Kitobni o'qish: «Отвратительная семерка», sahifa 2
После чего Кирин помощник открыл бутылку, наполнил рюмку и поставил ее на пол ближе к стене. В глазах вяло празднующих появился легкий интерес.
Гриша, скинув пиджак и для разминки сделав несколько вращательных движений руками, вдруг встал у стены на руки. Потом, согнув их в локтях, опустился к полу и ухватил зубами рюмку. Запрокинув голову, он сумел влить в себя содержимое, после чего перевернулся и встал на ноги.
– Как ты это сделал? – раздался откуда-то из глубины зала мужской голос.
– Показываю еще раз, – отреагировал довольный вниманием к своей персоне фотограф.
Он заново проделал всю процедуру от начала до конца. К тому моменту, когда Гриша вставал на ноги, к площадке уже направились двое молодых людей. Как Кира заметила, одним из них был жених.
Началась движуха. Кто-то просто не мог встать на руки, даже оперевшись ногами для равновесия о стену. У кого-то не хватало тренированности рук, чтобы медленно их согнуть и дотянуться губами до рюмки, и они валились набок, как поваленные деревья. Распитие алкоголя в неестественной позе захватило присутствующих, и народ потянулся к сцене.
Кира металась как угорелая и снимала все подряд. Такой подарок ей не мог сделать ни один, даже самый дорогой, тамада. За это Грише можно было простить и конфетти в салате.
В это время у Самойловой за плечом раздалось легкое покашливание. Она вышла из сумрака и обернулась. Рядом стоял помощник и довольно улыбался. Алкоголем от него не пахло.
– Ты пил водку, но запаха от тебя нет, – удивилась Кира. – В чем секрет?
– Так я ее и не пил.
– Как это? Ты же при мне открывал бутылку.
– Открывал. Только там была не водка, а вода. Обыкновенная вода.
– Так ты их обманул?
– Почему обманул? – удивился Гриша. – Вопрос был не в том, чтобы выпить водку, а в том, чтобы выпить жидкость в таком положении. А водка – это так, для драйва.
– Ничего не понимаю.
– Кира, все просто. Я принес воду в бутылке из-под водки. Налил и выпил. Не со стола же мне было ее брать? Да ты посмотри, как все оживились!
Самойлова взглянула на толпу, собравшуюся на площадке. Почти все мужчины пытались повторить фокус, и даже некоторые женщины. Последних останавливало лишь то, что они были в платьях. Пока трюк не удавался никому.
«Ну не пропадать же добру? – думал каждый участник процесса. – Достал ли рюмку, стоя на руках, или нет, а выпить-то ее надо». Поэтому после каждой неудачной попытки рюмка все равно опорожнялась. Постепенно толпа входила в нужную кондицию.
– Ты же их споил! – изумилась она.
– Почему я? Они сами. Я пил, только стоя на руках, а гости – просто так.
– Тоже верно.
Но Киру все же что-то смущало.
– А где наши ангелочки? Как-то их давно не видно.
– На заднем дворе играют в футбол, – безмятежно ответил Гриша.
– Играют во что?
– В футбол.
Самойлова не поверила своим ушам и пошла посмотреть.
Ресторан располагался в уютном особнячке в самом центре города и принадлежал какому-то Союзу, то ли писателей, то ли журналистов, то ли еще кого-то. Кира не успела рассмотреть табличку у входной двери. Фасад здания выходил на бульвар, по которому плотным потоком проносились машины. Но у строения был и задний двор – уютный скверик с ухоженными клумбами, лавочками и гипсовой скульптурой лося и лосихи.
Дети не играли в футбол, как сказал Гриша, а пытались мячом попасть по рогам лося. Каждый промах сопровождался скорбным воплем, от которого звенели стекла в соседних домах.
– Откуда у них мяч? – с чувством безысходности в голосе поинтересовалась Самойлова.
– Я из дома захватил.
– Из какого дома? – решила уточнить Кира, вспомнив об увеличившемся в размере рюкзаке у того за спиной, когда выходили из квартиры невесты.
– Ну-у-у, – протянул неуверенно Гриша, почувствовав, что опять сделал что-то не так, – того, откуда мы этих малышей забирали.
– Гриша, ты идиот?! – тихо процедила Кира. – Как можно брать что-то без спроса в чужом доме?
– Так я же не для себя, я для детей, – обескураженно ответил помощник.
– Какая разница?
– Большая! – веско заметил он и приосанился. – Если для собственных корыстных целей, то это кража. Если для общего блага – социально одобряемый поступок.
– Юрист ты наш доморощенный, – с усталостью в голосе ответила Самойлова. – Отбить у лося рога, по-твоему, социально одобряемый поступок? Колись, что ты еще спер?
– Почему спер? – возмутился Гриша, и как-то заерзал под ее пристальным взглядом, проводя при этом руками по карманам.
– А что, нет?
– Нет. Просто позаимствовал. На всякий случай.
– Что именно? – решила уточнить Кира, чувствуя надвигающийся скандал.
– Да ничего, собственно. Просто моток бечевки.
– Зачем? – понимая, что все страшное, что могло произойти, уже произошло, вяло поинтересовалась она.
– Говорю же, на всякий случай, – уверенный в своей правоте, ответил помощник. – Если не понадобится, верну.
– Гриша! Если нас обвинят в воровстве, я тебя покрывать не стану. И работать с тобой не буду. Ты же не помощник, а обезьяна с гранатой. Я с тобой постоянно как на пороховой бочке. Еще немного, и просто повешу тебя на этой веревке.
– Она не выдержит.
– Значит, задушу собственными руками.
– Да не волнуйся ты так, все будет нормально, – безмятежно сообщил шлемазл, наблюдая, как близнецы уничтожают ландшафт.
Самойлова вернулась в зал вместе с помощником. Она заметила, что состязание в распитии алкогольных напитков, стоя на голове, привело участников банкета в нужное состояние – начались стандартные конкурсы, предлагаемые ведущими на подобных мероприятиях. И публика приняла их с не меньшим энтузиазмом.
Теперь можно было немного расслабиться и пойти перекусить. Фотографам не полагалось есть вместе с гостями, поэтому стол для них накрыли в соседнем помещении. Гриша есть отказался, сославшись на отсутствие аппетита, и Кира отправилась туда в полном одиночестве.
Но не успела она съесть салат, как из зала раздались вопли. Самойлова уже подумала, что гости избивают ее помощника за воровство, и решила взглянуть, насколько серьезно они настроены: просто отмутузить его или линчевать. Но все оказалось не так плохо.
Это вернулись близняшки. У одной была шишка на лбу, у второй – до крови ободранный нос и разорванные на коленях колготки. У малышек вместо ангельских крылышек за спиной болтались только проволочные каркасы. Костюмчики тоже изрядно пострадали. А после игры в футбол от розовых атласных туфелек остались одни воспоминания. Взрослые суетились вокруг и пытались выяснить, что же все-таки произошло. «Ангелочки» говорили наперебой, при этом стараясь ногами выяснить друг с другом отношения. Девчушки неплохо научились уклоняться от ударов друг друга, поэтому большинство из них доставались окружающим.
Из обрывочных фраз кое-как удалось сложить следующую картинку: отбить рога у лося во дворике футболисткам не удалось. Зато удалось перебросить мяч через забор. Перелезть через ограду девочки не смогли, поэтому стали винить одна другую в произошедшем. От слов постепенно перешли к делу – сначала ободрали перья на крылышках, потом занялись физиономиями. Чем бы все завершилось, неизвестно, но в это время во двор выглянул Гриша. Он-то и притащил близняшек в зал, чтобы сдать матери.
Кира смотрела на «милых» ангелочков и думала, что их маме очень повезло. Даже дважды. Во-первых, потому что их было двое и они выплескивали свою неуемную энергию в первую очередь друг на друга. Если бы такой ребенок в семье рос один, то превратил бы жизнь окружающих взрослых в ад. Во-вторых, это резвились девочки. Если бы развлекались мальчики, было бы еще хуже. Так что не все так плохо, как могло показаться сначала.
Пока взрослые пытались придать близняшкам человеческий облик, Гриша тихонечко направился обратно на задний двор.
Самойлова почувствовала, что приключения еще не закончились. И последовала за молодым человеком. Когда она вышла на свежий воздух, помощник уже сидел верхом на заборе.
– Что ты делаешь?
– Стараюсь достать мяч.
– Ты что, вообще не в себе? Там же чужая территория. Мы даже не знаем, кому она принадлежит. Где-нибудь в Европе за такие деяния просто бы расстреляли.
– Мы не в Европе. А в нашем государстве понятие частной собственности игнорируется. Чем я хуже?
Когда он перемахнул через забор, Кира приготовилась услышать или автоматную очередь, или предсмертные хрипы из разорванного собаками горла. Но послышались лишь грохот и мат. Она даже не знала, что Гриша способен настолько витиевато выражать свои чувства, используя исключительно ненормативную лексику.
– Гриша! – негромко позвала Самойлова.
Но ответа не последовало. Она повторила попытку, но уже громче. Безрезультатно.
«Господи, за что мне это?! – мысленно взмолилась Кира. – А если этот шлемазл потерял сознание? Еще хуже, что-нибудь себе сломал? Как мне его оттуда вытаскивать?»
Требовались какие-то решительные действия, пока никто не заметил несанкционированного вторжения на чужую территорию.
Лезть следом – самая плохая идея, которую можно было только придумать. Но других не было.
Ситуация не очень располагала к длительным раздумьям. Поэтому Кира достала телефон и набрала номер Кузьмича. Приятель всегда умел найти быстрые и правильные решения. Но как полагается в подобных случаях, абонент был недоступен.
Оставался только брат. Обращаться к нему за советом не хотелось от слова «совсем». Кирилл в силу характера тут же начал бы веселиться и фонтанировать грандиозными идеями в стиле вызова МЧС. Но больше рассказать, в какую историю она вляпалась, Самойловой было некому.
Она со вздохом опять потянулась за телефоном.
К счастью, помощь Кирилла не потребовалась. В этот момент Гриша возник над забором. На этот раз уже с мячом. Кира облегченно выдохнула. Поскольку все обошлось без полиции, она решила тему не развивать. Разбор полетов мог занять не один час.
Правда, выглядел молодой человек так, будто за оградой он повстречал все тех же милых ангелочков, только отношения с помощью рук, ног и зубов они выясняли не между собой, а с ним.
– Как тебе удалось так быстро привести себя в такое непотребное состояние?
– Там внизу какие-то кусты с огромными колючками растут, я прямо в них прыгнул.
– Зачем? Мог бы перелезть где-нибудь в другом месте.
– Ну не посмотрел, потому что с тобой в этот момент разговаривал.
Пришлось вести напарника обратно в банкетный зал, чтобы сердобольные гости привели в порядок заодно и его. Участники торжества встретили их появление радостными воплями.
Самойлова сначала не поняла, откуда такая бездна эмоций. Лишь потом сообразила, что все взгляды устремлены не на них, а на мяч. Гостям явно пришла в голову идея устроить чемпионат по футболу прямо в ресторане.
Ситуация становилась критической, но помощь пришла откуда не ждали. Близняшки, увидев потерянную игрушку, дружно взвыли и вырвались из рук взрослых. Выхватив мяч у Гришы, они опять умчались во двор.
Кира внутренне содрогнулась. Второго матча нервы точно бы не выдержали. К счастью, Гриша вовремя напомнил, что их время пребывания на мероприятии подошло к концу, и можно было уже покинуть этот сумасшедший дом.
Кирино появление дома было встречено оглушительным лаем. Сразу стало понятно: Пипа решила, что теперь она здесь хозяйка и никого не ждет. В ответ на ее брехню раздались громкие удары по батарее. Собака залилась еще больше.
Самойлова посмотрела на потолок и устало произнесла: «Здравствуй, Маша!»
Соседка сверху была вечно всем недовольной и сварливой теткой. Познакомились лично они несколько лет назад, когда Кире привезли новый шкаф. Рабочие собирали его долго и усердно, постоянно двигая по комнате и трехэтажно матерясь. Тогда-то Маша и прибежала с заявлением, что у нее дети и им надо спать.
Самойлова, конечно, извинилась, что потревожила сон малюток и даже пообещала больше не покупать себе мебель. Правда, потом как-то повстречала этих «деток» в лифте. Ими оказались две девицы – почти ее ровесницы – гренадерского роста и, судя по объемным фигурам, с очень хорошими зубами и волчьим аппетитом. На их фоне стройная, даже слегка худощавая Кира выглядела как-то не очень убедительно.
Погуляв наскоро с собаками и вернувшись домой, Кира насыпала корм в миску, налила в другую свежей воды и пошла в комнату переодеваться. Но, опустившись на диван, она поняла, что просто не может заставить себя пошевелиться. Самойлова только подтянула ноги и приняла горизонтальное положение. Сон накатил мгновенно.
Глава 2
Разбудил Киру дверной звонок. По своему обыкновению она не стала спрашивать, кто пришел, а просто открыла дверь.
На пороге стоял Кирилл в своей обычной позе: уперев руки в боки и чуть склонив голову к плечу. Слегка вздернутые уголки губ и плутоватая улыбка давали понять, что он бодр и настроен решительно.
– Кофе будешь? – сонно поинтересовалась хозяйка.
– Давай, – согласился брат и потер руки.
– Тогда делай, а я пошла в душ.
– Смотрю на то, как ты гостей встречаешь, и сердце радуется.
– Ты не гость, а родственник, тем более явившийся без приглашения в восемь утра в субботу, – веско заметила Самойлова и скрылась в ванной.
После водных процедур она немного пришла в себя. Усевшись на кухне, Кира взяла чашку кофе и посмотрела в окно. День обещал быть чудесным – на небе ни облачка и ветра нет. Можно взять собак и отправиться в какой-нибудь парк на длительную прогулку.
– Ты давай не рассиживайся, – вернул сестру к реальности Кирилл.
– В каком смысле?
– Я за тобой зашел, мы же к Кузьмичу собираемся.
– Куда, зачем?
– Как это зачем? Я тебе еще две недели назад говорил, что поедем погостить к нему. Вернее, не к нему, а к его знакомому на дачу. И ты согласилась.
– Я? – она действительно не помнила, чтобы давала согласие.
Не то чтобы Киру накрыл внезапный приступ амнезии, но все же обещания точно не было. Она прекрасно помнила, что их общий знакомый и ее давний воздыхатель Кузьмич укатил к кому-то в гости за город, да так там и завис. И вроде даже звал навестить его, но от самого хозяина таких предложений не поступало. Так что Кира никуда ехать не собиралась.
– Да, Зюзя, да.
– Ты опять?! Перестань называть меня Зюзей! Придушу!
– Зюзя!.. – Кириллу очень нравилась реакция. – Я помню, ты тогда кивнула в ответ.
– Фофа! Это был тик.
– Генерализованный?
– Безусловно, и спровоцированный стрессовой ситуацией.
– Какой?
– Общение с тобой – всегда стресс.
– Ну еще бы. С умными и красивыми мужчинами всегда тяжело общаться.
– Как встретишь такого, мне покажешь?
Подобная дружеская пикировка для Самойловых была делом обычным. Отличный способ отточить язык без последствий. Друзья и знакомые подобные шуточки в свой адрес воспринимали напряженно, а поддерживать отказывались наотрез. Приходилось довольствоваться друг другом, ну иногда практиковаться на Кузьмиче.
– Так, не отвлекайся. Быстро допивай кофе и поехали, – вернулся к основной теме Кирилл.
– Да никуда я не собираюсь. Я измотана. Мне надо дня два полежать и поплевать в потолок.
– Чем?
– Поплевать? Слюной, конечно.
– Чем измотана, спрашиваю?
– Свадьбу вчера снимала.
– Ну и что? Для тебя это обычное мероприятие. Давно уже должен был выработаться иммунитет к неадекватным родственникам и пьяным гостям. Или случилось что-то необычное?
– Когда беру с собой Гришу, всегда случается что-то необычное.
– Сколько раз тебе говорил, не связывайся со шлемазлом. Он же идиотские ситуации генерирует со скоростью печатного станка. А ты в них влипаешь вместе с ним.
– Знаю, знаю. Но мне нужен помощник. Гриша оттягивает на себя внимание, и я могу свободно работать. Короче, спорить и обсуждать не хочу, ехать тоже.
– Ничего-ничего. Поедешь, понюхаешь кислород, пожуешь еловые шишки, покормишь комаров, и все пройдет.
– Нет. Это, в конце концов, просто неприлично. Кузьмич не хозяин. С какой стати он нас приглашает?
– Очередной приступ тяжелой формы рефлексии отменяется. Все в порядке, я провел разведку боем. Нас ждут.
– Кто?
– Собирайся побыстрее, по дороге расскажу.
– И не подумаю. Мне в нагрузку выдали еще одну собаку, совершенно невоспитанную и наглую девицу. Куда я поеду с этой псарней?
– Не переживай. Какая разница, одна собака или две?
– Ну, в принципе…
– Во-во! Лето скоро закончится, а ты из города ни разу не выбралась.
– Не дави! У меня много работы.
– Ноутбук возьмешь с собой.
– Мммм… – соблазн, конечно, был велик. – А надолго мы едем?
– Рассчитывай на несколько дней, а дальше как пойдет, – безмятежно сообщил брат.
Кира нахмурилась. Она очень не любила резко менять свои планы. Ей надо было разобрать и обработать фотографии, которых оказалось слишком много. Подобная работа могла занять неделю, а то и больше. Одна ретушь чего стоила. Если корректировка цветопередачи, яркости и контрастности проходили обычно довольно быстро, то такие нюансы, как убрать дефекты кожи, лишние морщинки, второй подбородок и подобрать живот отнимали безумное количество времени. Весь этот постпродакшн Самойлова терпеть не могла, но заниматься им приходилось. Без этого никак. Можно, конечно, нанять профессионального ретушера, но ему бы пришлось платить за работу, а лишних денег у Самойловой для этого не было.
Тем не менее она встала и медленно направилась в комнату за вещами. Однако тут же запнулась: «Что же взять с собой в такую поездку? Шорты, футболки – это понятно. А вдруг похолодает? Тогда надо и брюки захватить, да и свитер с курткой не помешают. Но тогда получатся два чемодана. Неудобно как-то приезжать в гости на пару дней так, будто собираешься провести там полгода…»
– Ну, что ты встала? – опять одернул сестру Кирилл. – Бери, что тебе понадобится, а я возьму собачий скарб.
Через полчаса они уже ехали по вылетной магистрали навстречу природе и свежему воздуху. Чик философски свернулся на заднем сиденье калачиком. Пес решил проспать всю дорогу, разглядывание пейзажа его не привлекало. Пипа же, устроившись рядом, прилипла носом к стеклу и активно размазывала по нему сопли. Обернувшись, Кирилл увидел, что собаке явно хочется выглянуть, и опустил стекло. Мохнатая морда тут же протиснулась наружу и открыла пасть. Вывалившийся язык начало полоскать ветром, как флаг, а из разинутого рта потекла слюна, уносимая потоком воздуха куда-то вдаль. Видимо, на лобовые стекла машин, которые двигались следом. Пипу переполняло счастье.
Ехать по полупустой платной дороге было комфортно и быстро. Но исключительно скучно. Высокие бетонные отбойники справа и слева мешали любоваться пейзажем. Да и виднеющиеся вдали леса и поля пролетали слишком быстро, чтобы успеть по достоинству оценить их красоты. Такая гонка явно не доставляла Кире удовольствие. Чтобы хоть как-то скрасить монотонность путешествия, она решила вернуться к незаконченному разговору:
– Я так и не поняла, кто нас ждет и почему?
– Рассказываю для особо одаренных – сначала и по порядку. Помнишь, Кузьмич в подарок знакомому купил какую-то редкую монету?
Кира утвердительно кивнула.
– Вот к нему-то наш друг и поехал погостить. Да застрял там. Собирался на два-три дня, а торчит уже больше месяца. Был я в тех краях по делам две недели назад, осматривал поблизости коттедж, выставленный на продажу. Ну и заглянул его проведать. Заодно с хозяином познакомился. Кстати, классный мужик, простой, компанейский. Мне очень понравился. Посидели, поговорили, выпили немного вина, вот он и пригласил.
– А собаки? Их он тоже пригласил?
– Не боись, насчет них я предупредил. Хозяин не против.
Кира все равно не понимала, зачем приглашать в гости людей, которых никогда в глаза не видел. Тем более с собаками. Но продолжать выяснять такой мутный вопрос казалось форменным занудством. Поэтому она перевела разговор на другую тему.
– А Кузьмич-то чего там застрял?
– Приедешь, сама поймешь.
– Опять интригу развесил? – недовольно проворчала сестра.
– Не без того, – довольно хмыкнул Кирилл. – Ладно тебе, заканчивай рефлексировать. Наслаждайся природой.
Кира отвернулась и уставилась в окно. Мимо проносились поля и леса. Иногда по дороге попадались деревеньки, уже наполовину застроенные современными домами. Между ними еще встречались старые избы с затейливо вырезанными наличниками и изящными маленькими оконцами на чердаках. Многие строения уже почернели и покосились, но все равно выглядели очень живописно. Особенно в обрамлении зелени.
Самойлова решила: раз уж суждено провести несколько дней за городом, надо будет обязательно выбраться в какую-нибудь из таких деревушек. Это был шанс поснимать старые избы, пока те еще не снесли или не упаковали в виниловый сайдинг. В них чувствовалась душа, в отличие от современных домов, больше похожих на пластиковые коробки с дырками для света.
Наконец, машина съехала со скоростной трассы и покатилась по узкой дороге. Скоро асфальт закончился, пошла грунтовка, сплошь усеянная ямами и кочками. Езда по ней больше походила на аттракцион. Киру уже начало подташнивать, но пытка скоро прекратилась. Автомобиль свернул с основной дороги. Через каких-то сто метров брат с сестрой въехали в маленький дачный поселок.
Ближе к въезду стояли небольшие летние дощатые домики с явными признаками того, что их владельцы ведут спартанский образ жизни: удобства во дворе, вода из колодца, отопление печное.
Кира еще с детства хорошо помнила тот аммиачный запах, который в летную жару испускают деревенские сортиры. И затосковала: «Ну зачем я согласилась на эту поездку? Сидела бы сейчас дома со всеми удобствами и разбирала фотографии». Но возвращаться в город было уже поздно.
– Экомузей советского быта, – заметила она пессимистично, разглядывая постройки.
– Ты ничего не понимаешь, дитя третьего миллениума. Сие есть веганская коммуна. Редис, кабачок и укроп – здесь три столпа мира.
– А как быть с петухом? Он только что из-за забора орал.
– Не обращай внимания, это отступники. Их предают анафеме.
Машина повернула на одну из улиц и, проехав немного, остановилась у ворот, из-за которых просматривалась верхняя часть дома. Тот на первый взгляд разительно отличался от соседних.
Кирилл взял телефон, набрал номер и коротко произнес в трубку: «Мы приехали». Ворота тут же откатились. Перед прибывшими открылась обширная парковочная площадка, за которой виднелись дом в стиле швейцарского шале и ухоженный участок, больше напоминавший парк, нежели привычный для таких мест сад и огород с парниками и грядками.
Самойлова искренне удивилась, что в таком месте оказался подобный оазис – немного приземистое, но очень симпатичное здание, к которому с одной стороны примыкала застекленная в пол просторная веранда, мощённые брусчаткой дорожки в окружении клумб из натурального камня. Даже небольшой сарай вдалеке выглядел очень мило: игрушечная копия основного дома.
Кира с облегчением вздохнула: «В таком доме точно должны быть все удобства». Хоть что-то ее порадовало.
Не успели брат с сестрой выгрузить из багажника вещи и выпустить собак, как навстречу к ним с открытой веранды уже спешили Кузьмич и какой-то высокий немного полноватый мужчина. Несмотря на солидный возраст, лицо хозяина сохранило черты исключительной привлекательности. Оно было не то чтобы красивым, но, безусловно, породистым: высокий лоб, благородный нос с изящно вырезанными и нервными ноздрями, умные и как-то по-особому вдумчивые глаза. Даже тонкие губы не портили образ.
Кире он очень понравился. Ей даже захотелось сделать несколько его фотографий: такие лица в наше время встречаются редко.
Девушка успела сделать только пару шагов навстречу, как собаки бросились осваивать новую территорию. Чик вскочил на клумбу, усаженную декоративными хвойниками, и задрал лапу около небольшой симпатичной пихты. Пипа не стала далеко ходить и присела прямо посередине аккуратно постриженного газона.
– Простите, – вместо приветствия начала Самойлова. – Мне стоило взять их на поводок.
Она готова была провалиться сквозь землю.
– За что? – удивился хозяин и протянул руку. – С Кириллом мы уже знакомы, а вас как зовут, милая барышня? Я Антон Платонович.
– Как за что? – удивилась гостья и махнула головой в сторону собак. – Вот за них. Ведут себя совершенно безобразно. Мне тоже очень приятно. Меня зовут Кира.
Пожатие Антона Платоновича было довольно крепким и явно искренним.
– Ах, это, – он посмотрел в сторону Чика, который продолжал делать ласточку у деревца. – Бросьте, растениям точно не повредит.
Самойлова облегченно вздохнула, но все равно некоторое чувство неловкости осталось. Ведь она отлично все понимала. Как сказал один из классиков, воспитанный человек не тот, кто не пролил соус на скатерть, а тот, кто этого не заметил. Хозяин мог, конечно, сделать вид, что его ничуть не беспокоит то, как бесцеремонно ведут себя собаки на его участке, но вот что он думает на самом деле.
Антон Платонович же, выпустив руку гостьи, ласково обратился к четвероногим:
– Идите сюда, бесполезные мои.
Собаки с готовностью подбежали, помахивая хвостами. Он потрепал их по головам, почесал за ушком, после чего уже поздоровался с Кириллом, который как раз в этот момент подошел, нагруженный вещами.
– Пойдемте в дом, – предложил хозяин. – Я покажу вам комнаты. Выберете, кому какая приглянется.
Как только Кира переступила порог, сразу поняла, что ей здесь очень нравится. Не было ничего показушного и помпезного, никакого намека на роскошь. В то же время чувствовались вкус и любовь к комфорту: крепкая дубовая мебель, теплые натуральные цвета, просторные, но не огромные комнаты и много света. У Самойловой возникло ощущение, что она здесь уже когда-то бывала и все ей хорошо знакомо.
Хозяин провел гостей на второй этаж, где Антон Платонович открыл две комнаты. Одна была в мягких зеленых тонах. Вторая – более спокойная – в бежевых. Только занавески на окнах и подушки на кровати оказались нежно-фиалкового цвета. Самойловой особенно понравилась последняя, да и вид из окна был живописнее. И она решила занять эту.
– Располагайтесь, отдыхайте, – сказал перед уходом хозяин. – А вечером жду всех к столу. Ужин в семь.
Быстро раскидав свои немногочисленные вещи на полках в шкафу, Кира решила выйти на балкон, который находился рядом с лестницей. Переступив порог, она залюбовалась простором.
Перед ней были разноцветные дачные домики, укутанные пышными кронами деревьев. Слева тянулся строгий и немного мрачный сосновый бор. Справа раскинулось широкое поле, на котором лишь изредка мелькали одиночные прозрачные березки. А прямо – вдалеке сквозь деревья – просматривались серебряные луковки старой церкви и колокольни. Крыши соседних строений были значительно ниже и не мешали любоваться окрестностями, отчего ощущение обширного пространства только усиливалось.
Самойлова присела на один из табуретов, стоявший в углу, и предалась ленивому созерцанию. Несмотря на безмятежность пейзажа и удивительную тишину, ее не покидало ощущение, что приезжать не следовало. Тем более с собаками. Те же, как назло, категорически отказались идти в дом и носились по лужайке, будто провели здесь всю жизнь.
Пипа наматывала по газону восьмерки, в центре которых стоял Чик. Повторялась та же история, как тогда, на прогулке у дома. Псу тоже хотелось побегать, но он не поспевал за новой подружкой. Кирин питомец делал лишь несколько шагов в ее направлении, тряся жирными боками, как Пипа уже бежала назад. Он останавливался, разворачивался, начинал трусить в обратную сторону, но заниженная овчарка опять проносилась мимо. Несмотря на разность в скорости, им было очень хорошо.
Но их хозяйку не покидало чувство беспокойства: «Врожденное гостеприимство, помноженное на воспитание, – это великолепно. Только рано или поздно у Антона Платоновича может закончиться терпение. Тогда-то он обязательно выскажет что-нибудь неприятное. И будет совершенно прав. Придется экстренно собираться и уезжать. Наверное, стоит попросить Кирилла, чтобы завтра отвез меня обратно».
Пока Кира предавалась не очень приятным размышлениям, дверь на балкон отворилась. На пороге появился хозяин с пузатой бутылкой и двумя изящными рюмочками в руках.
– Еле вас нашел, – улыбнулся он, присаживаясь на соседний табурет.
– У вас здесь очень красиво, – заметила Самойлова. – Как раньше говорили, благодать?
Антон Платонович утвердительно кивнул.
– «Август надо цедить медленно, как грушевый ликер. Наливать в маленькую рюмку, отхлебывать по капле, а сквозь рюмку смотреть на солнце…» – процитировал он Рея Брэдбери, наполнил одну из них и протянул гостье.
Затем налил ликер во вторую и сделал маленький глоток.
– Здесь правда удивительно хорошо и спокойно. В городе такого не почувствуешь, – согласилась Кира, хотя секундой ранее думала, как бы побыстрее отсюда удрать.
– Вы тоже это заметили? – удивился хозяин.
– Трудно не заметить, когда кругом такая красота! Никакой элитный коттеджный поселок со всеми удобствами и охраной не сравнится. Такая удивительная безмятежность.
– Точно заметили. Именно безмятежность. Я объездил много дач, когда присматривал себе участок для дома. Некоторые предлагались в известных стародачных местах, другие – в модных и престижных. Но мне ничего не нравилось, за душу не цепляло. Это были те же самые человейники. Только в городе они вертикальные, а в таких местах – горизонтальные. В любом случае много народу, скученность, шум. А я терпеть не могу столпотворение, потому даже на курорты не езжу. Слишком людно. Однажды кто-то из знакомых предложил съездить сюда, но я сначала и думать не хотел. Далековато, да и направление не самое популярное. Но все же заглянул из любопытства, уж больно расхваливали. И не пожалел. Увидел это великолепие и влюбился. Тогда-то и осознал: другое искать просто не хочу. Меня уже не пугало, что тут нет нормальной дороги, газа – ничего…
– Я вас понимаю, – согласно кивнула Кира и сделала маленький глоток из рюмки. – Место просто чудесное.
Напиток был именно грушевый, по классике. На удивление очень вкусный и совсем не крепкий. Самойлова по инструкции Брэдбери посмотрела сквозь него на солнце. Через янтарный фильтр мягко пробивались лучи закатного солнца.
– Специально держу ликер для таких дней и таких гостей, – заметил хозяин и чуть поклонился Кире, поднося рюмку к губам.
Ей стало немного неловко из-за излишней предупредительности. Было совершенно неясно, как правильно реагировать на подобные слова.
«Каких это “таких” гостей?» – с удивлением подумала она. Но уточнять не хотелось. Ситуация требовала ответить какой-то витиеватой фразой, восхваляющей гостеприимство этого дома и радушие хозяина, но слова, как назло, в голову не приходили.
Собеседники какое-то время молчали, глядя на простор.
– А еще здесь очень тихо, – задумчиво добавил Антон Платонович. – Особенно осенью, когда облетает листва. Иногда где-то далеко-далеко еле слышен стук колес проходящих поездов. И тогда становится немного грустно, как будто так уходит от нас лето…
