Kitobni o'qish: «Эта жизнь возврату и обмену не подлежит. Как построить будущее, о котором не придется сожалеть»

Name: Эта жизнь возврату и обмену не подлежит. Как построить будущее, о котором не придется сожалеть
Author: Маршалл Голдсмит
ISBN: 978-5-04-197347-6

Маршалл Голдсмит

Shrift:

Marshall Goldsmith

THE EARNED LIFE: Lose Regret, Choose Fulfillment by

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with Currency, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC

Выдающиеся лидеры, мыслители и коучи о Маршалле Голдсмите и книге «Эта жизнь возврату и обмену не подлежит»

За свою пятидесятилетнюю карьеру руководителя в сфере профессионального образования и коуча мне посчастливилось работать со многими величайшими лидерами Америки. Теоретически я должен был их обучать. На практике – я научился у них гораздо большему, чем они у меня. Лидеры, мыслители и коучи, представленные ниже, были достаточно любезны, чтобы поддержать мою работу и эту книгу. Чтобы помочь читателям понять их глубокие достижения, я добавил свои комментарии, выделенные курсивом под цитатой каждого человека. Рассказывая о том, чему научился, я надеюсь при помощи этой книги помочь вам так же, как эти величайшие лидеры, мыслители и коучи помогли мне.

Маршалл Голдсмит

«Моя жизнь изменилась к лучшему, когда я начал работать с Маршаллом Голдсмитом. С тех пор все мои важные решения принимались под влиянием его мудрости, отзывчивости и приверженности своему делу. В его сообществе “100 коучей” мы все поощряем друг друга двигаться к самореализации и избегать сожалений. Читая эту замечательную книгу, постарайтесь услышать голос Маршалла. Знайте, что вы можете справиться с предстоящими трудностями и начать все заново. Я слышу этот саундтрек каждый день, когда со смирением и энтузиазмом выхожу на улицу, чтобы снова заслуживать свою жизнь».

Доктор Джим Ен Ким, бывший президент Всемирного банка

Будучи основателем благотворительной организации Partners in Health, а затем президентом Всемирного банка, Джим руководил гуманитарной деятельностью, которая оказала огромное влияние на развивающиеся страны и спасла десятки миллионов жизней.

«Суть коучинга Маршалла Голдсмита лежит в преданности своей цели – помочь каждому из его клиентов, включая меня, обрести счастье и самореализацию, стать еще лучше для себя и людей, которыми они руководят. И теперь он расширяет сферу деятельности, охватывая не только клиентов, но и всех, кто читает эту книгу. Какой это подарок от него нам – помочь стать теми людьми, которыми мы хотим быть, и жить полноценной жизнью без сожалений. Спасибо тебе, Маршалл, – “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” поражает!»

Алан Мулалли, бывший генеральный директор компании Ford

Будучи генеральным директором компании Boeing Commercial Airplanes после терактов 11 сентября, а затем генеральным директором компании Ford после финансового кризиса, Алан руководил двумя самыми успешными и вдохновляющими корпоративными историями успеха в Америке перед лицом невероятных трудностей.

«Благодаря своему замечательному коучингу и дружбе Маршалл Голдсмит, без сомнений, помог мне стать как лучшим лидером, так и более счастливым человеком. Возможно, самое глубокое влияние, которое Маршалл оказал на меня, заключается в том, что он помог мне научиться принимать обратную связь: узнавать, как меня воспринимают, а затем давать ее – осуществлять позитивные изменения. В книге “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” самый уважаемый в мире коуч делится несколькими из своих самых ценных и впечатляющих идей о том, как создать счастливую и полноценную жизнь».

Хьюберт Джоли, занимал пост генерального директора компании Best Buy

Когда Хьюберт присоединился к компании-ретейлеру Best Buy, было предсказано, что она обанкротится. После его восьмилетнего пребывания на посту генерального директора компания добилась феноменального роста и прибыльности. Эта удивительная история описана в его книге-бестселлере «Человеческая магия для бизнеса».

«Наша жизнь наполнена множеством замечательных вещей, и для меня Маршалл Голдсмит – одна из них. С первого дня нашей встречи и начала совместной работы, когда я была генеральным директором организации Girl Scouts of the USA, и до сегодняшнего дня Маршалл был особенной частью моей жизни и работы. И теперь, в книге “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит”, Маршалл делится со всеми нами тем, что так важно, – как жить полноценной жизнью. Вы должны прочитать этот шедевр!»

Фрэнсис Хессельбейн, занимала пост генерального директора организации Girl Scouts of the USA

Влияние Фрэнсис как генерального директора организации Girl Scouts of the USA оказалось настолько впечатляющим, что она была награждена Президентской медалью Свободы за свое лидерство. Легендарный Питер Друкер назвал ее «величайшим руководителем, которого я когда-либо встречал».

«Маршалл Голдсмит обладает уникальной способностью поговорить со мной в течение пяти минут и поделиться наводящими на размышления идеями о том, как руководить и развиваться, сохраняя при этом сосредоточенность на том, что важно. Это просто удивительно. Во время пандемии COVID-19, поскольку фармацевтическая компания Pfizer продолжает играть важнейшую роль в оказании помощи в защите и спасении жизней, я еще больше полагался на Маршалла – не только для обсуждения вопросов, связанных с работой, но и просто для того, чтобы поболтать о жизни. Он замечательный коуч, педагог и автор».

Альберт Бурла, генеральный директор компании Pfizer

Будучи генеральным директором компании Pfizer, Альберт неустанно руководил ею перед лицом одного из величайших вызовов человечеству в нашей жизни – пандемии COVID. Поразительный успех этой компании является беспрецедентным в истории разработки лекарств.

«Маршалл Голдсмит – настоящий мудрец для современного мира. Он привносит свою честность, отзывчивость и мудрость в каждую книгу, выступление, встречу и в каждое взаимодействие, которое у меня с ним было».

Ашиш Адвани, генеральный директор компании Junior Achievement Worldwide

Компания Junior Achievement была номинирована на Нобелевскую премию мира 2022 года за работу по расширению экономических возможностей молодежи по всему миру.

«Уникальный подход Маршалла Голдсмита к коучингу не только бросил мне вызов, но и вдохновил стать лучшим лидером и личностью. В своей новой книге “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” Маршалл проведет вас через процесс формирования целеустремленной жизни. Философские и практические подходы, изложенные в этой книге, бросят вам такой же вызов, какой бросил мне Маршалл».

Джеймс Даунинг, президент и исполнительный директор детской исследовательской больницы St. Jude

Детский онколог, Джеймс Даунинг, в 2014 году был назначен руководителем больницы St. Jude, мирового лидера в борьбе с детским раком.

«“Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” – отличное дополнение к основной работе Маршалла. Советы, приведенные в этой книге, помогут вам продолжать достигать поставленных целей и в то же время лучше справляться с поиском спокойствия и удовольствия в процессе этого».

Эми Эдмондсон, профессор лидерства и менеджмента фармацевтической компании Novartis, Гарвардская школа бизнеса

В 2021 году Эми была названа № 1 рейтинга Thinkers50 – самым влиятельным мыслителем в области менеджмента в мире.

«Маршалл Голдсмит проникает прямо в суть вещей. Для всех, кто хочет совместить свои усилия с жизнью, наполненной смыслом, Маршалл – потрясающий компаньон, наставник и группа поддержки. Для тех, кто не знаком с ним лично, – как вам повезло, что теперь вы можете развиваться, читая эту книгу!»

Джон Дикерсон, главный политический аналитик телевизионной сети CBS News

Джон публикует свои репортажи в новостных программах CBS, включая Sunday Morning и CBS Evening News. Он является автором бестселлера «Самая сложная работа в мире».

«Каждый день я сосредотачиваюсь на том, чтобы быть благодарным за каждое мгновение. Я настолько целеустремлен, что могу забыть одну простую истину: счастье и достижения не обязательно должны быть взаимоисключающими. Находясь в моменте, я могу напомнить себе о необходимости быть более бескорыстным в решениях, которые принимаю. Маршалл Голдсмит был отличным коучем, который помог мне повзрослеть и сделать это!»

Дэвид Чанг, шеф-повар и автор

Основатель новаторского ресторана Momofuku, Дэйв – лауреат премии Джеймса Бирда, медийная личность и автор бестселлера Eat a Peach.

«Работа с Маршаллом Голдсмитом была настоящим благословением. Он продолжает помогать мне становиться лучшим человеком, лучшей женой, лучшей мамой и лучшим руководителем. Мой путь с ним был не чем иным, как радостью, даже несмотря на необходимость внесения фундаментальных изменений. “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” прекрасно отражает его дух и то влияние, которое он оказал на многих из нас».

Айша Эванс, генеральный директор компании – разработчика роботакси Zoox

Будучи бывшим старшим вице-президентом и директором по стратегии корпорации Intel, Айша была включена в список самых влиятельных женщин в бизнесе 2021 года по версии журнала Fortune.

«Я только что закончил читать “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит”. Спасибо вам за это прекрасное приглашение к более глубокому разговору с самим собой!»

Нанконде ван ден Брук, тренер руководителей, активист и предприниматель

Согласно рейтингу Thinkers50, в 2021 году Нанконде был назван самым влиятельным тренером по лидерству в мире.

«В книге “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” Маршалл Голдсмит блестяще запечатлел принципы, которые мы узнали за более чем четыреста часов личных разговоров по выходным с шестьюдесятью самыми выдающимися людьми в мире».

Марк К. Томпсон, тренер по лидерству

Марк – автор бестселлера «Успех, построенный навечно». Будучи коучем высшего уровня для руководителей, он входит в десятку лучших коучей для руководителей по версии Thinkers50.

«Мне невероятно повезло, что я встретил Маршалла Голдсмита, что он стал частью моей жизни и что я смог у него поучиться – наряду с обучением у многих других исключительных людей из его сообщества “100 коучей”. Он сыграл очень важную роль в моем переходе от карьеры профессионального спортсмена к началу следующей главы жизни».

Пау Газоль, бывшая звезда НБА (Национальной баскетбольной ассоциации)

Пау – двукратный чемпион НБА, пятикратный олимпийский чемпион (с тремя медалями) и президент фонда Gasol Foundation.

«Кто еще, кроме Маршалла Голдсмита, мог бы заставить лидеров со всего мира с нетерпением ждать звонков в Zoom по выходным? Он созывает впечатляющее собрание людей из всех секторов экономики, которые делятся опытом, учатся и, самое главное, отплачивают ему тем же. В его сообществе “100 коучей” я нахожу общую тему наших дискуссий: “вести за собой человечество”. Я уверен, что вы извлечете уроки из этой книги и будете воодушевлены присоединиться ко всем нам в том, чтобы расплачиваться за это полученными знаниями!»

Мишель Зайц, председатель правления и главный исполнительный директор компании Russell Investments

С тех пор как Мишель была назначена генеральным директором в 2017 году, она руководит одной из крупнейших и наиболее успешных инвестиционных фирм в мире.

«Маршалл Голдсмит изменил мою жизнь. На протяжении последних десяти лет он оставался ключевым советником на каждом этапе моей карьеры. Быть частью его сообщества “100 коучей” – большая честь. Маршалл делает сложное простым, вдохновляет вас каждый день становиться лучше и призывает к позитивным изменениям, которые сохраняются надолго. В “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит”, своей самой важной книге, он напоминает нам, что смелые амбиции могут стать тиранией, если мы привязываем свою личность к постоянному достижению целей. Мы должны наслаждаться путешествием и собственным счастьем – это самый важный выбор, который нам нужно сделать».

Марго Георгиадис, занимала пост президента и генерального директора генеалогической компании Ancestry

Прежде чем возглавить невероятную трансформацию Ancestry, Марго являлась генеральным директором производителей игрушек Mattel и была признана одной из 50 самых влиятельных женщин в бизнесе.

«Маршалл Голдсмит – блестящий наставник, который действительно поможет вам стать счастливее и мудрее. Он уже помог стольким людям, в том числе и мне. Маршалл приумножает силы добра. Я не могу дождаться, когда читатели в геометрической прогрессии изменят мир к лучшему благодаря тому, чему они научатся в этой книге».

Саньин Сианг, генеральный директор, коуч, консультант и автор

Саньин, исполнительный директор – основатель Центра лидерства и этики Coach K при Школе бизнеса Фукуа Университета Дьюка, является коучем № 1 по версии Thinkers50 и автором книги The Launch Book.

«Мне выпала невероятная честь быть членом выдающегося сообщества лидеров Маршалла Голдсмита. Его способность освещать человечность в каждом из нас поистине удивляет. Он вникает в суть любого вопроса, личного или профессионального, и создает благоприятную и продуктивную обстановку. Уязвимость членов нашего сообщества придает мотивацию и вдохновение».

Сара Хиршланд, генеральный директор Олимпийского и Паралимпийского комитета США

Бывший старший вице-президент по стратегическому развитию бизнеса Wasserman, Сара привела сборную США к успешному выступлению на Олимпийских играх в Токио после того, как в 2018 году возглавила Олимпийский и Паралимпийский комитет США.

«“Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” – Маршалл Голдсмит в своих лучших проявлениях. Проницательный, эмоциональный, практичный – и все это в одно и то же время. Его книга поможет вам жить более полноценно».

Джефф Пфеффер, профессор организационного поведения в Высшей школе бизнеса Стэнфордского университета

Джефф, профессор Стэнфорда с 1970 года, опубликовал более пятнадцати книг, в том числе «Умереть за зарплату».

«Маршалл Голдсмит никогда не перегибает палку и не сдерживает свое замечательное остроумие. Он видит наши недостатки и побуждает нас к лучшему, подбадривая или рассказывая истории, а затем дружески похлопывая по плечу, что особенно комфортно для тех, кто нуждается в меньших тонкостях. “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” и другие писательские и ораторские способности Маршалла сделали его поистине мировым коучем».

Тони Маркс, президент и исполнительный директор Нью-Йоркской публичной библиотеки

Бывший президент колледжа Амхерст, Тони стал президентом Нью-Йоркской публичной библиотеки в 2011 году, возглавив ряд инновационных инициатив.

«Больше, чем кто-либо из моих знакомых, Маршалл Голдсмит делает невозможное возможным. Без него я бы не был там, где есть сегодня. Он помог сделать мою жизнь более насыщенной и интересной. Я надеюсь, что “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” поможет вам так же, как Маршалл помог мне!»

Мартин Линдстром, автор и эксперт по потребительскому брендингу

Мартин является основателем компании Lindstrom, автором бестселлера «Buyology. Увлекательное путешествие в мозг современного потребителя» и авторитетом № 1 в мире по брендингу. Он был назван одним из 100 самых влиятельных людей по версии журнала TIME.

«За прошедшие годы Маршалл Голдсмит стал одним из величайших мыслителей в области лидерства в мире, и все же он продолжал оставаться одним из самых прекрасных, самых заботливых людей, которых я знаю. Он живет на полную катушку. “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” поможет вам сделать то же самое».

Кен Бланчард, автор, спикер и бизнес-консультант

Культовый, любимый и уважаемый преподаватель менеджмента, Кен является одним из самых популярных авторов научной литературы в истории. Его книги разошлись тиражом более двадцати трех миллионов экземпляров.

«Маршалл Голдсмит изменил к лучшему жизни тысяч людей, в том числе и мою! Он гуманист – удивительно забавный человек, который очень серьезно относится к тому, чтобы помогать людям. Будучи скромным монахом, Маршалл объединяет противоположные качества, создавая глубокую и неподвластную времени ценность».

Айше Берсел, дизайнер и автор

Названная журналом Fast Company одной из 100 самых креативных людей в бизнесе, Айше входит в десятку лучших коучей по версии Thinkers50 и является автором книги «Жизнь как конструктор».

«Как коуч и консультант, Маршалл Голдсмит обладает талантом предлагать правильные изменения в нужное время. “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” – замечательная книга».

Рита Макграт, профессор Колумбийской школы бизнеса

Риту, одного из ведущих мировых экспертов по инновациям, Thinkers50 назвал стратегическим мыслителем № 1. Она является автором книги Seeing Around Corners.

«Гениальность Маршалла Голдсмита и щедрость его духа восхищают всех, кто с ним встречается. Обучение и коучинг, которыми он делится в “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит”, также могут помочь вам стать лучше. Ни за что не упустите шанс получить опыт Маршалла Голдсмита!»

Честер Элтон и Эдриан Гостик, авторы

Честер и Эдриан – авторы бестселлеров New York Times – All in и Leading with Gratitude.

«В книге “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” Маршалл Голдсмит использует свой обширный тренерский опыт в качестве проницательного и вдохновляющего руководства, которое поможет вам избежать сожалений и вести полноценную жизнь».

Сафи Бэколл, физик, предприниматель и автор

Сафи работал в Совете президента Обамы по науке и технологиям. Он является автором бестселлера № 1 газеты Wall Street Journal «Безумные идеи. Как не упустить кажущиеся бредовыми идеи, способные выигрывать войны».

«В книге “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” Маршалл Голдсмит помогает нам научиться “отпускать”. С неизменным состраданием и мудростью он показывает, как перейти от сожаления к самореализации – независимо от нашего возраста или периода жизни».

Салли Хелгесен, коуч и автор

Журнал Forbes назвал Салли коучем № 1 для женщин-лидеров в мире. Она является соавтором бестселлера «Ты способна на большее».

«Маршалл Голдсмит наделил меня даром превращать невозможное в реальность. Прочтите эту книгу. Я надеюсь, что она может сделать то же самое для вас».

Уитни Джонсон, генеральный директор компании Disruption Advisors

Уитни входит в десятку лучших управленческих мыслителей по версии Thinkers50 и является автором книги «Разумный рост».

«“Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” – это дружеская рука, которая может помочь жить так, как вы действительно хотите, или стукнуть по голове, когда вы поворачиваетесь к себе спиной».

Кэрол Кауфман, основатель Института коучинга Гарвардской медицинской школы

Кэрол входит в десятку топ-менеджеров Thinkers50.

«Маршалл Голдсмит снова сделал это. “Эта жизнь возврату и обмену не подлежит” содержит информацию и инструменты, которые позволят почувствовать, что Маршалл работает лично с вами».

Дэвид Ульрих, профессор Ренсис Лайкерт, Школа бизнеса Росса, Мичиганский университет

Дэвид – мыслитель № 1 в области управления персоналом в мире, известный автор и член зала славы Thinkers50.

Другие книги Маршалла Голдсмита и Марка Рейтера:

«Прыгни выше головы! 20 привычек, от которых нужно отказаться, чтобы покорить вершину успеха»

«Лучшая версия себя. Правила обретения счастья и смысла на работе и в жизни»

«Триггеры. Как запустить позитивные изменения в жизни»

Доктору Р. Рузвельту Томасу – младшему (1944–2013) за его понимание и поддержку и Анник ЛаФарж за то, что собрала нас вместе

Не думайте, что я тот же, что раньше.
«Генрих V», Уильям Шекспир

Введение

Несколько лет назад, во время правления Джорджа Буша – младшего, на конференции для руководителей я познакомился с молодым человеком по имени Ричард. Он был бизнес-менеджером для художников, писателей и музыкантов. Несколько знакомых сказали мне, что у нас с Ричардом много общего. Он жил в Нью-Йорке, где я только что купил квартиру, и мы договорились встретиться за ужином в следующий раз, когда я буду в городе. В последнюю минуту Ричард ушел с ужина без всякой видимой причины. Ну что ж.

Несколько лет спустя – уже во время правления Обамы – мы наконец-то собрались вместе за ужином и, как и предсказывали друзья, сразу же нашли общий язык. Было много оживленных разговоров и смеха. В какой-то момент Ричард признался, что сожалеет по поводу несостоявшейся много лет назад встречи, представив все хорошие времена и веселые застолья, которые мы пропустили за, как он выразился, те «потраченные впустую годы» до нашей встречи. Ричард, конечно, шутил по тому поводу, но не мог скрыть тени грусти, как будто он ошибся в жизненном решении, которое теперь требует извинений.

Ричард периодически раскаивался по этому поводу два или три раза в год, когда мы собирались вместе в Нью-Йорке. Каждый раз я говорил: «Перестань. Я принимаю твои извинения». Затем, во время одного из наших ужинов, он рассказал мне свою историю.

Ричард тогда только окончил среднюю школу в пригороде Мэриленда. Абсолютно безразличный студент, еще не заинтересовавшийся каким-либо колледжем, он вступил в армию США. После трех лет службы на военной базе в Германии, не принимая участие в боевых действиях во Вьетнаме, Ричард вернулся в Мэриленд, решив получить высшее образование. Ему был двадцать один год, и он наконец-то ясно увидел свое будущее. Лето перед поступлением на первый курс он провел за рулем такси в Вашингтоне, округ Колумбия. Однажды его попутчицей из аэропорта в Бетесду была молодая женщина, студентка Брауновского университета, возвращавшаяся после годового обучения за границей, в Германии.

«У нас был час в пробке, чтобы обменяться впечатлениями о Германии, – объяснил Ричард. – Это был один из самых чудесных часов в моей жизни. В этом такси определенно чувствовалась химия. Когда мы подъехали к огромному дому ее родителей, я отнес ее сумки на крыльцо, оттягивая время, чтобы обдумать свой следующий шаг. Я хотел увидеть ее снова, но водитель, приглашающий пассажира на свидание, был бы встречен неодобрительно, поэтому я поступил следующим образом. Я написал свое имя на карточке компании такси и спокойно сказал: “Если нужно будет подвезти вас в аэропорт, позвоните диспетчеру и спросите меня”.

Она сказала: “Мне бы этого хотелось”, – так, будто мы уже договаривались о свидании. Я возвращался к такси, высоко оценивая свои возможности. Она знала, как со мной связаться, а я знал, где она живет, – мы были каким-то образом связаны».

Пока Ричард говорил, я был уверен, что знаю, к чему приведет его история. Это была основа почти для каждой романтической комедии, которую я когда-либо видел. Девушка и парень встречаются, один из них теряет имя, номер телефона или адрес, другой тщетно ждет от него весточки, по счастливой случайности они сталкиваются годы спустя и воссоединяются. Или какая-то из вариаций этого сюжета.

«Она позвонила через несколько дней, и мы назначили свидание на следующий уик-энд, – продолжил Ричард. – Я подъехал к ее дому, остановился в нескольких кварталах от него, чтобы собраться с мыслями. Этот вечер был важен для меня. Я мог представить, что проведу с ней всю свою жизнь, несмотря на то что она была из гораздо более обеспеченной семьи, чем я. А потом случилось необъяснимое. Я впал в ступор. Может быть, дело в большом доме, или в шикарном районе, или в том факте, что я был водителем такси, но не мог набраться смелости подойти к двери. Я никогда больше не видел ее – и моя трусость преследовала меня в течение сорока лет. Должно быть, это серьезная причина, по которой я провел всю свою взрослую жизнь в одиночестве».

Голос Ричарда прервался от такого резкого и сбивающего с толку окончания рассказа. На его лице была такая боль, что мне пришлось отвести взгляд. Я ожидал либо трогательных воспоминаний об успешном первом свидании и многих других последующих, либо горько-сладкого признания в том, что после нескольких свиданий он и эта девушка поняли, что они не те родственные души, кем показались друг другу на первой встрече. Вместо этого я услышал рассказ о колоссальном сожалении, самой пустой и безутешной из человеческих эмоций. Это была пауза в разговоре, которая приземлилась между нами с трагическим грохотом. Я не мог добавить ничего, что исцелило или искупило бы его чувство. Сожаление – это то, чего бы я не пожелал ни одному человеческому существу.

Любая достойная книга с советами направлена на то, чтобы помочь читателям преодолеть временные трудности.

Похудеть, разбогатеть и найти любовь – вот три универсальные задачи, на решение которых всегда есть запрос. Основное внимание в моих последних книгах было уделено нашему поведению на стыке, где профессиональные устремления пересекаются с личным благополучием. В книге «Прыгни выше головы!» я рассказал о том, как искоренить саморазрушительное поведение на рабочем месте; в «Лучшей версии себя» – как справиться с карьерными неудачами, которые останавливают наш импульс продолжать движение; а в «Триггерах» – как распознавать повседневные ситуации, которые вызывают наши наименее привлекательные реакции и диктуют наш выбор.

Проблема, с которой мы сталкиваемся здесь, – это сожаление.

Наша жизнь переключается между двумя эмоциональными полярностями. На одном полюсе находится эмоция, которую мы знаем как «наполненность». Мы оцениваем наше внутреннее чувство самореализации по шести факторам, которые я называю факторами удовлетворения:

• Цель

• Значение

• Достижения

• Отношения

• Вовлеченность

• Счастье

Это ориентиры, которые определяют все наши стремления в жизни¹. Мы тратим огромные ресурсы времени и энергии на то, чтобы найти цель и смысл жизни, получить признание за свои достижения, поддержать отношения и продолжить заниматься тем, чем занимаемся, будучи счастливыми. Наши бдительность и стремление здесь непрерывны, потому что связь с этими шестью факторами хрупка, непостоянна и мимолетна.

Счастье, например, является универсальным показателем нашего эмоционального благополучия. Вот почему мы часто спрашиваем себя, счастливы ли мы, или слышим этот вопрос от других. И все же счастье может быть наименее постоянным эмоциональным состоянием, столь же кратковременным как сон. У нас чешется нос – мы чешем его, испытываем облегчение и радость; затем замечаем назойливую муху, жужжащую в комнате, и врывающийся в окно холодный ветерок; вдруг слышим, как где-то капает из протекающего крана. Это продолжается от мгновения к мгновению в течение всего дня. Наше счастье исчезает мгновенно и постоянно. Смысл, цель, вовлеченность, взаимоотношения и достижения одинаково уязвимы. Мы пытаемся удержать их, но они ускользают от нас с пугающей скоростью.

Мы думаем, что если наладим соответствие между (а) выбором, рисками и усилиями, которые предприняли, преследуя шесть целей, и (б) вознаграждением, которое получили за это, то достигнем стойкого чувства самореализации – как будто мы обнаружили, что наш мир справедлив. Мы напоминаем себе: «Я хотел этого, я работал ради этого, и моя награда равна моим усилиям». Другими словами, я это заслужил. Это простая динамика, которая описывает большую часть наших жизненных устремлений. Но, как мы увидим, это неполная картина заслуженной жизни.

Сожаление – это полярная противоположность удовлетворенности.

Сожаление, по словам Кэтрин Шульц в ее замечательном выступлении на конференции TED на эту тему в 2011 году, – «эмоция, которую мы испытываем, когда думаем, что наша нынешняя ситуация могла быть лучше, если бы мы сделали что-то другое в прошлом». Сожаление – это дьявольский коктейль свободы воли (наши сожаления мы сами создаем, они не навязываются другими) и воображения (мы визуализируем другой выбор в прошлом, который обеспечил бы более привлекательный для нас результат в настоящем). Сожаление находится под нашим контролем, по крайней мере, с точки зрения того, как часто мы впускаем его в свою жизнь и как долго позволяем ему оставаться с нами. Выбираем ли мы, чтобы оно вечно мучило нас или сбивало с толку (как в случае с моим другом Ричардом), или можем двигаться дальше, зная, что наверняка доживем до того, чтобы когда-нибудь снова пожалеть о чем-либо?

Наши сожаления не универсальны для всех. Как и одежда, они бывают размеров S, M, L, XL, XXL и даже больше. Чтобы внести ясность, в этой книге я не собираюсь касаться микросожалений, случайных ошибок, как, например, оговорка, которая может оскорбить вашего коллегу. Эти досадные промахи обычно разрешаются искренними извинениями. Я также не затрагиваю незначительные сожаления, как, например, о татуировке, вдохновившей Кэтрин Шульц на выступление на TED, мучившей ее на выходе из тату-салона вместе с вопросом: «О чем я только думала?» В конце концов Кэтрин смирилась с ней, даже извлекла урок о том, насколько «незащищенной» и «совершенно незастрахованной» она была из-за своего выбора, и пообещала себе в будущем поступать по-другому.

То, к чему мы здесь обращаемся, – огромное экзистенциальное сожаление, такое, которое меняет направление судеб и преследует нашу память десятилетиями. Экзистенциальное сожаление – это решение не заводить детей, а затем слишком поздно менять свое мнение. Оно позволяет нашей второй половинке стать «тем самым сбежавшим партнером». Это отказ от идеальной работы, потому что мы сомневаемся в себе гораздо больше, чем в людях, которые хотят нас нанять. Это несерьезное отношение к учебе в школе.

Это когда мы оглядываемся назад, выходя на пенсию, и жалеем, что не предоставили себе больше свободного времени для развития интересов вне работы.

Избежать экзистенциальных сожалений может быть трудно, но возможно – до тех пор, пока мы открыты для того, чтобы сосредоточиться на движении. Открытость возможностям дает нам второе дыхание, даже когда мы считаем, что уже счастливы и удовлетворены тем, что имеем и где находимся. Самый простой инструмент для достижения самореализации, который я знаю, – это быть открытым для нее.

Читатели моих предыдущих книг знают, что я не способен скрыть восхищения моим другом Аланом Мулалли. Я рассматриваю Алана как образец для подражания в создании жизни, наполненной развитием и отсутствием сожалений.

В 2006 году, когда Алан был генеральным директором компании Boeing Commercial Airplanes и ему предложили должность генерального директора в компании Ford Motor Company, он обратился ко мне за советом о плюсах и минусах ухода из Boeing – единственной компании, в которой он когда-либо работал. Как его бывший коуч, я чувствовал, что объективно находился в выгодном положении, чтобы дать советы. Я знал, что Алан был исключительным лидером, и верил, что он может преуспеть на любой руководящей должности. Также я знал, что Алану будет предоставлено множество возможностей возглавить другие компании, хотя очень немногие из них будут достаточно привлекательными или сложными, чтобы переманить его из Boeing. Любое предложение должно было стать исключительной возможностью. Помощь в возрождении компании Ford была именно такой, и я напомнил Алану о предыдущем совете по карьере, который я ему дал: быть открытым.

Алан сначала отклонил предложение компании Ford. Но он сохранял непредвзятость и продолжал собирать информацию о том, что потребуется для оживления автогиганта, пересматривая работу со всех сторон. Несколько дней спустя Алан принял приглашение. При этом он продолжал сосредотачиваться на том, чтобы быть открытым для достижения еще большей самореализации, не избегая сожалений².

Сожаление, однако, – тема второстепенная. Я подумывал о том, чтобы назвать эту книгу «Лекарство от сожалений», но пришел к выводу, что это ввело бы в заблуждение. Сожаление – это стучащийся в дверь незнакомец, появляющийся в тот момент, когда мы делаем неправильный выбор, после чего у нас все идет наперекосяк. Сожаление нельзя изгнать полностью (да и не следует, учитывая, насколько поучительным оно может быть для нас: «Примечание для себя: больше так не делай!»). Наша официальная политика в отношении сожалений на этих страницах заключается в том, чтобы принять их неизбежность, но уменьшить их частоту. Избавиться от удручающего противовеса поиска самореализации в сложном мире. Наша основная тема – достижение самореализации в жизни – то, что я называю заслуженной жизнью.

Одна из основных концепций этой книги заключается в том, что наша жизнь протекает в непрерывном режиме, который колеблется между Сожалением и Удовлетворением, как показано ниже.

Если бы у нас был выбор, я уверен, каждый предпочел бы потратить больше времени на то, чтобы приблизиться к правой крайности. Перечитывая эту книгу, я попросил самых разных людей из моего профессионального круга найти себя в этом континууме. Это с трудом можно назвать строгим научным исследованием, но мне было любопытно, что побуждает людей ставить себя ближе к самореализации, чем к сожалению, и насколько они готовы к ней приблизиться. Все мои респонденты добились успеха по очевидным показателям, на которые мы полагаемся. Они были здоровы. У них накопился внушающий доверие список профессиональных достижений, а также статус, деньги и уважение, которые, как правило, сопутствуют достижениям. Я полагал, что большинство окажется очень близко к крайней правой точке: все признаки говорили, что они должны испытывать почти полное удовлетворение.

Насколько же глуп я был. Правда в том, что никто из нас не знает масштаба устремлений другого, и поэтому никто из нас не знает глубины чужих разочарований. Мы не можем ни предполагать, ни предсказывать отношение людей к удовлетворению или сожалению, даже тех, кого, как нам кажется, хорошо знаем. Вот ответ европейского генерального директора по имени Гюнтер, лидера своей области, который все еще сожалеет, что пренебрег своей семьей в угоду карьере:

Вынужденный измерять свое чувство самореализации, Гюнтер увидел, что все общепринятые показатели успеха, в которых он преуспел, не могут нейтрализовать его чувство неудачи как родителя и мужа. Неудача затмила его успех, как будто он потратил впустую свою жизнь, зарабатывая совсем не те награды.

Такая же история случилась и с моим клиентом в рамках коучинга – Аарин. Я считал ее ярой отличницей и, следовательно, вполне удовлетворенной женщиной, которая почти ни о чем не жалеет. Аарин эмигрировала из Нигерии в Соединенные Штаты в возрасте одиннадцати лет, получила ученую степень в области гражданского строительства и приобрела специфический опыт, который сделал ее востребованным консультантом при строительстве небоскребов, мостов, туннелей и других крупных сооружений. Аарин было чуть за пятьдесят, у нее было двое детей студенческого возраста и счастливый брак. Будучи африканской иммигранткой, Аарин являлась редкостью в своей сфере деятельности. Возможно, она была единственной, а это означало, что Аарин, по сути, сама придумала себе карьеру. Я восхищался этим. Я работал с ней в течение шести лет, полагая, что знаю как ее мечты, так и ее обиды. Так что относительно пессимистичный ответ Аарин удивил меня.

Как могла она, из всех опрошенных людей, испытывать больше сожаления, чем наполненности? По словам Аарин, у нее было «базовое удовлетворение» своей жизнью. «У меня нет причин жаловаться». И все же ее переполняло сожаление. Она была сосредоточена не на том, как далеко она зашла, а скорее на том, как мало сделала по сравнению с тем, что, по ее мнению, могла бы. Что бы Аарин ни делала, она не могла избавиться от мысли, что не раскрывает своего потенциала. Когда она бралась за достаточно хорошо оплачиваемый проект, чтобы покрыть накладные расходы и заработную плату, она, как правило, не торопилась с поиском нового бизнеса и жалела об этом. Почему, спрашивала себя Аарин, она не наняла людей для одновременного выполнения нескольких проектов и не уделила себе больше времени для создания чего-то еще? «Все думают, что я такая крутая, – сказала она. – Но на самом деле я не та, кем кажусь. Большую часть времени я чувствую себя самозванкой, недостойной гонораров и похвалы, и всегда боюсь разоблачения».

Очевидно, что нам предстояло провести еще больше сеансов.

Я был удивлен, когда какой-либо из ответов в моем, произвольном и ненаучном опросе был похож на ответы Гюнтера и Аарин. Люди, которых можно было бы считать образцами самореализации, оказались измученными постоянным сожалением.

Я ожидал, что все они будут похожи на Леонарда, трейдера с Уолл-стрит, который был вынужден уйти на пенсию в возрасте сорока шести лет, когда его тип торговли с высоким уровнем заемных средств стал жертвой финансовых реформ Додда – Франка в 2009 году. Вот ответ Леонарда:

Я бы поспорил с тем, что позже Леонард будет огорчен преждевременным завершением своей карьеры и что его горечь перерастет в глубокое сожаление. Я спросил его, как он мог так себя чувствовать, учитывая, насколько был молод и сколь многого еще мог бы достичь.

Леонард сказал: «Я счастливый человек. Профессор статистики как-то сказал, что у меня есть небольшой дар. Я мог мысленно видеть темпы изменения доходности и процентных ставок. Поэтому я занялся торговлей облигациями – единственной сферой, где мне могли платить за этот небольшой талант. В итоге я оказался в фирме, где схема вознаграждения была чисто “платой за игру”. Если я получал прибыль, моя доля была прописана в контракте с точностью до копейки. Если прибыли нет – выходишь из игры. Я зарабатывал деньги каждый год и никогда не чувствовал себя недооцененным или обманутым. Я получал именно то, что заслуживал, и поэтому чувствовал себя полностью удовлетворенным. Это не только приятно, потому что показывает, какой путь я проделал, – это также приятно, потому что у меня все еще есть деньги». Леонард смеялся, когда говорил это и с восхищением удивлялся своей удаче.

Его доводы обезоружили меня. В течение многих лет я придерживался предубеждения относительно людей с Уолл-стрит, полагая, что это умные люди, которые идут в финансовый сектор поневоле: не потому, что их завораживают рынки, а потому, что это простой способ заработать кучу денег, уйти с работы раньше и провести остаток своей жизни, занимаясь тем, чем действительно хотелось. Они были готовы пожертвовать своими лучшими годами, занимаясь чем-то прибыльным, что им не обязательно нравилось, чтобы в конце концов достичь независимости и комфорта. Леонард показал мне, что я ошибался. Он любил торговать ценными бумагами. Это давалось ему легко, что увеличивало его шансы на явное превосходство. Тот факт, что Леонард работал в сфере, где очень хорошо платили за отличную работу, не был наградой как таковой – это было средством достижения цели.

Для него удовлетворение пришло от осознания того, что он преуспевает в своей работе и, как следствие, является хорошим добытчиком для своей семьи.

Я попросил его оценить себя по шести показателям, как если бы я был врачом, проводящим ежегодный медицинский осмотр. Каждая категория находилась под его контролем. Он всегда стремился к финансовой безопасности, чтобы иметь возможность обеспечивать как свою ближайшую семью, так и своих родственников, что ставило крест на цели, достижениях и значении. Его вовлеченность была полной, «возможно, чрезмерной», признал он. Леонард любил торговать. Его отношения с женой и взрослыми детьми были прочными. «Я постоянно поражаюсь тому, что мои дети все еще хотят проводить со мной время», – сказал он. Через десять лет после ухода из отдела трейдинга Леонард раздал значительную часть своего состояния и перепрофилировал свой профессиональный опыт, предоставляя бесплатные финансовые консультации. Я не потрудился спросить, счастлив ли он. Ответ был написан у Леонарда на лице.

Ред Хейз, человек, написавший классику кантри-музыки 1950-х годов – песню Satisfied Mind, объяснил, что идея пришла к нему от тестя, который однажды спросил Реда, кто, по его мнению, самый богатый человек в мире. Ред рискнул назвать несколько имен. Его тесть сказал: «Ты ошибаешься. Это наполненный внутри человек».

Я понял, что в Леонарде я нашел богатого в душе человека, – того, кто максимально самореализовался, сведя к минимуму сожаление в своей жизни. Как это произошло?

Это наше оперативное определение заслуженной жизни:

Мы живем заслуженной жизнью, когда выбор, риски и усилия, которые мы предпринимаем в каждый момент, соответствуют главной цели нашей жизни, независимо от конечного результата.

Самой неприятной фразой в этом определении является последняя: «независимо от конечного результата». Это противоречит многому из того, чему нас учат о достижении целей в современном обществе, – постановке задачи, усердном труде, получении вознаграждения.

Каждый из нас в глубине души знает, когда любой успех, крупный или незначительный, заслужен, а когда это результат жалости милосердной Вселенной. И мы также знаем, какие разные эмоции вызывает каждый результат.

Заслуженный успех кажется неизбежным и справедливым, с оттенком облегчения от того, что мы не были лишены нашей победы из-за какой-либо неприятности в последнюю секунду.

Незаслуженный успех – это поначалу сплошное облегчение и удивление, смутное чувство вины за то, что тебе повезло по глупости.

Это чувство – скорее робкий вздох, чем торжествующий взмах кулака. Что объясняет, почему с течением времени мы так часто пересматриваем историю в своем сознании, превращая нашу глупую удачу во что-то, что на самом деле заработали, применяя мастерство и упорный труд. Мы оказываемся на третьей базе и настаиваем на том, что сделали трипл³, хотя на самом деле это была ошибка полевого игрока, которая привела нас с первой на третью базу. Мы играем в эту интеллектуальную игру, чтобы замаскировать незаконность нашего «успеха», еще раз доказывая резкое замечание Э. Б. Уайта о том, что «удача – это не то, о чем можно упоминать в присутствии людей, добившихся всего самостоятельно».

Напротив, то, что мы действительно заслужили, предъявляет к нам три простых требования:

• Мы делаем наш наилучший выбор, опираясь на факты и ясность наших целей. Другими словами, мы знаем, чего хотим и как далеко нам нужно зайти.

• Мы принимаем на себя связанный с этим риск.

• Мы прилагаем максимум усилий.

Результатом этого волшебного коктейля, состоящего из выбора, риска и максимальных усилий, является великолепное понятие «заслуженная награда». Это абсолютно точный термин – насколько это возможно. Заслуженное вознаграждение – это идеальное решение для достижения каждой цели, к которой мы стремимся, и для каждого желаемого поведения, которое пытаемся в себе усовершенствовать. Говорят, что мы «заслуживаем» доход, высшее образование и доверие других людей. Мы должны «заслужить» свою физическую форму.

Мы должны «заслужить» уважение: оно не дается нам даром.

И так далее по длинному списку человеческих устремлений: от уютного офиса до привязанности наших детей, от хорошего ночного сна до нашей репутации и характера – все должно быть заработано выбором, риском и максимальными усилиями. Вот почему мы ценим заслуженный успех: есть что-то героическое в том, чтобы приложить максимум энергии, остроумия и воли для получения того, чего, как нам кажется, мы хотим.

Но героизма цели бывает недостаточно. Он не помог Гюнтеру почувствовать себя удовлетворенным. Вся его карьера была непрерывной чередой наград от все более грандиозных целей, которые он преследовал. Но все эти результаты достигались на работе, а не дома. Их было недостаточно, чтобы помешать ему сожалеть о своей неудавшейся семейной жизни. Они не складывались в заработанную жизнь. Аарин тоже была разочарована своими достижениями. Каждая крупная победа, похоже, заставляла ее сомневаться в своей мотивации и целеустремленности: она могла и должна была стараться усерднее.

Во многих случаях, результаты нашего выбора, рисков и максимальных усилий не являются «честными». Если только вы не жили в абсурдном сказочном мире, вы знаете, что жизнь не всегда справедлива. Все начинается с рождения: кто ваши родители, где вы выросли, ваши возможности в области образования и множество других факторов, большинство из которых находятся вне вашего контроля. Кому-то из нас досталась серебряная ложка, кому-то – кусок угля. В некоторых случаях недостатки, которые мы наследуем, могут быть преодолены с помощью продуманных решений и максимальных усилий. Но даже тогда жизненная несправедливость может быть очень болезненной. Например, вы идеальный кандидат на работу, но вместо вас нанимают чьего-то племянника. Вы можете все сделать правильно, но нет никакой гарантии, что результат будет справедливым по отношению к вам. Можно расстраиваться, злиться и все время причитать: «Это несправедливо». Или принимать жизненные разочарования с достоинством. Только не ожидайте, что каждая попытка «заслужить» цель принесет соответствующее вознаграждение. Оно не так надежно, как вы хотели бы.

Есть еще одна, более веская причина, по которой я не решаюсь слишком верить в концепцию заслуженного вознаграждения, а именно в то, что это слишком непостоянный и хрупкий сосуд, чтобы вместить наши желания и устремления к заслуженной жизни. Эмоциональный подъем, который мы получаем от заслуженной награды, мимолетен. Счастье вытекает из нас с первой секунды, как мы осознаем это. Мы получаем долгожданное повышение по службе и с пугающей поспешностью переводим взгляд на следующую ступеньку служебной лестницы, как будто уже недовольны тем, что с таким трудом заработали. Мы проводим кампанию в течение нескольких месяцев, чтобы выиграть выборы, а затем, после короткого празднования, сразу же должны приступить к работе для избирателей. Борьба окончена; начинается новое стремление. Какой бы приз мы ни получили – большую прибавку к зарплате, партнерство, восторженный отзыв, – наш победный танец очень короткий. Наше чувство счастья просто недолговечно.

Я не принижаю ценность заработанного вознаграждения – и всей энергии, которая была потрачена на его создание.

Постановка целей и достижение желаемых результатов – важнейшие первые шаги к успеху в чем бы то ни было.

Я ставлю под сомнение их полезность в достижении заслуженной жизни, когда они отдалены от высшей цели.

Вот почему Леонард, трейдер с Уолл-стрит, был доволен своей жизнью в тех моментах, где другие, возможно, более удачливые и реализованные, чем он, были подавлены и разочарованы. Он участвовал в денежной игре не только для того, чтобы зарабатывать деньги. Его стремление было основано на высшей цели – защите и обеспечении своей семьи. Награда, а не достижение более высокой цели, является пустым звуком – как у баскетболиста, который заинтересован только в поддержании своего высокого среднего балла, а не в том, чтобы идти на бесчисленные жертвы (например, атаковать, ныряя за мячами, защищая лучшего игрока соперника), которые помогают выигрывать близкие матчи и чемпионаты.

На этих страницах вы увидите, что достойная жизнь предъявляет к нам лишь несколько требований:

• Живите своей собственной жизнью, а не чьей-то ее версией.

• Возьмите на себя обязательство «заслуживать» каждый день. Сделайте это привычкой.

• Используйте моменты, когда вы заслуживаете что-то, для чего-то большего, чем для личных амбиций.

В конце концов такая жизнь не включает в себя церемонию награждения. Награда за заслуженную жизнь, заключается в постоянной работе над такой жизнью.

Эта книга была написана во время пандемии COVID, когда мы с женой Лидой были изолированы в съемной квартире с одной спальней на берегу Тихого океана в Южной Калифорнии. Мы только что продали наш старый дом на ранчо Санта-Фе, к северу от Сан-Диего, и ждали в квартире переезда на постоянное жительство в Нэшвилл, где живут наши внуки-близнецы Эйвери и Остин. Мы ждали пятнадцать месяцев, прежде чем съехать.

В отличие от других моих работ, я вдохновился на написание этой книги не только жизненным опытом моих клиентов в рамках коучинга, используя их примеры в качестве исходного материала, но и своей собственной жизнью. Книга написана в тот момент, когда я все еще не сделал всего, что хотел, но времени уже не хватает. Так что я должен сделать выбор. Я должен отпустить мечты моей юности, не только потому, что время уходит, но и потому, что эти мечты больше не имеют для меня смысла.

Эта книга – размышление о моем будущем.

Я понял, что никогда не поздно поразмыслить об этом, пока ты дышишь, время есть на все. Но и слишком рано никогда не бывает – и чем раньше, тем лучше. Это то, что, я надеюсь, вы, читатель, независимо от вашего возраста, вынесете из этих страниц, размышляя о жизни, которую строите для себя, и делая выбор, основанный на этих размышлениях. Здесь много разговоров о людях, которые помогли мне, и о том, чему они меня научили. Здесь много моих душевных терзаний из-за пандемии, которая обернулась для меня необычными восемнадцатью месяцами «заслуживания» своей жизни, исчисляющегося совсем не в деньгах. Есть и много самокопания, ведь сейчас я на том этапе, когда противостоять экзистенциальному сожалению все труднее – по той простой причине, что у меня больше нет ресурсов, что были десять – двадцать лет назад, когда время казалось безграничным. Для меня это больше не рациональный вариант. Я могу прожить еще тридцать лет и дожить до ста. Но глупо на это рассчитывать, равно как и на то, что сохранится мое самочувствие, и меня застанут мои друзья и коллеги рядом. Поскольку мое время в этом мире сокращается, мне приходится проводить отбор по всем непроверенным пунктам в моем жизненном списке. Какие пункты невыполнимы? Какие пункты больше не кажутся такими важными? Какие два или три пункта являются абсолютными обязательствами, о невыполнении которых я серьезно сожалею? Я хочу использовать оставшееся время для максимальной самореализации и сведения к минимуму своих сожалений.

Эта книга – одна из моих самых обязательных к прочтению. Я надеюсь, что она окажется для вас полезной, научит разумно использовать свое время и жить без сожалений.

ВВОДНОЕ УПРАЖНЕНИЕ

Что для вас значит «заработанный, заслуженный»?

Подумайте о моменте в вашей жизни, который демонстрирует наиболее неоспоримую связь между тем, чего вы намеревались достичь, и тем, что у вас получилось в итоге. Возможно, это очень простое событие, как, например, желание получить пятерку по алгебре, посвятив этому всего несколько часов учебы. Или, может быть, это момент вашего триумфа, когда вы решили проблему, которую не мог решить никто из ваших коллег. Или это достижение с перспективами успеха: открытие бизнеса, написание сценария и его продажа, создание продукта и вывод его на рынок. Каждое из них является «заслуженным» событием, отдельным и привязанным к определенной цели. Надеюсь, ощущение успеха было настолько приятным, что вам захотелось его повторить. Именно так строится жизнь, состоящая из заработанных наград, из достижения одной цели за раз. Но сумма не всегда больше, чем отдельные части. Эта цепочка заслуженных наград не обязательно обеспечивает заслуженную жизнь.

СДЕЛАЙТЕ ЭТО:

Теперь возьмите это заслуженное чувство и усильте его. Свяжите это чувство с более важной целью, такой, к которой стоит стремиться всю оставшуюся жизнь. Выберите одну главную цель в своей жизни. Возможно, вы хотите связать свои заслуженные события с духовной практикой, чтобы постепенно становиться более просветленным человеком. Или с чем-то столь же долгосрочным, как создание наследия, которое принесет пользу другим людям после того, как вас не станет. Возможно, вы захотите связать это чувство с другим человеком, который вдохновляет вас стать лучше (например, вспомните заключительную сцену в фильме «Спасти рядового Райана», где умирающий капитан Джон Миллер пожертвовав своей жизнью, чтобы спасти рядового Райана, шепчет ему: «Заслужи это»). Ваших вариантов может быть бесконечное множество, но процесс «заслуживания» остается неизменным: (а) сделать выбор, (б) принять риск и (в) приложить максимум усилий для этого. Единственная разница в направлении усилия не на материальное вознаграждение, а на достижение главной цели своей жизни.

Хотя это упражнение – всего лишь разминка, оно не из легких. Большинству из нас, в любом возрасте, редко приходилось сталкиваться с необходимостью определять высшую жизненную цель. Выполнения обыденных требований повседневной жизни более чем достаточно, чтобы занимать наш мозг час за часом. Однако помните: это не оценочный тест и ваш ответ не единственно верный (он может меняться по мере того, как меняетесь вы). Единственное, что важно, – это ваша попытка найти ответ, как бы сложно это ни было. Теперь вы готовы начать.

Часть I
Выбирайте свою жизнь

Глава 1
Парадигма «Каждый вдох»

Когда Гаутама Будда сказал: «Каждый мой вдох – это новый я», он не выражался образно. Он подразумевал это в буквальном смысле.

Учение Будды заключалось в том, что жизнь – это последовательность разрозненных моментов постоянной реинкарнации вас из прошлого в вас в настоящем. В какой-то момент, благодаря своему выбору и действиям, вы можете испытать удовольствие, счастье, печаль или страх. Но эмоции не задерживаются надолго. С каждым вдохом они меняется и в конце концов исчезают. Это были эмоции вашей прежней версии. Все, на что вы надеетесь, произойдет на вашем следующем вдохе, или на следующий день, или в следующем году уже другим вами – вами в будущем. Единственная версия, которая имеет значение, – это вы настоящий, который только что сделал вдох.

Пожалуй, я начну с предположения, что Будда был прав.

Это не значит, что вы должны отказаться от своих догм духовной веры или обратиться в буддизм⁴. Я только прошу вас рассмотреть учение Будды как новую парадигму для размышлений о вашем отношении к течению времени и заслуженной жизни.

Основным столпом буддизма является непостоянство – представление о том, что эмоции, мысли и материальные ценности, которыми мы обладаем сейчас, недолговечны. Они могут исчезнуть в одно мгновение – такое же короткое, как время, необходимое нам для следующего вдоха. Мы знаем, что эмпирически это верно. Наша дисциплина, мотивация, наше хорошее настроение – называйте как хотите – недолговечны. Они выпадают из нашей власти так же внезапно, как и появляются.

Тем не менее нам трудно принять непостоянство как рациональный способ понять нашу жизнь, трудно принять, что единство и греховность нашей идентичности и характера – это иллюзия.

Западная парадигма, столь глубоко укоренившаяся с детства, является постоянным аргументом против непостоянства.

На самом деле, это сказка всегда с одним и тем же концом: а потом они жили долго и счастливо. Западная парадигма заключается в стремлении к чему-то лучшему в будущем и вере в то, что результатом будут две вещи: (а) каким бы ни было наше улучшение, мы остаемся, по сути, теми же людьми, какими были (только лучше); и (б) вопреки всем доказательствам, на этот раз это продлится. И эта закономерность – лекарство от угнетения духа. В этом примерно столько же смысла, сколько в том, что усердная учеба по математике на пятерки навсегда сделает вас отличником; или верить в то, что ваша личность постоянна и вы никогда не изменитесь; или в то, что растущие цены на жилье никогда не сни- зятся.

Это великая западная болезнь под названием «Я буду счастлив, когда…». Распространенное мышление, при помощи которого мы убеждаем себя, что будем счастливы, когда получим повышение по службе, или сядем за руль машины марки Tesla, или съедим кусочек пиццы, или реализуем любое другое из краткосрочных или долгосрочных желаний. Конечно, когда желаемое наконец оказывается в наших руках, происходит что-то такое, что вынуждает нас недооценивать его и возобновлять стремление к осуществлению следующего желания. И следующего после него. Мы хотим достичь нового уровня в организационной иерархии. Хотим машину Tesla с большим запасом хода. Заказываем еще один кусочек пиццы с собой. Мы живем в том, что Будда называл царством «голодного духа», который постоянно ест, но никогда не бывает сыт.

Это довольно печальный образ жизни, и вот почему я призываю вас к другому взгляду на мир – такому, который отдает предпочтение настоящему моменту, а не моменту до или после.

Когда я объясняю парадигму «Каждый вдох» клиентам, привыкшим к постоянным высоким достижениям, им требуется некоторое время, чтобы принять главенство настоящего момента над превалирующими удовольствиями от воспоминаний о прошлых успехах или предвкушением будущего достижения амбициозной цели. Быть устремленным в будущее – для них такая же необходимость, как и оглядываться назад, чтобы гордиться своим списком достижений. Удивительно, но для них настоящий момент – второстепенен.

Постепенно я меняю их отношение к этому. Когда клиенты ругают себя за ошибку, недавнюю или совершенную давно в прошлом, я говорю «Стоп» и прошу их повторить следующее: «Это был прошлый я. Так почему же я мучаю себя из-за какой-то ошибки, которую моя нынешняя версия не совершала?» Затем я прошу сделать универсальный жест рукой, чтобы избавиться от проблемы, и повторить за мной: «Я отпускаю это». Как бы глупо этот способ ни звучал, он работает.

Клиенты не только начинают понимать тщетность размышлений о прошлом, но и принимают психологически успокаивающее представление о том, что ошибка была совершена кем-то другим – неким «я» из прошлого.

Они могут простить себя прежнего и двигаться дальше. На своих первых встречах с клиентами я могу использовать это упражнение больше десяти раз в течение часовой беседы. Но в конце концов они сами начинают использовать этот метод – обычно в критический момент, когда осознают пользу «Каждого вдоха» в их жизни.

Десять лет назад я начал работать в формате коучинга с руководителем, которому было чуть за сорок и которого хотели назначить на пост следующего генерального директора медиа-компании. Назовем его Майк. Природные лидерские качества Майка отличают его от стандартного набора умных, мотивированных людей, которые не дают обещаний или обещают слишком много. Но у него были некоторые нюансы, которые требовалось сгладить, и тут на помощь пришел я.

Майк был обаятельным, когда это служило его интересам, но он также мог быть бесчувственным и пренебрежительным к людям, менее полезным для него. Майк был очень убедителен, но иногда проявлял агрессию, когда люди не сразу признавали его правоту и свою ошибку. Кроме того, было заметно, что он был слишком доволен своим успехом, который окутывал его раздражающим ароматом самодовольства. Майк был особенным и никогда не позволял людям забывать об этом.

Бесчувственный, редко ошибающийся и имеющий на это право. Это не были недостатки, убивающие карьеру, – просто проблемы, которые всплыли в оценках его коллег и непосредственных подчиненных, которыми я с ним поделился. Майк с достоинством воспринял критику и менее чем за два года (благодаря процессу, который является сутью индивидуального коучинга) изменил свое поведение как к собственному удовлетворению, так и, что более важно, по мнению коллег (вам нужно многое изменить, чтобы люди заметили хотя бы малость). Мы остались друзьями и после того, как он стал генеральным директором, по крайней мере раз в месяц разговаривали о его работе и, все чаще, о его семейной жизни. У Майка и его жены – возлюбленных со времен колледжа – было четверо взрослых детей, все они жили отдельно и были предоставлены сами себе. Брак оставался прочным даже после долгих лет напряженности, когда Майк был сосредоточен на своей карьере, а Шерри воспитывала детей и накапливала серьезное негодование по поводу эгоцентричности и бесчувственности мужа.

«У тебя проблемы в отношениях с Шерри?» – спросил я, указывая на то, что если на работе его воспринимали как бесчувственного и самодовольного человека, то дома он, вероятно, был таким же.

«Но я изменился, – сказал Майк. – Она даже призналась в этом. И мы стали намного счастливее. Почему она не хочет оставить эту ситуацию в покое?»

Я объяснил ему парадигму «Каждого вдоха», подчеркнув, как трудно было жителям Запада осознать, что:

Мы – не единая масса из плоти и костей, эмоций и воспоминаний, а скорее постоянно расширяющееся множество индивидуальностей, каждая из которых отмечена временем в момент нашего последнего вдоха – и возрождающаяся с каждым новым.

Я сказал ему: «Когда твоя жена думает о своем браке, она не может отделить предыдущего Майка от мужчины, который является ее сегодняшним мужем. Для нее они – один персонаж, постоянный образ. Именно так мы все думаем, если не уделяем этому особое внимание».

Майк боролся с этой концепцией. Время от времени это всплывало в наших беседах, но он не мог думать о себе как о нескольких версиях, обновляющихся почти восемь миллионов раз в год (приблизительное количество вдохов, которые мы делаем ежегодно). Это противоречило его устоявшемуся представлению о себе как о впечатляющем, успешном Майке, которое он проецировал на мир. Я не мог винить его за это. Я раскрывал новую парадигму, а не делал случайное предложение. Мы достигаем понимания в нашем собственном темпе.

Мы по-прежнему регулярно общаемся, и он по-прежнему занимает пост генерального директора. Но летом 2019 года Майк позвонил мне ни с того ни с сего и взволнованно объявил: «Я понял это!» Я понятия не имел, о чем он говорил, но вскоре стало ясно, что «это» касалось наших разговоров о «Каждом вдохе». Он описал разговор, который состоялся у него накануне с Шерри. Они возвращались с вечеринки в честь Дня независимости, в их доме с детьми и их партнерами и друзьями. Это были шумные, но радостные выходные, и Майк с Шерри заново переживали лучшие моменты праздника в поездке, довольные тем, какими выросли дети и какими славными были их друзья, как они готовили большую часть еды и убирали за собой. По сути, супруги поздравляли себя с успешным воспитанием детей. Затем Шерри немного охладила их пыл.

«Я просто хотела бы, чтобы ты больше вкладывался, когда они росли, – сказала она. – Большую часть времени я была одна».

«Меня не задели ее слова и не разозлили, – сказал мне Майк. – Я повернулся к ней и очень спокойно сказал: “Ты права насчет того парня десять лет назад. Он был невежествен во многих вещах. Но это не тот парень, который сейчас сидит в этой машине. Теперь он стал лучше. Завтра он станет кем-то другим, пытающимся стать еще лучше. Другое дело – та женщина, которая страдала тогда, сегодня уже не та, что прежде. Ты обвиняешь меня в действиях того, кого больше не существует. Это неправильно”».

Долгое время в машине царила тишина. А после Шерри извинилась, добавив: «Ты прав. Мне нужно разобраться с этим».

Майку потребовались годы – и эмоционально обостренная ситуация, к которой идеально подходило учение Будды, – чтобы понять парадигму «Каждого вдоха». Его жена поняла это за десять секунд. Меня устраивают оба варианта: я всегда рад быть соучастником новых осознаний других людей.

Непостоянство легко принять, если вы занимаетесь тем, что помогаете людям меняться.

Без этого у меня не было бы ни цели, ни карьеры. Когда вы принимаете тот факт, что все, что процветает, также приходит в упадок и исчезает, вы принимаете точку зрения, которая применима не только к мирским достижениям и статусу. Это в значительной степени применимо и к вашему личному развитию. Вы видите, что тот человек, которым вы были, – это не пожизненное заключение, чтобы оставаться таким человеком сегодня или в будущем. Вы можете отпустить прошлые проступки и двигаться дальше.

Ладно, скажете вы. Хватит этой квазидуховности, Маршалл. Как эта парадигма «Каждый вдох» связана с тем, чтобы жить заслуженной жизнью?

Связь такая же мгновенная и простая, как щелчок выключателя, который наполняет темную комнату светом. Если мы признаем, что все ценное, что мы заслужили, – от мелочей вроде похвалы учителя до таких важных вещей, как хорошая репутация или взаимная любовь, – подвержено непостоянности мира, мы также должны признать, что эти ценности нужно постоянно отрабатывать заново, практически ежедневно или ежечасно, возможно, так же часто, как при каждом вдохе.

Напоминание клиентам о том, чтобы они перестали мучить себя из-за своих прошлых неудач («Это были вы в прошлом. Пора отпустить это»), возможно, является одним из моих наиболее ценных вкладов в них.

Но, я думаю, не менее ценно, когда происходит обратное: когда клиенты чувствуют необходимость прокрутить для меня ролик с самыми блестящими моментами своей карьеры. Наиболее ярко я вижу это на примере бывших спортсменов и руководителей компаний, которые изо всех сил пытаются создать свою следующую жизнь. Когда они с ностальгией говорят о предыдущих триумфах, будь то завоевание золотой медали пятнадцать лет назад или лидерство в организации, – мой долг заключается в том, чтобы вернуть их в настоящее, напомнив, что они больше не тот спортсмен, которым все восхищаются, или не тот самый генеральный директор. Это был кто-то другой. Как будто вы следите за блогером из социальной сети – он не знает о вашем существовании и ему все равно; вы не знакомы друг с другом. Точно так же и с постоянным возвращением к достижениям вашей прежней версии. Дело не в том, что почести, внимание и уважение, каждое из которых было заслужено в свое время, никогда не были настоящими. Однако сейчас они поблекли. Воспоминание о них уже не вызывает удовлетворение. На самом деле это стон сожаления об их непостоянстве, о том, как быстро и бесцеремонно они ускользнули.

Вернуть себе чувство самореализации невозможно, погрязнув в воспоминаниях о том, кем мы были и чего достигли. Оно может быть заслужено только тем, кем мы являемся в данный момент. И заслуживается снова и снова в последующие моменты, когда мы снова становимся новым человеком. Здесь хочется процитировать фразу баскетбольного тренера Фила Джексона, изучавшего буддизм. Как-то после двух побед в чемпионатах лиги НБА подряд в середине 1990-х годов с командой Chicago Bulls, а затем выхода на третий ринг в 1998 году, он сказал: «Вы добиваетесь успеха только в момент удачного выступления. Затем вам придется сделать это снова».

Правда в том, что мы никогда не перестанем заслуживать свою жизнь. Нет такого момента, когда мы могли бы сказать себе: «Я заслужил достаточно. С меня хватит». С таким же успехом мы могли бы перестать дышать.

УПРАЖНЕНИЕ

Два письма

Это упражнение предназначено для людей, которые интеллектуально понимают парадигму «Каждого вдоха», но не развили мышечную память, которая делает ее естественной и инстинктивной. Они еще не в состоянии создать психологическую стену между своим прежним «я» и нынешним «я», так что это различие стало их новым кредо. Они все еще верят, что есть какая-то невидимая и неприкосновенная часть их существа, которая не меняется – их сущность, дух или душа, – и определяет, кто они такие. Когда они путают свое прошлое и нынешнее «я», думая о них как о взаимозаменяемых, упражнение «Два письма» поможет разобраться в этой ситуации. В одном письме говорится о благодарности, в другом – об инвестициях в будущее.

Письмо первое. Напишите письмо своему «я» из прошлого, выразите в нем благодарность за конкретное действие, тяжелую работу или дисциплину этого прежнего «я» – предпочтительно за что-то заработанное, а не отданное, – что каким-то образом сделало вас лучше сегодня. Это могло произойти недавно или очень давно. Единственный критерий заключается в том, что вы выделяете это действие как способ изменить свою жизнь к лучшему прямо сейчас. Я много раз проделывал это упражнение «Спасибо прежнему “я”» с людьми. Одна женщина поблагодарила свою шестилетнюю дочь за то, что та научилась плавать, потому что это спасло ей жизнь по крайней мере в двух случаях. Писательница поблагодарила себя десятилетнюю за привычку искать в словаре каждое незнакомое слово и заносить его в маленькую записную книжку на протяжении всей средней школы и вплоть до аспирантуры. «Нет блокнота, – сказала она, – нет писательской жизни». Один мужчина поблагодарил свою версию из прошлого, которая стала веганом восемь лет назад, за хорошее здоровье и бодрость, которые он чувствует сегодня. Другой поблагодарил себя восемнадцатилетнего за то, что выбрал колледж, где познакомился со своей женой.

Это упражнение не только создает разделение между вами тогда и вами сейчас, но и раскрывает причинно-следственную связь между прошлым и настоящим, которую вам может быть трудно восстановить, поскольку память стирается. В моменты наибольшей благодарности и смирения вы, вероятно, произносили довольно популярную фразу «Я стою на плечах гигантов».

Это письмо поможет выявить гиганта, которого вы, возможно, забыли, – прежнего себя.

Сделайте глубокий вдох. Подумайте обо всем, что прошлая версия вас дала тому, кто читает это предложение. Если бы какая-нибудь группа людей дала вам столько всего, что бы вы сказали этим милым людям? Это ваш шанс сказать «Спасибо».

Письмо второе. Теперь напишите письмо от настоящего вас к вам из будущего – через год, пять лет, десять лет спустя. Опишите инвестиции – в виде жертв, усилий, образования, взаимоотношений, дисциплины, – которые вы делаете сейчас, чтобы принести пользу человеку, которому адресовано письмо. Они могут быть направлены на любую форму саморазвития – от улучшения вашего здоровья до получения ученой степени и вложения процента с каждой зарплаты в казначейские облигации. Думайте об этом как об акте благотворительности, за исключением того, что вы на самом деле не знаете получателя. Пока не знаете.

Я позаимствовал эту идею у величайшего защитника НФЛ Кертиса Мартина. Кертис начал жить в парадигме «Каждый вдох» за много лет до того, как мы встретились. Он неохотно увлекся футболом и не играл до младших классов в средней школе, пока тренер не убедил Кертиса, что вступление в команду позволит ему на три часа в день уходить с опасных для жизни улиц его района в Питтсбурге. Однажды Кертиса приняли за другого человека и приставили пистолет к его лбу – курок был нажат, но пуля застряла. К выпускному классу его приглашали все крупные колледжи. Он выбрал ближайший колледж Питта. Несмотря на травмоопасную карьеру в колледже, в Кертисе было достаточно таланта, чтобы клуб New England Patriots отобрал его в третьем раунде в 1995 году. В то время как большинство молодых спортсменов обычно рассматривают день драфта (день отбора) как выигрыш в лотерею, первой мыслью Кертиса было: «Я не хочу этого делать». Пастор убедил его остаться в футболе, показав, как НФЛ может стать средством для создания остальной части его жизни, которую он хотел посвятить служению другим. Эта мысленная картина дала Кертису цель и мотивацию. Он бы играл в футбол в качестве инвестиции в себя после ухода из НФЛ. Это не обычная мотивирующая сила для элитных спортсменов. Они любят соревноваться и одержимы победой сейчас – будущее само о себе позаботится. Но Кертис играл в долгую игру. Он ушел в отставку четвертым лучшим нападающим в истории НФЛ (после Эммитта Смита, Уолтера Пейтона и Барри Сандерса) после травмы, положившей конец карьере в его одиннадцатом сезоне в НФЛ. Во время своей игровой карьеры он основал фонд Curtis Martin Job, который поддерживает матерей-одиночек, инвалидов и молодежь из группы риска. В свой первый день в качестве бывшего футболиста Кертис горел желанием пожать руку будущему, в которое он вложил деньги двенадцать лет назад. Он жил своей новой жизнью⁵.

История Кертиса Мартина – положительный пример инвестирования в ваше будущее. Гюнтер, преисполненный сожалением генеральный директор, представленный ранее, является негативным примером. Он работал всю свою жизнь, зарабатывая достаточно денег, чтобы его троим детям не приходилось работать так усердно, как ему. Чудовищная ошибка. Дети не были ни благодарны, ни продуктивны из-за денег, которые они использовали как разрешение ничего не делать. Гюнтер не инвестировал деньги в свое будущее «я» или в свое отцовское наследие. Он просто сделал подарок. Разница велика. Инвестиции приносят ожидаемую отдачу. Подарок приходит без каких-либо условий. Он сделал своим детям подарок, которого они не заслужили, надеясь на отдачу, но так и не сформулировал, чего ждет от них взамен. В конце концов Гюнтер не получил ни их благодарности за свою жертву, ни удовлетворения от того, что видел, как они создают свою собственную продуктивную жизнь. Гюнтер сравнил свое сожаление с неожиданным финалом фильма «Мост через реку Квай». В фильме британский военнопленный полковник Николсон обнаружил, что солдаты союзников заминировали мост, который он построил для японцев. Николсон сделал это, чтобы помочь своим войскам поддерживать боевой дух во время плена, и так неуместно гордился своими достижениями, что сначала пытался саботировать попытку разрушить его. Наконец осознав свою глупость, он сказал: «Что я наделал?» – а затем упал на поршень, чтобы самому разрушить мост.

Если бы Гюнтер написал письмо своему будущему «я», жизнь его детей могла бы сложиться по-другому.

Второе письмо – это нечто большее, чем просто упражнение в изложении ваших целей. Оно заставляет вас в настоящем рассматривать свои благонамеренные усилия как инвестиции в людей, за воспитание которых вы несете наибольшую ответственность: в себя и в тех, кого вы больше всего любите. Это не подарок – вы ожидаете от них отдачи.

Глава 2
Что мешает вам создать свою собственную жизнь?

В начале 2000-х я начал проводить по восемь дней в году на курсах по лидерству для руководителей компании Goldman Sachs и их ведущих клиентов. Моим связующим звеном в могущественной фирме с Уолл-стрит был Марк Терчек – мужчина лет сорока, который курировал учебные программы компании и их инвестиции в сектор образования. Марк был типичным представителем Уолл-стрит: умный, харизматичный, энергичный и полностью сосредоточенный на том, чтобы вкладывать деньги в работу фирмы. Но в то же время он был скромен и невероятно хорошо сложен. Марк практиковал йогу, был строгим веганом, участвовал в соревнованиях по триатлону и был ярым защитником окружающей среды. В 2005 году его пригласили создать группу по экологическим рынкам фирмы и управлять ею. Три года спустя, благодаря глубоким связям Марка в этой области, ему позвонил друг из фирмы по поиску руководителей, чтобы предложить кандидатов на должность генерального директора Nature Conservancy, крупнейшей экологической некоммерческой организации в Соединенных Штатах. Пока Марк думал о других людях и их квалификации, ему в голову пришла неожиданная мысль: «А что насчет меня?» Он идеально подходил для этой работы. Nature Conservancy – это, по сути, филантропический «банк», делающий свои пожертвования и ежегодные взносы на покупку обширных участков природы, нуждающихся в защите. Финансовая дисциплина и опыт Марка были главной квалификацией. К тому же в глубине души он действительно этого хотел. Его жена Эми, столь же убежденная защитница окружающей среды, поддержала это решение.

К тому времени у нас с Марком сложились доверительные отношения, поэтому я пригласил его к себе домой на ранчо Санта-Фе, где мы могли провести пару дней вдали от городского шума, чтобы обдумать дальнейшие шаги. Должен ли он завершить успешную карьеру в Goldman и перевезти своих четверых детей из Нью-Йорка в Вашингтон, чтобы руководить некоммерческой организацией?

Чем больше мы разговаривали, тем яснее становилось, что плюсы перевешивают минусы. И все же Марк колебался.

За несколько часов до его обратного рейса в Нью-Йорк, он все еще находился в подвешенном состоянии. Поэтому я пригласил его прогуляться по лесам и тропинкам для верховой езды в нашем районе. Я часто проделывал это с клиентами: погружение в природу очищает разум.

В какой-то момент, поскольку он все еще никак не мог принять решение без убедительной причины на это, я спросил Марка: «Почему ты не можешь согласиться? Это ведь не окончательное предложение. Это всего лишь собеседование».

«Боюсь того, что подумают обо мне коллеги из Goldman, если я получу эту работу», – сказал он.

Я не поверил своим ушам. Мы потратили часы на изучение его карьеры, навыков, его интеллектуальных интересов, успехов и поражений. Марк отдал фирме всю свою сознательную жизнь – двадцать четыре года. Он идеально подходил для новой работы, к тому же мог позволить себе снижение зарплаты (компания Goldman девятью годами ранее гарантировала ему финансовую безопасность). У него не было никаких оправданий, чтобы не претендовать на эту должность, и все же единственное, что его удерживало, – абсурдный страх того, что коллеги подумают, будто Марк сдается и недостаточно вынослив, чтобы вынести тяготы Уолл-стрит?

Я схватил Марка за руку и посмотрел ему прямо в лицо.

«Черт возьми, Марк. Когда ты собираешься начать жить своей собственной жизнью?»

На протяжении многих лет я консультировал руководителей по поводу правильного выбора времени для ухода с серьезной должности – и слышал все отговорки для того, чтобы остаться. В основном это были вариации на три темы:

• Аргумент о незаменимости: Компания нуждается во мне.

• Аргумент победителя: У нас сейчас тяжелый период. Еще слишком рано уходить.

• Аргумент «некуда идти»: Я понятия не имею, что хочу делать дальше.

Но я никогда не слышал, чтобы кто-то на уровне Марка отказывался от мечты из-за того, что подумают его коллеги. Моя фраза, должно быть, попала в цель, потому что на следующий день Марк позвонил руководителю отдела кадров, предложив свою кандидатуру, и вскоре после этого ушел из Goldman, чтобы стать генеральным директором Nature Conservancy. Тот случай с Марком послужил толчком к созданию этой книги и концепции «заслуженной жизни», хотя в то время я об этом еще не знал.

Десять лет спустя, после того как его работа в Службе охраны природы увенчалась большим успехом, Марк напомнил мне о нашем одностороннем споре.

Мои слова – «Черт возьми, когда ты собираешься начать жить своей собственной жизнью?» – так ярко запечатлелись в его мозгу, функционируя как своего рода мнемоническое устройство, что напоминали ему оставаться верным вещам, которые придают его жизни смысл и цель.

Быть хорошим мужем и отцом. Вносить свой вклад. Спасать планету. (Ну, вы понимаете, так, по мелочи.)

Честно говоря, я уже и забыл наш разговор на дороге, но звонок Марка вернул меня к его позиции в тот день, в частности, к его сбивающему с толку страху перед тем, что подумают о нем коллеги. Я не мог понять, как страх Марка перед чужим мнением почти заморозил его в результате попытки устроиться на работу в другую компанию – выбор, который вызвал бы у него сожаление. (Мы не чувствуем сожаления из-за того, что пытались и потерпели неудачу; мы сожалеем, что не попробовали.)

После того как я повесил трубку после разговора с Марком, меня поразило еще одно воспоминание. Я вспомнил своего друга, покойного доктора Рузвельта Томаса-младшего, гарвардского доктора философии в области организационного поведения, который изменил отношение корпоративной Америки к разнообразию рабочих мест. Одним из важнейших осознаний Рузвельта было недооцененное влияние референтных групп в повседневной жизни. В начале моей карьеры мы совместно написали статью на эту тему, хотя только он сделал это частью работы своей жизни.

Каждый из нас, утверждал Рузвельт Томас, чувствует эмоциональную и интеллектуальную связь с определенной группой населения. Сегодня мы думаем об этой концепции как о «трайбализме», но в начале 1970-х годов идея референтных групп для объяснения социальных потрясений и различий между людьми была прорывной. Референтная группа может быть обширной, как сообщество определенной религии или политической партии, или она может быть такой же маленькой, как, скажем, люди, которые любят американскую рок-группу Phish (они же Phish-heads). Было бы невозможно зарегистрировать все референтные группы в Соединенных Штатах. Их больше, чем хэштегов в Twitter, и они размножаются как кролики. Мысль Рузвельта Томаса заключалась в том, что, если вы знаете референтную группу человека – с кем или с чем он чувствует глубокую связь, на кого он хочет произвести впечатление, чье уважение жаждет получить, – вы можете понять, почему он так говорит, думает и ведет себя. (Следствием здесь является то, что у большинства из нас также есть контрреферентная группа. Мы основываем нашу преданность и выбор на том, против чего выступаем, а не на том, что поддерживаем, – будь то демократ против республиканца или футбольный клуб «Реал Мадрид» против клуба «Барселона». То, что мы ненавидим, формирует нас почти так же сильно, как и то, что мы любим.) Вы не обязаны соглашаться с людьми из других референтных групп, но если вы цените влияние, оказываемое такими группами, то менее вероятно, что вы будете ошеломлены выбором их приверженцев или сочтете их «глупцами»⁶.

Я видел, как теория Рузвельта Томаса может быть применима к Марку. У меня сложилось ложное впечатление, что референтная группа Марка состояла из социально озабоченных людей, которые были веганами, практиковали йогу и заботились об окружающей среде – точно так же, как и он.

Правда заключалась в том, что по прошествии двадцати четырех лет Марк все еще был эмоционально связан со своими агрессивными коллегами из компании Goldman Sachs, которые носили костюмы, сшитые на заказ, и занимались заключением сделок.

Их одобрение все еще имело для него значение. Ожидать, что Марк немедленно покинет эту референтную группу, было так же бессмысленно, как ожидать от него отрицания своей личности. Это чувство оказалось настолько сильным, что Марк был готов пожертвовать даром, который свалился ему на голову после первого звонка кадрового агентства, а именно – возможностью воссоздать свою собственную жизнь.

Звонок Марка вызвал у меня озарение. Хотя я был рад, что мой призыв «начать жить своей собственной жизнью» оказался убедительной фразой для него, учитель во мне задавался вопросом: если такому целеустремленному и привыкшему к успеху человеку, как Марк, может помешать его референтная группа, то сколько других людей, многие из которых имели меньше ресурсов и возможностей, также не решались на изменения? Какие силы мешали им создавать свою собственную жизнь? И что я мог сделать, чтобы им помочь?

Хорошая новость заключается в том, что сегодня создать свою собственную жизнь легче, чем когда-либо в истории человечества. В прошлом почти все из нас были гражданами «второго сорта» с рождения. Мы не могли голосовать и выбирать наших лидеров. Соответствие стандартам было правилом, и любое различие каралось, независимо от того, кого мы любили или какому божеству поклонялись (если мы на самом деле поклонялись кому-либо). Возможно, мы испытывали больше горя, но меньше сожалений.

Вы не можете сожалеть о своих решениях, если вам не позволено принимать решения.

Тенденция последних ста лет говорит о том, что мы будем продолжать приобретать все больше прав и свобод. В большей части мира мы уже не рабы, женщины могут голосовать, сотни миллионов людей поднимаются из нищеты. Другими словами, у многих из нас есть основания для оптимизма. Глазурью на этом слоеном пироге оптимизма являются технологии: расширяя нашу мобильность и доступ к информации, технологии увеличили количество предлагаемых нам вариантов. Больше свободы, больше движений, больше возможностей в работе и развлечениях.

Много свободы – много проблем, – и вряд ли я единственный, кто делает такое громкое заявление. Об этом говорилось в одном из прощальных высказываний Питера Друкера перед его смертью в возрасте девяноста пяти лет в 2005 году:

«Через несколько сотен лет, когда история нашего времени будет писаться с точки зрения долгосрочной перспективы, вполне вероятно, что самым важным событием, которое увидят историки, будут не технологии, не интернет и не электронная коммерция. Это небывалое изменение в состоянии человека. Впервые – в буквальном смысле – у значительного и быстро растущего числа людей появился выбор. Впервые им придется самим управлять своей жизнью. И общество совершенно не готово к этому»⁷.

Свобода и мобильность создают то, что Барри Шварц отлично описал как «парадокс выбора». Мы добиваемся большего успеха при меньшем выборе. Сталкиваясь с тридцатью девятью вкусами мороженого, мы часто делаем разочаровывающий выбор. Гораздо проще выбрать один из двух вариантов – скажем, с ванильной или мятной шоколадной крошкой – и остаться довольным. То же самое происходит и с созданием собственной жизни в сложном, быстро развивающемся мире: не только трудно разобраться во множестве вариантов, но даже когда мы знаем, чего хотим, мы не всегда знаем, как следовать своим мечтам.

Барьеры, сдерживающие нас в нашем выборе и действиях, подрывающие нашу волю жить своей собственной жизнью, огромны и многочисленны. Давайте начнем со следующих:

1. Наш первый вариант, к сожалению, – это инерция

Инерция – самый решительный противник перемен. В течение многих лет, всякий раз, когда я сталкивался с тем, что клиентам не удавалось измениться, я прибегал к следующей мантре:

«Наша реакция в жизни по умолчанию – не испытывать смысла или счастья. Наша реакция по умолчанию – испытывать инерцию».

Я хочу, чтобы они не только оценили вездесущность инерции, но и увидели свою особую инерцию в новом свете.

Мы думаем об инерции как о состоянии инертности или неподвижности – одном из наших наиболее простых проявлений пассивности и отстраненности. Это не так. Инерция – это активное событие, при котором мы остаемся в том состоянии, в котором уже находимся, вместо того чтобы переключиться на что-то другое. Это не просто семантика. Это другая точка зрения, характеризующая даже нашу лень и абсолютное бездействие как активный выбор сохранять статус-кво (т. е. отсутствие выбора – это тоже выбор, это выбор сказать «Я пас»). С другой стороны, в тот момент, когда мы переключаемся и решаем заняться чем-то другим, мы перестаем быть жертвой инерции. Быть жертвой инерции или избежать ее огромного притяжения – это выбор, который можем сделать только мы. Когда люди обнаруживают, что у них есть выбор, обычно они получают возможность измениться.

Еще одной интригующей характеристикой инерции является то, насколько хорошо она дает нам представление о нашем краткосрочном будущем. Она гораздо точнее любого алгоритма или модели прогнозирования. Инерция – вот причина, по которой я могу сформулировать следующее правило относительно вашего ближайшего будущего: самый надежный показатель того, что вы будете делать через пять минут, – это то, что вы делаете сейчас. Если вы дремлете, убираетесь дома или совершаете покупки в интернете, велика вероятность, что через пять минут вы будете делать то же самое. Этот краткосрочный принцип применим и в долгосрочной перспективе. Самый надежный предсказатель того, кем вы станете через пять лет, – это тот, кто вы есть сейчас. Если сейчас вы не знаете иностранного языка или не умеете печь хлеб с нуля, то, вероятно, не будете делать этого и через пять лет. Если сейчас вы не общаетесь со своим отцом, то, скорее всего, не будете разговаривать с ним и через пять лет. И так далее для большинства деталей, которые описывают вашу сегодняшнюю жизнь.

Ценя нашу свободу действий выше влияния инерции, мы учимся превращать ее в позитивную силу. Когда мы вырабатываем продуктивные (а не разрушительные) привычки или распорядок дня – например, первым делом по утрам занимаемся спортом, едим один и тот же питательный завтрак, каждый день ходим на работу одним и тем же маршрутом, – инерция становится нашим другом, удерживая нас на земле целеустремленными и последовательными.

Именно эти особенности делают инерцию главной силой, влияющей на каждый аспект заслуженной жизни. Но даже когда мы одерживаем верх над инерцией, остается несколько других целенаправленных сил, которые также мешают нам жить своей собственной жизнью.

2. Наше «программирование» стопорит нас на месте

Я был единственным ребенком своей матери, и она посвятила себя формированию моего детского образа и самооценки. Она была учительницей начальных классов, которая ценила интеллект выше мускулов, и запрограммировала меня верить, что я самый сообразительный ребенок в городе. Кроме того, возможно, чтобы помешать мне стать автомехаником, электриком или любым другим квалифицированным мастером, она регулярно напоминала, что у меня нет координации глаз и рук или механических навыков. Таким образом, к средней школе у меня проявился талант к математике и сдаче стандартных тестов, но я был ужасен во всем, что касалось механики или спорта. Я не мог поменять лампочку, и единственный раз в младшей лиге, когда у меня действительно получилось соприкоснуть мяч с битой – это был мяч вне поля, – мне аплодировали стоя.

К счастью, я откликнулся на программу моей матери с непоколебимой верой в свой интеллект. К сожалению, у меня также развилась непростительная самоуверенность в том, что мне не нужно стараться в школе. Я узнал, что могу двигаться по инерции и по-прежнему получать достойные оценки. Эта полоса везения продолжалась во время учебы в колледже в Технологическом институте Роуз-Халман и на программе MBA в Университете Индианы – и придала мне смелости (несмотря на годы неоптимальных усилий в академической учебе) получить степень доктора философии в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Я не мог четко сформулировать, зачем мне нужна докторская степень по организационному поведению и что я буду с ней делать. Но рассудил: если движение по инерции уже завело меня так далеко, почему бы не посмотреть, куда еще оно может меня завести? В Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе мне повезло с одногруппниками, которые не только превосходили меня по уровню интеллекта, но и не стеснялись унижать меня за мое тщеславие и лицемерие. Это стало необходимым возмездием. Мне было двадцать шесть лет, и я наконец-то понял, что учился в Калифорнийском университете, чтобы заслужить докторскую степень, а не просто получить ее. Мне понадобилось много лет, чтобы преодолеть непредвиденные последствия программирования моей матери.

Все мы каким-то образом запрограммированы нашими родителями.

Мама и папа ничего не могут с этим поделать (и обычно это делается из лучших побуждений). Они формируют наши убеждения, наши социальные ценности, то, как мы относимся к другим людям, как мы ведем себя в отношениях, даже за какие спортивные команды болеем. Больше, чем что-либо другое, они программируют наш образ самих себя. С первых дней пребывания в кроватке – до того, как мы научимся ползать, ходить или говорить, – они внимательно изучают наше поведение в поисках подсказок о талантах и потенциале. Это наиболее очевидно, когда речь идет о братьях и сестрах. Со временем, при наличии достаточного количества «доказательств», родители разделяют нас на отдельные личности: умные, симпатичные, сильные, хорошие, ответственные – в зависимости от того, какое из множества описаний кажется подходящим в данный момент. Как будто они невольно пытаются превратить нас в архетип человеческого существа, стирая все нюансы. Если мы не будем осторожны, то не только примем программу, но и приспособим к ней свое поведение. Умный полагается на ум, а не на опыт, красивая полагается на внешность, сильный предпочитает грубую силу, хорошая слишком быстро соглашается на все предложения, ответственный слишком многим жертвует во имя долга.

Чью жизнь мы проживаем, если решающие ее части, запечатленные любимыми людьми в годы нашего становления, уже созданы для нас?

Хорошая новость заключается в том, что мы имеем право перепрограммировать себя, когда захотим. Наше программирование становится проблемой только тогда, когда оно становится препятствием для жизни. Мы рассматриваем возможность попробовать что-то новое – поворот в карьере, новую стрижку, – а затем отвергаем это с такими оправданиями, как «Я никогда не был хорош в ________» или «Это мне несвойственно __________». До тех пор, пока мы (или кто-то другой) не ставим под сомнение обоснованность оправданий («Кто это сказал?»), мы не можем представить, как навязываем свою волю убеждениям, которые привыкли принимать как Евангелие. Самое большое влияние нашего программирования заключается в том, насколько умело оно закрывает нам глаза на потребность отвергнуть его.

3. Мы освобождены от обязательств

Возможно, вы знакомы со сценой в фильме Рона Ховарда «Родители» 1989 года: в конце фильма, после того как мы узнаем, что у их старшего ребенка, Кевина, психологические проблемы и что Гил только что уволился с работы, которую он ненавидит, Карен сообщает Гилу, что она беременна их четвертым ребенком. В середине напряженного разговора об их новой ситуации Гил собирается выйти из дома, чтобы вывести команду младшей лиги своего сына «на последнее место». На что Карен его внезапно спрашивает: «Тебе действительно нужно идти?» На полпути к двери Гил оборачивается к ней с безумным видом и резко произносит: «Вся моя жизнь – это одно сплошное “должен”».

Прелесть обязательства в том, что оно предписывает выполнять обещания, данные другим, – подразумеваемые или явные. Негативная сторона обязательств заключается в том, как часто эти обещания вступают в противоречие с теми, которые мы дали самим себе. В такие моменты мы склонны переусердствовать, выбирая между крайностями бескорыстия и эгоизма, – и в конечном итоге мы разочаровываем либо самих себя, либо тех, кто от нас зависит. Обязательства заставляют нас расставлять приоритеты в наших обязанностях. Это серая зона, где мало норм, которые могли бы вывести нас за рамки Золотого правила⁸ и «поступать правильно».

По моему опыту, нет никаких правил для того, чтобы иметь дело с обязательствами, – каждая ситуация индивидуальна.

Иногда правильно и благородно быть бескорыстным. Мы присоединяемся к семейному бизнесу, вместо того чтобы заниматься более интересной карьерой. Мы остаемся на скучной или ненавистной работе за зарплату, которая покрывает семейные счета. Мы отказываемся от перспективной должности в другом городе, потому что не хотим разрушать семью. В выполнении обязательств перед нашими близкими есть некое удовлетворение.

Тем не менее иногда это нормально – ставить себя на первое место, несмотря на то что думают другие. Такие жертвы и компромиссы могут быть утомительными и дорогостоящими. Их нелегко принять, но они также почитаемы и необходимы. Как сказал великий журналист Герберт Байярд Своуп (лауреат первой Пулитцеровской премии за репортаж в 1917 году): «Я не могу дать вам безошибочную формулу успеха. Но я могу дать вам формулу неудачи: старайтесь все время всем угождать».

4. Мы страдаем от недостатка воображения

Выбор между двумя или тремя обоснованными идеями о жизни, которую вы хотите вести, является законным источником путаницы для многих людей. С другой стороны, некоторые люди не могут представить себе ни одного пути, не говоря уже о двух или трех вариантах.

Раньше я думал, что креативность – это когда берешь две слегка непохожие идеи и объединяешь их во что-то оригинальное, например, подаешь лобстера со стейком и называешь это блюдо Surf ’n’ Turf⁹. Вы складываете A и B и получаете D. Потом один успешный художник сказал мне, что я задаю слишком низкую планку. Творчество больше похоже на то, как если бы мы взяли A, F и L и придумали Z. Чем больше расстояние между частями, тем больше воображения требуется, чтобы сделать их цельными. Лишь очень немногие из нас креативны настолько, что могут сложить A, F, L и получить Z. Некоторые из нас креативны настолько, что, сложив A и B, получат D. И, к сожалению, некоторые из нас даже не могут представить себе мир, в котором А и В находятся в одной ком- нате.

Чтение этой книги – доказательство того, что вам интересно заниматься самосовершенствованием. Любопытство – это то, как мы готовимся включить свое воображение и представить что-то новое.

Если вы относитесь к числу 30 процентов американцев, имеющих высшее образование, вы уже с подросткового возраста знаете, каково это – стремиться к перезагрузке личности, к новому представлению о себе, которое повысит ваши шансы занять свое место в мире. Вы уже знаете, как представить новый старт. Лауреат Пулитцеровской премии романист Ричард Руссо, автор книги «Падение Империи», вспоминая свои студенческие годы, писал: «Колледж в конце концов это то место, куда мы идем, чтобы заново открыть себя, разорвать наши связи с прошлым, стать теми, кем мы всегда хотели быть, но нам мешали люди, которые знали как лучше». Руссо сравнил колледж с «попаданием в программу защиты свидетелей». Вы должны примерить на себя пару новых образов. На самом деле, было бы не только нецелесообразно, но и очень опасно покидать программу таким же человеком, каким вы были, попадая в нее.

Вспомните свой выпускной год в средней школе. Я бы рискнул сказать, что поступление в колледж – это первый раз, когда вы почувствовали контроль над своим будущим. Несмотря на то что процесс жестко регламентировался картелем консультантов по профориентации, компаний по тестированию и сотрудников приемной комиссии колледжа (не говоря уже о ваших родителях), в восемнадцать лет вы, тем не менее, «командовали парадом». Вы оценили свои сильные и слабые стороны. Вы ответили на основные вопросы, чтобы определить критерии для школ: расстояние, размер, престиж, избирательность, социальная жизнь, обстановка внутри школы, стоимость, финансовая помощь и другие факторы. Вы сами выбрали, во сколько школ подавать документы. Вы написали эссе и заручились рекомендациями. Затем вы ждали решения. Если третий или четвертый выбранный вами колледж предложил значительно большую финансовую помощь, чем тот, который вы выбрали, вы адаптировались к их решению, либо уладив проблему затрат (взяв кредит и проложив себе путь в колледж), либо согласившись на менее привлекательное учебное заведение и забрав деньги¹⁰.

Затем вы поступили в колледж и обнаружили, что, независимо от того, были ли вы королевой выпускного бала или классным клоуном в старшей школе, светской львицей или ботаником, колледж – это ваша возможность забыть о подростковом возрасте и написать новый сценарий. Как предполагает Руссо, вы могли бы точно измерить успех или неудачу ваших студенческих лет по тому, насколько узнаваемым вы были на выпускном по сравнению с тем человеком, который появился на сцене четырьмя годами ранее. Вы сделали это однажды, вы можете сделать это снова.

5. Мы ошеломлены темпами перемен

Если бы громкие заявления об обществе были частью моей работы (это не так), вот одно заявление, услышанное мной от Роба Нейла из Университета сингулярности, которое я бы сделал с уверенностью:

«Темпы перемен, которые вы переживаете сегодня, – это самые медленные темпы перемен, которые вы когда-либо испытаете за всю оставшуюся жизнь».

Другими словами, медленно сегодня, быстро завтра. Вы обманываете себя в бессмысленной ностальгии, если думаете, что, независимо от ситуации, в какой-то момент в ближайшем будущем – когда вы закончите проект «спешка» или когда дети подрастут и ваша семейная жизнь придет в спокойное русло – вы сможете вернуться к более медленному времени, когда темп, взгляд на жизнь и скорость, с которой она менялась, будут более расслабленными и спокойными. Этого не произойдет. Вы и ваши коллеги по работе не успокоитесь, когда закончите срочный проект. Появится еще одно срочное задание (рассчитывайте на это), и вы узнаете, что «ускоренный темп» – это ваша новая норма. То же самое и с вашей беспокойной домашней жизнью: она не станет спокойнее, когда дети подрастут или покинут родительский дом. Это колесо, которое не перестает вращаться. Всегда есть что-то, с чем нужно разобраться прямо сейчас.

Несколько лет назад я поймал такси до аэропорта. Водитель медленно ехал по центру города, не превышая скорости 20 миль в час. Он разогнался до 35 миль, как только мы выехали за пределы города на дорогу со скоростью 55 миль в час. Когда я спросил его, может ли он ехать быстрее, таксист отказался: «Как умею, так и вожу, – сказал он. – Если хотите, я сейчас остановлюсь и выпущу вас». Он учился водить машину в другие времена, и отказывался замечать, как автомобили стали шустрее, дороги – качественнее, а пассажиры – торопливее.

Наша неспособность адаптироваться к ускоряющимся темпам перемен блокирует нас точно так же, как это делает недостаток воображения. Мы не можем интерпретировать то, что происходит вокруг нас. Если мы не можем угнаться за ним, то запыхаемся и отстаем. А когда отстаем, мы живем в прошлом всех остальных людей.

6. Мы одурманены виртуальной жизнью

Когда я предложил Марку Терчеку начать жить своей собственной жизнью, я легко мог бы спросить: «Почему ты живешь чужой жизнью?» На самом деле это две стороны одной медали, известной как виртуальная жизнь. Это самое тревожное развитие событий, связанных с высасыванием души из человека, которое я наблюдал за последние двадцать лет. Из-за социальных сетей и множества технологических отвлекающих факторов у нас есть масса возможностей жить жизнью других людей, а не своей собственной. Мы позволяем себе впечатляться постами незнакомцев в социальных сетях. Иногда в ответ мы стараемся произвести на них впечатление, игнорируя вероятность того, что они не обращают на нас такого же пристального внимания, как мы на них. В одном из самых абсурдных воплощений виртуальной жизни мы перешли от традиционных игр к видеоиграм (которые сами по себе являются симуляцией реальной жизни) и платим за просмотр соревнований элитных игроков друг с другом в наших любимых видеоиграх. Вместо наблюдения за своей жизнью мы следим за тем, как живут другие.

Одурманенные технологиями, мы жертвуем долгосрочной целью и самореализацией ради краткосрочных дофаминовых цепочек обратной связи, созданных такими компаниями как Facebook, Twitter и Instagram¹¹.

Это нездорово. Как и в случае с темпами перемен, я не вижу горизонта, на котором эта социальная проблема замедлится, потому что большинство из нас внезапно перестанет пользоваться невероятно удобными инструментами социальных сетей. Только мы можем контролировать, насколько глубоко позволяем виртуальной жизни влиять на нашу собственную, по одному человеку за раз.

Ущерб от этой тенденции перехода к виртуальной жизни заключается в повышенной рассеянности нашего внимания. Вместо того чтобы сосредоточиться на том, что нам стоит сделать, мы, согласно выражению Т. С. Элиота, «отвлекаемся от отвлекающего фактора при помощи другого отвлекающего фактора». Это вина не только социальных сетей. Весь наш мир работает как механизм отвлечения внимания. Теплый солнечный день, бейсбольный матч по телевизору, последние новости по радио, телефонный звонок, стук в дверь, чрезвычайное происшествие в семье, внезапное желание съесть пончик. Кто угодно или что угодно может отвлечь наше внимание от того, что мы должны делать, и заставить нас делать то, чего от нас хотят другие. Это одно из определений того, что значит не жить своей собственной жизнью.

7. У нас закончилась «взлетно-посадочная полоса»

Один друг рассказал мне историю о человеке по имени Джо, который хотел стать драматургом, но в возрасте двадцати пяти лет обнаружил, что его истинной страстью является вино. Итак, Джо сменил фокус и стал писать о вине. Ему платили за то, что он пробовал вино, узнавал о нем больше, после чего садился писать. Часть каждого гонорара за написание книги уходила на покупку вина для него самого. Он начинал свою деятельность в конце 1970-х годов, задолго до того, как цены на лучшие мировые вина для миллиардеров повысились. С таким преимуществом на свою скромную журналистскую зарплату Джо собрал коллекцию из пятнадцати тысяч бутылок, которой завидовал весь винный мир. Он был щедр, а не скуп на свои редкие вина. Если бы вы пригласили Джо и его жену к себе домой на ужин, он предложил бы угостить их вином – и вы были бы дураком, если бы отказались. Великие виноделы знали его и включали в короткий список знатоков, которые каждый год получали первую оценку за их ограниченный запас новых вин. Когда Джо было за шестьдесят, настал день, когда он получил ежегодное предложение о предварительном заказе от одной из суперзвезд Италии Анджело Гайя. Джо произвел расчеты и понял, что ему придется дожить до девяноста лет, прежде чем вино, предлагаемое Гайя в том году, будет готово к употреблению. Поэтому он довольно резко поговорил с синьором Гайя, а затем повторил то же самое с другими виноделами с просьбой исключить его из таких списков. В его погребе было достаточно их вин, которых хватило бы на всю жизнь. Как у коллекционера вин, у Джо не было больше взлетно-посадочной полосы.

1.Я намеренно исключил здоровье и богатство из этого списка целей – несомненно, двух дополнительных основных направлений всех наших стремлений, – исходя из предположения, что, если вы читаете мою книгу, эти две цели уже занимали большую часть вашей взрослой жизни до такой степени, что каждая из них находится у вас под контролем. Вы смотрите в зеркало или на свою выписку со счета и говорите себе: «У меня все хорошо». Однако в основном я убежден, что, если вам нужны советы по диете, фитнесу и богатству, вы найдете их в другом месте.

2.Цена акций компании Ford выросла на 1837 процентов за семь лет пребывания Алана на посту генерального директора, и, что более важно, у него был 97-процентный рейтинг одобрения генерального директора сотрудниками профсоюзной компании.

3.Трипл – разновидность игровой ситуации в бейсболе, представляющая собой хит, во время которого отбивающий успевает добежать до третьей базы, при этом игрок защищающейся команды не должен совершить очевидную ошибку. – Прим. пер.

4.Я пришел к буддизму, когда мне было девятнадцать лет, не потому, что хотел обратиться к новой вере, а потому, что в нем были сформулированы идеи, которые смутно формировались в моем любознательном подростковом мозгу. Я пришел в буддизм за ясностью, а не за обращением в другую религию. Парадигма «каждого вдоха» (это уже мое название для нее, а не Будды) утвердилась после многих лет ее изучения. Обсуждение ее в моей работе с клиентами появилось позже, когда мои западные методы перестали помогать в работе с руководителями с поведенческими проблемами на рабочем месте. Воспитанные в западной парадигме, они цеплялись за свои прошлые победы как за доказательство того, что им не нужно менять свое поведение, чтобы добиться новых побед. «Если я такой плохой, то почему я такой успешный?» – рассуждали они, игнорируя возможность того, что они были успешны, несмотря на свои недостатки, а не благодаря им. Помочь провести различие между их прошлым и настоящим с помощью учения Будды было моей попыткой убедиться, что их следующий триумф будет поведенческим, а не техническим или интеллектуальным.

5.Кертис объяснил все это в своей речи при выступлении в Зале славы НФЛ в 2012 году. Это общепризнанное выступление является одним из самых откровенных и сильных за всю историю мероприятия. Это образец для вашего письма к себе будущему.

6.Для справки, учителя – это моя референтная группа. Моя мать была учительницей, и она оказала на меня самое большое влияние, когда я рос. Таким образом, я отождествляю себя с учителями. Я сужу о себе по своей способности делиться тем, что я знаю, чтобы помочь другим. Уважение, которое я больше всего ценю, исходит от учителей. Тем не менее этот личный факт редко раскрывается или открыто обсуждается. Даже мои самые близкие друзья могли бы не знать этого, если бы я им не сказал. Вот насколько загадочной может быть референтная группа человека. Вам нужно хорошенько постараться, чтобы понять это. Однако ваша награда – это открывающая глаза переоценка и понимание человека, которого вы только думали, что знаете.

7.Питер Ф. Друкер, статья Managing Knowledge Means Managing Oneself («Управлять знаниями – значит управлять самим собой»), журнал Leader to Leader, 16 (весна 2000): 8–10.

8.Золотое правило – одна из древнейших нравственных заповедей, содержащаяся в пословицах, поговорках и т. п.: не делай другим того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе. – Прим. пер.

9.Surf ’n’ Turf – символ континентальной кухни 60–70-х годов, основное блюдо американцев, сочетающее морепродукты и красное мясо. – Прим. пер.

10.В худшем случае, если произошла катастрофа и все лучшие варианты, за исключением запасного, были вами отвергнуты, вы узнали, как быстро можете принять ситуацию и примириться с «трагедией», когда вам предлагают только один выбор. Это урок по сбору лимонов и приготовлению лимонада из них, а также ваше знакомство с действиями, которые происходят из-за отсутствия выбора. Более подробно мы рассмотрим это в главе 4.

11.Упоминаемые здесь и далее социальные сети Facebook и Instagram запрещены на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности. – Прим. ред.

Bepul matn qismi tugad.