Kitobni o'qish: «Ненасильственное общение в повседневной жизни. Практические инструменты для бесконфликтного общения и эффективного взаимодействия в любой ситуации»

Базовые потребности, общие для всех

Автономность

• возможность выбирать собственные мечты, цели и ценности

• возможность выбирать собственный план их достижения

Взаимозависимость

• близость

• вклад в обогащение жизни (использование своих сил, чтобы способствовать жизни)

• внимание

• доверие

• любовь

• общность

• поддержка

• понимание

• принятие

• признательность

• тепло

• уважение

• утешение

• честность (которая делает нас сильнее, позволяя приобретать новые знания из наших ограничений)

• эмоциональная безопасность

• эмпатия

Духовная общность

• вдохновение

• мир

• гармония

• порядок

• красота

Игра

• веселье

• смех

Торжества и обряды

• празднование рождения жизни и осуществления мечтаний

• расставание с любимыми людьми (траур)

Физическое выживание

• вода

• воздух

• движение, упражнение

• защита от форм жизни, угрожающих нашей: вирусов, бактерий, насекомых, хищных животных

• крыша над головой

• порядок

• отдых

• пища

• сексуальное самовыражение

Целостность

• подлинность

• творчество

• смысл

• самоуважение

1
Мы сумеем разобраться
Спокойное и эффективное разрешение конфликтов

За последние сорок лет я урегулировал сотни конфликтов: между родителями и детьми, мужьями и женами, руководством и работниками, палестинцами и израильтянами, сербами и хорватами, враждующими группировками в Сьерра-Леоне, Нигерии, Шри-Ланке и Руанде. Вывод, к которому я пришел, столкнувшись с таким количеством конфликтов на самых разных уровнях, таков: любое разногласие можно разрешить мирным способом и к удовлетворению всех сторон. Вероятность мирного разрешения конфликта значительно повышается, если между его участниками удается создать определенную связь.

Я разработал методику под названием «ненасильственное общение» (ННО), которая заключается в наборе коммуникационных навыков и паттернов мышления, помогающих нам с сопереживанием общаться как с окружающими, так и с самими собой. Мне и моим коллегам чрезвычайно приятно наблюдать, как люди творчески подходят к практике ННО, применяя ее и в личной жизни, и на работе, и в политической деятельности.

Далее я расскажу, как ННО помогает эффективно направить усилия на мирное разрешение конфликтов. Метод применим как в случаях, когда мы являемся непосредственными участниками конфликта, так и в случаях урегулирования конфликта третьих сторон.

Когда мне предлагают разрешить некий конфликт, я всегда начинаю с того, что помогаю его участникам наладить особого качества связь, подразумевающую взаимное уважение и внимание к проблемам другого. Лишь когда эта связь установлена, мы переходим к поиску конкретных стратегий разрешения конфликта. Мы не ищем «компромисса», а скорее пытаемся разрешить конфликт так, чтобы все стороны остались довольны. Для того чтобы такой метод сработал, нужно полностью отказаться от стремления заставить людей делать то, что нам хочется. Вместо этого мы стараемся создать такие условия, в которых удовлетворяются потребности всех конфликтующих сторон.

Чтобы прояснить разницу между этими двумя подходами (получить то, что нам хочется, и удовлетворить потребности всех сторон), давайте представим, что кто-то ведет себя так, что наши потребности не удовлетворяются, и мы просим, чтобы человек изменил свое поведение. Исходя из моего опыта, этот человек откажет нам в просьбе, если будет считать, что мы добиваемся только собственной выгоды и никак не заинтересованы в том, чтобы удовлетворить его потребности. Зато когда все стороны конфликта уверены, что их интересы будут учтены, а к их ценностям проявлено уважение, возникает атмосфера искреннего сотрудничества. Практика ННО основана на взаимном уважении, из которого как раз и рождается такое сотрудничество.

Использование ненасильственного общения для разрешения конфликтов

Практика ННО, направленная на разрешение конфликта, включает в себя:

1) выражение своих потребностей;

2) умение распознать потребности другого вне зависимости от того, как он их выражает;

3) проверка того, насколько правильно поняты и приняты потребности;

4) предоставление эмпатии, необходимой людям для того, чтобы услышать потребности другого; и

5) перевод выработанных решений и стратегий на язык утвердительного действия.

Определение и выражение потребностей (потребности – это не стратегии)

Исходя из моего опыта, если мы сосредоточиваемся на потребностях, конфликты удается разрешить так, что обе стороны остаются довольны. Фокусируясь на потребностях, мы выражаем свои собственные потребности, лучше понимаем потребности другого, а значит, избегаем языка, подразумевающего неправоту второй стороны. На страницах 12–13 приведен список основных человеческих потребностей, которые свойственны каждому из нас.

К сожалению, я довольно быстро обнаружил, что лишь немногие из нас умеют грамотно формулировать и выражать свои потребности. Наоборот, людей учат критиковать, оскорблять и общаться так, что с собеседником неизбежно возникает недопонимание. В результате даже в конфликтах, порой имеющих очевидное решение, стороны не могут прийти к взаимопониманию. Вместо того чтобы четко выразить свою потребность и понять потребность второй стороны, люди занимаются тем, что выясняют, кто из них прав. Эта игра с большой вероятностью заканчивается вербальным, психологическим или физическим насилием и никак не способствует мирному поиску устраивающего всех решения.

Поскольку потребности стоят в центре моего метода по разрешению конфликтов, я бы хотел остановиться на этом термине подробнее. Под потребностями я подразумеваю жизненные ресурсы, необходимые для осуществления жизнедеятельности. Например, наши физические потребности включают в себя воздух, воду, отдых и пищу. Психологические и духовные потребности удовлетворяются, когда мы чувствуем понимание, поддержку и честность, а наши действия имеют смысл.

Согласно такому определению, все люди имеют одни и те же потребности, вне зависимости от пола, уровня образования, национальности и религиозных убеждений. Чем люди отличаются, так это способами, которыми они эти потребности удовлетворяют. Я пришел к выводу, что конфликты разрешаются гораздо эффективнее, если четко разграничивать потребности и стратегии по их удовлетворению.

Один из способов разграничения потребностей и стратегий – всегда помнить о том, что потребности никак не соотносятся с конкретными людьми или действиями. И наоборот, эффективные стратегии (часто их обозначают как желания, просьбы, нужды и «решения») как раз подразумевают конкретных людей, предпринимающих определенные действия. В качестве примера приведу диалог мужа и жены, только что пришедших к выводу, что им нужно развестись.

Я спросил мужа, какие его потребности оставались в браке неудовлетворенными. Он ответил: «Мне нужно разорвать эти отношения». Поскольку он говорил о конкретном человеке (себе самом), предпринимавшем конкретное действие (развод с женой), он не выражал потребность в том смысле, в каком я понимаю этот термин. Вместо этого он описывал стратегию, к которой собирался прибегнуть. Я указал ему на это противоречие и предложил оставить продумывание стратегий на потом, а пока хорошенько разобраться с потребностями – его собственными и жены. Когда супруги прояснили друг другу свои потребности, обнаружилось, что существуют и другие стратегии, помимо разрыва отношений, которые могли удовлетворить потребности обеих сторон. Мне очень приятно отметить, что и сегодня, два года спустя, эта супружеская пара остается вместе, сумев построить в браке такие отношения, которые полностью удовлетворяют обоих.

Часто людям сложно выразить свои потребности. Подобная «безграмотность» в выражении потребностей приводит к тому, что разрешение конфликтов становится настоящей проблемой. В качестве примера хочу привести вам историю другой супружеской пары, где попытки разрешить конфликт привели к физическому насилию.

Я проводил тренинг в компании, где работал муж. Когда тренинг закончился, этот мужчина отозвал меня в сторону и попросил переговорить с ним наедине. Буквально со слезами на глазах он рассказал о проблемах в отношениях с женой и попросил помочь им разрешить их конфликты. Жена согласилась прийти на встречу, и мы собрались втроем в тот же вечер.

Встречу я начал со следующих слов: «Я прекрасно понимаю, что вам обоим сейчас очень больно. Давайте каждый из вас попробует сформулировать, какие его потребности остаются неудовлетворенными в браке. Как только вы сумеете услышать и понять потребности друг друга, я уверен, мы сможем разработать конкретные стратегии для их удовлетворения». Мое предложение подразумевало наличие у супругов определенной грамотности в том, что касается формулировки своих потребностей и умения понять потребности другого.

Увы, они такой грамотностью не обладали, поэтому оказались не способны выполнить мою просьбу. Вместо того чтобы выразить свою потребность, муж сказал: «Твоя проблема в том, что ты абсолютно бесчувственна во всем, что касается моих потребностей». Жена тут же парировала: «Как это для тебя типично – бросаться такими обвинениями!»

В другой раз меня пригласили в компанию, где на протяжении полутора лет развивался конфликт, отражавшийся как на моральном состоянии коллектива, так и на его продуктивности. Заключался конфликт в том, что внутри одного из отделов произошла ссора из-за разногласий по поводу программного обеспечения (ПО). Страсти разгорелись не на шутку. Одна сторона в свое время вложила много средств в разработку ПО и «болела» за то, чтобы именно оно продолжало использоваться в компании. Их противники очень эмоционально настаивали на необходимости отказаться от устаревшего ПО и сменить его на более новое.

Встретившись с сотрудниками компании, я начал с того же, с чего начал работу с супружеской парой: предложил им сформулировать, какие их потребности будут удовлетворены, если в компании будет использоваться то ПО, которое им нравится. Как и в случае с супругами, я не смог получить четкого ответа на свой вопрос. Вместо этого каждая сторона представила свое аналитическое видение ситуации, которое вторая сторона немедленно восприняла как критику.

Представитель одной из сторон заявил: «Я считаю, что, если мы и дальше будем упорствовать в своем консерватизме, мы все скоро останемся без работы. Быть прогрессивным – значит не бояться рисков, не бояться показать, что мы умеем вовремя отказаться от того, что явно устарело». Ему возразили: «Мы считаем, что нельзя хвататься за все новинки без разбора – это ни к чему хорошему не приведет и не отвечает нашим интересам». Мне сказали, что такими аргументами враждующие стороны обменивались несколько месяцев подряд и никак не могли прийти к соглашению. Напряжение только росло.

Как и муж с женой из предыдущего примера, участники конфликта просто не умели грамотно сформулировать свои потребности. Вместо этого они занимались аналитикой, которую противоположная сторона неизбежно принимала за критику. Так, кстати, начинаются войны. Когда мы неспособны четко выразить свои потребности, а вместо этого занимаемся анализом, который для других выглядит как критика, война всегда не за горами, будь то война вербальная, психологическая или физическая.

Восприятие потребностей другого (вне зависимости от того, как он их выражает)

Тот подход к разрешению конфликтов, который я описываю, подразумевает не только грамотное выражение своих потребностей, но и помощь окружающим в том, чтобы прояснить их собственные потребности. Можно натренировать себя на то, чтобы слышать истинные потребности в высказываниях человека, вне зависимости от того, как именно он их формулирует. Это дело практики.

Я научился так делать, потому что верю, что любое послание, идущее от человека, какой бы формы или содержания оно ни было, есть выражение определенной потребности. Если принять это предположение, можно натренировать себя на то, чтобы чувствовать, какая именно потребность лежит в основе любого сообщения. Например, если мне что-то рассказали и я задаю уточняющий вопрос, а в ответ слышу: «Какой глупый вопрос!», я догадываюсь, какую именно потребность высказывает мой собеседник через такую грубую критику. Например, я могу предположить, что, задавая свой вопрос, я не удовлетворил потребность собеседника в понимании. Или, например, я прошу собеседника обсудить со мной конкретную проблему, возникшую в наших отношениях, а мне отвечают: «Я не хочу об этом говорить». Я чувствую потребность в защите от того, что, по представлениям этого человека, может случиться, если мы начнем разбираться с проблемой.

Такая способность чувствовать, что на самом деле нужно людям, чрезвычайно важна, когда вы становитесь посредниками в урегулировании конфликта. Мы слушаем, что на самом деле пытается высказать каждая из сторон, вербализируем это, а потом помогаем второй стороне услышать потребности первой. В результате создается такое взаимодействие, которое помогает успешному разрешению конфликта.

Приведу пример. Мне часто приходится работать с группами супружеских пар. В такой группе я вычисляю пару с самым давним, застарелым конфликтом. Затем делаю предсказание, к которому почти все относятся с недоверием, что смогу разрешить этот многолетний конфликт за двадцать минут, причем отсчет времени начнется с того момента, когда каждая из сторон сумеет сформулировать свои потребности.

Однажды в одной такой группе мы работали с супругами, которые были женаты тридцать девять лет. У них был конфликт, касавшийся денег. Давным-давно, примерно через полгода после свадьбы, жена дважды выписала чек сверх остатка на счету. После второго раза муж отобрал у нее чековую книжку и запретил выписывать чеки. И вот они тридцать девять лет спорили на эту тему.

Когда жена услышала предсказание, она сказала:

– Маршалл, вот что я скажу: ничего у вас не получится. У нас крепкий брак, мы прекрасно общаемся с мужем, но, когда дело доходит до этого конфликта, до денег, у нас просто противоположные потребности. Я не вижу, как это можно решить за двадцать минут.

Я поправил ее, указав на то, что речь шла не о том, чтобы решить конфликт за двадцать минут:

– Я предсказал, что решение конфликта будет найдено через двадцать минут после того, как вы оба четко сформулируете ваши потребности.

– Но, Маршалл, – возразила она, – мы с мужем умеем общаться друг с другом и решать конфликты. Поверьте, за те тридцать девять лет, что мы обсуждали эту проблему, мы уж сумели донести друг до друга наши потребности.

– Что ж, мне и раньше приходилось ошибаться, – ответил я. – Могу ошибиться и теперь, но давайте все-таки исследуем ситуацию. Раз уж вы считаете, что знаете потребности мужа, может быть, вы мне их сформулируете?

– Это очевидно, – ответила женщина. – Он не хочет, чтобы я тратила деньги.

Тут же вмешался муж:

– То, что ты говоришь, просто смешно!

Видимо, мы с женщиной по-разному интерпретировали понятие «потребности». Когда она сказала, что муж якобы не хочет, чтобы она тратила деньги, она описала то, что я называю стратегией. Даже если бы она была права, она оказалась бы права по поводу желаемой мужем стратегии поведения, а не его потребностей. Потребность, так, как я ее пониманию, не может иметь отношения к конкретным действиям, – например, к трате денег или их экономии.

Я рассказал ей, что у всех людей одинаковые потребности. Еще я сказал, что совершенно уверен: если она прояснит для себя потребности мужа, а он прояснит себе ее потребности, мы быстро разрешим их застарелый конфликт.

– Попробуете еще раз? – предложил я. – Как вы думаете, какие у вашего мужа потребности?

– Маршалл, давайте я вам объясню, – ответила женщина. – Понимаете, он очень похож на своего отца.

Затем она рассказала, как ее свекор вечно на всем экономил.

– Подождите минутку, – остановил я ее. – Сейчас вы анализируете, почему он такой, какой есть. А я прошу, чтобы вы описали, какая его потребность замешана в ситуации с деньгами. Вместо этого вы даете мне детальный анализ его жизненных обстоятельств.

Было очевидно, что женщина не знает, как сформулировать потребности своего мужа. Тридцать девять лет разговоров, а она понятия не имела о его потребностях. У нее был готовый диагноз для мужа, «головой» она прекрасно понимала, почему он не хотел возвращать ей чековую книжку, но какую потребность он выражал этим своим нежеланием, она не понимала.

Тогда я обратился к мужу:

– Раз ваша жена не может нащупать контакт с вашей потребностью, может быть, вы нам подскажете? Какую потребность вы удовлетворяете, не отдавая в ее распоряжение чековую книжку?

– Маршалл, она чудесная жена и замечательная мать, – ответил муж. – Но когда дело доходит до денег, она ужасно безответственна.

Обратите внимание на разницу между вопросом, который я задал («какова ваша потребность?»), и его ответом. Вместо того чтобы сформулировать свою потребность, он выдал свой диагноз, согласно которому жене не хватало ответственности. Мне кажется, именно такой язык препятствует спокойному разрешению конфликтов. Как только одна из сторон слышит, что ее критикуют, ставят диагнозы, рассудочно анализируют, я заранее знаю, что сейчас вся энергия этой стороны будет брошена не на поиск решения, а на самозащиту и ответные обвинения.

Я указал на то, что у него самого нет понимания своих потребностей и что он лишь поставил жене диагноз. Затем я снова спросил: «Каковы ваши потребности в этой ситуации?» Он не смог ответить.

Спустя тридцать девять лет обсуждений ни один из супругов не понимал, какие у другого потребности, да и свои собственные не осознавал. Складывалась одна из тех ситуаций, где могла пригодиться моя способность чувствовать и угадывать потребности других людей. Я обратился к навыкам ненасильственного общения, чтобы вычислить потребности как мужа, так и жены, которые они высказывали в виде осуждения.

Для начала я напомнил мужу, что он охарактеризовал жену как совершенно безответственную в том, что касается денег (осуждение), затем спросил:

– Вы чувствуете, что напуганы такой ситуацией, потому что ощущаете потребность финансово защитить семью?

Стоило мне произнести это, как он посмотрел на меня и воскликнул:

– Ну конечно! Именно это я и сказал!

Разумеется, ничего такого он не говорил, но когда чувствуешь потребность человека, становишься ближе к истине, а значит, ближе к тому, что он пытается сказать. Я считаю, что любой рассудочный анализ, подразумевающий неправоту другой стороны, есть крик о помощи, выражение наболевшей неудовлетворенной потребности. Если удается услышать, что человеку на самом деле нужно, это становится прекрасным подарком для него, ведь таким образом мы восстанавливаем его связь с жизнью.

Хотя конкретно в этой ситуации я угадал, на самом деле можно было и не угадывать. Даже если бы я ошибся, все равно достиг бы главной цели – направил внимание мужа на его потребности. Такое перераспределение внимания помогает людям прочувствовать свои потребности, осознать их. В результате они начинают меньше анализировать и больше жить.

Проверка, насколько правильно потребности услышаны второй стороной

Теперь, когда муж выразил свои потребности, нужно было убедиться, что жена их услышала. Это ключевой момент в разрешении любого конфликта. То, что один человек что-то сформулировал и высказал, вовсе не означает, что другой человек это услышал и понял. Когда я занимаюсь урегулированием конфликта, если я не уверен, что люди правильно поняли то, что им сказали, я всегда прошу их повторить услышанное.

Я спросил жену:

– Вы не могли бы сказать, что вы сейчас услышали? Какие потребности у вашего мужа в этой ситуации?

– Знаете, если я в самом начале нашего брака два раза потратила больше денег, чем у нас было, это не означает, что я всегда буду так делать, – ответила жена.

В моей практике мне часто приходится слышать такого рода ответы. Когда у человека в душе годами копятся боль и обида, даже если его собеседник четко сформулировал свою потребность, человек не всегда способен ее услышать. Порой обоим так больно и обидно, что они оказываются не способны понять друг друга.

Я попросил ее повторить слова мужа, но она очевидным образом просто не услышала его, так как ей было по-настоящему больно. Тогда я сказал:

– Давайте я повторю, что я услышал из того, что сказал ваш муж, а вы попробуете повторить уже мои слова. Я услышал следующее: у вашего мужа есть потребность защитить семью. Ему страшно, потому что он чувствует ответственность за финансовое благосостояние семьи и хочет быть уверен, что в этом отношении его семья в безопасности.

Предоставление эмпатии для исцеления боли (не позволяющей людям слышать друг друга)

Жена по-прежнему не могла услышать мужа, поэтому мне пришлось прибегнуть к еще одному навыку, который часто оказывается полезным в разрешении конфликта. Я изменил тактику. Вместо того чтобы продолжать настаивать на повторении моих слов, я попытался понять ту боль, которую она чувствовала.

Я сказал:

– Я чувствую, что вам очень больно и что вы нуждаетесь в доверии. Заручившись доверием мужа, вы сможете извлечь урок из предыдущего опыта.

По ее глазам я сразу увидел, насколько она нуждалась в таком понимании. Она подтвердила: «Да, конечно».

Убедившись, что мы поняли друг друга, я понадеялся, что теперь у нее получится услышать мужа, и снова попросил ее повторить то, как я понял его потребности. Он испытывал потребность защитить семью. Я попросил ее повторить, что она услышала. Она сказала:

– В общем, он думает, что я слишком много трачу.

Как видите, умения слышать потребности другого человека у нее было не больше, чем умения выражать собственные. Вместо того чтобы услышать потребности мужа, она услышала только обвинение. Я предложил ей сосредоточиться на потребности, не обращая внимания на критику. Пришлось повторить еще два раза, прежде чем она сумела услышать потребность мужа.

Затем я обратился к потребностям жены. Когда я попросил ее сформулировать их, у нее тоже не сразу получилось. Свою потребность она высказала в форме осуждения:

– Он мне не доверяет. Думает, что я дура и не способна учиться на своих ошибках. Мне кажется, это несправедливо. Ведь если я пару раз совершила ошибку, это не означает, что я буду совершать ее всегда.

Снова пришлось прибегнуть к своему навыку чувствовать потребности другого человека, как бы он ни формулировал свой запрос:

– Создается впечатление, что у вас сильная потребность в доверии. Вам необходимо признание того, что вы способны учиться на своих ошибках.

Я обратился к мужу и попросил его повторить, в чем заключается потребность жены. Ситуация повторилась – муж не слышал. Ему нужно было отстоять свою потребность защитить семью, поэтому он снова пустился в рассуждения о том, какая замечательная мать и супруга его спутница жизни, вот только к деньгам относится безответственно. Я взялся помочь ему преодолеть привычное осуждение, чтобы он смог услышать потребности своей супруги:

– Пожалуйста, просто скажите, какая потребность есть у вашей жены.

Эту фразу пришлось повторить три раза, прежде чем он услышал наконец, что жена нуждалась в доверии.

Как я и предсказывал, как только супруги услышали, в чем заключалась потребность каждого из них, не потребовалось и двадцати минут, чтобы выработать стратегию по их удовлетворению. Скажу больше: мы управились в два раза быстрее!

Чем больше я работаю с конфликтами, чем больше наблюдаю, что становится причиной супружеских ссор или межнациональных конфликтов, тем больше убеждаюсь, что эти разногласия мог бы решить любой школьник! Если бы люди просто говорили: «У одной стороны такие-то потребности, у другой – такие-то. Вот имеющиеся ресурсы. Что можно сделать?», конфликты разрешались бы очень просто. К огромному сожалению, нас не приучили рассуждать в категориях обычных человеческих потребностей; мы просто не мыслим на этом уровне. Вместо этого мы обесчеловечиваем друг друга, приклеивая ярлыки и бросаясь обвинениями. В результате самый банальный конфликт становится до невозможности сложным.

Разрешение споров между группами

Чтобы понять, как применяются те же принципы в разрешении конфликтов, где больше двух участников, рассмотрим для примера ситуацию, сложившуюся между враждующими племенами в Нигерии, которую меня попросили урегулировать. В последний год отношения между племенами обострились до предела. Настолько, что погибла четверть составляющего эти племена населения – сто человек из четырехсот. Всего за один год.

Один мой коллега, ставший свидетелем этой череды убийств, приложил огромные усилия, чтобы уговорить вождей обоих племен встретиться за столом переговоров, и пригласил меня на встречу, чтобы попытаться разрешить конфликт мирным способом. После долгих переговоров удалось назначить время и место для встречи.

По дороге на встречу коллега прошептал мне на ухо:

– Маршалл, атмосфера будет напряженной, приготовься. Как минимум трое из тех, кто будет присутствовать, точно знают, что убившие их детей находятся с ними в одной комнате.

Атмосфера действительно с самого начала оказалась накалена до предела. Слишком много жестокостей было совершено с обеих сторон; за столом переговоров эти люди встречались впервые.

Я начал с вопроса, с которого почти всегда начинаю подобные встречи: попробовал перевести фокус внимания на потребности каждой из сторон. Обращаясь к обеим сторонам, я произнес:

– Я бы хотел, чтобы тот, кто готов говорить, рассказал о своих потребностях в сложившейся ситуации. О потребностях его племени. Когда все поймут потребности всех присутствующих, мы сможем перейти к обсуждению того, как их удовлетворить.

К сожалению, как и в случае с супругами из предыдущих примеров, участники переговоров не обладали необходимыми навыками для того, чтобы сформулировать свои потребности. Они могли лишь обвинять противника и говорить, что́ он сделал не так. Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, вождь одного из племен, глядя через стол, заявил:

– Вы убийцы!

Ответ последовал незамедлительно:

– Это вы хотите подчинить нас себе! Мы этого не потерпим!

После обмена этими репликами атмосфера накалилась еще больше, хотя это казалось невозможным.

Разумеется, сажать людей за стол переговоров, если они не умеют общаться так, чтобы наладить между собой полноценное человеческое общение, бесполезно. Мне нужно было сделать то же самое, что я проделал с супругами: помочь одной стороне прочувствовать и понять потребности другой стороны, как бы она их ни высказывала.

Я повернулся к тому вождю, который воскликнул «Вы убийцы!», и спросил:

– Вождь, вы нуждаетесь в безопасности? Вы хотите быть уверены в том, что, как бы ни разворачивался конфликт, он будет решаться без насилия?

Вождь немедленно ответил:

– Конечно! Именно это я и говорю!

Он, конечно, этого не говорил. Он назвал противника убийцей, то есть осудил его, вместо того чтобы сформулировать свои потребности. И все-таки мне удалось вытащить его основную потребность, поэтому я повернулся ко второму вождю и сказал:

– Вождь, не могли бы вы повторить, какая у него потребность?

Второй вождь ответил очень враждебно:

– Тогда зачем он убил моего сына?

С обеих сторон полетели оскорбления. Когда все немного успокоились, я вернулся к изначальному вопросу:

– Вождь, к вашей реакции на его потребность мы вернемся позже. А пока просто повторите, что вы услышали. Какая у него потребность?

Он не мог этого сделать. Ситуация вызывала у него столь сильные эмоции, он так ненавидел сидящего напротив человека, что просто не мог его услышать. Мне пришлось повторить:

– Вождь, я услышал, как этот человек только что сказал, что нуждается в безопасности. Ему и его людям нужно чувствовать себя в безопасности, нужно знать, что, как бы ни разворачивался конфликт дальше, он будет решаться как угодно, но не с помощью насилия. Вы можете просто повторить это, чтобы я мог быть уверен в том, что мы все здесь понимаем друг друга?

Он не мог. Пришлось повторить два или три раза, прежде чем он сумел услышать потребность противника.

Пришло время повторить процесс со вторым вождем. Я снова обратился к нему:

– Благодарю вас за то, что вы сумели услышать, что вторая сторона нуждается в безопасности. Теперь я хотел бы узнать, какая потребность у вас.

– Они постоянно пытаются нас себе подчинить! – воскликнул второй вождь. – Они все жадные до власти люди. Считают себя лучше других.

Снова начала разгораться ссора. Мне пришлось прервать говоривших, буквально перекрикивая их: «Извините! Минутку, пожалуйста!» Когда стало чуть тише, я вновь попытался разобраться, какая потребность пряталась за обвинением в «жадности к власти».

Я спросил:

– Вождь, вы хотите сказать, что нуждаетесь в равенстве с другим племенем? Вам нужно, чтобы в этой общине с вами обращались как с равными?

– Конечно! – последовал незамедлительный ответ.

И снова пришлось потратить немало усилий на то, чтобы заставить первого вождя услышать и повторить эту потребность. Понадобилось три-четыре повторения, чтобы он перестал видеть перед собой только врага и увидел человека с его нормальной человеческой потребностью. Наконец первый вождь услышал и осознал мои слова о потребности в равенстве.

После того как я потратил массу времени на то, чтобы каждый внятно выразил свою потребность и услышал потребность другого (на это ушло не меньше двух часов), вдруг вскочил третий человек, тоже пользовавшийся большим уважением в своем племени и прежде молчавший, и начал что-то очень возбужденно говорить на своем языке. Мне было интересно, что он с таким пылом пытается до меня донести, я с нетерпением ждал перевода. И был очень растроган, когда переводчик заговорил:

– Старейшина сказал, что такому общению за один день не научишься. Зато если научиться, не нужно будет больше убивать друг друга.

Я сказал переводчику:

– Передайте старейшине, что я очень благодарен ему за то, что он понял, что может произойти, если мы научимся слышать потребности друг друга. Скажите ему, что сегодня моя цель – мирно разрешить конфликт так, чтобы все остались довольны, и я очень надеюсь, что люди поймут ценность такого общения. Скажите ему, что, если обе стороны согласны, мы с радостью обучим оба племени общаться так, чтобы будущие конфликты решались мирно, а не с помощью насилия.

Старейшина одним из первых вызвался пройти тренинг. Еще до конца переговоров несколько человек из обоих племен также вызвалось обучиться методу ННО, который позволяет слышать потребности другого, каким бы языком они ни высказывались. Счастлив сообщить, что война между племенами в тот день закончилась.

Предложение стратегий на языке утвердительного действия

После того как обе стороны успешно сформулировали свои потребности и сумели услышать потребности противника, я предлагаю перейти к следующему этапу и поискать стратегии, которые помогли бы в удовлетворении этих потребностей. Исходя из моего опыта, если сразу начинать со стратегий, мы приходим к компромиссу, который не всегда бывает удачным. А вот если сначала сформулировать стоящие за требованиями потребности и по-настоящему осознать их, вероятность того, что обе стороны будут придерживаться принятого решения, сильно повышается.

Конечно, просто помочь сторонам увидеть потребности друг друга недостаточно. Заканчивать нужно действием – таким действием, которое отвечало бы всем заявленным потребностям. Для этого необходимо уметь четко выразить определенные стратегии в настоящем времени и особым языком: языком утвердительного действия.

Под настоящим временем я подразумеваю, что должно быть сформулировано четкое сообщение о том, что вам требуется от второй стороны именно сейчас. Например, вы можете начать так: «Скажите, пожалуйста, согласитесь ли вы…», а затем назвать то действие, которое вы бы хотели, чтобы человек совершил. Формулировка «согласитесь ли» помогает выстроить диалог уважительно. Если вторая сторона не соглашается, можно выяснить причину несогласия. Я пришел к выводу, что конфликты чаще приходят к успешной развязке, если формулировать просьбу в настоящем времени.

Если я скажу: «Я хотел бы, чтобы ты пошла со мной на концерт в субботу вечером», собеседнице понятно, чего я хотел бы, чтобы она сделала в субботу вечером. Из этого необязательно следует, что она понимает, чего я хочу именно сейчас, в данный момент. В данный момент я могу хотеть, чтобы она сказала, хочет она пойти со мной на концерт или нет. Или чтобы она объяснила, какие эмоции у нее вызывает перспектива сходить со мной на концерт. Или чтобы сказала, есть ли у нее какие-то сомнения по поводу такого выхода, если таковые имеются, и т. д.

Чем яснее мы доносим до собеседника, какой ответ нам нужен именно сейчас, тем быстрее и успешнее разрешается конфликт.

Кроме того, я настаиваю, чтобы такие просьбы выражались на языке утвердительного действия: нужна четкая формулировка того, что должно быть сделано для удовлетворения нашей потребности (а не того, чего делать не надо). Когда мы попадаем в конфликтную ситуацию, высказывания на тему того, чего не надо делать, порождают путаницу и сопротивление. Кстати, это справедливо не только для общения с другими людьми, но и с самим собой. Если мы скажем себе, чего не хотим делать, вряд ли это изменит ситуацию в лучшую сторону.

Несколько лет назад меня пригласили на телевидение, на дебаты по одному вопросу. Передачу записали утром, а в эфир она выходила вечером, так что у меня была возможность вернуться домой и посмотреть на себя со стороны. Наблюдая за собой на экране, я расстроился, заметив, что делаю три вещи, которые во время дебатов делать нежелательно. Поэтому я сказал себе: «Если еще раз придется дискутировать на такую тему, не буду делать А, не буду делать B, не буду делать C».

Очень быстро мне представилась возможность исправить свои ошибки – буквально на следующей неделе меня позвали на ту же передачу, чтобы продолжить дискуссию на ту же тему. Направляясь на съемку, я на всякий случай себе повторил: «Не делать A, не делать B, не делать C». Пришел на передачу, ведущий обратился ко мне так же, как обращался на прошлой неделе, и что я сделал? Десять секунд держался прекрасно. А по прошествии десяти секунд? A, B и C. Более того, я быстро «реабилитировался» за первые десять секунд, которые хорошо держался!

Проблема заключалась в том, что я сказал себе, чего не надо делать. Я никак не прояснил для себя, в чем конкретно должно было отличаться мое поведение. В случае возникновения конфликта сторонам бывает очень полезно договориться о том, что они хотели бы сделать, – а не рассказывать, что их не устраивает, – для успешного разрешения ситуации.

Когда-то одна моя клиентка ясно продемонстрировала мне важность этого момента. У нее был конфликт с мужем по поводу количества времени, которое он проводил дома. Она сказала ему: «Я не хочу, чтобы ты столько времени проводил на работе». Не прошло и недели, как муж записался в лигу игроков в боулинг, что привело жену в ярость. Жена рассказала, чего она не хочет, и ничего не сказала о том, чего ей бы хотелось. Если бы она сформулировала свою потребность утвердительно, она бы сказала приблизительно следующее: «Я бы хотела, чтобы ты мне сказал, согласен ли ты хотя бы один вечер в неделю проводить со мной и детьми».

Язык действия означает, что, формулируя просьбу и высказывая свою потребность, мы пользуемся глаголами, обозначающими конкретное действие. Это также означает, что мы избегаем формулировок, затемняющих нашу истинную потребность или которые могли бы быть восприняты как агрессия.

Так, одна супружеская пара страдала от конфликта, который тянулся двенадцать лет. Женщина нуждалась в понимании и чувствовала, что эта ее потребность в браке не удовлетворяется. Когда я убедился, что партнер понял, в чем заключается ее потребность, я сказал:

– Отлично, теперь давайте перейдем к стратегиям.

Для начала я обратился к женщине:

– Что бы вы хотели, чтобы ваш партнер сделал для удовлетворения вашей потребности?

Жена посмотрела на мужа и произнесла:

– Я хочу, чтобы ты слушал меня, когда я говорю.

– Да я слушаю, – ответил муж.

– Нет, не слушаешь, – возразила жена.

– Нет, слушаю.

Они рассказали мне, что последние двенадцать лет так и ходят по кругу. Вот что происходит, когда для решения конфликта мы прибегаем к глаголам, подобным глаголу «слушать». Слишком расплывчато. Это не глагол конкретного действия.

С моей помощью женщина осознала, чего именно она хотела, когда говорила мужу «я хочу, чтобы ты меня слушал». Оказывается, она очень нуждалась в ответном отклике на свои слова, чтобы быть уверенной, что ее услышали. Когда запрос был сформулирован именно таким образом, на утвердительном языке действия, выяснилось, что муж совсем не против исполнить эту просьбу. Жена была счастлива, – такая стратегия полностью отвечала ее внутренней потребности, много лет остававшейся неудовлетворенной. Все, чего ей не хватало, – это четкой формулировки на правильном языке.

В качестве другого примера хочу привести еще одну супружескую пару со схожим конфликтом. Жена испытывала потребность, чтобы муж с уважением относился к ее выбору. Когда муж понял эту потребность, я спросил жену:

– Теперь, когда ваш супруг понимает, насколько вам необходимо, чтобы к вашему выбору относились с уважением, что бы вы хотели у него попросить? Какие предлагаете стратегии для того, чтобы удовлетворить вашу потребность?

– Ну, я хочу, чтобы ты предоставил мне свободу для роста и развития, для того чтобы быть собой, – ответила жена, обращаясь к мужу.

– Я так и делаю, – удивился муж.

– Не делаешь! – возмутилась жена.

– Делаю!

– Минутку, минутку! – пришлось вмешаться мне.

Я снова стал свидетелем того, как нечеткая формулировка и отсутствие в ней конкретных действий подлили масла в огонь. Когда человек слышит «дай мне свободу для роста», он может воспринять это как обвинение в деспотичности. Такая просьба оставляет неясным, чего хочет партнер. Я указал на это жене:

– Я хотел бы, чтобы вы точно сформулировали, что вы хотите, чтобы он сделал, чтобы ваша потребность уважения вашего выбора была удовлетворена.

– Я хочу, чтобы ты позволил мне… – начала жена, и мне снова пришлось ее перебить.

– Боюсь, «позволил» – тоже слишком расплывчатый глагол. Можете подобрать действие, которое было бы конкретнее, чем «позволил»?

– Может быть, пусть начнет мне разрешать? – предложила женщина.

– Тоже не пойдет, – возразил я. – По-прежнему не хватает конкретики. Что вы на самом деле имеете в виду, когда говорите, что человек должен вам что-то разрешить?

Женщина ненадолго задумалась, а потом осознала очень важную для себя вещь:

– Ой, Маршалл, кажется, я поняла, что происходит. Я знаю, чего на самом деле хочу от мужа, когда говорю такие вещи, как «хочу, чтобы ты позволил мне быть собой», «хочу, чтобы ты дал мне свободу для роста»… Но если я сформулирую это более конкретно, будет неловко просить. И я уже знаю, что он вряд ли пойдет на это. Потому что на самом деле мне нужно услышать, что его это устроит, что бы я ни сделала.

Когда женщина осознала, о чем на самом деле собиралась просить мужа, она поняла, что почти не оставляла ему свободы и не уважала его выбор. Взаимное уважение – ключевой момент для разрешения любого конфликта.

Решение конфликтов с руководством

Много лет назад я работал с группой темнокожих студентов в одном из южных штатов. Ректор их университета регулярно позволял себе расистские высказывания и действия. Студенты попросили меня научить их приемам, с помощью которых можно было бы разрешить создавшуюся с ректором конфликтную ситуацию.

На сессии, которую мы организовали, они четко высказали свои потребности. Но когда мы дошли до этапа формулирования просьбы, ребята сказали:

– Маршалл, мы тут особых иллюзий не питаем. Ведь мы уже обращались к нему с подобными просьбами, и безрезультатно. Собственно, все наши попытки заканчивались его криками: «Убирайтесь отсюда, а не то полицию вызову!»

– А с какой просьбой вы к нему обращались? – поинтересовался я.

Один из студентов ответил:

– Например, мы сказали, что не хотели бы, чтобы он указывал нам, какие носить стрижки.

Дело в том, что ректор запретил им записываться в университетскую футбольную команду, пока они коротко не подстригутся.

– Я не предлагаю говорить ему, чего вы не хотите (а вы не хотите, чтобы он указывал вам, какую стрижку носить), – заметил я. – Я предлагаю вам сформулировать, что вы от него хотите.

– Еще мы говорили ему, что хотим справедливости, – вспомнил другой студент.

– Да, такая потребность есть, – согласился я. – Любой человек нуждается в справедливости. Теперь, когда потребность прояснилась, следующим шагом будет объяснить ему, каких конкретных действий вы хотите. Что ректор может сделать, чтобы ваша потребность в справедливости была удовлетворена? Тут нужна как можно более четкая формулировка.

Мы хорошо поработали на той сессии, составив список из тридцати восьми просьб, сформулированных на утвердительном языке действия, а затем потренировались, как высказать их вежливо и не требовательно. Это означает, что после того, как вы высказали свою просьбу, вне зависимости от реакции другой стороны, от того, согласился человек или отказал вам, вы в любом случае ведете себя уважительно и с пониманием. Если вам отказали, попробуйте понять, какая потребность не позволяет человеку согласиться на вашу просьбу.

Уважение не означает поражения

Понимание потребностей другого не означает отказа от своих собственных. Это означает, что вы показываете человеку, что одинаково заинтересованы как в своих потребностях, так и в его. Когда ваш собеседник убеждается в этом, вероятность того, что потребности обеих сторон будут удовлетворены, резко возрастает, как и случилось в примере конфликта между ректором и студентами.

Студенты встретились с ним и ясным языком утвердительного действия перечислили все тридцать восемь просьб из своего списка. Затем они выслушали, в чем состояла потребность ректора, и в конце встречи он согласился со всеми тридцати восемью пунктами. Через пару недель со мной связались из администрации университета и попросили провести тренинг с руководством, чтобы научить представителей администрации тому же, чему я научил студентов.

Очень важно, формулируя свою просьбу, отнестись к реакции собеседника с уважением, вне зависимости от того, соглашается с вами человек или нет. Одно из самых важных сообщений, которое может донести до вас другой человек, – это «нет» или «не хочу». Если мы прислушаемся к такому сообщению, это поможет нам лучше понять потребности другого. Выяснится, что каждый раз, когда человек говорит «нет», он пытается донести до нас, что предлагаемая нами стратегия не удовлетворяет какую-то его невысказанную потребность.

И это мешает ему согласиться. Если научиться распознавать за каждым «нет» такие потребности, мы откроемся навстречу удовлетворению потребностей всех участников конфликта.

Разумеется, если мы воспримем «нет» как отказ и начнем обвинять за этот отказ собеседника, вряд ли удастся отыскать одинаково удовлетворяющее всех решение. Самое главное – на протяжении всего процесса переговоров держать всех сосредоточенными на высказанных потребностях обеих сторон.

Я всегда преисполняюсь оптимизма, когда в процессе разрешения конфликта удается установить такого рода связь. Если каждая из сторон высказала свои потребности, услышала потребности другой стороны и сформулировала свою просьбу на утвердительном языке действия, даже если вторая сторона ответила отказом, люди сосредоточиваются именно на потребностях, а не на взаимных обвинениях. Когда мы все будем поступать именно так, мы начнем легко находить стратегии, которые в одинаковой степени удовлетворяли бы потребности всех участников конфликта.

Когда встреча участников конфликта невозможна

Как я уже упоминал, я весьма оптимистично отношусь к ситуациям, когда удается посадить участников конфликта за стол переговоров и наладить общение на таком уровне. Но для этого людям надо собраться вместе. В последние годы я разрабатываю стратегии, которые позволяли бы решать конфликт в ситуациях, когда личная встреча невозможна.

Мне очень нравится прибегать к помощи записывающего устройства. Я работаю с каждым участником конфликта отдельно, играя роль второй стороны. Вот пример: ко мне обратилась женщина, жестоко страдающая от конфликта с мужем. Основная проблема заключалась в том, что он не умел управлять своим гневом, иногда дело доходило до побоев. Женщина хотела привести его на встречу, чтобы попытаться всем вместе решить конфликт, но он отказался. Когда она пришла одна, я сказал: «Давайте я буду играть роль вашего мужа».

Войдя в роль, я внимательно выслушал все, что она хотела мне сказать, с уважением отнесся к чувствам, которые она пыталась выразить: каково ей, когда ее бьют и не понимают так, как ей того хотелось бы.

Я выслушал ее таким образом, что это помогло ей четко сформулировать свои потребности; выказал уважение и понимание по отношению к этим потребностям. Потом, продолжая оставаться в роли мужа, я попросил ее внимательно выслушать меня и выразил те потребности, которые, как мне казалось, он мог испытывать в такой ситуации. Мы записали этот диалог со мной в роли мужа, а затем с моей помощью разъяснили ее потребности. Я попросил отнести эту запись мужу и понаблюдать за его реакцией.

Когда женщина дала прослушать запись мужу и он услышал, как я отыграл его роль, он почувствовал большое облегчение. Я довольно точно угадал, в чем заключались его невысказанные потребности. В результате, почувствовав себя понятым, он согласился прийти на следующую встречу, и мы продолжили работать все вместе, и работали до тех пор, пока муж не отыскал более приемлемые способы выражения своих потребностей.

Заключение

В этой главе я поделился некоторыми своими методами разрешения конфликтов, показал, как помогает разрешению конфликтов грамотное изложение своих потребностей, как важно уметь выражать свои потребности, выслушивать потребности второй стороны, как разрабатывать стратегии и выражать их на четком языке утвердительного действия.

Надеюсь, эта информация поможет вам более гармонично разрешать личностные конфликты, а также поспособствует урегулированию сторонних конфликтов, если вы окажетесь в роли посредника. Надеюсь также, что она укрепит вашу осознанность по отношению к тому драгоценному потоку человечного взаимодействия, который позволяет решать конфликты так, чтобы потребности всех были удовлетворены. И конечно, я надеюсь, что эта глава поможет вам поверить в возможность такого общения, которое предотвращало бы необходимость насилия, в такой поток взаимодействия, который помогает всем участникам конфликта осознать, насколько они на самом деле зависимы друг от друга.

2
Быть собой, любить тебя
Практическое руководство к построению потрясающих отношений

В этой главе собраны фрагменты моих семинаров и запись нескольких интервью, которые я давал на тему эмоционально близких отношений. Я показываю, как с помощью метода ненасильственного общения можно создать добрые отношения с партнерами, супругами и членами семьи, не поступаясь при этом своими принципами и ценностями.

Семинар. Вступительное слово

Представляете, что сегодня случилось? У меня на вечер запланирован семинар по отношениям, а в семь утра в семье происходит кризис. Звонит жена и задает один из тех вопросов, которые мы ненавидим в любое время дня, но особенно в семь часов утра, когда вашего адвоката нет под боком. Что она спросила в семь утра? Она спросила:

– Я тебя разбудила?

Нет, это еще был простой вопрос. Но потом она сказала:

– У меня к тебе очень важный вопрос: я красивая?

[Смех.] Ненавижу такие вопросы. Сразу вспоминается случай, когда я надолго уехал, потом вернулся и жена спросила: «Замечаешь в доме что-то новое?» Я смотрел-смотрел, потом честно признался: «Нет». А она весь дом перекрасила! [Смех.]

Я знал, что вопрос, который она задала мне утром, регулярно возникает в любых отношениях. «Я красивая?» Как человек, практикующий ННО, я мог бы выпутаться, заявив, что этот вопрос не соответствует принципам ННО, ведь мы знаем, что человек не может быть каким-то. Никто не может быть правым, неправым, привлекательным или непривлекательным. Но я знал, что она не удовлетворится таким ответом, поэтому переспросил:

– Ты хочешь знать, красивая ли ты?

– Да, – ответила она.

– Иногда да, иногда нет; можно мне еще поспать? [Смех.] Она оценила шутку. И слава Богу!

В замечательной книге Дэна Гринберга «Как сделать себя несчастным» есть такой диалог:

– Ты меня любишь? Подумай, пожалуйста, это очень важно для меня. Остановись сейчас и подумай: ты меня любишь?

– Да.

– Пожалуйста, это действительно важно. Тщательно взвесь свой ответ: ты меня любишь?

(Небольшая пауза.)

– Да.

– Тогда почему ты колебался?

(Смех.)

Люди могут менять способы мышления и общения. Они могут обращаться с собой с бо́льшим уважением, могут многому научиться у собственных недостатков без ненависти к себе. Мы учим людей делать это при помощи ненасильственного общения. Мы показываем метод, который помогает наладить связи с самыми близкими людьми, и сделать это таким образом, чтобы отдавать с радостью, чтобы никогда не попадаться в ловушку, когда человек делает что-то, потому что чувствует себя обязанным или виноватым, потому что велит чувство долга или потому что ему стыдно. Такие чувства разъедают даже самые близкие отношения. Мы показываем людям, как с удовольствием и эффективно сотрудничать в рабочем коллективе. Объясняем, как преобразовать иерархические структуры, структуры доминирования, в настоящий рабочий коллектив, в который каждый участник может привнести что-то свое, искренне и без опаски поделившись своим видением с окружающими. И мы счастливы, наблюдая, как много людей по всему миру щедро делятся своей энергией, претворяя все это в жизнь.

Типичный конфликт

УЧАСТНИЦА А: Маршалл, как вам кажется, какой основной конфликт, самая большая проблема в отношениях между мужчиной и женщиной?

МАРШАЛЛ: Мне регулярно приходится слышать этот вопрос. Женщины часто подходят и говорят: «Маршалл, не поймите меня неправильно. У меня замечательный муж…» Тут я уже знаю, что дальше, конечно, последует «но». «Но я никогда не знаю, что он чувствует». В том, что касается выражения эмоций, мужчины всего мира (разумеется, встречаются исключения) будто бы лично обучались у Джона Уэйна, Клинта Иствуда и Рэмбо. То есть в лучшем случае они вам что-нибудь пробурчат. Вместо того чтобы внятно донести, что происходит у них на душе, они, будто экранный Джон Уэйн, только что зашедший в бар, сразу делят всех на две категории. Никогда, даже оказавшись под дулом пистолета, Джон Уэйн не скажет: «Мне страшно». Никогда, даже полгода проведя в пустыне, он не скажет: «Мне одиноко». Как общается старина Джон? Делит всех на два лагеря. Очень простая классификация. Есть хорошие парни – им полагается купить выпивку; есть плохие парни – их полагается пристрелить.

Когда ты натренирован на такого рода общение (а именно так нас, мужчин, учат взаимодействовать с миром), не очень-то наладишь связь с собственными эмоциями. Если тебя с детства учат быть солдатом, свои эмоции ты стараешься держать в подсознании. Что ж, быть замужем за солдатом – не слишком эмоционально богатый опыт для женщины, особенно если в детстве, когда мальчишки играли в войну, она играла в куклы. Женщине требуется эмоциональная близость, а у мужчины в арсенале даже нет таких слов, с помощью которых можно было бы установить эмоционально близкие отношения.

С другой стороны, женщин не учат распознавать и доносить свои потребности. Много веков подряд их учили игнорировать свои потребности, чтобы заботиться о других. Поэтому зачастую они автоматически во многом полагаются на мужчину, в том числе ожидают, что он сам угадает их потребности и желания, а затем обо всем сам позаботится. Мне часто приходится сталкиваться с такими проблемами, хотя, конечно, всегда есть индивидуальные различия.

УЧАСТНИЦА А: Давайте разыграем по ролям ситуацию, которая часто встречается в отношениях между мужчиной и женщиной. Можете смоделировать ее? В смысле, из-за чего у них чаще всего происходят ссоры.

МАРШАЛЛ: Что ж, одна из самых частых ситуаций, это когда женщина говорит мужчине: «Я не чувствую с тобой эмоциональной связи, в которой нуждаюсь. Мне бы очень хотелось установить с тобой более эмоционально близкие отношения. Что ты чувствуешь, когда я это говорю?» А мужчина в ответ: «Чего?»

УЧАСТНИЦА А: Хорошо, давайте я возьму роль мужчины.

УЧАСТНИЦА А, В РОЛИ МУЖА: Что тебе нужно? Что конкретно мне сделать?

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ЖЕНЫ: Ну, например, вместо того чтобы сейчас задавать эти вопросы, мне бы хотелось, чтобы ты рассказал, что ты чувствуешь. Тебе неприятно то, что я говорю? Ты разозлился? Тебе страшно?

УЧАСТНИЦА А, В РОЛИ МУЖА: Я не знаю.

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ЖЕНЫ: Вот об этом я и говорю! Когда ты сам не знаешь, что чувствуешь, мне сложно ощущать себя в безопасности и доверять тебе.

УЧАСТНИЦА А, В РОЛИ МУЖА: Ну, я чувствую, будто… будто ты меня критикуешь.

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ЖЕНЫ: То есть тебе неприятно, можно сказать больно, и ты хочешь, чтобы я отнеслась к тебе с уважением; чтобы ценила то, что ты даешь мне в наших отношениях.

УЧАСТНИЦА А, В РОЛИ МУЖА: Ну, как бы да…

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ЖЕНЫ: Видишь, мне очень нужно было, чтобы ты это сформулировал. Мне бы хотелось услышать, как ты говоришь: «Мне больно, мне нужно, чтобы ты ценила мой вклад в наши отношения». Но я заметила, что ты этого не сказал. Ты сказал: «Ты критикуешь меня». Поэтому мне пришлось сделать глубокий вдох и совершить усилие, чтобы не пойматься на эту удочку и не воспринять сказанное тобой как осуждение, а вместо этого попытаться расслышать за осуждением твои истинные чувства и то, что тебе нужно, твою потребность. Мне бы не хотелось прилагать все эти усилия. Я была бы очень благодарна, если бы ты просто говорил, что происходит у тебя внутри.

УЧАСТНИЦА А, В РОЛИ МУЖА: По большей части я не знаю, что происходит у меня внутри. Чего ты от меня хочешь?

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ЖЕНЫ: Начнем с того, что я уже рада, что мы с тобой общаемся на эту тему. Потом я хочу, чтобы ты знал: я буду очень стараться не забывать, насколько тебе непросто дать мне то, о чем я прошу. Я пытаюсь осознать, что для тебя это совершенно новый опыт, и постараюсь набраться терпения. Но мне все равно хотелось бы слышать, что у тебя происходит в душе.

УЧАСТНИЦА А, В РОЛИ МУЖА: Думаю, сейчас я просто рад, что ты мне говоришь, что тебе нужно.

МАРШАЛЛ, ВЫХОДЯ ИЗ РОЛИ: Очень типично для разговора между мужчиной и женщиной. Мужчина часто слышит такого рода требования от женщины.

О браке

Возможно, вы уже слышали, как я говорил, что порой найти общий язык в браке гораздо сложнее, чем вне его. Так происходит по причине абсурдных вещей, которым нас учат, когда дело доходит до брака. Я, например, точно знаю, что мне куда больше нравится жить с женщиной, когда я перестаю думать о ней как о «своей жене». Ведь в той культуре, в которой я рос и воспитывался, когда мужчины говорят «моя жена», они подразумевают, будто она что-то вроде их собственности.

ННО учит говорить на языке, благодаря которому мы налаживаем друг с другом особую связь. Такую связь, которая позволяет отдавать от чистого сердца. Это означает, что вы с партнером не делаете того, что «предполагается», «нужно», «следует» или «надлежит». Вы не отдаете из чувства вины, стыда, неосознанности, страха, обязанности или долга. Я верю, что, когда мы что-то делаем для другого человека исходя из энергии вышеперечисленных состояний, проигрывают все. Когда мы принимаем что-то, что было отдано из-за таких вот низких энергий, мы всегда знаем, что потом придется платить. Ведь отдающий сделал это «за свой счет». Мне гораздо более интересно взаимодействие, когда люди отдают искренне, от сердца.

Как научиться отдавать от сердца, чтобы такое отдавание ощущалось как подарок? Когда взаимодействие построено на человечности, отдающий ничем не отличается от принимающего. Только когда мы начинаем общаться с позиций осуждения и критики, отдавание перестает быть подарком и превращается в тяжелую обязанность.

Освоение ННО с помощью четырех вопросов

Я попрошу вас кое-что записать. Сейчас я задам вам четыре вопроса. Если вы состоите в браке или в отношениях с кем-то, представьте себе, что эти вопросы задает ваш партнер. Если хотите сосредоточиться на каких-то других отношениях, пусть это будет другой близкий вам человек, – например, лучший друг.

Как ваш партнер по ННО, я задам вам четыре вопроса, ответы на которые крайне интересны всем, кто практикует ННО, о каких бы отношениях ни шла речь. Но особую значимость они приобретают, когда речь идет об эмоционально близких отношениях. Пожалуйста, запишите ваши ответы на каждый из четырех вопросов так, будто их задает близкий вам человек. [Читателю: предлагаю вам взять листок бумаги и сделать то же самое.]

Вопрос первый: «Назови одну вещь, которую делаю я, твой партнер или близкий человек, из-за которой твоя жизнь становится не такой прекрасной, какой могла бы быть?» Как практикующий ННО, я не хочу говорить или делать ничего такого, что не обогащало бы твою жизнь. Поэтому ты окажешь мне большую услугу, если каждый раз, когда я буду делать что-то, что не обогащает твою жизнь, ты бы указывал мне на это. Можешь вспомнить что-нибудь, что я делаю (или не делаю) такого, что делает твою жизнь менее прекрасной? Запиши это.

Теперь второй вопрос. Как человек, говорящий на языке ННО, я не только хочу знать, что я делаю, из-за чего твоя жизнь становится менее прекрасной. Для меня очень важно быть в контакте с твоими чувствами в каждый момент времени. Чтобы мы могли играть в чудесную игру искреннего отдавания друг другу, мне крайне важны твои чувства, я должен знать о них. Если мы можем полноценно делиться чувствами друг с другом, это очень воодушевляет. Поэтому второй вопрос такой: «Когда я делаю то, что делаю, – что ты чувствуешь?» Запиши свои чувства.

Перейдем к третьему вопросу. Как человек, говорящий на языке ННО, я знаю, что наши чувства зависят от наших потребностей и от того, удовлетворяются они или нет. Когда потребности удовлетворяются, мы испытываем эмоции, которые можно описать как приятные: счастье, удовольствие, радость, блаженство, удовлетворение. Когда потребности не удовлетворяются, возникают чувства вроде тех, что вы только что записали. Третий вопрос такой: «Какие твои потребности не удовлетворяются?»

Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне, как ты себя чувствуешь, в терминах потребностей: «Я так себя чувствую, потому что мне хотелось бы» (или «потому что я надеялся, ждал»). Запишите свои неудовлетворенные потребности.

Здесь наступает самое интересное для практикующего ННО. Ему не терпится поскорее добраться до последнего вопроса, самого главного для всех, кто говорит на языке ННО. Самому не терпится услышать этот ответ. Все готовы к самому главному вопросу ННО?

Я осознаю, что делаю что-то такое, что не обогащает твою жизнь, и поэтому у тебя возникают определенные эмоции. Ты рассказал мне, какие твои потребности остаются неудовлетворенными. Теперь, пожалуйста, скажи мне, что я могу сделать, чтобы твои самые чудесные мечты могли стать реальностью. Собственно, вся практика ННО об этом: «Что мы можем сделать, чтобы обогатить друг другу жизнь?»

ННО – методика, позволяющая четко и в любой момент донести эти четыре вещи до другого человека. Конечно, бывают и другие ситуации, кроме неудовлетворенных потребностей, когда мы прибегаем к языку ННО. Например, чтобы поблагодарить человека и сказать ему, как именно он обогатил нашу жизнь. Для этого можно пройтись по первым трем пунктам. Мы говорим человеку, (1) что он сделал, чтобы обогатить нашу жизнь, (2) что мы чувствуем по этому поводу и (3) какие именно наши потребности были удовлетворены благодаря его действиям. Мне кажется, люди, общаясь, преимущественно пытаются донести друг до друга две вещи: «пожалуйста» и «спасибо». Язык ННО разрабатывался таким образом, чтобы наши «пожалуйста» и «спасибо» были максимально четкими и недвусмысленными и чтобы люди не слышали в них ничего, что могло бы помешать им отдавать от чистого сердца.

Критика

Есть два типа общения, которые делают такое искреннее отдавание практически невозможными. Первое – все, что хотя бы отдаленно напоминает критику. Если вы сформулировали свои четыре ответа на ННО, там не должно быть ни единого слова, которое может быть воспринято другим человеком как критика. Как вы можете заметить, единственное место, где вы вообще говорите о другом человеке, – это первый вопрос, там, где упоминается поведение другого. Вы не критикуете это поведение; лишь привлекаете к нему внимание, указываете на него. Остальные три вопроса имеют отношение только к вам: вашим чувствам, вашим неудовлетворенным потребностям и вашим просьбам. Если вы скажете что-либо похожее на критику, боюсь, вы примешали к четырем волшебным ингредиентам немного осуждения.

Под «критикой» я имею в виду нападки, осуждение, обвинения, диагнозы, что угодно, что является рассудочным анализом поведения человека, идущим не от сердца, а от головы. Если вы сформулировали свои ответы в соответствии с принципами ННО, в них не будет ни единого слова, которое можно было бы интерпретировать как критику. Но если ваш собеседник носит уши осуждения¹ [Маршалл надевает на себя уродливые «уши осуждения»], он в любых ваших высказываниях услышит обвинения и нападки. Сегодня мы научимся разбираться именно с такими ситуациями. Мы хотим научиться говорить на языке ННО с любым человеком.

Принуждение

Второе препятствие, которое не позволяет нам отдавать от всего сердца, – это принуждение. Как практикующему ННО, вам нужно сформулировать ваши четыре ответа таким образом, чтобы человек воспринял их как подарок, как прекрасную возможность поделиться хорошим, а не как требование или приказ. В языке ННО нет места ни критике, ни принуждению. Когда мы говорим другому, что́ мы от него хотим, мы формулируем это следующим образом: «Пожалуйста, сделай это только в том случае, если сам этого хочешь. Пожалуйста, не надо ничего делать в ущерб себе. Не надо ничего для меня делать, если среди твоих мотивов есть хоть капля страха, стыда, обиды, молчаливой покорности. Иначе мы оба будем страдать. Пожалуйста, ответь согласием на мою просьбу только в том случае, если ты можешь сделать это от всего сердца, если то, что ты делаешь, для тебя самого ощущается как подарок». Только если никто не чувствует, будто что-то теряет, уступает, отказывается, только тогда выигрывают все участники общения.

Принять от всего сердца

ННО состоит из двух основных частей. Первое – это умение сформулировать ответы на вышеперечисленные четыре вопроса, донести их до другого человека так, чтобы он не воспринял их как критику или требование. Вторая часть состоит в том, чтобы уметь принять эти четыре блока информации от другого человека, вне зависимости от того, говорит он на языке осуждения или ННО. Если собеседник общается с вами на языке ННО, жизнь, конечно, сразу становится проще. Такой человек четко сформулирует ответы на все четыре вопроса, нам остается только правильно воспринять эту информацию и можно переходить к действиям.

Увы, если ваш собеседник говорит на языке осуждения, вам придется примерить на себя уши ННО. [Смех при виде того, как Маршалл надевает пару смешных пушистых «ушей ННО».] Уши ННО будут служить вам переводчиком: на каком бы языке ни говорил ваш собеседник, пока эти уши на вас, вы слышите только ННО. Например, человек говорит: «Твоя проблема в том, что»; но когда на вас уши ННО, вы слышите: «Мне бы хотелось, чтобы». Я не слышу ни осуждения, ни критики, ни нападок. Когда на мне эти уши, я понимаю, что любая критика есть лишь неудачная попытка выразить какую-то неудовлетворенную потребность. Попытка неудачная и смешная, потому что обычно человек не получает того, в чем нуждается, зато создает напряжение и зарабатывает массу проблем себе и окружающим. ННО позволяет все это пропустить. Мы перестаем слышать критику и слышим только неудовлетворенные потребности.

Слышать и отвечать на языке ННО

Давайте потренируемся слышать язык ННО, когда люди нас осуждают. Я попрошу присутствующих поделиться своими ситуациями, и мы рассмотрим их в качестве обучающих. Перечитайте то, что вы записали, и мы посмотрим, придерживались ли вы принципов ННО или туда замешался язык осуждения.

Первый вопрос: «Назови одну вещь, которую я делаю, из-за чего твоя жизнь становится не такой прекрасной, какой могла бы быть?»

УЧАСТНИЦА B: Ты как будто меня не слушаешь.

МАРШАЛЛ: «Ты как будто». Сразу могу сказать, что это не ННО. Когда вы говорите «ты как будто», дальше точно последует диагноз. «Ты как будто не слушаешь» – это диагноз. Доводилось слышать такие диалоги? «Ты меня не слушаешь», а в ответ: «Нет, слушаю!» – «Не слушаешь!» – «Слушаю!» Видите? Вот что происходит, когда мы начинаем не с наблюдения, а с критики.

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ПАРТНЕРА: Скажи мне, что я делаю, из-за чего у тебя возникает ощущение, что я не слушаю? Я вполне могу читать газету или смотреть телевизор, когда ты говоришь, это ведь не означает, что я тебя не слышу.

УЧАСТНИЦА B: Я вижу, как ты смотришь телевизор!

МАРШАЛЛ, ВЫХОДЯ ИЗ РОЛИ: Если ваш партнер не практикует ННО, он сразу воспримет это как критику. Но давайте представим, что ваш партнер надел уши ННО; я больше не слышу критики. Я просто пытаюсь понять, на какое именно поведение вы так реагируете.

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ПАРТНЕРА: Ты так реагируешь на тот факт, что я смотрю телевизор, когда ты разговариваешь со мной?

УЧАСТНИЦА B: Да.

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ПАРТНЕРА: Что ты чувствуешь, когда я смотрю телевизор, а ты со мной разговариваешь?

МАРШАЛЛ, ВЫХОДЯ ИЗ РОЛИ: [Обращаясь к участнице диалога.] Не надо сейчас отвечать: «Я чувствую, что ты меня не слушаешь!» Это лишь чуть более хитрый способ бросить то же самое обвинение.

УЧАСТНИЦА B: Я чувствую раздражение, мне больно.

МАРШАЛЛ: Вот это другое дело!

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ПАРТНЕРА: Можешь мне объяснить, почему ты это чувствуешь?

УЧАСТНИЦА B: Потому что я нуждаюсь в том, чтобы меня ценили.

МАРШАЛЛ, ВЫХОДЯ ИЗ РОЛИ: Вот! Классическое ННО! Обратите внимание, она не сказала «я чувствую раздражение и мне больно, потому что ты смотришь телевизор». Она не винит его за свои эмоции, она приписывает свои эмоции собственным потребностям: «Я чувствую, потому что я.» Человек осуждающий выразил бы те же чувства так: «Ты делаешь мне больно, потому что смотришь телевизор, когда я с тобой разговариваю». Иными словами: «Я чувствую, потому что ты.»

Теперь четвертый вопрос: «Что ты хотела бы, чтобы я сделал, чтобы жизнь стала для тебя прекрасной?»

УЧАСТНИЦА B: Когда мы разговариваем, я бы хотела, чтобы ты смотрел мне в глаза, а потом пересказывал то, что я говорю.

МАРШАЛЛ: Отлично. Все расслышали наши четыре пункта? «Когда я говорю, а ты смотришь в это время телевизор, я чувствую раздражение. Мне больно, потому что я очень нуждаюсь в том, чтобы меня ценили, мне нужно, чтобы к тому, что я говорю, относились со вниманием. Не согласишься ли ты смотреть мне в глаза, когда я говорю, а затем повторять то, что услышал, тем самым давая мне возможность поправить, если ты услышал не то, что я имела в виду?»

Разумеется, человек может расслышать во всем этом критику и начать защищаться: «Я тебя слушаю; я прекрасно могу слушать тебя и смотреть телевизор одновременно». Либо человек может воспринять это как требование и отреагировать вот так: «[Вздох] Ну ладно». Это означает, что он не воспринял высказанное как просьбу, как возможность сделать ваши отношения лучше. Он услышал требование. Он даже может уступить вам и пойти навстречу, но потом вы все равно пожалеете об этом. Ведь он будет делать это, чтобы вы «не начали психовать». Он сделает это не для того, чтобы жизнь стала для вас приятнее, а для того, чтобы не делать неприятно себе.

Вот почему брак – такая сложная штука. Многих учили, что любовь и брак означают отказ от своих потребностей ради другого человека. «Если я люблю ее, то должен это сделать, даже если мне не хочется». И он сделает, только радости вам от этого не будет.

УЧАСТНИЦА B: Потому что он будет вести счет.

МАРШАЛЛ: Точно. У таких людей будто компьютер в голове: они вспомнят, что было двенадцать лет назад, когда им пришлось в чем-то себе отказать. Так или иначе оно всегда вернется. «После всего того, что я сделал для тебя, хотя мне и не хотелось, ты могла хотя бы!» И так до бесконечности; можете не беспокоиться, ничто не будет забыто, потому что все подсчитано.

Ролевые игры

Когда слышат требование вместо просьбы

УЧАСТНИК С: Но как все-таки отвечать на языке ННО, когда вам говорят «Я могу слушать тебя и смотреть телевизор одновременно»?

МАРШАЛЛ, КАК ПРАКТИКУЮЩИЙ ННО: Вы раздражены, потому что чувствуете давление? А вам хотелось бы избавиться от давления?

УЧАСТНИК С, ВХОДЯ В РОЛЬ: Конечно! Вечно ты чего-то требуешь. Боже мой, то одно, то другое!

МАРШАЛЛ, КАК ПРАКТИКУЮЩИЙ ННО: То есть можно сказать, что ты устал от требований? Ты хочешь делать что-то, потому что тебе этого хочется, а не потому, что на тебя давят?

УЧАСТНИК С: Именно.

МАРШАЛЛ, КАК ПРАКТИКУЮЩИЙ ННО: Теперь мне очень грустно, потому что я не знаю, как донести до тебя, чего бы мне хотелось, причем сделать это таким образом, чтобы ты не воспринял мою просьбу как требование. Получается, у меня всего два пути: вообще ничего не говорить (в результате моя потребность останется неудовлетворенной) либо сказать, что мне нужно, заранее зная, что ты воспримешь это как требование. И в том, и в другом случае я проигрываю. Можешь повторить мне, что я только что сказал?

УЧАСТНИК С: А?

МАРШАЛЛ, ВЫХОДЯ ИЗ РОЛИ: Для человека, не практикующего ННО, такие рассуждения могут показаться очень запутанными. Ведь люди растут в мире взаимного принуждения. Возможно, родители учили их, что единственный способ заставить что-то делать – это через наказание или чувство вины. Не исключено, что человек ничего другого и не знает. Например, он не умеет отличать просьбу от требования. Он на самом деле верит, что, если не сделает того, что хочет другой человек, ему начнут угрожать или давить на чувство вины. Мне, как практикующему ННО, нелегко помочь такому человеку воспринять мою просьбу как подарок, а не как требование. Зато, когда у нас получается, можно избавить себя от многих лет страданий, ведь любая просьба звучит как требование, если человек слышит ее, не надев уши ННО.

МАРШАЛЛ, КАК ПРАКТИКУЮЩИЙ ННО: Я хотел бы знать, как мне попросить то, чего я хочу, чтобы это не выглядело как давление.

УЧАСТНИК С: Я не знаю.

МАРШАЛЛ, КАК ПРАКТИКУЮЩИЙ ННО: Я очень рад, что мы это прояснили, потому что дилемма в следующем: я не знаю, как донести до тебя свое желание так, чтобы ты сразу не почувствовал, будто обязан это сделать или будто я заставляю тебя это сделать.

УЧАСТНИК С: Ну, я знаю, как для тебя это важно и… если кого-то любишь, то делаешь то, что просит любимый человек.

МАРШАЛЛ, КАК ПРАКТИКУЮЩИЙ ННО: Можно как-то на тебя повлиять так, чтобы ты изменил свое определение любви?

УЧАСТНИК С: Изменил на что?

МАРШАЛЛ, КАК ПРАКТИКУЮЩИЙ ННО: Любовь не означает отказа от своих желаний и исполнения желаний любимого человека; скорее, это искреннее выражение своих чувств и потребностей и эмпатичное принятие чувств и потребностей любимого. Эмпатично принимать не значит автоматически на все соглашаться. Просто бережно принимать в качестве подарка то, что выражает другой человек. Любовь означает искреннее выражение своих собственных потребностей; не как требования, но как «вот, это я. Я такой». Как вам такое определение любви?

УЧАСТНИК С: Если я соглашусь с ним, мне придется стать совсем другим человеком.

МАРШАЛЛ, КАК ПРАКТИКУЮЩИЙ ННО: Да, это правда.

Останови меня, если я «слишком много» говорю

МАРШАЛЛ: Давайте разберем еще одну ситуацию?

УЧАСТНИК D: Иногда люди говорят: «Я хочу, чтобы ты помолчал; я больше не хочу тебя слушать». Так происходит, когда они чувствуют себя перегруженными информацией. В ситуации, когда другой человек слишком много говорит…

МАРШАЛЛ: У практикующего ННО нет в лексиконе выражения «слишком много». Вообще словосочетания «слишком много», «ровно столько, сколько нужно», «слишком мало» таят в себе опасность.

УЧАСТНИК D: Я просто слышал, как вы и другие инструкторы говорили вчера вечером, что время от времени обязательно нужно делать паузу, чтобы дать человеку возможность ответить.

МАРШАЛЛ: «Обязательно»?

УЧАСТНИК D: Нет, не то чтобы «обязательно»… Скорее, «было бы неплохо».

МАРШАЛЛ: Да, уж вы-то знаете, что вам не «обязательно» это делать, потому что прекрасно понимаете, что можете проговорить два часа подряд и никто вас не остановит. [Смех.]

УЧАСТНИК D: Просто если я говорю с другом, я хотел бы получить от него какой-то знак…

МАРШАЛЛ: Когда он уже услышал больше, чем хотел бы?

УЧАСТНИК D: Точно.

МАРШАЛЛ: Лучшее, что мы можем сделать для человека, – это остановить его, если он говорит больше, чем мы готовы услышать. Обратите внимание на разницу! Не когда он «слишком много говорит». Я настаиваю на том, что это самое лучшее, что можно сделать для человека, потому что задавал сотням людей такой вопрос: «Если вы слишком многословны и человек устал вас слушать, хотели бы вы, чтобы собеседник остановил вас или было бы лучше, чтобы он притворялся, что продолжает слушать?» За одним-единственным исключением мне всегда отвечали: «Хочу, чтобы меня остановили». Лишь одна женщина призналась, что не знает, смогла бы она справиться с тем, что ее прервали.

Если вы практикуете ННО, вы прекрасно знаете, что нельзя улыбаться и таращить глаза на человека, пытаясь скрыть тот факт, что мыслями вы уже далеко. Вы никому этим не помогаете, ведь ваш собеседник становится источником стресса и напряжения, а это никому не нужно. Люди хотят, чтобы каждое их действие, каждое произнесенное ими слово обогащало вашу жизнь. Когда этого не происходит, будьте добры к человеку, остановите его.

Мне понадобилось много времени, чтобы опробовать это на практике, ведь в культуре тотального доминирования, в которой я вырос, такое не практикуется. Я хорошо помню, как впервые решил рискнуть проделать это в компании приятелей. Я работал тогда с группой учителей в Фарго (Северная Дакота), и меня пригласили на регулярно проводившуюся неформальную встречу, когда все просто собирались и болтали. Через десять минут уровень моей энергии был почти на нуле. Я никак не мог понять, где тут жизнь в этом диалоге, что чувствовали эти люди и чего они хотели. Один из них начал: «Кстати, знаете, как я провел отпуск?» И подробно рассказал о своем отпуске. Потом кто-то еще рассказал о своем.

Послушав немного, я собрал всю свою смелость и сказал:

– Простите, я начинаю терять терпение, потому что не чувствую себя настолько включенным в этот разговор, насколько мне хотелось бы. Мне бы очень помогло, если бы вы сказали: а вы получаете удовольствие от этого разговора?

Если бы люди ответили утвердительно, я попытался бы отыскать способ самому получить удовольствие от разговора; но все присутствующие там девять человек резко замолчали и посмотрели на меня так, будто я на их глазах кинул мышь в чашу с пуншем.

Минуты две я готов был сквозь землю провалиться, пока не вспомнил, что не реакция людей заставляет меня чувствовать себя плохо. Раз мне стало настолько не по себе, значит, я слушал ушами осуждения и думал, что сделал что-то неправильное, плохое. Надев уши ННО, я сумел разглядеть чувства и потребности, скрывавшиеся за этой неловкой тишиной, и сказал:

– Предполагаю, что вы на меня очень рассердились и вам хотелось бы, чтобы я просто промолчал и не принимал участия в разговоре.

Как только я перенес внимание со своих эмоций на чувства и потребности других, я сразу почувствовал себя лучше. Стоит сосредоточить свое внимание на чувствах другого, как я тут же отнимаю у этого другого какую-либо возможность деморализовать или унизить меня или заставить себя чувствовать последним ничтожеством. Это работает даже в тех случаях, когда я, как в этом примере, не угадал. Если на мне уши ННО, это не означает, что я всегда угадываю правильно. В тот раз я предположил, что собеседники на меня рассердились, а это оказалось не так.

Первый человек, который заговорил, сказал следующее:

– Нет, я не злюсь. Просто задумался над тем, что ты сказал.

Помолчав немного, он добавил:

– По правде говоря, мне действительно было скучно.

А ведь именно он говорил больше всех! Но это меня уже не удивляет; я догадался, что раз мне скучно, то, скорее всего, человеку, который говорит, тоже должно быть скучно. Такие ситуации обычно возникают, когда мы не говорим от сердца, когда теряем контакт с настоящей жизнью; вместо того чтобы в процессе беседы находиться в контакте со своими чувствами и потребностями, мы подчиняемся усвоенной привычке нагонять друг на друга скуку. Если вы представитель среднего класса и живете в городе, то, скорее всего, вы настолько привыкли к такому общению, что даже не замечаете, насколько оно скучное.

Помню, как Бадди Хэкетт заметил, что, лишь попав в армию, обнаружил, что можно встать из-за стола, не мучаясь от изжоги. Он настолько привык к тому, что готовила ему мама, что изжога стала частью его повседневной жизни. Так и большинство представителей среднего класса настолько привыкли к скуке, что она стала для них образом жизни. Мы просто встречаемся время от времени с друзьями и родственниками и говорим «от головы»; в таких разговорах нет жизни, нет души. Но других мы не знаем. Получается, что мы мертвы и даже не догадываемся об этом…

Когда каждый получил возможность высказаться, выяснилось, что все остальные девять человек чувствовали то же, что и я: нетерпение и уныние от того, что мы собрались вот так, инертно и без жизни. Затем одна женщина спросила:

– Маршалл, а зачем мы вообще это делаем?

– Что делаете?

– Вот так сидим кружком и надоедаем друг другу. Ты-то пришел только сегодня, а мы так собираемся каждую неделю!

Я ответил:

– Видимо, потому что никого не учили рисковать так, как рискнул сегодня я, обратив внимание на энергетику разговора. Мы действительно получаем от жизни то, что хотим? Если нет, давайте с этим что-то делать. Каждое мгновение драгоценно, по-настоящему драгоценно. Поэтому, когда уровень энергии падает, давайте что-то предпринимать, чтобы вновь поднять его.

«Чего ты от меня хочешь?»

УЧАСТНИЦА E: Маршалл, я тут подумала о том, как иногда мы, женщины, встречаемся с мужчиной, едем куда-то на машине и начинаем говорить что-то вроде «Посмотри, какой красивый домик» или «Видишь то озеро? Вот сюда я хотела бы поехать». И мужчина начинает думать, что должен купить нам такой дом или прямо сейчас организовать поездку на озеро. Но, хотя мы с одобрением отмечаем такие вещи, на самом-то деле мы ничего не просим. Просто озвучиваем мысли.

МАРШАЛЛ: Здесь я хотел бы заступиться за мужчин – и не только за них. Когда вы произносите что-то вслух, не уточняя, что вы хотите услышать в ответ, вы создаете куда больше напряжения в отношениях, чем вам может показаться на первый взгляд. Собеседнику приходится гадать: «Она просто хочет сказать что-то милое и поверхностное или имеет в виду что-то серьезное?»

Вы напомнили мне случай, когда я стал свидетелем разговора пожилой пары, ехавшей в маленьком поезде; поезд курсировал между терминалами аэропорта Далласа. Я сидел напротив. Поезд ехал очень медленно, мужчина повернулся к жене и, очень нервничая, сказал: «Никогда в жизни не видел таких медленных поездов!»

Похоже на ваш пример? «Не правда ли, какой интересный домик?» Чего хочет произносящая эту фразу женщина? Чего хочет джентльмен в поезде? Он понятия не имел, что создает большую проблему для своей собеседницы, потому что отпустил комментарий, никак не пояснив, что хочет услышать в ответ. Получается игра в угадайку. Но чтобы знать, что вы на самом деле хотите услышать в ответ на свои слова, вы должны осознанно проживать тот момент, о котором идет речь, полноценно присутствовать здесь и сейчас. А мужчина ничего не сказал, кроме «никогда в жизни не видел таких медленных поездов».

Сидя напротив, я ясно видел, что жене стало не по себе: человеку, которого она любит, плохо, а что нужно сделать, она не понимает. Поэтому она сделала то, что делает большинство из нас, когда мы не понимаем, чего от нас хотят, – просто промолчала. А он, в свою очередь, сделал то, что делает большинство из нас, когда не получает то, чего хочет, – повторил то, что только что сказал. Как будто, если вы будете повторять одно и то же, вы магическим образом получите желаемое. Мы не задумываемся о том, что такими повторениями буквально взрываем собеседнику мозг.

Итак, мужчина повторил:

– Никогда в жизни не видел таких медленных поездов!

Мне очень понравился ответ жены. Она сказала:

– Они следуют строго по расписанию.

Думаю, он не это хотел услышать. Зачем ей было давать ему информацию, которой он и так обладал? Дело в том, что она пыталась исправить ситуацию, сделать ее лучше. При этом она не знала, что именно нужно сделать, а он подливал масла в огонь, не говоря ей, что хочет от нее услышать.

Поэтому он повторил в третий раз:

– Никогда в жизни не видел таких медленных поездов!

На этот раз она ответила:

– Хорошо, от меня ты чего хочешь?

Понимаете, этот мужчина хотел того, в чем нуждается каждый из нас, каждый день своей жизни. И когда мы этого не получаем, это серьезно отражается на нашем настроении. Мы нуждаемся в этом ежедневно, как правило, чаще одного раза в день, а не получая этого, платим высокую цену. По большей части мы не осознаем, насколько сильно в этом нуждаемся, а если осознаем, то не знаем, как об этом попросить. Трагично.

Я абсолютно уверен, что каждый из нас нуждается в эмпатии. Мужчина хотел услышать такой ответ, который показал бы, что жена находится в контакте с его эмоциями и потребностями.

Если бы они практиковали ННО, диалог выглядел бы так:

МУЖ: Надо же, никогда в жизни не видел такого медленного поезда! Ты не могла бы, пожалуйста, сейчас отреагировать? Отразить мои чувства и потребности?

ЖЕНА: Мне кажется, ты действительно этим расстроен. Тебе хотелось бы, чтобы сообщение между терминалами устроили как-то по-другому, а не с помощью таких медленных поездов.

МУЖ: Именно. К тому же ты прекрасно знаешь, что, если мы не прибудем в терминал вовремя, мы опоздаем на самолет и придется доплачивать за билеты.

ЖЕНА: Значит, ты сейчас нервничаешь и очень хочешь успеть на самолет, чтобы не надо было переплачивать.

МУЖ: Ну да. [Вздох.]

Когда нам больно или неприятно, подобный эмоциональный контакт с другим человеком играет поистине огромную роль, которую трудно переоценить. Поразительно, насколько такого рода внимание со стороны другого кардинально меняет всю ситуацию. Человек никак не решает вашу проблему, но оказывает эмоциональную поддержку, которая многократно облегчает процесс решения проблемы. Когда мы этого не получаем – как мужчина в нашем примере, – ситуация усугубляется и нам становится еще больнее, чем было до начала диалога.

Проблемы с едой

УЧАСТНИЦА F: Маршалл, можно я поделюсь ситуацией, которая произошла вчера вечером? Мне было неприятно, потому что муж не смог приехать на второй семинар по работе с супружескими парами. Я вернулась домой в одиннадцать вечера, а через пять минут мне позвонил муж из мотеля. Я пересказала ему, что было на семинаре и что он пропустил. Группа обсуждала проблемы, связанные с едой, а это для меня очень важно, потому что я обжора, страдаю от компульсивного переедания. Мы с мужем дошли до того, что вообще перестали обсуждать эту тему, так как он считал, что я убиваю себя едой. Для него это было так больно, что он отказывался говорить со мной об этом.

Я рассказала ему о ваших предположениях, о том, как прошел семинар, и он, впервые за несколько лет, начал обсуждать со мной тему еды. Когда он приходит домой из школы, где работает учителем, он съедает мороженое, чтобы заесть эмоции, связанные с тяжелым рабочим днем. Я, конечно, составляла ему компанию. За этим традиционным вечерним мороженым мы делились друг с другом настоящей эмпатией. Это был наш способ справиться со стрессом.

И вот вчера я почувствовала контакт со своими эмоциями – по-настоящему почувствовала. Мне очень захотелось съесть миндально-кофейный батончик. Я представила шоколад, а под ним хрустящие миндальные орешки. А потом я подумала: «А что мне действительно сейчас нужно?» Любовь! Как будто лампочка в голове вспыхнула – мне нужен не сладкий батончик, а любовь!

МАРШАЛЛ: И вам нужна была какая-то связь с мужем. В прошлом, когда вы не знали, как попросить о такой связи, ваше желание превращалось в желание вместе съесть что-то сладкое.

УЧАСТНИЦА F: Да! Вчера было так здорово! Мы проговорили больше часа. Думаю, мы впервые так раскрылись друг перед другом.

МАРШАЛЛ: Итак, два вечера подряд вы чувствовали настоящую качественную связь! Теперь осталось научить вас говорить на языке ННО, чтобы вы осознали, что на самом деле не существует человека, которого можно было бы назвать обжорой. Вы не произносите таких вещей на языке ННО, потому что в ННО нет места осуждению. Помните, любое осуждение – лишь неудачное, трагичное выражение чего-то другого. ННО – это процесс. Когда мы характеризуем себя, когда говорим «я такой-то и такой-то», это статичное мышление; оно заключает нас в тюрьму и в результате приводит к самоисполняющемуся пророчеству.

Когда мы думаем, что мы сами (или кто-то еще) являемся чем-то, мы начинаем вести себя так, что это становится правдой. В ННО не существует ярлыков, не существует даже характеристик; вы не можете сказать «это ленивый человек», «это нормальный человек», «этот человек прав». Поэтому давайте переведем упомянутое вами слово «обжора» на язык ННО. Используйте четыре пункта, которые мы сегодня обсуждали.

УЧАСТНИЦА F: «Каждый раз, когда я ем, чтобы заглушить потребность в любви или в физическом контакте…»

МАРШАЛЛ: Я чувствую что?

УЧАСТНИЦА F: «Я чувствую, что еда помогает мне справиться с…»

МАРШАЛЛ: «Мне грустно?»

УЧАСТНИЦА F: «Мне грустно, потому что мои потребности не удовлетворяются».

МАРШАЛЛ: «Мне грустно, потому что я хочу ясно осознавать свои потребности, чтобы их можно было удовлетворить».

УЧАСТНИЦА F: Да, верно.

МАРШАЛЛ: «Поэтому я хотела бы продолжать общаться так, как мы общались вчера с Биллом по телефону. Теперь, когда я ощущаю эту потребность, я хочу остановиться и спросить себя: “Что мне на самом деле нужно?”» Видите, как мы перешли с языка осуждения («я обжора») на язык чувств и эмоций? Как мы поняли, в чем заключаются наши неудовлетворенные потребности и что хотелось бы с этим сделать? Вот как нужно говорить с самим собой на языке ННО.

«Когда я ем, потому что нуждаюсь в чем-то еще…» Это первая часть, наблюдение за собственным поведением. Затем она сверяется со своими ощущениями, чтобы понять, о какой эмоции идет речь: «Мне грустно». Третье: «Моя неудовлетворенная потребность заключается в том, чтобы находиться в контакте со своими истинными желаниями; так у меня появится возможность реализовать их». И наконец, четвертое: «Что я могу с этим сделать, чтобы моя самая заветная мечта стала реальностью? Когда я ловлю себя на том, что мне хочется есть, я останавливаюсь и спрашиваю себя: «Что мне на самом деле нужно?» И устанавливаю связь со своей истинной потребностью».

Теперь она не думает о себе в терминах какая она, кем она является; скорее, она установила контакт с неким процессом, который находится в движении. Возможно, это не решит сразу проблемы, но рано или поздно проблема будет решена, ведь она больше не думает о себе как о чем-то статичном. Она думает о том, что чувствует и чего хочет и что она с этим собирается сделать.

Как практикующий ННО, никогда не думайте о себе, например, как о «сто́ящем человеке». Потому что, если вы так думаете, вы будете постоянно спрашивать себя, а соответствуете ли вы этой характеристике. Практикующий ННО не тратит время на размышления о том, какой он человек; он раскрывается навстречу каждому мгновению, встречая его не мыслью «кто я такой?», а мыслью «какая жизнь сейчас во мне происходит?».

Как понять, чего мы хотим

УЧАСТНИК G: Иногда мы берем на себя чересчур много, стараемся все сделать сами, и тогда перестаем чувствовать, как это приятно, когда кто-то делает что-то для нас. Пока вы разговаривали с Участницей Е, мне подумалось, как здорово находиться в контакте со своими потребностями. Иногда я просто не понимаю, что мне на самом деле нужно, и это сильно сбивает с толку.

МАРШАЛЛ: Большинство из нас не понимает, чего хочет. Только получив то, чего мы хотим, и убедившись, что оно портит нам жизнь, мы понимаем, что нужно было не это. Например, я хочу съесть стаканчик мороженого. Покупаю его, съедаю, мне становится плохо. И я понимаю, что на самом деле не хотел мороженого.

Практикующему ННО не так важно знать, что правильно, а что неправильно. Чтобы говорить на языке самой жизни, нужно быть смелым и выбирать то, что хочешь, опираясь скорее на интуицию, чем на рассудочное мышление. Это означает поддерживать связь со своими неудовлетворенными потребностями и решать, что ты можешь с этим сделать.

УЧАСТНИК G: Мне кажется, я человек-практик.

МАРШАЛЛ: Вы только что наклеили на себя ярлык.

УЧАСТНИК G: Я имею в виду, что вечно суечусь, пытаясь наладить с людьми эмоциональную связь через действие. Все время стараюсь для них что-то сделать. Иногда сталкиваюсь с людьми, которые от меня такого не ждут и ничего не требуют, и на самом деле это очень приятно. Но потом я начинаю беспокоиться, а вдруг они на самом деле хотели что-то получить, просто не «пустили» меня к себе.

Когда люди отказываются брать

МАРШАЛЛ: Чаще всего так происходит потому, что человек всю жизнь общался с людьми, которые сначала для него что-то делали, а потом выставляли счет. Это неприятно, поэтому теперь он вам тоже не доверяет. Такой человек не понимает, что есть и другое отдавание, что есть люди, которые отдают не для того, чтобы о них потом позаботились, а от сердца.

УЧАСТНИК G: Мне грустно, потому что я не смог ясно донести до людей, что отдаю от сердца. Может быть, я мог бы сказать им: «Мне грустно от того, что вы не даете мне возможность искренне поделиться с вами»?

МАРШАЛЛ: Если вы этим ограничитесь, мы вернемся к ситуации джентльмена в медленном поезде.

УЧАСТНИК G: Тогда так: «Не хотите мне сказать, согласитесь ли вы дать мне такую возможность?»

МАРШАЛЛ: Хорошо, я рад, что с этой частью мы разобрались. Вам грустно, потому что вам действительно хотелось бы получить возможность отдать, причем отдать так, чтобы человек с удовольствием принял ваш подарок и ему было комфортно.

УЧАСТНИК G: Да. Вот так просто.

Мы сейчас ссоримся?

УЧАСТНИК Н: Меня раздражает, что каждый раз, когда я пытаюсь поговорить со своей девушкой на такие темы, она отвечает, что не хочет ссориться. Каждый раз, когда я пытаюсь сформулировать и выразить свои желания и потребности, она решает, что это я с ней так ссорюсь. И говорит, что не хочет ссориться при ребенке (а ребенок всегда где-то поблизости).

МАРШАЛЛ: Да, действительно, есть такая проблема, и она не из легких. Если человек думает, что мы пытаемся таким образом затеять ссору, он будет считать, что мы хотим выиграть в споре. Такого человека трудно убедить в обратном, потому что, если он подходит к любой ситуации с позиций осуждения, он просто не знает о том, что можно выражать свои чувства и желания без стремления сделать кого-то неправым.

УЧАСТНИК Н: Самое сложное то, что она считает, будто я с ней ссорюсь, даже когда я пытаюсь проявить эмпатию. Когда я пытаюсь понять, что она чувствует и чего хочет, она тоже воспринимает это как «спор».

МАРШАЛЛ: Потому что она не хочет, чтобы вы ее осуждали. Она боится, что, если согласится с вашими предположениями о ее чувствах, если позволит себе стать уязвимой, тут-то вы ее и поймаете на слове и обвините в том, что иметь такие чувства и потребности неправильно.

УЧАСТНИК Н: Сама она объясняет свою позицию так. Ей осознанно не хочется сосредоточиваться на плохом и тяжелом, она предпочитает фокусироваться на позитиве.

МАРШАЛЛ: Действительно, жизнь и так непростая штука, зачем еще специально обсуждать сложные и неприятные вещи?

УЧАСТНИК Н: Вот-вот.

МАРШАЛЛ: Слово в слово то, что сказал мой отец, когда пришел на первый семинар. Сам по себе такой посыл даже вызывает симпатию и понимание. Но когда он послушал других участников, которые рассказывали, как важно и нужно им было бы узнать, от чего страдали их отцы, если бы только отцы могли это выразить… Как они могли бы воспринять чувства и потребности своих отцов как настоящий подарок… У него просто мир перевернулся. С тех пор мой отец сильно изменился.

Да, многие люди действительно считают, что разговоры о неприятных чувствах – это неприятный и болезненный опыт. Они ассоциируют такие разговоры с навязыванием чувства вины, наказаниями и другими подобными вещами. Они никогда не видели это как часть танца ННО, никогда не видели, насколько красивым может быть обсуждение чувств и эмоций. Когда я готовил свою первую книгу к публикации, я составил список положительных чувств и список отрицательных чувств. Потом я заметил, что люди плохо воспринимают отрицательные чувства. Поскольку я хотел не этого, в следующем издании я заключил «положительные» и «отрицательные» в кавычки. Но и это не помогло. Теперь я пишу «чувства, возникающие, когда наши потребности удовлетворяются» и «чувства, возникающие, когда наши потребности не удовлетворяются». Так я показываю, насколько ценными являются и те, и другие чувства, потому что все они часть жизни.

Итак, нам придется поработать, чтобы убедить в этом вашу подругу.

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ПОДРУГИ: Слушай, я не хочу ссориться. В жизни и так много неприятного. Почему мы просто не можем приятно провести этот вечер, посмотреть телевизор, получить удовольствие от общения друг с другом?

УЧАСТНИК Н НА ЯЗЫКЕ ННО: То есть ты чувствуешь раздражение…

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ПОДРУГИ: Ну вот, опять! Опять ты заводишь разговор об эмоциях!

УЧАСТНИК Н, ВЫХОДЯ ИЗ РОЛИ: [Молчание.] Ой-ёй.

МАРШАЛЛ, ВЫХОДЯ ИЗ РОЛИ: [Обращаясь к смеющейся аудитории.] Что, нравится смотреть, как человек мучается?!

МАРШАЛЛ, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Терпеть не могу, когда ты это делаешь! [Выбегает в другую комнату, хлопнув дверью.]

УЧАСТНИК Н: Нет, в такой ситуации она скорее разразилась бы целым потоком слов и в конце концов уложила бы меня на обе лопатки. [Смех.]

МАРШАЛЛ: И начала бы считать до десяти! Давайте вы сыграете сейчас ее роль и попробуете представить, что бы она сказала.

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: То есть на самом деле ты хочешь поговорить…

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Хватит! Хватит! Не надо это все на меня вываливать, мне не нравится.

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Я очень растерян и расстроен, потому что я…

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Почему ты не можешь быть просто классным парнем? Тем самым, с которым мне так нравится проводить время? Давай будем добры друг к другу, давай не будем зацикливаться на неприятном!

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: То есть ты хочешь провести обычный и приятный вечер и чтобы мы не надоедали друг другу?

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Да!

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Мне тоже очень нравится эта часть отношений. Но ведь она возможна только тогда, когда мы можем разобраться с чем угодно. Понимаешь, я хочу смеяться, когда мне смешно, но я хочу и плакать, когда мне грустно. Если я просто отрежу от себя ту часть, где мне грустно, я не смогу искренне смеяться. Это важно. Можешь повторить, что ты сейчас услышала?

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Ты опять начинаешь про чувства и про то, как тебе грустно. А я не желаю это слушать!

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: То есть тебе страшно погружаться в эти депрессивные чувства? Ты вообще не хочешь с ними соприкасаться?

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Да! Сегодня ребенок дома и я не хочу при нем ссориться.

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Ты боишься, что мы поссоримся?

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Пожалуйста, перестань!

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: А как насчет того, чтобы продолжить разговор, когда ребенка не будет рядом? Что ты скажешь?

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Да, если хочешь, можешь прийти на обед, тогда и поговорим. Если ты так хочешь.

[За обедом.]

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Я хотел бы показать тебе, что чувства могут быть положительными, вне зависимости от того, приятные это чувства или нет.

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Я не хочу об этом слышать. Опять ты на эти семинары ходишь? [Смех.] Я хочу сосредоточиться на позитиве, на том, что есть хорошего в жизни. Я не хочу думать о плохом. Хочу просто наслаждаться жизнью.

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Ты хочешь наслаждаться жизнью и боишься провалиться в какую-то яму, если начнешь обсуждать негативные эмоции?

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Да, я не хочу, чтобы все это присутствовало в моей жизни. Знаешь, что сегодня с Эмили случилось? Поехала забрать ребенка из школы, а он потерялся. Сначала она подумала, что он пошел домой с соседским мальчиком. Но потом встретила его одноклассника, и он рассказал, что видел, как ее сын еще с обеда ушел с каким-то мужчиной, которого одноклассник никогда раньше не видел. Можешь себе представить, каково было Эмили это услышать? Особенно после той истории с ее племянником, два года назад. Помнишь? Я тебе рассказывала, сестра со своим ребенком приехала ее навестить…

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Прости, что перебиваю. Ты хочешь сказать, что это страшный и травматичный опыт, когда ты слышишь о том, что такие вещи иногда происходят?

МАРШАЛЛ, ВЫХОДЯ ИЗ РОЛИ: Вы поняли, что я только что сделал? Девушка говорила больше, чем я готов был услышать, уровень моей энергии начал падать. Поэтому я перебил ее на языке ННО, чтобы воссоединиться с ее чувствами, которые она прятала за этим потоком слов. Я не пытаюсь лишить ее слова, я пытаюсь вернуть жизнь в наш разговор. Как я уже упоминал, я считаю, что если мне скучно, то и собеседнику моему скучно. Значит, прерывая его, я оказываю нам обоим услугу.

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Ты говоришь, что это был по-настоящему пугающий опыт?

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Конечно, ребенок ведь мог выбежать на дорогу…

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Тебя очень пугает мысль, насколько жизнь хрупка и может оборваться в любой момент.

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Не надо опять начинать. Просто он оказался на улице, мама за ним вернулась…

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Прости, прости меня, что снова перебиваю. Я никак не могу набраться терпения, потому что мы говорим, а я не чувствую той связи с тобой, которую хотел бы чувствовать.

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Ну ничего, мне все равно пора бежать. Ребенка пора забирать из школы. Уроки скоро закончатся…

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Я хотел, чтобы ты сказала мне, хочешь ли продолжать наши отношения.

УЧАСТНИК Н, В РОЛИ ДЕВУШКИ: Конечно, хочу. Ты знаешь, что я очень люблю тебя и хочу быть с тобой.

МАРШАЛЛ, НА ЯЗЫКЕ ННО: Я не понимаю, как нам продолжать отношения, потому что есть некоторые важные для меня вещи, которые я не получаю. Например, возможность обсуждать определенные чувства. Если тебе в отношениях это не нужно, я бы хотел это прояснить, чтобы мы могли расстаться, не нарушая принципов ННО.