Kitobni o'qish: «Bookship | Букшип. Последний книжный магазин во Вселенной»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Татьяна Тимакова

Издатель: Павел Подкосов

Главный редактор: Татьяна Соловьёва

Руководитель проекта: Ирина Серёгина

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Денис Изотов

Корректоры: Елена Воеводина, Ольга Петрова

Верстка: Андрей Фоминов

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© М. Закрученко, 2025

© Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2025

* * *

Памяти Ивана silver III Романова, самого светлого из Теней

Посвящается всем редакторам и копирайтерам, издателям и книготорговцам, печатникам и библиотекарям, а также читателям – мечтателям, ваятелям, певцам и творцам. Хранителям историй по всей Вселенной

Книготорговец Аллан Шенд наблюдает крушение Системы из комнаты над магазином. Он закрыт, но владелец спускается на первый этаж, ставит чайник и открывает дверь. Люди будут очень напуганы, а по своему опыту он знает, что они всегда чувствуют себя лучше, видя, что книжный магазин открыт.

Ник Харкуэй. Гномон

Глава 1
Это тебе не библиотека!

Кляп во рту размяк, его получилось выплюнуть. А из-за веревки любое движение рук мучительно. Работа Карла, он любит ставить в пустыне ловушки на мелких зверьков – смотрит, как их затягивает в капкан и как они бьются…

Дик заставляет себя пошевелиться и еле сдерживает рвотный позыв – по голове вдарили знатно. Наверное, сам хозяин. Дик осторожно встает на колени, затем перекатывается на бок и наконец садится, осматривается. Окон нет. Крыша сужается, к потолку тянутся провода. У стены моргает зеленый сигнал приема межзвездной Сети. Вот сейчас он мог бы написать, предупредить их! Но он связан, да и неизвестно, сколько времени потерял, валяясь тут безжизненным кулем.

Значит, он ничего не успеет исправить, снова все испортил, на этот раз окончательно. Если бы он вел себя тише, не задавал вопросов, не лез куда не надо… И если бы не… Дик хлопает себя связанными руками по бокам, не обращая внимания на новый приступ боли, в надежде нащупать… хотя знает, что сумку забрали. А значит, она пропала. Пропало все. Дик заваливается на бок и прокручивает в голове события последних дней, когда еще можно было что-то исправить…

Дик бежит. Будто от этого зависит его жизнь, как будто в первый раз убегает от мальчишек, швыряющих в него камни. Сигнал у груди пульсирует, или, может, это вырывается наружу сердце. Главное – сигнал есть. А времени очень мало.

На холме он останавливается перевести дух и видит весь сектор от края до края. Зеленые шапки деревьев у западной стены густеют в подползающей темноте. Маленькие черные, похожие на насекомых фигурки людей тянутся с дальнего северного поля к общинному дому. В его окнах уже разливается равномерный оранжевый свет. Там мурчит генератор, готовят ужин. Позади, на юге, отдыхающая для будущих посадок земля, заботиться о которой – его работа. До восточной, самой ближней стены – только скотный двор и хозяйственные постройки, склад техники, вышедшей из строя. За стенами – песок. Горы песка. Моря песка. Там столько песка, что этот отвоеванный у пустыни кусочек земли сам кажется песчинкой.

Над горизонтом уже проступают созвездия. Сегодня ни одного реактивного следа не будет. Дик знает расписание космопорта наизусть и не задерживается, чтобы посмотреть на вечернее небо. Бежит, стирая пот с лица, оставляя грязные полосы. Вбегает в птичник, распугивает ударом хлипкой двери наседок, поднимает пятую во втором ряду. Получает клювом по лбу, но успевает вытащить черный прямоугольник и устремляется с ним по опасно скрипучей лестнице в пристройку наверх, где, как ему кажется, сигнал лучше.

Ветер ревет сквозь щели. В маленькой темной комнатке нельзя встать во весь рост, а еще она вся провоняла куриным пометом, но Дик не обращает внимания на такие мелочи. Он садится на пол ровно по центру и включает планшет. Экран просыпается, в левом нижнем углу уже горит зеленым флажок коннекта. Рядом такой же красный предупреждает: канал связи зашифрован. За одно только это Штефан выбросит Дика обратно в пустыню, где нашел, как обещал уже не раз. Если застукают за тем, что он собрался сделать, эта угроза перестанет быть словами. А бояться Дик устал. Пора с этим покончить.

В черном окошке сообщений появляется россыпь белых букв: «Привет, старый друг». Дик перестает чувствовать ветер, играющий на позвонках. Он представляет себе, как за много световых лет отсюда кто-то очень близкий и очень далекий называет его другом и это слово преодолевает пространство, время и блокировки – чтобы он прочитал.

«Привет, старый друг! – отвечает Дик, буквы сообщения забегали по маленькому экрану. – Все готово. Завтра утром отправляюсь. Думаю, успею на конференцию».

Прямых рейсов в столицу с их захудалой планеты нет, но в космопорте всегда можно найти пилотов грузовых кораблей, которые за плату доставят его на какую-нибудь узловую станцию. Конференция через одну стандартную неделю. Если все пойдет по плану (и очень сильно повезет), Дик прибудет впритык к началу. А дальше… Он позволит себе помечтать об этом позже, в пути. Сейчас нужно сосредоточиться на плане. Он проделал слишком длинный путь, чтобы сломать все какой-то непродуманной ерундой. Впереди одна цель – конференция. И его доклад, который все изменит.

Теперь странно вспоминать времена, когда Дик считал себя единственным, кого интересует Земля. Это имя всегда пряталось на кромке его сознания тайной, которую нельзя называть. Он попробовал однажды, на уроке истории, но вместо ответа получил выволочку. «Земля – это сказка еретиков!» – произносил учитель с каждым ударом. Как будто мало было поводов над Диком поиздеваться: найденыш, слабак, а с тех пор еще и сказочник. Но потерянная родина людей – не просто сказка. Дик это знал. Он потратил годы осторожного изучения межзвездной Сети и однажды нашел тайный коридор в зашифрованный канал, где об этом говорили. Не как о сказке, а как об историческом факте, который почему-то предпочли забыть. Там Дик нашел ответы на многие вопросы, скопившиеся у него за годы. И даже больше. Друга. И пусть его (ее?) имя – всего лишь набор цифр и знаков, пущенный по лучу света за миллионы световых лет, как и имя самого Дика, этот человек для него ближе всех. Их объединяет нечто большее, чем место рождения или родственные связи. Они думают одинаково. Это ему (ей?) Дик хотел рассказать, что они не ошибались и у него есть доказательство. Дик собирался показать…

– Что ты делаешь?

Дик резко накрывает планшет, склоняясь к самому полу. В глазах расплывается яркий прямоугольник света. Он опять забыл про время, уйдя с головой в обсуждения.

– Что ты делаешь? – повторяют из тьмы, и на этот раз Дик выдыхает с облегчением.

Как она всегда умудряется появляться неожиданно?

– Опять с этими общаешься? Дик, мы с тобой сто раз это обсуждали.

– Привет, Анна.

Нечеткий силуэт стало видно в рассеянном свете. Планшет Дик отработанным движением прячет в рукаве.

– Нельзя верить всему, что пишут в зашифрованных каналах!

– Я общаюсь с друзьями, – пытается объяснить он. – Ничего криминального.

– Дик, ты даже не видел этих людей! Может, они провокаторы! Что им от тебя нужно?

– В том-то и дело, что ничего. Мы просто разговариваем. Делимся теориями. Научными.

– Знаю я твои научные теории. Выбросил бы ты это из головы.

Анна права: если слова Дика попадут в свободный поток в Сети, у него будут серьезные неприятности. У всей общины будут. Именно поэтому он должен представить свой доклад в метрополии. Та крошечная частичка сомнений, которая у него еще остается, должна либо исчезнуть, либо превратиться в ком ужаса, который поглотит Дика целиком. Но только его одного. Правду он узнает на месте. Отчего-то Дик уверен, что все будет хорошо, поэтому улыбается Анне. Он уже хорошо ее видит. Когда-то давно они приходили сюда прятаться от взрослых, поболтать и поиграть. Те времена давно позади.

– Ну что ты расселся? Ужин вот-вот начнется.

– Как, уже?

Сигнал обычно не держится долго, так что, когда он есть, Дик целиком погружается в информационный поток, пока связь снова не вырубается. Этого хватает на час-два, но в этот раз он явно засиделся.

– Добро пожаловать обратно в реальность!

Анна смеется, и на миг все становится как прежде. Дик спускается за ней и идет к общинному дому, окна которого светятся теплом. Воздух кажется свежее обычного, а в небе уже заблистали звезды, которые он знает по именам. Скоро все это останется позади.

Когда Дик входит под своды дома, каждый раз застывает на миг. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: он здесь чужой. Кожа у него нежная и шелушится от переизбытка солнца. Тело хрупкое. Полная противоположность коренастым смуглым фермерам с обветренными лицами. Дик не может привыкнуть к ломоте в костях и ноющим мышцам, к дневной жаре и ночному холоду, к внезапным бурям, смешивающим воедино небо и землю.

Какая жизнь у него была раньше, если эта дается с таким трудом? Дик не помнит. Он ничего о себе не помнит до того дня, как очнулся десять лет назад в доме старейшины. Штефан нашел его в пустыне, когда над Диком уже почти образовался песчаный бархан. Принес в общину и взял мальчика под свою опеку из жалости и какого-то… любопытства, что ли. Он свалился на них, будто с неба. Ни в одной из соседних фермерских общин не искали потерянного или убежавшего ребенка. Из дальних он бы никогда не добрался своими ногами – сгорел бы, утонул бы в песках, дикие животные мгновенно растащили бы его останки. Истощенный и обезвоженный после нескольких дней в пустыне, Дик не мог произнести ничего, кроме своего имени. Осколок, уцелевший от прошлой жизни. И еще кое-что… Ради чего он и должен рискнуть. Больше он ничего не знал и не помнил.

Дик улыбнулся малышам, наперебой выкрикивающим: «Эй, нескладеха Дик, иди к нам!» Они всего лишь повторяют то, что говорят взрослые. Что ему не место за общим столом, ведь работник он никакой. С ним держатся вежливо, раз один из старейшин когда-то пригрел найденыша у себя. Но никогда не дадут забыть, что он здесь чужак.

В центре дома, в пустом квадрате между столами, светится голографическое изображение трехмерного экрана. Красивая женщина в костюме по нездешней моде рассказывает о том, что случилось не здесь и не с ними, а по экрану проносятся кадры других планет Империи – таких далеких, словно и не такие же люди там живут. Раньше Дик обожал смотреть новости, заранее записанные для совместного просмотра за ужином. Это как заглядывать краешком глаза в другие миры, похожие на их, но чем-то неуловимо отличающиеся. Дик даже был слегка влюблен в ведущую, незаменимую Катрину, втайне мечтая, что ее мягкая улыбка предназначена только ему. Но со временем Дик заметил, что сюжеты повторяются, неотличимые от новостей их общины (что, где и сколько посеяли, сколько вывели скота, как прошли какие-то местные праздники – и все в таком роде), и ему стало казаться, что Катрина не договаривает что-то очень важное, что рассказать нужно было в первую очередь.

Когда Анна подходит к столу, люди на лавке двигаются, чтобы она подсела к ним. Ее любят: она со всеми разговаривает и всем улыбается одинаково, каждому готова помочь. Анна привычно кивает Дику, мол, давай сюда. Ровесники нехотя сдвигаются еще, и так зная, что он усядется рядом со своей единственной подругой. Но Дик едва заметно качает головой и идет прямо к столу старейшин, над которым возвышается фигура Штефана. Ноги пружинят, как резиновые, но он должен преодолеть страх и сделать это прямо сейчас. Потом будет поздно.

Дик замечает, что десятки пар глаз провожают его, вокруг смолкают разговоры, соседи толкают друг друга локтями, мол, гляди, что творится. Дик проходит сквозь голоэкран в центре зала, отчего картинка новостей на мгновение распадается, даже звук пропадает, выдавая необычную тишину столовой. Старейшины пытаются делать вид, что ничего странного не происходит. Только Штефан смотрит на него и хмурится. Впрочем, он всегда хмурится, когда его видит. Дик заставляет себя выпрямиться и произносит громко и четко, как репетировал:

– Старейшина Штефан, я хочу обратиться к вам с личной просьбой.

– Это не может подождать до окончания трапезы? – спрашивает Штефан с легким раздражением.

– Боюсь, нет.

Дик прекрасно знает, чем закончится разговор один на один, а при свидетелях шанс есть, особенно если соблюсти все приличия.

– Тогда слушаю тебя, Ричард.

– Я хочу попросить неделю отдыха. И получить свое жалование… за все годы, что работал на вас.

– Зачем?

– Сейчас нет срочных работ и далеко до сбора урожая, я успею вернуться с… отдыха. Я ведь никогда раньше ничего у вас не просил…

– Вопрос был «Зачем?».

Дик не ожидал, что согнется всего под одним вопросом старейшины – самым логичным, ожидаемым. Как вдруг знакомый голос произнес насмешливым шепотом, который услышали все:

– Дик хочет сгонять в метрополию, разузнать про свою «Землю»!

Он оборачивается на то место, которое не занял, и успевает заметить, как глаза Анны расширяются от изумления. Она не ожидала, что своей шуткой, которой, как всегда, просто хотела разрядить обстановку, попадет в самую точку. И теперь могла прочитать это на его лице. Каждый мог.

– Это правда? – спрашивает Штефан. – Ты собрался лететь в метрополию? Для этого тебе нужны деньги?

– Да.

Врать он не умеет. Когда старейшина встает, Дику на мгновение кажется, что сейчас тот заденет головой потолок, хотя это, конечно, невозможно. Хозяин огромен, как пыльная туча, не толст, а именно огромен – мышцы ходят ходуном под рубахой. От гнева, кажется, он стал больше. Штефан приковывает к себе взгляды, возвышаясь над Диком на три головы. В руках хозяина, словно из ниоткуда, появляется планшет, в котором, ходят слухи, содержится информация о каждой крошке зерна, что проросла из этой земли. Значит, каждая ошибка Дика тоже там.

– Что ж, обратимся к фактам, – подтверждает Штефан, открывая файл, и его содержимое, заменяя новости, немедленно оказывается на экране, поделенное на две колонки: приход и расход. – Твое жалование, да? Это вклад в общину, работа по силам для твоего возраста и… хм, интеллекта. Итак, начнем. Первое. В прошлом месяце ты чуть не затопил южные поля, потратив вдвое больше воды в сутки, чем требовалось, из-за чего мы все теперь сидим на удвоенном лимите.

Дик кожей чувствует взгляды, колющие его в спину ненавистью. С каждым проступком, называемым Штефаном, их сила как будто увеличивается, заставляя Дика вжимать голову в плечи. Он ничего не может поделать – только слушать. И наблюдать, как на экране колонка цифр в графе «Расход» увеличивается.

– Стоимость поломанных тобой инструментов превышает стоимость их ремонта, и я уж молчу о том, что ты тут ешь и спишь!

На экране возникает другая таблица, и Дик узнаёт ее. Это счет, на который он складывает все до последнего кредита. У каждого в общине есть такой счет в имперской валюте, но до сего дня Дику в голову не приходила мысль о том, что у старейшин, конечно же, есть к нему доступ! Одно нажатие кнопки – и все деньги, что Дик заработал за жизнь, перемещаются на другой счет – общины. Долг, который Штефан забрал.

Резкий хлопок по планшету – и цифры исчезают с экрана, вернув улыбку Катрины.

– На Кибеле празднуют юбилей полного снятия карантина с планеты! – радостно сообщает она. – Один из первых миров, полностью защитивший себя от космической чумы, добровольно передавший опасные для жизни материалы Инквизиции…

– Ты должен общине больше, чем от нее получил, – прерывает новости Штефан, повысив голос. – Мы дали тебе все: кров, работу, место, где приложить свои силы и ум! Но за все время здесь ты не проявил ни старания, ни усердия. И теперь решил, что можешь вот так оставить нас, не расплатившись? Этому не бывать.

– А все сказочки, которыми его накормили десять лет назад! – бурчит седой старейшина рядом с хозяином. – Не из-за них ли его тогда выкинули в пустыне?

Волна смеха пробегает по залу, и оттого, что в нем не слышится звонкого голоса Анны, Дику не легче.

– Я все равно улечу.

Он и сам не ожидал, что его голос прозвучит так громко.

– Разговор окончен, – произносит Штефан.

– …траурные костры в память о жертвах эпидемии… – говорит Катрина.

Дик шагает сквозь нее, снова заставив умолкнуть.

Ветер забирается под рубаху и в волосы, мелкие крупинки песка оседают на теле. Песок здесь повсюду: в воздухе, в волосах, в постели, сколько ее ни перетряхивай. Для них земля – она под ногами. Требует к себе внимания, заботы, сил и упорства. Предки Анны укротили этот клочок, шаг за шагом отвоевывая у пустыни, и всю жизнь отстаивали его, завещав детям и внукам эту войну. Анна ее продолжит. Но не Дик. Это не его поле боя. И никогда не было.

Сильного ветра сегодня нет, значит, купол опускать не будут. Уютный свет окон и тепло остались позади. Но Дик ищет другие огни, рассыпанные в небе. Такие далекие и близкие, даже созвездия тут чужие. Может, его и правда вытолкнули в люк какого-то пролетающего мимо корабля?

– Прости.

Анна догоняет его и кладет руку на плечо, как раньше, в детстве. Когда мечтать еще было не запрещено.

– Я все равно улечу, – повторяет он.

– Ну и дурак, – отвечает она беззлобно.

– Анна, ну зачем я вам тут? Твой отец прав, я только все порчу.

– У тебя получится. Нужно просто немного больше времени. И упорства. С твоей стороны.

– Допустим, у меня получится. И что я буду делать? Грядки пропалывать? Купол поднимать и опускать? Стену охранять?

– Что плохого в этой работе? Мы тут планету терраформируем! Меняем мир вокруг! Это важнее всяких там…

– Ну давай, и ты скажи. Сказочек. Ты, кстати, знаешь, откуда взялось слово «терраформирование»? Оно двусоставное, второй корень от слова «форма», а первый, «терра», по некоторым источникам означает…

– «Земля». Я знаю, Дик. Не ты один знаешь старые легенды. Ты забыл самое главное. Это всего лишь слова. Мне кажется, ты… потерялся. Не тогда в пустыне. Здесь. Может, я зря поощряла эти твои интересы. Легенды – это, конечно, прекрасно… Но за ними ты не видишь того, что происходит прямо здесь и сейчас.

– Без прошлого нет будущего, Анна… Понимаешь, я чувствую, это что-то важное. Оно не здесь. Там.

Анна резко отворачивается, воздух бьет Дика по лицу.

– Может, я тоже хочу путешествовать! Может, мне тоже интересно! Все то, что ты годами рассказывал! Но здесь у меня есть работа. И да, мечта!

– Завидую. Хотел бы я знать, где мое место.

– Тебе уже нашли место, – произносит она с горечью. – Что мешает его занять?

Она уходит, не оборачиваясь. Как он хочет, чтобы она поняла! Анна – первая, чье лицо он увидел тогда, десять лет назад, очнувшись. Ее лицо в обрамлении копны непослушных рыжих волос. Ее улыбка – как солнце, когда оно еще не жжет, а только греет. Она всегда вступалась за него, помогала обуздать тяжелые фермерские машины и учила обходиться с животными. Если бы не она, он бы тут и года не протянул. А теперь он собирается бросить Анну. Оставить позади, как отжитую часть истории, потому что другая история его зовет. Но если быть честным с собой, та история была раньше, и он должен, обязан выбрать ее. Его лишили и этого шанса! Как он может выбрать, если выбора нет?

Дик бредет мимо птичника и кладбища испорченной техники, перед ним вырастает восточная стена – темная, из прочного материала, при ближайшем рассмотрении закрывающая и небо и землю. Дику не нравятся стены. Община спрятана в них, как Карл прячет в коробку пойманных зверюшек и держит там, пока не издохнут. Это не защита, а тюрьма.

Втайне от взрослых дети играют в «выберись за стену». Кто дальше всех – тот победил. В эту игру, в отличие от прочих, Дика принимали, когда он был маленьким. Там, за пределами, с ним было интересно. Множество подкопов до сих пор спрятано там же, ими пользуются уже другие поколения озорников.

Дик здесь все облазил, когда искал лучшее место, где ловится сигнал межзвездной Сети. Нашел он кое-что другое. Ровно посреди одного из проходов, обрушенного и занесенного песком с другого конца. Выхода наружу там нет, поэтому никто туда не суется. Дик отодвигает старую проржавленную пластину, пролезает внутрь на четвереньках и подтягивает пластину обратно. Глаза какое-то время привыкают к убаюкивающим темноте и тишине. Вперед, ощупывая стену изнутри. Она хранит общину от того, что снаружи, а его единственную тайну прячет в себе. Когда рука проваливается в небольшое углубление, Дик шарит и натыкается на сверток. Включает и пристраивает на лоб маленький фонарик. Вытаскивает, разворачивает… и вспоминает, как дышать. Потому что теперь можно, с ней все в порядке.

Десять лет назад, когда его нашли и принесли в дом Штефана, Дик сутки пролежал в позе эмбриона, с такой силой прижимая руки к груди, что хватку не могли разжать двое взрослых мужчин! Когда он пришел в себя, так и не выпускал из рук какие-то грязные тряпки. И только Анна, с ее улыбкой и участием, Анна, которая принесла ему воды и первая услышала его имя, узнала тайну. И сохранила, с одним условием. Позже они стояли у костра одни, без взрослых, сжигая Диковы вещи, и он бросил в костер сверток. Анна похлопала его по плечу – так надо, – а он боялся посмотреть ей в глаза. Потому что обманул. Он не уничтожил книгу.

Строго говоря, он не нарушил обещания, ведь в общине ее больше нет, она спрятана в стене, между «тут» и «там». Дик приходит сюда, только чтобы проверить ее, убедиться, что с ней все в порядке.

Дик разворачивает несколько слоев тряпья и освобождает книгу. Запах истории. Хрупкость страниц почти жжет пальцы. Он помнит свой страх, когда узнал в школе, что книги убивают. Сначала у тебя выпадут волосы, потом кровь польется из всех отверстий, и, наконец, тебя вытошнит собственными внутренностями. Не это ли случилось с его родной общиной, думал тогда Дик. Они все умерли? А он принес бомбу замедленного действия в другое место? Но тогда… почему он выжил?

– Бумага коварна! – говорил учитель. – Она может прятать смерть очень долго! Как только откроете книгу – дни ваши сочтены!

Но Дик ее открывал не единожды, еще до того, как узнал! Он с ужасом ждал проявления симптомов, но пару недель спустя вдруг понял, что, хотя на фоне остальных детей он не такой крепкий и здоровый, вообще-то умирать не собирается. Тогда, превозмогая страх, он обратил внимание на то, что в книге написано.

Это была история. Но не та, которую рассказывают в школе и в головизоре, не та, что лежит в открытом доступе в Сети… Это была история исхода и великого путешествия. История, откуда-то настолько знакомая, что Дик без труда угадывал, что будет дальше. Словно кто-то уже рассказывал ему об этом или читал… давно, в другой жизни. И еще откуда-то Дик знал, что все в этой книге было на самом деле – как Катрина рассказывает в новостях. Он пытался разобраться в этом тексте самостоятельно, а когда подрос достаточно, чтобы пользоваться межзвездной Сетью без присмотра, искал ответ там. А нашел Друга. Ему (ей?) он собирался показать книгу, решить эту головоломку вместе, а теперь…

Дик проводит рукой по лицу, чтобы смахнуть слезы, и вдруг замечает, что передатчик мигает зеленым. Связь еще есть, даже здесь, под стеной… Он решает покончить с этим сразу, как сорвать корку с болячки.

«Обстоятельства изменились. – На этот раз Дик печатает сам, не доверяет голосу. – Я не прилечу».

Друг отзывается сразу: «Я могу помочь?»

«Не уходи, – хочет сказать Дик. – Просто будь рядом!»

Вместо этого пишет: «Я так много хотел рассказать».

«Расскажи сейчас».

Дик вздыхает. Такие слова подкрепляют доказательствами, которые можно потрогать, проверить, взвесить. Если друг забанит его, то и поделом.

«У меня есть книга, – говорит Дик прежде, чем успевает осознать, что он наделал, и его слова уносит к звездам. – Настоящая книга. Там сказано…»

«У нее есть номер?»

Ответ слишком стремительный, но Дик не успевает испугаться… потому что номер у книги действительно есть. Он изучил каждую складку, помнит наизусть каждый рисунок и знак… На форзаце, если несильно провести пальцами по внутренней стороне, прощупываются цифры. Кто-то пытался их уничтожить, но не преуспел или поспешил – они все равно читаются, хоть и с трудом. Пальцы Дика нащупывают в темноте нужные комбинации на планшете, и сообщение улетает в вечную тьму. Следующий ответ приходит еще быстрее.

«Это все меняет. Это очень важно. Ты правильно сделал, что сказал. Мы пришлем за тоб…»

Сообщение обрывалось. Дик замер, прислушиваясь – не та ли это тишина, которая через минуту взорвется кошмаром? Не притаились ли у выхода из его убежища люди в черных скафандрах? Выволокут ли его отсюда и бросят мордой в песок, где лежат уже Анна, Штефан и другие ни в чем не повинные люди, которые десять лет назад имели глупость спасти Дику жизнь, тем самым обрекая себя? Но нет, ничего. Это просто связь оборвалась, пропал зеленый сигнал, как не раз уже бывало.

Только ветер свистит снаружи. Пора вылезать. Дик заворачивает книгу в те же тряпки, в которых она пролежала тут все эти годы, и осторожно ползет обратно, чувствуя, как напрягается нить, удерживающая его здесь. Книга была продолжением его тела, как тайная рука или голова. Она была всем, что осталось от его прошлой жизни, которую Дик не помнит. И вот теперь, когда все улеглось, когда его тайна, казалось, в безопасности, он так беспечно поставил все на кон. И ему почему-то все равно. Он подумает об этом как-нибудь потом. Например, завтра.

А завтра на планету упал корабль.

Сигнал тревоги раздается днем, незадолго до обеда. За несколько минут до того, как опустили купол, все видят реактивный след, а затем фонтан песка в паре километров от южной стены. Когда Дик добирается до южных ворот, там уже толпа.

Люди гадают, что это: аварийная посадка, или пираты, или невесть какая беда? Штефан возвышается над всеми, спокойный и уверенный, и от одного его вида и густого голоса всем становится чуточку менее страшно. Старейшины придумают, что делать. Работа у них такая. Несколько мужчин и женщин как раз закончили совещаться, когда Дик протискивается в первый ряд, где находит место рядом с Анной. Штефан объявляет решение: несколько человек пойдут выяснить, что случилось, остальные должны вернуться к работе. Он выбирает самых крепких и внушающих страх, поэтому у Дика мало шансов. Но Анна громко вызывается идти, вместе с Диком, конечно, и он понимает: это своеобразный способ попросить прощения за вчерашнее. Штефан поджимает губы, но кивает – не будет спорить с дочерью на глазах у всех. Шестеро, включая старейшину, облачаются в легкие, закрывающие от песка одежды. Ворота открываются, перед ними раскатывается ровное желтое море и вдалеке, словно плавник большого и грозного животного, торчит из бархана часть корабля.

За пределами купола солнце тотчас обрушивается на них. Штефан идет впереди с несокрушимым спокойствием, остальные стараются поспевать. Ноги тонут в песке, скучая по твердой земле, которую община с трудом освободила для жизни.

Спустя полчаса они рядом. Дик ощущает смутную радость узнавания, хотя корабль совсем не походит на длинные прямоугольные громадины, что бороздят космос с грузами. Этот космический корабль продолговатый, слегка округленный, выключенные сопла двигателей еще светятся мягким голубоватым светом. Падая с небес, он казался больше и величественнее, а теперь, завалившись боком, выглядит нелепым и грозным одновременно. Ярко-черное пятно на стерильной чистоте песка.

Птица со сложенными крыльями – это сравнение сразу приходит Дику на ум, как картинка из учебных материалов, которые показывали в детстве. Он никогда не видел живых птиц, особенно ястребов, но, если бы эта птица разлеглась на земле клювом вперед, поджав под себя крылья и опустив хвост, это выглядело бы точно так же. Дик не знает, откуда у него эта мысль.

Опущенный хвост корабля, как и представляет Дик, оказывается трапом. На самом верху горкой сложены контейнеры и ящики, прикрытые пляшущим на ветру обрывком ткани. А еще там сидит девушка.

Темная фигурка на темном фоне и бледная, почти белая голова в обрамлении волос, ярко-белых, как сердце пустыни. Девушка увидела гостей раньше и спустилась на середину широкого трапа, дожидаясь, пока вся делегация соберется внизу. Она медленно кланяется, слегка вытянув руки вперед в общепринятом приветствии, которое Дик видел раньше у межпланетных торговцев. «Смотрите, у меня нет оружия, я несу мир на своих руках». Штефан отвечает поклоном, как принято в ответ: вытянутые прямые руки обращены назад. «Приветствую с миром, но вы на моей территории, не забывайте об этом». Дик и остальные повторяют поклон, на этом их задача – демонстрация силы – выполнена.

– Добрых суток! – говорит девушка на всеобщем языке. – Вы из деревни с севера?

– Мы из округа Зилен, – поправляет ее Штефан. – Наша земля простирается еще на три квадрата на юг и юго-восток. Меня зовут Штефан Йорд, старейшина.

«Это моя земля, она под защитой».

– А, понятно! Простите, что свалились на вашу голову!

В голосе девушки нет ни удивления, ни страха, лишь неожиданная веселость. А еще, понимает Дик, она не представилась. Штефан обязан заявить о незаконной посадке. Этот неизвестный корабль – прямая угроза безопасности планеты! Может, он даже успел это сделать еще до выхода или кто-то из старейшин занимается этим сейчас. Не может чужачка этого не понимать!

– Почему вы приземлились не в космопорте? – спрашивает Анна.

– Мы до него не дотянули! – Девушка как будто изо всех сил старается не рассмеяться. – Это аварийная посадка. Мы быстро починим… кое-что и сразу же свалим! Вы же разрешите нам? Старейшина? – Вновь вежливый поклон.

– Даю вам двое стандартных суток, – говорит Штефан после короткой паузы. – Потом вы должны улететь.

– Этого хватит! – беспечно кивает девушка.

– Вам нужна помощь? – спрашивает Дик, чувствуя на себе огненный взгляд Штефана.

Теперь девушка откровенно смеется.

– Мы справимся!

– Ваш корабль так приземлился, что имени не видно, – замечает Анна.

– Я ж говорю – аварийная посадка. Завалились на бок.

– Как он называется? – спрашивает Штефан.

Улыбка исчезает с губ девушки.

– Мне пора. Много работы.

Осторожно кланяясь, она разворачивается и быстрым шагом уходит в недра корабля, прячась за сложенными баррикадой, как теперь понимает Дик, контейнерами. Анна хватает его за руку и ведет к левому борту, которым корабль прислонился к бархану, словно пьяная курица к насесту.

– Что здесь написано, видишь?

Дик хмурится, стараясь разобрать на темной обшивке переливающееся окончание слова. Успевает прочесть только три буквы: H, I и P, когда раздается оклик Штефана.

– Дик, Анна, возвращаемся! Сейчас же!

Путь обратно кажется легче теперь, когда камень неизвестности рухнул с плеч, перестал быть их проблемой. Чужаки, кем бы они ни были, предупреждены. Их мало, и они вряд ли могут доставить общине неприятности. Молодец Штефан, что собрал их разведать! Теперь можно заняться важными делами! Кто-то даже начал размышлять вслух, что нужно успеть сделать за полдня и что будет на обед… Дика эти беседы злят. У них под боком неизвестный корабль совершил аварийную посадку! Как можно сейчас думать о еде и прополке!

Три буквы переставляются в его голове так и сяк, но в слово пока не собираются. Анна рядом, кажется, спрашивает что-то, но Дик не видит и не слышит ее. Он думает о корабле и его обитательнице. Она явно не могла говорить прямо, не сейчас, не при всех. В глубине души Дик знает, кто они и зачем прилетели. Вот только это невозможно.

Вернувшись, Штефан первым делом в двух словах рассказывает про аварийную посадку и скорое отбытие корабля как про дело решенное. Беловолосую незнакомку даже не упоминает. Небо над общиной открывается, словно выпускает ее из пробирки, и Дик отчетливо слышит возгласы облегчения. Купол можно было бы оставить безопасности ради, но то, что его опустили, доказывает: бояться нечего. Штефан выставляет охрану южной стены и велит всем возвращаться к работе. Вот так, словно и не было ничего.

Дик делает вид, что отправляется на поле, но, как только остается один, сворачивает с тропы и бежит в тайное место. Красный огонек отсутствия коннекта горит в правом нижнем углу планшета. Связи нет – как всегда, когда она нужна. Дик не может ждать и отправляет в космос вопрос, который мучает его с тех пор, как он увидел в отражении купола силуэт падающего корабля. Он спрашивает: «Вы прислали за мной?» И в тот самый момент, когда вопрос уходит ввысь, ответа он уже не ждет. Он знает. Друг сказал, что поможет. Это не совпадение.

Собирать Дику нечего. Планшет, маска для дыхания, фляга с водой (сколько унесет на себе), книга. Он кладет ее в сумку последней, так, чтобы успеть дотронуться до нее в случае чего. Выбираясь из укрытия, Дик чувствует покалывание в затылке, словно тысячи пар глаз устремились на него. Сейчас завоет сирена и вновь опустится купол, Штефан подойдет к нему, вытряхнет сумку и подберет с пола книгу, как не раз уже случалось в кошмарах Дика. Но ничего не происходит.

Дыру в южной стене он находит без труда – просто идет на мелодичные звуки ветра. Отодвигает пластину, которой дети прикрывают место игр, и выбирается наружу.

Путь к кораблю не такой долгий, как в прошлый раз. И не один Дик его проделал. Ему приходится ненадолго спрятаться: у трапа несколько ребятишек из общины подбивают друг друга залезть внутрь корабля. Наконец один из них забегает на трап и делает пару шагов вверх. Оглушительный рев сбрасывает наглеца вниз, и группа рассыпается как песок, дети бегут под укрытие родных стен. Дик ждет, пока они скроются, и только затем выступает вперед.

– Привет! – кричит он в раскрытую пасть корабля. – Есть тут кто?

Рык, прогнавший предыдущих нежданных гостей, настигает и Дика, но он заставляет себя не дергаться. Проходит еще несколько долгих минут, и солнце ощутимо напекает неприкрытую голову, когда из корабля показывается она. Светловолосая, высокая и худая, она кажется почти богиней, выходящей из темной пещеры навстречу свету.

– Чего тебе? – спрашивает богиня, садится и свешивает ноги с трапа, словно не желая касаться чужой земли.

Дик и не ждал теплого приема.

– Меня зовут Ричард, – говорит он медленно. – У меня сообщение… для капитана.

Светловолосая богиня смеется, в точности как в прошлый раз.

– Дай угадаю! У тебя важная информация, и ты обменяешь ее на проезд до цивилизации? Поверь, кэпу не интересно.

Дику немного обидно, хотя он знает: космолетчики – ребята высокомерные. Они эту планету, может, и на карте не сразу нашли… пока на нее не упали.

– Что с кораблем? – не отстает Дик.

– Если б я знала, нас бы здесь уже не было, – говорит девушка, отмахиваясь от него.

– Я могу достать инструменты, – говорит Дик без особой надежды. – Нам многое приходится чинить…

Девушка улыбается и вдруг подмигивает.

– Иногда проблема не в железе, а в мозгах!

У Дика от затылка по хребту пробегают мурашки, словно он сейчас догадается о чем-то по-настоящему важном. Но он не успевает.

– Пéтра, ты чего прохлаждаешься? – гнусавит кто-то из брюха корабля, из-за ящиков показывается мужчина. – Кэп совсем озве…

Тоже очень высокий и худой, явно выросший при слабой гравитации, но на бога совсем не похож. Комбез висит на нем как тряпка. Угловатое скуластое лицо, неровно заросшее щетиной. На приветствие Дика нервно скалится.

– Ты кто? Чего надо?

Ответить Дик не успевает. Удар в плечо лишает его равновесия. Совершив кульбит, он приходит в себя уже на песке под трапом. Столкнувший его прыгает следом.

– Чё, приключений захотелось? Ща те устрою приключения.

Не мужчина, а парень, понимает Дик, не старше его самого. Значит, быть драке…

– Йохан, оставь в покое аборигена, – лениво отвечает сверху светловолосая, явно не собираясь вмешиваться.

Но Йохан не обращает внимания.

– Чего пристал к ней?

– Я не… я… У меня сообщение для капитана, – повторяет Дик без особой надежды.

– А у меня для тебя сообщение!

Парень толкает Дика к борту корабля, уже примериваясь для следующего удара. Дик прислоняется к холодному боку железной громадины, ощущая под рукой контуры буквы P. Сумку на плече он отбрасывает за спину, между своим телом и прочной поверхностью корабля, и придерживает книгу за корешок через ткань. Он защитит ее, чего бы ни стоило. Вдруг грохот тысяч молний заглушает грядущий удар… который его не настигает. Корабль за спиной вздрагивает. Дик открывает глаза и успевает заметить, как Йохан запрыгивает на трап. А прямо за Диком, просвечивая сквозь песок, переливаются голубоватым сиянием буквы: P, I, H, S…

И тут до него доходит. Что бы у них там ни поломалось, только что оно починилось, и корабль готовится к взлету. И в процессе размажет Дика по песку. Он не успевает даже заметить, как делает три огромных прыжка в сторону и оттуда наблюдает за набирающим высоту кораблем. Но длится это недолго. Синий флер двигателя гаснет, и корабль, привстав, словно великан на локте, снова падает, вызывая фонтан оранжевых брызг. Время замедлилось, или Дику кажется, что он лежит так уже вечность, поэтому дальше все происходит слишком быстро.

Трап снова опускается, ящики, сложенные баррикадой, падают в песок, как игральные кубики из руки пьяницы. Но еще быстрее из трюма выскакивает кто-то. Тоже высокий, в летном комбинезоне и ботинках, он прыгает вниз, подбегает к правому борту, на котором все еще светятся буквы. И… лупит по нему ногой!

– Какого! Глюка! Тебе! Надо! – громкий низкий голос вторит каждому удару, но явно с тем же эффектом.

Сияние, словно жизнь, уходит из корабля, двигатель замолкает. Пинающий поворачивается и смотрит прямо на Дика. Женщина. Тоже высокая и стройная, но кожа темнее, чем у других членов экипажа. Короткие волосы, черты лица, о которые можно порезаться, и глаза как черные колодцы. Дик хорошо знает этот взгляд, он так часто видел его у Штефана. Этот взгляд означает – во всем, что случилось, виноват будет Дик.

– Меня зовут Ричард, – говорит Дик, еле ворочая языком. – У меня сообщение для капитана этого корабля.

– Да ну? – смешком выдыхает женщина. – У меня для тебя тоже!

– Кэп, не надо!

Дик видит Петру, бегущую по трапу, а когда переводит взгляд обратно на капитана, на него нацелено оружие. Размером с кулак ребенка, но заставляет Дика похолодеть.

– Это тебе не библиотека! – рявкает капитан и нажимает на курок или что там в этой штучке предусмотрено.

Песок рядом с Диком взметывается фонтанчиком и застывает небольшой стеклянной фигурой. Дик бросается прочь, не оглядываясь на корабль и его недружелюбную команду. Вслед ему раздаются выстрелы, и разбивается в осколки то, что секунду назад было песком.

– Беги! Беги! – кричит ему вслед Йохан. И добавляет что-то еще, менее разборчивое, а значит, более обидное.

Но Дик его уже не слышит. Он становится маленькой точкой вдали.

– Зря ты, кэп, – говорит Петра, глядя ему вслед.

– Да, зачем стрелять? – добавляет Йохан. – Теперь он побежит жаловаться папочке, и аборигены припрутся с вилами и факелами.

– Пусть приходят, – отвечает низкий голос. – Может, тогда эта сволочь пошевелится.

Капитан пинает носком ботинка корабль, словно ожидая реакции. Ее нет.

– Возвращайтесь на борт и готовьтесь к ночевке. Корабль не покидать! С аборигенами в контакт не вступать! Пока с вилами не придут. До тех пор меня не беспокоить. Петра, твоя вахта первая. Пойду продолжу… переговоры.

– Не разнеси рубку, кэп! – со смехом кричит Йохан уходящей по трапу фигуре.

Та оборачивается и показывает ему жест, понятный во всех системах Империи. Йохан давится смешком.

– Песок. Ненавижу песок. И жару, – бурчит Петра. И заступает на пост.

Дик бежит до тех пор, пока не видит перед собой южную стену, и только тогда падает, чтобы немного отдышаться. Боль и обида прорываются наружу, и он позволяет слезам хлынуть. Он или ошибся, или не справился – теперь не узнать. Он не летит. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Отчаяние пробирает до костей.

– Что, выгнали?

Голос звучит будто с небес, и Дик вздрагивает от неожиданности. Перевернувшись на спину, прикрывая сумку с книгой телом, он видит Анну, заслонившую собой солнце. Ее лица почти не видно из-за света, бьющего в глаза, но по тону Дик понимает, что она не улыбается.

– Ты что же думал, они заберут тебя с собой, да?

Ее слова ранят. Сделав над собой усилие, Дик поднимается и хромает к стене, туда, где тусклым пятном светится небрежно прикрытый тайный ход. И слышит, как Анна идет следом.

– Дик! – зовет она в тот момент, когда он уже готов пролезть в дыру. – Ты видел название этого корабля?

Дик останавливается и оборачивается на Анну, медленно кивает. После выстрелов и пробежки теперь все кажется слишком медленным. Зачем они стреляли? Да, он видел название, когда корабль приподнялся, а затем снова упал. BOOKSHIP – вот что было написано на его борту. На всеобщем языке это…

– Ты понимаешь, что это значит? – голос Анны дрожит – непонятно, от возбуждения или страха.

– Невозможно, – отвечает Дик, стараясь сохранять подобие уверенности, но в горле пересохло, и его голос звучит по-старчески. – Книжных магазинов больше нет.

– Вот именно. Но кто бы ни были эти люди, они опасны. Не ходи туда опять, пожалуйста. Зачем бы они ни прилетели, не за…

Дик ныряет в дыру, обдирая спину об острый край. Рана саднит, и эта боль его радует. Он не хочет слышать, как Анна закончит эту фразу.

Вечером в общинном доме головизор не включают. Впервые на памяти Дика у них есть свои новости, поважнее и поинтереснее столичных. Дик втискивается на самый край «взрослого» стола, подальше от Анны. Такого раньше тоже не случалось. Зал гудит, как лампа под большим напряжением. Версии, одна безумнее другой, передаются вместе с хлебом. Все это Дик когда-то уже слышал: истории про пиратов, пропавшие грузовики и корабли-призраки, вслед за которыми целые колонии исчезали с планет. И никто, никто не упоминает то, что хотя бы отдаленно показалось бы Дику правдой. Когда отдельные голоса в хоре раздаются все громче и звучат все тоньше, Штефан поднимается с места, и его голос затапливает помещение.

– Я знаю, – говорит он мягче, чем обычно, – происшествие растревожило всех. Вижу, что у вас есть вопросы. Всем, что мы знаем, старейшины готовы поделиться.

Это все равно что бросить спичку в масло. Люди вскакивают с мест, голоса срываются, одни слова напрыгивают на другие. За дальним столом отчетливо раздается детский плач, подхваченный десятком испуганных голосов. Туда уже устремились воспитатели.

– Тихо! – одного слова Штефана достаточно, чтобы истеричная волна схлынула. – Говорите спокойно и по одному.

– Это книжники? – раздался голос в наступившей тишине.

Дик через весь стол смотрит на Анну.

Она в свою очередь не отводит взгляда от отца, который даже не раздумывает над ее вопросом.

– Нет. Это не могут быть книжники. Книжные магазины уничтожены много лет назад.

– Почему? – про себя говорит Дик, но отзвук вопроса уходит к самой верхушке дома трапез и звенит там.

– Почему? – переспрашивает Штефан, не скрывая усмешки. – Почему? Что ж, если кое-кому требуется повторение урока истории, это можно устроить.

Дик имел в виду «почему это не может быть книжный магазин?», но вокруг все так забеспокоились, что стало понятно – без нравоучения не обойдется.

– Итак, кто скажет, зачем нужны книги?

– Для передачи информации, – произносит кто-то за столом подростков.

– Передача информации, – кивает Штефан. – Людям с одного края Империи нужно быть в курсе, что происходит на другом! Но это еще не все. Ведь только в записи для нас сохраняются знания и опыт. Слова, напечатанные на бумаге, когда-то были единственным, что удерживало людей вместе. Напечатанные книги и новости нужно было быстро развезти повсюду, где в этом нуждались. Этим занимались корабли класса «Книжный магазин».

– Пока они довозили свой груз от одной планеты до другой, новости уже переставали быть новостями! – смеется кто-то из взрослых, и зал подхватывает смех.

Штефан широко улыбается. Разрядить обстановку получилось.

– А потом придумали межзвездную Сеть… – говорит детский голос.

– Ученые Империи долго бились над тем, чтобы создать такую систему, которая отправит любую информацию в любое место со скоростью света! Так появилась межзвездная Сеть, благодаря которой у нас есть новости и всё… остальное. Теперь не нужно месяцами ждать устаревшей информации. Теперь каждый, кто может и хочет поделиться своими знаниями, может сделать это по официальным каналам. Все книги на любую тему доступны без ограничений по мановению пальца в канале Сети «Минотавр»!

– А книги? Что с книгами? – подхватывает вопрос в голове Дика какой-то очень юный голос. И тут же вскрикивает от полученной затрещины.

– Книги, – повторяет Штефан. – Что еще, кроме знаний, хранят книги?

– Радиация… радиация… – ползет по залу страшное слово.

– Вот именно. Радиация. Веками предки, сами того не зная, подвергали себя смертельной опасности. Потому что им нужны были знания! Теперь, когда для получения знаний достаточно всего лишь вывести запрос на экране, подвергать себя опасности преступно! Все системы Империи перешли на безопасные каналы информации, и книжные магазины расформировали.

– Разве их не Инквизиция уничтожила?

Штефан кивает на замечание.

– Да, Инквизиции пришлось уничтожить очаги заболевания. Как и книжные магазины. За века распространения бумажных книг они все пропитались радиацией. А Гильдия книжников на базах книгопечатников? Все видели записи! Люди были так глубоко поражены болезнью, что пришлось избавить их от мучений!

– А правда, что у книжников корабли со своими мозгами? – раздается откуда-то из центра зала.

– Чушь! – вдруг выкрикивает Карл, сидящий рядом с Диком, отчего тот даже вздрагивает. – Будь они такими умными, разве позволили бы покрошить себя на металлолом?

Зал гудит, как улей на восточном поле.

– Вы видели название этого корабля? – спрашивает Анна. – Знаете, что оно означает на всеобщем?

– Хватит слухов, Анна, – перебивает ее Штефан и снова повышает голос. – Старейшины уже сообщили куда следует. Со станции «Поллукс» к нам отправился патруль. Чем бы ни был корабль чужаков, он – не наша забота.

– Вот их проучат! – говорит с ухмылкой Карл.

Зал тонет в одобрительном гуле при известии, что делом теперь займется Инквизиция. В шуме никто не замечает, как Дик выходит из трапезной.

Вторая луна освещает ночь, делая ее из непроницаемо-черной сероватой. Дик радуется и этой малости, ведь достать фонарик времени не было, а отыскать путь к южным воротам в темноте – то еще занятие. Он не может поступить иначе, только не после того, что сказал Штефан. Кем бы ни были пришельцы, они не заслужили того, чтобы натравливать на них Инквизицию.

Ни Дик, ни кто-то еще в общине никогда не видели черных кораблей и людей в черных скафандрах с алыми печатями. Вообще-то, увидеть их можно лишь однажды в жизни – в последний ее миг. В годы борьбы с книжной чумой костры полыхали на каждой планете Империи и даже на специальных кораблях инквизиционного корпуса. Любой, кто коснулся книги, подлежал очищению огнем – так врач отрезает при гангрене конечность чуть выше, по нетронутой ткани, чтобы болезнь не распространилась. Но болезни больше нет. И книг больше нет. И книжных магазинов. Дик бежит, чувствуя, что еще одного вопроса к себе он просто не выдержит. Даже если они прилетели не за ним, он не позволит, чтобы невинные люди пострадали. Он должен их предупредить.

Тайный лаз под южной стеной запаян. Видимо, старейшины решили, что детские игры небезопасны. Дик идет вдоль стены, зная, что новый ход наружу наверняка уже прорыт. И уже через пару сотен шагов под ногами оказывается притоптанный песок, слишком много песка, чтобы он просто налетел с другой стороны. Дик очищает камни, под которыми прячется неглубокий подкоп, отодвигает их и что-то слышит. Все его чувства напряжены, и поэтому он сразу видит движение за небольшим холмом справа.

– Анна, вылезай.

Фигура приподнимается из укрытия, и Дик понимает, что ошибся.

– Так я и знал, это ты таскаешься к пришельцам.

Карл кидается вперед и отбрасывает Дика в стену. Он отлетает от нее, падает на землю, группируется, пытаясь защитить голову и живот. В плечо прилетает тяжелым ботинком. Следующий удар приходится по спине, по касательной, но Дик почти не чувствует его, потому что все тело пронзает ужас. Из раскрытого нутра сумки, которую он тянет к себе, чтобы защитить, выпадают вещи. Вода выплескивается из приоткрывшейся фляги, планшет застревает в кустах, и, зацепившись уголком за ткань, вываливается и раскрывается…

– Это еще что?

Карл поднимает книгу, сбрасывает тряпки, в которые Дик ее укутал для защиты, и быстро пролистывает, не глядя. Дик ползет к нему, не думая ни о чем, кроме того, что должен ее вернуть!

– Это же…

Книга падает, схлопывается на земле. Карл выставляет руки перед собой и смотрит на них с ужасом.

– Ты меня чумой заразил! – кричит он. – Ты всех заразил!

Удары кулаков и ботинок летят в Дика, сквозь боль тот тянется вперед. Книга лежит всего в нескольких шагах! Нужно дотянуться, прижать ее к себе, защитить! Все остальное потом. Но очередной удар отбрасывает его в сторону, и теперь Дик видит небо в песчинках звезд, а в следующее мгновение голову приходится зажать руками.

– Карл, нет! – голос Анны, запыхавшийся и испуганный. – Ты убьешь его!

– Он нас всех убил! – орет Карл.

Топот бегущих ног. Крики ужаса, шепот, плач. Дика окружает гул голосов, но люди не приближаются. Он решает посмотреть, но глаза заплыли и превратились в узкие щелочки. Их с Карлом обступили плотным кольцом.

Но вот мелькнули рыжие волосы. Анна выбирается из гущи толпы и подбегает к Дику.

– Не трогай его! – кричит кто-то. – Он заразный!

Толпа сгущается, вот-вот навалится, раздавит Дика, но из нее выступает Штефан и закрывает собой всех остальных. Бросает взгляд на Дика, замечает книгу. Тычет ее носком ботинка, словно дохлую крысу.

– Он принес книгу с этого корабля! – кричит какой-то голос.

– Сговорился с ними убить нас! – поддакивает второй.

– Нужно разобраться с этими книжниками! – третий.

– Книга всегда была здесь! – пытается перекричать их Анна. – Она не опасна! Дик не опасен!

Она смотрит на отца, но тот не обращает на нее внимания. Он осматривает руки Карла и, не обнаружив ничего подозрительного, мягко заставляет его опустить их. Затем поднимает с земли тряпки и осторожно заворачивает в них книгу.

– Улика для Инквизиции! – кричит Штефан, показывая толпе.

Та отступает на шаг.

– А как же книжники? – не успокаивается кто-то.

– Мы задержим их и передадим в руки правосудия, – говорит старейшина. – Все способные держать оружие, выходим прямо сейчас!

– А как же Дик? – говорит Анна, глядя на отца.

– Этого… предателя… запереть. Свидетель для Инквизиции. Или соучастник.

Дик тянется к книге, даже зная, что все кончено. Она должна вернуться, они должны быть вместе. Он привстает на локте и дотрагивается до тряпки, но это все, что он успевает сделать. В следующий момент Штефан бьет его в висок, и голову пронзает вспышка.

Вспышка озаряет сумерки, а затем огонь успокаивается и принимается мягко облизывать сухие ветки. Йохан бросает хворост немного поодаль и садится к огню. Петра протягивает ему открытую банку пайка, и Йохан ест, с жадностью стуча ложкой. Третья фигура у костра почти не шевелится, если не считать перебрасывания ножа из руки в руку. Капитан неотрывно смотрит в огонь, погруженная в свои мысли, и никто не решается прервать их ход.

Весь день она провела, запутавшись в паутине проводов в рубке. Корабль перестал отзываться сразу после аварийной посадки, но причина до сих пор не установлена. Просто замолчал, как только они рухнули на планету, и в ответ на все попытки переписать протокол и запустить корабль вручную отрубал двигатель. Такого никогда не было. За всю ее жизнь на корабле. За всю жизнь.

– Еще раз, – наконец произносит капитан. – Что случилось днем? Повторите в точной последовательности.

– Я была на вахте, – со вздохом начинает Петра. – Приперся абориген, сказал, что у него информация для капитана. Вышел Йохан, навалял аборигену, в это время корабль проснулся, мы вернулись на борт и не успели подняться в рубку, как он снова отключился. Все.

– Я услышал, как Петра с кем-то говорит, – подхватывает Йохан. – Вышел, увидел этого дурачка. Ну, ткнул его под ребра пару раз. Загнал под правый борт, приложил, и тут корабль очнулся! Ну, я бросил его, ломанулся внутрь, а дальше, как Петра и сказала, не успели добежать… всё.

– Я была в рубке, когда он проснулся, – дополняет капитан. – Готовился к экстренному старту. Но мне не отозвался, а когда я дала команду на перезапуск… выключился.

– И потом ты выскочила и чуть не пристрелила аборигена! – радостно заканчивает Петра.

– Что-то не так, – говорит капитан. – Какое-то из этих действий запустило алгоритм, а затем прервало.

– Может, не стоило отпускать этого парнишку? – спрашивает Петра. – По всему получается, это он как-то спровоцировал пробуждение корабля.

– Ну ты скажешь тоже, – усмехается Йохан.

– А есть другие объяснения?

Трое у костра молчат, но каждый думает об одном и том же. Если корабль не взлетит завтра – у них будут серьезные неприятности.

– Что это? – вдруг произносит Петра, глядя куда-то вдаль.

Капитан и Йохан оглядываются и видят мигающие оранжевые точки, словно искры костра, вырвавшиеся на свободу, убежали гулять по пустыне. Но направлялись они в сторону их стоянки.

– Что ж, вот и факела, – невесело усмехается капитан. – И вилы наверняка с собой.

– Думаешь, аборигены выкуривать нас идут? – спрашивает Йохан.

– Нет, они идут нас убивать, – спокойно отвечает капитан. – Так и знала, что не выдержат до завтра. Может, это и к лучшему. Может, эта сволочь сдвинется с места, если почувствует угрозу!

Капитан оглядывается на корабль, но тот словами не задет. Лежит на песке безразличной холодной глыбой.

– Третий уровень боевой тревоги, – говорит капитан. – Облачиться в скафандры и приготовить оружие. Мощность средняя. Без непосредственной угрозе жизни аборигенов не убивать.

– Есть, капитан! – бодро отвечает Петра и скрывается в открытой пасти корабля.

Йохан быстро доскребает еду со дна банки, заглатывает на ходу и уходит вслед за девушкой. Капитан забрасывает костер песком.

Оранжевые точки горят все ярче, приближаясь.

Кляп во рту размяк, получилось его выплюнуть. Голова болит, будто кто-то на нее наступил, руки связаны сзади – не шевельнуться. Но главное – они забрали книгу! Все кончено! И теперь из-за него пострадают люди, которые вообще не имеют к этому отношения… Ведь Анна права – они прилетели не за ним. Они вообще сюда не летели, это аварийная посадка.

Сквозь колючие мысли Дик слышит металлический шипящий звук. В темноте он не сразу понял, где находится, но теперь глаза привыкли к полумраку, и по тянущимся к покатой крыше проводам и мерцающим огонькам стало ясно, что его заперли в Башне. Комната совещания старейшин единственная закрывается на замок, и только здесь есть техника для связи с большим миром. Огоньки мерцают зеленым. Какая ирония – связь есть, а ответить некому.

Шипение превращается в слова, Дик может их разобрать:

– Патруль под командованием… ш-ш-ш… прибудет для инспекции… ш-ш-ш… цать стандартных часов… приготовить…

Он не знает, как долго передается этот сигнал. Что бы это ни было, у корабля пришельцев меньше стандартных суток, чтобы избежать встречи с Инквизицией, а он их этого шанса лишил… Им не дадут уйти. Если бы он только мог освободиться…

Дик напрягает плечи, отводит лопатки назад и проталкивает себя сквозь этот замок. Хорошо, что он такой тощий и гибкий. Но все равно запястья горят, веревки врезаются до крови. Наконец, он может видеть свои кисти – посиневшие и распухшие. Дик оглядывается в поисках чего-нибудь острого, чтобы разрезать путы, но ничего такого не видит. Тогда он на коленях подползает к передатчику. Хотя бы такую малость он сможет. Непослушные пальцы перебирают частоты и останавливаются на одной свободной ближнего действия, как раз должно достать до корабля.

– Сообщение для Bookship! – хрипит он. – Это ловушка! За вами выслали инквизитора. Срочно уходите! Повторяю…

Но повторить он не успевает.

– Ну разумеется…

Анна стоит у раскрытой двери, у нее в руках нож. Она направляет его на Дика. Вот так все и закончится. Он закрывает глаза, когда Анна делает один быстрый шаг навстречу и заносит нож… Сильное натяжение веревки, врезавшейся в руки, а потом оно вдруг исчезает, и кисти свободны, хоть и горят огнем. Дик открывает глаза и видит Анну, разрезающую веревку на его ногах.

– Встать сможешь? – спрашивает она.

Осторожно кивая, Дик поднимается и чуть не падает. Анна придерживает его.

– Внизу есть карт. Если поднажмем, успеем.

Анна кидает ему что-то, Дик не ловит, и тогда она надевает ему на шею… его сумку! Дик нащупывает в ней планшет и что-то еще, кажется флягу, и чуть не плачет.

– Успеем куда?

– Вернуться к кораблю, разумеется! Я не хочу, чтобы кто-то пострадал!

– Ты серьезно думаешь, что мы вдвоем сможем остановить эту толпу?

– Не остановить, а опередить. Ты запустишь корабль, он улетит, и никакой стычки не будет.

От неожиданности Дик застывает прямо на лестнице, не дойдя нескольких ступеней до выхода.

– С чего ты взяла, что я смогу запустить корабль?

– Потому что ты уже так делал. Не надо, – не дает она возразить, – я все видела. Только дотронулся до корабля, а он уже приготовился к старту. Это не может быть совпадением, только корабли книжников так умели. Что так смотришь? Не ты один интересуешься прошлым! Ты просто должен повторить все то, что сделал тогда. Пообещай мне одно.

– Что?

– Взять меня с собой. Туда, к звездам.

У Дика на языке вертятся тысячи вопросов и возражений, но их все затмевает одно: Анна вернулась за ним, Анна ему верит, Анна хочет уехать с ним!

– Конечно! – произносит он наконец. – Но, Анна, я не лгу. Я не знаю, почему корабль…

Внезапная догадка озаряет его мозг. Все это время она была с ним, помогала ему! Как он мог не заметить этого раньше!

– Книга! – говорит Дик. – Мне кажется, дело в ней. Но ее отобрали…

– Тогда тем более нужно торопиться.

Анна сбрасывает покрывало с небольшого карта, который старейшины используют для поездок в соседние общины. Никому и в голову не пришло прятать его. Устраиваясь за спиной Анны, Дик успел подумать о том, как ему повезло, что она опять его не бросила, что она верит в него. Верит ему несмотря ни на что. А потом, когда карт взлетает и плывет над песками, уже окрашенными первыми вспышками рассвета, Дик проваливается в лихорадочный сон.

Цепочка ярких огней приближается к кораблю все медленнее, пока наконец аборигены не образуют полукруг на значительном отдалении. Капитан велела не поднимать трап, решив, что внутрь никто соваться не рискнет, а им самим нужно будет место для маневра. Йохана ее спокойствие не убеждает. Он ставит оружие на предохранитель и снимает, ставит и снимает, пока Петра не шипит:

– Да хватит уже!

– А если они ломанутся всей толпой? – огрызается он.

– Тогда ты их точно всех перестреляешь из своего укрытия!

Йохан не успевает ответить – капитан жестом велит им обоим заткнуться. Ее фигура кажется черной на фоне наступающего рассвета. Она наблюдает за пришедшими открыто. Ее серый скафандр выглядит грозно на фоне распахнутого чернеющего нутра корабля. По крайней мере, она на это надеется.

Наконец из толпы внизу выделяется одна фигура – высокая и статная – и приближается к трапу. Капитан спускается навстречу, оставив Петру и Йохана на наблюдательных позициях и сделав им знак не вмешиваться без необходимости.

– Вы должны улететь! – говорит пришедший хриплым басом еще до того, как приближается.

– У нас в запасе еще одни стандартные сутки, – холодно говорит капитан.

– Вы нарушили договор гостеприимства! Втянули члена общины в свои грязные дела!

Голос старейшины придает аборигенам храбрости, толпа подбирается к кораблю ближе, и вперед выступает молодой мужчина, который несет что-то на вытянутых руках. Это… книга. Замотанная в грязные тряпки, разломленная на середине. Натренированная часть ее мозга пытается выяснить побольше из того малого, что удалось разобрать. Язык – ранний всеобщий, формат in quarto, иллюстрации, состояние определить сложно. Откуда на этой захудалой планетишке книга? Впрочем, после Великого сожжения они всплывали в самых неожиданных местах. Капитан с удовольствием подумала бы об этом, будь у нее время. Но она с усердием подавляет тренированные инстинкты, потому что сейчас ей нужно думать не о книге, а о выживании.

Толпа внизу бурлит, самые смелые выкрикивают что-то, по их мнению, обидное. Мужчина с книгой снова скрывается в толпе. Капитан знает: все, что она скажет, будет истолковано против команды. Если аборигены выступили открыто, значит, всё уже решили. Но еще она знает, что на ее стороне первобытный страх и сила, которая скрывается в корабле, даже спящем. Все еще может обойтись. И ровно в тот момент, когда она собирается заговорить, в толпе аборигенов раздается крик:

– Предатели!

Не обойдется, понимает капитан. И вот кто-то уже делает первый шаг из-за спины старейшины и бежит к кораблю, кто-то достает нож, кто-то кричит, и толпа вторит крику.

– Да вашу ж мать! – вздыхает капитан.

И стреляет.

Дик просыпается от резкого толчка и падает в песок. Несколько долгих секунд не может понять, где он, но Анна помогает ему подняться, и все вспоминается.

– Идти можешь? – шепчет Анна, хотя рядом никого нет.

Дик делает пару неловких шагов на пробу и кивает подруге. Они оставляют карт за барханом, высунув носом вперед – так его точно найдут, но потом, когда их здесь уже не будет. Они улетят в метрополию. Вместе. Дик заставляет себя не думать о будущем и сосредоточиться на том, чтобы просто идти.

Остов корабля книжников виден справа от места посадки. Его уже окружили, и хорошо, что внимание толпы отвлечено от двух крадущихся фигур – в пустыне они как на ладони. Когда Дик и Анна подходят ближе, все взгляды устремлены на старейшину, произносящего у корабля гневную речь. Штефан, как всегда, громок и убедителен. Дик ищет глазами Карла с книгой, и тот оказывается рядом со старейшиной – показывает книжникам доказательство слов Штефана и преступления пришельцев.

– И как мы ее заберем? – шепчет Дик.

Анна кивает на Карла и делает круговой знак рукой, а потом тычет в сторону. Дик кивает, мол, понял. Хорошо, что хоть у кого-то работают мозги, думает он, когда Анна ныряет в толпу. Он идет на указанную позицию, не сводя глаз с Карла. Тот отступает назад, неся книгу в протянутых руках, замотанных, словно после сильнейшего ожога. Дик боится, что Карл обращает на себя слишком много внимания и Анне к нему не подступить, но толпа напирает, кто-то выкрикивает книжникам обвинения, и Карл больше не в окружении, он – один из толпы. Как раз в этот момент Анна выныривает и хватает книгу! Несколько секунд Карл таращится на свои пустые руки. А потом кричит во всю мощь своих огромных легких:

– Предатели!

Толпа напирает к кораблю, и тут же раздается странный металлический звук, в воздухе резко пахнуло озоном, вспыхивает маленькая молния.

Дик больше не может стоять на месте. Он бежит в самую гущу толпы, не заботясь о том, что его могут узнать. Голова Анны мелькает тут и там, и Дик напрягается изо всех сил, высматривая ее снова. Кто-то хватает его за руку и дергает – сильно, зло.

– Предатель! – кричит Карл. – Ты погубил нас!

Он пытается ударить Дика в лицо, но тот чудом уворачивается. В руках Карла остается клок одежды. Краем глаза Дик снова видит Анну – она по другую сторону моря толпы и пробирается насквозь. Он чувствует, как напирают сзади, но спереди держатся, словно перед кораблем выстроен невидимый барьер. Вспышки молний – выстрелы! – и крики, лай чужой отрывистой речи: все смешивается в голове Дика. Он выскакивает по другую сторону, выброшенный из толпы, как песчинка из бархана, и его тут же хватают за руку. Дик не успевает поставить блок или закрыть голову, как вдруг видит Анну!

– Скорее! – говорит она, вытаскивая из складок платья книгу. – А то они начнут стрелять в толпу!

Анна оттаскивает его в сторону корабля, дыхания едва хватает.

– Но они уже… начали! – сипит Дик.

– Они стреляют в песок… как тогда, когда тебя… пугали. Никого не убили… пока.

Последние метры до корабля Анна и Дик преодолевают ползком, и вот они уже под боком огромной машины, и над ними возвышается буква Р. Анна протягивает Дику книгу.

– Давай!

Дик закрывает глаза и вспоминает последовательность действий, как корабль ожил в прошлый раз. Правда в том, что ничего он не сделал, все сделали за него, как и сейчас. Тот парень, что стреляет по людям, которые его вырастили, просто отбросил Дика ударом на корпус корабля, и тот засветился… когда сумка с книгой прижалась к нему. Дик берет книгу в обе руки и осторожно прикладывает ее к борту корабля прямо под овал буквы.

Все происходит мгновенно. Корабль вспыхивает синим, переливаясь, двигатели ревут, перекрывая крики толпы, отступившей с воплями ужаса.

– Пошли! – кричит Анна прямо в ухо Дику.

Но он придерживает книгу, боясь пошевелиться.

– В прошлый раз, – кричит он в ответ, – я отбежал, и он снова потух!

– Но мы не можем оставаться здесь! Нужно как-то подняться на борт!

Об этом они не подумали сразу, потому что идея была самоубийственная. Единственным входом на корабль оставался ангар, изнутри забаррикадированный командой, но выходящий в пустыню, к толпе. Они не смогут пробраться незамеченными.

– Нужно попробовать! Другого шанса не будет!

– Хорошо! – кивает Дик. – Пробирайся к трапу, я подожду полминуты и прибегу следом. Надеюсь, времени хватит!

Напоследок Анна крепко сжимает его руку… а потом, приникнув к боку корабля, быстро двигается в сторону трапа.

Дик начинает считать, медленно, не стараясь ускорить ход секунд. В сознании мелькают обрывки прошлого: уроки в классе, ужины общины, Катрина из новостей, рассказывающая их только для него, усмешка на лице Штефана, песочная пыль утром на постели… Весь тот мир, что знал Дик, скоро перестанет для него существовать. Если только им с Анной повезет.

– Тридцать! – говорит Дик вслух.

А затем резко отдергивает книгу, убирает ее под мышку и уходит быстро, не оборачиваясь. Но даже краем глаза он замечает, что сияние корабля уже не такое ярко-синее.

Капитан стреляет по ногам и в песок – обычно этого достаточно для того, чтобы напугать аборигенов, но эти оказались слишком твердолобыми, напирают. Из укрытия такими же выстрелами вторят Йохан и Петра, создавая иллюзию огневой поддержки. Капитан понимает, что надолго этого не хватит: если местные еще не испугались, то снова попытаются атаковать, и тогда придется стрелять по-настоящему, чтобы защитить экипаж. Она уже приготовилась к худшему, когда корабль ожил. Огонь из укрытия стал одиночным: значит, кто-то из экипажа, скорее всего Петра, бросил все и побежал в рубку заняться стартом, как они и договаривались. Потом они разберутся, почему и как это сработало. Сейчас главное – выбраться отсюда. Осталось продержаться несколько минут. Она осторожно отступает по трапу. Но для местных это словно послужило сигналом.

– Вы ответите за свои преступления! – кричит их старейшина. – Перед Инквизицией!

Да-да, капитан это уже много раз слышала. Может, даже поболтала бы на эту тему с ним в другой обстановке. Но сейчас она должна защитить своих людей и свою собственность. И поэтому переключает режим оружия на боевой. Следующая вспышка оставляет черную отметку на широком трапе. Ее трапе, который ее команде оттирать!

– Последнее предупреждение! – кричит капитан.

Толпа напирает.

Прижавшись к стенке, там, где корабль соприкасается с песком, Дик почти доползает до тени, которую оставляет спущенный трап. Там уже прячется Анна. Трап закрывает ее и от толпы, и от команды корабля, но она обеспокоена.

– Я не знаю, как забраться! – говорит она Дику. – Отсюда не получается!

– Надо рискнуть! – отвечает он. – Если это трюм, там наверняка стоят ящики. Много ящиков. Не только те, что сейчас загораживают проход. Там можно спрятаться!

– Да, но сперва туда нужно попасть!

– Я пойду первым, – решает Дик. – Если там засада… Ну, в общем, ты это сразу поймешь.

«Когда мой труп скинут вниз», – не договаривает он. Но разве у них есть другие варианты? Дик решительно выходит из-под трапа, но верхняя рейка выше его роста – не достать. Анна внизу складывает руки в замок, подставляет под его ногу.

– Прямо как в детстве, – говорит Дик, и Анна улыбается в ответ.

Он прячет книгу в складках одежды, прижав ее к груди, ставит ногу на замок из рук, отталкивается – резко, быстро, так легче «подающему», и оказывается наверху. Видит щелку между ящиками, которыми заставлен широкий вход, и бросается внутрь. За стеной из ящиков никого нет. В ангаре темно и шумно от звука оживающих двигателей, но Дик не чувствует рядом угрозы.

– Последнее предупреждение! – слышится со стороны трапа хриплый женский голос. А затем выстрел и вскрик.

Дик возвращается к трапу. Анна ждет, протягивая руки. Дик встает коленями на трап, стараясь удерживать корпус, и тянется вниз. Анна цепляется за него – неожиданно тяжелая. Усилие, еще одно… Дик чувствует, как книга скользит под складками одежды, она вот-вот вывалится! Он делает последний рывок, и вот Анна уже на трапе. Дик хватает книгу в последний момент, поворачивается в сторону трюма, чтобы она упала туда, в укрытие, а не на свет, встает над ней на четвереньки, защищая. И только убедившись, что с книгой все в порядке, поворачивается к Анне. Она уже подползает, чтобы скрыться, как и он, за ящиками, как вдруг…

Этот момент еще долго будет преследовать Дика в кошмарах. Женщина в скафандре разворачивается, не обращая внимания на камни, что летят в нее. Анна перед ней как на ладони. Она поднимает свое маленькое оружие, что-то на нем переключает и делает всего один выстрел. Анна падает как подкошенная, и женщина сбрасывает ее тело с трапа. Все происходит так быстро, что Дик в своем укрытии не успевает даже выдохнуть. Его душа кричит и бьется в теле, прыгает с трапа вслед за Анной, трясет ее, умоляет не умирать… Но он сидит за укрытием из ящиков, не в силах пошевелиться, а потом трап резко поднимается, ящики, выстроенные баррикадой, падают внутрь, в трюм. Дик уворачивается от них, забиваясь в маленькую выемку в углу. Отсек закрывается, шипит, герметизируясь. Дик плотнее зарывается в свое укрытие, добирается до пола, в котором оказывается люк. Сквозь него Дик видит тело Анны на песке. Ему кажется, что она шевелит губами, говоря:

– Ты обещал!

– Прости! – отвечает он, и слезы катятся по его лицу.

А затем все вокруг дергается и смешивается, бросает Дика из стороны в сторону… И тьма раздавливает его…

Глава 2
Ты тратишь мой воздух

Дик выныривает из забытья в такую тьму, словно и не открывал глаза. Тело потеряло ориентиры пространства, не чувствует верх и низ. Он парит в огромном бездонном колодце. Ощущение невесомости кажется странно знакомым, как укачивающие родные руки. Но откуда, ведь Дик никогда не покидал свою планету…

Резко повернувшись, он бьется спиной об ящик и, отброшенный от него, плавно отлетает к стене корабля, ударяется затылком. Вцепившись за выступ в стене, Дик замедляет вращение. Нужно делать все плавно, несмотря на то что сердце прыгает у самого горла. Краем глаза он замечает какой-то отблеск и осторожно спускается к тому, что отсюда кажется низом. Большинство ящиков закреплены на палубе, иначе они были бы серьезной угрозой при передвижении, а когда появится гравитация, могут убить. В невесомости крутятся только те, что упали при взлете…

Дику не показалось. «Внизу» под какой-то ветошью – иллюминатор: небольшой, но в него видны звезды. Он узнает несколько созвездий, правда под немного иным углом, чем обычно, значит, не так далеко они улетели.

«Обещай, что заберешь меня с собой, к звездам!»

Книга, сообщение, корабль… Анна. Ее тело на песке. Дик пытается нащупать книгу в складках одежды, чтобы схватиться хотя бы за что-то знакомое, но ее нет. Дик шарит по «полу», звезды слегка подсвечивают ему. Он находит ее в углу – та парит над палубой раскрытыми страницами наружу. Дик хватает ее и прижимает к себе. Больше их не разделят. Он хочет осмотреть ее со всех сторон, проверить, насколько она пострадала, но свет в трюме вспыхивает, мгновенно ослепляя, и сила тяжести возвращается, шмякнув Дика об пол. Он успевает сгруппироваться, выставив руку без книги вперед, кувыркается, а затем, лежа на боку, прячет книгу за пояс.

В ярком свете Дик не видит, но слышит, как тяжелые шаги приближаются. Очень быстро. Успевает заметить только кулак, занесенный над ним. А потом опять темно.

Когда Дик приходит в себя снова, вокруг все белое, яркое, и цветные пятна пляшут в глазах. Он валяется на полу в просторном и светлом помещении, над ним возвышаются три фигуры.

– Очухался! – веселый девичий голос. Дик узнает златовласую богиню, хотя и не видит ее.

– Может, за борт – и дело с концом? – бурчит парень. Тот, кто его ударил, понимает Дик. Не в первый раз, кстати.

– Успеем.

Голос с хрипотцой пугает. Фигура в сером скафандре. Вытянутая рука с оружием наготове. Вспышка выстрела с близкого расстояния. Анна, падающая с трапа.

Кто-то поднимает Дика за грудки легко, словно тряпичную куклу, и шмякает об стену, прижимая к ней. Дик чувствует силу тяжести, хотя в данный момент предпочел бы не чувствовать ничего. В последние несколько часов его слишком часто били по голове. Когда комната перестает вращаться, он видит возвышение дисплея посередине, кресла вдоль стен – больше, чем для команды из трех человек, просторное окно-иллюминатор во всю стену. Командный центр корабля, догадывается он. Рубка.

Серая фигура закрывает обзор. Глаза с темными, почти черными зрачками смотрят на Дика в упор.

– Полминуты на объяснение, почему я не должна выкинуть тебя в открытый космос прямо сейчас.

– У меня информация… для капитана, – говорит Дик, тяжело ворочая языком.

– Я капитан. Говори.

Но приготовленные слова пропадают, теряются. Дик будто заново видит, как поднимается рука, видит вспышку и слышит звук, с которым тело Анны упало на землю. Он и не думал, что помнит все в таких подробностях. Не может заставить себя говорить. С чего он взял, что они будут его слушать? Сейчас прикончат, как Анну.

– Ты тратишь мой воздух! – рявкает убийца его подруги.

– Капитан, проветрим шлюзы!

– Должен состояться суд команды.

Голос раздается как будто со всех сторон одновременно, даже с пола и потолка, и Дик зажмуривается, не зная, чего ожидать. Капитан немного ослабляет хватку.

– О, милый, наконец-то! – отзывается Петра с неожиданной теплотой. – Как ты?

– Надо же, явился, – бурчит Йохан.

Посреди рубки словно из воздуха появляется прозрачный мужчина – высокий, чем-то немного напоминающий старейшину Штефана, но борода не такая длинная и густая. Появляется так быстро, что Дик моргает, стараясь избавиться от наваждения. Оно никуда не исчезает.

– Согласно кодексу звездного мореплавания, – продолжает призрак, – безбилетника должна судить команда в полном составе. Только так можно решать, выбросить его в космос или высадить в поселении, пригодном для жизни.

Обернувшись, капитан цедит сквозь зубы:

– С тобой позже поговорим!

Гнев слышится в каждом звуке. Женщина бросает на призрака взгляд, полный такой ненависти, что Дик понимает: на него самого она всего лишь сердита, а вот у прозрачного настоящие проблемы.

– Корабль, какого черта? – спрашивает Йохан. – Чуть не угробил нас на этой вшивой помойке…

– Заткнись, Йохан! – бросает Петра. – Ему и так пришлось нелегко, да, корабль?

– Корабль? Искусственный… интеллект?! – выдавливает Дик.

Дик подозревал это с самого начала, но одно дело – сумасбродная теория, и совсем другое – легенда, которая смотрит тебе в лицо. Искусственные интеллекты, как и книжные магазины, были запрещены и уничтожены примерно в то время, как сам Дик появился на свет. У каждого независимого книжника был такой помощник капитана, его еще называли душой корабля. Обитатели самых сокровенных недр книжных кораблей, обычно они показывались людям в виде голограмм. ИИ держали в памяти все книги, когда-либо побывавшие на борту, маршруты магазинов и кто знает что еще. Дик никогда не понимал, почему эту технологию Гильдии книжников решено было уничтожить – спрашивать такое опасно, а по запрещенной Сети ходили самые безумные теории заговоров, вплоть до того, что ИИ пытались захватить власть и свергнуть Императора, вот и поплатились. Ясно одно: с ними, как и с книжными магазинами, ушли знания, которые не вернуть. Дик хочет расспросить корабль о многом, но между ними стоит фурия-капитан, и сердце от страха камнем скатывается вниз… О нет, это происходит на самом деле!

Книга выскальзывает из-за пояса и со стуком ударяется о палубу. Дику больно думать о том, сколько раз за эти дни его единственное сокровище валялось, подобно мусору, под ногами.

Капитан, наклоняется и поднимает книгу, аккуратно и бережно, без страха. Перелистывает несколько страниц и снова глядит на Дика – уже с любопытством, хотя где-то внутри еще горит огонек ярости.

– Откуда она у тебя?

– Она со мной, сколько я себя помню, и я хотел…

– Ты не похож на книжника, – перебивает капитан. – Знаешь, что это?

Дик открывает рот, чтобы сказать то самое, главное, но отовсюду раздается такой резкий и громкий вопль, что слова застревают в горле. Свет становится приглушенным и красным, из-за чего звезды за широким иллюминатором рубки вспыхивают.

– В секторе патруль Инквизиции, – очень спокойно произносит голограмма корабля.

– Валим! – дергается Йохан.

– Может, не по наши души, – замечает Петра. – Это же патруль.

– Я как раз об этом собирался сказать! – хрипит Дик. – Даже отправил сообщение! Тогда, на планете… старейшины вызвали Инквизицию… Они заподозрили, что вы книжники… Вам нужно бежать!

Свет гаснет с последним сказанным Диком словом. А потом сверху, из скрытого динамика, раздается новый голос, чужой и страшный:

– Корабль Bookship, это патрульный корабль Инквизиции номер пятьсот сорок семь. Немедленно остановите двигатели и приготовьтесь к стыковке. Повторяю, немедленно…

Звук голоса приглушается, Дик не сразу понимает, что корабль сделал это специально.

– Требует ответа, – спокойно говорит голограмма.

Капитан прикрывает глаза и морщится, словно от головной боли. Все вокруг замирает в ожидании. Секундное молчание прерывается взрывом ярости.

– Черт! Черт! Черт! – взвывает Йохан. – У нас книга на борту! Ты нас всех прикончил, гаденыш! – кричит он в лицо Дику. – Кэп, в космос его вместе с грузом!

– С такого расстояния они заметят, – тихо отвечает Петра. – Запеленгуют, подберут что осталось. И тогда нам точно крышка.

– Запустить протокол подготовки к контакту? – спрашивает корабль.

– Всем заткнуться!

Капитан не кричит, но сам тон ее голоса перекрывает вопли сирены и экипажа, и это срабатывает: призрак замирает в ожидании, Петра вытягивается по стойке смирно и даже Йохан перестает бегать по рубке взад-вперед, как бешеный зверь. Странно, но на обсуждение собственной участи Дик никак не реагирует, ему уже почти все равно. Если у Анны не получилось, почему должно получиться у него?

В наступившей тишине капитан подходит к креслу в центре рубки, нажимает несколько кнопок на открывшейся под ее рукой панели и отвечает вслух, громко, как будто там не расслышат:

– Инквизитор пятьсот сорок семь, вас поняли. Двигатели отключаем, готовимся к стыковке.

Взмахом руки капитан прерывает связь, и в этот же момент свет в рубке моргает и сменяется на аварийный красный. Корабль начал выполнять команду, понял Дик.

– Нет смысла прятаться, – произносит капитан в наступившей нервной тишине, – если, как говорит наш новый знакомый, местные вызвали патруль. Инквизиция просто вернет нас на планету, и тогда мы точно по уши в дерьме. В космосе у нас есть шанс. Петра, запусти диагностику, Йохан, подправь записи в журнале: поломка была – остановки не было. Корабль, инициировать экстренный протокол подготовки к контакту с патрулем Инквизиции.

– Уже, – сказал призрак и исчез.

– Через пять стандартных минут в трюме. Время пошло.

Йохан подскакивает к пульту посреди рубки и вызывает к жизни несколько виртуальных экранов. Его руки взметают данные и комбинируют в нужном порядке. Петра поворачивается к люку, ведущему в коридор, но останавливается и смотрит на Дика, который так и стоит, прижавшись спиной к стене.

– А как же… – девушка кивает на него.

– Ах да… – вздыхает капитан и поворачивается к Дику: – Помоги Петре, будь на подхвате. Она тебе все объяснит. Не привлекай к себе внимание. Ты глухонемой и, желательно, невидимый. Ясно?

Дик не отвечает. Он смотрит на книгу в руках капитана, таких чужих и опасных. Капитан замечает это и обхватывает книгу осторожно, даже ласково.

– Я позабочусь о ней.

– Но, капитан, книга… – пытается возразить Йохан.

– Займись своим делом! – рявкает она и уже тише Дику: – Со мной она в безопасности.

Дик верит. Она могла убить человека взмахом руки, но книгу сохранит, даже рискуя собственной жизнью, своими экипажем и кораблем. Дик с трудом отлепляет себя от стены и подходит к ожидающей его Петре, не сводя глаз с книги в чужих руках.

– По местам, – громко произносит капитан, не обращаясь ни к кому конкретно и ко всем сразу. – Вы знаете, что делать.

Она знает, как все будет. Это сложный и опасный танец, но они исполняли его уже много раз. Несмотря на внезапную остановку и отказ всех систем и на произошедшее на планете, капитан видит, что команда готова. Йохан психует и истерит напоказ, но соберется и сделает все как надо, как всегда. Петра стабильна. Кажется. С ней никогда точно не знаешь, но сейчас у нее появилось новое задание для разнообразия, так что она должна справиться. Настоящая проблема – абориген, пацан этот. Неизвестно, как он себя поведет, а капитан не любит неизвестность. Вот уж подкинул бомбу в шлюз! И теперь она тикает за поясом замызганного рабочего комбеза – прямо как в старые-недобрые времена. Святые тягловые, она что, уже начала ностальгировать?

А что она сама? Совладает ли с собой, снова увидев его? Когда в последний раз он перетряхивал ее корабль? Капитан всякий раз сама себе удивляется, когда спокойно разговаривает с этим типом в черном скафандре с алой печатью. Она должна была убить его еще тогда, при первой встрече (для нее – второй), но корабль убедил, что, если она погубит последний независимый книжный магазин во Вселенной, это будет довольно глупо. Капитан позволила убедить себя тогда – и теперь должна выносить последствия своего решения, последствия того, что осталась жива и оставила в живых этого монстра. Да, она справится. Как всегда. Ее время придет.

Капитан спускается по лестнице, не держась за перила, неспешно проходит по нижней палубе и встает у стыковочного шлюза. Ящики с грузом, разбросанные при взлете, теперь расставлены по бортам и закреплены. Петра и пацан накрывают маскировочной сеткой последний. Капитан осторожно кивает Петре, та отвечает пожатием плеч: мол, там посмотрим, как пойдет. Потом встает, подманивает пацана, и вместе они встают слева от шлюза. Йохан влетает последним, на ходу закидывая что-то в рот и с трудом проглатывая. Капитан этого не любит, но они договорились – в крайнем случае можно, а сейчас именно крайний случай. Йохан встает справа и знаком показывает, что все под контролем.

– Двадцать секунд, – голос из стен корабля.

Она кивает. Очень хорошо. Лучше, чем на тренировке.

– Корабль, исчезни.

Ничего не изменилось, но трюм как будто опустел. «Он будет в порядке», – заставляет себя подумать капитан и запирает эту мысль на замок в самой дальней комнате сердца. По другую сторону, раздуваясь, шипит коридор, готовясь принять посетителей. Касание прошло незаметно, даже палуба не качнулась. Чертовы профессионалы.

Капитан стирает ухмылку с лица, встает напротив шлюза. Меньше чем через минуту он распахивается, и на палубу, не спросив разрешения, ступают три огромных черных скафандра. Красный цвет отражается на алой печати на плече того, что по центру.

– Инквизитор пятьсот сорок семь, прибытие на борт судна Bookship подтверждаю, – произносит механический голос из скафандра. Замирает, дожидаясь ответа.

– Даю разрешение подняться на борт, – говорит капитан.

Ничего этого она не имеет в виду. Они вошли бы сюда и через ее труп, только вот не дождутся.

Черный в центре поднимает руки и снимает шлем, словно сам себе откручивает голову. Голова кажется крошечной на фоне огромного боевого скафандра. Строгие острые черты лица с сеткой морщин, пронзительные темные глаза, пегие от седины волосы – все это Дик замечает в одно мгновение, а затем поспешно отводит взгляд.

– Капитан Bookship! – говорит мужчина, как будто искренне радуясь встрече. – До сих пор живы!

– Инквизитор Генрих Морган! – в тон ему отвечает капитан. – До сих пор в патруле?

Петра не сдерживает нервный смешок. Улыбка исчезает с лица инквизитора.

– Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому, – говорит он.

– «По-плохому» – это как? Если «по-хорошему» – это когда ваши люди перебирают мой корабль чуть ли не по винтикам?

– «По-плохому», капитан, – это с применением спецсредств, – в тоне инквизитора слышится удовольствие. – Вы знаете.

– Ах да, пытки, – произносит капитан легко и небрежно. – Разумеется, так можно найти все что угодно, даже если этого никогда не было.

Дик слушает эту пикировку, застыв в ужасе. Капитан провоцирует инквизитора! У нее же книга на борту! Его книга! Дик бросает быстрый взгляд на Петру. Та стоит и улыбается, словно ничего страшного не происходит. Йохан застыл по другую сторону коридора с мрачной миной на лице, но страх ничем не выдает. Может, не стоит беспокоиться?

– Меньше суток назад вы пролетали мимо планеты… Алгея… – произносит инквизитор, явно с трудом вспомнив название, от которого у Дика пересыхает в горле.

– Мы мимо много чего пролетали, – отвечает капитан.

– Местные вызвали патруль Инквизиции, произошел инцидент… – Капитан молчит, не сводя с инквизитора скучающего взгляда. – С книжниками.

– Чего только не покажется этим аборигенам с планет третьего типа, – со скучающим видом говорит капитан. – Книгу от лопуха не отличат. Вы, может, тоже уже забыли, как они выглядят?

– Молчать! – рявкает инквизитор.

Дик вздрагивает, но замечает, что улыбка Петры становится шире.

– Ты ходишь по краю, капитан Bookship, – инквизитор выплевывает название.

Капитан резко выдыхает, и теперь в ее голосе слышится металл:

– В тысячный раз повторяю: мы – транспортное судно с действующей лицензией, которую я еще до стыковки предъявила, а как называть мой корабль – это мое дело! Мы выполняем заказ на перевозку груза и нигде не останавливались по пути. Можете проверить судовой журнал.

– Именно так мы и сделаем! Наизнанку твою лоханку выверну.

– И снова ничего не найдешь!

– Пожалуй, на этот раз начнем с личных кают экипажа, – говорит инквизитор, не сводя глаз с капитана.

Он делает быстрое движение рукой, и двое громил рядом с ним, не снимая шлемов, проходят к трапу и со стуком поднимаются на палубу.

– Давайте, вы дорогу знаете! – говорит им в спины капитан, а потом снова обращается к инквизитору: – Закончим это поскорее. В рубку?

Не дожидаясь ответа, капитан поворачивается спиной к инквизитору, проходя к трапу. Инквизитор идет следом, медленный в своем боевом скафандре, но вдруг останавливается и смотрит прямо на Дика. Тот старается не смотреть в ответ.

– А это еще кто?

– Новый член экипажа. Мальчик на побегушках. Разнорабочий.

– На Bookship зарегистрированы три члена экипажа.

– Отправлю запрос на внесение в список, когда руки дойдут. У меня других проблем сейчас хватает.

– Расширяешь бизнес, нанимаешь новых людей? – говорит инквизитор, и Дик слышит ехидство в этой фразе, слышит, как он улыбается. – Дела идут в гору, значит? Ну ничего, мы это исправим.

– Ты идешь или нет, Морган? Команде есть чем заняться во время простоя.

Дик слышит, как тяжелые ботинки топают мимо него вслед за капитаном, и выдыхает с облегчением. Йохан кивает Петре и исчезает в глубине трюма. Петра дергает Дика за руку, словно малыша, и указывает на коридор за лестницей.

– Ну что, пойдем? – спрашивает она, глядя на Дика. – Ты чего такой пришибленный?

– Зачем… как… почему… Она же его провоцирует! – наконец выдавливает из себя Дик.

– Кто, капитан? – Петра вдруг искренне весело смеется. – Да они с Морганом все время так!

– Вас что, часто обыскивает Инквизиция? – ужасается Дик.

– Этот – каждый раз, как встречаемся на необъятных просторах космоса! Да ты не ной, капитан знает, что делает.

Петра ведет его внутрь корабля, и Дику приходится наклониться, чтобы не удариться о потолочный выступ в коридоре. Темноту прорезают аварийные красные огни, а по бокам тянутся провода, не скрытые панелями. Так вот он какой – космический корабль изнутри. Дик ожидал чего-то поновее и… красивее, что ли. Сияние экранов, высокотехнологичные интерфейсы – что-то такое. Даже он, ни разу не космический путешественник, понимает, что корабль хоть и ухоженный, но старый. Но у него есть ИИ, значит, не стоит судить книгу по обложке. Дик усмехается, вспоминая древнюю поговорку, и тут же давится смешком. Каждую секунду из-за его книги они все подвергаются опасности! Петра сказала, капитан знает, что делает, но как поведет себя в экстремальной ситуации человек, который открыто называет свой корабль книжным магазином и который уже убивал людей так легко, как безоружную Анну?

– Петра, почему ваш корабль так называется? – спрашивает Дик, пока круговорот страшных мыслей не затянул его в глубины отчаяния.

– Это его имя с самого начала, – с готовностью отвечает Петра. – Еще до Великого сожжения. Капитан принципиально не меняет название.

– То есть этот корабль… Он действительно был книж…

Дик не успевает договорить, потому что хрупкая златовласая богиня резко разворачивается и хватает его за горло.

– Ты идиот? Не произноси это слово, пока на борту Инквизиция.

С ее лица даже улыбка не исчезает. Дик кивает и ощупывает горло, которому сегодня досталось, а Петра идет дальше по коридору.

– Кэп велела все тебе показать и рассказать, так что гляди и слушай внимательно. Это корабль класса Bookship, ты уже заметил, что называется он так же, остроумие при себе держи. Простой двухпалубник, без заморочек. Верхняя: рубка, каюты и медотсек. Мы идем по нижней палубе, здесь у нас трюм, технический отсек, склад всякого хлама, а сейчас будет мое любимое!

Коридор узкий, но Петра раскинула руки вверх и в стороны, будто собралась делать колесо. Они с Диком стоят перед круглым люком. Петра дотягивается до каких-то невидимых Дику отсюда кнопок над ним и касается их в одной ей понятной комбинации. Дверь тихо и медленно открывается нараспашку, чуть не задев Дика. Ужасный расход пространства! Но, посмотрев внутрь, Дик охает.

Здесь все то, что он представлял себе под словом «технологично». Голубоватое сияние освещает тесную округлую комнатку, три монитора в стенах живут своей жизнью, показывая что-то, неведомое Дику. Вертикальная панель управления в стене тихо светится, пульсирует. Узкая полоска черного космоса – иллюминатор поверх оборудования – на уровне глаз, если стоять в полный рост. Петра и Дик еле помещаются в этой маленькой комнатке, где и одному-то не развернуться. Огромная дверь позади них приоткрыта.

– Орудийный отсек! – с гордостью сообщает Петра. – В случае полной задницы, если в рубке что-то случится, можно вести огонь прямо отсюда!

– А где же… орудия?

– Под нами, конечно!

Петра топает по полу.

– Порт открывается только во время боя! Ты вообще в технике разбираешься?

– Ну… я работал с оборудованием на ферме, – чуть помедлив, отвечает Дик. – Система полива, температурные индикаторы… все такое.

Он умалчивает о том, что однажды затопил южное поле и что от генераторов и подобных серьезных вещей его всегда держали подальше. Предел его умений в работе с техникой – старенький планшет с выходом в межзвездную Сеть.

– Ясно, – вздыхает Петра. – Ладно, тут тебе не грабли и вилы, конечно, но интерфейс интуитивно понятный, так что запусти диагностику орудий, пока я проверю кое-что.

Петра протискивается к одному из мониторов с края, так что Дику приходится вжаться в стену, чтобы ее пропустить. Она занимается чем-то понятным только ей и больше ни на что не обращает внимания. Дик осторожно дотрагивается до своего монитора. Тот пробуждается и выдает на экран данные и таблицы с такой скоростью, что Дик не успевает понять, что от него требуется. Он поворачивается к Петре в растерянности и видит, что ее экран поделился на маленькие квадраты и каждый показывает отдельное помещение. В одном из них Дик узнает рубку.

– Это что, камера слежения? – спрашивает он.

– У меня они по всему кораблю! – отвечает Петра, не скрывая гордости, и чуть-чуть отодвигается, чтобы Дику было лучше видно.

На одном из экранов небольшая каюта с двумя койками и квадратами пазух-хранилищ. Два черных скафандра рывками раскрывают их и выбрасывают вещи: одежда и какие-то мелкие предметы валяются в беспорядке. Петра смеется.

– Давай-давай, ищи, взять! Ничего не найдете!

– Это… твоя каюта?

– Ага. Только там нет ничего на самом деле важного. Все самое главное у меня вот здесь! – Петра стучит по виску пальцем и усмехается. – Гляну, как там кэп. А ты делом займись.

Она приближает пальцами картинку из рубки. Капитан сидит в кресле со скучающим видом, пока инквизитор пролистывает файлы на основном голоэкране рубки. На мгновение она поворачивает голову и смотрит прямо в экран, криво улыбаясь.

Дик поворачивается к своему монитору, но от того, что он не смотрел на него несколько минут, понятнее ничего не стало. Дик старается не спешить, пытается прочесть хотя бы одно предложение, но компьютер как будто не хочет ему помогать: внизу появляются новые строчки, которые отправляют старые за предел экрана, и все приходится начинать сначала. Наконец глаз цепляется за знакомое слово, выделенное прямоугольником. Оно даже подсвечено. «Начать подготовку». Наконец хоть что-то понятно! Но… если он нажмет не ту кнопку? Ну, наверное, самое ужасное, что может случиться, – он случайно начнет стрелять, но вряд ли ему настолько не повезет, на таком корабле наверняка защита от дурака предусмотрена. Что ж, Петра велела запустить диагностику, наверное, «Начать подготовку» – это она и есть, решает Дик. И нажимает.

Вопль сирены разрывает тишину, комната становится красной. Петра смахивает видео с экранов, затемняет монитор и поворачивается к Дику.

– Ты зачем подготовку орудий запустил?

Она так искренне удивляется, что Дика почти пробивает на нервный смех, но он им давится. Петра отодвигает Дика от монитора, так что ему снова приходится вжаться в стену. Пальцы девушки летают по непонятным таблицам и кнопкам, появляющимся на экране от одного ее прикосновения. Сирена резко замолкает и свет опять становится успокаивающим ровно-голубым, когда дверь шлюза распахивается. Капитан находит глазами Дика, и в ее взгляде читается все то, что она бы сделала с ним, если бы не обстоятельства.

– Что здесь происходит? – спрашивают за ее спиной.

Это инквизитор, но не тот, что был в рубке с капитаном. Он тоже снял шлем. Квадратный подбородок, бегающие глаза. Маленькая голова, приделанная к огромному скафандру.

– Да так, – отвечает Петра непринужденно. – Новенький случайно запустил боевой протокол, но я его отменила. Ничего страшного.

– Это ошибка. Больше не повторится, – добавляет Дик хрипло.

– Надеюсь на это, – произносит голос из коридора.

У Дика замерзают все внутренности, как будто его уже выбросили в космос.

– Вы же не собирались нас расстрелять? – спрашивает инквизитор Генрих Морган, отодвигая подчиненного в сторону.

– Чтобы мы стреляли в инквизитора?! За кого ты нас принимаешь? – говорит капитан и быстро добавляет: – Пацан же сказал, что это ошибка. Больше не повторится. Потому что он идет в трюм закреплять груз при полной силе тяжести.

Уже по тону капитана Дик догадался, что это приказ. Велела же не попадаться на глаза и не создавать проблемы! Кажется, его шансы расплатиться за воздух только что уменьшились. Дик опускает голову и старается осторожно, не задевая ни одного из инквизиторов, протиснуться в коридор.

– Почему у книжного магазина есть пушка? – вдруг говорит второй инквизитор.

Дик замирает на секунду, как и все вокруг, то ли от страха, то ли от идиотизма ситуации.

– Потому что он независимый! – сам отвечает инквизитор и смеется.

Ему внезапно вторит чистый светлый голос Петры.

– Ха! Ха-ха-ха! Независимый! Надо запомнить!

– За работу! – сквозь зубы цедит Генрих Морган.

Он сам разворачивается и уходит по коридору, так что Дику приходится бежать впереди, чтобы не быть раздавленным.

– Было бы смешно, останься во Вселенной хоть один независимый книжный, – произносит капитан со странным спокойствием.

Второй инквизитор, уже явно пожалевший о наличии у себя чувства юмора, уходит следом за начальником.

– Капитан, – спрашивает Петра. – Если дойдет до заварушки, можно я вот этого шутника убью?

– Нет! – отрезает капитан. – Этого – я.

Дик бежит. Вперед, по еле подсвеченному коридору, спотыкаясь о провода, закрепленные на полу. За ним топает махина огромного скафандра с красной печатью. Прямо как в его худших кошмарах там, на земле… Алгее, теперь так правильно называть тот мир, который когда-то был для него «землей». Когда Дик выныривает из темноты в просторный погрузочный отсек, инстинкт велит ему прятаться, что он и делает, ныряя за ставшие уже такими родными ящики. Он лежит там, пока не стихает сначала топанье одного инквизитора, затем второго, а потом и плавные шаги, как догадывается Дик, капитана, которая еще задержалась внизу, осматривая отсек. Он не смог выползти из своего убежища, да и стоило ли? Неизвестно еще, кто страшнее – инквизитор или капитан. Особенно теперь, когда Дик все испортил. Еще несколько минут после того, как все стихает, он лежит неподвижно, мечтая о возвращении невесомости.

– Мы летим со станции «Конти́», – вдруг произносит кто-то за его спиной.

Дик вскакивает, осматриваясь, и прямо у шлюза, выходящего в космос, видит прозрачного человека. Искусственный интеллект корабля.

– Что ты здесь делаешь?! – шепотом кричит Дик. – Если они увидят…

– Слушай внимательно и запоминай, – перебивает его ИИ. – Сорок стандартных часов назад корабль Bookship покинул станцию «Конти» с грузом для заказчика на планете Биа-4. Повтори.

– С «Конти» на Биа-4, сорок стандартных часов, – послушно повторяет Дик. – А что…

– В пути случилась поломка, серьезная, пришлось отключить двигатели и дрейфовать, пока чинили. Ориентировочно это было в квадрате девятьсот.

– Девятьсот… это же там, где моя… где Алгея.

– Да. Но не на самой планете. Квадрат большой. На починку ушло около двадцати часов.

Дик послушно повторяет цифры, не понимая, что это значит. Сам корабль разговаривает с ним, несмотря на опасность! Дик никогда и мечтать о таком не мог, а теперь думает только о том, чтобы призрак исчез, чтобы его не заметили инквизиторы. Не убили. Сколько таких осталось во Вселенной? Может, он последний, кто помнит времена до охоты на книжников. Может, он знает про…

– Повтори все, – говорит корабль.

– Так… это… Сорок часов назад со станции «Конти» на планету Биа-4, в пути поломка, серьезная, остановка двигателей, примерно двадцать часов ушло, в районе сектора девятьсот, починили, отправились дальше…

Призрак исчезает внезапно, как и появился. Дик хочет окликнуть его, но замечает в коридоре того самого инквизитора-шутника. Тот стоит, прислонившись к стене, и наблюдает за Диком. Как давно он здесь? Что успел увидеть? Дик хватается за ближайший ящик, стараясь передвинуть, но он слишком тяжелый, не поднять. Покорчившись рядом с ним, Дик выдыхает:

– Я тут это… работаю.

– И часто сам с собой разговариваешь? – спрашивает инквизитор.

– Да! – цепляется за подсказку Дик. – Это, ну, помогает как-то.

– Ваш капитан говорила, что ты того.

Инквизитор теряет к Дику интерес и поднимается на верхнюю палубу, гремя скафандром о лестницу. Дик выдыхает весь воздух из легких, чувствуя, как ноги подкашиваются. Он садится на ящик, который сдвинуть не сможет никогда, при всем желании, даже под угрозой смерти, и пытается уложить все в голове. Зачем корабль так рисковал? Что за «Конти» и Биа? Что за груз? И зачем ему, Дику, знать все это?

Дик успокаивается и дышит ровнее. Он один в пустом трюме-ангаре, где никому не сможет причинить вреда. Здесь он и спрячется до конца проверки. Осматриваясь в поисках убежища, Дик замечает в щели одной из панелей голубоватый свет. Показалось? Нет, точно, голубая полоска хорошо видна ему теперь, когда глаза привыкли к полумраку трюма. Дик подходит ближе. Рядом валяются тряпки, которые явно служат прикрытием этой щели. Дик встает напротив стены и осторожно стучит в нее. Звук глухой. Там что-то есть. Дик не успевает подумать об этом как следует, когда тьма набрасывается на него сзади и сжимает, подавляя крик…

Мешок сдергивают с головы, но глаза открыть невозможно – после нескольких минут в темноте вокруг слишком ярко, свет проникает под веки, жжется. Кто-то ходит кругами рядом с Диком, лежащим на полу в позе эмбриона. Сквозь страх начинают пробиваться другие, основные чувства. Какой-то странно знакомый запах, травяной и… не то чтобы неприятный, просто… опасный. А еще Дик чувствует, что дышится здесь по-другому. Воздух в этом помещении словно только что родившийся, более свежий, чем в других местах на корабле.

Дик осторожно открывает глаза, почти ожидая, что лежит не на металле, а на земле, а над ним – налитое синевой небо. А вдруг ему все просто привиделось? Корабль, его экипаж, инквизиторы? Но нет, это все тот же трюм, только другая его часть, скрытая от глаз. По стенам и полу ровными рядами вверх и вдоль тянутся растения, их зелень резко контрастирует с синевой, той, что казалась небесным светом. На самом деле это ультрафиолет.

– Они уже здесь?

Знакомый голос. Злобный голос.

Дик прикрывает голову рукой на всякий случай. Все-таки Йохан уже несколько раз его бил.

– Они на нижней палубе? Ну, говори!

– Кажется, нет… – неуверенно отвечает Дик.

– «Кажется, нет!» – передразнивает Йохан. – Толку от тебя… Минуточку… – Он будто вспомнил что-то важное. – А почему ты торчал перед панелью? Как ты вообще узнал про это место?

Дик набрал в грудь воздуха сказать про полоску голубого цвета, но холод лезвия, приставленного к горлу, мешает даже сглотнуть от страха.

– Как ты оказался тут? Тебя же кэп с Петрой отослала! Я понял! Ты – провокатор! Слышал я про такое – заявляются пассажирами на корабли, подбрасывают эти… штуки… а потом корабль на карантин, а команду на «Торквемаду» или сразу на костер! С чего это Морган приперся сразу после тебя, а?

Йохан тараторит, в его темных глазах бьется огонек настоящей истерики. Дик заставляет себя отвечать ровно, несмотря на сковавший горло страх.

– Нет… я не… – хрипит он. – Капитан позже… отправила меня в трюм… Ты же сам… затащил меня сюда!

Дик не ждет, что Йохан ему поверит, и внутренне готовится к новой порции тычков, но чувствует, как холод стали перестает давить на сонную артерию.

– А, да, точно! Я затащил.

Йохан отводит нож от горла Дика, но не убирает его, крутит в руках с опасной скоростью, как грабитель из подворотни.

– Да, точно, – повторяет Йохан, успокаиваясь. – Меня эти уроды нервируют просто. Каждый, блин, раз. Каюту мою перерыли уже, наверное. Ничего. Ничего они там не найдут! Ха!

– Мы с Петрой видели, как они проверяют каюты, – подтверждает Дик.

Он осторожно садится на полу, боясь сделать хоть одно резкое движение.

– Петра! – фыркает Йохан. – Что она сделает с этими камерами, случись что? Будет смотреть, как нас пытают? А что, ей понравится! Ха!

Йохан показывает куда-то в угол неприличный жест. Наверное, догадывается Дик, и там прячется камера. Он внимательно следит за движениями Йохана – такими странно дергаными. Запах, который он почувствовал с самого начала и который что-то напоминал, немного усилился. И тут словно волна накатила. Этот запах Дик чувствовал однажды на общем сборе старейшин, куда позвали всех без исключения. Младших даже вывели вперед, чтобы они лучше видели. В середине общинного зала стоял подросток, имени которого Дик сейчас не мог вспомнить. Он всхлипывал и нервно обнимал себя за плечи, а Штефан тряс перед толпой мешочком, от которого исходил вот этот запах. Старейшина произносил длинную гневную речь о том, что этой дряни в его общине никогда не будет и всякого, кто принесет это сюда, ждет изгнание в пустыню. После этого провинившегося парня выпороли на глазах у всех и навечно запретили ему выход в город. А опасный мешочек уничтожили в баке с химическими отходами. После такого никому в общине в голову бы не пришло попробовать это. Дик никогда не видел употребляющих, но знал, что они опасны и нестабильны. Как будто в другое время Йохан был не опасен и стабилен!

– Ничего они не найдут! – бурчит парень, ходя из стороны в сторону. – У меня нет ничего! Ничего такого, что они ищут. Вот кэп или ты – да, можете их заинтересовать. А я что? У меня ничего нет. Ничего слишком запрещенного.

Йохан ходит из стороны в сторону и вращает нож в руках – так быстро, что заметен только блеск лезвия. Дик старается уследить за тем, как смертельное оружие крутится, словно игрушка.

– Хочешь в ножички сыграть? – вдруг спрашивает Йохан.

– Что?

Йохан резко садится на корточки, распластывает левую ладонь по полу так, чтобы между каждым пальцем был небольшой промежуток, и тычет в эти промежутки ножом в завораживающей последовательности. Скорость увеличивается, и вот уже снова только блеск стали мерцает между пальцев, каждый из которых в любой момент может отделиться от кисти, если правая рука Йохана дрогнет. Дик шумно сглатывает, когда рука с ножом, словно живущая своей жизнью, останавливается.

– Теперь ты!

Он хватает Дика за запястье, но тот вырывается с неожиданной даже для себя силой.

– Спасибо, нет!

– Да ладно, чё ты, я лучше всех умею играть в ножички! На жизнь этим зарабатывал, ну, как другие боем там или на руках тягаются. До того как с кэпом летать подписался. Эх, хорошие были деньки… Уж по крайней мере с Инквизицией не встречался. Слушай, не говори кэпу, что я принял чуток, лады? Мне так легче это все, ясно? Ты чего такой зеленый? Кэп разберется с этими, она знает, что делает.

Дик быстро кивает, подтверждая, что не выдаст. Он не подозревал, что Йохан может быть таким разговорчивым. Эта дрянь непредсказуемо действует на организм человека. Кто знает, может, через несколько минут Йохану покажется, что Дик – инквизитор? Или он решит сыграть в ножички с его головой?

– Что… что это за место? – спрашивает Дик, чтобы отвлечь маньяка, с которым случайно оказался в одной комнате.

– Это? Это наши легкие! – с гордостью сообщает Йохан, мгновенно сбрасывая личину опасного психа-убийцы. – Нет, кислород мы, конечно, пополняем. И с фильтрами все в порядке. А тут все настоящее. Даже выращиваем кое-что для себя. Кстати, ты же с фермы! Поможешь мне с системой ирригации? Задалбываюсь вручную все поливать. А автомат попробуй включи: перерасход воды страшный, ну и хоть капля на электронику – кранты всему. Как у вас там на ферме делали?

– Да меня к технике особо не подпускали… – признается Дик. – Я однажды в поле воды перелил… Как ты и сказал – перерасход страшный.

– Ясно, – вздыхает Йохан. – Тогда не трогай тут ничего, понял? Повредишь хоть одно растение – убью.

– Понял, не буду.

– Слушай, на что ты рассчитываешь? Какой от тебя толк? Думаешь, кэп тебя оставит, раз ты такой бесполезный?

Дик тяжело вздыхает. Йохан прав: его участь очевидна. Если он доживет до голосования команды, они и до ближайшего порта его не довезут, до этой, как ее, Бии-4.

– Тогда зачем вы сейчас со мной возитесь?

– Капитан велела, – говорит Йохан, пожимая плечами. Словно это все объясняет.

– Что за история у капитана с этим… Морганом? – спрашивает Дик. – Петра упоминала…

– Слушай больше эту чокнутую! Она еще до первого скафандра не доросла, когда кэп… История! Ха! Больше напоминает кровавую клятву мести! Морган убил корабль, когда он был… ну, этим…

– Книжным магазином? – подсказывает Дик.

– Заткнись! – шепотом кричит Йохан. – Ты что, реально хочешь, чтобы нас всех казнили? Не произноси это при них!

Дик вспоминает, что Петра предупреждала его о том же, слово в слово, и жестом показывает, что будет молчать. Но Йохан отмахивается, мгновенно остывая.

– Короче, кэп выжила тогда, когда корабль распотрошили… Не спрашивай, не знаю как, к ней самой лезть с этим не советую. Как-то сумела его перезапустить, починить. На восстановление годы ушли, проще тогда было его на металлолом сдать. А потом кэп внесла его в реестр как грузовое судно под тем же названием. Я б посмотрел на рожу Моргана, который видит, как уничтоженный им корабль отмечается то в одном порту, то в другом! И сделать ничего не может: официально зарегистрированный транспортник без всяких там запрещенных штук! Вот он и психует, каждый раз нас обыскивает, словно мы контрабандисты какие-то!

– А вы… разве… нет? – осторожно интересуется Дик.

– Нам что, проблем не хватает? – искренне возмутился Йохан. – Это тебе Петра наболтала? Мой тебе совет – не слушай ее. Не верь ничему, что говорит эта совсем отбитая на башку!

Дик медленно и осторожно кивает, надеясь не спровоцировать у Йохана новый приступ ярости. Если Петра «отбитая», то он тогда какой? Дик застрял с психопатами на стальной скорлупке посреди бескрайнего космоса. Да у него просто нет шансов выбраться отсюда живым! Он дотрагивается до пояса, но вспоминает, что сумки у него больше нет… как и ее содержимого. Хвататься больше не за что…

– Где я? – спрашивает Дик, ни к кому не обращаясь.

– Давай посмотрим! – вдруг отвечает Йохан.

Он перестает ходить туда-сюда, как заведенный, вынимает из одного из многих карманов комбинезона какой-то шарик и подбрасывает его вверх. Шарик зависает и раскрывается наружу звездной картой. Дик вскакивает с места, приближается, не обращая внимания на Йохана. Он никогда раньше не видел интерактивных карт. Вот красная мерцающая точка, она должна означать местоположение корабля. Вот белая Алгея, от которой они отлетели уже достаточно далеко. А это… другие города-станции в космосе, планеты, миры, куда Дик еще ни разу не ступал! Тогда где же… Дик быстро, словно боится, что все исчезнет, тыкает в карту пальцем, и планеты и станции перемещаются под его рукой, он пролистывает квадрат за квадратом, пока не находит место, все словно утыканное белыми точками.

– Метрополия… – шепчет он. – Мне нужно туда! Я должен показать… книгу!

– Заткнись! – вновь срывается Йохан. – Мы с этим не связаны! И если инквизиторы дороются до нас, то я отдам им тебя с радостью вместе с этой дрянью, которую ты приволок сюда! Не собираюсь из-за тебя гореть на костре!

Дик поднимает руки в универсальном примирительном жесте, он хочет успокоить Йохана и объяснить, что не то имел в виду, что он не подвергнет их опасности и покинет корабль в первом же порту… но не успевает.

Панель за его спиной разлетается от удара, и Дик с Йоханом вместе падают на пол. Их хватают и выталкивают в трюм, бросают к ногам человека с алой печатью на черном скафандре, и все, что Дик успевает подумать: теперь точно все. Конец наступил еще до начала.

В ней слишком много злости. Так однажды сказал капитан, задолго до того, как она сама стала капитаном. Тогда она восприняла это в штыки, чем только подтверждала его правоту. Но после убийства команды и попытки уничтожения ее корабля, ее дома, злость переродилась в ней во что-то иное, более сильное и беспримесное. Чистая ярость. Ярость помогла ей спасти корабль и дотянуть его до помощи. Заставляла ее браться за самую тяжелую и грязную работу и каждую заработанную единицу вкладывать в восстановление Bookship. Ярость не позволила ей скатиться к самобичеванию и жалости и в конце концов сделала ее капитаном собственного корабля.

Ярость чувствовала она, когда, придя в себя на разоренном Bookship, изучала записи с черного ящика. Она специально надолго оставила запись на экране, чтобы запомнить: заостренное лицо, начинающие седеть волосы, почти черные глаза. Выражение спокойствия и уверенности в своей правоте, в том, что он вправе казнить и пытать ради некой высшей истины, носителем которой себя считает. Она изучала это лицо и запоминала и пестовала ярость в своем сердце. Никто никогда не поймет, каково это – смотреть в глаза убийце собственной семьи, вести с ним переговоры. Однажды она его уничтожит, или он ее – все к тому идет, – но перед этим она еще отравит ему жизнь одним своим присутствием, доказательством того, что он совершил ошибку.

Инквизиторы ломают хлипкую стену тайного сада. Йохана и пацана с Алгеи (как он там оказался?) бросают на палубу, а сами пошли топтаться по только что взошедшей рассаде. «Надо включить это в список ущерба», – думает она. Никто, конечно, никогда и ничего не возместит, но жалобу она подаст принципиально, пусть бюрократы Инквизиции поработают.

Они проходили через это тысячу раз. Она уверена в своей команде и знает, что Йохан за собой прибрал, что Петра считает про себя, как они разучивали, и надеется, что пацан не выкинет чего-нибудь еще. Когда факторов, неподвластных твоему контролю, больше трех, любая ошибка может стать последней, это подтверждает весь ее жизненный опыт. Сейчас факторов намного больше, а Морган только и ждет одной маленькой ошибки.

Инквизиторы выходят из проделанной ими дыры и встают рядом на палубе. На подошвах их ботинок свежая земля. Раскуроченные ящики с сельхозкомплектами для заказчика валяются перевернутые. Один из патруля едва заметно отрицательно качает головой главному, но капитану этого достаточно.

– Вы не нашли никакой запрещенки, – не спрашивает, утверждает она, издевательски выговаривая последнее слово. – Может, полетите уже, займетесь делом для разнообразия? И мы тоже.

– Мы еще не закончили, – тихо и как будто нежно произносит Морган. – Вы полетите с нами для разбора инцидента на планете Алгея. Подготовиться к конвоированию.

– Есть, – одновременно отвечают его подчиненные.

– Нет! – взрывается капитан. – У вас нет никаких законных оснований нас задерживать! Иначе вы бы нас сразу конвоировали. Но доказательств нет!

– Я их найду, не сомневайся.

– Как интересно? Разденешь меня? Вдруг я манускрипт где-то прячу? Ты за этим сюда явился, чертов маньяк?

Капитан раскидывает руки в стороны и крутится на месте перед главой патруля. Кажется, все зашло слишком далеко, думает Дик. На секунду он отрывает взгляд от палубы, в которую его ткнули носом, и смотрит на капитана. Этой секунды хватает, чтобы увидеть книгу в одном из карманов комбеза, слегка прикрытую засаленной рабочей курткой. Дик и сам всегда прятал книгу так, если рядом кто-то оказывался случайно. Но инквизитор может заметить!

Откуда-то раздается полувскрик-полувсхлип, и Дик слишком поздно понимает, что это он. Все оборачиваются на него, и дальнейшее происходит очень быстро.

– Ты! – рявкает главный инквизитор.

Дика поднимают, подносят к Моргану, и он видит свое искаженное страхом лицо в отражении черного скафандра. Алая печать жжет глаза.

– Быстро! Кто ты? Откуда взялся? Говори!

– Он-то тут ни при… – пытается вступиться капитан.

– Молчать! А ты отвечай! Быстро!

Дик ловит взгляд капитана, чтобы прочесть хотя бы намек, подсказку, но железные руки хватают его и заставляют смотреть перед собой, в холодные глаза убийцы.

– Я… ну, я… со станции «Конти»! – выпаливает он, и вдруг слова льются рекой прямо из памяти. – Примерно… двое стандартных суток назад на «Конти» прилетел Bookship. Я загружал вот эти ящики, которые они везут на Биа-4. Спросил, найдется ли работенка… Капитан сказала да, ну и… полетели… В пути случилась поломка, в районе сектора девятьсот, пришлось остановить двигатели, чинили… ну, часов двадцать где-то, получается, не отдохнули толком – заказчик ждет. Отправились дальше, а тут вы…

Дик наблюдает себя как будто со стороны. Он никогда не был хорошим лжецом, да и врать ему приходилось не часто, но перед лицом смерти открылся новый талант. Инквизитор смотрит ему прямо в глаза, но Дик уверен, что и под пытками повторит то же самое. «Возможно, и придется…» – вдруг думает он со спокойной отчужденностью.

– Откуда ты взялся? Что делал на «Конти»? – бомбардирует вопросами инквизитор.

– Я не помню! – честно отвечает Дик, подняв руки. – Меня бросили на станции еще ребенком, крутился, как мог, воровал, прибился к докерам… Грузчиком в порту работал последние несколько лет.

– Мы это проверим.

– Не сможете! Я не приписан к Гильдии. У меня и документов нет, не было времени на это, а в доках всем плевать, кто ты и откуда, пока работаешь.

– Зачем ты нанялся на Bookship?

– Приключений захотелось, – говорит Дик, пожав плечами. – Да и что на этом «Конти», до старости, что ли, торчать? Так хоть попутешествую.

За спиной инквизитора Дик вдруг замечает капитана. Она криво улыбается и даже слегка кивает ему, вроде бы одобряя. Это придает Дику уверенности, тем более проверить инквизитор ничего не сможет: община никогда не отчитывалась о своей численности ни в одну инстанцию, хотя метрики на Дика и хранятся где-то в архиве старейшин. Но сначала нужно знать наверняка, что он оттуда. А Дик не собирается об этом говорить. На этот раз он должен быть Диком с «Конти», сиротой и мелким разнорабочим. Что недалеко от истины.

– Какая славная история, – проговаривает инквизитор и улыбается так, что у Дика прерывается дыхание. – Мы проверим ее на Алгее. Готовьтесь к конвоированию.

– Вы не имеете права! – вдруг тоненько кричит Петра.

Она почти кидается на инквизитора, но ее в прыжке перехватывает Йохан.

– Тихо, тихо! – говорит парень, сдерживая девушку явно изо всех сил.

– На каком основании? – хрипит капитан, вплотную подходя к громадине в черном скафандре.

Но инквизитор не слушает ее. Одним щелчком он открывает панель в стене и снимает с груди красную печать. Дик знает, что сейчас произойдет, читал об этом в недрах запрещенной Сети. Стоит только печати соединиться с электроникой корабля, как его схемы перегорят и основную программу корабля перепишет инквизиторская. Она заставит корабль подчиняться всем приказам инквизитора, наложившего печать. Тот может приказать ему что угодно: следовать определенным курсом, отключить систему жизнеобеспечения, врезаться в планету.

– Нет! – кричит Дик.

Ругань капитана, голоса Петры и Йохана, собственный крик, сноп искр от сорванных проводов: все сливается в одном холодном мгновении. Дик видит, как искрят провода, когда печать соединяется с ними… И вдруг все прекращается. Один из черных скафандров заслоняет панель собой. Это молодой инквизитор, неудачно пошутивший про независимые книжные пару часов назад, обращается к шефу:

– Инквизитор, срочный вызов с флагмана.

– Что?

– Код «Энигма».

Морган явно не в восторге от того, что подчиненный прервал операцию. Но, услышав код, он сам отдергивает печать от панели, оставляя провода искриться. Печать не коснулась Bookship? Дику это показалось? Ничего вроде не вырубилось и не изменилось, но кто знает, как эта дрянь работает…

– Вы сами просили… – оправдывается молодой инквизитор, отступая на шаг.

– Знаю! – рявкает Морган. – Всем срочно вернуться на патрульный корабль!

Оба младших инквизитора в спешке исчезают в проеме переходного отсека. Дик наблюдает за тем, как Морган водружает печать обратно в специальную пазуху на груди. И медленно поворачивается к ним.

– У вас просрочена регистрация экипажа, капитан Bookship, – говорит Морган почти нараспев. – Я накладываю на вас штраф, который вы заплатите непосредственно в столице.

– А кто оплатит мне ущерб, нанесенный вашей… проверкой? – зло спрашивает капитан.

– Сопутствующие риски для таких, как вы. Инквизиция не ошибается. Я до тебя доберусь.

– Скорее космос сгорит.

Эти слова капитан говорит инквизитору в лицо. Генрих Морган как будто собирается ответить… но разворачивается и выходит в проем люка. Дик видит, как капитан сжимает и разжимает кулаки еще примерно полминуты, пока легкий толчок отстыковки не сигнализирует о том, что кошмар окончен. Капитан оборачивается к ним, и Дик сразу замечает огонек ярости в ее глазах. Он снова видит перед собой убийцу.

– Старший инквизитор, разрешите обратиться! Почему мы остановили операцию? Там контрафакта на пару штрафов точно! И я проверил, нет такого кода «Энигма»…

Морган глубоко вздыхает. Лишь одна мысль утешает его: вот вернутся в порт и он спишет этого идиота-шутника на сушу. Со свистом. Без рекомендаций. Но до базы еще двое стандартных суток пути, помоги ему Господь…

– Код «Энигма», – почти ласково говорит Морган, – не твоего ума дело. Отставить вопросы и приготовиться к переходу.

Инквизитор любуется тем, как Bookship плавно удаляется, подсвеченный голубоватым сиянием двигателей, и прикладывает руку к груди, где под броней притаилась алая печать. Как удачно они встретились! И почти все прошло по плану, осталось только подождать. А ждать инквизитор Генрих Морган умеет.

Она оглядывает нижнюю палубу, каждый миллиметр которой отдраивала еще юнгой. Груз разбросан, несколько ящиков разбиты, нарушена герметичность, значит, часть товара пострадала. Дыра в стене их маленького сада, из которой ведут грязные следы… там она позже оценит ущерб. Наверху – перевернутые каюты и оголенная рубка с разобранными панелями. Это были поиски тайника, от одной мысли об этих «поисках» ей хочется смеяться в голос. Она улыбается, потому что главное – здесь, в целости и сохранности. Петра дышит тяжело, ей пришлось непросто с этими уродами на хвосте, ходи и улыбайся, странно, что она не сорвалась раньше. Йохан, кажется, отходит. Через какое-то время завалится спать и в ближайшие пару часов не проснется, даже если они ввяжутся в открытый бой с Инквизицией. Ровный гул двигателей, которые включились будто сами по себе, подсказывает, что корабль тоже пережил рейд без потрясений. А вот пацан с Алгеи смотрит на нее как-то странно, как не смотрел даже на инквизиторов. Он действительно ее боится. Что ж, правильно делает.

– Не думай, что этот… гарантировал тебе место на моем корабле, – говорит она, глядя ему в глаза. – Несчастные случаи в космосе – не редкость. Особенно с теми, кто сам ему навязывается.

Она осторожно берет гроздь выдранных Морганом проводов и скручивает их по одному обратно. Бережно ставит панель на место, проводит по ней рукой. Оставляет все там: корабль умеет залечивать раны.

– Сбор команды в рубке. Сейчас. Будем голосовать.

Первое, что видит Дик, когда поднимается по лестнице в рубку, – индиговую полоску космоса в широком иллюминаторе. Даже сейчас, когда вот-вот решится его судьба и, возможно, темную пустоту он видит последний раз в жизни, Дик не может не любоваться. Оно того стоило. Жаль, Анна не видит.

Поворачивается лицом к команде корабля, которая будет его судить. Он постарается сохранить достоинство. Капитан сидит с почти скучающим видом, над ее креслом, как какой-нибудь дворецкий из сказки, стоит призрак-корабль. Петра и Йохан жмутся к стене, словно пытаются держаться подальше от разрухи в рубке. Все панели сняты, и из голых стен торчат провода и куски термоизоляции – ничего общего со строгой стерильностью, в которую Дик ступил в первый раз. К ногам капитана подкатывается какая-то вещь, когда она поднимает ее с пола, Дик видит, что это фляга-непроливайка для невесомости. Капитан поднимает ее, рассматривает, словно вспоминает, и вдруг делает большой жадный глоток, хотя, судя по резкому запаху, это не вода.

– Значит, рассказываю, как все будет проходить, – говорит капитан так, словно они только что прервали начатый разговор. – Насчет принятия решений у нас как это… ах, да, демократия. Каждый член команды, вне зависимости от ранга, ну как если бы у нас они были, кладет голос за или против, ну, скажем, сюда…

Капитан пододвигает ногой ближе к креслу кейс из-под инструментов – содержимое валяется по всей рубке – и ставит его открытым перед собой.

– На голосование ставится вопрос, выбросить ли незаконного пассажира в открытый космос. Голосуем за или против. Каждый член команды имеет один голос, включая корабль. Если голоса разделяются поровну, допускаются дебаты и переголосование. Если это повторяется трижды, решающий голос – за капитаном. Ты понимаешь условия, пацан?

Дик кивает.

– Нужно сказать, – мягко подсказывает Петра.

– Я принимаю условия.

Шансов у него нет: даже если вся команда проголосует за то, чтобы оставить его в живых (что маловероятно), последнее слово все равно за капитаном, которая ненавидит Дика заранее.

– Давайте уже скорее! – говорит Йохан и бросает в раскрытый чемодан небрежно скомканную бумажку.

Когда он успел написать? Он умеет писать? Дик сам удивляется приходящим на ум мыслям. Он не смирился, нет, но любопытство вдруг пересилило в нем страх, он стал жадно запоминать происходящее. Петра вытащила из кармана блокнот, начиркала что-то, вырвала страницу и, скомкав, бросила в кейс. Последней была капитан. Призрак за ее спиной не шевельнулся – наверное, он выскажет свое мнение как-нибудь иначе, за неимением возможности писать от руки.

Капитан наклоняется и ворошит бумажки. Взяв первую попавшуюся, садится в кресле прямо, разворачивает и тяжело вздыхает.

– Вы что, серьезно? Вы… вы подписали голоса? – говорит она с усталостью в голосе. – Что ж, я пыталась. – Капитан вдруг посмотрела прямо на Дика. – Видишь, в чем проблема с демократией? Ладно, хватит, давайте просто каждый скажет свое мнение. Йохан.

Парень дернулся, будто его палкой ткнули, и сказал:

– За.

Дик кивает. Он так и думал. Но капитан снова тяжело вздыхает, и говорит:

– Напоминаю, вопрос был: выбрасывать его в космос? «За» означает «да», «против» означает «нет»!

– А, ну тогда нет, то есть «против». Он туповат, конечно, но небезнадежен. Толкнул вон инквизиторам речь, я чуть сам не поверил, что мы его на станции подобрали.

Йохан впервые за этот долгий день смотрит на Дика в упор, и тот легко кивает, не отводя взгляда, стараясь этим выразить всю признательность, какую только может. У него появился призрачный шанс!

– Вот и пытайся делать все по правилам, – говорит капитан и снова отхлебывает из фляги. – Петра, давай.

– За.

– Петра! – произносят с удивлением одновременно капитан и Йохан.

– А что? – удивляется девушка. – Прости, чувак, – говорит она, глядя на Дика, – но ты какой-то напрочь бесполезный.

Она очаровательно улыбается Дику, словно извиняется за то, что уводит из-под носа вкусный десерт в столовке, а не подписывает ему смертный приговор.

– Корабль, – вызывает капитан.

– Против, – коротко отвечает призрак.

– Принято.

Капитан встает и подходит к Дику. Она смотрит ему прямо в глаза, и от этого взгляда невозможно оторваться. Теперь, когда у него появился шанс, Дик цепляется за него со всей оставшейся надеждой, хотя разум подсказывает ему: как бы ни проголосовали другие члены экипажа, никаких дебатов и переголосований не будет, решать будет она, сейчас. Эта холодная, спокойная убийца.

– Мой голос – «против», – говорит она. – Итого: один «за», три «против». Добро пожаловать на борт.

Она протягивает руку в общепринятом жесте, но Дик, вздрогнув, отступает к стене. В памяти ярко вспыхнул момент: протянутая рука – выстрел – падающая с трапа Анна.

– Вы убили мою подругу, – говорит он, глядя в глаза этой женщине со всей ненавистью, какую только может вызвать в себе. Даже если это его последние слова, он их все равно скажет.

– Что? – не понимает капитан. – Какую еще подругу?

– И не ее одну. Вы многих убили. Там, на моей планете.

– Чушь! – фыркает Йохан.

– Мы никого не убивали на Алгее, – произносит капитан, и от ее спокойного тона щеки Дика вспыхивают от ярости. – А вот нас пытались убить.

– Вы выстрелили в Анну, – повторяет он. – В упор. Она пыталась залезть на борт следом за мной. А вы. Ее. Убили.

– Ты про это, что ли?

Резким движением капитан срывает с пояса что-то маленькое и блестящее. Дик не сразу узнает то самое оружие, из которого капитан стреляла и плавила песок у него под ногами. Изящное, маленькое и смертоносное продолжение кисти. Даже не отступив от Дика, капитан направляет оружие ему в ступню и выстреливает. Холодная вспышка обжигает, но скорее пугает, чем причиняет боль. Дик вздрагивает и шарахается в сторону, но нога, кажется, в порядке после… выстрела?

– Это стазер, – говорит капитан, протягивая миниатюрное оружие Дику, чтобы тот посмотрел. – Уровень заряда регулируется. Максимальный убить может, конечно. Но мы никогда не трогаем аборигенов, если они не трогают нас. Ну а если трогают… пары таких выстрелов обычно хватает, чтобы толпу разогнать, и в этот раз сработало. Почти. Оказывается, я не туда целилась.

Дик обалдело смотрит на маленький предмет в руках капитана. Это значит, что Анна… жива! Жива, дома и в безопасности! Дик съезжает по стене рубки, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Всего одна мысль трепыхается в его мозге: Анна жива, Анна жива! Хватит с него на сегодня.

Но капитан еще не закончила.

– Знаешь, что это такое?

В ее руках появляется другой предмет.

– Книга… – с трудом отвечает Дик, не понимая, чего от него хотят.

– Нет, это – смертный приговор для нас всех. На месте. Без разбирательств. Послушай, пацан, в отличие от многих, я не требую документы и рекомендации с прошлого места службы. У каждого из нас в прошлом что-то такое застряло, что лучше не вытаскивать, вот я и не лезу. Но если твое прошлое угрожает нам здесь и сейчас, я должна знать. Давай, рассказывай.

Капитан протягивает книгу Дику, и он принимает ее, бережно гладит коричневый переплет, перелистывает страницы. Никто не торопит его, но он чувствует на себе любопытные взгляды.

– Она… о Земле.

– Я так и знал! – вспыхивает Йохан.

Петра хихикает.

– Тихо! – рявкает капитан. – Продолжай.

И Дик рассказывает им все. От пробуждения в доме старейшины десять лет назад, с книгой в руках, зажатой так крепко, что взрослые не смогли разомкнуть эту хватку, до сегодняшнего дня.

– Там написано, что люди придумали хитроумные машины, позволяющие переноситься в небесную высь, и нашли новые места для жизни. И тогда они покинули свою планету, обреченную на гибель. Капитан, это хроника эпохи Расселения. Это начало нашей истории! У меня доказательство того, что Земля существовала на самом деле!

– Это ересь, за которую заживо сжигают на костре, – спокойно говорит капитан. – И твои «доказательства» – просто дурацкая шутка.

– Вовсе нет! Можно открыть карту?

Часть рубки заполняет темное пространство с точками звезд, планет, станций. Дик входит в нее целиком, присматривается и находит ту белую точку, что показал ему Йохан.

– Здесь есть люди, научное сообщество, которые тоже проверяли мою теорию, собирали информацию и пришли к тем же выводам, что и я. Мне нужно только добраться туда и представить им доказательства! Ученые докажут, что это не ересь!

– Доставить книгу в сердце Империи, чтобы доказать безумную теорию, конечно, чего проще, – говорит капитан. По щелчку ее пальцев карта исчезает. – Тебе не приходило в голову, что не все написанное в книгах – правда?

– Но вы же книжники! Вы должны понимать…

– Книжников больше нет, – перебивает капитан. – Мы этим не занимаемся. Слишком много рисков. Да и кому я буду книги продавать, блаженным еретикам, что ли? Денег у них нет, а вот проблем не оберешься. Мне нравится бесить Инквизицию одним своим существованием. Но я никогда не поставлю корабль и команду под удар, занимаясь книгами. Забудь об этом.

– Но…

– Я понимаю, ты вырос в таком месте, откуда книги кажутся волшебными артефактами и несут истину, но поверь мне, опытному книжнику в прошлом. Книги не могут ничего изменить, иначе они давно бы это сделали. Кто-нибудь встал на их защиту, когда книжные магазины уничтожали? Нет. Их радостно сожгли вместе с моими друзьями, которые так же наивно верили в их силу. Книг и книжников больше нет. И никогда уже не будет.

Капитан замолчала так же резко, как и начала говорить. Дик сосчитал до десяти, чтобы успокоить мысли, и только затем произнес:

– Я только прошу доставить меня в метрополию. Там я сойду, и вы никогда меня больше не увидите. Я никому не скажу, что знаю вас…

На этот раз Дика прервал смех. Такой искренний, как будто он сказал что-то по-настоящему забавное. Смеялись все, даже корабль, кажется, грохотал от смеха.

– Если Инквизиция тебя спросит, – говорит капитан, улыбаясь, – ты им все расскажешь. Даже то, чего не знаешь. Про тех, кого впервые видишь. У них есть методы… убеждения. И ты не хочешь их узнать, поверь. Ну что, как поступим?

Все замолчали, словно по команде, это и была команда, подумал Дик, только он ее не понял… Сколько он всего еще не понимает!

– А поступим мы так, – продолжает капитан очень серьезно, не сводя глаз с Дика. – Этот разгром и задержка случились по твоей вине, значит, ущерб вычту из твоего заработка. Мне плевать, кто ты и откуда, плевать, зачем ты так настырно лезешь в космос и куда держишь путь. На моем корабле ты должен работать. Пока ты просто тратишь мой воздух. В метрополию, спасибо ублюдку Моргану, мы теперь явиться обязаны. Если к тому времени ты рассчитаешься по своим долгам, можешь быть свободен. Если нет – остаешься дорабатывать. Это понятно?

– Но… – рискнул вставить Дик.

– На моем корабле я не хочу слышать от тебя никаких «но». Тебе доступны два предложения: «Да, капитан» и «Я сделал, как вы сказали, капитан». Это ясно?

– Да, капитан.

– Вот и славно, – сказала женщина, поднимаясь с кресла. – Я пойду к себе проверить кое-что, а вы тут… приберитесь.

Петра с любопытством следит за беседой, а Йохан раззевался и почти спит стоя. Услышав команду, он вяло кивает и спускается вниз, громыхая каждой ступенькой. А девушка принимается ставить панели на место.

– Книга, – говорит Дик на последних остатках адреналина. – Отдайте мне книгу.

– Она останется в надежном месте. Чтобы тебе работалось лучше. Еще вопросы?

Дик мотает головой, словно отгоняя дурное видение, когда капитан снова убирает книгу в карман куртки. А потом вдруг говорит:

– Меня зовут Ричард, капитан. Но всегда называли Диком.

Он стоит напротив нее, протягивая руку и ощущая весь идиотизм ситуации. Женщина внимательно разглядывает его.

– Мне стоит запомнить? Ты же собираешься спрыгнуть с моего корабля при первой возможности.

И уходит, прихватив флягу-непроливайку.

– Земля! Скажешь тоже! – смеется Петра, и Дик вздрагивает. – Инструменты собери!

Она не назвала своего имени.

Спустя несколько часов Дик валяется на полу в трюме, как при первом пробуждении здесь. Он так устал собирать разворошенный груз и расставлять все по местам, перетаскивать тяжести и скручивать провода, что теперь точно не сможет уснуть. Каюту на верхней палубе ему выделили, места на корабле так много, что каждый может занять себе сколько хочет. Но сил идти туда нет. Их нет даже на то, чтобы обтереться салфетками, – как и в фермерской общине, воду на корабле не используют для мытья, она – главный дефицит и сокровище. Следующее после воздуха. Нет сил думать. Дик лежит животом на палубе, на каких-то тряпках и маскировочных сетках, разглядывая в иллюминатор чистый черный космос с россыпью загадочных звезд.

– Ну вот я и здесь, – говорит он сам себе, но ничего при этом не чувствует. Только облегчение оттого, что Анна жива и дома, в безопасности, еще трепещет радостно на краешке сознания. Знай Анна, что он так о ней думает, убила бы.

Кто-то кашляет рядом, почти над ухом, и Дик, вздрогнув, переворачивается на бок. Посреди ангара стоит голограмма и смотрит на него, и от этого взгляда пробивает мелкая дрожь.

– Что-то… случилось? – спрашивает Дик.

– Ты забыл кое-что, – с мягкой доброжелательной интонацией произносит корабль. – Посмотри здесь.

Не сводя глаз с корабля, Дик шарит под собой, под руки попадают обрывки ткани, ничего особенного, как вдруг он натыкается на знакомый прямоугольный предмет.

– Мой планшет! – восклицает Дик, схватив такую привычную и любимую вещь.

– Чем планируешь заняться на борту? – вдруг спрашивает ИИ.

– Ну, что капитан скажет…

– В свободное время. Как сейчас.

Сейчас Дик хочет только спать, и даже это у него не получается, но признаться в этом ИИ почему-то странно, ведь сам корабль никогда не спит.

– Я… не знаю…

– Что ты делал там, на Алгее? В свободное время.

– Переписывался с учеными, проверял свои гипотезы…

– Вел записи?

– Да, что-то вроде… скорее заметки. Все основное – там, в… книге, – последнее слово он произнес шепотом просто так, на всякий случай.

– Займись тем же. Здесь нужно заниматься чем-то таким. Мне кажется, у тебя получится вести журнал. Не технический, конечно, мы уже убедились, что язык техники не твой. Но вот описание… того, что происходит.

– Типа как… сказитель какой-то, что ли? – усмехается Дик.

– Как ни назови. Подумай об этом.

Дик хочет спросить о том, почему корабль помог ему во время рейда, но голограмма исчезает, словно его тут и не было. Дик хлопает глазами, задумываясь, не приснилось ли это все ему только что. Но его планшет вот, в руках, настоящий, со знакомыми царапинами по корпусу!

Сеть ловит отлично – в открытом космосе у нее почти нет преград. Дик открывает ее нелегальную сестру-близнеца и ищет страницу форума. Ошибка. Пробует снова и снова. Ошибка, ошибка, ошибка. Такой страницы нет. Форум, конечно, запрещенный, как и большинство всего, что находится в темной части Сети, он годами переезжал с места на место, но исчезнуть бесследно… Что же случилось всего за несколько часов, с тех пор как Дик пробрался на Bookship?

Оставив наконец попытки, Дик откидывается назад по старой привычке и бьется головой о ящик, который сам недавно поставил сюда. Потирает еще одну нарождающуюся шишку. Ни о каком сне теперь и речи нет. Разум пробудился и требует действий.

«А почему бы и нет?» – думает Дик и открывает на планшете новый файл для записей.

Пару мгновений он решает, какое летоисчисление выбрать, и на всякий случай берет оба, а следом выводит твердой рукой:

«Я на Bookship».

Она великолепна. Редчайший экземпляр, не подделка. ID кто-то пытался стереть, но как будто бросил это дело, не закончив. Капитан открывает планшет, специально для таких случаев отсоединенный от Сети, входит в базу данных. Поиск ничего не выдает ни по описанию, ни по номеру. Это невозможно, но вот она – книга, не внесенная в реестр Инквизиции, не прошедшая цензуру.

Капитан совсем по-детски хихикает, когда думает, какую редкость под своим носом не увидел Генрих Морган. Если когда-нибудь ее жизнь закончится на пыточном столе Инквизиции, она с удовольствием расскажет им эту историю напоследок.

Капитан снимает гигиеническую перчатку с правой руки, берет флягу и делает маленький глоток. Книга, конечно, заслуживает другого напитка и не в такой обстановке, но сейчас капитану остро необходимо порадовать себя хотя бы этой малостью. До сих пор день складывался, мягко говоря, паршиво, но кто бы мог подумать, что пацан из захолустья принесет с собой кроме проблем нечто на самом деле ценное!

Губы капитана кривятся, словно от боли. С неприятными делами нужно разбираться прежде всего, раз и навсегда. Так ее учили.

– Корабль, – зовет она.

Тот появляется сразу. Стоит перед ней, как всегда спокойный и серьезный, готовый как отчитать, так и дать полезное наставление. «Это не он, – напоминает она себе. – Он умер». За столько лет можно было бы и привыкнуть, но как к такому вообще можно привыкнуть?

– Корабль… – капитан на мгновение запинается. – Назови причину, по которой ты совершил посадку на планете Алгея.

– Неполадки в двигателе, – начинает ИИ, но капитан взмахом руки перебивает.

– Это мы придумали для инквизиторов. Все у нас нормально с двигателем, я проверяла. Повторяю: почему была аварийная посадка?

Корабль молчит.

– Хорошо, попробуем по-другому. Тогда почему ты все-таки взлетел?

Молчит.

– Дело в этом парне? Или в том, что он притащил с собой? Ты взлетел только после того, как он с книгой оказался на борту.

Молчание.

– Что такого в этой книге?

Голограмма не шевелится и не произносит ни звука. Но она давно научилась читать все оттенки его молчания. Она еле сдерживается от того, чтобы сделать к нему шаг и начать шептать на ухо. Слишком велик соблазн. Она просто шепчет в воздух перед собой:

– Не знаю, каким образом ты узнал про нее, но я переверну твою память, чтобы выяснить. И если в процессе что-то сотру, что ж, риск того стоит.

– Приоритет, – говорит корабль.

Капитан выдерживает паузу, но, поняв, что продолжения не будет, произносит:

– Приоритет – это люди, а не книги, корабль. Мне все же стоит напомнить тебе кое о чем…

Одним быстрым движением она срывает со стены панель, которую сама же недавно поставила обратно. За ней – следующая, если не знать, ни за что не вскрыть. Она проводит пальцем по шву, нажимает, и панель поддается. Никакой электроники и паролей, только грубая сила. Под ладонью пульсируют три энергетических блока. Она знает, чем рискует. Она оборачивается к ИИ – голограмма так и стоит посреди ее каюты, не повернув к ней головы.

– Это мой корабль, – тихо говорит капитан. – Я теперь здесь капитан. Ты должен меня слушаться!

Она вырывает один из блоков из гнезда.

– Перезагрузка.

На секунду ей кажется, что голограмма кричит. Но в следующую секунду он исчезает, так что показалось, наверное. Свет резко пропадает, как и шум двигателя, как и гравитация… но капитан успевает воткнуть блок в гнездо до того, как завопит автономная аварийная сигнализация. Она знает, что так делать нельзя. Что это перенапрягает мозг корабля сверх меры. Но иногда капитан вынужден быть жестоким.

Свет возвращается, и гул двигателей снова наполняет тишину под палубой, капитан ставит панели на место.

В рубке чисто и убрано, команда постаралась на славу, вернув все на места, словно инквизиторы здесь не топтались. Капитан встает к пульту управления и проверяет данные, которые могли пострадать от ее воспитательной работы. На ее профессиональный взгляд, все хорошо, корабль не потерял память. Но кое-что привлекает ее внимание. То, что она должна была сразу заметить, еще тогда, на планете, пока копалась в электронных мозгах, ругаясь, как последний матрос. Вот эти цифры выплыли словно из ниоткуда. На Алгее она не заметила их в общей мешанине, но теперь… это был тот самый ID книги, которую притащил с собой пацан. Значит, она была права во всем, что подозревала, во всем, что делала. Недрогнувшей рукой капитан стирает цепочку цифр. У ее корабля не будет от нее секретов!

Покончив с тайнами, капитан возвращается в каюту и в первую очередь отхлебывает из фляги. Это действительно помогает, а ей сейчас просто необходимо расслабиться. Она открывает одну из пазух, которые перерыли вдоль и поперек при обыске, и улыбается. Подтягивается на руках и пролезает в отверстие по пояс. Искусственная дальняя стена дрожит, как мираж, и исчезает. Маленькая библиотека Bookship, обложенная свинцовыми листами со всех сторон, в полном порядке. Книги, закрепленные в индивидуальных железных стойках, не затронет ни радиация, ни прямое попадание ракеты. Капитан ставит книгу в одну из немногих пустых ячеек, фиксирует ее там. Задерживается, чтобы окинуть взглядом свою коллекцию – последнюю библиотеку бумажных книг во Вселенной. Если они и будут гореть, то с ней вместе. Ей хочется взять одну и перечитать, но она одергивает себя: не сейчас, позже. Она делает еще один глоток, чтобы спалось крепче. Но еще долго не может заснуть.