Kitobni o'qish: «Убийство под микроскопом: записки судмедэксперта»

От автора

В наше время, когда пишутся книги, судебные очерки, хроникальные материалы, отражающие работу следователей, сотрудников уголовного розыска, милиции, прокуратуры, хотелось бы рассказать о людях моей профессии – российских судебных медиках, иной раз остающихся «за кадром» многих расследований. Ведь без судмедэксперта ни одно из уголовных дел, связанных с посягательствами на жизнь и здоровье человека, не перешагнет судебный барьер.

О редкой профессии судебного медика я пишу много лет. Полагая, что человеческая память – вещь не всегда надежная, ряд случаев из опыта коллег и собственной практики я десятилетиями заносил в записные книжки, веду и сейчас свой экспертный дневник.

В книге собраны криминальные расследования, сюжеты которых не уступают захватывающим детективам. Описаны применяемые при раскрытии конкретных преступлений судебно-медицинские и криминалистические методы исследования, используемые экспертами в России и за рубежом.

Конечно, обо всем интересном и актуальном в одной книге не напишешь. Да и экспертизы бывают разные, есть небольшие, занимающие один-два дня, другие – сложные, с лабораторными исследованиями, растягивающимися на месяц, а то и больше…

Криминальные сюжеты, изложенные в этой книге достаточно подробно, словно увеличительное стекло или окуляр микроскопа, приблизят вас к тем экспертизам, что составляют суть нашей профессии.

Марк Фурман,

государственный судебно-медицинский эксперт Владимирского областного бюро судебно-медицинской экспертизы

Мои экспертные университеты

Как-то в «Медицинской газете» и «Комсомольской правде» мне встретились ответы редакций на вопросы молодых людей, пожелавших избрать профессию судебно-медицинского эксперта. В них сообщалось, что сначала будущему судебно-медицинскому эксперту необходимо окончить высшее медицинское заведение, а затем пройти специализацию в одном из институтов усовершенствования врачей и получить сертификат специалиста. В принципе все верно: без солидного образования, общей врачебной подготовки стать судебно-медицинским экспертом невозможно. Хотя Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации допускает, что в случае отсутствия штатного эксперта освидетельствование человека, получившего повреждения, и исследование трупа может произвести врач другой специальности. Поэтому во всех без исключения медицинских вузах страны введено преподавание такой, казалось бы, сугубо специфичной и узконаправленной науки, как судебная медицина.

Знания юного врача по судебной медицине после окончания института и интернатуры пока еще минимальны, теперь будущего эксперта ждет специализация. Это три-четыре месяца напряженной учебы. Профессора, опытные преподаватели читают студентам лекции, ведут семинарские занятия. Программой предусмотрена весьма солидная подготовка. После специализации молодой эксперт готов к работе.

К сожалению, многие на этом останавливаются. Полагая, что знаний, полученных в институте усовершенствования врачей, хватит на долгие годы, изо дня в день добросовестно выполняя текущую работу, они этим ограничивают свою деятельность. Между тем судебно-медицинский эксперт должен постоянно учиться, внимательно следить за специальной литературой, пополнять свой теоретический и практический багаж современными сведениями как по общей, так и по судебной медицине, юридическим наукам, криминалистике.

По-разному приходят молодые врачи в судебную медицину. Одних привлекает таинственность и романтичность нашей профессии, другие начинают приобщаться к ней еще в институте, со студенческих научных кружков. Лично мне помог случай.

Никогда не сгладится в памяти счастливый для меня солнечный мартовский день 1964 г., когда я вошел в кабинет декана нашего лечебного факультета. Шесть лет учебы в медицинском институте подходили к концу, но распределения еще не было. В кабинете у профессора была Мария Владимировна Торсуева, начальник Республиканского бюро Чувашии. Декан с интересом слушал свою собеседницу, невольно прислушиваясь, увлекся ее рассказом и я. В конце беседы Мария Владимировна сказала, что из нашего выпуска для экспертной работы в Чувашии ей необходим один из будущих врачей. Неожиданно для себя я предложил свою кандидатуру…

Вот так я стал экспертом, а Мария Владимировна моим первым учителем по судебной медицине. А не зайди студент шестого курса в кабинет декана, стал бы он судебным медиком? Кто знает. И потому я считаю, что мне здорово повезло с самого начала.

Говорят, что в жизнь любого врача навсегда входит первый спасенный человек, первая операция, первый пациент. Нечто подобное произошло и со мной. Надо сказать, что случай, с которого началось мое знакомство с судебной медициной, своего рода «боевое крещение», оказался исключительным.

Приехав на работу в августовское воскресное утро, я размесился в больнице и, выйдя во двор, увидел в глубине его небольшой деревянный дом. Это был морг. Взяв у дежурной санитарки ключ, открыл замок и, толкнув тяжелую поскрипывающую дверь, вошел внутрь. В полумраке в глубине комнаты разглядел стол, умывальник, несколько стульев у стены. Рука потянулась к выключателю. Когда вспыхнул свет, чистота секционного зала приятно поразила меня. Стены были аккуратно выкрашены белой масляной краской, на окнах висели занавески… Закрыв морг, я отдал ключ санитарке и пошел осматривать город. Рано вернувшись в больницу, я крепко уснул, решив хорошенько выспаться перед началом первого трудового дня.

А в это время на площади, у ресторана, в пьяной драке самодельным ножом был тяжело ранен в сердце мой первый пациент. В больницу парня не довезли, скончался по дороге. Труп отправили в морг, а рядом с направлением на вскрытие оставили на столе нож, сделанный из напильника, найденный в нескольких метрах от места происшествия. Наутро тяжелая массивная дверь оказалась сорванной с петель, лампочка у входа была разбита, а нож. исчез со стола! Вероятно, кто-то из друзей преступника, а возможно, и сам убийца решили не оставлять в морге одну из главных улик совершенного преступления.

Когда я, выспавшийся и бодрый, шел к кабинету главврача, то в вестибюле больницы увидел несколько человек в милицейской форме. Сердце мое екнуло: «Вероятно, за мной». Так оно и оказалось. Начальник милиции и прокурор настаивали на немедленном вскрытии: преступник еще не был задержан, а дерзкая кража ножа взволновала всех. И тут я узнаю, что мой предшественник, опытный врач-хирург, к вечеру укатил в отпуск, прослышав, что судебно-медицинский эксперт района уже на месте.

Пройдя к себе, надевая халат, я заметил на столе учебник по судебной медицине профессора М. И. Райского. Я начал лихорадочно перелистывать страницы. Вот и глава о колото-резаных ранениях. Замелькали слова: длина раны, ее концы (острые от кинжала, один – тупой, другой – острый от ножа), ход раневого канала, длина раневого канала… Спустя 10–15 минут я начал что-то вспоминать… Таким оказался мой первый случай, и он мне запомнился на всю жизнь.

В практической работе судмедэкспертам приходится встречаться с двумя видами смерти – различают смерть насильственную и ненасильственную. Насильственная смерть может наступить от многих внешних причин: от повреждений тупыми и острыми орудиями, от огнестрельных ранений, транспортных травм, отравлений; смерть второго вида вызывается болезнями. Вот тут-то и нужен судебный медик, он должен определить характер (вид) смерти. Поэтому лица, умершие скоропостижно (т. е. внезапно, в состоянии кажущегося здоровья), подлежат исследованию в целях подтверждения болезни и исключения насилия.

Приведу пример. Как-то ночью меня вызвали на место происшествия. В подъезде большого многоквартирного дома скончался человек. Пожилой тучный мужчина лежал на площадке пятого этажа в большой луже крови. На лестнице тоже была кровь. Сама обстановка, казалось бы, свидетельствовала о совершившемся насилии. Однако при вскрытии выяснилось, что смерть наступила от разрыва туберкулезной каверны легкого и последующего кровотечения.

ЕЩЕ ОДИН СЛУЧАЙ

Однажды, в начале зимы, внезапно пропала молодая женщина, некая С., проживавшая в отдаленном поселке. Долгие поиски были безрезультатными. Пока весной, в середине марта, не стаял снег – труп был обнаружен в саду, метрах в семидесяти от дома. Возникла версия об убийстве, так как на коже лица и рук имелись ссадины, две небольшие поверхностные раны. Как водится в таких случаях, нашелся и подозреваемый. Вместе с тем местный врач сообщил, что ранее С. обращалась к нему с жалобами на боли в сердце. Стало быть, не исключалась и болезнь. Истинная причина смерти С. была установлена лишь на вскрытии. В желудке у нее были обнаружены таблетки сильнодействующего снотворного, последующее судебно-химическое исследование окончательно подтвердило предположение об отравлении, стало быть – самоубийстве. Ссадины и раны на теле, вероятнее всего, возникли в агональном периоде – от трения кожи о кустарник, мерзлую землю, ветки деревьев, при падении С. Метель и снегопад (следователем была запрошена сводка погоды на день пропажи покойной) оказались настолько сильными, что почти на полгода скрыли от всех происшедшую драму…

Полагая, что на человеческую память не всегда можно положиться, ряд случаев из собственной практики и опыта коллег я заносил в записные книжки, веду и свой экспертный дневник. Время от времени перелистывая их, я натыкался на давние и не очень давние дела… Так и сложилась эта книга, в которой собраны новеллы о разного рода расследованиях. Я попытался отойти от традиций очерков такого рода, взяв за основу раздумья судебно-медицинского эксперта и личные ощущения. Многие из рассказов о жизни судебной медицины превосходят фабулы самых интригующих детективов.

И все это – мои экспертные университеты, в которых я учусь до сих пор…

Колечко на левой руке

Жизнь в целом никогда не принимает смерти всерьез. Она смеется, пляшет и играет, она строит, собирает, улыбается, даже любит перед лицом смерти.

Р. Тагор

Среди причин смерти от механической асфиксии встречается и асфиксия от удавления руками. Специфическими признаками, указывающими на этот вид насилия, являются полулунные и продольные ссадины, овальные ссадины, овальные кровоподтеки на шее жертвы (от давления ногтями и пальцами рук), переломы костей и хрящей гортани, устанавливаемые судебно-медицинским экспертом при вскрытии трупа.

Убийствам такого рода наиболее часто подвергаются лица женского пола при сексуальных преступлениях. Так как к моменту обнаружения труп может быть неузнаваем, огромное значение приобретает осмотр места происшествия, последующее планомерное и полное исследование всех вещественных доказательств по делу, проводимое в биологическом, медико-криминалистическом и химическом отделениях судебно-медицинской лаборатории.

* * *

Хотя судебно-медицинские эксперты – врачи, многие из них, подобно своим юридическим коллегам – следователям, экспертам-криминалистам, прокурорам, – аккуратно и скрупулезно откладывают в свой личный архив различные документы, фотографии, некоторые сохранившиеся вещественные доказательства по тем делам, в которых им довелось участвовать. Недавно, перебирая архивные фотографии, – требовалось провести серьезную идентификационную экспертизу по конкретному уголовному делу – я наткнулся на фото симпатичной молодой женщины с гладко зачесанными темными волосами и большими печальными глазами. Перевернув снимок, увидел надпись на обороте, подчеркнутую фломастером: «С. Горбунова, село Столбово». Сразу вспомнились и Столбово, и Светлана Горбунова – девушка с золотым колечком на левой руке. Однако обо всем по порядку…

Село это, Столбово, находится недалеко от райцентра. По обе стороны спокойной обмелевшей реки Клязьмы тянутся сады, а удобная асфальтированная дорога связывает его с Горьковским шоссе. Ранее мне доводилось бывать здесь несколько раз. Славится Столбово малиной, клубникой, черноплодной рябиной, а в лесах за Клязьмой в удачливое лето можно собрать много земляники и грибов. Событие, о котором хочется рассказать читателю, случилось в погожий июльский день. То лето выдалось урожайным на грибы, однако не стремление отдохнуть от городской суеты привело меня в эти красивые места.

Выезд эксперта на место происшествия – это всегда дело срочное, иногда неожиданное, своего рода бросок в неизвестность. В этот раз вместе со следователем прокуратуры я увидел в машине районного прокурора, сразу понял – дело серьезное.

В лесном овраге в нескольких километрах от села Столбово грибники обнаружили труп неизвестной женщины, прикрытый ветвями и небольшими стволами деревьев. Когда убрали ветки и тонкие березки, стало ясно, что тело женщины практически невозможно опознать. Недавно прошли дожди, потом несколько дней стояла жара. Лицо изменилось настолько, что по нему вряд ли можно было судить о внешнем облике и возрасте женщины. Сохранились лишь две особые приметы, которые, возможно, могли оказаться полезными в дальнейшем, – тонкое золотое колечко с красным камнем на среднем пальце левой руки и аккуратный маникюр на ногтях.

СПРАВКА

Осмотр места происшествия – одно из наиболее распространенных следственных действий. Следователь производит осмотр местности, жилища, предметов и документов в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Наружный осмотр трупа всегда проводится с участием судебно-медицинского эксперта, а при его отсутствии – врачом другой специальности.

…Пока эксперт-криминалист снимает со всех точек окружающую обстановку, начинаю диктовать следователю протокол осмотра.

– Внесите в протокол такую деталь, Михаил Сергеевич. У покойной на руках тщательно сделанный маникюр. Ногти длинные, без дефектов и трещин. Вероятно, она не занималась физическим трудом.

– Про маникюр я уже записал, – следователь потер онемевшую кисть. – А ваше предположение будем держать в уме.

Очевидно, что преступник нервничал и много курил. Рядом с телом в траве совместными усилиями мы отыскали пять окурков сигарет, которые аккуратно сложили в полиэтиленовый пакет. Потом еще какое-то время ушло на осмотр срубленных деревьев. Опытный глаз криминалиста заметил на косой поверхности сруба – желтоватой подсохшей древесине – несколько тонких слегка возвышающихся параллельных линий, так называемых трасс.

– Видны следы лезвия. Теперь дело за малым, – сказал он следователю, – будет топор, сможем его идентифицировать. – Пилой-ножовкой, которая была закреплена на внутренней стороне крышки криминалистического дипломата, он выпилил из деревьев места со следами разрубов.

Только судебно-медицинский эксперт может безошибочно определить причину смерти, время ее наступления, наличие у жертвы телесных повреждений…

Как правило, расследование насильственной смерти начинается со вскрытия трупа. Только судебно-медицинский эксперт может безошибочно определить причину смерти, время ее наступления, наличие у жертвы телесных повреждений.

В ходе вскрытия выяснилось, что смерть неизвестной имеет насильственный характер и наступила от сдавливания шеи руками. На это указывали еще сохранившиеся кровоизлияния в мягких тканях и перелом небольшой, но очень важной косточки – подъязычной, которая, как видно из названия, располагается ниже языка человека.

Частичное разрушение мягких тканей значительно осложнило решение вопроса о давности наступления смерти. Поэтому я осторожно высказал мнение о том, что смерть женщины могла наступить за три-четыре недели до момента ее обнаружения в лесу.

Утром следующего дня следователь доставил в областное бюро судебно-медицинской экспертизы несколько объемистых пакетов. Замечу, что современное бюро судебно-медицинской экспертизы – это не только практическое учреждение, но и довольно крупная научно-исследовательская лаборатория. Наряду с судебно-медицинскими экспертами общего профиля здесь работают эксперты разных специальностей: биологи, химики, гистологи (специалисты по микроскопии тканей), физико-техники (криминалисты).

Судебный медик-биолог И. А. Васильева не ограничилась сухими строками постановления, в котором коротко излагались обстоятельства дела, а попросила следователя прокуратуры подробно рассказать о случившемся. Перед ней был поставлен ряд серьезных задач. Во-первых, предстояло определить группу крови потерпевшей. Потом, когда будет установлена личность женщины, с помощью медицинских документов (амбулаторной карты, истории болезни, донорской книжки и т. п.) появится возможность сравнения указанной в них группы крови с образцом крови, изъятой при вскрытии.

Биологам также предстояло выявить групповую принадлежность слюны на окурках, изъятых с места происшествия, которая совпадает с группой крови человека, курившего эти сигареты. В дальнейшем, когда преступник будет установлен – а у следователя были основания предполагать, что окурки принадлежат убийце, – они станут серьезной уликой.

Наконец, следователь передал И. А. Васильевой пакетики с образцами волос женщины. Пока не для исследования. На хранение. Бывали в нашей практике случаи, когда волосы потерпевших обнаруживались на месте происшествия, с которого перемещался труп, одежде подозреваемых, орудиях травм и т. п. Экспертиза определения сходства волос – тоже дело биологов. Прошло какое-то время, и пакетики действительно понадобились экспертам для работы, но об этом несколько позднее.

Из биологического отделения следователь зашел в судебно-химическую лабораторию. Объем работы экспертов-химиков весьма велик. Конечно, «традиционный яд» детективных романов – цианистый калий – давно ушел в мир легенд и преданий, однако все возрастающий поток новых химических препаратов и медикаментов доставляет не меньше хлопот.

Следователь передал заведующей отделением образцы крови и внутренних органов для исследования. Необходимо установить, принимала ли женщина перед смертью какие-либо препараты, пила ли спиртное. На практике встречались случаи, когда преступник, используя беспомощное состояние жертвы после приема алкоголя или снотворного, совершал убийство и перемещал затем труп в другое место.

Последнее отделение лаборатории, в котором побывал следователь, – медико-криминалистическое. В нем я работаю много лет. Медико-криминалистические отделения, оснащенные современной фотоаппаратурой, микроскопами и другими точными приборами, были созданы еще в послевоенное время в Москве, Санкт-Петербурге, областных центрах, столицах республик. Эти отделения разрешают вопросы, лежащие на стыке двух наук – медицины и криминалистики.

По не зависящим от экспертов причинам (вследствие изменения внешнего облика покойной под действием жары и высокой влажности) я не мог дать ориентирующих данных в отношении возраста потерпевшей и ее внешности. Между тем это имело большое значение. Надо ли говорить, что установление личности неизвестной могло оказаться той путеводной нитью, которая бы вывела следствие на ее окружение, а возможно, и на убийцу?

И тем не менее по состоянию зубов, швов черепа, других костей скелета возраст женщины был определен в пределах 18–23 лет.

* * *

Прошло несколько дней. К этому времени по оперативной информации из соседних областей стало известно, что пропавшей без вести значится некая Светлана Викторовна Горбунова, 22 лет, жительница Москвы, лаборантка одного из столичных институтов.

Следователь и сотрудники уголовного розыска выехали в Москву. Там они встретились с родными Светланы, которые рассказали, что утром 16 июля, во вторник, девушка ушла на работу и больше домой не возвращалась. Родные подтвердили, что на левой руке она носила золотое колечко с красным камнем.

В институте следователь выяснил, что 16 июля Светлана как обычно пришла на работу, в полдень вместе с подругами была в столовой. После обеда ей кто-то позвонил.

Одна из близких подруг Горбуновой – Галина Синицына рассказала, что в течение последних месяцев Светлана встречалась с молодым человеком по имени Геннадий, таксистом по профессии, который заезжал за ней в институт несколько раз на автомобиле «Жигули» красного цвета.

Эти данные о неизвестном водителе-таксисте с довольно популярным именем Геннадий оказались пока единственным звеном, связывающим его со Светланой Горбуновой. В результате поисков, проведенных сотрудниками уголовного розыска, через четыре дня был установлен шофер одного из таксопарков столицы по имени Геннадий, имевший автомашину «Жигули» красного цвета и дачный домик в поселке Малаховка.

…На допросах Геннадий Вязов, 26-летний высокий нервный парень, полностью отрицал свою причастность к происшедшему. Он сообщил следователю, что действительно был знаком со Светланой, однако 16 июля, будучи свободным от работы, находился в Малаховке. Последний раз видел Горбунову 14 июля, в воскресенье.

В ходе допросов следователь заметил, что Вязов много курит, причем отдает предпочтение сигаретам «Ява» столичной фабрики «Дукат». Пять окурков именно таких сигарет были изъяты с места происшествия.

И. А. Васильева установила, что групповая принадлежность слюны на двух из окурков совпадает с группой крови подозреваемого.

Так как Геннадий во время одной из бесед со следователем выразил сомнение в том, что обнаруженный труп женщины действительно принадлежит Светлане Горбуновой («Мало ли девушек носят на руках золотые кольца с красными камнями», – нагло заявил Вязов), была назначена идентификационная экспертиза фотосовмещения черепа потерпевшей с ее прижизненной фотографией.

Методика этого исследования была разработана советскими судебными медиками. Для ее проведения необходимы два объекта – череп и прижизненные фотографии предполагаемого человека. Светлана Горбунова была симпатичной девушкой, часто фотографировалась. Поэтому следователь без труда отобрал несколько наиболее профессионально сделанных снимков из семейного альбома.

После того как я совместил все необходимые точки на фотографии Светланы с ориентирующими точками черепа убитой, эксперты Центральной научно исследвательской криминалистической лаборатории МВД России не ограничились этим. Использовав метод восстановления внешнего облика человека на основе скелетных останков, так называемый «метод Герасимова», они воссоздали облик погибшей девушки. После этого подобные заявления от Вязова уже не поступали.

СПРАВКА

Суть такого идентификационного метода, как фотосовмещение черепа, состоит в том, что строение лицевого отдела черепа каждого конкретного человека имеет свое четкое отображение на мягких тканях его головы и лица. Сначала эксперт размечает на фотографии и черепе несколько основных ориентирующих точек и линий (наружные и внутренние углы глаз, высота бровей, линия смыкания губ, углы рта и т. п.). Затем в один негатив с помощью специальной аппаратуры «вписываются» изображения головы на фотографии и представленного черепа, с последующей оценкой степени их соответствия друг другу.

Использовав метод восстановления внешнего облика человека на основе скелетных останков, так называемый «метод Герасимова», эксперты воссоздали облик погибшей девушки.

Пришел черед и экспертизы волос с головы жертвы преступления, которые в качестве образцов хранились в архиве биологического отделения. В момент осмотра багажника «Жигулей» в нем были обнаружены два темных волоска, попавшие в щель между стенкой кузова и запасным колесом. Эксперты-биологи, сравнив волосы, найденные в багажнике, с образцами, хранящимися в лаборатории, установили их сходство по всем основным признакам.

Неожиданно для всех от Вязова поступило заявление, в котором утверждалось, что Горбунова сама покончила с собой после их бурной ссоры на даче в Малаховке: подозреваемый до последнего пытался уйти от ответственности.

– Я покинул ее около восьми вечера и, вернувшись к полуночи из ресторана (для успокоения пришлось немного выпить и расслабиться), застал Светлану висящей в петле, – заявил он. – Испугавшись и решив, что мне не поверят, я решил избавиться от покойной, с этой целью увез тело с места происшествия в соседнюю область.

Такая неожиданная версия требовала квалифицированной проверки. Поскольку у девушки была сломана подъязычная кость, располагающаяся глубоко под мышцей языка, я полностью исключил возможность смерти от повешения, придя к выводам о насилии, со сдавлением шеи руками.

* * *

Последней по данному делу была проведена трассологическая экспертиза, осуществленная экспертом-криминалистом областного управления внутренних дел. Помните, на месте происшествия он заметил на поверхности срубов березок, которыми преступник прикрыл тело покойной, довольно четкие следы – так называемые трассы, отображающие рельеф рубящей кромки лезвия использованного топора? При обыске дачи в Малаховке были изъяты два топора: один массивный с остро заточенным лезвием, другой – портативный туристический топорик небольших размеров. На слепочной массе криминалист получил экспериментальные следы двух топоров, затем сравнил их с трассами на березовых срезах, придя в итоге к категорическому выводу об образовании следов разрубов деревьев от лезвия туристического топора, представленного следователем на экспертизу.

На слепочной массе криминалист получил экспериментальные следы двух топоров, затем сравнил их с трассами на березовых срезах…

Под давлением неопровержимых доказательств Геннадий Вязов признал себя виновным в убийстве Светланы Горбуновой. Преступление было совершено им вечером 16 июля во время ссоры. После содеянного Вязов положил тело девушки в багажник своей машины и поехал в соседнюю область, чтобы спрятать его в лесу…

Калибр девять миллиметров

Я не люблю, когда – наполовину

Или когда прервали разговор.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрела в упор.

В. Высоцкий

Убийство с применением ручного огнестрельного оружия и последующим сокрытием трупа всегда представляло определенные сложности для судебно-медицинской экспертизы. При обнаружении тела погибшего судебным медикам приходится отвечать на ряд специальных вопросов: расположение входного, а при сквозных ранениях и выходного огнестрельных отверстий, наличие следов близкого выстрела, дистанция выстрела, вид и калибр оружия, взаиморасположение стрелявшего и потерпевшего и т. д. Такие исследования проводятся в медико-криминалистических отделениях областных бюро, криминалистических отделениях юстиции и органов милиции. Раньше преступления, подобные описанному ниже, встречались довольно редко. Теперь же количество убийств, связанных с огнестрельным оружием, неуклонно растет. Этот давний случай взят из собственной практики.

* * *

Ныне это преступление раскрыто. Результат напряженной работы многих людей – сотрудников уголовного розыска нескольких областей России, бригады, ведущей расследование, экспертов – заключен в строках судебного приговора. На скамье подсудимых двое – А. Козуляев и А. Куляскин. Они почти ровесники и помимо некоего сходства фамилий даже внешне чем-то похожи. Оба худощавые, обоим за тридцать, у обоих во взгляде пустота, но не без наглости, свойственной лицам определенного рода.

Приведу строки из материалов уголовного дела: «…Однако обвиняемые дали противоречивые показания. Так, Козуляев показал, что выстрел из пистолета в потерпевшего произвел Куляскин; Куляскин, в свою очередь, заявил, что стрелял не он, а Козуляев».

Поистине криминальная история. Началась она 30 мая, когда водитель автомобиля «Волга» И. Балугин выехал из Нижнего Новгорода в сторону Москвы. Путь ему предстоял недолгий, если учитывать специфику работы Балугина – он профессиональный автоперегонщик. У водителей такого класса дорога от Нижнего Новгорода до Смоленска, куда в итоге должен был попасть Балугин, занимает около суток. Иногда чуть больше, в зависимости от дорожных условий, погоды и прочих переменных факторов.

Однако до Смоленска Балугин не доехал. Пропал бесследно. Исчез. Словно испарился. «Возможно, попал по дороге в больницу, только в какую, почему не дает знать о себе?» – беспокоились, ломая в догадках головы, родные и сослуживцы. Шли дни.

Три недели спустя труп водителя был обнаружен в придорожном кювете на территории Владимирской области. Районный судебно-медицинский эксперт установил, что смерть Балугина наступила мгновенно от сквозного огнестрельного ранения головы. Так как входная рана находилась в затылочной области, он полагал, что в Балугина стреляли сзади, вероятнее всего, с заднего сиденья.

А «Волга» желтого цвета с транзитным номером и знаком «Перегон» пропала.

Сложная задача выпала на долю Владимирского областного управления уголовного розыска. Начинать поиски следовало с Нижнего Новгорода.

Сложности, возникшие перед уголовным розыском, понятны: 30 мая, в день выезда Балугина из автопарка, в сторону столицы ушло свыше двадцати автомобилей «Волга». Был опрошен каждый из водителей. И вот зацепка – вечером того же дня у Московского вокзала Нижнего Новгорода один из водителей видел Балугина и даже перекинулся с ним несколькими словами.

– Я предложил Ивану Васильевичу ехать вместе, – сказал водитель, – но он отказался, так как хотел попутно захватить пассажиров до Москвы.

С тех пор Балугина никто не видел. Безрезультатным оказался и опрос постовых ГИБДД по всей трассе от Нижнего Новгорода до Москвы.

Тщательный осмотр места происшествия (труп находился в дорожном кювете, был прикрыт ветками и несколькими тяжелыми булыжниками) мало что прояснил. Пулю обнаружить тоже не удалось. Надежда оставалась только на лабораторные исследования. На следующий день после вскрытия кожный лоскут с головы Балугина с подозрением на огнестрельное повреждение доставили в медико-криминалистическое отделение судебно-медицинской экспертизы.

На коже в окружности входной огнестрельной раны методом цветных отпечатков удалось выявить значительные отложения меди, что свидетельствовало о производстве выстрела с довольно близкой дистанции.

Трехнедельное пребывание под июньским солнцем, конечно, не способствовало сохранности объектов. И все же на коже в окружности входной огнестрельной раны методом цветных отпечатков удалось выявить значительные отложения меди, что свидетельствовало о производстве выстрела с довольно близкой дистанции оболочечной пулей (в химическом составе оболочек таких пуль медь преобладает над другими металлами). Еще большую информацию дало изучение входного и выходного отверстий на черепе. Обычно входное отверстие на кости очень четко передает форму и калибр огнестрельного снаряда, тогда как выходное, образующееся при разрыве тканей изнутри, бывает неправильной формы, с множественными дополнительными трещинами и выкрашиванием. Парадоксально, но в нашем случае картина оказалась прямо противоположной. Если входная рана была непригодна для суждения о размерах пули, то выходную – идеальное круглое отверстие с ровными краями – удалось точно измерить штангенциркулем. Диаметр его составил ровно девять миллиметров.

– Похоже, что задействован пистолет Макарова, – коллегиально решили мы с криминалистами.

Легко ли искать иголку в стоге сена? Мне вспоминается эта пословица, когда я вижу результаты огромной работы, всего за несколько дней проведенной сотрудниками милиции.

Конечно, захватив попутных пассажиров, Балугин грубо нарушил служебную инструкцию, которая категорически запрещает водителям брать при перегонах посторонних лиц и какие бы то ни было грузы. Именно при отработке этой версии в поле зрения уголовного розыска попали Козуляев и Куляскин.

– Мы вышли на них не совсем обычным способом, – рассказывает старший инспектор уголовного розыска В. А. Гаврилов. – Помогло знание психологии подобных лиц. Среди ряда версий отрабатывалась и такая, поначалу казавшаяся абсолютно бесперспективной: предположили, что «для храбрости» злоумышленникам понадобилось спиртное. Через некоторое время нашли и тот ресторан, находившийся на самом выезде из города, где преступники купили водку. Опросив официантов, мы получили фамилию одного подозреваемого – Куляскин. «Он частенько бывал у нас, – сказал официант. – В последний раз заходил около месяца назад. Видно было, что торопится. Купил две бутылки водки и сообщил, что вместе с приятелем едет за машиной. Через окно я увидел, как он сел в «Волгу» желтого цвета.»

– О приятеле Куляскина – Александре Козуляеве по кличке Бурнаш – мы узнали днем позже, – говорит Гаврилов, – побывав у нижегородского магазина «Автомобилист». Там их всегда видели вместе.

Буквально в течение суток были собраны сведения о личности подозреваемых, по минутам расписаны дни, прожитые ими после убийства Балугина. Но как раз неделя, последовавшая за смертью Балугина, включая день его гибели, выпадала из сложившейся цепочки. А когда В. А. Гаврилов выяснил, наконец, где находились в то время подозреваемые, он даже присвистнул от удивления. Следы вели на юг, в Сочи.

Группе, занимавшейся расследованием убийства, пришлось разделиться. Часть ее продолжала поиск следов преступления непосредственно на месте, а А. И. Парфенов и В. М. Ермилов из столицы вылетели в Сочи. Вот что рассказал подполковник Парфенов:

– К утру крутыми горными дорогами мы добрались до села Лачкау. Село небольшое – всего шесть домов. Поэтому установить, что в нем проживает старый знакомый Козуляева по заключению – некий Руслан Алиев, не составило особого труда. Правда, самого хозяина дома не оказалось. К тому времени он снова был осужден. Во дворе родственников Алиева и была обнаружена пропавшая «Волга» желтого цвета.

Сотрудникам уголовного розыска стало известно, что с целью продажи автомобиля Козуляев и Куляскин действительно побывали в Лачкау. Правда, пробыли там всего одни сутки. Оба понимали, что в определенных обстоятельствах алиби может оказаться для них не просто юридическим понятием. Сочинив легенду об отдыхе на берегу Черного моря в Сочи, где их ожидают жены, оба уехали из села.

– За «Волгой» заеду на обратном пути, – сказал Козуляев хозяевам, – а пока ищите покупателей.

Даже поверхностный осмотр автомашины, без последовавших в дальнейшем экспертиз, показал, что она была доставлена сюда отнюдь не законным путем. Нет, системы управления и освещения, шины, а также прочие детали были в порядке. Но были и повреждения. Полностью разбито левое боковое водительское стекло и частично стекло на одном из приборов панели управления.

– Выстрел из пистолета, – коротко констатировал Александр Парфенов. Последовал звонок в Нижний Новгород. Ранним утром следующего дня Козуляев и Куляскин были арестованы. Когда я спросил у В. А. Гаврилова о моменте их задержания (ведь преступники были вооружены!), обычно интересный собеседник, В. А. Гаврилов на сей раз был немногословен:

– Дело техники, – ответил он. – Что касается пистолета, его мы изъяли при обыске у Козуляева.

Улики оказались весомыми, и вскоре преступники признались в содеянном. План похищения автомобиля был ими детально проработан. Сначала Козуляев «одалживает» оружие у одного из жителей (ныне осужденного) города Павлово. Пистолет системы Макарова, калибра 9 миллиметров (тут мы с криминалистами не ошиблись), оказался в полной исправности. В заброшенном карьере на берегу Оки Козуляев и Куляскин по очереди стреляют по импровизированным мишеням, дабы убедиться в надежности оружия. Через три дня оба отправляются на Московский вокзал Нижнего Новгорода. Почти весь день им «не везет», и лишь поздно вечером к вокзалу подходит автомашина «Волга» желтого цвета с транзитным номером. Договариваются с Балугиным о поездке до Москвы. А чтобы у водителя не было подозрений, долго торгуются. Наконец, договариваются о цене. Не знал Балугин, что у него за спиной в течение нескольких часов шел долгий и ожесточенный спор о том, кому брать в руки пистолет. И вот Козуляев решается. Около двух часов ночи водитель по его просьбе останавливает автомобиль. Преступник достает пистолет из портфеля и стреляет сзади, в упор. Потом сам садится за руль. Они едут быстро, почти без отдыха. Теперь их гонит вперед не только страсть к наживе, стремление поскорее сбыть машину, но и страх перед возможным наказанием.

В дороге у преступников было достаточно времени для разговоров о сокрытии убийства. Продумали, казалось бы, все детали. Машина, по их мнению, в надежном месте, и они возвращаются в Нижний Новгород. Так проходит неделя, другая. Внешне все спокойно. Тогда поочередно каждый звонит в Лачкау, справляясь о покупателях.

Делом об убийстве Ивана Васильевича Балугина занимался большой коллектив. Это их совместными усилиями преступление было раскрыто в максимально короткий срок: спустя месяц после его совершения. Приговор суда был суров: А. Козуляев приговорен к исключительной мере наказания (тогда еще не был введен мораторий на смертную казнь), А. Куляскин осужден на 15 лет лишения свободы.

А огнестрельное повреждение на кости с редким выходным отверстием, по которому удалось определить с точностью до миллиметра калибр пистолета, заняло свое место в музее медико-криминалистического отделения.

Маньяк из Александрова

Человеческие влечения бывают только двух родов. Либо те, что направлены на сохранение и объединение: мы их называем эротическими. Либо те, что направлены на разрушение и убийство: мы их сводим к инстинкту агрессии или деструктивности.

З. Фрейд

Расследование насильственных сексуальных преступлений в большинстве случаев связано с определенными трудностями. Совершаемые чаще всего одним человеком в вечернее или ночное время и в глухих безлюдных местах, они нередко оказываются фатальными для потерпевших. Обычно насильники выслеживают жертву или поджидают ее. Во время изнасилования в ход могут пойти различные орудия – нож, петля-удавка, кирпич или любой тупой предмет. Но чаще всего – собственные пальцы убийцы, тогда смерть наступает от удавления руками – асфиксии. При этом половые акты нередко осуществляются в извращенной форме, с садистскими проявлениями.

Те женщины, которые активно сопротивлялись или по счастливой случайности сумели спастись от насильника, как правило, из-за шока, вызванного внезапностью нападения, дают самые противоречивые сведения о личности преступника – его возрасте, внешности, предметах одежды. В таких случаях значительную, иной раз решающую, роль играют данные судебно-медицинской экспертизы. В практике автора тоже случалось нечто подобное – вот, к примеру, так называемое Александровское дело.

* * *

Все началось с обыкновенного телефонного звонка. Звонили из уголовного розыска. Предстоял срочный выезд в Александров.

Первый сигнал о появлении в городе крайне опасного преступника прозвучал еще в сентябре прошлого года. Тогда в двух километрах от Александрова среди бела дня было совершено нападение на молодую женщину, ехавшую на велосипеде по проселочной дороге. Неизвестный схватил ее за руки и сбросил с велосипеда, но, увидев мужчину, проходившего неподалеку, скрылся в лесу. Затем – дважды в ноябре и середине января – подобные инциденты с нападением на женщин повторились.

Особенно тяжкое преступление было совершено вечером 13 ноября. Утром следующего дня на железнодорожных путях за будкой стрелочного поста был обнаружен труп Татьяны Агеевой – восемнадцатилетней девушки, работавшей в одном из цехов радиозавода. Судебно-медицинской экспертизой было установлено, что смерть ее наступила от тупой травмы головы, причем перед смертью потерпевшая была изнасилована.

По поводу всех нападений прокуратурой города были возбуждены уголовные дела, но несмотря на все усилия задержать преступника не удалось. Теперь зимой после наступления темноты в Александрове трудно было встретить на улице одинокую женщину или девушку: с работы они возвращались группами по несколько человек, или же их встречали мужья, родные, знакомые.

Женщины, которым удалось спастись от насильника, как правило, дают самые противоречивые сведения о личности преступника – его возрасте, внешности, предметах одежды…

В уголовном розыске мне показали план-схему города, где крестиками были обозначены места, в которых совершались нападения. Концентрировались они в одном районе, неподалеку от вокзала. Это позволяло предполагать, что действует одно лицо, хотя все потерпевшие, чудом оставшиеся в живых, давали крайне противоречивые сведения о преступнике. Одна называла его высоким, другая – низким, третья – человеком среднего роста. Относительно возраста мнения тоже расходились – от семнадцатилетнего парня до мужчины средних лет. То же касалось и других особенностей: цвета волос, одежды, особых примет. В общем-то эти противоречия можно было объяснить: большинство нападений происходило в вечернее или ночное время, неизвестный действовал быстро и дерзко, к тому же неожиданность происходящего и сильный испуг не позволили никому из женщин разглядеть и запомнить приметы преступника.

Последней его жертвой стала Валентина Соколова, 23 лет, работавшая на междугородней телефонной станции. Впоследствии подруги Валентины рассказывали, что незадолго до конца смены, между девятью и десятью часами вечера, ей звонил какой-то мужчина. Но Соколова пренебрежительно отозвалась о нем и не согласилась на свидание. Ни имени, ни фамилии незнакомца она не назвала. В десять вечера, закончив работу, Валентина Соколова вышла из здания станции вместе с Галиной Чудновой. Валентина жила в Карабанове, автобус туда отправлялся около половины одиннадцатого с привокзальной площади. Чуднова оказалась последней, кто ее видел.

Множественные ссадины и царапины, разорванное платье, пуговицы от кофточки и платья, разбросанные рядом, свидетельствовали о борьбе потерпевшей с насильником.

Почти сутки спустя, вечером шестого марта, труп Валентины был обнаружен в сарае неподалеку от вокзала. На теле и одежде девушки имелись яв ные следы насилия. Множественные ссадины и царапины, разорванное платье, пуговицы от кофточки и платья, разбросанные рядом, свидетельствовали о борьбе потерпевшей с насильником. Версия о том, что это преступление могло быть совершено тем же лицом, что и предыдущие, подтверждалась не только диапазоном действий неизвестного, который не выходил за пределы территории, прилегающей к вокзалу, но и обстоятельством особого рода, которое, скажу, забегая вперед, сыграло главную роль в раскрытии всей серии преступлений. Еще в ноябре прошлого года при судебно-медицинском исследовании тела Агеевой эксперты обратили внимание на имевшиеся на груди и на спине, над левой лопаткой, женщины следы укусов, образованных действием зубов человека… Повреждения от четырех укусов были обнаружены и на теле Соколовой. Таким образом, «почерк» преступлений совпадал. Но кто был их исполнителем?

^ * *

Когда утром следующего дня в областном управлении внутренних дел сравнивались крупномасштабные фотографии следов укусов, даже не прибегая к специальным исследованиям, можно было предположить, что повреждения образованы зубами одного человека. В бюро судебно-медицинской экспертизы кожу, изъятую с тела Соколовой, я осмотрел под микроскопом, попытавшись сопоставить ссадины на ней со следами зубов на коже Агеевой. Прошлогодний препарат, бережно хранившийся в холодильнике, теперь был извлечен из архива. В общем-то мы располагали не таким уж скудным материалом: следы шести укусов, если они оставлены одним лицом, что-нибудь да значат! Большую помощь в предварительной стадии расследования оказал нам стоматолог В. Г. Мартынов. Он первый высказал предположение, что у преступника имеются дефекты зубного аппарата, в частности, отсутствует один зуб на нижней челюсти, а также предположил, что лицо неизвестного не очень широкое, даже худощавое. Это было уже кое-что.

Работу милиции по обнаружению преступника возглавил начальник областного уголовного розыска Е. В. Запруднов, по линии прокуратуры расследование было поручено прокурору следственного отдела Л. И. Титарову. Ими был составлен детальный план оперативно-розыскных мероприятий, разработаны конкретные задачи, стоящие перед каждым сотрудником.

Все ясно понимали, что противостоящий нам человек не просто опасный преступник, а убийца и садист, обезвредить которого нужно как можно скорее; пока он на свободе, никто не может дать гарантии в том, что подобные преступления не повторятся.

К седьмому марта наиболее достоверной приметой неизвестного можно было считать отсутствие одного зуба на нижней челюсти. Но мало ли таких людей? Даже в таком небольшом городе, как Александров, – десятки, а то и сотни. Каждый из нас понимал, насколько незначительной была эта единственная примета.

* * *

Судебная стоматология лишь сравнительно недавно была выделена в самостоятельный раздел судебной медицины. Это совершенно новая медицинская наука, изучающая стоматологические вопросы, необходимые для практической деятельности органов следствия и суда.

ЕЩЕ ОДИН СЛУЧАЙ

Впервые мне потребовались знания по судебной стоматологии несколько лет назад, когда ко мне на прием пришел некий пациент. Он достал из кармана платок и, развернув его, предъявил семь зубов, заявив, что ему их выбил сосед по квартире. Зубы лежали на платочке один к одному, трудно было представить, что они могли быть выбиты одним ударом. Судебно-медицинское освидетельствование мужчины производилось на десятый день после травмы, на нижней губе у него было небольшое рассасывающееся кровоизлияние и рубчик от поджившей поверхностной ранки. На верхней челюсти отсутствовало четыре зуба, на нижней – три. Обращали на себя внимание уцелевшие зубы. Некоторые из них были очень подвижные, с обнаженными шейками. Я обратился за помощью к врачу-стоматологу. Он установил, что у мужчины имеется хроническое заболевание – пародонтоз, при котором происходит оголение корней зубов, вследствие чего они становятся подвижными и легко могут быть удалены самостоятельно.

В дальнейшем было установлено, что свидетельствуемый сам удалил больные зубы, а затем спровоцировал драку, решив отомстить соседу, с которым находился в неприязненных отношениях.

* * *

Для получения максимально точных сведений о состоянии зубного аппарата преступника начальник областного бюро В. В. Миртова, начальник оперативно-технического отдела полковник В. М. Трофимов и я выехали в Москву. Накануне мы созвонились с кафедрой судебной медицины Московского стоматологического института и договорилась о встрече.

В институте нас встретил профессор В. Ю. Курляндский. Кабинет его казался тесным от множества книг, за стеклами стеллажа виднелись солидные тома научных работ самого профессора и его учеников. Курляндский выслушал нас, изучая следы укусов, фотографии.

– Сила для образования этих укусов потребовалась довольно большая, – считает он. – Давление передних зубов на кожу колеблется от 60 до 75 кг, задних – от 90 до 150 кг. Обратите внимание, не везде четко заметны ссадины от зубов. Это свидетельствует о том, что у человека с такими зубами может быть изменен прикус, то есть передние зубы – резцы – на верхней и нижней челюстях не находятся на одном уровне. Что же еще представляет интерес? Вероятно, на нижней челюсти не хватает одного, четвертого зуба справа… Еще мне кажется, что расположение дуг челюстей в укусах на коже Соколовой не совсем обычное. Верхняя дуга образована нижней челюстью, нижняя – наоборот, верхней челюсти. Стало быть, преступник находился не лицом к потерпевшей, а напал на нее сзади.

В тот же день по телефону в Александров были переданы возможные приметы преступника: измененный прикус, в связи с чем передние зубы на челюстях находятся не на одном уровне, отсутствует четвертый зуб справа на нижней челюсти.

При совершении нескольких преступлений одним человеком велика вероятность возникновения повторяющейся картины преступных действий: сходные обстоятельства совершения насилия, мотивы, выбор жертвы, способ нанесения повреждений, место происшествия и т. п.

Поскольку в нашем случае все преступления были связаны с нападением на женщин, логично было предположить, что они совершались человеком, имеющим какие-то сексуальные отклонения. Эту точку зрения разделяли и медики. По нашей просьбе врач областной психиатрической больницы изучил десятки амбулаторных карт, обследовал многих одиноких и даже семейных мужчин, однако ни один из них отношения к этим событиям не имел.

Были просмотрены гражданские дела по разводам за несколько лет. Так в поле зрения следствия попал гражданин Р., разведенный 24-летний мужчина. Причиной развода, как выяснилось, было жестокое обращение с женой, пьянство, неразборчивые связи с посторонними женщинами. Предстояло выяснить, где же он находился в день убийства Соколовой. Однако у Р. оказалось бесспорное алиби. Было установлено, что еще днем 5 марта, когда Соколова только приступила к работе, он лег в больницу с обострением хронического радикулита. В палате Р. пролежал весь день, находился там и вечером, что подтверждали соседи по палате и дежурные сестры неврологического отделения.

В Александрове знали о случившемся: такие события от людей не скроешь. У милиции нашлось много добровольных помощников. Каждое заявление тщательно проверялось.

Когда к заместителю начальника александровского уголовного розыска пришла одна из жительниц города и рассказала о своих подозрениях относительно Владимира Саренпи, работавшего водителем рейсового автобуса, ездившего по маршруту Александров – Карабаново, он, как и другие, был вызван в милицию для проверки. В его пользу говорили многие обстоятельства: женат, двое детей, в семье отношения нормальные, на работе характеризуется положительно. На первой беседе он держался спокойно, обстоятельно отвечал на все вопросы. Трудно было даже предположить, что он имеет какое-то отношение к совершенным преступлениям.

На шестой день после убийства Валентины Соколовой, Леонид Иванович Титаров начал допрос Саренпи, который и не отрицал, что ранее знал Соколову.

– Я познакомился с ней в автобусе, еще в прошлом году. Работаю на маршруте Александров – Карабаново, а Валентина живет в Карабаново. Изредка я встречал ее и на улице. Иногда мы здоровались. Пятого марта я не работал. Заболел ангиной, и мне выдали больничный лист. Случайно через окно увидел своего старого приятеля Юрия Иванова. Я окликнул его, и он зашел ко мне домой. Юрий направлялся в ГИБДД получать права, и так как мне делать было нечего, а чувствовал я себя лучше, то пошел с ним прогуляться. Водительское удостоверение ему выдали лишь около шести часов вечера. После семи мы с Ивановым зашли в ресторан гостиницы, чтобы отметить получение прав. Заказали бутылку водки, две бутылки лимонада. Потом взяли еще бутылку сухого вина. Сидели, разговаривали. Домой я пришел около 23 часов.

Подруги по работе рассказали, что у Соколовой имелась лакированная хозяйственная сумка серо-голубого цвета. Обнаруженная в овраге у газораздаточной будки сумка была пуста. Но перед уходом с работы Валентина положила в нее чашки, подаренные ей к 8 Марта, и только что полученную зарплату.

В тот же день в квартире Саренпи был произведен обыск, во время которого в кармане его рабочей куртки обнаружили коричневый кошелек с подкладкой из красного шелка, а в шкафу четыре фарфоровые чашки с черно-красным рисунком и золотистым ободком по верхнему краю. Вещи эти принадлежали Соколовой. Кроме того, при обыске был изъят новый костюм из джинсовой ткани, который, как было установлено, Саренпя купил 6 марта, на следующий день после убийства девушки.

Улики были серьезные, но Титаров не спешил. На следующий день он целых четыре часа допрашивал Юрия Иванова. Следователь предупредил его о серьезности беседы, сразу же сказав, что дело, по которому он вызван, связано с убийством.

Иванов в основном подтвердил показания Саренпи, за исключением одной детали.

– Вечером из ресторана мы вышли не в начале одиннадцатого, а около девяти часов вечера, – уточнил он. – Расстались минут через десять…

Это была существенная поправка к показаниям Саренпи.

– Что же он делал два часа – с 21 до 23 вечера? – размышлял Титаров. – Соколова ушла с работы около десяти часов. Смерть ее, по данным судебно-медицинской экспертизы, наступила поздно вечером 5 марта. Саренпя говорит, что он пришел домой в двадцать три часа… Два часа, минимум полтора, из его показаний, если верить Иванову, определенно выпадают.

* * *

Работа следователя сложна и кропотлива. До предъявления Саренпе обвинения Титаров опросил множество свидетелей – людей, работавших с Агеевой и Соколовой, других потерпевших женщин.

К этому же времени разными лицами были обнаружены многие личные вещи Соколовой, находившиеся у нее в сумке. За огородом дома № 10 по улице Вокзальной была найдена расческа Валентины, рядом у забора – ее записная книжка. Во дворе по улице Октябрьской – массажная щетка для волос и тюбик губной помады. Конверт от письма, адресованного Соколовой, нашел на Кооперативной улице гражданин Бутырин. Все эти вещи, опознанные матерью Вали и ее подругами, были приобщены к делу.

Любопытная и важная деталь – места обнаружения вещей последовательно указали на путь Саренпи домой после совершения преступления. Чашки и деньги из сумки Саренпя взял с собой, остальные, бесполезные для него предметы выбросил по дороге…

Итак, следствие располагало более чем бесспорными доказательствами его виновности в убийстве Валентины Соколовой. Но со времени смерти Агеевой прошло почти четыре месяца, и одним из важных звеньев в цепи улик против Саренпи стали его собственные зубы.

Когда Саренпя был задержан, первое, что ему предложили сделать, это открыть рот.

– Вы нас не поняли, – сказали ему, – покажите ваши зубы.

Губы его медленно, словно нехотя, приподнялись. Его лицо показалось мне застывшей маской из древней трагедии, но я ничего не видел на этом лице, кроме зубов. В коварной полуулыбке черты его растворились, отошли куда-то вдаль. Белые, с легкой желтизной зубы словно фосфоресцировали, хотя в комнате было светло. Широкие лопаточки резцов, острые хищные клыки, где-то в глубине рта тяжелыми валунами затаились коренные зубы. Хорошо развитая нижняя челюсть казалась странной по сравнению с довольно узким и худощавым лицом. Передние зубы верхней челюсти выдавались вперед, на нижней отсутствовал четвертый зуб справа…

Предположение профессора В. Ю. Курляндского подтвердилось. Теперь Саренпе предстоял путь в Москву. С челюстей преступника опытные стоматологи-ортопеды изготовили зеркальные гипсовые слепки, необходимые для идентификационной судебно-медицинской экспертизы.

* * *

Коронки зубов (часть зуба, выходящая в полость рта) имеют различную форму и величину, индивидуальным признаком является также расстояние между зубами. Но особенно важны отклонения в строении зубов у конкретного лица, так называемые аномалии (отсутствие отдельных зубов, изменение их формы, состояние зубов при смыкании челюстей – прикус и т. п.), имеющие врожденный характер, и изменения приобретенные, возникающие при заболеваниях и травмах зубов (пломбы, дефекты на зубах травматического и профессионального характера, зубные протезы).

СПРАВКА

Теперь известно, что тело преступника № 1 в мировой истории – Адольфа Гитлера – после сожжения было идентифицировано коллективными усилиями судебных медиков и стоматологов. Гитлер покончил жизнь самоубийством, раздавив во рту ампулу с цианистым калием, потом его тело облили бензином и подожгли. Обгоревшие останки Гитлера и Евы Браун, полностью непригодные для идентификации личности, были обнаружены 4 мая 1945 года в подвальном помещении имперской канцелярии. Однако зубы, которые из-за твердости ткани хорошо противостоят различным механическим и температурным воздействиям, отлично сохранились. Эксперты, которыми руководил главный судебно-медицинский эксперт 1-го Белорусского фронта Ф. И. Шкаравский, изъяли зубы неизвестного мужчины и с помощью личных дантистов фюрера К. Хойзерман и Ф. Эхтмана установили, что покойным является не кто иной, как А. Гитлер. Во рту у него были обнаружены также кусочки стекла, составляющие ранее стенки медицинской ампулы, а при судебно-химическом исследовании органов – цианистые соединения.

* * *

По делу Саренпи было проведено около двадцати различных экспертиз (криминалистических, судебно-медицинских, дактилоскопических и др.), но наибольшее психологическое воздействие на преступника оказал результат медико-криминалистической экспертизы. Именно после нее Саренпя понял бессмысленность его наивных попыток уйти от ответственности и начал давать правдивые показания. В выводах ее, в частности, говорится: «Возможность того, что следы зубов на коже тела Агеевой и Соколовой оставлены одним и тем же человеком, не исключается… Следы зубов на теле потерпевших оставлены, вероятнее всего, гражданином Саренпей Владимиром Рональдовичем…»

Предварительное следствие подходило к концу, но Саренпя, находившийся в одиночной камере, вдруг повел себя довольно странно. Внезапно он отказался от своих первоначальных показаний и попытался направить следствие по ложному следу. Потом замкнулся, ушел в себя и вообще отказался от дачи показаний. С приближением дня суда воображение его заходило все дальше. Он передал следователю записи, где написал об угрожающей ему расправе и преследующих его лицах. Сомнения в полноценности его психического состояния явились поводом к назначению судебно-психиатрической экспертизы.

Такая экспертиза, как правило, проводится комиссией в составе трех врачей, один из которых, наиболее опытный, является председателем комиссии. Необходимость ее вызывается тем обстоятельством, что одно из обязательных условий признания виновности обвиняемого – это его вменяемость. К человеку невменяемому какие-либо санкции, предусмотренные законом, не могут быть применены, сколь бы тяжкое преступление он ни совершил.

Итак, три опытных врача из областной психиатрической больницы, освидетельствовав Саренпю и ознакомившись с материалами дела, пришли к такому заключению: «Саренпя В. Р. психическим заболеванием не страдает. Его отклонения от этических норм не могут рассматриваться в качестве болезненных признаков, поскольку имеют изолированный характер… Во время совершения преступлений он признаков какого-либо временного болезненного расстройства душевной деятельности также не обнаруживал, а находился в состоянии алкогольного опьянения. Поэтому, как лицо, не страдающее психическим заболеванием, Саренпю в отношении инкриминируемых ему правонарушений следует считать вменяемым».

Суд над Владимиром Саренпей состоялся осенью, в конце сентября. Был вынесен суровый приговор – расстрел, воспринятый всеми в те далекие годы с подлинным удовлетворением. Судебная коллегия Верховного Суда страны оставила приговор без изменений.

Свидетель обвинения

Ложь сознательная и бессознательная всегда будет в свидетельских показаниях, и вопрос сводится не к тому, доверять или вовсе не доверять свидетельским показаниям, а к тому, чего в них больше – правды или лжи. На этот вопрос можно с уверенностью ответить, что как в жизни, так и в уголовных делах в свидетельских показаниях всегда больше правды, чем лжи. Судебные ошибки, основанные на ложных показаниях, к счастью для человечества, все-таки не правило, а исключение.

И. Якимов

Она стояла перед судом, прокурором, адвокатами, людьми, находившимися в зале, и плакала. Слезы катились по лицу, оставляя на щеках черные полосы. Но ни один человек из присутствующих не верил ей. Ибо плачем эта женщина хотела убедить всех, что ее показания правдивы, хотя говорила она заведомую ложь. В нескольких метрах от нее были потерпевшие – жена и мать убитого, дальше – за барьером – двое обвиняемых. Теперь, когда суд располагал неопровержимыми доказательствами их вины, эти слезы были таким кощунством и надругательством над памятью погибшего, что даже сами обвиняемые равнодушно смотрели мимо плачущей свидетельницы, а судья равнодушно попросил ее успокоиться и вызвал следующего свидетеля.

В зал вошла тоненькая светловолосая девушка в коричневой кофточке крупной вязки и повернулась лицом к плакавшей женщине, еще не успевшей сесть.

– Вы говорите неправду, – сказала она. Глаза ее ярко вспыхнули, а лицо окрасил румянец гнева. – Когда я остановила автобус, чтобы отвезти раненого в больницу, вы были первым человеком, который оказался рядом. Они, – она кивнула в сторону обвиняемых, – уже убежали, вы сказали, что все видели и знаете одного из них. Он живет у рыбного магазина, сказали вы, и назвали фамилию. Да, я точно помню, вы назвали фамилию, но какую – забыла. Слишком быстро все произошло и слишком страшно это было. И потом, когда машина уже увезла его, вы еще раз повторили, что знаете одного из них. Почему вы не хотите рассказать суду правду?

Женщина не переставала плакать. Теперь она вытирала слезы концом платка, все еще надеясь, что ей поверят. Судья жестом усадил ее на место и, посоветовавшись с заседателями, объявил перерыв. В этом коротком поединке правды и лжи меня поразило слепое, близкое к фанатизму стремление немолодой уже женщины слезами вызвать к себе доверие.

За годы работы мне не раз приходилось бывать в судах и видеть сотни свидетелей: молодых и пожилых, мужчин и женщин, даже детей, родственников обвиняемых и потерпевших, их близких знакомых, соседей, сослуживцев, просто посторонних лиц. Большинство из них говорили правду, некоторые – чаще всего родственники или близкие друзья – умалчивали об отдельных фактах, иногда давали неверные показания, пытаясь представить обвиняемых в более выгодном свете. Плачущего свидетеля, желающего слезами поколебать весы правосудия, я видел впервые.

Случилось это в городе Гусь-Хрустальном. Сухие строки милицейского протокола свидетельствуют о том, что в воскресенье, 3 октября, около 21 часа на улице Калинина, рядом с проходной завода «Стекловолокно», неизвестный преступник нанес ножевое ранение Дмитрию Николаеву, молодому человеку 24 лет, студенту лесотехнического техникума.

Хотя этот случай произошел в центре города, когда на улицах было много людей, следствию пришлось проделать большую работу, прежде чем преступники (их оказалось двое) были установлены. События развивались настолько стремительно, что очевидцам за считаные секунды, когда, как при обрыве ленты, на киноэкране начинает мелькать множество лиц и трудно понять, что же все-таки происходит, сразу невозможно было объективно разобраться в происшедшем. Через день в районной газете появилось объявление: «Просим всех граждан, которым что-либо известно о совершенном 3 октября около 21 часа на улице Калинина преступлении, сообщить об этом прокуратуре или по телефону 02». Бригада, ведущая расследование, опросила около шестидесяти свидетелей, прежде чем полностью удалось восстановить события трагического вечера.

Было установлено, что в этот воскресный день Сергей Попов и Константин Маркин, выпив бутылку водки и несколько бутылок вина, решили «культурно» завершить свой досуг. Они отправились в кинотеатр «Алмаз» на 19-часовой сеанс, во время которого от выпитого спиртного Попову стало плохо, и контролер предложила им покинуть зрительный зал. Приятели вышли на улицу и направились в сторону завода «Стекловолокно», нецензурно бранясь. По дороге им встретились Николаев с женой, возвращавшиеся домой от родителей. Сделав несколько шагов навстречу идущим, Маркин, цинично ухмыляясь, сказал Николаеву:

– Познакомь меня со своей девушкой.

– Это моя жена, – ответил Николаев, обходя пьяных стороной, но тут же получил удар кулаком в лицо. Дмитрий, занимавшийся боксом в армии и техникуме, быстро сориентировался и, защищаясь, нанес ответный удар. Тогда Попов, стоявший до этого в стороне, подбежал сбоку и ударил Николаева два раза ножом в область шеи. Вот что рассказывала на суде об этих трагических минутах жена Дмитрия Марина Владимировна:

– Когда один из парней ударил Диму, он оттолкнул меня и сам ударил нападавшего. Парень отлетел к газону. Упал он или нет, я не видела. Дима повернулся ко мне и взял за руку, но в это время второй парень, который стоял у калитки, бросился на него сзади. Дима упал, а парни стали его, лежащего, бить ногами. Я закричала: «Помогите!» Тогда они оставили мужа и побежали в сторону центра. Какие-то ребята помогли положить Диму в остановившийся автобус и довезти до больницы. Там я обратила внимание на часы – было 20 часов 50 минут, то есть все это заняло 10–15 минут.

Нож, которым, как предполагалось, были нанесены ранения Николаеву, изъяли у Попова не сразу. Он имел время, чтобы «поработать» над ним, и, вероятно, тщательно вымыв, смыл с клинка кровь, одну из важнейших улик совершенного преступления. Поэтому, когда нож и чехол, в котором он находился, эксперты-биологи подвергли тщательному исследованию, следов крови на них они не обнаружили.

…После биологического исследования нож Попова вместе с одеждой, в которую был одет Николаев, следователь прокуратуры направил в медико-криминалистическое отделение судебно-медицинской лаборатории.

На рабочей папке, в которой находилось постановление следователя, появилось сначала всего несколько слов: «Установление орудия травмы (ножа)». Но установить орудие в данном случае было очень трудно: преступник успел смыть с него кровь. Сложность экспертизы состояла еще и в том, что злоумышленник нанес Дмитрию два удара, причем второе ранение он причинил лишь мгновением позже первого, полностью не вынув нож из раны.

Он мог выбросить нож, ставший орудием убийства, куда-то спрятать его (чаще всего преступники так и поступают), но и теперь, после совершенного, ему не хотелось расставаться с этой изящной блестящей вещицей, которую он всегда носил в кармане. Привычка носить нож с собой оказалась выше страха. На одежде Николаева – светло-кофейной куртке, пиджаке и рубашке – имелись отверстия необычной формы, по виду отдаленно напоминающие фигуру летящей ласточки. Они появились от нанесения двух ударов в одно и то же место.

Расследованию помог экспериментальный метод: ножом Попова я нанес на одежду, доставленную в отделение, серию повреждений для их сравнения с разрезами, оставшимися на одежде жертвы.

Приблизиться к истине во многом помог экспериментальный метод, когда ножом Попова я нанес на одежду, доставленную в отделение, серию повреждений для их сравнения с разрезами, оставшимися на одежде жертвы.

Преступникам все хотелось предусмотреть, уничтожить все улики. Но возможно ли это? И хотя на ноже крови не нашли, при осмотре куртки Маркина эксперт-биолог Ирина Петровна Иванникова обратила внимание на пять буроватых пятен, расположенных на подкладке левого кармана. Предварительные пробы и специфическая реакция преципитации показали, что это кровь человека. Но вот совпадение, и совсем некстати: у Маркина оказалась кровь той же группы!

В зале суда между экспертами и обвиняемыми произошел следующий диалог:

– Маркин, объясните, откуда появилась кровь в левом кармане вашей куртки?

– За несколько дней до задержания я оцарапал руку. Вероятно, от царапины и осталась кровь на куртке.

– Но при судебно-медицинском освидетельствовании никаких повреждений на ваших руках обнаружено не было.

Молчание. Потом после небольшой паузы:

– Тогда объяснить происхождение пятен крови не могу. Может быть, она осталась от моего брата, который когда-то надевал куртку…

Смех в зале. Представительствующий обращается к экспертам:

– Каково, по вашему мнению, происхождение крови на кармане куртки Маркина?

Ответ:

– Пять мелких, расположенных почти на одной линии пятен крови, имеющих равное расстояние друг от друга, вероятнее всего, образованы при контакте окровавленной руки человека с тканью пиджака.

– Стало быть, вы не исключаете возможность образования этих пятен от пальцев Маркина, испачканных кровью Николаева?

– Такая возможность не исключается.

Знай Маркин, с какими опытными экспертами ему предстоит вступить в поединок на суде, возможно, он не стал бы лгать, давать по-детски наивные показания.

ЕЩЕ ОДИН СЛУЧАЙ

Вечер. Из ресторана вышли двое. Затем в строках милицейского протокола будет сказано, что между ними и гр-ном Г., проезжавшим мимо на велосипеде, произошла ссора, в ходе которой ему была причинена тупая травма головы. Преступники скрылись, а пострадавший был доставлен в больницу. С места происшествия изъяли каблук от мужского ботинка и сломанный велосипед. Тремя днями позже милиция задержала Александра Колесникова, которого в тот вечер видели в ресторане. По его словам, никакого отношения к инциденту с Г. он не имел. У Колесникова был, правда, небольшой порез пальца, который он объяснил неосторожным обращением с ножом при резке хлеба, а на куртке были следы крови. Уже на следующий день одежда Колесникова – куртка и потертые синие джинсы – поступили в бюро судебно-медицинской экспертизы.

На застежке куртки, ее карманах и рукавах имелась только кровь четвертой группы, такая же группа была у Колесникова. С учетом того, что у него был поврежден палец, все, казалось бы, было логично. Потертые синие джинсы, на первый взгляд, никакого интереса для экспертов не представляли. Крови на них не было заметно, колени стерты почти до дыр. «Ничего не поделаешь – мода, – размышляла И. П. Иванникова. – Но что-то уж цвет какой-то неестественный, да и пятна на коленях большие.» Она продолжила исследование и обнаружила в этих местах следы крови третьей группы, совпадающей с группой крови Г. Пятна оказались замытыми. Такие же следы были обнаружены на каблуке, найденном у ресторана и, как потом оказалось, принадлежавшем второму преступнику. Под влиянием улик Колесников и его сообщник признали себя виновными.

Как раковая опухоль иногда медленно поражает здоровую ткань, так постепенно «заболевал» Попов. Установлено, что еще во время учебы в школе ФЗУ он изготовил из напильника нож, позже отобранный у него мастером производственного обучения. С этого времени «умельца» поставили на учет как склонного к правонарушениям.

Попов окончил ФЗУ, началась его трудовая жизнь. Время от времени она прерывалась: доставка в вытрезвитель, прогулы, появление на работе в нетрезвом виде.

За несколько месяцев до описываемых событий проявился грозный симптом далеко зашедшей «болезни». Не пройди он безнаказанно для Попова, Дима Николаев остался бы жив. Итак, 9 мая. День Победы. После полудня гр-н Соболев, живший с Поповым в одном подъезде, услышал громкие удары в дверь своей квартиры. Открыв ее, он увидел пьяного соседа, который держал в руке большой кухонный нож. Закричав, что он зарежет Андрея, сына Соболева, Попов замахнулся на хозяина ножом. Тот едва успел закрыть дверь, как клинок вонзился в нее. После этого распоясавшийся хулиган нанес ножом в дверь еще несколько ударов. Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы Попов не порезал ножом правую руку, повредив ладонь и сухожилия двух пальцев. На суде, показывая свое увечье, он пытался использовать его как средство спасения:

– Такой рукой, – утверждал Попов, – я не мог ни ударить человека, ни прочно держать нож.

Однако эксперты, прямо в зале суда осмотрев руку Попова, высказали мнение, что если, работая, он справлялся со своими обязанностями по управлению и уходу за машиной, то доводы о неполноценности руки следует считать необоснованными.

Итак, суд располагал неопровержимыми доказательствами вины задержанных, хотя с первого дня следствия они все отрицали, утверждая, что вечером 3 октября находились совершенно в другом месте.

Какая же из чаш правосудия более весома: научно обоснованные доводы экспертиз (их в деле целый том) или свидетельские показания? Конечно, если исходить из науки, которую мы, эксперты, представляем в суде, преимущество на нашей стороне. Объективные результаты, полученные с помощью точных приборов, экспериментальные данные, фотографии, взаимовытекающие выводы: «…Исходя из размеров и конструкции ножа, особенностей экспериментальных повреждений на теле и одежде Д. В. Николаева, полагаю, что ранения потерпевшему могли быть причинены клинком ножа, принадлежащим Попову и представленным на экспертизу… Ранения были нанесены при вертикальном положении тела в пространстве, при этом более вероятное положение нападающего было слева и несколько сбоку».

Объективные результаты, полученные с помощью точных приборов, экспериментальные данные, фотографии, взаимовытекающие выводы, с одной стороны, и беспристрастное слово свидетеля – с другой.

Но разве не всегда высоко ценились такие понятия, как честность, принципиальность, высокая гражданская ответственность? И разве беспристрастное слово свидетеля имеет меньший вес для правосудия, чем научные выводы даже самой совершенной экспертизы?

Когда из десятков людей определился круг лиц, всего несколько человек, показания которых отражали суть происшедшего, оператор завода «Стекловолокно» (женщина, плакавшая во время судебного заседания) не подтвердила слов, сказанных ею на месте преступления.

Я и сейчас вижу ее перед собой: опущенная голова, руки, перебирающие край платка, тихий голос. К счастью, были и показания другой свидетельницы, светловолосой девушки в коричневой кофточке, Надежды Завьяловой.

В кабинете следователя, на очной ставке между ними, когда гр-ка Б. впервые солгала, их было трое. И все, о чем они говорили, казалось, останется в стенах этого кабинета.

В зале суда атмосфера была иной. Лжесвидетельница увидела десятки требовательных глаз, со многими людьми она была знакома, здоровалась при встрече на улице, им правда о случившемся была нужна не меньше, чем суду и представителям обвинения. Тогда-то она и заплакала, во спасение от собственной лжи.

До сих пор речь шла об обвиняемых, поведении свидетелей, о тонкостях расследования, но почти ничего я не сказал о потерпевшем Диме Николаеве, 24-летнем парне, который уже никогда не пройдет по тихим улицам Гусь-Хрустального. Из его характеристики: «Николаев Дмитрий в лесной техникум поступил после демобилизации из армии. На занятиях всегда был внимателен и дисциплинирован. На 1–2 курсах был старостой группы. Пользовался авторитетом среди товарищей. Увлекался спортом, занимался в секции бокса. Принимал участие в соревнованиях по теннису. Занимался фотографией, посещал геодезический кружок. После окончания техникума мечтал поступить в лесотехнический институт. Выбыл из техникума по случаю смерти».

«Выбыл из техникума по случаю смерти.» За этой фразой страшная безвозвратная потеря не только для общества – молодого, полного сил человека. За ней и личная трагедия: сын, оставшийся без отца, жена, ожидающая второго ребенка, которого из-за внезапно свалившегося горя, ей так и не довелось родить.