Kitobni o'qish: «Грани безумия»

© Скрипова М.А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1
Зеркало

Худощавый и скрюченный Павел Степанович в белоснежном халате оторвал взгляд от бумаг, постукивая остро заточенным карандашом по столу, а затем поправил скатившиеся очки, чтобы внимательно изучить сидящего напротив господина в дорогом костюме.

– Что ж, Игорь Леонидович, если я не могу вас переубедить… – после затянувшейся паузы заговорил он. – У меня связаны руки. Вы должны четко понимать, с чем вам придется столкнуться. Ваша жена больна. У нее множественные синдромы нарушения идентификации. Софья Алексеевна считает вас совершенно посторонним человеком, не узнает своего отражения в зеркале, убеждена, что ее тело подменили. Самое печальное, роль главного злодея во всем этом бреде занимаете вы. Повторюсь, забирать ее из больницы сейчас – не самое разумное решение.

– Павел Степанович, я прекрасно осознаю, в каком состоянии находится моя жена. Она здесь два года, никаких улучшений нет, – спокойным голосом ответил господин, в который раз сбрасывая раздражающий виброзвонок. – Ей пора вернуться домой. Соня не представляет угрозы для общества, проходит лечение добровольно. Мои юристы подготовили все необходимые документы. Моя жена неспособна самостоятельно принимать решения, суд признал ее недееспособной, с этого дня я официально являюсь ее опекуном. Решение принято: Софья продолжит лечение под вашим наблюдением, но находиться будет в комфортных для жизни условиях.

– Как скажете, – кивнул заведующий психиатрическим отделением, подписывая бумаги. – Нам необходимо провести с Софьей несколько тестов, перед тем как вы сможете ее забрать. Это займет пару часов.

– Разумеется, я приеду за ней вечером. Спасибо, доктор. – Мужчина в дорогом костюме пожал руку Павлу Степановичу, затем опустил глаза на золотые часы. – Прошу прощения, нужно идти. Работа. – Игорь Леонидович остановился возле двери, поворачиваясь к психиатру: – Совсем забыл, в последнее время к Соне заходит посетитель – Григорий, если я не ошибаюсь. Мне стоит волноваться?

– Григорий Макаров, – ответил Павел Степанович. – Он долгое время провел в стенах больницы, сейчас переведен на амбулаторное лечение. Насколько мне известно, Макаров помог Софье Алексеевне освоиться в больнице, за время лечения у них сложились приятельские отношения. По моему опыту, общение пациентов на разных стадиях принятия болезни оказывает благоприятное влияние, помогая им лучше понять и, что немаловажно, принять себя и свое состояние. Вам совершенно не о чем беспокоиться.

– Хорошо, еще раз спасибо. Приеду, как только освобожусь, – кивнул мужчина, покидая кабинет психиатра.

Доктор задумчиво убрал папку с бумагами в стол, закрыл ящик на ключ. Новикова Софья Алексеевна попала в больницу после ДТП с нарушениями идентификации. Синдром Фоли, интерметаморфоза, Капгра – и это только те, что удалось установить на данный момент. За два года терапии стойких улучшений добиться не удалось. Муж, успешный бизнесмен, навещал жену каждый день: привозная еда, VIP-палата, передовые лекарства, цветы, подарки. Статистически подобная забота – исключение из правил. Уход за психически больным – тяжелая ноша, требующая исключительного понимания и принятия. Как правило, супруг или супруга стыдятся болезни близкого человека, скрывают от друзей, коллег и родственников. Ложь, транслируемая обществу, постепенно начинает казаться правдой, интервалы между редкими посещениями со временем увеличиваются, а слова «должен заботиться» размываются, зачастую перерастая в ненависть и озлобленность. Здоровый человек сепарируется, продолжает жить, находит новые знакомства, увлечения. Больной в итоге остается наедине со своими внутренними демонами.

Павел Степанович Окунев отдал больше тридцати лет таким пациентам, по крупицам собирая каждую искалеченную жизнь. Он давно научился разбираться в людях, считывал эмоции, порывы. Игорь Леонидович – ярко выраженный флегматик: сильный, уравновешенный, терпеливый, хладнокровный. Инертный тип нервной системы. За состояние Софьи за пределами госпиталя беспокоиться не придется, супруг сможет организовать необходимый уход. Пациентка вменяема – за исключением бредоподобных идей с изменением идентификации, – хорошо идет на контакт, не проявляет агрессии или девиантного поведения. Родные стены, забота близких, старые знакомые действительно могут оказаться полезны для терапии. Но Павел Степанович не был уверен, что поступил верно, подписав бумаги. Соня обвиняла в «своей подмене» мужа, что из уст больного звучит закономерно и редко берется во внимание, но в их случае чрезмерная опека супруга, в романтических произведениях представляющаяся как «любовь», и правда больше напоминала зацикленность. Богатый московский бизнесмен и провинциальная девочка – клише красивых сказок. Реальность обстоит иначе. Какие отношения связывали супругов до болезни, психиатр мог только предполагать. Зигмунд Фрейд писал: «двойники являются следствием подавления в бессознательном недопустимых эмоций, испытываемых по отношению к любимому человеку», а значит, муж, сам того не подозревая, может оказаться причиной развившейся патологии. Постоянный контакт с источником в таком случае усугубит заболевание и может вызвать агрессивное поведение.

Юристы успешного бизнесмена предусмотрели все варианты, не оставив выбора. Единственная лазейка откроется, если Софья сама предпочтет остаться в госпитале, что, учитывая желания девушки, крайне маловероятно. Учреждения закрытого типа, где еда, прогулки и сон по расписанию, для пациентов сравнимы с тюрьмами строгого режима. Новикова не исключение. Несмотря на то что больная не признает своего супруга, это шанс выйти из больницы. На радостях человек редко берет во внимание негативные последствия. И все же Софья Алексеевна хорошо отдает отчет своим действиям и, в отличие от большинства подопечных, в состоянии трезво воспринимать информацию. Стоит с ней поговорить, но после планового обхода пациентов. Доктор закрыл двери своего кабинета, направляясь со стопкой историй болезней в женское отделение.

– Павел Степанович, – молоденькая, миловидная блондинка взволнованно вскочила с больничной койки, стоило психиатру зайти в ее палату. – Мой муж приехал?

– Муж? – снисходительно улыбнулся доктор, наблюдая, как девушка запихивает разрисованную кружку в заполненный чемодан, с усилием закрывая замок. – Софья Алексеевна, вы меня обманываете. Только вчера вы называли этого человека самозванцем, утверждали, что не знаете, кто он такой. Не нужно притворства, документы о вашей выписке уже подписаны, Игорь Леонидович обещал приехать, как только освободится. Я здесь, чтобы поговорить с вами, и не стану скрывать, попытаться переубедить.

– Значит, без притворства. – Соня отложила сборы, присаживаясь на край кровати. – Павел Степанович, я хочу выйти отсюда, и, если для этого нужно называть этого человека мужем, пусть так. Вы сами сказали, документы подписаны. Если думаете, что сможете уговорить меня задержаться в этих четырех стенах еще хотя бы на день, ничего не выйдет. Я хочу домой!

– Домой? – переспросил психиатр, доставая из кармана зеркало. – Софья, кого вы видите в отражении? Опишите себя.

– Для чего это? Все уже решено! – разозлилась девушка, демонстративно отворачивая голову. – Я еду домой!

– Давайте будем считать это последним тестом за время вашего пребывания в госпитале. В последний раз. – Психиатр настойчиво протянул зеркало, а затем, чтобы приободрить, положил руку на плечо девушки. – Сонечка, кого вы видите в отражении?

– Девушку, – нехотя ответила она. – Темные волосы, стрижка каре. Черты заостренные, высокие скулы и красивый нос. Глаза карие, родинка над губой. Это я, настоящая я.

– Тогда кто это? – Окунев неторопливо протянул фотографию молодой пары, указывая на блондинку в белоснежном свадебном платье. – Голубоглазая, светлые вьющиеся волосы, мягкие черты лица. Веснушки на носу. Рядом с Игорем Леонидовичем – красивая, милая девушка в свадебном платье. Его жена. Софья Алексеевна Новикова.

– Я знаю, что вы считаете, что эта блондинка на фотографии – я, но это не так. Вернее, это ее тело, но я не Соня! Меня зовут Лапина Яна Андреевна. Я – архитектор, а мой настоящий муж – педиатр. По какой-то причине я заперта в этом теле. Может быть, нас с этой девушкой поменяли местами, неудачный эксперимент или проклятье. Я не знаю, как это объяснить, и понимаю, что мои слова кажутся вам бредом. Но я не чокнутая, мне здесь не место. Павел Степанович, для чего все это? Мы повторяем одно и то же сотни раз.

– Затем, что домой сегодня поедет не архитектор Яна, а Софья Алексеевна Новикова, вместе со своим законным мужем, – ответил врач. – Здесь не санаторий, да, вы устали видеть одни и те же лица, жить по расписанию, и, должно быть, я давно утомил вас своими разговорами. Но здесь вы можете быть той, кем ваш разум принимает вас в данный момент. В доме мужа у вас не будет такой возможности. Там ждут Соню, Яне там нет места. Дайте нам чуть больше времени, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь.

Дверь в палату распахнулась, обнажая в проеме огромный букет белоснежных роз. Новиков, в сопровождении молодого санитара, прошел в палату, протягивая цветы жене.

– Получилось освободиться раньше, чем я рассчитывал, – сдержанно улыбнулся бизнесмен, склонив набок голову. – Вы уже закончили? Мы с женой можем ехать домой?

– Да, Игорь Леонидович, закончили. Софья Алексеевна, вам есть что сказать? – уточнил Окунев, изучающе смотря на свою подопечную.

– Да, Павел Степанович, есть. Я знаю, что вы хотите помочь, вы хороший доктор, но времени у вас было достаточно. Медицина здесь бессильна. Дальше мы сами, – ответила девушка, переводя взгляд на статного и совершенно чужого мужчину. – Забери меня домой. Пожалуйста.

Соня попыталась поднять чемодан, но Новиков жестом остановил жену, подзывая санитара.

– Пожалуйста, отнесите вещи в машину, – сказал он, протягивая стодолларовую купюру. Молодой, крепкий парнишка радостно потянулся за деньгами, но, увидев взгляд начальника, убрал руку, раздосадованно раздувая ноздри.

– Игорь Леонидович, сотрудники нашего госпиталя – уважаемые люди, которые с полной отдачей выполняют свою работу. На подработку грузчиками они не нанимались.

– Разумеется, прошу прощения, – с тем же спокойствием ответил Новиков, забирая чемодан жены. – Мы можем идти?

– Да, я выписал вам рецепты на препараты и рекомендации. Я всегда на связи, можете звонить мне в любое время, – ответил Окунев. – Прием во вторник. Доброго пути.

– Благодарю. – Мужчина в дорогом костюме пожал руку доктора и вместе с женой покинул палату.

– Павел Степанович, мне не сложно было отнести сумки, – фыркнул санитар. – Особенно за деньги.

– Пока человек сам не научится уважать свой труд, окружающие не смогут ценить его по достоинству. Подумайте над моими словами на досуге.

Глава 2
Симба

Рублево-Успенское шоссе. Поселок закрытого типа с высокими, трехметровыми заборами, за которыми не видно роскошных домов площадью от пятисот квадратных метров. В таком месте мечтает жить практически каждый обладатель небольшой хрущевки. Изящный ландшафтный дизайн, широкие, вылизанные до блеска дороги, пешеходные и велосипедные зоны, прогулочная аллея с резными скамейками и высаженными по обе стороны голубыми елями, подстриженные под копирку декоративные кустарники, несвойственные центральной полосе России, ровная до миллиметра трава. Эффектно, не поспоришь, но неестественно. На улицах пусто: ни гуляющих мамочек с колясками, ни торопящихся прохожих, даже детская площадка с разнообразием каруселей и горок, которой мог бы позавидовать небольшой парк детских развлечений, пустует за ненадобностью. Красивая реклама с билборда, не имеющая никакого отношения к реальной жизни.

Яна поежилась, закутываясь в серый худи. Павел Степанович был прав, это не ее дом. Все чужое, незнакомое. Стоило прислушаться к словам психиатра… Но нет! Прежде возможности выйти из госпиталя не было, и она не могла себе позволить упустить такой шанс. Со всем остальным разберется по мере поступления, не в первый раз вылезать из всевозможных передряг.

Два года назад она очнулась в больнице с травмами различной степени тяжести. ДТП, так сказали врачи, когда она пришла в себя. Последнее, что Яна запомнила: дорога, свет встречных фар и резкий удар. Скорее всего, не справилась с управлением, вылетела на встречку. Вождение никогда не было ее сильной стороной. Не самое удачное стечение обстоятельств, но главное – осталась жива, что при данных исходниках уже большое везение. Все изменилось, когда появился он – Новиков. Молодой, успешный бизнесмен, не первый год входящий в списки Forbes. Девушка узнала его, как только он зашел в палату, отчего-то зажимаясь в матрас. Она точно видела миллиардера прежде, но публичным человеком Игорь Леонидович не был, круг общения, положение в обществе, работа у них разные. Они не были знакомы, не встречались прежде, значит, единственная возможность столкновения – дорога. Он второй участник ДТП и, раз пришел с огромным букетом, – виновник. Каково было удивление, когда этот миллиардер назвал ее чужим именем, представился мужем. Пранк. Да, по-другому быть просто не могло! Тяжелое физическое состояние и затуманенность разума не позволили собрать полной картины, принимая наиболее разумный вариант. Решив, что объявившийся бизнесмен – это всего лишь актер, которого нанял Богдан с друзьями, девушка смогла заснуть.

Осознание, что все не так просто, пришло на второй день, когда, открывая глаза, она увидела, что в соседнем кресле спал «нанятый актер», а законный муж так и не появился. Новиков не уходил из палаты всю ночь. Неудачная шутка затянулась. Пришлось выключить эмоции и брать себя в руки, трезво оценивать ситуацию. Длинные, белоснежные волосы до пояса никак не состыковывались с темненьким каре, с которым еще вчера она покоряла мир архитектуры. Проверка на накладные пряди или парик не увенчалась успехом. Натуральный волос, эта голова не красилась ни разу в жизни. Следующими под доскональное наблюдение попала увеличившаяся на пару размеров грудь. Яна никогда бы в жизни не решилась на подобную операцию, несмотря на свою невыдающуюся единичку. И все же, шрамов не было, да и на ощупь обычные молочные железы, без очевидных признаков пластики. Фигура, рост, голос – все отличалось. Это была не она, вернее, не ее, а совершенно чужое тело куклы Барби, и только смотря на свое отражение в зеркале, она все еще видела себя настоящую – худощавую, невысокую брюнетку с каре.

Открытие вылилось в истерический срыв. Яна пыталась связаться с Богданом, сбежала из больницы со сломанной ногой, едва не попав в аварию во второй раз, творила бог знает что, пытаясь доказать врачам, что ее похитили и удерживают силой. Несмотря на неадекватное поведение, Новиков относился к ней с ангельским пониманием и терпением, что только усиливало в девушке паническую тревогу. В психиатрический госпиталь она должна была попасть на принудительное лечение после того, как выпила горсть таблеток. Тогда она решила, что это поможет ей проснуться и вернуть все на свои места. «Муж» уладил и здесь, оформив бумаги как добровольный визит. Если бы не этот немаловажный факт, после попытки самоубийства сидеть в психушке пришлось бы куда дольше.

Таким образом, из Яны девушка превратилась в психически больную Софью Алексеевну с диагнозом расстройства идентификации и сейчас ехала в дом вместе с мужчиной, который за два проведенных рядом года так и не перестал вызывать панический, сковывающий страх.

– Сонь, мы приехали, узнаешь? – Игорь задел за руку, выдергивая из мыслей. – Наш дом.

Девушка повернулась к окну, смотря на белый забор с электрическими воротами серого цвета. Машина неторопливо заехала на участок, открывая взгляду массивный квадратный особняк в стиле хай-тек с прямыми, четко выверенными линиями. К удивлению, здесь не было напускной вычурности. Зеленый газон, мангальная зона с уютной садовой мебелью и крытый вольер, обустроенный под выгул небольшого хищного животного.

– Все хорошо? – уточнил Новиков, поглаживая ее пальцы. Яна неосознанно выдернула ладонь, сильнее вжимаясь в заднее сиденье. – Кем бы ты себя ни считала, это твой дом. Здесь тебе нечего бояться.

– Может, мы вернемся в больницу? – выдала девушка, пытаясь совладать с нарастающим чувством тревоги. – Кажется, я не готова. Это была ошибка.

– Хорошо, – спокойно ответил мужчина, когда машина заехала в гараж. – Если ты решишь, завтра мы вернемся в больницу. Но для начала посмотришь комнату, которую для тебя подготовили, и поздороваешься со своим котом. Он тебя заждался.

– Значит, мы будем спать в разных кроватях? – все еще настороженно поинтересовалась она.

– Тебя два года не было дома, и ты до сих пор считаешь меня чужим. Я предположил, что так тебе будет комфортнее. – Игорь вышел из машины, открывая перед ней дверь. – К тому же это требование твоего лечащего врача.

– Спасибо, – ответила Яна и замерла. Позади мужчины стояла небольшая рысь красновато-коричневого цвета с черными кисточками на ушах. – Это?..

– Симба, – улыбнулся мужчина, без опаски почесывая хищника за ушком. – Твой кот.

– По-твоему, это кот? – Яна попятилась назад, пытаясь забраться обратно в машину, но мужчина уже успел захлопнуть дверь, не оставляя шанса. – Это самая настоящая рысь! Не зря говорят, что у богатых свои причуды. Чем вы его кормите?

– Сырым мясом, – сдержанно рассмеялся Игорь. – Это каракал. Но в чем-то ты права, эту породу действительно долгое время относили к рысям из-за внешнего сходства. Сейчас каракалов признали отдельным родом из-за генетических особенностей. Ты не помнишь, как сама мне это рассказывала, уговаривая завести котенка?

– Нет, я собак больше люблю, – выдавила она, наблюдая за хищником.

– Что ж, на поводке с ним тоже можно гулять, команды он знает, да и охота на зайцев – его любимое занятие. Чем тебе не собака? Не бойся его, погладь. Это самый обычный кот. Ты его из бутылочки кормила, когда он был маленький.

– Если он меня съест, виноват будешь ты. – Яна нерешительно протянула ладонь, попытавшись дотронуться. Кот увернулся и настороженно понюхал руку хозяйки, оскалив острые клыки. – Ой!

– Симба, что с тобой такое?! А ну брысь, – пригрозил мужчина. – Не знаю, что на него нашло. Все это время он не отходил от твоих вещей. Обычно он очень ласковый, первый раз вижу агрессию с его стороны.

– Если ты хочешь, чтобы я осталась, держи этого зверя подальше от меня. Договорились?

– Как скажешь. Пойдем, провожу в твою комнату.

Спальня в пятьдесят квадратов с собственной ванной и барной стойкой больше походила на просторную студию. Девушка была уверена, что жила в такой до всей этой неразберихи. Да. У нее точно была похожая квартира, съемная, небольшая уютная однушка в спальном районе Подмосковья, только меньше на треть. Если предположить, что они с Софьей обменялись телами, то, возможно, она все еще живет в этой самой квартире на Можайском шоссе. Нет, маловероятно. Кто захочет менять сытую жизнь жены олигарха на серые будни обычного архитектора на съемной квартире? Если бы Соня могла, то давно бы объявилась на пороге мужа. Значит, такой возможности не представилось, по десятку возможных причин. Одна из них – психушка.

– Соня, – выдернул ее из мыслей Новиков и представил полноватую женщину средних лет с копной кудряшек на голове. – Юлиана Вульфовна, сиделка. У нее высшее медицинское образование и большой опыт работы. Она будет за тобой приглядывать. Если что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться к ней.

– Добрый вечер, Софья Алексеевна, можете называть меня просто Юлиана, – улыбнулась женщина, во избежание нежелательной реакции стараясь держать допустимую дистанцию.

– Сиделка? Запрешь меня под замок, как в психушке? – Девушка непонимающе вздернула головой, испепеляющим взглядом прожигая олигарха. – Зачем тогда забрал меня из больницы? Я думала, что ты хочешь помочь!

– Софья Алексеевна, вы находитесь на амбулаторном лечении, – попыталась объяснить Юлиана Вульфовна. Мужчина жестом прервал женщину, давая понять, что поговорит с женой сам.

– Дом, сад в твоем распоряжении. Здесь есть бассейн, тренажерный зал, небольшой кинотеатр. Никто не станет ограничивать тебя в перемещении по дому, но покидать территорию без сопровождения ты пока не можешь. Это условие Окунева, ведь ты все еще находишься под его наблюдением. – Мужчина подошел к жене и пропустил прядь ее волнистых волос через пальцы. – Сейчас ты расстроена и злишься. Понимаю, ты ожидала не этого. Но я действительно хочу помочь тебе выздороветь.

– Ты ни разу не задавался вопросом, может быть, дело не в том, что я больна? Два года ты держал меня в психушке, это не помогло. Игорь, я не сумасшедшая! Если ты действительно хочешь вернуть свою жену, выслушай меня уже наконец! Я не Соня! Меня зовут Лапина Яна Андреевна. Мне двадцать семь. Найди эту девушку, ты сам все поймешь. Ну, у тебя же есть деньги, связи. Что тебе стоит?

– По адресу, который ты назвала в прошлый раз, никогда не проживала девушка с таким именем. Лапиной Яны Андреевны не существует, – отрезал супруг, вводя в ступор. – Я проверил, как только ты заговорила об этом. Хотел убедиться, допуская самое невероятное развитие событий. Прости, что не забрал тебя раньше, видя, что терапия не помогает. Павел Степанович может быть очень убедителен. Сейчас ты дома. Мы со всем справимся, найдем лучших специалистов. Отдыхай, а мне еще нужно отъехать по делам. Ужин принесут тебе в комнату.

Яна растерянно опустилась на кровать, смотря на закрывающуюся вслед за мужем дубовую дверь. Ерунда! Этого не может быть! Девушка знала, кто она такая, могла пересказать свою прежнюю жизнь. У нее не настолько хорошая фантазия, все это не могло быть вымыслом. Значит, Игорь врет. Зачем, вопрос другой.

За два года она так и не смогла разгадать намерения излишне заботливого супруга. Новиков, с виду обычный мужчина сорока лет, мало чем выделялся из основной серой массы. Среднего роста, телосложения, русые волосы, ничем не примечательные черты лица. Если бы не состояние, исчисляемое миллиардами, вряд ли Софья, миловидная блондинка с ангельским лицом и отточенной до совершенства фигурой, посмотрела бы в его сторону. Да, деньги решают все! Дорогой костюм, часы, ботинки создают совершенно другой антураж, превращая среднестатистического человека, без выдающихся данных, в самого завидного жениха и альфа-самца. Масла в огонь подливали женские журналы, с периодичной регулярностью выставляющие олигарха на первые места рейтингов желанных красавчиков. Все это добавляло популярности Новикову, и без того пользующемуся благосклонностью представительниц прекрасного пола. Яна сама смогла убедиться в этом еще в больнице, получив под видом подарка от мужа коробку с завядшей розой, покрытой опарышами. Ее хотели добить, посылая в больницу различные неприглядные сувениры, способные травмировать неустойчивую психику. Еще повезло, что до ее рук дошла только красивая белая коробка с черным бантом, после этого Павел Степанович пресек повторение подобных инцидентов, запретив доставлять какие-либо посылки с курьерами. И несмотря на все это, за два года, которые она провела в госпитале, Игорь не был замечен с другими женщинами, ежедневно навещал жену, с терпимостью принимая все заскоки. Сказка! В жизни такое встречается один раз на миллион, и точно не в отношениях провинциальной девочки с милой мордашкой и московского олигарха.

Вопрос напрашивался сам: почему успешный бизнесмен, не обделенный женским вниманием, все это время оставался с умалишенной женой? Психиатр убеждал ее остаться и, возможно, не без причины. Сейчас Яна заперта в золотой клетке с бассейном и тренажерным залом, наедине с человеком, который считает себя ее мужем. Что, если Соня чувствовала себя так же и не могла уйти по своей воле? Что, если ей действительно удалось найти способ обменяться телами? Невероятная теория, сродни фантастике, но это бы объяснило, почему она до сих пор не объявилась. Нет! Играть по непонятным правилам больше нельзя, она должна со всем разобраться. Несмотря на привлекательную перспективу остаться женой олигарха, Яна хотела вернуть свою обычную, серую жизнь. Ходить на работу, копить деньги на долгожданный отпуск и, главное, вновь встретиться с Богданом, которого все девчонки и без антуража шикарной жизни считали красавчиком.

Спасибо Новикову, что забрал ее из психушки, дело оставалось за малым – сбежать из дома с трехметровым забором… Из своей работы она прекрасно знала, лазейки есть везде, оставалось найти подходящий вариант.

– А ты что тут делаешь?! – испуганно произнесла Яна, только сейчас заметив Симбу, уткнувшегося в старый, потрепанный плед, который явно не вписывался в интерьер. – Проскочил, когда я с твоим хозяином разговаривала? – Кот вальяжно потянулся, уставившись хищными глазищами. – Только не ешь меня, договорились? – Она сделала шаг навстречу, но животное зашипело, демонстрируя острые зубы. – Скучаешь по Соне? Ты знаешь, что я не она. Животные это чувствуют. Жаль только, что ты не человек, может, помог бы выбраться отсюда.

Симба деловито перепрыгнул с кресла на подоконник и, уставившись в окно, смешно мяукнул – звук больше напоминал чириканье.

– А знаешь, ты прав, – хмыкнула девушка, все еще с опаской подходя ближе. – Здесь можно спуститься с помощью водостока. – Она проверила окно, расплываясь в улыбке. – Открывается. Похоже, в этом доме никто не в курсе, зачем на окнах в психушке ставят решетки. Может, еще поможешь? Нужно отвлечь охранников у ворот. Не зря Игорь поставил тебе целый вольер, ведь если ты будешь свободно расхаживать по территории, напугаешь соседей. Думаю, в обязанности караула входит следить за огромным каракалом. Пока они будут тебя ловить, я смогу сбежать. Как тебе план?

Кот без особого энтузиазма фыркнул, потягиваясь во всю свою длину.

– Не нравится и не нравится. – Яна высунула язык, открывая раму. – Тебя не спрашивали. Прыгай давай, тут не так высоко, особенно для такого большого кота. Тебя в честь короля льва назвали, вот и соответствуй! Ну же. Гулять!

Яна легонько подтолкнула каракала, заставляя спрыгнуть со второго этажа. Симба без особых усилий приземлился на лапы, недовольно поднимая морду на незваную гостью, внешне так похожую на его хозяйку, и направился к вольеру.

– Глупый кот! – проворчала она, разочарованно смотря на не оправдавшего надежд короля. Яна заметила на тумбочке лазерную указку, направляя луч на лужайку. Хищник тут же приметил ярко-красное светящееся пятно, прыгнул на него всеми четырьмя лапами. – Умница, Симба, играть.

Девушка лазером довела разыгравшегося каракала до будки с охраной, отвлекая мужичков в форме от прямых обязанностей.

– Пора, – выдохнула она, а затем спустилась по водосточной трубе, захватив лазерную указку с собой. – Проще, чем я думала!

Глава 3
Макаров

Будильник. Как же хочется спать! Глаза слипаются, второй день на сутках, два часа – нещадно мало, организм не успевает отдохнуть. Долго так не выдержу, стоит задуматься о другой работе. Впрочем, выбор невелик. Со справкой из психбольницы устроиться на нормальную работу – тот еще квест! Мне, можно сказать, повезло: через старых знакомых устроился курьером в службу доставки. Платят для такой работы неплохо, на съем и социальную корзину вполне хватает, плюсом государство позаботилось – психически больным людям полагается пособие. Сумма небольшая, да и бумажек куча, пришлось пройти девять кругов Данте, но это дело принципа! Все нервы истрепал, думал, второй раз в больничку загремлю. Обошлось. Одного раза хватило, пять лет в этих чертовых стенах провел. Глупо было бы через полгода вернуться из-за такой глупости. На воле лучше. Долгожданная свобода, вот только в мечтах выглядело все совершенно иначе.

– Макаров, только не говори, что мы опять проведем весь день, таская коробки с пиццей! – закатывает глаза молодая темноволосая девушка, разваливаясь на кресле.

– Не нравится – можешь проваливать, – огрызаюсь. Вот же заноза надоедливая! Ни дня от нее покоя нет.

На протяжении пяти лет рядом со мной была моя дочь – Люська. Чудесный, маленький ангелочек с внешностью семилетнего ребенка, который служил удерживающим тросом между реальным миром и пучиной безумия. Призрак моей погибшей малышки. Да, именно призрак. Не плод моего воображения, галлюцинация и даже не результат перенесенной психологической травмы. Признаю, справедливости ради стоит отметить: я, Макаров Григорий Константинович, – псих на реабилитации. Вернее, бывший пациент психиатрической клиники с поставленным диагнозом: шизофренический делирий, фантастически-иллюзорный онейроид. В настоящем – курьер в службе доставки еды, стоящий на амбулаторном учете в психдиспансере и вынужденный раз в неделю посещать своего лечащего врача. Слепо верить словам человека со справкой, бездоказательно трезвонящему, что призраки и монстры существуют, – не самый логичный, здравомыслящий вариант. Все не всегда то, чем кажется на первый взгляд. Но галчонок… Именно Люська помогла расставить точки, указала на факты, о которых я не мог знать! Как она могла быть нереальной? Павел Степанович до сих пор утверждает, что все дело в моем мозге и скрытых воспоминаниях, которые оказались полезны, но даже он, заслуженный психиатр, заведующий отделением и доктор медицинских наук, не может до конца объяснить произошедшее, допуская развитие самых невероятных гипотез. И все же дело было раскрыто, Люська ушла в лучший мир, где ей самое место, а я остался здесь, получил долгожданную свободу. Казалось бы, вот он, шанс начать все с чистого листа. Но не тут-то было! Вместо милой, светлой девчушки, которая радовала своим присутствием, появилась эта… Зеленоглазая брюнетка, которая за прошедшие полгода изрядно подпортила жизнь.

Даже сказать нечего! Повезло, как утопленнику. Впрочем, утопленница здесь именно она… Бывшая мертвая любовница, благодаря которой я потерял не только свою дочь, но и жену. Впрочем, у всего есть причинно-следственная связь. Как бы мне ни хотелось признавать, Мила – такая же жертва. Сам виноват. Да и глупо не признать – без нее я бы не справился с поисками детей. Но для психически больного индивидуума на амбулаторном лечении такая компания – не самый благоприятный вариант. До сих пор задаюсь вопросом: как Павел Степанович умудрился меня выпустить? Вспомнил! Следствие настояло, вернее, следователь Афанасьев, благодаря которому я был втянут в весь этот балаган повторно. Но обещание – есть обещание, пришлось сдержать слово. Результат: съемная однушка и соседство с неуравновешенной, инфантильной соседкой-призраком, сводящей день за днем с ума. Вот такая карма, бумеранг или просто злая ирония судьбы. Одним словом – пытка. Двадцать четыре часа, семь дней в неделю эта заноза капает на мозги, и ничего с этим не поделаешь. Хорошо, что выражение «нервная система не восстанавливается» – давно опровергнутая теория. Несмотря на отсутствие способности к делению, клетки обновляются и развиваются в мозге даже взрослого человека. Кроме того, нейроны могут регенерировать потерянные отростки, устанавливая новые связи. Загвоздка в том, что даже при самом благоприятном исходе это занимает от трех до четырех месяцев, в моем случае, кажется, жизни не хватит. Патовая ситуация.

– Да ну тебя, – зевая, потягивается Мила. – Думаешь, мне не надоело в этом клоповнике сидеть и по заказам за тобой таскаться?

– Мне на работу нужно. – Не хочу продолжать, каждый день одно и то же. Она хочет уйти и думает, что я могу помочь. Геморрой в том, что я понятия не имею, как это сделать.

– Уволься с этой работы! – требует, перегораживая двери. Бессмысленно, сквозь прохожу. Не первый раз устраивает протесты, и за время, вынужденно проведенное вместе, я давно успел выучить все ее повадки.

– За квартиру ты будешь платить? – усмехаюсь. Несуразно звучит, призраки бытовыми проблемами не обременены. Ей не нужна ни еда, ни сон, ни горячая ванна, зато ей нужен я. Не дура, понимает, что бомж без гроша на карте мало чем может помочь. Поэтому аргумент действует и уже не в первый раз.

– Не прибедняйся, Макаров, у тебя десять лимонов на карте. За все это время ты только сорок косарей снял, и те жене отдал да подарок мальчонке купил! Хватит уже прятаться в четырех стенах, мы должны что-то делать! – На этот раз не унимается, о деньгах вспомнила. Прежде не заикалась. Действительно, родители пропавших девочек неплохо заплатили. Сумма немаленькая, но я точно не стану прожигать ее на бытовых вопросах, в состоянии себя обеспечить.

– Эти деньги на лечение Алены и образование Егора. – И зачем я перед ней оправдываюсь? Но про четыре стены она права, общения мне действительно не хватает, раз диалоги с призраками веду.

– Да ты издеваешься! Егор не твой сын, а с женой, если ты забыл, вы уже давно в разводе! – злится. Давно ее такой не видел. – Тебе Афанасьев звонил, сказал, что девочка пришла в сознание, не хочешь с ней поговорить?

– Мила, хватит! Это дело следствия, меня оно больше не касается. – А вот теперь злюсь уже я. Пора заканчивать бессмысленный разговор, не хочу больше ввязываться во все это.

– Следствие стоит на месте уже шесть месяцев! Ты сам прекрасно знаешь, они закроют дело за недостатком улик! – Достала, сил нет! Выхожу, больше ни слова ей за сегодня не скажу. К тому же общение с воздухом при свидетелях еще никого до добра не доводило. Сама знает. Будет помалкивать. – Гриша, чтоб тебя! Ну я тебе устрою!

Да! Зловеще звучит от нематериальной проекции. Боюсь, боюсь! И что она вообще может, если не учитывать вечную болтовню? Пора на работу, в противном случае ее желание действительно может исполниться, уже независимо от моего собственного представления. С опозданиями у нас строго. Уволят.

У дома скутер, не самое удобное средство передвижения, зато для работы курьером незаменимо. Сколько раз в пробках выручал. Мила преувеличила, деньги, «подаренные» в знак благодарности от родителей девчат, я все же использовал. Первые месяцы аренды квартиры, и вот этот самый желтенький агрегат с мотором восемь лошадиных сил.

– Черт немытый! Вот же! – Не заводится. Не первый раз подводит, стоило взять поновее, но цвет понравился и дизайн. Как мальчишка глупый на красивую картинку повелся! – Если это твоих рук дело, прибью! – раздраженно бросаю, не подумав, изменяя своим правилам, не общаться с брюнеткой на улице. Она довольная, улыбается. Гадина! Точно она, не стоило недооценивать капризную, мертвую барышню. – Мы и так опаздываем!

– Во-первых, не мы, а ты, а во-вторых, я же нематериальная проекция, что я могу? И, наконец, в-третьих, ты сам выбрал эту рухлядь, я предлагала купить новую машину, – издевается, невинно хлопая глазами. И как меня так угораздило?!

Несколько простых манипуляций ни к чему не приводят. Скутер должен заводиться со стартера, искра есть, постоянная, причина не в системе зажигания. Сцепление, группы распредвала и клапаны работают исправно. Проще говоря, все системы питания находятся в нормальном состоянии, проблема может быть в трансмиссии. Так весь день провожусь. Стоп, кажется, разобрался, подсос воздуха сальника коленвала! Нет, причина не только в этом, тогда бы двигатель трясся, а он не заводится. Права была Мила, рухлядь старая, придется в автосервис тащить. Начальство будет в восторге, и так каждую пятницу отпрашиваюсь на прием к доку, еще и мопед подвел.

– Григорий Константинович Макаров? – Мужской голос за спиной. Неужели кто-то из прежних знакомых? Навряд ли, слишком официально, словно собираются вручить повестку. Оборачиваюсь: мужик в дорогом костюме. Я видел его прежде, в больнице, муж Сони, бизнесмен Игорь Новиков. – Добрый день, мы можем с вами поговорить в более приватной обстановке?

– Мне в автосервис нужно, затем на работу. – Грубо? Возможно. С Соней мы подружились, когда она попала в психушку. Хорошая девчонка, со своими тараканами, навещал ее пару-тройку раз после освобождения. Доверия Сони навязчивый супруг так и не завоевал, как опосредованно и моего. Скользкий, мутный, непонятный. Что он здесь делает и зачем ему я?

– Не беспокойтесь, мой водитель довезет вас до автосервиса, охрана заберет скутер, – кивает бизнесмен, указывает на внедорожник. Жук продуманный, до жути учтивый, вежливый. Сам задаюсь вопросом: чем он мне так не нравится? – Я не отниму у вас много времени. Григорий Константинович, боюсь, я вынужден настаивать.

– Что ж… В таком случае, выходит, что выбора у меня нет, – усмехаюсь, по приглашению забираясь на заднее сиденье дорогого авто. Любопытно? Разумеется! Как без этого? Человеческая натура так устроена, в любой неизвестной ситуации необдуманно сует свой длинный нос. В глобальных проекциях человечества – это движение прогресса, развития цивилизации, открытия неизведанного. В частном примере – непредвиденные неприятности и головная боль. Знаю, что пожалею о своем решении, но в конце концов без острой необходимости московский олигарх вряд ли почтил бы своим присутствием спальник в захудалой черте города. – И о чем пойдет разговор?

– Дело в Соне. Насколько мне известно, вы общаетесь с моей женой, – безэмоционально произносит, присаживаясь рядом. Приревновал? Глупо! Да, мы действительно общаемся, можно сказать, дружим. Больше ничего.

– Соня сбежала. – Удивлен. Неужели эта молоденькая девчонка превзошла меня? Шустрая, мне пять лет потребовалось, чтобы решиться на побег, к тому же не по своей воле, а эта егоза за два управилась. – Я забрал ее из больницы домой, к вечеру она обдурила охрану, спустилась по водостоку и перелезла через трехметровые ворота. Ее нет вторые сутки, полицию я подключать не хочу, она и без того напугана.

– А я здесь при чем? – Смелая девчонка, не ожидал от нее такой прыти. Но если он решил, что она рванет ко мне, сильно ошибается, мы не настолько близки. – Здесь ее нет.

– Я знаю, мои ребята следят за всеми местами, куда она могла бы пойти. Григорий, я бизнесмен, поэтому сразу перейду к делу. Я заплачу сто тысяч долларов, если найдете мою жену, двадцать аванс, остальное после того, как Соня вернется домой.

– Я курьер, а не детектив, – усмехаюсь. Он серьезно? Нашел, к кому обратиться! С тем же успехом мог подойти к первому встречному. Нет, увольте, очередных поисков мне только не хватало! – За такие деньги лучше наймите профессионала. Спасибо, что подвезли, мне пора.

За окном автосервис, быстро подъехали, пора заканчивать бессмысленный разговор, это их проблемы, сами разберутся.

– Григорий, – останавливает. – Я навел о вас справки. Ваш IQ 185, полгода назад вы помогли раскрыть дело о похищениях, сделали то, что не было под силу полиции на протяжении двадцати лет. Я хорошо знаю свою жену, но не девушку, которой она себя считает. Яна для меня загадка. Вы единственный, кто близко общался с ней на протяжении последних двух лет. Для меня этого достаточно, чтобы обратиться именно к вам. Если ничего не выйдет, аванс вы оставите себе.

– Если Соня сбежала, это ее решение, я не стану вмешиваться.

– Что же, Павел Степанович предупреждал, что вы так ответите, – задумчиво произносит, переводя взгляд на часы. Наше общение ему не доставляет удовольствия, смотрит надменно, как на обезьяну на привязи, за которую уже давно все решено. Неприятно. – Вас посоветовал мне он. Вы любите свою жену, Григорий? – Пауза, скорее риторическая, чем вопросительная, ответ он уже знает. – У нее хорея Гентингтона, если я не ошибаюсь. Три месяца назад она подавала документы на участие в исследовании нового метода лечения. Группа уже была набрана, ей отказали.

– Я не знал, – опустошение. Почему Аленка не сказала? Да, мы в разводе, но не чужие люди, я мог помочь, заплатить кому нужно, уговорить, найти любой способ, в конце концов.

– С Аленой Игоревной свяжутся в течение двадцати четырех часов и пригласят на участие в программе. У них хорошие промежуточные результаты, это шанс, который не стоит упускать.

– И если я откажусь, моя жена не попадет в эту группу, я правильно понял? – Кислород перекрывает, знает, что после этого возражений не останется.

– У вас сложилось неверное впечатление. Это не шантаж. Я не лишу больную женщину шанса на выздоровление. – Убедительно качает головой, можно поверить, что удивлен моему негодованию. Но ход красивый, я должник, отказать не имею права. – Найдите мою жену, Григорий. Соня больна. Сейчас она одна в большом городе, без денег, знакомых, друзей. Ей некуда идти. – На жалость давит, зря распыляется, я уже на крючке, можно обойтись без этих прелюдий. – Я сложил о вас определенное представление, господин Макаров, вы видите мир иначе, чем обычные люди. За два года в больнице Соне не смогли помочь, но в этой жизни я повидал очень многое. Если вам удастся вернуть домой не Яну, а мою жену, к сумме добавится еще один ноль. Аванс вам уже перевели, благодарю за уделенное время.

Глава 4
Беглянка

Звезды. Небо сегодня чистое, настолько, что можно разглядеть созвездие Большой Медведицы. Давно такого не видел. Люблю весну. Первая листва на деревьях, аромат цветущей яблони и пушистый ковер молодой травы, усыпанный ярко-желтыми цветками мать-и-мачехи. В этом есть созидание, первозданное волшебство, когда природа пробуждается после долгих, изнуряющих холодов. Хочется бродить допоздна с любимой женщиной, нахально обрывать цветы с деревьев, чтобы вызвать улыбку своего одуванчика и просто любоваться голубыми, как васильки, глазами. Да! Понесло полет фантазий, размечтался. Я скучаю по жене, по бывшей жене… Аленка каждый день снится, из мыслей не выходит. Глупо причитать, что раньше все было совершенно иначе, сам все испортил. Романтик никудышный, противно до сблеву.

Вот она – моя реальность. Весь день в автосервисе просидел, мопед починить не удалось, вердикт автомеханика неутешителен: хламу пора на помойку. Исполнилось желание надоедливой соседки-призрака, о работе теперь можно забыть, начальство давно подыскивало повод выпнуть. Справка из психдиспансера и вечные отгулы по уважительной причине полезности не добавляют. Десять раз пожалели, что на работу устроили, я для них – кость в горле, которую без уважительной причины даже уволить не получится, здесь спасибо государству. Но без средства передвижения я для них бесполезен, в положение точно не войдут. Да, денек не задался с самого начала, еще и Мила на мозги капает, пристала с этим расследованием полугодовой давности. Меня это больше не касается, и так беглянку искать придется, вынудили. Представления не имею, куда она могла пойти.

Стоп. Дверь открыта, за ручку хватаюсь. Я точно закрывал… Ключи только у меня и хозяина, он без спросу не заходит, дедок деловой, три квартиры в районе сдает, но без надобности не донимает, пару раз его всего видел и то, когда сделку заключал. Деньги на карту каждый месяц без задержек кидаю, за коммуналку плачу, вечеринок не закатываю, друг друга устраиваем. Значит, воры? Брать у меня особо нечего, техника старая, на ладан дышит, деньги лежат на счету, документы привык таскать с собой. Неоправданный риск, за который можно получить реальный срок. Вот же, совсем крыша едет, бандитов пожалел!

– Макаров, ты не поверишь, кто там! – улыбается брюнетка, выглядывая из-за закрытой двери. Довольная, еще немного, и мурлыкать начнет. – Птичка сама залетела в клетку. Можешь Новикову звонить, бабки получим и забудем об этих дурацких коробках с пиццей!

– Хочешь сказать, что там Соня? – не верю, быть такого не может! Безобидный ангелок со смазливым личиком и взлом с проникновением плохо стыкуются. Да и как бы она смогла вскрыть замок? Невидимкой? Нет, не может быть! Точно не жена олигарха! Без практики такое только в фильмах бывает. Захожу, действительно Сонька, сидит на кухне с бутербродом в руках, журнал как ни в чем не бывало листает.

– Привет, – голос подаю. Только сейчас меня замечает, притихла, как струна напряглась, не шевелится, неловко моргая длинными ресницами. Вполне объяснимая реакция, не знает, как я отнесусь к такому эффектному появлению. Хорошенькая блондинка на кухне – приятное глазу явление, но мы не настолько близки, да и друзьями нас можно назвать с большой натяжкой, скорее коллеги по несчастью. Не знает, чего от меня ждать. Но раз она здесь, тайком пробралась в квартиру и сейчас с удовольствием уминает вчерашний хлеб с самой дешевой докторской колбасой, идти ей больше было некуда. – Чай налей, нечего всухомятку жевать.

– Я тут… В общем… – пищит, растерялась, тарелку с бутербродами пододвигает. – Привет, я твой холодильник обчистила, ты будешь?

– Буду, – киваю, вешая куртку. – Ну давай рассказывай, почему Новиковы меня сегодня весь день донимают?

– Новиковы? К тебе Игорь приходил? – устало вздыхает, плотно смыкая губы. – Меня искал…

– Угу, – набивая рот, только и могу хмыкнуть. Голодный, весь день не ел. – Денег предлагал, если тебя найду, сто тысяч долларов. А если из Яны тебя обратно в Соню превращу, еще один нолик добавит. Ты как вообще в квартиру попала?

– Невидимкой вскрыла. Никогда раньше не пробовала, с первого раза получилось. – Не врет. Довольная собой, точно ждала, чтобы похвастаться. Разве так бывает? Новиков сказал, что она сбежала два дня назад, без денег и телефона. Одежда грязная, сама к батарее жмется – замерзла, скорее всего, ночевала на вокзале и, судя по аппетиту, ела в последний раз в больнице. Но не унывает, держится бодрячком, улыбается. Сложно представить, что эта бойкая, находчивая и не пасующая перед трудностями девчонка – жена олигарха. Не вяжется с образом избалованной, привыкшей к благам цивилизации барышни. – Сдашь меня?

– Еще не решил, – честно отвечаю. Ложь всегда порождает ложь, говорить правду проще и продуктивнее. Быстрее находится единственно верное решение, к которому, в итоге, все равно приведет неправда, но усугубив до крайности и без того непростую ситуацию. – Он сделал мне предложение, от которого я не могу отказаться. У Алены генетическое заболевание, лечения нет, но есть экспериментальная группа, в которую твой муж может устроить мою бывшую жену. Я его должник. Как, по-твоему, я должен поступить?

– Не знаю. – Плечами пожимает, опуская голову. Она не хочет возвращаться домой. Я ее последний вариант, вот и свалилась как снег на мою больную голову. – Помоги мне, пожалуйста. Мне больше не к кому пойти.

– Давай по порядку, дальше посмотрим. Зачем сбежала, этот обидел?

– Нет. Игорь меня из больницы забрал, комнату отдельную подготовил, няньку нанял. Он меня не обижал. Но, Гриша, я так больше не могу. Я должна разобраться со всем, вернуть свою жизнь. Ты меня понимаешь, я знаю. Пока ты не нашел тех тварей, которые забрали твою дочь, ты не смог спать спокойно. Я тоже не могу.

– Яна, твари, которые забрали мою дочь, были людьми, не монстрами. Я ошибался.

– Но ты видел Люсю и сейчас видишь свою бывшую любовницу, ты же просто не можешь думать, что все это плод твоего воображения. И я не могу так, не могу проживать чужую жизнь, улыбаться совершенно незнакомым людям, делать вид, что все хорошо. Я знаю, ты мне веришь, ты единственный, кто называет меня Яна, а не Соня.

– А знаешь, девчонка права, – влезает Мила. – Но насчет бывшей она преувеличила, мы же с тобой до сих пор вместе, да, дорогой? Одна проблема, телесного контакта не хватает, впрочем, если подключить фантазию, мы целовались с тобой в гостинице, все выглядело и ощущалось очень даже реалистично. – Издевается, на диване развалилась, губы закусывает. Гадина, все нервы истрепала! – Знаешь, я скучаю по тому времени, когда ты считал меня лейтенантом. Такой покладистый был, душечка!

– Иди к черту, – срываюсь. Разозлила, не сдержался. Сонька глаза округлила, не ожидала такого хамства. – Прости, я не тебе, той самой бывшей любовнице, – смешно звучит. Но Соня понимает, как и я ее. – Хорошо, я помогу. Но у меня будет условие.

– Согласна.

– Может, сначала выслушаешь?

– А смысл? Если ничего не выйдет, я вернусь в психушку, ты же об этом хотел сказать? Гриш, мы друзья, я знаю, как ты любишь Аленку, и не стану тебя подставлять. К тому же, если мои слова окажутся бредом, то в больнице мне самое место. Договор?

– Договор, – киваю. – Дуй в душ и спать, сегодня я устал, разбираться со всем этим бредом будем завтра.

– А полотенце есть и футболка чистая? Мне переодеться нужно, – в улыбке расплывается, наивно хлопая ресницами. Забавная. В детстве всегда хотел младшую сестренку, обрел в больнице.

– В комоде возле кровати, выбери, что подойдет. И еще, дай мне свою невидимку.

– Держи. – Без раздумий отдает, широко расплываясь в довольной улыбке. – Замок вскрыть хочешь попробовать?

– Есть одна теория, – вскользь отвечаю.

Не хочу пока рассказывать ей, может укоренить устоявшийся бред. Я пять лет верил в монстров, подкрепляя фантазию иллюзорными образами из памяти. Ошибался. Но здесь действительно что-то не сходится. Новиков отправил досье на Софью Алексеевну, пролистал, пока в автосервисе ждал. Двадцать пять лет, скрипачка, художница, владеет четырьмя языками. Сердобольная любительница братьев наших меньших, за проведенное в Москве время открыла три приюта, гостиницу для передержки кошек и собак, временно оставшихся без заботы хозяев, регулярно помогает деткам. Из спорта только верховая езда и фитнес раз в неделю. Не особо атлетичная, скорее хрупкая, творческая натура, которая точно не решится спускаться по водостоку, перелезать через трехметровый забор и спать на вокзале. Не говоря уже о вскрытом заколкой замке, с которым я уже час провозился без каких-либо успехов. Либо у этой миловидной девушки раздвоение личности – а Окунев не мог так облажаться, поставив неверный диагноз, – либо в ее словах начинает прослеживаться логика.

– Птичка улеглась спать, звони Новикову, пусть забирает свою женушку, – замурлыкала Мила, постукивая ноготочками по столу. Молчу. Сама все прекрасно понимает. – Только не говори, что собираешься эту девчонку себе оставить! Макаров, какой же ты дурак!

– Ревнуешь? – шучу. Но это действительно походит на ревность, привыкла, что, кроме нее, со мной больше никто близко не общается.

– К ней? Даже не подумаю, ты все равно, кроме своей жены, больше никого не любишь! – фыркает, руки на груди скрестила. – Сдай девчонку. Мы должны заниматься расследованием!

– Мила, я знаю, что ты устала и хочешь уйти, но вместо этого тебе приходится таскаться за мной. Поверь, я тоже от этого устал, – вздыхаю. Наверное, первый раз говорю с ней серьезно за все это время. Она знает, что я виню ее в смерти дочери. Понимаю, что она сама жертва, но сделать с собой ничего не могу, как и с тем, чтобы помочь ей. – Человек, который во всем этом виновен, мертв, других подозреваемых следствие не выявило. Ничего не указывает, что он действовал не один.

– Но Катя… – начинает. Не даю продолжить, качая головой.

– Сирота, которая чудом осталась жива? Если бы что-то знала, то рассказала бы Афанасьеву, как только вышла из комы. Я знаю, ты хочешь загладить вину перед ней, Люськой, остальными детьми, но так ничего не выйдет.

– Она не скажет им! Катя предана ему!

– А ты? Если она что-то знает, то и ты должна быть в курсе. Ну, я слушаю? – наседаю. Молчит, взгляд потупила, не хочет говорить или не может. Но в такие моменты мне самому становится жалко эту занозу в заднице, не самая заманчивая перспектива таскаться повсюду за бывшим психом, не имея права голоса. – Разберемся с Соней, кто знает, может, это искупит твои грехи. Я спать, и умоляю, не буди меня с первыми лучами солнца!

Глава 5
Квартирный вопрос

Небольшая комнатка: две деревянные кровати, маленький столик с раскрасками, карандаши, фломастеры, акварель. На стене – художественные произведения, нарисованные учениками младших классов, куклы, книги школьной программы, тетради и простенький кулер, рядом с которым тарелка овсяных печенек. Ничего особенного, обычная детская, за исключением стальной двери с кодовым замком и отсутствия окон. Бункер. Это сон, я был здесь раньше. Не хочу проходить через все это заново!

– Катя, не бойся, мы должны попробовать. – Голос дочери за спиной заставляет обернуться. Две девчушки семи лет, Люся и вторая, Катя Котова, девочка, о которой все время говорит Мила. Почему я здесь? Ответ очевиден: брюнетка накапала на мозги. Как бы я ни гнал мысли прочь, подсознание выводит наружу нерешенные проблемы. Гнойный нарост, не дающий двигаться вперед.

– Нас поймают и накажут. Мне страшно, – отвечает Катя. Светленькая, кудрявая, глаза почти салатовые, необычный цвет, редко встречается в наше время. Сейчас ей должно быть лет двенадцать, столько же, сколько бы исполнилось галчонку, если бы я успел спасти свою дочь.

– Все будет хорошо, честно-честно! Мы выберемся, – обещает Люся, протягивая своего кролика. – Возьми его, это Кроша, он очень смелый, хоть и заяц. Мне его папа подарил, когда я еще совсем маленькая была. С ним я ничего не боюсь! Теперь он твой.

– Правда?

– Да, конечно. Ты же теперь моя сестренка. – На мгновение кажется, что она действительно верит, что все получится, но нет. Я знаю свою малышку слишком хорошо: губы закусила, улыбка напряженная, моргает часто. Она сама в ужасе, но не хочет подводить подругу, пытается быть сильной. Получается неплохо, гораздо лучше, чем все это время выходило у меня. – Есть идея! Я такое в фильмах видела. – Ножницы со стола берет, ладошку порезала, даже не поморщилась ни разу, протягивая ручонку подруге. – Это совсем не больно, ну, может, чуть-чуть.

– Ай, – пищит вторая, слезы на глазах блеснули, но не расплакалась, соответствовать хочет, кулачок зажимает. Глупенькие, царапины глубокие, заражение подхватить можно. И о чем я только думаю? Моя дочь мертва, а вторая девочка пять лет провела в логове монстра и полгода в коме. Инфекция – наименьшее зло, которое могло им грозить, к тому же за детьми следили, антибиотики еще в начале двадцатого века изобрели.

– Теперь мы с тобой одной крови, – констатирует дочурка, пожимая порезанную руку подруги. – Сегодня ночью, когда все лягут спать, мы сбежим. А когда все закончится, папа купит нам целую гору мороженого с карамелью, шоколадом и бананами!

– Мне клубничное больше нравится, – по-детски дуется Катя, губы облизывает. Забавная, на мультяшную девчушку походит, моя дочь редко так капризничала.

– Значит, будет две горы: одна с шоколадным мороженым, а вторая с клубничным, – соглашается галчонок. Игрушку ладонью запачкала, стереть пытается, не специально. – А Крошику с морковкой возьмем, другого он все равно есть не будет!

Вот откуда появилась кровь на ухе игрушки, это был знак, нельзя было им идти. Болезненные воспоминания. Бросает в холодный пот, руки дрожат, закричать готов, голоса нет. Я осознаю, что нахожусь во сне, но ощущения слишком реалистичны, ничего не могу с этим сделать.

– Люся, это плохая идея, не нужно, – шепчу. Сам знаю, глупо, иначе не выходит. Если бы я только мог все изменить… – Доченька.

– Макаров, Макаров, ты даже здесь в своем репертуаре, – привлекает женский смех. Мила. Рядом стоит, скрещивая руки на груди. – Они тебя не слышат и не видят, можешь не стараться.

– Сам знаю, – огрызаюсь. Когда успела появиться эта гадина и что она делает в моем сне? Впрочем, я уже ничему не удивляюсь, признаться, даже чуточку рад, что она здесь. Одному жутко наблюдать за всей этой картиной со стороны незримого зрителя. – Это все было?

– Ты правда хочешь знать?

– Да. Нет, – плечами пожимаю. Ответ и так очевиден. Я не могу знать, как все было на самом деле, подсознание сопоставило известные факты, дорисовало наиболее вероятную картинку происходящего. Меня там не было, это всего лишь очередной кошмар, не имеющий к реальности никакого отношения. Мила давно настаивает на разговоре с Катей Котовой, потому что уверена, что девочка знает гораздо больше, чем удалось выудить из ребенка следаку. Не могу сказать, что сам не думал об этом, но идея паршивая. Отпустив дочь, я обещал себе, что больше не полезу в это дело, попробую жить дальше. До этого момента получалось неплохо. Вот только сны контролировать гораздо сложнее, чем мысли, все подавленные эмоции выползают наружу. – Ты мне снишься или научилась доставать меня еще и в мире грез?

– Милый, мы с тобой теперь как нитка с иголкой. Пока не поможешь мне уйти, я твоя вторая тень, – хихикает, довольная. Сон – ее рук дело, зуб даю! Такими темпами она меня точно во второй раз до психушки доведет. – Просыпайся уже, Макаров! Пора вставать! – Пощечина. Больно! Вот же зараза призрачная! На второй заход замахивается. Впрочем, необходимости нет, кажется, проснулся. Да. Точно проснулся. Я дома. Небольшая кухня, самый что ни на есть неудобный диван и звук воды из душа… Гостья утренние процедуры принимает. – Не благодари, давно хотела это сделать.

– Чтобы больше в мои сны не лезла, поняла? – Поднимаюсь как старый дед, все тело затекло. Кухонный уголок не самое лучшее место для отдыха, вчера выбора не было, кровать Соне пришлось уступить, не отправлять же девчонку проминать костями доски. Если она собирается остаться, придется организовать местечко покомфортнее, на крайний случай, купить в магазине надувной матрас. В небольшой однушке не так много вариантов практичного размещения, придется мириться с временными неудобствами.

– Спасибо хоть скажи! В следующий раз сам будешь выкарабкиваться, – фырчит брюнетка, закатывая глаза. Обиделась. Типун ей на язык! Выдумала, «в следующий раз»! Нет, ни за какие коврижки! Очень надеюсь, что сон – всего лишь разовая акция, не хочу больше возвращаться в этот проклятый бункер. Но, справедливости ради, Мила в чем-то права, она действительно помогла, сам я не мог проснуться. Стоит быть с ней повежливее, полгода вместе провели, до сих пор не знаю, чего ожидать от этой мертвой женщины.

Дверь в ванной хлопает. А вот и Соня, чтоб ее! Красивая пигалица… О чем только думает? Футболка на голое тело, треть бедра едва прикрывает… Провокационно, ничего не скажешь. Для полного счастья не хватает, чтобы Новиков меня к своей жене приревновал.

– Гриш, прости, я весь твой шампунь использовала. Эти волосы невозможно промыть, как она с ними справлялась? Терпеть их не могу! Брр… Может, подстричься? – На меня вопросительно смотрит, чего-то хочет? Ни слова не понял, мимо ушей пролетело. – Гриша! Ты меня слушаешь?

– Прости, задумался. Что ты спрашивала?

– Как думаешь, может, мне подстричься? Хотя нет, – вздохнула, пропуская сквозь пальцы длинную прядь. – Жалко. Соня, наверное, их очень долго отращивала. Расстроится, когда вернется.

– Уверена, что она вернется? – усмехаюсь, ставя чайник на плиту. Не совсем корректно получилось. Ситуация двойственная: с одной стороны, док просил не укоренять фантазий пациентки, с другой, как бы это парадоксально ни звучало, я ей верю. Психобредовая солидарность между душевнобольными людьми.

– Кто ее спрашивать будет! Мне нужна моя жизнь, – уверенно заявляет, принимая защитную позу. Девочка неглупая, знает, что вероятность с переселением душ крайне ничтожна, но страшно признавать, что сама может оказаться обычной сумасшедшей барышней, которая бежит от жизни с нелюбимым мужем. Наверное, я единственный, кто понимает ее сейчас. Да, ситуации у нас не равнозначные, но мне хорошо знакомо чувство, когда тебе никто не верит, поэтому и хочу помочь.

– Выше нос. Сегодня съездим на твою бывшую квартиру, может быть, удастся что-то узнать.

– Я уже там была.

– Что выяснила? – спрашиваю. Забавная, глаза закатывает, без улыбки смотреть невозможно. Но ответ очевиден, попытка не увенчалась успехом, стоит проверить заново. – Никого не было дома? Или ты даже в подъезд не смогла зайти?

– Никто не открыл, – фыркает. – Я полчаса на лестничной клетке проторчала.

– Так я и думал. Завтракаем, и вперед с песней.

– И как мы туда попадем?

– Разберемся, в конце концов ты отменный медвежатник.

* * *

Зеленый спальный район старого фонда Подмосковья, расположенный по обе стороны Можайского шоссе. Стандартная девятиэтажка с обшарпанным по углам фасадом и небольшой двор, внутри которого расположилась детская площадка со старенькими качелями. Несмотря на неприглядный в современном обществе вид, здесь гораздо уютнее новых кварталов с многоэтажными громадинами. Деревья, разноцветные клумбы из ненужных автомобильных шин, цветы и советские скамейки у подъездов, занятые разговорчивыми бабульками.

Соня поежилась, замерзла, сильнее кутаясь в мою куртку. На улице ветрено, пришлось одолжить незваной гостье, объявившейся в одном летнем спортивном костюме. Может, у Аленки стоит позаимствовать одежду, чтобы не простыла, размер должен быть подходящий. Нет. Не самый удачный вариант, выводы неверные сделает, не хочу, чтобы она считала, что у меня кто-то появился. С другой стороны, в небольшой дозировке ревность повышает ценность партнера, стимулируя развитие отношений. Жена давно перестала видеть во мне мужчину, интерес другой женщины может послужить импульсом, выводя из устойчивого стазиса прежние чувства. Не о том думаю! Второй подъезд, шестой этаж и лестничная площадка с длинным коридором на пять квартир.

– Сюда, – пищит Сонька, указывая на черную дверь с номером «75». Девчонка рукава теребит, до дыр почти замусолила, пытаясь скрыть накатывающее волнение. Плохо получается, гиперкинетический тип мимики, каждая эмоция на лице. – Дальше что?

Глупый вопрос, не зря же мы через весь город тащились! Звоню. Тишина, никто не открывает. Признаться, ожидал такой результат. Потолки в подъезде пару недель назад белили, краска свежая, на ручке строительная пыль. Недвижка съемная, сейчас, по всей видимости, пустует.

– Номер хозяев помнишь? – Это бы упростило дело, но нет, головой мотает. Почему все не может быть легко и просто? – Ладно. Значит, соседи. И судя по тому, что в смежной квартире уже кто-то пару минут за нами в глазок наблюдает, они точно должны знать, кто здесь живет. Добрый день, вы нам не поможете? – К «74» подхожу, как и ожидалось, открывает бабулька, очки поправила, внимательно изучает нас, даже блокнот свой из кармана достала, перелистывая исчерканные страницы. Неоднозначная реакция, но предположения есть. – Здравствуйте, вы не подскажете, мы хотели снять квартиру.

– Записывались?

– Нет, простите, не записывались, нам друзья посоветовали, вот только номер не сохранили. Мы решили сами зайти, узнать. – Зря жаловался, нам повезло, эта бабулька и есть хозяйка, за этим была нужна записная книжка, хотела убедиться, не подводит ли старуху память, квартирантов не ждала. Соня растерялась, глазами хлопает, на лице непонимание вперемешку с разочарованием и страх того, что она окажется неправа. Действительно, вопросов много. Если Яна снимала эту квартиру, то должна была запомнить, что арендодатель живет за стенкой. Но два года – немалый срок, все могло измениться. Не стоит делать поспешных выводов.

– Вам почасовая или суточная?

– Почасовая. – Для убедительности подтаскиваю Яну к себе, девчонка даже вздрогнула, не ожидала такой наглости, но быстро сообразила, теперь тоже за талию меня обнимает. Старушка приняла нас за любовников, которым некуда пойти, приходится соответствовать.

– Три за два часа. Громко не шуметь, ясно?

– Да, разумеется, мы все поняли, будем как мыши, – киваю. Лучше некуда! Этого времени нам вполне хватит, чтобы осмотреться. – А знаете, у вас очень лицо знакомое. Точно! Вспомнил. Два года назад у вас девушка снимала квартиру, на длительный срок. Темненькая, стрижка каре. Яна Лапина. Я ее друг. Не знаете, куда она переехала?

– Опять эта Яна Лапина! Да что же это такое! Второй раз у меня про эту дамочку спрашивают. Не было здесь таких, – бурчит бабулька, дверь перед носом готова захлопнуть. Нет уж, так не пойдет.

– У вас уже спрашивали про эту девушку? – Ногой подпираю, не давая закрыть. Молчит. Приходится пять тысяч из кармана достать, крутя перед носом. Подействовало, деньги творят чудеса.

– Мужик какой-то. Представительный такой, года два назад как раз приходил, все про эту Лапину расспрашивал. Я его запомнила только потому, что настырный такой же был, денег дал, просил сообщить, если что-то про нее вспомню. Но я ему говорила и вам сейчас говорю. Нет тут никаких Ян и не было никогда. Квартира посуточно уже десять лет сдается, как муж умер, вот и приходится всяких оболтусов пускать, на одну пенсию не проживешь. – Купюру из рук забирает, пряча в карман. Деловая старушка! – Снимать будете?

– Будем, – вздыхаю, косясь на Соньку. Не успокоится, если своими глазами все не увидит. Приходится еще трешку из кошелька вытянуть.

– Два часа у вас, не успеете, продлять заставлю. – Дверь в «75» открывает, ставит таймер на телефоне. В такие моменты вспоминаешь великие слова классика: «Люди как люди … Обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…» – Если раньше закончите, дверь захлопните, меня не тормошите, некогда мне за вами всеми бегать.

Глава 6
Неоднозначно

Обычная «бабушкина» квартира со старой мебелью и советским телевизором, накрытым белой ажурной салфеткой. Ремонт здесь если и делали, то очень давно, не меньше тридцати лет назад. Прихожая, ванная, кухня в шесть квадратов и спальня в десять-двенадцать. Из нового – только кровать с матрасом и задвинутые наглухо шторы. Неудивительно, что хозяйка приняла нас за любовников – клиентоориентированность, иначе не скажешь. Место неприметное, хорошо подходит для отвода глаз.

Сонька застыла в прихожей, на месте уже пять минут стоит. Жалко девчонку, она была уверена, что мы что-то найдем. Мила права, нужно было сразу позвонить Новикову, ей действительно стоит вернуться в больницу, своими действиями я только усугубляю ее состояние.

– Адрес не перепутала? Два года прошло, срок немаленький, – стараюсь поделикатнее, она сама должна принять действительность, навязать не выйдет. По себе знаю.

– Гриша, это моя квартира. Мы жили здесь с мужем пять лет, – ошарашивает. Не знаю, как это расценивать. Хозяйка ясно дала понять, что квартира долгое время сдается посуточно. Весомой причины сомневаться в ее словах у меня нет и быть не может. А вот в словах Сони… Как и для любого бредоподобного расстройства, синдромам расстройства идентификации свойственна стойкость, несмотря на неоспоримую базу доказательств ложности убеждений, больной стоит на своем, детально находя логическое объяснение каждого действия. – Ты мне не веришь? Из-за того, что эта старуха сказала, да? Я докажу!

Уверенности ей не занимать, нужно быть помягче. Я был на ее месте, пять лет тешил себя иллюзиями, но как бы это ни было тяжело, только признав правду, я наконец смог со всем разобраться. Почти со всем.

– Соня.

– Нет! Не называй меня так! Я знаю, как все это выглядит, но дай мне шанс, ты сам убедишься. Если нет, я вернусь к мужу, продолжу лечение. Одной у меня ничего не получилось, я даже в эту квартиру без тебя попасть не смогла. Пожалуйста. – Глаза жалостливые, манипулирует. Знает, что не откажу, сам с призраками разговариваю. – В шкафу нижняя полка сломана, справа. Нет. Слева! Точно слева. Там крепление сломалось, и муж ее на уголки присверлил.

Проверяю, все так, как говорит. Действительно, крепления сорваны, просверлена на мебельные уголки. Но… Неубедительно, дом старый, мебель разваливается, обычное совпадение. К тому же, когда мы зашли, шкаф в прихожей был приоткрыт, она могла заметить периферийным зрением, даже не осознавая этого, мозг сопоставил факты, дорисовывая картину.

– Этого мало.

– Хорошо. Окно в комнате. Там форточка на гвозди заколочена. Не знаю зачем, но так было, когда мы заехали. Из-за этого здесь очень душно. Ну же, проверь! Я не могла этого видеть, окна занавешены шторами, – тараторит. Прохожу в комнату – второе попадание. Сомнения начинают нарастать, все неоднозначно. Если покопаться, логическое объяснение есть: Соня из провинции, она могла снять эту квартиру посуточно, когда приехала в Москву, запомнила детали, неосознанно выдавая под удобную теорию. Забавно! Сейчас как никогда понимаю Афанасьева. По другую сторону сложно прислушиваться к словам психически больного человека. Все выглядит совершенно иначе. – Какие еще доказательства нужны?! Тебе было достаточно музыкальной шкатулки дочери, спрятанной в вентиляции, чтобы поверить, что она не плод твоего разума. Это нечестно!

– Знаю. Но я здесь, чтобы помочь, а не потакать твоим прихотям. Думай, что может меня убедить.

– Тайник, – выдает, сама от себя не ожидала. Растеряна, глазами по полу бегает. Новое воспоминание, удивлена не меньше моего. – Гриша, я вспомнила! Здесь должен быть тайник! Помоги отодвинуть кровать.

– Хозяйка просила не шуметь, – усмехаюсь, со скрипом перемещая массивную мебель к окну. Соня уверенно отсчитывает паркетные доски. Кажется, нашла… Без особых усилий разбирает настил, вытаскивая черную сумку с кодовым замком.

– Попробуй 100911. – Мне протягивает, сама не уверена, руки дрожат. Ввожу. Щелчок. Открылась. Что это, черт возьми, такое?.. – Яна, откуда?

– Я не знаю, не помню, – щебечет, на меня косится. Шок. Сумка до краев набита деньгами, сверху пистолет и засохшая кровь на купюрах. – Сколько здесь?

– Много, очень много, – констатирую. На первый взгляд порядка шестисот-восьмисот тысяч долларов. Эта девушка действительно жила в этой квартире какое-то время, вопрос в другом, что она натворила и откуда эти деньги? – Предположения есть? – Головой мотает, растеряна, не знает, что делать. Вот же угораздило! И во что я опять вляпался? – Так, ладно. Здесь их оставлять нельзя, пока это единственная зацепка, а пистолет и пятна крови могут быть уликами…

– Мы их что, себе заберем? – Ресницами хлопает, к пистолету тянется. По рукам даю, неосмотрительно, все это и без того дурно пахнет, не хватает еще оставить здесь свои отпечатки.

– Нет, мы не знаем, чьи это деньги и откуда они взялись. Нужно их перепрятать. – Не самая рациональная идея, лучше бы оставить все на месте и забыть об этом как о страшном сне, на крайний случай вызвать ментов. Но нет, предчувствие поганое, кровь с пистолетом покоя не дает. Если Соня действительно хочет получить ответы, нужно копать в этом направлении. – Расставляем все как было и валим отсюда, пока старуха не объявилась.

* * *

Дорога до дома занимает чуть больше часа гробового молчания. Говорить не хочется ни Соньке, ни мне, слишком много мыслей в голове, аж процессор виснет. Первым делом необходимо решить, что делать с деньгами. Единственное верное решение, которое приходит на ум, – спрятать сумку. Вопрос, куда? Закопать в лесу? Глупо, свежевскопанная земля может вызвать интерес: наркоманы, бездомные, собаки – слишком большой риск. Друзей у меня не осталось, да и были ли вообще? К тому же, когда речь заходит о больших суммах, доверие вызывают единицы. Остается бывшая жена. Аленка даже спрашивать не станет, что там, тем более не полезет. Нет, плохая идея, отвратительная – подставлю. Неизвестно, кому и при каких обстоятельствах достались эти деньги и на что этот человек может пойти. Не могу допустить, чтобы моей семье угрожали.

– Гараж, Макаров, – зевает Мила. На удивление помалкивала весь день, только сейчас голос подает. Развалилась на переднем сиденье такси, вальяжно закидывая ноги на панель. Видел бы ее водитель, пинками из машины выгнал. Идея не самая плохая, лучше нет. Но риск большой. Думаю, Новиков собрал обо мне внушительное досье, если он причастен ко всему этому, без труда найдет сумку. Ненадежное место. – Значит, остается Афанасьев. А что? Отличное место, кто сунется в квартиру к менту? В конце концов, он твой должник, благодаря нам звездочек на погонах у него явно добавилось.

Как бы безрассудно ни звучало, вариант выигрышный. Роман – честный мужик, правильный, чужого не присвоит, да и прикрыть сможет, если понадобится. Дело здесь нечистое, свой коп лишним не будет. Удивила брюнетка, второй раз за день выручает. Неужели задумалась над моими словами? Нет, точно нет! Решила поменять стратегию или таким образом хочет избавиться от навязавшейся проблемы? Мила слишком умная девочка, без своей выгоды палец о палец не ударит!

– Не благодари, – мурлычет, устраиваясь поудобнее.

Приехали. Мой дом. Сонька с сумкой в руках из машины выползает, за весь путь так ни разу руки от нее не убрала. Разумеется, бабки любят все, и это даже не жадность. Они нужны для удовлетворения наших потребностей, достижения цели, исполнения желаний. Глупо и лицемерно отрицать. Сумма действительно внушительная, многие за всю жизнь столько не зарабатывают. Но эта молодая женщина замужем за одним из самых влиятельных людей Москвы, который готов заплатить миллион баксов, если вместо Яны домой вернется его жена. В деньгах она явно не нуждается. Неоднозначная реакция.

– Подождите здесь, я провожу девушку, – прошу у таксиста. Кивает. Дверь в подъезд перед Соней открываю, протягиваю ключи. – Сиди дома, я перепрячу сумку и вернусь.

– Нет! Это мои деньги! – выдает, еще сильнее обнимая подпаркетный клад. – Я их туда спрятала. Они мне нужны…

– Ты сейчас серьезно? – перебиваю. – Ствол тоже твой? Может, тогда расскажешь, чья кровь на купюрах? – Ругани в подъезде мне только не хватало, рискуем, соседи могут услышать. Но сейчас ее необходимо остудить, шарики за ролики при виде бабок закатились, жаль ведра с холодной водой нет. – Ты либо мне веришь, либо забираешь сумку и можешь идти на все четыре стороны. Этих денег в моей квартире не будет. Ясно?

– Ясно, – обиженно бурчит, нехотя «прелесть» протягивает. – Гриша, может, я с тобой? – Хорошая попытка, наивная слегка, но попробовать действительно стоило. По взгляду ответ считывает, недовольная, но правила игры принимает. Выбора нет. – Ладно, буду ждать дома, только не задерживайся! И иди уже, машина ждет.

* * *

На удивление таксист домчал до дома следака сравнительно быстро. Можно бы порадоваться, но не тут-то было. Не до веселья, который час на лестничной площадке возле двери отираюсь! И где Афанасьева носит? Смена давно закончилась! Впрочем, на что я рассчитывал? За время нашего расследования в своей квартире он появлялся только для того, чтобы переодеться и вздремнуть пару часов, иногда и вовсе мог завалиться в кабинете на старый кожаный диванчик, совершенно забывая, что такое дом. Неутешительная статистика. Все указывает на то, что, в лучшем случае, сидеть как истукан с прижатой сумкой к груди придется еще не один час. А если на работе аврал?.. Стоило созвониться, перед тем как ехать, жаль, телефон сел, ничего не поделаешь, придется ждать. Сонька, наверное, решила, что я с деньгами смылся, прибить готова. Справедливо. Обещал, что быстро вернусь, на деле, выходит, обманул. Черт возьми! Глаза слипаются, в сон клонит, еще немного, и вырубит. Нельзя! С такими деньжищами в руках нужно быть начеку.

– Макаров? – знакомый голос. Афанасьев на свой этаж со скрипом поднимается, удивленно протягивая руку. Знал бы, как я рад увидеть его! – Ты какими судьбами здесь? Почему не позвонил?

– Не телефонный разговор, – только и выдаю. Жильцы за стенкой в который раз к двери подходят, выглядывая в глазок, любопытство распирает: кто, зачем и почему столько времени отирается на их лестничной клетке. Роман с полуслова понимает, усмехается, поворачивая ключ в дверях. Знает соседей, не первый раз не в свое дело длинный нос суют. – Пригласишь?

– Нет, с порога выгоню, – бурчит, почесывая седину на висках. – Заходи уже, а то чести больно много. Ты вроде из больницы выписался, а чудить все никак не перестаешь!

На кухню проходит, доставая из холодильника две бутылки пива. Давно я здесь не был, признаться, немного соскучился по холостяцкой берлоге, которой давно бы не помешала уверенная женская рука. Такое чувство, что с последнего моего визита здесь так никто и не убирался. Афанасьев одиночка, в разводе, дети взрослые, живут за границей. Дома бывает редко, про таких, как он, часто говорят «женат на работе». Обычно преувеличивают, но не в этом случае. Роман всю свою жизнь посвятил охоте на преступников, раскрыл более сотни дел. Наши отношения не сразу задали верный вектор, ведь именно он запихнул меня в психушку. Большой, угрюмый медведь с тяжелым взглядом исподлобья и вечно небритой щетиной. Но мужик хороший, правильный, с таким в разведку идти не страшно.

– Ну давай, рассказывай, какого лешего тебя нелегкая принесла? Не повидаться же зашел, – констатирует. Усталым взглядом, как рентген, сканирует, понимая, что мой визит ничего хорошего не сулит. – Выкладывай.

– Помощь нужна. Сумку можешь у себя оставить? – Неоднозначная просьба, удивлен, на замок кодовый косится. Он не он будет, если про содержимое не поинтересуется. – Деньги, ствол, на купюрах кровь. Сумма большая. – Как на духу опережаю. Если я собираюсь втянуть его во все это, то он имеет право знать, с чем придется столкнуться. К тому же просто так не согласится. – Кроме тебя просить некого.

– Едрить твою налево, Макаров! Совсем крыша съехала? Ты хоть понимаешь, что к менту пришел?! Я должен тебя арестовать после такого заявления и на пятнадцать суток до выяснения обстоятельств! – Бутылку с грохотом на стол ставит, поднимается, начиная наматывать круги в девяти квадратах. Нервы сдают, злится. – Ну вот объясни, за что ты на мою седую голову свалился? Я погоны подполковника толком обмыть не успел, а тут опять ты! Знаешь, кто ты, Макаров? Демон ты, посланный мне в наказание. Где же я так провиниться успел?

– Сейчас и обмоем. Поздравляю, заслужил. – Пропуская часть текста мимо ушей, поднимаю пиво. Может, ввиду обстоятельств, не совсем уместно, зато искренне. Погоны действительно заслужил, грамотный следак, работу любит, людям помогает.

– Выкладывай все по порядку, подумаем, что с этим делать, – вздыхает, качая головой. Недолгий рассказ, десяти минут хватает, чтобы вкратце изложить всю суть. Информации у нас не много, нет смысла размусоливать. Следак выслушал, молча подошел к сумке, изучая замок. – Код знаешь?

– 100911.

– Открывай. – Две пары перчаток из борсетки достает, протягивая мне. – Надеюсь, содержимое руками не трогали? – Головой мотаю. Хорошо, что Соньку додумался остановить, иначе отчитали бы меня сейчас, как нашкодившего пацана. – Хоть чему-то тебя, дурака, научил. Деньги считай, я пистолет осмотрю. Окровавленные купюры в отдельную стопку.

– Семьсот шестьдесят три тысячи пятьсот пятьдесят два бакса, – после долгих подсчетов выдаю я. Роман задумчиво отложил разобранный пистолет, постукивая костяшками по столу. – Неровная сумма, что по оружию?

– ПМ или Макаров, твой однофамилец, – усмехается. – Оружие протерли, отпечатков не найти. Калибр 9 миллиметров. Номер сбит, обойма заряжена, отсутствуют три патрона. Без экспертизы могу сказать только, что из него стреляли, есть старый нагар, на этом все. Твою налево! Григорий, во что ты опять вляпался? Ты за один день умудрился нарваться на две статьи: 158 – «кража в особо крупных размерах» и 222 – «незаконное хранение оружия». И это при том, что из пистолета никого не застрелили. На свободе скучно стало, обратно в психушку или тюрьму загреметь решил?

– Я должен ей помочь, – вздыхаю. Сам последствия понимаю, но не оставлять же эту пигалицу совершенно одну. – Мы ничего не крали. Хозяйка, если бы про сумку догадывалась, близко бы к квартире никого не подпустила. К тому же Соня точно знала, и где она спрятана, и код от замка.

– Не думал, что эта Соня тебя за нос водит? Решила сбежать от мужа-олигарха, собрала сумму, которую смогла взять незамеченной, сняла посуточно квартиру, чтобы деньги спрятать, думала, что сможет вернуться в любой момент. Муж узнал, притворилась психически больной. Как возможность появилась, тебя втянула, одна побоялась действовать. Сейчас даже бедные поголовно брачные контракты заключают, время такое, оставил бы ее без гроша в кармане, вот и решила забрать хоть что-то. Как она отнеслась к тому, что ты забрал деньги?

– Обычно, как и любой другой человек. Занервничала. – Следак дело говорит. Логичный вариант, многое объясняет. Адрес, тайник, код от сумки. И все же не вяжется. – А пистолет и кровь?

– Кровь может быть ее, а пистолет для самообороны. Сумма большая, сейчас в интернете все что угодно можно купить. Есть и другой вариант: хотела убить мужа. Девочка приезжая, защитить некому, Новиков обижал. Месть – один из самых распространенных мотивов. В курсе, какие у них отношения были в семье?

– Нет, откуда? – пожимаю плечами. – Ее муженек – мутный тип, скользкий, расчетливый, но жену, кажется, любит. Сложно судить, пару раз его видел.

– У тебя с этой девчонкой что-то есть? – В лоб вопрос задает, разобраться хочет, насколько мои суждения объективны. Головой мотаю. Нет, между нами ничего нет, не было и быть не может. Разумеется, если не считать предательски возникших мыслей при виде обнаженных, длинных ног и мокрой футболки на голое тело. По статистике, здоровый мужчина думает о сексе девятнадцать раз в день, учитывая длительность воздержания, желание вполне закономерно. Брюнетка-призрак в таком виде вызвала бы ровно те же эмоции, что уж говорить про девчонку с обложки глянцевого журнала. – Хорошо. Ты же понимаешь, что она сама может оказаться преступницей? Не замечал за ней никаких странностей?

– Она пациентка женского психиатрического отделения, сам догадайся, – усмехаюсь. Не об этом спрашивает, знаю. Ответ не нравится, дурачка приходится включать, чтобы не догадался. Странности были: взлом замка отмычкой, побег из дома в лучших канонах боевиков, но об этом Афанасьеву знать пока не обязательно, для начала сам хочу разобраться. – Я ей верю.

– Опять твоя чуйка? – недовольно бросает. С прошлого раза еще от моей чудаковатости не отошел, а я снова на горизонте возник. – И вот что мне с тобой прикажешь делать, Макаров? Так, ладно. Сумка пока останется у меня. Постараюсь пробить пистолет неофициально, с кровью тоже разберемся. Мне потребуется образец девчонки для сравнения. Если оружие или ДНК всплывет в нераскрытых делах, будет официальное расследование, так что без глупостей. И еще, Шурика подключи, поможет и приглядит за вами, чтобы куда поглубже не вляпались. Он как раз без дела мается, боюсь, что сопьется.

– Я думал, он старшего лейтенанта получил.

– Получить-то получил, дурная голова. Отстранили. Пока временно, внутреннее расследование идет, превышение должностных полномочий. Вляпался, идиот. Говорил ему, чтобы с дочкой судьи шуры-муры не крутил, не знаю, что у них там случилось, молчит партизан, но дело серьезное, вылететь со службы может. Ему будет полезно отвлечься.

Киваю, парнишку жалко, молодой еще, но сообразительный, дело свое любит, да и надежный человек лишним не будет. Сами еще не до конца разобрались, куда вляпались и насколько глубокая лужа с дерьмом.

– Спасибо. – Жму его руку, смотря на часы, – поздно уже, пора домой, за разговором не заметил, как быстро время пролетело, давно не виделись, было что обсудить. Но Афанасьев действительно выручил. Похоже, друг у меня все же есть. Забавно, полгода назад за заклятого врага его принимал. Пути Господни неисповедимы. – Отправишь пацана завтра ко мне. Где живу, знаешь. Буду держать в курсе.

– Макаров, – перед дверью останавливает. – Зайди к Кате в больницу, поговори с девочкой, может, она тебе что-то расскажет. У меня по нулям, сам знаешь, расследование закроют, если ничего не будет.

– Прости, но нет, – отрезаю. Понимает, сам советовал больше не лезть в это дело, себе противоречит. Видимо, других вариантов не осталось. – Я ничем не смогу помочь.

– Ее отправят в приют через неделю. Родственников нет, сейчас она находится под опекой участка. Другого варианта не будет. – Принимает мой ответ, знает, что надавить не получится, но все равно пытается. Упертый. Но я уже принял решение. Не могу, эта встреча никому не поможет, ни этой несчастной девочке, ни следствию, ни мне… – Если решишь, дай знать, выпишу пропуск, тебя к ней пропустят.

Глава 7
Шанс

Я вернулся домой, когда Софья уже спала. Не помню, как отключился, сил совершенно не осталось, даже неудобный кухонный диванчик показался мягкой периной. Работая курьером, меньше уставал! И как эта девчонка умудрилась за день меня так измотать? Впрочем, дело не в ней. Сны. Кошмары вторую неделю подряд одолевают, забирая все силы. По утрам глаза открывать нет никакого желания, вот и лежу до последнего, не подавая ни малейшего вида, что живой, пока брюнетка на мозги не начнет капать. Но сегодня молчит, неужели решила дать мне отдохнуть? Нет, женские голоса в прихожей. С подселенкой решила поболтать? Что за бред! Кроме меня, Милу никто не видит. Осознание накрывает похлеще ледяной воды: у нас гости, и единственная женщина, которая могла прийти, моя жена. Плохо! Очень плохо!

В одних трусах выбегаю в прихожую. Действительно, Аленка. В дверях растерянно стоит, взгляд потупила, с ноги на ногу мнется, не знает, как реагировать на красивую молоденькую блондинку в одной мужской футболке. Еще и я в таком виде! И с чего бы решил раздеться? Прошлую ночь в футболке и трениках спал! На автопилоте домой вчера завалился, не подумал, что в квартире нахожусь не один. Поздно дергаться, выводы бывшая жена уже сделала.

– Привет, – отрывисто произношу. Мы в разводе, она сама подала документы, встречалась с другим мужчиной, собиралась за него замуж, но чувство все равно поганое, кажется, что я ее предаю. Вот же идиот! Не хватает еще оправдываться начать. У меня никого нет, и все равно под землю готов провалиться, алиби в голове просчитываю. – Рад тебя видеть. Я сейчас штаны найду, – выдаю первое, что приходит в голову. – Ты проходи… Чай, кофе?

– Нет, Гриш, спасибо, в другой раз. – В руки себя взять пытается, натягивая улыбку. Но взгляд выдает – нервничает, неумело пытаясь скрыть накатившие эмоции. Ничего не меняется, все такая же наивная, чистая девочка, в которую я когда-то влюбился. – Я хотела обсудить с тобой продажу квартиры. Ты не брал трубку, я подумала… Глупости, это подождет. Не стоило приходить так, без предупреждения, простите, что помешала.

– Алена, подожди! – пытаюсь остановить. Безуспешно. Из квартиры выскальзывает, цокая каблуками по лестнице. – Кто тебя просил дверь открывать? – зло бросаю Соне, торопливо футболку натягиваю. Комичная ситуация со стороны, и как меня так угораздило? – Да где эти штаны?!

– Она пять минут в дверь звонила, я не знала, что нельзя открывать, – виновато пищит Соня, протягивая джинсы. – Вот же они, сам на стул кинул.

Удивительная способность женщин все находить на самых неожиданных местах и создавать проблемы на ровном месте. Одна пришла не вовремя, вторая двери открыла, про Милу я вообще молчу, если бы она не появилась в моей жизни – всего бы этого никогда не было!

– Одуванчик! – За ней из подъезда выбегаю. Догнал, хорошо, что Алена на каблуках, далеко отойти не успела. – Привет, – заново повторяю, смотря в растерянные глаза. Расстроена, обида читается, даже злится слегка, смотреть в глаза отказывается. Неужели ревность? Да, точно ревность! Подавить старается, осознает, что эмоция неуместная, ведь мы поставили точку, каждый из нас может спать с кем и когда угодно, но бороться с чувствами куда сложнее. Она меня все еще любит, как бы ни отрицала, и не была готова застать бывшего мужа с другой женщиной. – Кофе? Здесь отличная кафешка за углом. Соглашайся. Я тебя знаю, с утра ничего не ела. – Сомневается, ищет причину, чтобы сбежать. Не даю шанса, под руку хватаю, направляясь в сторону ярко-красной вывески. – Извини, я только деньги из дома не взял, угостишь?

– Гриша, ты, как обычно, все забываешь, – неловко улыбается, качает головой. Она всегда старалась улыбаться, особенно когда расстраивалась или злилась. Сейчас искренне пытается сделать то же самое, порадоваться за меня, пусть у самой на душе скребут кошки. – Угощу, но только в этот раз.

– В следующий раз исправлюсь, – честно обещаю, открывая двери в кафе. Берем две чашки латте, присаживаясь за столик возле окна. Какая она красивая, молоденькая совсем, со студенткой запросто можно перепутать, только морщинки вокруг глаз возраст выдают. Господи! И о чем я только думаю! – Итак, что у нас такого срочного, что заставило тебя добираться через весь город в такую рань?

Сосредоточенная сидит, даже не подковырнула, что время за полдень уже. Аленка – ранняя пташка, никогда не упускала возможности пошутить над моей любовью поспать подольше по утрам. Разговор действительно серьезный.

– Гриша, мне нужно, чтобы ты подписал бумаги на продажу квартиры, – выдает несмело, к сумке тянется, хочет документы достать. Останавливаю, за руку беру, давая возможность выдохнуть. Недвижимость мы покупали в браке, без моего согласия ни одна сделка не пройдет, но я уже говорил ей, что не стану претендовать на свою половину, почему она так нервничает? – У меня уже есть покупатель. Цена ниже рынка, но это хороший район и дома новые, сумма будет неплохой. Сможешь купить однушку на свою часть.

– Это ваша с Егором квартира, мне не нужно ничего, почему ты хочешь продать? Что-то случилось? Тебе нужны деньги? – в лоб задаю вопрос. Я знаю, как Одуванчик относится к нашему семейному гнездышку, она бы никогда не решилась на такой шаг, не будь на то весомой причины.

– Я не говорила тебе, не хотела, чтобы ты волновался. Пару месяцев назад я подала документы на участие в экспериментальном лечении, тогда мне пришел отказ, но вчера позвонили и сказали, что приглашают на обследование. Все это еще не точно, но, если анализы будут хорошими, нужны будут деньги. Большая сумма, четыре миллиона.

– Четыре миллиона? – выдыхаю, прищуриваясь. Напугала, я уже решил, что случилось что-то серьезное. Приглашение на лечение – отличная новость! Новиков сдержал свое слово, теперь я его должник. – И как ты так быстро нашла покупателя? Сколько предлагают, если не секрет?

– Пятнадцать, – глаза опускает. – Помнишь соседей сверху, они давно на нашу квартиру глаз положили. Я понимаю, что это заниженная цена, но, чтобы продать по рыночной, нужно время, а деньги нужны срочно.

– На порядок заниженная, – хмыкаю. Она действительно думает, что я из-за денег переживаю? Глупышка. Сам не знаю, зачем продолжаю. Аленка выглядит невероятно милой, когда пытается виновато оправдаться. – Не нужно продавать квартиру. У меня есть средства, чтобы оплатить лечение.

– Но, – удивленно открывает рот. Замолкает, информацию пытается осознать. С трудом выходит, растеряна, отвыкла полагаться на кого-то. Но сложно не признать, чертовски возбуждает видеть зависимость от твоих решений в глазах любимой женщины. – Я все верну, буду выплачивать тебе как кредит, с каждой зарплаты.

– Аленка, перестань. Даже слышать об этом ничего не хочу, – мотаю головой. – Сегодня подам заявку в банк на снятие, деньги будут через пару дней, так что можешь с чистой совестью посылать соседей сверху на Кудыкину гору. Тебе не о чем волноваться.

– Спасибо, – улыбается. С благодарностью принимает предложение, других вариантов нет, не гордая школьница, чтобы голову задирать. – Гриша, это еще не все, – осторожно продолжает, сложное решение, далось с трудом, произнести боится. – Обследование продлится несколько месяцев, я попросила сестру присмотреть за Егором, она его обожает, к тому же ему будет весело с ее близнецами. Она прилетит за ним, но самолет только в среду, а в больнице я должна быть в понедельник. Понимаю, все это как снег на голову, но я не могу оставить сына с посторонним человеком. Не после всего, что было с… С нашей дочерью…

– Хочешь, чтобы я присмотрел за ним? – теперь удивлен я. Мальчик самое дорогое, что у нее есть… – Одуванчик, я с радостью побуду с ним, пока не приедет твоя ворчливая сестра. Мы будем есть мороженое каждый день и смотреть самые интересные мультики с утра до вечера.

– Никакого мороженого, – смеется, знает, что шучу. И все же, как это без мороженого? Лучшего способа наладить контакт с ребенком придумать невозможно. – Он две недели назад ангиной переболел, только в садик пошел. Из сладкого ему можно только печенье, иначе он плохо спит по ночам, постоянно просыпается!

– Понял, только печенье и никаких пирожных из соседней кондитерской!

– Гриша, я серьезно! – Головой качает, щеки красные, смущается. Давно я ее такой не видел, будто и не было этих пяти лет.

– Как и я. Можешь на нас положиться.

– А твоя девушка не будет против? – неловко спрашивает, отводя взгляд. Во второй раз за день убеждаюсь, что это ревность. Я ей не безразличен, как бы она сама себя ни уверяла в обратном. Как и она для меня. Они оба. – Она очень красивая и кажется милой.

– Ты только ей об этом не говори, совсем зазнается, – усмехаюсь, сверля взглядом. Маленькая месть за Владислава. Впрочем, если разобраться, накосячил первым я, а она просто пыталась смириться с утратой, ища поддержку в человеке, который по стечению обстоятельств оказался рядом на определенный момент времени. – Мужа донимать будет, чтобы каждый день ей комплименты говорил. Помнишь, девушку из госпиталя, о которой я тебе рассказывал? Это она, Соня Новикова, супруга успешного бизнесмена. Между нами ничего нет, я просто помогаю этой девчонке, которая не знает, что такое одежда, вернуться к нормальной жизни.

– Правда? – с надеждой смотрит. Мимолетная слабость, тут же в руки себя берет, хочет казаться уверенной, показать, что молоденькая блондинка в одной футболке не задела женское самолюбие. – Ты не должен передо мной оправдываться, это ни к чему.

– Знаю, – пожимаю плечами. – Может, в кино?

– Утром?

– Почему бы нет? Помнишь, как мы с тобой пары прогуливали на последнем ряду в кинотеатре?

– А потом я зачеты сдать не могла! – Смеется, как прежде. – Прости, Гриша, не получится. Я на полдня с работы отпросилась, может быть, в другой раз?

– В другой раз, – соглашаюсь. Может быть, мы готовы дать друг другу еще один шанс? Как бы мне ни хотелось все вернуть, продолжить с точки, на которой мы остановились, невозможно. Верно говорят, в одну реку дважды не зайдешь. Вода не стоит на месте, мы оба стали другими, изменились. Опыт прошлого оставил неповторимый отпечаток, который не перечеркнуть, не выкинуть из памяти. Но! Его можно принять, искренне простить друг друга и познакомиться заново. И если это знакомство позволит влюбиться в новую версию своей половинки, разжечь из замусоленных страниц старых ошибок пылающий огонь, появится тот самый шанс. В противном случае, нужно отпустить, оставить в сердце все то хорошее, что было когда-то между вами, не позволяя ненависти и боли новых ошибок подменить в памяти счастливые воспоминания. Здесь главное – не спешить, как бы глупо и заезжено ни звучало, время помогает все расставить на места.

– В пятницу, – неожиданно выдает Алена. – Я Егора обещала на мультфильм сводить, если хочешь, мы можем сходить вместе.

– Я куплю билеты. – Заглатываю крючок, или она мой, не столь важно, мы оба хотели попасться на наживку, первым никто не решался. – И кофе! Не люблю в должниках ходить!

– Значит, до пятницы? – спрашивает с надеждой. Киваю, не отрывая взгляда. Аленка еще сильнее смущается, обнять хочет, но пересиливает себя, махая рукой. Какая она все же красивая, так бы и смотрел на нее часами. Жаль, нельзя поставить время на паузу, не хочется отпускать. – Мне нужно бежать. Спасибо, Гриша.

Глава 8
Деревенский парень

Яна проводила Макарова взглядом, в противоречивых чувствах отправилась на кухню. Расстраивать единственного друга, тем более ссорить его с женой, хоть и бывшей, в ее планы не входило. Вчера она злилась за то, что он смылся с ее деньгами, не находила себе места, но эмоции утихли, как только хлопнула дверь в прихожей. Вернулся мужчина без сумки, но, если бы хотел обмануть, вряд ли бы объявился, а, в худшем случае, избавился бы от назойливой проблемы самым простым способом – сдал ее Новикову. Девушка сама не понимала, почему не верит людям: за два года она не смогла проникнуться ни к мужу, ни к лечащему врачу, ни к другим пациентам. Гриша стал исключением. К этому человеку Яна испытывала симпатию, привязанность, в какой-то степени влюбленность. Дьявольски обаятельный безумец, противоречивый гений с пронизывающим насквозь взглядом маньяка и поведением примерного семьянина, так отчаянно любящий свою жену и искренне тоскующий по дочери – он не мог не вызывать интереса и восхищения.

Случайная встреча с Аленой поначалу показалась забавной: растерянность изможденной, болезненной женщины льстила, повышая самооценку ровно до того момента, как не появился сам герой-любовник! Григорий перевернул восприятие действительности. Мужчина любовался бывшей супругой, не замечая никого, кроме нее. Смотрел с завидной теплотой, заботой и нежностью, нервничал, как мальчишка на первом свидании. Яна искренне переживала, что могла послужить причиной для ссоры, ругала себя за то, что неосмотрительно открыла дверь, даже составила в голове с десяток объяснительных, кем она приходится Макарову и почему так по-хозяйски разгуливает в его квартире. Гриша – друг, которому она искренне желает счастья и будет рада, если он вновь сможет сойтись с бывшей женой.

Все дело во взгляде. Яна только сейчас поняла, что не припоминает, чтобы на нее кто-то так смотрел. Даже тот самый муж из прошлой жизни, о котором она думала каждую ночь, оставаясь наедине со своими мыслями. Казалось, что они любили друг друга. Так ли это на самом деле или за два года в клетке чужого тела она параноидально начала идеализировать отношения с Богданом? Девушка не могла составить полной картины, вырывая из глубины подсознания отрывки воспоминаний: вечера возле камина, свадебные фотографии в альбоме, страстный и горячий секс. Все это походило на романтичный фильм, а кудрявый красавчик с гитарой в руках на идеального мужчину из сладких фантазий. Но так ли все было на самом деле? И почему он до сих пор не перевернул весь мир с ног на голову, чтобы ее найти? Ей достаточно было увидеть один взгляд Макарова на Алену, чтобы понять, что он, не задумываясь, совершил бы ради этой женщины невозможное. Впрочем, так он и сделал, прошел через ад, чтобы докопаться, что случилось с их дочерью. Если история-кинофильм «Богдан + Яна» – правда, почему ее муж не сделал того же для них? Оправданий могли быть сотни, как и то, что этого самого оправдания – нет. За долгое время Яна впервые всерьез задумалась, что Павел Степанович прав. Она могла придумать себе новую личность с красивой историей, пытаясь сбежать от окружающей реальности. Но в таком случае, откуда деньги и почему она знала про тайник?

– Привет, – выдернул из размышлений незнакомый мужской голос. Девушка обернулась, в упор смотря на высокого, астеничного паренька с взлохмаченной шевелюрой. – Я Шурик, а ты и есть та самая Соня? Дверь была открыта, я и зашел, – предвидя вопрос, оправдался он, широко улыбаясь. – А Григорий Константинович где?

– За женой побежал, – растерянно ответила она, не понимая, как реагировать на неожиданного гостя. – Тебя мой муж послал?

– Не знаю ни о каком муже, меня капитан послал, вернее, подполковник. Старший лейтенант… – довольно начал паренек, но заметив, как побледнела собеседница, замолчал, заминаясь на последней фразе. Соня опустошенно рухнула на стул, выпустив из рук чашку с кофе. Гриша сдал ее ментам… Из-за Алены? Нет, не успел бы. Сумка! Все дело в деньгах! Какая же она дура, что поверила ему! Как он мог? – Эй, ты чего? Тебе плохо?

– Ты… Вы, старший лейтенант, меня арестовать пришли? Да?

– Что? Нет, конечно! Тебя Григорий не предупредил? Афанасьев попросил меня вам помочь, я все равно сижу без дела. Так, где ты сказала, сейчас Макаров?

– На улице, с Аленой отношения выясняет, – уже спокойнее повторила девушка, припоминая, что предатель, который, по всей видимости, никакой не предатель, действительно рассказывал о забавном помощнике следователя. – Она к нему пришла, а тут я в таком виде, еще и он без штанов… В общем, она убежала, он за ней. Полтора часа уже нет.

– Это в его репертуаре, – усмехнулся он, усаживаясь за стол. – А вы с ним? Как бы так сказать… Вместе?

– Нет! Точно не вместе! – замотала головой она. – А тебе-то что?

– Просто интересно, – пожал плечами Шурик, голодными глазами вылупившись на тарелку с едой. – Можно бутерброд? Со вчерашнего дня ничего не ел!

– Вам, старший лейтенант Шурик, кофе налить? – порицательно качнула головой девушка. Забавный паренек напоминал кого-то очень близкого. Брата? Да, наверное. Но ни у Яны Лапиной, ни у Сони Новиковой брата не было. Странное, необъяснимое чувство, как будто она упускает нечто очень важное. – Мама дома не кормит?

– Кормит! Еще как кормит, знаешь, какие у нее вкусные пирожки? У меня родители в Обманке живут, это деревня в Пермском крае, а я, когда шестнадцать стукнуло, в Москву учиться уехал. Так что я простой деревенский парень, но зато очень обаятельный! А ты сама откуда, местная?

– Петрушино, – на автомате ответила, поднимая растерянные глаза. – Это рядом с Таганрогом. Ой!

Совершенно новая информация, никто в лоб не задавал такой простой вопрос, девушка даже подумать не успела, как слова сами сорвались с языка. Она не знала, чья это история, Яны или Сони, но отчетливо помнила теплое, ласковое Азовское море и пляж, усыпанный ракушками.

– Почему «ой»? – поинтересовался Шурик, доедая последний бутерброд. – Что-то вспомнила? Я в общих чертах в курсе твоей истории. Соня Новикова, жена олигарха, но думаешь, что Яна. Вы в психушке вместе с Макаровым лежали, правильно?

– Не в психушке, а в психиатрической клинике! – обиделась девушка. – Неважно. Гриша рассказал? Уши ему оторву!

– Рассказал Роман Михайлович, а ему Макаров, – кивнул старший лейтенант. – Слушай, я еще не до конца со всем разобрался, но история у вас странная, еще и чемодан с деньгами фигурирует, здесь не одной статьей попахивает! Я бы на твоем месте от помощи не отказывался, а спасибо сказал!

– Спасибо, – буркнула Яна, не понимая, зачем Гриша растрепал всем про сумку. Вопрос, касающийся этих денег, будоражил, злил и выводил из равновесия. Она сама не понимала, почему так реагирует, старательно душа зарождающиеся мысли. – А тебе какая выгода?

– Во-первых, друзьям нужно помогать. Макаров, хоть и грозился меня евнухом оставить, но мужик классный. К тому же Афанасьев попросил за вами приглядеть, чтобы не вляпались, а он мне как отец. А во-вторых, скучно мне сидеть дома, не привык без дела прохлаждаться. Я не сказал, что меня от работы отстранили? Обвиняют в превышении полномочий, сейчас идет внутреннее расследование. Как-то так.

– А ты полномочия превышал?

– Нет! – мотнул головой парень, недовольно шмыгнув носом. – Вернее, и да, и нет. Глупая ситуация.

– Из-за девчонки? – любопытно улыбнулась Яна. – Гриши все равно еще нет, рассказывай!

– Вообще-то это у тебя проблемы, может, сама изложишь все как есть, для начала? – повел бровью Шурик.

– Сначала ты! – уверенно заявила девушка, вставая в позу. – Точно из-за девчонки! У тебя все на лице написано!

– У вас в психиатрической клинике все экстрасенсы? – вздохнул Шурик. Яна рассмеялась, молчаливо требуя всю подноготную объявившегося помощника. – Ничего интересного. К нам в участок на практику устроилась дочка судьи, хорошенькая, рыжая. Говорил мне Роман Михайлович, не связываться, а я, дурак, не послушал. Мы с ней в клуб пошли, она пригласила, а там парень какой-то, невменяемый, начал ее за руки хватать, что-то требовал, потом достал ствол. Я его обезоружил, а Каринка сбежала в слезах. Затем действовал как по уставу: вызвал наряд, составил по правилам протокол, понятых подключил. У паренька в кармане оказался белый порошок, повезли на освидетельствование, но в больницу сам товарищ судья пожаловал, вместе с дочерью. Орал, ругался, требовал, чтобы я этого засранца отпустил. Как стало известно, это его сын, старший брат Карины. Я сказал, что не пойду на преступление, все по закону должно быть…

– Ты же не дурак, понимал, что отец отмажет?

– Понимал. Но я в полицию не за этим пошел! Он людям угрожал, мог выстрелить, поранить кого-то или убить.

– Значит, этого засранца отпустили, а на тебя дело завели? – уточнила Яна.

– Выходит, так. В заключении написали, что в крови запрещенных веществ не обнаружили. А улики… Оказалось, что в пакете сахар, 2 грамма, и пистолет – муляж. Но я его сам разрядил, ТТ, боевые патроны, да и зрачки у парня были расширены, точно торчок, – вздохнул старший лейтенант. – Говорю же, не о чем здесь рассказывать.

– Почему тебя Афанасьев не прикрыл?

– Роман Михайлович ничего не знает, на тот момент он был в Питере, перед комиссией отчитывался из-за стрельбы в старой психушке. Да и дело на этого сыночка все равно не завели, чем он поможет? Только проблем огребет, ему после назначения самому отсвечивать нельзя. Ну этому гаденышу все равно досталось, я ему нос сломал!

– Получается, ты у нас не только простой, обаятельный, деревенский парень, но и честный мент? – улыбнулась Яна. – Ты классный, а девчонка твоя – полная дура!

– Большинство полицейских нормальные, правильные ребята, это миф, что все копы продажные, – заступился за своих Шурик. – А знаешь, что самое глупое? Я даже идти в этот клуб не хотел. Мне другая девочка нравится, зовут Вася. Только я не ее уровень, она крутой хакер, на мотике гоняет, да и ребята вокруг нее такие же крутятся. Вот такая история. Теперь твоя очередь, ты обещала! Я, кстати, полицейскую доску с собой притащил, она в прихожей, так что докладывай все в подробностях, Афанасьев всегда говорит, память непостоянна, если не хочешь упустить что-то важное, записывай! Ну так что, начнем?

Глава 9
1,5×1,5

Подхожу к своему подъезду в отличном расположении духа, вдыхая полной грудью свежий морозно-весенний воздух. Отличное начало дня! Должно быть, лучшее за последнее время. Ласково пригревающие лучи солнца, кофе с любимой женщиной и хрупкая, призрачная надежда на то, что все еще можно исправить. Новикова сыграла свою роль, стоит извиниться перед ней, зря сорвался спросонья. Если бы не ее длинный, любопытный нос, вряд ли все прошло именно так. Плюс, звонили из автосервиса, предлагали купить новенький мопед за копейки, кто-то в счет ремонта авто расплатился, ищут, куда пристроить. Я после смерти старого верного друга с восемью лошадиными силами интересовался обновкой. Вот она, белая полоса на кармической черной зебре. Мелькает мысль: если сейчас позвонить начальнику, у него не будет причины меня увольнять. Я смогу вернуться к своей привычно-заурядной жизни, которую старательно выстраивал полгода, и забыть о сумке с деньгами как о страшном сне. Но… Нет! Точно нет. Во-первых, я обещал Соне помочь, бессовестно отказать сейчас, как только появилась зацепка, а во-вторых, брюнетка-призрак права, все это время я прятался за коробками с пиццей, в некотором роде находился в спячке, монотонно повторяя один и тот же сценарий день изо дня. Парадоксально, выходит, все это время я думал, что должен отстраниться от расследования дела дочери, держаться подальше от всех этих тайн и загадок, но мне это нравится на сокрытом, извращенном уровне подсознания. Я запретил себе даже думать о том, что произошло с моим галчонком, тем более заново копаться в этом дерьме. Казалось, так проще, правильнее. Это и было проще, людям привычнее жить в состоянии стазиса, смотря на мир через лошадиные шоры, узконаправленный взгляд, не позволяющий видеть то, что происходит по сторонам. Но психотравмы влияют на нас в большей степени, чем мы можем себе представить, определяя, кто мы есть и по какому пути должны двигаться дальше. Ежедневно на протяжении пяти лет я анализировал, строил гипотезы, искал то, что мог упустить, ведя в голове свое внутреннее расследование. Покинув стены психушки, я бездумно примкнул к основной массе, не выделялся, не лез на рожон и под семью печатями заблокировал в сознании все, что не давало покоя. Наверное, считал, что это поможет выстроить жизнь заново, влиться в общество, найти свое место. Ошибся. Не помогло. Объявившаяся на пороге девчонка заставила проснуться. Вот только что теперь со всем этим делать?

– Можешь открыть детективное агентство! Частный сыщик Григорий Макаров звучит неплохо, – язвит мертвая гадина. И кто ей разрешал залезать в мою голову? У Люськи такой опции не было. Впрочем, дочь часто отвечала на незаданные вопросы, сперва не замечал, сейчас многое встает на свои места. – А лучше позвони Афанасьеву, он сам предложил поговорить с Катей Котовой.

– Это ничего не даст! – отмахиваюсь. Давно стоило купить беспроводную гарнитуру, чтобы за психа каждый раз не принимали.

– Испугался? – Зеленые глазищи на меня выпучивает.

– Чушь, – зло бросаю, открывая дверь в подъезд. И что она вообще обо мне знает? – Умнее ничего не придумала?

– Нет, ты действительно боишься встречи с этой девочкой! Ты винишь ее в смерти дочери, они с Люсей были вместе, попытались бежать, но она выжила, а твой галчонок нет. – Жестоко, в лоб, уверена, что нашла причину. Все не так, вернее, не совсем так. Я действительно боюсь. Боюсь увидеть то, что стало с ребенком за пять лет, проведенных в логове монстра, боюсь ужаснуться, что на ее месте могла быть моя девочка, и боюсь понять, что смерть была лучшим из возможных вариантов. Но главное, своим приходом я не хочу напоминать ребенку, что даже после всего того ужаса, который она пережила, ничего не изменится. Родители девочки погибли в автокатастрофе, Катя совершенно одна, никому не нужный искалеченный маленький человечек, который проведет всю свою жизнь, обивая пороги психиатров.

– Тема закрыта, – сухо произношу. Все настроение коту под хвост. Поднимаюсь на свой этаж мрачнее тучи. В квартире голоса: старший лейтенант пожаловал, совсем из головы вылетело, что Роман обещал его прислать. Соня точно готова меня прибить, испугалась. Я не успел предупредить, признаю, мой косяк, придется заглаживать вину. Смех за дверью позволяет выдохнуть, значит, общий язык уже успели найти. Молодец, старший лейтенант, зря в нем сомневался! – Вы что устроили в моей квартире? – Шок! Посреди кухни – белая пластиковая доска на штативе 1,5 на 1,5 метра, расписанная черным маркером. – Шурик, чтоб тебя! Что это такое?!

– Здравствуйте, Григорий Константинович! – довольно улыбается новатор целостности моего пространства, протягивая руку. – Доска для улик!

– Это я уже понял. Что она делает на моей кухне?

– Так для дела, – искренне удивляется вопросу, вытаскивая лазерную указку. – Мы тут с Соней набросали кое-что, пока вас не было, но систематизировать пока не выходит.

– И как ты эту доску сюда умудрился довезти? Неужели на метро? – вздыхаю, угадал. Шурик без капли стеснения кивает, явно ожидая одобрения. – Ну давай повествуй, Шерлок Холмс на увольнительной, раз не лень все это было сюда тащить.

– Скорее я – доктор Ватсон, а вы – Шерлок Холмс. Вы гений, высокофункциональный социопатический сыщик-консультант с гиперболизированной интуитивно-логической моделью поведения, а я молодой, харизматичный и уравновешенный помощник, удерживающий вас от прыжка в пропасть! – заявляет. Сонька с Милой в голос расхохотались. Зря. Несуразная мешковатая одежда, типичная внешность своего паренька на деревне и взлохмаченные, как бы ни причесывал, волосы создают ровно противоположный образ действительности. Старший лейтенант гораздо умнее, чем кажется на первый взгляд, начитан, хорошо запоминает информацию, умеет грамотно подмечать детали. Афанасьев не без причины ценит помощника, воспитывая в нем настоящий мужской характер.

– Довольно детальная характеристика, сам додумался? – подковыриваю без злого умысла. Решил покрасоваться перед обворожительной полуодетой блондинкой, доигрывая роль до конца. Пока выходит с трудом, растерялся, глаза забегали, никак не решится, врать или нет. Сразу понятно, вычитал где-то, сам не до конца понимает полной смысловой нагрузки сказанного, но применил грамотно, красиво. Уверенности ему не хватает, но это наживное. – Что же, дорогой мистер Ватсон, искренне надеюсь, что моя тленная жизнь в ваших надежных руках. А теперь к делу, рассказывайте, что выяснили, не зря же полдоски исчеркали. Сейчас нам необходимы даже самые маленькие частички пазла.

– Соня, повтори все сначала, – удивляет Шурик. Неужели на девочку решил спихнуть? Она в его каракулях навряд ли разберется.

– В десятый раз? – фыркает та. – Это последний!

– Предпоследний, а лучше пред-предпоследний, – поправляет помощник. Девушка сверкнула в его сторону недовольным взглядом, поджимая колени к груди.

– Меня зовут Лапина Яна Андреевна, двадцать семь лет, замужем. Детей нет. Я архитектор, а мой настоящий муж – врач, педиатр. Богдан Тимофеевич Лапин, тридцать лет. Мы познакомились в Сочи, я подвернула ногу на сёрфборде, он вытащил меня из воды. Через год мы поженились, переехали в Москву, я устроилась архитектором в крупную международную компанию, «АDAM-резерв», Богдан вел частную медицинскую практику. У нас был пес, Чарли, порода корги. Мы собирались завести ребенка.

– Еще раз, – попросил Шурик, широко улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Лапина Яна Андреевна, двадцать семь лет, замужем, детей нет. Работаю архитектором, муж Богдан Тимофеевич Лапин, тридцать лет, врач, педиатр. Познакомились в Сочи, я подвернула ногу на сёрфборде, он вытащил меня из воды. Через год мы сняли квартиру в Москве, поженились. Я устроилась архитектором в международную компанию, «АDAM-резерв», Богдан вел частную медицинскую практику. У нас был пес, Чарли, порода корги. Мы собирались завести ребенка!

– Повтори, – требую я. Дважды один и тот же текст, меняются только последовательность и схема построения фразы. Люська таким образом учила стихи в школе. Соня не добавила ни одной новой детали, уточнения, все четко, отработано, безэмоционально. Эта история скорее выглядит как заученная роль актера, чем реальные воспоминания, но стоит убедиться, если сухое повторение идентичного набора предложений в первый и второй раз можно списать на случайность, стресс или усталость, то третий развеет сомнения, подтверждая или опровергая теорию. – Пожалуйста. Только не спеши, представь, что рассказываешь мне это впервые.

– Да вы оба издеваетесь! – нервничает девушка, недовольно надувая губы. – Лапина Яна Андреевна, двадцать семь лет, замужем. Детей нет. Архитектор, муж – педиатр. Богдан Тимофеевич Лапин, тридцать лет. Познакомились в Сочи, я подвернула ногу на сёрфборде, он вытащил меня из воды. Поженились через год, переехали в Москву, я устроилась в «АDAM-резерв», архитектором, Богдан вел частную практику. У нас был пес, Чарли, порода корги. Мы собирались завести ребенка.

– Сколько лет Чарли? – уточняю. Глаза на меня растерянно поднимает, хлопая ресницами. – Это простой вопрос. Вы его щенком взяли? Хозяйка в квартире не была против собаки? Многие арендодатели не пускают с животными. Не можешь ответить?

– Три или четыре года, наверное, – пищит еле слышно, расплакаться готова, глаза на мокром месте. – Я не помню.

– А нога, ты сказала, что подвернула ногу. Правую или левую? – продолжаю давить. – Или это была рука? Сёрфборд опасная штука, можно и голову свернуть.

– Ты издеваешься? Я тебя помочь просила, а ты!.. – со слезами поднимается, хочет уйти. Не даю, как дите нерадивое обнимаю, прижимая к груди. – Что все это значит?

– То, что твой рассказ навряд ли имеет отношение к правде. Это зазубренный текст, который ты повторяешь, даже не осознавая этого. Я скажу сейчас то, что тебе не понравится, но ты должна выслушать и попытаться воспринять. – Усаживаю напротив себя на стул, сам на колени перед девчонкой опускаюсь, беря за руки. Правду тяжело воспринять, она два года жила с мыслями, что находится не в своем теле, но, если она действительно хочет со всем разобраться, придется посмотреть в лицо своим страхам. – Соня Новикова хотела уйти от мужа, собрала деньги, спрятала их на съемной квартире. Ей нужна была легенда, чтобы скрываться, заученный текст вполне годится, как и кардинально противоположный образ в зеркале, брюнетка с короткой стрижкой. Ты лучше меня понимаешь, что для этого достаточно купить в магазине краску и распрощаться с белоснежными локонами.

– Но съемка, я жила там, знала, что где расположено, – не унимается. У меня тоже такое было, разум сопротивляется, не хочет принимать действительность.

– Потому что ты была там, снимала ее посуточно. Ты знала, где тайник, потому что сама положила эти деньги туда. Подумай логически, старушка-процентщица не просит документов, не спрашивает имени, да и лица не особо запоминает. Надежное место, к тому же ты бы могла в любой момент вернуться в эту квартиру в другом образе. Ни у кого бы не возникло вопросов.

– Сдашь меня Игорю? – По-детски глаза прячет, продумывая план побега. Сейчас главное – не оттолкнуть, глупостей наделает, муж со своими миллиардами не разгребет.

– Не сдам, если ты хотела уйти от него таким способом, значит, на это были веские причины. Я обещал помочь и постараюсь это сделать. Пока все это складная теория, у нас нет доказательств как в одну, так и в другую сторону. Но ты должна понимать: если мои слова окажутся правдой, тебе придется принять все как есть.

– Я поняла, – кивает. Выглядит достаточно уверенно, сама хочет разобраться.

– Но все может быть не так очевидно, – подал голос Шурик, указывая на доску. – У нее есть настоящие воспоминания, вернее, выжимки из бессознательного, которые не относятся ни к личности Яны Лапиной, ни к Соне. В разговоре она сама сказала, что родом из села Петрушино, это Ростовская область, Неклиновский район. Он на берегу моря, Таганрогский залив. Еще у Яны, предположительно, есть младший брат, чем-то похожий на меня. И собака у нее, скорее всего, действительно была. Большая собака, московская сторожевая или алабай.

– Ты меня за день второй раз удивляешь, – усмехаюсь. Когда паренька успели подменить? – С братом и селом понятно. Про собаку как понял?

– Случайно. Пока мы вас ждали, я рассказал, что у моих родителей в деревне был алабай. Соне знакомы повадки этих громадин, на первый взгляд это мелочь, но для людей, которые никогда не имели дела с крупной породой, неспецифичная информация.

– Уже что-то. – Хорошая работа, не зря Афанасьев его к нам в помощники приставил. Встаю, записывая код от сумки. – Эти цифры должны что-то значить, скорее всего, значимая дата.

– А Богдан? – спрашивает Сонька. – Это не вымысел, не может быть вымысел. Я его любила… Люблю!

– У Сони мог быть любовник, – осаживаю. – Или образ выдуманный: первая любовь, актер, картинка из журнала.

– Нет, это точно не картинка. Я его помню, наши вечера у камина, свадебный альбом, как он играл на гитаре арию «Осколки льда». Я засыпала под эту песню, скручиваясь калачиком в кресле, и смотрела на огонь.

– Значит, Богдан тоже отправляется на доску, – решает спор Шурик, занимая нейтралитет. – Поставим его под вопросом.

– Что ж, у нас есть с чего начать, – киваю.

– Я попрошу Васю нарыть информацию на Соню Новикову и Яну с Богданом Лапиных. Приеду, как только что-то удастся выяснить, – воодушевленно заявляет старший лейтенант. – И спасибо, Григорий Константинович, что взяли в дело, мне это было нужно!

– Давай, на связи, – киваю, пожимая руку. Простодушный парнишка, рад, что есть повод провести время с Василисой, даже про свою долю ничего не спросил, будет приятным сюрпризом. Помощник нам действительно нужен, особенно если к этому помощнику плюсуется подручный хакер. – Ничего не забыл? – Останавливаю в прихожей. – Доску свою забрать не хочешь?

– Нет! Пусть здесь остается, что ее туда-сюда таскать. К тому же в метро с ней действительно неудобно, и текст смажется. – Машет рукой, торопливо вышмыгивая в двери. Хитрый жук! И что эта парочка разрушителей спокойствия решила устроить из моей квартиры?! – До свидания, Григорий Константинович, Соня, пока!

– А что ты хотел? – иронизирует Мила. – Я предлагала старым делом заняться, сам отказался. Так что мои поздравления, теперь у нас детективное агентство прямо на дому, к тому же квартирантка, которая спит в твоей кровати. Красота!

– Никак не угомонишься? – огрызаюсь. Соня глаза на меня поднимает, оглядывается по сторонам. Казалось бы, уже должна привыкнуть, что помимо нее здесь ошивается невидимая субстанция. Но нет, человеческий мозг устроен иначе, мы старательно отрицаем все непривычное. Несмотря на многочисленные расстройства идентификации, ей сложно воспринимать человека, разговаривающего с мертвой любовницей. – Это не тебе.

– Я поняла, – улыбается, стараясь не показывать неловкость. – Как прошло свидание с женой?

– Хорошо. В пятницу идем в кино, – коротко отвечаю, подробности ей знать ни к чему. – Собирайся, у нас на сегодня планы. Попробуем заставить твой мозг вспомнить необходимую нам информацию.

Глава 10
Милкшейк

Тверская улица, метро «Маяковская». Приехали. Соня удивлена, растеряна, не понимает, зачем мы здесь. Все просто: Новикова полжизни отдала скрипке, выступала на сцене. Концертный зал имени Чайковского должен быть ей роднее собственного дома. Если предположить, что с мужем у нее были сложные отношения, то музыке белокурая красавица отдавалась сердцем и душой. В интернете немало видеороликов с ее участием, успел ознакомиться. Эта девица знала и искренне любила свое дело, нейроны должны включиться, реагируя на визуальные и тактильные раздражители. Она может не понимать, кто она такая, но навыки и эмоциональная привязанность к тем или иным действиям могли сохраниться. Это сравнимо с некоторыми видами амнезии, нейрохирург, например, не сможет назвать своего имени, адреса жительства и кличку собаки, но в состоянии сделать сложнейшую операцию на мозге.

– Узнаешь? – спрашиваю. Головой мотает, беглым взглядом охватывая территорию. Зрительный контакт не дает никакой эмоциональной привязки. Соня была здесь раньше, место знакомое, но кто из жителей Москвы не был на Тверской? Необъективно. На здании филармонии не задержалась, фастфуд напротив вызывает больший интерес. – Яна.

– Может, поедим?

Плечами пожимает.

– Я голодная, а здесь отличные молочные коктейли. Брось, Гриша, с филармонией дохлый номер. Ты же за этим сюда меня притащил? Я не умею играть на скрипке, проверено! Окунев год назад просил Игоря привезти инструменты, ничего не вышло, все санитары позатыкали уши. Мог бы дома сказать, куда поедем, зря только время потратили. Мы должны искать моего мужа! К тому же с чего ты взял, что нас пустят в здание? Чтобы туда попасть, нужен пропуск, в крайнем случае билет на концерт! Ни того, ни другого у нас нет!

– И откуда такая информация, если ты не имеешь никакого отношения к музыке? – заостряю внимание. Мнется, губы закусывает, задуматься есть о чем. Разумеется, чтобы догадаться, не нужно быть гением, в любом театре на проходной стоит охранник или контролер, обычный человек с улицы не пройдет. Но звучит слишком уверенно, будто она знает, о чем говорит. С каждым днем все больше убеждаюсь, что вся эта история с расследованием – дохлый номер. Соне нужно лечение, вопрос в другом: как безболезненно убедить ее в том, что это необходимо именно ей? – Хорошо, хочешь есть, пойдем.

Не отказывается, в кафешку заходим. Народа немного, практически все столики свободны, на кассе никого нет, люди привыкли заказывать через терминалы самообслуживания.

– Давай возьмем ведерко с крылышками, – просит Сонька. Глаза горят, воодушевлена, слюнки разве что не текут. Сложно представить, что жена олигарха, девушка с ее типом фигуры – любительница подобных заведений, в голове не укладывается. Много противоречий. – И большой шоколадно-ореховый милкшейк.

– Издеваешься? – смотрю косо, хочу понять, насколько она серьезна. На лице ни одна жилка не дернулась, уверена в выборе. – Шоколадно-ореховый?

– Он самый вкусный, мы всегда его с Богданом здесь брали, – без задержки отвечает. – Ты что-то имеешь против молочных коктейлей?

– Нет, скорее против сиропа. Ты же понимаешь, что он делается на орехах? – уточняю очевидное. Кивает. – У Сони аллергия на орехи. Не знала?

– Откуда я могла это знать? – дуется. Спасибо лучше бы сказала, если бы Новиков не прислал досье, поехала бы в больницу с ангионевротическим отеком. Но эмоции не поддельные, расстроена, действительно хотела именно его. – Мне Игорь еду из ресторана заказывал, сама не выбирала! Совсем нельзя? Ну какие там орехи?

– Проверить хочешь? – Палец к сенсору подношу. Головой мотает, разворачивается, демонстративно усаживаясь за столик у окна. Вот же, капризная девчонка, Люська мне таких выкрутасов не устраивала. Муж избаловал или родители постарались?

– Прости, – подает голос, как только с заказом присаживаюсь. – Это было наше место с Богданом. Этот столик, кафе напротив филармонии, два шоколадно-ореховых милкшейка и ведерко крылышек.

– Я клубничный тебе взял, – пододвигаю ей стаканчик. – Дочка его любила, может, тоже понравится.

– Да, спасибо. Он классный, – кивает, сама не больше глотка сделала, в окно пристально смотрит, даже крылышки в ход не пошли.

Стыдно. Сам капризная девчонка, помнится, как только вышел из психушки, поставил Афанасьеву ультиматум: большая пицца «Салями», две банки ванильной кока-колы по 0,33. Тогда мне было это важно, сейчас она чувствует то же самое, но, в отличие от меня, требований не выставляет.

Я сюда ее притащил, кафешка случайно той самой оказалась. Совпадение? Возможно, нет. Концертный зал имени Чайковского напротив. Вяжется с теорией, что здесь они могли встречаться с тем самым героем-любовником Богданом, вот только милкшейк все портит. Сонька не стала бы его заказывать, ни при каких обстоятельствах. Мозг мог подменить воспоминание, такое бывает, но редко с такими на первый взгляд незначительными мелочами. Она могла назвать любой другой коктейль, это бы не вызвало вопросов.

– Яна, вы с Богданом встречались именно в этом кафе? Так? – уточняю, мог не так понять. – Почему именно здесь? Это место далеко от вашей съемной квартиры, добираться неудобно, да и долго. Может быть, Богдан работал где-то поблизости? Ты сказала, что у него была частная практика. Свой кабинет или больница?

– Не знаю, вернее, не помню. Все кажется размытым, – пожимает плечами. – Мы всегда смотрели в окно на площадь. Сейчас должна закончиться репетиция, первыми из здания вываливаются контрабасисты, их легко узнать по черным огромным футлярам на колесиках, затем клавишные, ударные, духовые. Соня выходила последней в 16:30 с седым, худощавым стариком, наверное, дирижер. В 16:35 она брала кофе в автомате, в 16:40 подъезжал тонированный внедорожник, водитель Новикова.

– Подробно, – усмехается Мила, закидывая ноги на соседний столик. – Тебе не кажется, что мы с ней чем-то походим? Люся Макарова, последний урок заканчивается в 14:15, затем тренировка до 15:30. Из школы выходит в 15:50, по вторникам и пятницам дополнительные занятия по английскому до 18:00. В эти дни девочку забирает отец, Григорий Константинович Макаров. В 18:20 они покупают мороженое, до 18:45 едят, сидя на лавочке, и заботливый папаша расспрашивает дочь, как прошел ее день. В 19:20 они доходят до детской площадки…

– Хватит, – рычу, смотря на пустое место. В очередной раз готов придушить гадину, жаль, ничего не выйдет. Пробовал. – Прости, я не тебе, – извиняюсь перед Соней, на этот раз не удивляется. Я ошибался, она начинает привыкать к моим закидонам. – Яна, тебе самой не кажется странно, что ты знаешь расписание Новиковой?

– И что твоя подружка-призрак по этому поводу говорит? – фыркает блондинка.

– То, что ты следила за ней, – подвожу итог. Да, со слов Милы звучит логично, походит на слежку, но есть объяснение куда логичнее.

– Зачем мне следить за ней? – возмущается, мою реакцию изучает. – Но ты с ней не согласен. Ты думаешь, что я Соня, поэтому знаю расписание.

– Это простое объяснение. Яна могла быть твоей фиктивной личностью. Я не говорю сейчас о заболевании. Возможно, ты представилась Богдану Яной, так было удобнее и безопаснее. Все началось как флирт, который перерос в нечто большее. Ты влюбилась, и маленькая ложь стала для тебя желанной правдой. Единственный способ продолжать эту связь – сбежать от мужа, но для этого нужны были деньги.

– По-твоему, я притворяюсь?

– Нет, Окунев распознал бы еще на первой неделе госпитализации. Думаю, дело в аварии, как и в том, что ты чувствовала угрозу со стороны мужа. Возможно, он узнал об интрижке. Совокупность этих факторов послужила щелчком тумблера, и твой мозг переключился с личности Сони на ту, в которой тебе было комфортнее, – отвечаю честно. Знаю, что ей не нравятся мои слова, но мы должны быть честны друг перед другом. Я здесь не для того, чтобы холить и лелеять ее фантазии. – Ты не хуже меня знаешь, с чем может быть связано расстройство идентификации. Павел Степанович прямолинеен со своими пациентами.

– Допустим, – кивает. – Но это всего лишь предположение, теория. Доказательств нет!

– Согласен. Именно поэтому мы должны найти этого самого Богдана. Встреча с этим человеком расставит все по своим местам. Яна, я хочу, чтобы ты понимала, что эта встреча не принесет тебе того, что ты хочешь. Если он не объявился за два года, то ты ему не нужна. Фотографии Софьи Новиковой были во всех СМИ, с громкими заголовками «Жена олигарха в психиатрической клинике». Даже если он не знал твоего имени, то должен был увидеть снимок.

– Только в том случае, если он искал Соню, хорошенькую длинноногую блондинку, а не худощавую брюнетку с каре, свою жену! Может, он даже не знает, что в моем теле живет другая женщина! Если эта скрипачка притворяется мной, я ей лохмы белокурые под мальчишку подстригу, прежде чем тело вернуть!

В себя погружается, осознание – страшная вещь. Даже если все так, как говорит она, и ее дорогой Богдан за два года не разобрался, что живет с другой женщиной, то о какой любви может идти речь?

Телефон в кармане завибрировал. Афанасьев. Не ожидал, что так быстро наберет. Неужели что-то узнал?

– Да, – отвечаю.

– Макаров, едрить твою налево! Какая нечистая сила тебя на мою голову послала?! – ругается в трубку. Во что я опять вляпался?

– Сам задаюсь этим вопросом. Какие-то проблемы?

– Проблемы у тебя и твоей девчонки, а благодаря твоему визиту еще и у меня, – рычит. – Новикова сейчас с тобой? Коротко отвечай: да или нет.

– Да.

– Хорошо. Бери ее за шкирку и дуйте в участок, пока я наряд на ваше задержание не отправил! – Звучит угрожающе, что-то серьезное. Похоже, мы влипли. – Хозяйка квартиры, в которой вы вчера забрали сумку, убита. У меня на столе два портрета подозреваемых, составленных со слов соседей. Догадался чьи? У вас полчаса, бегом!