Kitobni o'qish: «Измена. Таможня не дает добро»

Глава 1

— Рита Дмитриевна, там пассажирка буйная. Орет матом, угрожает засадить всех! – молоденький лейтенант таможенной службы аэропорта Домодедово аж краснеет от волнения.

— Угрожает, говоришь, – хмыкаю я. – Ну пойдем посмотрим, что там за дива такая грозная.

Цокаю каблуками по полу, про себя прокручивая мысленный список гостей и меню для праздничного стола в честь годовщины нашей с мужем свадьбы.

Двадцать лет - это не шутки, а серьезная проверка на прочность. Наш с Пашей брак выдержал многое: и съемную однушку, и одно мороженое на двоих, когда мы гуляли в парке с нашим первым сыном, а денег было в обрез - только на смесь и подгузники. И мою службу в таможне, и его восхождение по карьерной лестнице, а потом и в политике. Чего мне только не говорили про то, как Паша изменится, когда пробьется во власть. И про то, что начнет гулять, и про то, что в тюрьму сядет по взятке.

Я лишь улыбалась и слала всех доброжелателей лесом, потому что я знаю Пашу со школы! Со всех сторон! И его слабости, и несовершенства. И я знаю то, чего не знает никто: Паша в детстве натерпелся от отца-алкоголика, и от матери, которой был не нужен. И свою семью он бережет, как зеницу ока. Сыновья его обожают и гордятся им – он самый лучший отец! И идеальный муж, который никогда не забывает дарить цветы и подарки жене, независимо от даты на календаре.

При мыслях о муже слегка улыбаюсь.

— Масик, срочно забери меня отсюда! – слышу капризно-томный женский голос, когда вхожу в помещение для досмотра. — И пересажай всю эту шваль за то, что своими грязными ручонками трогали мой чемодан от Луиса Виттона!

Наблюдая за мадам в обтягивающих лосинах с дерзкой леопардовой расцветкой, невольно хмыкаю. Эти силиконовые куклы даже не удосуживаются узнать, как правильно произносить имена тех, кто создал их дорогие сумочки.

— Луи Вьюто́н, – произношу я.

— А? Што? – девушка отрывается от мобильника и поворачивается ко мне лицом, хлопая поочередно то нарощенными ресницами, то накачанными губами.

— Луи ВьютОн. Ударение на последний слог. Так правильно произносится название бренда, от которого у вас чемодан. Кстати, вы включили его в декларацию? И сумочку? Она, кажется, из новой круизной коллекции? – выразительно смотрю на сумку в ее руке. — Ох, а вот это кольцо от Картье тоже вроде бы только вышло?

— Да, очень ограниченная серия, – тут же хвастается девица, растянув слишком пухлые губы в широкой довольной улыбке. – Масик мне купил на годовщину нашего знакомства. Десять косарей евро отвалил и не ахнул! Ой… – тут же осекается она, заметив, как я беру бланк декларации со стола.

— И это ювелирное украшение тоже в декларацию не включили, ай-ай-ай, – цокаю я укоризненно.

— Масик уже едет! И вы все повылетаете отсюда, как пробки! – девица начинает хамить.

— Мне очень страшно. И кто же ваш дорогой и щедрый Масик? – закатываю я глаза.

— Депутат! Очень влиятельный! Сейчас сами узнаете! – орет она. – И без адвоката я больше не скажу вам ни слова!

— Рита Дмитриевна, там приехал ее папик, – заглядывает мой зам Артем. — Будем слушать или сразу запрос и на него оформлять?

— Ну давай послушаем, может, удивит чем, – устало сажусь за стол и достаю формуляры.

С угрозами уволить нас всех или еще что похуже мы сталкиваемся по десять раз на день. Граждане совершенно не хотят знать законы и еще меньше – выполнять их. А на нас, сотрудников таможенной службы, то и дело пишут заявления в прокуратуру лишь за то, что мы выполняем свою работу.

Слышу тяжелые шаги в коридоре, затем писклявый радостый вопль девицы.Поднимаю глаза на вошедшего мужчину и роняю ручку на пол.

Он тоже меняется в лице. Как будто вся кровь отливает от чисто-выбритых щек. А карие глаза с мелкими крапинками начинают судорожно перескакивать с леопардовых лосин на меня и обратно.

— Масик!

— Рита?

Их голоса раздаются одновременно.

— Паша, – разбавляю я их кокофонию своим твердым, правда чуть надтреснутым голосом.

— Это не то, о чем ты подумала.

— А я ни о чем таком не подумала, Мась. Я соскучилась ужасно! Вот зачем мы полетели разными рейсами и в разные аэропорты? У тебя ведь в Шарике все схвачено.

— Действительно, Мась, чего ты шлюху свою в багаж не упаковал? – презрительно поджимаю губы.

— А ты почему здесь, а не в Шереметьево? – муж не сводит с меня тяжелого взгляда.

— Потому что меня повысили неделю назад и перевели сюда начальником смены. А ты совсем не интересуешься делами жены? Ах да, тебе же некогда было. Да и в Магадане со связью не очень. Не знала, что рейсы из Магадана через Дубай теперь летят.

— Рит, давай дома поговорим, – чеканит Паша.

— Мась, ты что ее знаешь? – нарощенные ресницы начинают хлопать чаще. – Ой, эт што, жена твоя?

Девица открывает рот, таращась на меня.

— Поговорим, Павел Константинович. Еще как поговорим. Только вот сейчас протокол об изъятии составим, опись, все как положено. Отправим на экспертизу, а потом обязательно поговорим. Адвокатов сразу готовь, потому что в суде будем говорить. Ах да, и пресс-службе своей дай задание сообщить всем о том, что известный борец за семейные ценности, куратор фонда поддержки института семьи сам-то не удержал член в штанах.

— Мась, так ты теперь на мне жениться можешь, да? – подает радостный голос леопардица.

— Заткнись ты! – шипит на нее мой идеальный муж.

— Артем, оформляй мадам грицацуеву, – прошу зама, из последних сил стараясь не потерять лицо.

— Я и не Грицацуева вообще, – слышу удивленный возглас девицы перед тем, как выйти из помещения, где моя жизнь только что разбилась, как фарфоровая тарелка, которую швырнули об стену.