Kitobni o'qish: «Нежность»
Высоко в бирюзовом прозрачном небе висели неподвижно белоснежно-пуховые лёгкие облака. Цвет неба напомнил ему удивительно чистую волшебную воду глубокой быстрой реки, возле которой он жил с родителями в самом начале своей жизни. Эта река вытекала из огромного, тоже волшебного, самого глубокого на свете озера. Когда он прикасался к этой воде, ему казалось, что он попадает в сказку, рассказанную мамой перед сном, и эта вода живая. Эта вода оживляла его, ещё сонного, по утрам, когда он умывался и, зачерпнув маленькими ручонками эту ярко-голубую жидкость перед тем, как омыть своё лицо, рассматривал сквозь неё бороздки на своих ладошках, просыпаясь и фантазируя, что его ладони – это дно этой красивой реки… Мама приглаживала на его голове непослушные взъерошенные волосы своей тёплой мягкой ладонью и кормила его вкусным завтраком. А потом папа брал его за руку и они шли гулять по городу или в парк, и он старался держаться за твёрдую большую руку отца своими крошечными пальчиками. И был счастлив…
Сейчас ему казалось, что это было очень давно… Хотя не прошло ещё и десяти лет… Время в детстве течёт по-другому…
В детстве за год можно прожить целую взрослую жизнь, узнать и прочувствовать так много, сколько взрослый не проживёт и за десятки лет…
Каждый месяц, неделя, день и даже час в детстве очень важны, каждое чувство впервые… Каждое мгновение насыщено…
В это неповторимое мгновение – сейчас – он лежал на лугу возле своего детского лагеря на окраине леса, и полевые травы окружили его детское растущее тело и его взор, устремлённый в высокое небо.
Он вспомнил её.
Она подошла вчера вечером к нему на танцах и пригласила потанцевать с ней. Это был "белый танец" – девочки приглашали мальчиков. До неё он ещё никогда не танцевал с девочкой. Она взяла его за руку и повела к центру зала. Рука её была тёплой и мягкой. "Как у мамы", – подумал он тогда. Музыка была медленной и красивой. Она положила свои ладони ему на плечи, а он легонько взял её своими руками за талию. Они двигались под музыку, поворачиваясь по кругу и держась друг за друга. Она показалась ему лёгкой и маленькой. Она была ниже на голову. Он старался не смотреть на неё – глядел по сторонам. А она смотрела прямо на него – снизу вверх. И от этого её глаза казались большими, влажными и блестящими. Когда он случайно взглянул в них, почему-то испугался и быстро отвёл взгляд. И сразу что-то ощутил в груди. Немного закружилась голова. Всё вокруг слилось в какую-то красочную картину без образов. И ему стало хорошо…
Когда закончилась музыка, ему не хотелось её отпускать. Его руки всё ещё лежали у неё на талии, а её глаза всё ещё рассматривали его лицо. И только когда вокруг них послышались насмешки других, они отпустили друг друга и разошлись в разные стороны. Этот танец был заключительным, вчера…
Ночью он долго не мог уснуть. Вспоминал. Чувствовал руками, плечами и ещё чем-то в груди… Уснул счастливым…
Снилось что-то хорошее. Он не помнил что. Но проснулся с приятным ощущением. Всё утро до полудня он думал о ней. После обеда мальчишки из отряда пошли играть в футбол, девчонки разошлись по своим девчячьим делам, а он ушёл в поле рядом с лагерем – ему хотелось побыть одному…
Солнце спряталось где-то за лесом. Ветер качнул травинки вокруг. Они, подчиняясь ему, поклонились, пробежались по плечам, рукам, телу лёгким прикосновением… Он вспомнил касания её рук… Лёгкие и тёплые…
Сегодня вечером снова будут танцы. И она…
Вечер наступил незаметно.
Сначала был ужин. Он встретил её в столовой. Она была с девчонками из его отряда. Она сама была из его отряда…
Прошло уже две недели, как он приехал с другими в этот лагерь и в этот отряд. Но он не замечал её до вчерашнего дня. Наверно, потому что она была маленькой и незаметной…
Но со вчерашнего вечера он видел только её… Даже, когда её не было рядом…
Ожидание вечера было долгим…
И вот по радио объявили танцы!
В груди что-то затрепетало. Может быть сердце…
С трудом сдерживая этот трепет он пошёл с ребятами на эстраду, где танцевали каждый вечер.
Она уже была там. Стояла среди девчонок возле скамеек в ожидании первого танца.
Зазвучала музыка.
Первый танец этого вечера, как и всех вечеров до, был медленным.
Мальчики приглашали девочек.
Он стоял как вкопанный, пытаясь справиться с дрожью, внезапно охватившей его. Он видел как к ней подходили мальчишки и приглашали на танец. Но она отказывала им… И смотрела на него…
Когда уже танец подходил к своей середине, он решился и пошёл неуверенной походкой к ней. Она подняла склонённую голову и увидела, что он идёт к ней. Её тёмные в сумерках вечера глаза заблестели, и в них отразились огни дискотеки и далёкая луна. А уголки её тонких губ тронула еле заметная улыбка. Она выпрямилась, ожидая его. Он наконец-то подошёл, протянул руку и тихо сказал:
– Пойдём, потанцуем…
Она взяла его руку и они пошли танцевать. Они стали двигаться под медленную музыку, но вскоре звуки красивой песни затихли и танец окончился…
Ему не хотелось расставаться с ней. Ей тоже…
Он проводил её до девчячьего места и вернулся к мальчишкам.
Потом были три быстрых танца. Он не танцевал их. Она потанцевала в кругу девчонок…
Наконец снова полилась медленная музыка танца…
Теперь он уже ничего не ждал и сразу пошёл приглашать её. Когда он уже подходил, она двинулась ему навстречу и они, улыбнувшись и никого не замечая вокруг, не замечая как на них смотрели и девчонки, и мальчишки, пошли танцевать…
Они танцевали весь вечер. Все медленные танцы они танцевали вдвоём. Она отказывала всем мальчикам, которые пытались её пригласить. Он один раз отказал другой девочке в "белом танце" и дождался её приглашения…
В их отряде был один мальчишка, которому она нравилась. Раньше, до их первого танца, он часто танцевал с ней. А теперь она отказывала ему. Этот мальчишка сначала не мог понять: почему? Но, когда он увидел, что они танцуют только вдвоём, этот мальчишка всё понял и решил поговорить.
У них был разговор. Этот разговор мог быть неприятным. Но, для него это получился обычный разговор с человеком. Они договорились, что пригласят её по очереди на танец, и кого она выберет, так и будет.
Этот мальчишка пошёл приглашать первым, и она снова ему отказала. Выбор был сделан. Больше он не разговаривал о ней с этим мальчиком.
Они жили в лагере ещё целую неделю.
И каждый вечер они танцевали вместе. Они прикасались, смотрели, чувствовали…
Каждый из этих дней до вечера они не разговаривали, почти не виделись…
Но вечер был для них…
Они почти не говорили… Этого им было не нужно… Музыка говорила за них…
Они просто жили в этой музыке, двигались, дотрагиваясь друг до друга, и взгляд их глаз говорил о многом…
Лагерное время подходило к концу.
Наступил заключительный вечер и прощальные танцы.
Было и приятно, и грустно.
Приятно от того, что всё это было. Грустно, что всё это заканчивается…
Все танцы этого прощального вечера были особенно красивы. Они танцевали все медленные танцы и даже быстрые… Они уже не приглашали друг друга – они просто не уходили с танцевальной площадки. Весь этот вечер они были вместе, были рядом, близко, очень близко, совсем рядом… Он ощущал её тёплое лёгкое дыхание на своей коже, её мягкие маленькие руки на своих плечах и в своих, как ему казалось, горячих руках… Да, ему было жарко, скорее тепло…
В тот вечер он видел перед собой только её лицо, её огромные блестящие тёмные глаза… Он видел в них себя… Он жил в них…
Он не хотел отпускать её ни на миг. Его рука весь вечер касалась её руки, талии, одежды – иногда легонько сжимая, иногда едва притрагиваясь…
Но вечер не мог длиться бесконечно.
Вечер заканчивался.
И вот объявили самый последний прощальный танец.
Они танцевали так, словно это и был последний танец. Вцепившись друг в друга: руками, глазами, сердцем…
После прощального танца она попросила его подождать у отряда перед отбоем.
Он выполнил её просьбу.
Уже давно стемнело. По дороге с танцплощадки он отстал от остальных, замедлив шаг, и ждал около кустов за корпусом отряда. Она подошла бесшумно, как тень, и вложила в его руку листочек бумаги. Не говоря ни слова, она скрылась в темноте…
Проходя под фонарём, он развернул её бумажечку и прочёл три слова:
"Я тебя л…"
На следующее утро они уехали из лагеря.
Больше он никогда её не видел…
Прошло более тридцати лет.
Взрослый мужчина лежал в высокой траве на лугу возле старого заброшенного лагеря и смотрел как яркое летнее солнце прячется за лесом. Травинки кланялись ему как давние знакомые, легонько прикасаясь к телу, пробуждая воспоминания…
Он помнил всё.
Он жил с этим чувством.
Он чувствовал и вспоминал прикосновение матери в далёком детстве, надёжную руку отца, первые робкие танцы с девочкой и застенчивые признания, первый поцелуй, пухленькую тёплую щёчку дочери, когда она обнимала его, и ещё много хорошего…
Он был счастлив…
Счастлив жить с этим…
