Kitobni o'qish: «Сага о крошках света, мести и Сухарике»
Глава 1
Отражённый лунный свет на волнах далёкого Адриатического моря подчёркивал линию горизонта неярким блеском. Эвика сидела на верхней террасе не слишком высокой горы, в недрах которой располагалась обитель Ордена Света. Кому-то из сестёр покровительствовал свет Луны, кому—-то — Солнца. Их с Ёной принял к себе свет сдвоенной звезды Меисса. «Вы теперь ближе друг другу, чем кровные близнецы!» — заявила после таинства посвящения настоятельница Луция. Эвика хотела было ответить, что это и ежу понятно —с тех пор, как их с сестрой в трёхлетнем возрасте оставили возле этой горы в надежде, что сёстры ордена возьмут их к себе. Но благодать посвящения коснулась и её ершистого сердца, так что она спокойно восприняла взрослую пафосную очевидность.
Порыв ветра трепал её длинные, светлые, слегка вьющиеся волосы, мешая наслаждаться видом на долину. Ни одного города в пределах видимости — и тишина, которая за столько лет начала угнетать Эвику. Уже два месяца, три недели и четыре дня, как ей исполнилось шестнадцать лет. В древности, к которой сейчас возвращался мир, девушки в её годы уже жили самостоятельной жизнью, заботясь о муже и детях, но мать Марьяна, оставшаяся за главную после ухода настоятельницы Луции на поиски пропавших сестёр на север, всё время твердила им, что они ещё не готовы вступить на путь борьбы с последователями тёмных богов и чёрными магами. Напряжение между рассудительной старостью и неуёмной юностью нарастало в тихих коридорах обители с каждым днём. Пока что у матери Марьяны хватало доброты сердца сдерживать порывы Эвики, которая несколько раз в сутки собиралась отправиться искоренять всю тьму на планете. После того как в 2012 году на планете началось Преображение11, видоизменявшее людей и вещи в соответствии с их сутью, зло продолжало скрываться в человеческих сердцах, находя новые формы воплощения. По мнению многих, угроза того, что Преображение может неожиданно привести внешность человека в соответствие с уродством его души, должна была поспособствовать исправлению, но человеческие пороки не спешили покидать насиженных мест. К тому же средневековая реальность, к которой странным образом возвращалось мироздание, давала массу возможностей для раскрытия темных глубин человеческой души. Культ «Ишхара», возрождающий поклонение темным богам, был одним из многих новообретённых путей безумия в меняющемся человеческом мире. Прежнее мироустройство всё дальше отступало перед Преображением, но люди все еще не были готовы встретиться с собой настоящими, страшась момента, когда их внешний вид приходил в соответствие с внутренним содержанием и стремлениями души. Можно ли винить людей за это, когда большинство из них даже не догадывались, какими они были на самом деле? Можно, но только до тех пор, пока Преображение не затронет тебя самого.
Так это преподносила пожилая сестра Елена, которая заносила в свитки новые законы мироздания. Перед тем, как записать что-то новое, она каждый раз заявляла вслух: «Новое — это хорошо забытое старое». Эвике и Ёне было проще остальных, так как они не помнили себя другими, да и не видели старого мира со всеми его достижениями, которые на поверку оказались мыльным пузырём. Он лопнул от прикосновения необъяснимой силы, источник которой ордену пока не удалось открыть. Большинство сестёр, пока они ещё не разошлись по миру, склонялись к мысли о божественном вмешательстве. Оставалось только выяснить, почему именно сейчас начались столь радикальные изменения. Подобные вопросы ещё больше подстёгивали Эвику отправиться за пределы обители.
Она поднялась и тщательно отряхнула пыль со светло-коричневых штанов, заправленных в кожаные жокейские сапоги на низком каблуке. Поправив верхнее синее кимоно, она прошла в спальню, чтобы разбудить сестру для утренней молитвы и тренировки. Перед тем, как спуститься обратно в пещеры, она в последний раз взглянула на полную луну, которая отражалась в её ясных больших глазах цвета Аравийского моря маленьким серебряным пятнышком. Масляный светильник ярко освещал верхний технический туннель. Эвика могла с закрытыми глазами без остановок преодолеть хорошо знакомый ей путь. В ноздри ударил знакомый запах ладана из зала посвящения, где на полу находились камни сестёр. Своим мерным свечением они показывали, кто из ордена ещё жив, а кто сгинул в походе против зла. Когда сестра погибала, ее камень покрывался трещинами и гас навсегда.
В последние годы потухло слишком много камней. Некогда живая обитель света погрузилась в грустную тишину, каждый день нарушаемую криками Эвики из тренировочной комнаты: «Да чтоб тебя, палка-стрелялка!» Так она называла свое священное оружие — небольшой композитный лук, испещрённый рунами, которые, улавливая далёкий свет Меиссы, увеличивали дальность стрельбы. У неё всё ещё не получалось после двойного переката послать стрелу точно в цель. Эти неудачи хоть изредка, но все же заставляли ее думать, что вступать на тропу героических подвигов ей пока рановато.
Поставив светильник в гнездо, она трусцой отправилась в спальню сестры. Ёна так мило сопела в кровати, что Эвике захотелось вылить на неё ковш ледяной воды из колодца праматери-основательницы. Но она лишь с лёгкой ухмылкой зажала нос своей звёздной сестре.
— Грх-х, кхе-кхе! — Ёна тут же вскочила, показывая, что тренировки не проходят даром. — Опять ты!
— Нам пора. Луция и Марьяна считают нас достаточно взрослыми, чтобы без их побудок исполнять устав обители, — уверенно ответила Эвика. — И мы должны показать, что они правы. Иначе мы с тобой никогда не отправимся на борьбу с тьмой!
— Да, сейчас. Я догоню тебя, — сдержанно ответила Ёна, быстро сплетая длинные чёрные волосы в косу.
Хмыкнув, Эвика отправилась к алтарю ордена, у которого каждый день ранним утром и вечером на закате возносились молитвы. Ёна проводила сестру взглядом тёмно-карих, почти чёрных глаз, испещрённых множеством гранатовых крапинок, которые от любого источника света моментально придавали её взгляду зловеще-кровавый оттенок. Именно из-за него более старшие воспитанницы годами подозревали, что в душе Ёны гнездятся тёмные силы и что её специально подбросили к пещере ордена, чтобы проникнуть внутрь и в конечном счёте разорить обитель света. Даже настоятельница Луция однажды поддалась на бесконечные жалобы и попросила сестру Елену поискать информацию по этому поводу в архивах ордена. Как же тогда сжалось сердце маленькой девочки! И только одна из сестёр ордена заступилась за неё — азиатская воительница Ариетта.
— В каждом из нас есть кусочек тьмы. Для того мы и собрались здесь, чтобы искоренить его, верно? — громко произнесла она тогда, и эхо её слов до сих пор звучало в сердце Ёны.
Ариетту тогда не послушали, но этих нескольких секунд замешательства хватило, чтобы пытливый ум сестры Елены выдал окончательный вердикт по этому вопросу.
— Глаза — это всего лишь глаза, — нараспев сказала Елена. — Иначе её сестра Эвика должна бы оказаться неземным ангелом, а вы все знаете, на что она способна!
Это вызвало продолжительный смех сестер и улыбку настоятельницы Луции, и пелена подозрений спала с насельниц обители. От этих воспоминаний Ёна прищурилась, отчего её по-восточному узкие глаза с приподнятыми внешними уголками превратились в хищные щелочки. Надев боевое короткое синее кимоно ордена и выбрав на этот день серые полусапоги на толстой подошве, она легко, почти не касаясь пола, побежала на молитву.
У алтаря — серебряного круга диаметром в три с лишним метра, блестящего на каменных плитах пола, — стояла Эвика, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Ёна укоризненно покачала головой: сестре явно недоставало самообладания. Впрочем, как только они поравнялась, та встала как вкопанная, и они вместе запели молитву свету. Два тонких юных женских голоса наполнили высокие своды храмовой пещеры.
Прежде зари встречаем тебя
И просим сохранить наши сердца,
От тьмы и холода грядущей ночи,
Что души заблудшие порочит.
Наполни нас силой и светом,
Наш путь озари,
Сестёр возврати
И всех сохрани!
Серебро алтаря вспыхнуло слабым светом. Это означало, что в ордене ещё есть живые души, готовые бороться с тьмой.
— Видишь? — Эвика рукой показала сестре на сияющий алтарь. — Сколько ещё он будет призывать нас к борьбе? Или ты думаешь, свет зовёт наших бабушек-старушек?
— А ты уже научилась владеть оружием? — спокойно спросила Ёна.
— Ах, так! Хорошо! Если я сегодня после двойного переката попаду в мишень, то мы завтра же собираемся в путь! Согласна? — с вызовом заявила Эвика, уперев руки в пояс.
— Ты забыла, что согласно доктрине Ордена после двойного переката тебе нужно освоить тройной, — осадила пыл сестры Ёна.
— Да чтоб тебя!
— Ты же сама выбрала лук!
— Не напоминай!
Эвика надулась и быстро направилась в тренировочный зал, всем видом показывая, что собирается сегодня освоить все необходимые упражнения. Действительно, Эвика сама выбрала композитный лук своим основным оружием возмездия. Ёна вспоминала об этом каждый раз, когда у сестры не получался какой-нибудь боевой элемент. Когда им исполнилось семь лет, их повели в мастерскую, в которой тогда ещё живая сестра Тиффани создавала оружейные шедевры. Её молитвы и руны делали оружие необыкновенным: оно знало сильные стороны владельца и умело подстраиваться под них. Сёстры сами должны были, воспользовавшись интуицией, решить, чем они предпочтут биться. Маленькие девочки всё делали вместе, и они, взявшись за руки, переходили от стенда к стенду, с открытыми ртами восхищаясь увиденным. Эвика увлекала сестру за собой по периметру мастерской, разглядывая руническое оружие, но Ёна вдруг резко остановилась и потянула сестру к стойке с короткой катаной и композитным луком. Эвика взяла в свои маленькие руки и то, и другое, с трудом удерживая. Катана была очень красивой, поэтому девочка отдала лук сестре со словами: «На, тебе ЭТО нравится!» Ёна спокойно взяла лук, погладив гладкую тисовую поверхность. Действительно, лук ей понравился, но не прошло и десяти секунд, как Эвика, решив, что катана слишком тяжёлая, забрала лук себе, добавив: «Нет, тебе нравится ЭТО!» Ёна послушно прижала меч к груди.
Это детское воспоминание всегда вызывало у Ёны еле заметную улыбку, отчего разрез её глаз становился ещё более восточным, почти как у Ариетты — легенды ордена, уничтожившей множество слуг тьмы. Как же она хотела быть похожей на неё, когда наблюдала, как воительница упражняется с парными катанами! Ариетта уже много лет не возвращалась в обитель, но её камень всё ещё горел. Ёна каждый день ходила проверять его в зал посвящения и перед сном дополнительно молилась, надеясь, что однажды услышит врезавшийся в память мелодичный и уверенный голос в коридорах ордена.
Ёна последовала за сестрой на тренировку, которую в обители совершали натощак, в отличие от мужских орденов. По крайней мере, так рассказывала сестра Елена. В просторную тренировочную пещеру через открытую террасу уже проникали первые лучи солнца. Свет помогал настроить манекены и инвентарь быстрее, чем в зимнее время. Через полчаса всё было готово. Ёна выставила перед собой десять полутораметровых столбов, каждый из которых составляли стоящие друг на друге десять деревянных цилиндров, покрытых зазубринами и царапинами.
— Ты первая, — произнесла Эвика, приглашая сестру к финальной отработке боевого стиля с кнутом. Выданный настоятельницей Луцией, он стал для Ёны вторым оружием.
Ёна учтиво поклонилась, как предписывал этикет ордена. Закрутив косу в пучок, она закружилась в боевом танце. Перекат — и она выхватила трёхметровый кнут. Двойной перекат — и она сбила верхний цилиндр первого столба, в то время как остальные даже не шелохнулись. Перекат —второй цилиндр второго столба, упал, не нарушив равновесия оставшейся конструкции. Пируэты и полупируэты чередовались с перекатами и уворотами, пока Ёна не выбила самый нижний цилиндр у последнего столба. Остановившись, она закрыла глаза в ожидании стука падающих цилиндров. Но тишина нарушалась лишь её тяжёлым дыханием. Раздались сдержанные хлопки.
— Ариетта была бы довольна. Да? Ради неё же стараешься? — ехидно заметила Эвика.
— Не надо было тебе об этом говорить. — Ёна обмотала кнут вокруг тела.
— Ай-яй-яй, тебе хватило внутреннего равновесия, чтобы выиграть в городки, а на моё замечание не осталось и капельки! — Эвика подошла к сестре. — Даже я понимаю, что это плохо. Ты слишком привязалась к ней, и когда она погибнет…
— Не говори так! — Ёна затянула кнут, издавший благородный скрип
— Кто из нас двоих штудировал свитки?
— Я знаю… но одно дело — читать, а другое… Так хочется быть похожей на неё. — Она пристально посмотрела на сестру. — И она была единственной, кто поддержал меня тогда.
Эвика уставилась на сестру с каменным лицом. Ёна не обвиняла сестру, что тогда её не оказалось рядом: Эрика была наказана за шутку над матерью Марьяной, которой пришлось более недели отстирывать свое облачение. Но сама Эвика не могла не думать об этом. Эвике очень хотелось сказать: «Теперь я смогу защитить тебя!» Но её сестре защита уже не нужна, о чем ясно свидетельствовали разбросанные по тренировочной комнате цилиндры. И она ещё не пускала в ход катану!
— Ты же меня понимаешь?
— Естестнна, — коверкая слово, ответила Эвика. — Но хотелось бы, чтобы ты стремилась быть похожей на меня!
После повисшей паузы они обе звонко засмеялись.
— Но если мы хотим подражать нашим старшим сёстрам, то прежде всего должны отправиться на борьбу с тьмой! — добавила Эвика, когда они перестали смеяться.
— Теперь твоя очередь, — сказала Ёна, отходя к стене, чтобы не мешать сестре. — Волосы собери! Они же тебе всё время мешают после переката.
— Отстань! Побеждать надо эффектно, — заявила Эвика, но, подумав, всё же собрала волосы в небрежный высокий хвост.
Надев тетиву на рог лука, она обернулась и посмотрела на сестру, которая кивнула в ответ. Перекат — выстрел — голова манекена. Два выстрела на бегу — снова в цель. Прыжок с разворотом и выстрел в воздухе — цель поражена. Двойной перекат и… она выстрелила с закрытыми глазами. Продолжая стоять на одном колене после переката, приоткрыла один глаз.
— Да!!! — закричала Эвика, так что даже глуховатая сестра Елена наверняка услышала её. — Попала! Ты видела?!
— Да, ты молодец, но…
— Никаких «но»! Мы готовы! Мать Марьяна должна нас отпустить! — на каждой реплике Эвика нетерпеливо подпрыгивала на месте.
— Ты должна ещё как минимум два раза повторить этот успех, — напомнила правила Ёна.
— Чего? Конечно, повторю. Хоть сейчас! Дай только стрелы выну, — она рванула к манекенам.
— Не нужно, дитя, — остановил её хриплый голос матери Марьяны, которая бесшумно вошла в тренировочную комнату.
Эта высокая пожилая сестра ордена уже почти растворилась в воздухе от постных подвигов, которые она брала на себя от имени задержавшихся в походах сестёр. Таких было слишком много, чтобы тело престарелой матери могло выдержать подобную аскезу, но сила любви до сих пор укрепляла её. Она подошла к Эвике, которая ещё восстанавливала дыхание, радостно поглядывая на Ёну. Марьяна опустила капюшон мантии и пристально посмотрела на юную лучницу, а затем на манекен.
— Я сейчас ещё пару раз повторю упражнение, и тогда… — торопливо произнесла Эвика и уже было направилась подготавливать огневой рубеж.
— Я знаю, что ты это сделаешь, маленькая моя. Так что не утруждай себя, — тихо сказала Марьяна и, приобняв её, добавила. — Теперь ты готова. А всего лишь надо было послушать сестру и собрать волосы, которые тебе мешали. Так же? Но ты всё хочешь делать по-своему.
Девушки переглянулись.
— Это хорошо. У каждой из вас есть своя сильная сторона и… своя слабая, но вместе вы сможете преодолеть любыетрудности, — по-доброму увещевала их мать Марьяна.
— Значит, мы можем отправиться на борьбу со злом? — Эвика от радости не могла поверить в услышанное.
— Нет, дитя. Кое-что произошло, — ответила старица.
— Ну, что ещё?! — взмолилась Эвика, вскинув руки, в то время как Ёна заметно забеспокоилась.
Марьяна молча пригласила их следовать за собой. В тишине они шли за наставницей, и это означало только одно—: им нужно сосредоточиться, чтобы спокойно воспринять неожиданные известия. Ёне показалось, что и сама Марьяна ещё борется со смущением. Они прошли мимо спален и архива, явно направляясь в зал посвящения. Тревога в сердце Ёны нарастала: неужели камень Ариетты погас?
— Всё в порядке, — прошептала Эвика, видя волнение сестры. — О смерти одной из нас нам бы сразу сообщили.
Ёна в ответ опустила глаза. Действительно, гибель сестёр стала обыденностью. Но, может быть, на этот раз погибли все, и настоятельница Луция —тоже? От этой мысли у Ёны выступил пот на лбу. Но даже если так, они справятся.
У входа в зал горели две огромные каменные жаровни. Даже через проём было видно, что камни сестер в зале по-прежнему светятся. Они вошли в просторное помещение, где их ожидала ещё одна древняя насельница обители — сестра Елена. Она была почти в два раза ниже матери Марьяны. Даже невысокие девушки возвышались над ней почти на голову. Но энергии у хранительницы знаний ордена, несмотря на преклонный возраст, было хоть отбавляй.
— Миленькие мои! — бодро поприветствовала их Елена. — Пока вас ждала, поразмыслила над случившимся…
— Кхм-кхм, — Марьяна явно намекала, что девушкам следует сначала рассказать о событии.
— Ах, да, прошу прощения! — она размялась, как будто собиралась исполнить арию из оперы. — Деточки, вы сами-то ничего не замечаете?
До этого момента внимание сестёр было приковано к наставницам, особенно после того, как они поняли, что все два десятка камней в зале светятся по-прежнему. Это были кристаллы с кулак величиной в медных держателях, похожих на ладони с растопыренными пальцами, установленных на метровых каменных постаментах. Лишь после подсказки Елены они заметили, насколько светлее стало в зале посвящения. Появились новые огни? Кто-то воскрес? Ёна взволновано устремилась к дальней стене, где горел кристалл Ариетты: источник яркого света находился именно там. От камня воительницы исходил не привычный мягкий свет — теперь он выплёвывал яркие сполохи пламени, которые остывающей плазмой падали на пол.
— Ого! — воскликнула за спиной сестры Эвика. — А наши так могут?
Елена захихикала: ей всегда нравилась непосредственность светловолосой девушки. Ёна осторожно протянула руки к кристаллу, жар от которого ощущался на расстоянии нескольких метров.
— Что произошло? — спросила она, продолжая завороженно смотреть на пламя.
— Мы не знаем, — спокойно ответила Марьяна.
— Но предполагаем! — уверенно заявила Елена. — Вы же знаете, что сила Ариетты исходила от света Луны?
Девушки кивнули.
— А теперь её сила — это мощь Солнца. — Елена попыталась говорить грозным голосом, но сумела изобразить лишь интонации бабушки, рассказывающей страшные сказки своим внучкам. — Такое изменение покровительствующей звезды произошло в ордене впервые.
— Вообще-то Луна — это не… — вмешалась Эвика.
— … Покровительствующей звезды! — по-учительски повторила Елена.
— Главное, впервые, — озабоченно вмешалась Ёна.
— Умничка моя! — улыбнулась Елена. — И это случилось не в момент посвящения или молитвы здесь, в месте сосредоточения наших сил, а где-то там, на полях сражений.
— Это же здорово! Теперь Ариетта сможет выжечь ещё больше злодеев и последователей тьмы. Разве не так? — поинтересовалась Эвика.
— Не всё так просто, — ответила низкорослая старица. — Кристалл испускает яростное пламя. Посмотрите на камень настоятельницы Луции. Свет звезды Ориона. Мощный. Вы же помните нашу настоятельницу? Ух. Неудержимая бестия…
— Кхм-кхм, — предостерегающе кашлянула Марьяна.
— Ладно, ладно. У Луции — мощь, но пламя ровное, а здесь — ярость, а значит, потерянное равновесие. При такой силе, которую Ариетта пока не умеет обуздывать, это плохо, — произнесла Елена, дергая за жесткий волос на подбородке.
— Она же не желторотая послушница, а легенда нашего ордена. Должна справиться! — уверенно произнесла Эвика.
— Должна… — задумчиво повторила Ёна.
Сестра Елена посмотрела на Марьяну, и та тяжело вздохнула.
— Камни связываются с нами при посвящении и улавливают всё, что происходит с нами, в нашем сердце и в нашем теле. Силы мы прячем в естественном ходе вещей. Например, ночью свет Меиссы будет наполнять ваше оружие… — размеренно начала она.
— Матушка, ей грозит опасность? — не выдержала Ёна, схватив наставницу за руку.
— Да, дитя. Такой свет, исходящий от неё, не останется незамеченным нашими врагами. Они будут искать её, чтобы поглотить эту силу. Сейчас мерзостные последователи тёмных культов всех мастей выползут из своих нор и станут рыскать везде. Вполне вероятно, что найдут и наше убежище… — Марьяна замолкла.
— Мы надеемся, что сёстры заметят это и вернутся, чтобы вместе защитить наш дом, — серьёзно произнесла Елена.
— Только не говорите, что поэтому вы не отпустите нас на борьбу со злом!
— Только не сейчас, — отрицательно покачала головой Марьяна.
— Ну нет! Нет же! Я… мы… так долго готовились к этому! — стиснув кулаки, воскликнула Эвика. — Я любому смогу засадить стрелу между глаз!
Взгляд матери Марьяны остался непреклонным.
— Я считаю, — при этих словах Эвики сестра Елена еле сдержала смех, — что мы должны отправиться в мир и помочь сёстрам вернуться в обитель!
— И как же ты думаешь их найти, дитя? — спокойно спросила Марьяна.
— Пока не знаю, но… — Эвика повернулась к сестре, ища поддержки.
— Да, наставница. Мы всё поняли и будем молиться о скорейшем возвращении сестёр в обитель, — покорно ответила та наставницам, которые благосклонно склонили головы в ответ.
— Что? Я не…
— А сейчас нам нужно помолиться, чтобы принять ваши мудрые слова, — так же учтиво продолжила она.
Марьяна опустила глаза. Ёна, взяв под руку возмущенную сестру, покинула зал. По коридорам она вела Эвику к алтарю. Та, насупившись, смотрела на предательницу, но у Ёны был слишком суровый вид, чтобы сейчас стоило сопротивляться ей. У алтаря они опустились на колени, и тут Ёна, сделав несколько судорожных вздохов, неожиданно расплакалась.
— Эй, ты чего? — Эвика обняла её. — Нежное дитя, Ариетта не погибнет. Теперь с ней мощь Солнца! Пусть к ней приходят все полчища тьмы — она сожжёт их пламенем небес!
— Ты действительно так считаешь? — всхлипывая, произнесла её сестра.
— Конечно!
— Но мать наставница сказала, что они все будут искать её, — слёзы продолжали катиться по щекам.
— Ага. Они-то понятно, почему хотят её найти, а вот чего ты так беспокоишься? Долгое отсутствие настоятельницы Луции не вызывает у тебя таких эмоций, — поглаживая плечо сестры, произнесла Эвика.
— Ты будешь смеяться над мной, — Ёна отвернулась, проглатывая последние слёзы.
— Буду, но только если ты снова начнешьумничать и зазнаваться, — честно ответила Эвика.
Ёна собралась с силами, успокоив дыхание, и, взяв сестру за руки, сказала:
— Ты же знаешь, что она не скрывала своего прошлого и мужественно боролась с тьмой внутри себя?
— Да, помню. Я тоже восхищалась тем, как она всё это преодолела.
— А если нет? И именно поэтому она не может совладать с силой Солнца?
— Пф-ф. Я тебя умоляю, всё она сможет! — уверенно сказала Эвика.
— Я же не зазнавалась!
— Прости.
— Мне кажется, на охоту за ней выйдут не рядовые слуги тьмы и не те, кто со скуки занялся оккультизмом. Сможет ли она одна противостоять им?
— И? — протяжено произнесла Эвика.
— Мы уйдем, чтобы помочь ей вернуться домой! — она поднялась, и её юное лицо стало серьезнее морщин матери Марьяны.
— Домой… — грустно повторила Эвика — и тут на нее обрушился смысл сказанного сестрой.
Она не верила своим ушам. Практические вопросы её не заботили: она была уверена, что Ёна уже обдумала план побега. Марьяна и Елена расстроятся, но, когда они приведут Ариетту и других сестёр обратно, им всё простят.
Обе девушки встали на колени и коротко обратились к свету: «Благослови!» Затем они быстро и бесшумно отправились в спальни: до конца дня нужно было сложить всё необходимое, чтобы с утра отправиться на поиски. Припасы они собрали за пятнадцать минут. Эвика наблюдала, как сестра прячет под кроватью рюкзаки и дорожные плащи.
— Может быть, сейчас рванём? — мечтательно произнесла светловолосая искательница приключений.
— Нет, — молниеносно ответила Ёна. — Нам нужно узнать больше о том, где может быть Ариетта. Уверена, Елена уже делится своими предположениями с Марьяной. Как их можно подслушать?
— М-м-м… э-э-э… — Эвика вспоминала сеть технических ходов обители. — По-моему, есть один смежный с архивом туннель, там пара камней из стены уже вывалились, так что должно быть слышно, о чём говорят внутри хранилища свитков. Раньше-то там вряд ли велись важные разговоры, но теперь Елена наверняка там.
Они тут же отправились на разведывательную операцию. Всё оказалось не так просто, как представляла Эвика: чтобы попасть в нужный проход рядом с архивом, пришлось пролезть через полторы сотни метров узких туннелей. Где-то можно были идти в полный рост, но местами приходилось ползти. При этом финальную треть пути приходилось преодолевать очень осторожно, чтобы не греметь железным светильником, который Эвика несла в руке.
— Где-то здесь, — прошептала она ползущей на карачках сестре.
Топографическое чутьё не подвело её: они услышали голос Елены. Подойдя ближе к отверстиям с человеческую голову, сёстры, затаив дыхание, стали слушать своих наставниц.
— Говорю тебе, этот древний рецепт манештры особый, надо его обязательно попробовать. — У Елены от удовольствия немного сбилось дыхание.
Сёстры недовольно переглянулись: они рассчитывали подслушать тайные причины перераспределения сил света, а не кулинарные мечты низкорослой старицы.
— Ты считаешь, что сможешь правильно перевести этот кулинарный фолиант? — устало спросила Марьяна.
— Конечно же! — уверенно заявила Елена. — Надо только, чтобы Йосип привёз нужную колбасу. В ней всё дело. А еще у него нужно поспрашивать, не судачат ли люди о чём-то особом.
— О чём-то особом? — удивилась Марьяна. — Преображение уже вовсю хозяйничает в мире, так что границы необыкновенного отодвинулись очень далеко. Чем сейчас можно удивить людей?
— Хм, дай-ка подумать, — приняла вызов весёлая старица. — Драконы — про них нет никаких сведений. А то, что произошло с Ариеттой, должно пробудить их.
— Это твои догадки, — осадила соратницу Марьяна.
— Вот увидишь, что я права! — Елена подняла палец вверх.
— Раньше бы ты сказала, что это ненаучно, — напомнила Марьяна своей подруге о её прошлой жизни в одном из научных институтов старого мира.
— Сейчас другие законы, и чутьё подсказывает мне, что нам ещё многое предстоит открыть, — с интонацией докладчика на международной научной конференции заявила Елена.
— Не нам, а им, — печально ответила Марьяна. — Как ты считаешь, мы сможем уберечь наших крошек, если сюда заявятся служки тёмных богов?
— Руны твоего посоха ещё не заржавели?
— В полном порядке.
— Тогда надо подкрепиться и ждать, пока они придут… если они придут. — Елена задумалась. — О, если бы Ариетта вернулась и рассказала, что с ней произошло!..
— Уверена, она скажет, что изменения были неожиданными и внезапными — как и всё, что творится после начала Преображения, — сёстры услышали, как старица поднялась со стула. —Наш орден возник случайно, а теперь таким же случайным образом исчезает. Зачем всё это было?
— Не всегда можно понять течение жизни, но думаю, что свою роль орден сыграл, воспитав столько достойнейших воительниц, выходящих на борьбу с силами зла, — гордо произнесла Елена.
— Но сколько погибло… — Голос Марьяны стал очень тихим, как будто придавленным скорбью всех прожитых лет.
— А скольких они спасли! И сколько ещё спасут!
— Наши маленькие пташки ещё не готовы. — Марьяна закашлялась, и сёстры в туннеле не разобрали ответа Елены.
Услышав удаляющиеся шаркающие шаги хранительницы знаний, сёстры решили вернуться в спальни.
— Ну и что теперь? — спросила Эвика, стирая с лица сестры копоть от масляного светильника.
— Насчёт драконов я не уверена, всё—-таки сестра Елена слишком увлекается в своих суждениях, но в городах наверняка будут судачить о чём-то необычном. Ну не может же быть, что Сила Солнца появилась у Ариетты просто так! Она наверняка совершила что-то грандиозное! — задумчиво проговорила Ёна.
— А вот я за драконов. Спорим? — Эвика протянула руку.
— На что? Или ты думаешь, нас там кто-то будет наказывать мытьём коридоров? — снисходительно заметила она.
— Я что-нибудь придумаю, — заверила сестру Эвика. — Ну так что, выдвигаемся утром после молитвы?
Они синхронно вздохнули и кивнули друг другу в знак окончательного и бесповоротного решения. Взявшись за руки, они обратились к свету своей двойной звезды Меиссы, чтобы та укрепила их на выбранном пути. Остаток дня они провели за рутиной: мытьём посуды после обеда, за которым Эвика читала очередное поучение, записанное настоятельницей Луцией лет десять назад, уборкой спален, в которых, за неимением насельниц, пауки постоянно сплетали новые сети паутины, восполнением масла в лампадах и светильниках. Вечером, уставшие, они упали на свои кровати, но ощущение, что завтра у них начнётся новая жизнь, придавало им сил. Главное — не попасться матери Марьяне, думали сестры: она своими чарами доброты и заботы опять отговорит их от задуманного спасения Ариетты и всего мира.
Ночью Эвика мирно спала у себя в кровати, а вот Ёна никак не могла уснуть. Две боровшиеся друг с другом мысли не давали ей покоя: они должны отправиться на поиски Ариетты, но при этом обязаны были спросить совета у Марьяны. Нет, иначе она снова удержит их юношеский порыв! Ёна пыталась отвлечься расчётами пути, представляя карту и перебирая названия поселений. Глубоко за полночь она всё же уснула. Эвика таким планированием не озадачивалась. «Так неинтересно!» — обычно говорила она, но в случае чего всё же спрашивала совета у сестры. Во сне Ёну окутала тьма, и ей показалось, что все обвинения в наличии тьмы в ее душе — правда. «Твои глаза — глаза демона», «сосуд темных сил», «лицемерка!» - детские голоса других сестер кружились вокруг.
Из кошмара Ёну выхватил энергичный шёпот: «Вставай!» Она быстро вскочила, и сестры практически бесшумно достали приготовленные небольшие холщовые походные рюкзаки. Стандартная чёрная коса и распущенные светлые волосы. Они были готовы к молитве у алтаря и выходу из обители. Пробежав по коридорам, они поспешно встали на колени и стали тихо произносить прошения, которые обычно возносили сёстры, уходящие на борьбу с последователями тьмы. Наконец-то и они произносят их.
