Hajm 551 sahifa
2017 yil
Памяти памяти. Романс
Kitob haqida
«Памяти памяти. Романс» – книга, которая начинается с желания вспомнить и заканчивается сомнением в том, что это вообще возможно. Мария Степанова обращается к истории своей семьи, но обнаруживает, что между ней и прошлым – лишь немые вещи, выцветшие снимки и документы, утратившие живую связь с теми, кто их оставил. Постепенно частная история разворачивается в сторону большого времени: за судьбами родственников проступает XX век с его катастрофами и разрывами. Это книга о хрупкости памяти – о том, как память не только сохраняет, но обнаруживает собственные пределы.
Мария Степанова – поэт, и это ощущается в каждом слове, «Памяти памяти» хочется читать вслух, перечитывать выделенные места. Эта книга возвращает первозданную радость чтения, когда сдерживаешь себя, чтобы не позвонить кому-то и не сказать: «Послушай, как это здорово».
«Памяти памяти. Романс» вышла в 2017 году и мгновенно стала событием: премии «НОС» и «Большая книга», переведена на три десятка языков и заняла место в самом сердце современной русскоязычной литературы. Почти десять лет спустя она звучит только острее – как будто время работает не против нее, а вместе с ней.
Первые несколько страниц вполне мило. Далее начинает очень сильно утомлять. Ловишь себя на мысли: а зачем, собственно, мне все это нужно знать? зачем такой Талмуд? Нет пассионарности, развернутости, смысла. Но вот, ведь читают люди, значит это нужно им. А я другой.
Ну вот я реально ждал эту книгу. Остановился на 45 %. И понял, что я просто не могу это читать. Это какая-то софистика. Премудрости. Нет возможности что-то отследить. Читаю и уплываю в другую сторону… Не могу следить за мыслью автора. Наверное просто не моё
книга о памяти, книга о семье, книга о войне, книга о художниках… сентиментальное и неочень путешествие в историю. о том как наша память пытается «придумать» новые вехи в истории и о том насколько сильна коллективная память.
понравится тем, кто любит красивый слог, читая испытываешь наслаждение, каждую страницу хочется перечитывать и перечитывать.
это книга не только об истории семья Степановой, но и об многом другом.
книга и для тех, кто интересуется нетрадиционным искусством и ценит, повторюсь, художественный слог.
пока читаешь, постоянно возвращаешься в памяти к истории своей семьи.
отличная книга. рекомендую.
Книга интересна широким охватом истории в лицах, судьбах. Интересна философскими рассуждениями автора. Интересна прецедентными текстами. Написана талантливым человеком.
Я долго хотела прочитать эту книгу – много о ней слышала, и все ходила вокруг да около. Наконец, собралась с силами, и купила ее. В общем, что тут сказать – конечно, книга что называется «на любителя» и далеко не всем зайдет. Кто-то заскучает на первых же десяти страницах, и имеет на это полное право. Но меня исследование Степановой – а как иначе назвать эту книгу? – об истории родной семьи совершенно заворожило. Неспешный стиль повествования, интересная работа с языком, сочетание истории людей и истории культуры – все это меня бесконечно увлекло. И, да, безусловно, книга не развлечет вас, а скорее заставит грустить и задумываться.
школьных учебниках сгорбленная обезьяна эволюционирует в прямоходящего белокожего сапиенса – только на моей фотографии логика прогресса не кажется очень уж очевидной) размещаются дамы более привычного нам образца, в турнюрах и буфах, и уже в самом конце живой очереди стоит хмурая, пряменькая, кажущаяся хрупкой на фоне внушительных сестер прабабка Сарра в чемто простом и темном. За ней, последняя в ряду, стоит совсем уже субтильная Рахилька. Обе они источают обманчивое тепло: мнится, что их я понимаю лучше, чем остальных. Медицинская карта роженицы, заполненная в 1916-м, дает мне набор фактической информации, избыточный в деталях, делающий процесс познания почти противоестественным. Я прилежно переписываю в тетрадь рост своей прабабушки (162 сантиметра), сведения о ее телосложении (нормальное, грудные железы развиты), окружности живота (окружность 94, расстояние от лона до пупка 16, форма шарообразная). Я замечаю, что технически мы с ней устроены одинаково ( регулы с 14 лет через 4 недели по 5 дней ). Только я во всем мире знаю теперь, что это была ее первая беременность, что боли начались вечером, что схватки продолжались 19 часов 40 минут, что ее маленькая, еще безымянная девочка весила всего 2420
Сегодня для того, чтобы мертвые говорили, приходится дать им место в собственном теле и разуме – нести их в себе, как ребенка. С другой стороны, ноша постпамяти и ложится
что всем этим людям, живым и мертвым, не пришлось быть увиденными , что жизнь не дала им ни одного шанса остаться, запомниться, побыть на свету, что их обыкновенность сделала их недоступными для простого человеческого интереса, казалось
Зато в арсенале семейного, ещеот-бабушки, новогоднего богатства был человек-курилка, чернолицый шкет ростом со спичку, который убедительно курил
вещественные залоги невещественных отношений
Sharhlar, 20 sharhlar20