв Рози и Дакерса, они нашли у портала Адама Ли, чтобы отвести его к шведскому столу. Тот в какой-то момент разогнал техников и сам взялся отвечать на звонки. Его идеальная укладка не растрепалась, и вел он себя по обыкновению холодно, но галстук ослабил, а воротник расстегнул, показав изящное горло с выступающим кадыком.

«Кто ж знал, что кадык может быть привлекательным», – подумала Рози.

Она хорошенько встряхнулась.

– Вы не ели? – спросила она.

– Нет.

Зазвенел звонок, и он дернул за рубильник, впуская очередную группу из Танрии.

– Техники отлично справляются. Вам нужно что-нибудь перекусить.

Два капитана подошли как раз вовремя, чтобы уловить хвост беседы.

– Они правы, доктор Ли. Идите поешьте, – сказала Магуайр.

– Я в порядке.

– Перестанете в нем быть, если не будете есть.

Доктор фыркнул. Может, это был смешок. Кто знает?

– Не переживайте. Если портал забарахлит, я его тресну, – сказала Рози.

– Только тронь его, я тебя убью, Фокс, – предупредила ее Магуайр.

Рози изогнула рыжую бровь.

– И не смотри на меня так. Ты знаешь, о чем я.

Снова зазвенел звонок, и доктор Ли опустил рычаг. Рози могла поклясться, что услышала странный звук в дополнение к шипению клапанов и щелчкам шестеренок, какое-то трение, которого не должно было там быть.

Адам Ли, видимо, тоже что-то почувствовал и, поджав губы, всмотрелся в свое изобретение.

– Порталы не предназначены для того, чтобы постоянно включаться и выключаться. Мы рискуем сломать главный рубильник. Лучше бы включить его на постоянку, пока все не выйдут.

– Логично, – сказал капитан Лонгмайер.

– Я могу воспользоваться аварийным рычагом.

Его слова дошли до всех не сразу.

– Нет. Плохая идея, – сказала Магуайр. – Вы внутрь не пойдете.

– В Танрии остался кто-нибудь из техников?

– Вряд ли, – ответил Лонгмайер.

– Кое-что можно починить только изнутри. Хотя бы один человек, который понимает, как работают порталы, должен оставаться за Мглой на случай, если что-нибудь потребуется с той стороны.

– Ладно, но не вы, – сказала Магуайр.

– Нет. Я. Выход из строя порталов – моя ответственность. Я должен покинуть Танрию последним. Я настаиваю.

Лонгмайер потер жилистой рукой худое усталое лицо.

– Он так-то прав.

– Мне это не нравится, – сказала Магуайр.

– Мне тоже, но куда деваться.

Магуайр еще подумала, но было очевидно, что она сдастся.

– Никакого ненужного геройства. Если там начнет припекать, немедленно возвращайтесь.

– Принято.

Не сказав больше ни слова, доктор Ли взял набор инструментов техника, опустил рычаг и прошел в арку против потока бегущих из Танрии людей.

– Блин. – Магуайр накинулась на Рози и Дакерса. – Вы двое, проследите, чтобы он выбрался живым и здоровым. Это приказ.

Рози и Дакерс ошарашенно переглянулись и бросились за доктором Ли, а в спину им долетело ворчание Магуайр:

– Матерь Горестей, помилуй нас.

Не считая неизбежного стискивания и несколько душной атмосферы, прибытие на танрийскую сторону Мглы прошло без приключений. Насколько понимала Рози, эвакуация шла своим чередом. Может, люди вели себя послушнее, понимая, что это не учебная тревога.

Наступил поздний вечер, но голубые сигнальные огни, взлетающие в небо в установленном порядке, было легко и увидеть, и услышать, когда они взрывались над плоскогорьем к западу и далекими болотами у зарослей гигантских грибов на севере и востоке. Пропустить приказ к эвакуации могли только в одном случае: забившись в шахту на такую глубину, где все равно не выжить.

Адам, как и ожидалось, нашелся у портала. Его бесстрастное лицо ничего не выражало, но Рози не могла отделаться от ощущения, что, сняв аварийный люк, он увидел там нечто вызывающее тревогу.

– Чем помочь? – спросила она.

Он вздрогнул.

– Что вы тут делаете?

– Сопровождаем вас, помните?

– Я не нуждаюсь в сопровождении.

– Но мы здесь.

– Ага, – без особого воодушевления подтвердил Дакерс.

– Вам лучше вернуться на базу ради вашей же безопасности.

– Нам приказано следить за вашей безопасностью, – напомнил ему Дакерс.

– Так что вам от нас не отделаться, – сказала Рози. – Спрошу еще раз: помощь нужна?

Доктор Ли посмотрел на нее и поморщился. Взялся за раму портала, чтобы удержать равновесие.

– Все в порядке, – упреждающе сказал он и вернулся к работе.

Рози давно уже не пересекала Мглу с Южной базы. В окрестностях портала местность была более плоской и иссушенной, чем к северу. Трава здесь короткая и колючая, скорее цвета пыльной розы, чем ярко-розовая, как в северных секторах. Рядом квохтала стайка танрийских индеек. Это вообще-то даже и не индейки, но они напоминали птиц настолько, насколько это возможно для двухголовых оперенных существ… или как еще звать двухголовое птицеобразное животное, которое квохчет?

Уже заскучав, Рози посмотрела на Адама Ли, который возился с правой стороны от портала, и в этот момент заметила несколько тонких линий, вьющихся вокруг металлической арки.

– Блинский блин!

– Что такое? – спросил Дакерс.

– Тут тоже трещины.

К этому моменту ее слушал уже не только напарник, но и изобретатель. Рози указала на начало одной из трещин справа от рамы, провела вдоль нее пальцем и остановилась, хотя неровная линия и продолжалась.

– Не видишь? – спросила Рози у напарника.

Дакерс покачал головой.

Рози ткнула пальцем в Адама Ли:

– Вы?

Он смерил ее долгим взглядом.

– Не вижу здесь ничего нового.

– Эй! – окликнул их кто-то из очереди на выход. – Почему эту хрень не запускают?

Доктор Ли шагнул вперед, к толпе.

– Я пытаюсь настроить портал так, чтобы он работал постоянно, без выключений. Так все смогут покинуть Танрию, не звоня и не ожидая, пока техник вас выпустит.

Это объявление встретили редкими одобрительными выкриками, но более скептически настроенный маршал сказал:

– Если вы чините портал, это значит, что он сломан?

– Я не чиню его. Я настраиваю. Дайте минуту, прошу вас.

В это «прошу вас» он вложил столько уничижающего пренебрежения, что маршал захлопнул рот.

– Блин, ему бы бандитов ловить или в школе преподавать, – сказал Дакерс.

Рози бы оценила это зрелище: невысокого мужчину, который осадил человека куда крупнее себя, только вот разум ее все обрабатывал ответ доктора на ее вопрос. Она оттащила Дакерса в сторонку, когда изобретатель вернулся к работе, и продемонстрировала ему свою первую попытку изобразить Адама Ли.

– «Не вижу здесь ничего нового».

– Спесь вышла как надо, но не хватает этой его хрипотцы.

– Нет, ты в слова вслушайся, Пэнни-Ди. Очень уж хитрый ответ.

– Уверен, он имел в виду, что все нормально. По крайней мере, я на это надеюсь.

Не замечая, как они шепчутся в сторонке, доктор Ли достал из набора инструментов небольшую лампу, зажег ее спичками в старинном стиле, потому что технологии Новых Богов вроде фонариков не работали за Мглой. Поднес лампу к порталу, чтобы осмотреть внутренности через люк.

– Маршал Фокс, видите здесь что-нибудь не то?

Почему этот вопрос смахивал на ловушку?

– А вы? – уклонилась от прямого ответа она.

– Нет.

Она подошла, чтобы заглянуть внутрь, и с облегчением обнаружила: там нет никаких странных теней.

– Мне кажется, все хорошо.

Он кивнул, сунул руку внутрь и вытянул аварийный механизм. Он приятно, громко клацнул, вставая на свое место.

На другой стороне ворот Лонгмайер налил себе чашку горячего кофе из термоса, а Магуайр закурила сигарету. Люди теперь курили реже, и на одно саднящее мгновение этот светящийся оранжевый уголек напомнил Рози о Джослин.

– Я не знал, что капитан курит, – сказал Дакерс.

– Она и не курит. Бросила давно. Еще до того, как стала работать с Хартом. Я несколько десятков лет не видела ее с пачкой в руках. Это вообще ни разу не тревожный знак.

– Блин, – пробурчал Дакерс.

=♦=♦=♦=

Очередь неприятно выросла, пока доктор Ли возился внутри портала. Прошло двадцать минут, толпа начала беспокоиться и даже роптать.

– Он сломался, да? Скажите нам правду! – требовал тот же маршал, который получил от доктора Ли раньше.

Рози узнала его: он работал маршалом еще до того, как Танрия приобрела статус национального парка. Он был в зеленом поло образовательного направления.

– Тебя зовут Бламкер, да? – спросила у него Рози.

– Ага.

– Бламкер, это Адам Ли, тот самый Адам Ли, понял? Мужик, который изобрел эту хрень. Думаешь, он бы согласился войти в Танрию, если бы решил, что портал сломан?

– Ну, нет.

– Именно. Угомонись.

– Может, в таком случае нам лучше направиться на Восточную базу? – спросила нервная женщина в униформе завода амброзии Алвареса. Она приехала из сектора В–7, так что ее тревога была вполне объяснима.

– Доктор Ли владеет ситуацией, честное слово, – сказала Рози. – Еще пара минут.

Она вернулась к Дакерсу, натянув дежурную улыбку. Толпа не унималась.

– Умираю от голода, – сказала Рози, не шевеля губами.

Его улыбка была такой же вымученной.

– Ты бессмертная. Это я умираю от голода.

– На той стороне Мглы целый стол накрыли.

У Дакерса заурчало в животе.

– Не напоминай.

Наконец профессор повернул аварийный рычаг и от души покачал его, вкладываясь всем телом. На лбу выступил пот. Он скинул жилет, мятая рубашка прилипла к телу – вид, на который Рози отказывалась пялиться из уважения (но ей хотелось). Вся арка задрожала и заурчала. На той стороне Мглы Лонгмайер вскочил, а Магуайр затоптала сигарету сапогом.

– Заработало, доктор Ли? – крикнула она через открывшийся портал.

– Да. Мы отправляем людей.

Он выжидающе посмотрел на Рози и Дакерса.

Тот приуныл.

– Я просто хочу сандвич…

– «Толпа: часть вторая!» – воскликнула Рози. – Начинаем с начала! – Она крутанулась на месте и игриво помахала ему пальцами.

– Везет тебе, что я тебя люблю, Ро-Фо, – сказал он, но помог организовать очередь.

Глава восьмая

Когда солнце ушло за горизонт, на Южной базе зажглись прожектора, свет от которых падал и в Танрию.

Дакерс так и остался без сандвича. И Рози тоже. И, если уж на то пошло, доктор Ли, хотя он-то на голод не жаловался.

Альма Магуайр пробралась в Танрию, воспользовавшись тем, что около девяти вечера поток ненадолго иссяк. Опустив любезности, она посвятила всех в курс дела.

– Мы обмениваемся данными с Восточной базой. Танрия почти пуста. Больше всего времени тратится на дорогу от заповедника и до него. В экипаж можно впихнуть только определенное количество народа, и эквимаров приходится менять на свежих.

– Понимаю, – сказал доктор Ли, чьи некогда уложенные волосы теперь лезли в глаза.

– Вы, наверное, очень устали, доктор Ли. Может…

– Если вы думаете уговорить меня вернуться на Бушонг, я напоминаю, что хочу покинуть Танрию последним.

Капитан некоторое время молча взирала на него, будто взвешивая слова и приходя к выводу, что он все-таки ничего. Она кивнула, признавая новообретенное уважение к нему.

– Вам лучше немедленно вернуться на базу ради вашей же безопасности, – сказала она ему и переключилась на Рози и Дакерса. – Всем вам.

Он уговаривал их уйти несколько часов, но по причинам, которые Рози даже не начинала осознавать, она знала, что никакими силами ее не заставить бросить этого непростого человека.

– Мечтайте. Я остаюсь, пока не уйдете вы.

Дакерс кивнул.

– А я не уйду без Рози, так что никуда вам не деться от нас обоих до самого конца, проф.

Капитан, казалось, была готова накрыть весь этот план медным тазом, так что Рози не дала ей заговорить:

– Не переживайте, капитан. Весь день полный штиль. И вы сами приказали нам удостовериться, что доктор Ли тихо-мирно покинул Танрию, так что…

Магуайр шумно выдохнула через нос, но все-таки не стала возражать.

– Не пропустите только последний экипаж, и, когда выпустите эту группу, выходите следом, сразу же.

– Принято, капитан, – ответил Дакерс.

Магуайр, которую никто не назвал бы сентиментальной обнимашкой, хлопнула его по спине и по-товарищески сжала плечо Рози.

– Осторожнее тут, поняли?

– Конечно, – ответила Рози, растроганная неожиданным проявлением симпатии от начальства.

Альма Магуайр вошла во Мглу, а Рози попыталась отделаться от параноидального ощущения, что в следующий раз увидит ее не скоро.

=♦=♦=♦=

Полчаса спустя они все еще ждали последний экипаж из заповедника. Дакерс отправился на поиски укромного уголка, чтобы пописать, – хитрая задача, учитывая, что вокруг расстилалось ровное поле. Рози не была любительницей присесть за кустиком, а уж тем более когда кустика нет и в помине, поэтому они с мочевым пузырем держались как могли.

Доктор Ли прислонился к порталу, оглядывая Танрию, – руки скрещены, лунный свет отражается на стеклах очков. Брошенная наедине с его молчанием, Рози прислонилась к порталу с другой стороны и попыталась завязать разговор, чтобы отвлечься от ситуации в мочевом пузыре.

– Есть теория, что происходит с порталами и тенями?

– Честно, понятия не имею, почему все это происходит. А жаль.

В контровом свете прожекторов он выглядел усталым и если не прямо старым, то и не юнцом. Увидев его таким – утомленным и слегка потерянным, – Рози снова вспомнила случайную встречу у портала Западной базы пять лет назад.

Дакерс тогда был в отпуске, навещал маму и родных на острове Паксико, и Рози, оставшись на неделю без напарника, была вынуждена отправиться в патруль в одиночку. Только сразу отправиться не вышло: портал Западной базы сломался, а техники не смогли разобраться, что случилось. Магуайр отправила ее и всех остальных к Северной базе, а когда через неделю, закончив смену, Рози вернулась на Западную, то обнаружила сидящего у портала на корточках Адама Ли. Он изящными пальцами распутывал клубок проводов внутри рамы. Его пиджак висел на каком-то выступе, скорбно реял на ветру, как опавшее знамя на захваченной башне в старые деньки. Адам Ли работал один, рядом не виднелось ни одного официального техника, и Рози почему-то задел этот одинокий вид. Люди приходили и уходили с базы в двух шагах от портала, но казалось, доктора Ли не касается вся эта суматоха и он лишь соседствует со всеми этими людьми, но не участвует в их жизнях. Глупая была мысль, конечно. Рози не сомневалась, этому человеку ни за что не пришли бы в голову такие унылые поэтические сопли. А учитывая полное безразличие на его лице, она полагала, что он вряд ли вообще испытывает какие-нибудь эмоции.

В тот день у нее не было причин задерживаться. Не обращая на нее совершенно никакого внимания, он сунул правую руку внутрь рамы портала по самое плечо. Но Рози остановилась, завороженная его работой. Ее внимание вечно скакало с одного на другое без особого смысла и системы, так что ее увлекло, как глубоко он погрузился в задачу. Его ничто не отвлекало, даже красноглазая полубогиня, которая пялилась на него.

Она уже собралась отправиться по своим делам, когда доктор резко воскликнул на языке, которого Рози не знала. Он вытащил руку и с недовольным видом уставился на окровавленный порез на ладони – пузырящуюся красную линию под первыми тремя пальцами. Доктор Ли снова выругался тем же самым словом и осторожно зашарил чистой рукой по карманам пиджака в поисках платка.

Ее зацепило именно это ругательство. Рози не понимала этого языка, но уж бранное слово-то всегда бы узнала, а ей обычно нравились матерящиеся люди. По ее опыту, такие обычно были честными и искренними. Может, поэтому она подошла и спросила:

– Вам помочь?

– Нет, – ответил он, не удостоив ее и взглядом, и принялся неуклюже сворачивать одной рукой платок, чтобы перевязать порез.

– А мне кажется, что да. Помощь вам не помешает.

Он наконец поднял на нее глаза, а она протянула руку за его шелковым платком, однако он не торопился отдавать его вот так сразу. Адам Ли смерил ее холодным взглядом, если так можно выразиться о статуе. Он казался не человеком, а скульптурой, от высоких резких скул до линий карих глаз за стеклами очков в металлической оправе. Даже волосы у него были похожи на камень – обсидиановые пряди, зализанные со лба назад, с серебряной проседью, похожей на замерзшие реки на зимнем пейзаже. И раз уж он, как и подобает статуе, не шевелился, Рози сама отняла у него платок.

Стоило ей только коснуться этого платка, как она поняла, что ни в коем случае не позволит перевязывать им рану. Ценительница дорогого белья, она умела распознать качественный шелк.

– Дружище, этот платок слишком хорош для того, чтобы служить бинтом. Вот, возьми мой. – Без задней мысли она сложила его платок и сунула себе в карман, чтобы освободить руки и достать собственный, полотняный, из рюкзака.

– Незачем, – сказал доктор Ли баритоном, которого Рози не ожидала от такого невысокого мужчины. Она, шесть футов пять дюймов¹, привыкла возвышаться над людьми, но Адам Ли был совсем мелкий.

– Он чистый. Честное слово.

Рози помахала платком, будто сдаваясь, аккуратно сложила и взяла доктора Ли за руку, чтобы прижать ткань к порезу. Только уже проделав все это, она осознала, до какой степени интимно – стоять вплотную к человеку и держать его за руку.

И что это была за рука!

Рози никогда не уделяла особого внимания рукам. На что там смотреть? В конце концов, они имеются у большинства. Но за руку Адама Ли было приятно подержаться – тонкокостная, но сильная, изящная, но мозолистая, шедевр противоречий. И вот Рози стояла, трогала эту руку, ухаживала за ней, чувствовала тепло кожи. Она будто держала на ладони упавшую птичку, слишком поздно осознавая, что не следовало касаться чего-то такого драгоценного, хрупкого и дикого.

«Ну, Рози, теперь поздно уже», – подумала она и зажала рану еще на несколько секунд, а потом подняла платок, чтобы посмотреть на порез. Кровь немедленно наполнила его, и Рози снова накрыла это место.

– Головы и руки. Вечно кровят как бешеные, – болтала она, завязывая концы платка. Закончив с этим, подняла взгляд.

И за то время, которое потребовалось ей, чтобы без разрешения завладеть его конечностью, лицо доктора Ли переменилось. Он был не из камня. Он был живой, из плоти, крови и эмоций, и чувство, проявившееся на его лице, полнилось совершенным отчаянием, словно его рука в самом деле птичка, а Рози раздавила ее в кулаке.

– Доктор Ли? Вы в порядке?

– Вы очень добры, – хрипло ответил он, будто не привык пользоваться голосом.

– Да ерунда. – Рози будто не собиралась выпускать его руку, а доктор Ли взирал на нее как на саму Матерь Горестей, явившуюся даровать свою милость. Ей пришло в голову только одно: – Лучше сходи в лазарет. Может воспалиться.

Он опустил глаза на их соединенные руки, а когда поднял взгляд, то все следы эмоций были уже так тщательно стерты с его лица, что Рози пришлось спросить себя, а заглядывала ли она вообще в его душу.

– Меня это не беспокоит.

Он отнял у нее руку, не поблагодарив, и Рози, ошеломленная такой резкой переменой в поведении, отправилась на стоянку, села в автобаржу и вскоре забыла этот случай. Но время от времени воспоминание возвращалось к ней, например, в прошлый соледень, когда она заметила странное пятно в портале, или вот здесь и сейчас.

Рози достала из кармана его платок.

– Чуть не забыла. Вот, это ваш. Нечаянно украла его в последний ваш приезд.

Адам Ли воззрился на платок, но не сделал попытки завладеть им.

– Вы собирались изгваздать этот прекрасный шелк кровью, так что пришлось спасать его. Пожалуйста.

– Да ос… – Он резко замолчал. Наверняка хотел сказать: «Да оставьте себе», но не стал.

На непроницаемом лице отобразилось нечто такое, чего Рози еще не видывала, выдавая непрошеный наплыв эмоций. Может, этот платок почему-то был для него важен. Может, его подарил дорогой человек. А может, с ним связаны дурные воспоминания. Наблюдая за тем, как Адам Ли сражается сам с собой, Рози пожалела, что не удержала закрытым ни рот, ни карман.

– Спасибо, – наконец бросил он. Забрал платок, коснувшись пальцами ее руки.

Без предупреждения охнул от боли, стиснул платок, вжался в раму, будто портал стал позвоночником, который держал его прямо. Рози беспомощно смотрела на него, пока его дыхание не успокоилось, а плечи не расслабились.

– Хочется спросить, как самочувствие, но при этом не бесить вас вопросами о самочувствии, – сказала она ему.

Он поднял ладонь – этот жест врал «Я в порядке», хотя на самом деле означал «Не смотри на меня» и «Не замечай меня», а еще «Не пытайся меня понять». Но потом Адам Ли замер и резко посмотрел ей в глаза.

– Я порезался, – сказал он.

Нервы Рози зазвенели от тревоги.

– Где?

– Нет, пять лет назад, когда чинил портал на Западной базе. Порезался внутри рамы.

Он сказал это так, будто только что осознал нечто очень важное, будто тот факт, что он порезался полдесятка лет назад, нес в себе лекарство от рака или смысл жизни.

– Я знаю, – медленно ответила Рози.

Она озадаченно смотрела, как он опустил взгляд на свою ладонь, а потом обернулся, чтобы осмотреть портал и Мглу вокруг. Очевидно, в его гениальном мозгу происходили важные расчеты, но Рози – боги, помогите – никак не понимала, что упускает.

Напряженный момент лопнул особым манером. В круг света от прожекторов вернулся Дакерс, вопя:

– Папочка дома! Ребятки, пора прекращать обжиматься!

Рози хотела отбрить его каким-нибудь остроумным образом, но тут они услышали издалека грохот колес экипажа, который катился к ним.

– Слава Невесте Удачи, – сказал Дакерс, и ровно в этот момент постоянный фоновый гул портала увял и сменился зловещей тишиной.

– Гремучий случай, да чтоб меня Дедушка берцовой костью трахнул в зад, – высказалась Рози.

На той стороне губы капитана Лонгмайера зашевелились, отдавая приказы, которых здесь было не слышно, и техники кучей сбежались к порталу.

Адам Ли заглянул в аварийный люк и ругнулся тем же самым «х-ш». Рози понятия не имела, что там увидел он, но совершенно не сомневалась, что увидела сама.

– Матерь Горестей!

– Тени? – предположил изобретатель.

– Целая куча. Клянусь, раньше все выглядело не так. – Она увидела, как морщины глубокой тревоги прорезали его лицо. – Починить сможете?

– Не знаю, – бросил он, доставая из позаимствованного на базе набора плоскогубцы.

Раздался грохот, следом – крики, и это отвлекло внимание Рози от портала.

– Блин, блин, блин, – ругался Дакерс.

Рози всмотрелась в танрийские пейзажи – по крайней мере, в ту часть, которую освещали прожектора базы.

– Ну что еще?

– Вон там. У экипажа колесо отвалилось.

Ну разумеется, в пятидесяти ярдах², на самом краю круга света, экипаж драконьего заповедника нелепо скособочился на трех колесах, а от четвертого осталась лишь тонкая тень на земле.

– Удивительно, что его на столько хватило. Эта штука вообще-то не вездеход.

Дакерс поднес сложенные рупором ладони ко рту и крикнул:

– Все живы?

В обратную сторону донеслись общие подтверждения, пока пассажиры выбирались из сломанного транспорта.

– Как дела? – спросила Рози у доктора Ли.

– Почти…

Дакерс быстро захлопал в ладоши, как тренер детской команды по морскому поло:

– Быстро-быстро-быстро!

Пассажиры, кажется, осознали срочность ситуации, потому что бросились к порталу, а эквимары, впряженные в экипаж, затопали ногами и нервно забулькали.

Двое остались около экипажа, пытаясь распрячь паникующих водяных лошадей. Портал сотрясла серия громких хлопков.

– Боги, там Эллис и Баннекер, – сказала Рози.

– Твайла! Фрэнк! На это нет времени! – закричал Дакерс.

– Помогите мне, – сказал у них за спинами доктор Ли.

Дакерс бросился к экипажу.

Рози обернулась и увидела, что у Адама Ли по паре плоскогубцев в каждой руке, держащих что-то внутри портала.

– Возьмите эти, – велел он.

Рози перехватила плоскогубцы, не возмутившись его приказным тоном. Пусть командует сколько влезет, лишь бы вытащил их сегодня из Танрии.

Он наклонился, чтобы порыться в ящике с инструментами, прижавшись задом к бедрам Рози. В ее крови было слишком много адреналина, чтобы обращать серьезное внимание на физический контакт, но разум складировал этот момент в память для дальнейшего рассмотрения.

Доктор Ли выпрямился и коснулся правой руки Рози.

– Не шевелитесь.

«Как будет минутка, осознаешь, что все это ужасно сексуально», – сообщил внутренний голос-извращенец.

Доктор Ли зафиксировал на месте струбцину, поморщился в ответ на очередной фонтан искр, ударивший из люка. Следом в портале что-то тревожно заскрежетало. Большая часть искр угодила на руку Рози, голую до локтя, спасибо уродской форме танрийских маршалов. Она заскрипела зубами от боли и крепче вцепилась в плоскогубцы левой рукой. Адам Ли снова похлопал ее по правой и сказал:

– С этой стороны можно отпустить.

– Вы в порядке? – спросила она, пока он копался в ящике, присев рядом.

– Да. А вы?

– Ага. Спасибо.

Он передал ей лампу и установил руку как надо – будто она простой штатив, а не живое существо, – чтобы осветить внутреннее устройство портала и несколько теней, болтающихся среди проводов и трубок. Он действовал скупо и практично, но пальцы у него были теплые.

– Вы обожглись, – заметил он, стоя между ее рук и касаясь ее спиной.

– Не переживайте. Все нормально. Ой, это ваша реплика. Забыла.

Он издал некий звук – вздох, или смешок, или стон боли, – она не разобрала.

А потом тени внутри рамы пришли в движение.

Рози так вздрогнула, что чуть не выронила плоскогубцы.

– Три святые Матери!

– Держите, – велел Адам Ли, сращивая провода.

Портал вновь запустился, издав мучительный скрежет.

– Идите! Скорее! – крикнул изобретатель эвакуирующимся, которые по двое и по трое бросились в портал.

Твайла Баннекер и Фрэнк Эллис завершали процессию вместе с Дакерсом. Они почти нырнули во Мглу, когда Баннекер вдруг остановилась и оглянулась.

– Стоп… – начала она.

– Некогда, Баннекер! – Рози толкнула ее в арку.

– Прости, Фрэнк! – Дакерс хорошенько пихнул Эллиса.

Рози посмотрела, как они вывалились целые и невредимые со стороны Бушонга. Баннекер заговорила с Эллисом, Лю и Энни – лихорадочный поток слов, обращенных сгущающейся завесой Мглы в неразборчивый писк.