Kitobni o'qish: «Старый домишко»

1

Пашка стоял, разинув рот. Он только что вышел из автобуса и крепко сжимал влажными пальцами ручку небольшой спортивной сумки. Дышалось трудновато. Должно быть, скоро набегут тучи, разразится гром, и небо засверкает синеватыми молниями. Пашка не двигался. В деревне он не был давненько, а в этой – вообще никогда. Его дед – Петр Васильевич – продал свой прежний дом и купил новый, поближе к городу.

Улица, возле которой его выплюнул желтый пузатый автобус, была необычной. Пашка привык к однотипным деревянным уютным домикам, но эта улица была совсем другой. Здесь были настоящие коттеджи: кирпичные, ухоженные, огромные. Всего несколько, но тем не менее. Были покосившиеся деревянные постройки, которые и домами-то назвать язык не повернется. Основная же масса – обычные крепкие домики, разноцветные и небольшие. От стольких красок разбегались глаза. Но Пашка не успел толком все рассмотреть, потому что его внимание привлекло нечто совсем другое.

По обе стороны дороги, проходящей вдоль улицы, стояли две девушки и играли в бадминтон. Одна из них была стройной блондинкой с длинными волосами, подвязанными розовой лентой. Она следила за тем, как волан приближается к ней с волнением, и с непревзойденной грацией отбивала его зеленой ракеткой. А затем широко улыбалась, довольная собой. Другая девушка была… обычной. Пашка лишь мельком взглянул на нее и сразу же возвратил взгляд к блондинке. С тоской он подумал о том, что такая девушка вряд ли обратит на него внимание, и двинулся вперед. Сделал пару шагов и замер. Ему предстояло прервать их игру, потому что, чтобы обойти их, не мешая, пришлось бы лезть через канаву.

Он застыл в нерешительности, не зная, как обратить их внимание на себя. Этого делать не пришлось. Блондинка вдруг повернула голову, поймала волан рукой и улыбнулась Пашке.

– Проходите, – разрешила она, насмешливо изогнув бровь.

– Э… Спасибо, – сказал Пашка и засеменил по дороге, исподлобья посматривая на красавицу.

Она без тени смущения разглядывала его. Пашка ускорился, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Через несколько десятков метров все-таки не устоял и обернулся. Девушки стояли рядышком на середине дороге и о чем-то шушукались. Пашка вздохнул и зашагал дальше.

Дом деда оказался одним из разноцветных уютных домиков. Он был насыщенного желтого цвета с красноватой крышей и добротной деревянной террасой.

– Ох, Пашка, и заживем мы с тобой теперь! – вырывая сумку из Пашкиных рук, радостно сказал Петр Васильевич. – Отметим начало твоих каникул блинчиками! Что скажешь?

– Здорово! – улыбнулся Пашка.

Петр Васильевич подготовился к приезду внука. Теперь у Пашки была своя комнатка на втором этаже. Крохотная, но очень милая. С диванчиком, столиком и книжной полкой. А еще на потолке было квадратное окошко.

– Ты же любишь смотреть на звезды, – подмигнул Пашке дед, заметив его восторг.

– Просто класс! Дед, ты лучший!

Как ни старался Петр Васильевич усадить Пашку на стул, у него это не вышло. Мальчишка быстро освоился на кухне, сам замесил тесто, достал сковородку, и скоро по всему дому распространился чудесный аромат.

– Да у тебя талант, – сказал Петр Васильевич, отправляя в рот очередной кусочек блина. – Где ты так научился готовить?

Пашка смущенно уставился в окно.

– Просто мне это нравится, вот и все.

– Какой молодец, – похвалил его дед. – Ты чего? Призрака увидел?

Пашка проглотил кусок блина, не прожевав. На соседнем участке в тени раскидистого дерева знакомая ему блондинка играла с крохотным мохнатым песиком.

– А, – заулыбался Петр Васильевич, и его усы зашевелились, как живые. – Я понял. Это Настюшка. Тоже приехала на каникулы. Надо вас познакомить, рядом же живем.

– Нет! – почти выкрикнул Пашка и залпом осушил стакан молока.

Петр Васильевич рассмеялся и поднялся на ноги, убирая со стола посуду.

– Ну, как знаешь. Я забыл, что ты уже вырос. Сам познакомишься.

Пашка поднялся в свою комнату и завалился на диван. Дед прав, он вырос. Но если бы только дедуля знал, какой он трус. Подойти к девчонке первым? Нет, на такие чудеса он не способен. И вообще. Пашка вдруг разозлился. Почему это первая попавшаяся ему девчонка так зацепила его? Настюшка. Звезда деревни. Тоже мне.

Пашка поднялся с дивана и на цыпочках подкрался к маленькому окошку, выходящему на соседний участок. Блондинки там не было. Пес один лежал под деревом и тяжело дышал. Пашка раздраженно задернул занавеску и снова забрался на диван.

2

Пашка проснулся от голоса деда. Он с кем-то приветливо беседовал на первом этаже. Пашка потер глаза и сладко потянулся.

– Паш! Павел! Спустись, пожалуйста!

– Иду!

Пашка нацепил свои штаны, в которых он приехал, и ту же самую футболку: свои вещи он еще не разобрал. Перепрыгивая через ступеньку, он преодолел лестницу и завалился на кухню с улыбкой до ушей. Дед был не один. Улыбка Пашки медленно испарилась, рот опять по-дурацки приоткрылся. Настя сидела на стуле, поджав под себя ногу, и ела блинчик. Ее губы блестели от масла.

– Очень вкусно, дядь Петь, спасибо, – сказала она и только теперь посмотрела на Пашку.

– Это не меня надо благодарить. Это у нас Пашка постарался.

– Неужели? – подняла брови Настя и засунула остатки блина в рот.

– Именно так, – кивнул Петр Васильевич. – Павлик, у меня к тебе дело есть. Нужно купить молока, а у меня, как назло, с самого утра кости ломит. Поможешь старику?

– Да, конечно.

– Знал, что ты не подведешь. Поторопитесь, а то машина скоро уедет.

Блондинка зашагала к выходу, скрепя резиновой подошвой босоножек. Пашка раздосадовано оглядел себя в круглое зеркало у двери и торопливо пригладил ладонью взъерошенные волосы. Петр Васильевич заговорщицки подмигнул внуку и легонько подтолкнул его к порогу.

Сначала шли в тишине. Волосы Пашки липли ко лбу, стояла невыносимая жара, беспощадное солнце обжигало кожу. Затем Настя, идущая чуть впереди вдруг встрепенулась и бросилась через дорогу.

– Владик! – радостно воскликнула она и заключила в объятия какого-то широкоплечего высоченного парня в белой бейсболке.

Он лениво приобнял ее в ответ и наградил остановившегося Пашку заинтересованным взглядом.

– Кто такой? – спросил он у Насти.

– Это внук дяди Пети. Он попросил проводить его до фургончика, Паша тут впервые. Пойдешь с нами?

Пашке показалось, что Настя говорит как-то слишком уж быстро и прерывисто, как будто оправдывается.

– А. Ясно, – проворчал парень, подошел к Пашке и протянул огромную ладонь. – Влад.

Пашка ответил на рукопожатие. Ему показалось, что его ладонь по сравнению с лапой Влада крохотная и беззащитная.

До фургончика дошли быстро. Настя купила творог и две трехлитровые банки с молоком. Пашка старался не подавать виду, но он следил за тем, как поведет себя этот Влад. Возьмет ли ее сумки? Скажет ли ей что-то приятное? Приобнимет ли за талию? Ничего такого не заметил. У Влада был такой вид, будто бы он витает в облаках и земные проблемы его ни капельки не тревожат.

Пашка почувствовал, как его пальцы дрогнули, но он преодолел себя и ухватился за ручку сумки Насти. Он вдруг испугался, что не сможет поднять такую тяжесть и опозориться перед ними, но ничего такого не произошло. Сумка оказалась не такой уж тяжелой.

– Что ты делаешь?! – возмутилась Настя и выхватила сумку из Пашкиных рук. – Сама справлюсь!

Влад кривовато усмехнулся и покачал головой.

На обратном пути говорила в основном Настя. Она щебетала о какой-то научно-познавательной программе, которую видела по телевизору, и то и дело поднимала глаза, чтобы увидеть реакцию Влада. Его лицо было неизменно задумчивое. Слушал ли он ее вообще?..

Пашка шел, понурив голову и слушая Настино щебетанье. Он мечтал оказаться на месте Влада. Уж тогда бы он схватывал каждое ее слово на лету, задавал бы вопросы, а может, даже осмелился бы взять ее за руку. А сейчас… сейчас он был третьим лишним, и это чувство утомляло его сильнее, чем жара.

Когда они подошли к дому Петра Васильевича, Влад вдруг прервал Настю на полуслове и обратился к Пашке:

– Слушай, ты свободен на выходных? Мы собираемся на речку: Я, Настя, мой друг, еще несколько девчонок. Будет весело. Присоединяйся!

Пашка с удовольствием принял его приглашение, еще раз пожал его огромную руку и пошел в дом. Поставив пакет с молоком на стол, он бросился на второй этаж и осторожно отодвинул занавеску на окне. Настя стояла на дороге, провожая спину Влада грустным взглядом. Пашка уныло опустился на диван и схватился за голову. Тягаться с таким, как Влад, было глупо.

3

Время до выходных тянулось ужасно медленно. Хотя несколько раз все же Настя заглядывала к Петру Васильевичу. Он одалживал ей книги. А однажды она даже поднялась к Пашке в комнату.

Некоторое время она осматривалась, затем прошлась по комнате, остановилась возле книжной полки.

– Марк Твен, – прочитала она и покосилась на Пашку. – Классно.

Он усиленно закивал, не в силах придумать, что бы такого ей ответить. Она сделала еще один круг по комнате, на этот раз остановившись у окна и взглянув на собственный дом. Затем пожала плечами и зашагала к лестнице.

Пашка быстро-быстро заморгал и бросился за ней.

– Настя! – взволнованно заговорил он ей в спину. – Постой.

Она застыла, обхватив перила длинными пальцами, повернулась к нему и взмахнула пушистыми ресницами.

– Ну.

Пашка снова почувствовал, как теряет дар речи, но на этот раз взял себя в руки.

– Может… Может будем дружить? Что ты думаешь?

Настя пожевала нижнюю губу и сморщилась, словно где-то совсем рядом стухла рыба.

– Ты слишком робкий, – равнодушно бросила она, а через несколько мгновений за ней захлопнулась входная дверь.

Этот звук оглушил Пашку. Взмокший и смертельно уставший, он опустился прямо на пол и еще долго сидел, не меняя позы. Слишком робкий. Это правда. Девчонкам нравятся такие, как Влад: задумчивые, загадочные и хладнокровные. А его вечно красные щеки и слипшиеся волосы никого не привлекают. Оно и не удивительно.

Несмотря на неудачу, Пашка с нетерпением ждал следующий день. Надежда, что Настя вдруг изменит свое мнение, все еще теплилась в его душе. Он покажет ей, что он – не какой-нибудь трус. Она поймет, что ради нее он готов преодолеть все свои страхи! Только бы он смог пересилить себя.

4

С самого утра Пашка собрал все вещи, необходимые для плавания в речке, и теперь маячил из угла в угол по кухне. Петр Васильевич исподлобья наблюдал за ним, сидя в кресле. Наконец не выдержал:

– В чем дело, Павлик?

Пашка только тяжело вздохнул.

– В Настюшке?

Петр Васильевич довольно улыбался, глядя на внука. Пашку это разозлило. У него тут сердце не на месте, а дед потешается над ним!

– Даже если и так, – буркнул Пашка, – я не хочу об этом говорить.

– Ну-ну, – мягко сказал Петр Васильевич. – Не дуйся. Ты же у меня золото, а не человек! Если уж она тебе приглянулась, не теряйся, покажи ей себя настоящего.

Пашка замер посреди комнаты, размышляя над словами деда. А ведь точно! Настя ведь за обе щеки уплетала его блинчики. Она наверняка оценит, если он приготовит что-то специально для нее.

Пашка сломя голову бросился на кухню под ободряющие крики деда. До самого вечера парень возился у плиты. Высоко задрав подбородок и с силой вымешивая тесто, он думал о том, что Влад бы не справился с подобной задачей. Он не мог представить Влада у плиты, и это придавало ему сил.

К вечеру аромат свежей выпечки чувствовался даже на улице. Забросив на одно плечо рюкзак, Пашка сидел на лавочке возле забора и ждал. Влад вместе с Настей скоро появились. Пашка с неудовольствием отметил, что они вышли из Настиного дома вместе.

– Рад видеть, – сказал Влад, дружелюбно улыбаясь. – Чем это тут так вкусно пахнет?

Настя весело рассмеялась, цепляясь за локоть Влада обеими руками.

– А Паша у нас повар, ты разве не слышал? Небось весь день простоял у плиты, пирожки лепил!

Настя покатилась со смеху, Влад тоже хохотнул, но тут же опомнился, заметив реакцию Пашки.

– Гм. Правда? Никогда бы не подумал. Это здорово, приятель.

– Нет-нет, – смущенно запротестовал Пашка. – Это, наверняка, соседи что-то готовят.

– Ладно. Пошли, – улыбнулся Влад. – Поторопимся!

Они зашагали по пыльной дороге, затем свернули на узкую тропинку, по которой пришлось идти гуськом. Настя шла самой первой.

– А разве мы не должны были дождаться ваших друзей? – спросил Пашка спину Влада.

Тот повернул голову и весело отозвался:

– Остальные уже на месте, это мы с вами опаздываем!

Помолчали. Пашка злился на самого себя. И угораздило же его подумать, что Настю можно завоевать пирогами! О чем он вообще думал? Да и запах этот из его рюкзака, все уже давно поняли! Стыдно-то как. Может, пока не поздно, пойти обратно?

– Влад, знаешь, что-то я неважно себя чувствую. Думаю, мне лучше вернуться.

Влад затормозил так резко, что Пашка чуть не влетел в его спину.

– Насть, ты иди, а мы тебя догоним, – серьезно сказал он и повернулся к Пашке.

Настя покорно поплелась вперед. Пашка перевел взгляд на Влада. Последний наклонил голову и внимательно изучал лицо парня.

– Я вижу, как ты смотришь на нее, – сказал Влад, и уголок его губ пополз кверху. – Она хороша, да? Только вот настырная, сил нет. Липнет ко мне уже три года подряд, пиявка. А мне она даром не нужна, у меня девушка есть в городе. Знаешь, я мог бы помочь тебе.

– Да? – хмуро отозвался Пашка, раздосадованный тем, что его самые сокровенные чувства так просто разгадали.

– Да. Давай так: ради тебя я дам ей от ворот поворот. Уничтожу даже последнюю хлипкую надежду. Я предоставлю тебе шанс, а ты уж будешь решать, как им воспользоваться.

Пашка недоверчиво покосился на Влада.

– Так просто?

Глаза Влада сверкнули в свете луны.

– А ты не так глуп, как кажется. Не просто. Взамен ты кое-что сделаешь. Но опять же: поверь, это пойдет тебе на пользу. Нельзя же быть таким рохлей всю жизнь. Пора становиться мужиком.

Пашка тихо вздохнул и спросил:

– И что же мне нужно сделать?

– Вот это по-нашему! Есть у нас тут один домишко, заброшен сто лет назад. Ходят слухи, что он принадлежал злобной старой ведьме. Ее давно нет, а домишко все стоит, пока не развалился. Так вот. Зайдешь внутрь, поднимешься на чердак и сделаешь парочку фотографий.

От слов Влада Пашку замутило. Мало того, что там, наверняка, тьма тьмущая, так еще и крысы небось.

– З-зачем?

– Ну как же ты не поймешь?! – удивился Влад. – Покажешь их потом Настьке, она знаешь, как тебя зауважает? Туда никто не суется, боятся. Ты будешь первым.

– А тебе зачем это? – не удержался от вопроса Пашка.

Влад простодушно улыбнулся.

– Честно? Ради развлечения. Залезешь в дом? Настюша твоя!

5

Пашка провел рукой по лицу. Ни за что и никогда он бы не пошел на это. Но теперь была Настя. И больше всего на свете ему хотелось заполучить ее уважение. Она назвала его робким. Ну так он докажет ей, как она в нем ошибалась!

Дом оказался жутким. Практически черный, с покосившейся крышей, на крыльце не хватало нескольких ступеней. Забор состоял из прогнивших досок, краска на которых облупилась и впилась в руку Пашке, когда он протискивался в щель между ними.

– Про фотографии не забудь, – напомнил ему Влад. – Вспышку включи. Я буду ждать здесь.

Пашка огляделся по сторонам, удостоверился, что поблизости никого нет, и решительным шагом направился к крыльцу. Внутри все сжалось от страха, но он знал, что на него смотрит Влад, и не мог позволить себе показать ему свой страх. Развлечений, видишь ли, ему не хватает!

«Не смотри в окна, не смотри в окна», – твердил он про себя, но все равно взглянул. Одним глазком. Тут же отвернулся. Нервно сглотнул. Ему показалось, что в окне тускло горит свеча. Заставил себя не думать о ведьме, живущей здесь раньше, и аккуратно забрался на крыльцо. Перила держались на честном слове, и Пашка почувствовал, что, весил бы он чуть больше, точно бы их оторвал.

Дверь поддалась не с первого раза. Пашка представил, как над ним в эту минуту потешается Влад, и потянул сильнее. Дверь открылась с неприятным скрипом. Древесина разбухла от влаги и задевала половицы.

Пашка осмотрелся. В поглощающей темноте еле-еле различались предметы. Большой шкаф, столик в углу, рядом с ним кресло и темные шторы до пола, полностью закрывающие хоть какой-то свет с улицы. Пашка почувствовал, как его колени начинают дрожать, и почти что решился повернуть назад. Вспомнил про Настю и крепко зажмурил глаза. Он не струсит, не теперь, как полдела сделано. Выдохнул и провел языком по пересохшим губам. Для начала решил отодвинуть занавески и впустить хоть немного света: нужно было отыскать лестницу на чердак. Но как только он ухватился за ткань и потащил в сторону, что-то позади него громыхнуло. «Крысы», – только и успел подумать он прежде, чем завизжал, как перепуганная девчонка.

Резко повернувшись, он перестал орать. Сердце ушло в пятки, желудок скрутило, глаза выкатились. Перед ним стоял женский силуэт в длинных одеждах. А в руках незнакомки была самая настоящая метла.

– Вор! – истошно завопила она. – Вор! Грабитель! Пошел прочь, ворюга!

Пашка вскрикнул, получив основанием метлы по хребту. Упал и пополз в угол, но сумасшедшая ведьма оказалась проворной. Удары сыпались на него один за другим, пока вдруг не прекратились.

– Бери, за чем пришел, и проваливай, – всхлипнула ведьма.

Пашка тяжело дышал, прижавшись спиной к стене. Теперь силуэт восседал в кресле и покачивался из стороны в сторону. С улицы раздавался веселый смех. Пашка подтянулся поближе к стене и просипел:

– П-простите, в-вы в-в-в-ведьма?

Силуэт в кресле взмахнул руками. Метла не долетела до своей цели и приземлилась рядом с ногами ошалевшего от страха Пашки.

– Прочь! Пришел поиздеваться над бедной старухой?! Вот, значит, что ты здесь забыл?

Кажется, Пашка начал что-то понимать, хотя не совсем был уверен, что именно.

– Это… Не заброшенный дом, да? В-вы здесь ж-живете?

– Я здесь живу!!! – взревела женщина, теперь Пашка удостоверился, что это обыкновенная женщина, а никакая не ведьма.

– Я… Я не знал. Правда. Мне сказали… Просто я должен был…

Пашка совсем растерялся и не знал, что именно говорить в такой ситуации. Женщина шмыгнула носом и сказала уже чуть спокойнее:

– Ты должен был забраться сюда и напугать старушку. Ведь так теперь развлекается молодежь!

– Нет, что вы? Все было совсем не так. Сейчас я вам все объясню.

Пашка заставил себя успокоиться и потихоньку поднимался во весь рост. Он готовился припустить к двери, как только сможет нормально двигать ногами. Лишь бы эта карга снова не налетела на него с чем-нибудь потяжелее, чем простая метла. А еще он вдруг понял, что за смех слышал с улицы. Смеялись двое. Значит, все это – всего лишь злая шутка. И Настя принимала во всем этом непосредственное участие.

– Я пугаю людей, – вдруг громко сказала женщина. – Я не выхожу из дома. Нет, больше не выхожу. Мой внук, он… Он не хочет меня видеть. И никогда не захочет. Я… я пекла ему пироги.

Пашка с ужасом понял, что застрял здесь. Женщина явно была сумасшедшей, а поворачиваться к такой спиной было нельзя.

– Пироги с чем? – спросил он.

– С вареньем, – тут же отозвалась женщина. – И с яблоками. Знаешь, какой сад здесь был раньше? О, это был чудесный, чудесный сад. Твои друзья посмеялись над тобой, да?

Пашка еще не полностью прочувствовал обиду, он все еще приходил в себя, но все-таки выдавил кислое «да».

– Хороши товарищи, – проворчала женщина, поерзав в кресле.

– Я правда не знал, что здесь кто-то живет, – покаялся Пашка. – Я в деревне совсем недавно.

– Да пустяки, – отмахнулась женщина. – Я тоже зря отлупила тебя метлой. По-моему, ты –славный мальчик.

Пашка улыбнулся. Ему больше не было страшно. Он вдруг вспомнил про свой рюкзак и выпалил, не думая:

– А знаете, я сегодня напек пирогов для… В общем, просто напек. Хотите?

6

С тех пор Пашка стал часто бывать в гостях у этой женщины. Правда только после того, как заходило солнце. Ее звали Клавдия Андреевна. Она рассказала ему свою историю, и поначалу Пашка приходил только из жалости.

Дочь Клавдии Андреевны совсем с ней не общалась, но однажды все-таки приехала и привезла с собой малолетнего сына. Он играл на улице, пока мать с дочерью беседовали, и появился совсем не вовремя. Дело было в том, что с Клавдией Андреевной произошло несчастье, и ее лицо было обезображено последствиями страшного ожога. Мальчонка увидел ее и испуганно выбежал из дома. Его еще долго приводили в чувства и утирали слезы. Дочь больше не приезжала. И внука Клавдия Андреевна больше не видела.

Пашка очень жалел бедную женщину. Она не позволяла ему видеть ее лицо: видимо, боялась, что и он испугается до полусмерти. Пашка не настаивал. Ему нравилось проводить с ней время. Оказалось, что раньше Клавдия Андреевна работала шеф-поваром в известном ресторане и знала много кулинарных премудростей. Пашка слушал ее с открытым ртом, вслушиваясь в каждое ее слово. А потом возвращался к деду, готовил еду и приносил ей на пробу.

Эта дружба излечила израненное сердце Пашки. Сначала он не мог поверить, что Настя, красавица Настя, могла так его подставить. Но потом ему стало все равно.

Однажды, когда солнце скрылось за деревьями, Пашка схватил противень со свежеиспеченным печеньем и отправился к Клавдии Андреевне в гости. Как только он осторожно прикрыл калитку ногой, его окликнули по имени. Пашка повернулся и хмуро уставился на Настю. Она как ни в чем не бывало лучезарно улыбалась ему.

– О. Печенье? – обрадовалась она. – Выглядит аппетитно.

Пашка кивнул. Теперь он не терял перед ней дар речи, просто сказать было нечего.

– Могу я попробовать?

Пашка пожал плечами и протянул противень ближе к ней. Настя взяла одно печенье и откусила кусочек.

– Слушай, это просто волшебно. А ты не мог бы…

– Не мог бы, – прервал ее Пашка, не веря собственным ушам.

Он смог вот так вот просто перебить эту красотку? Значит, все это, действительно, было для него полезно.

– А ты знаешь, что Влад меня кинул? – плаксиво крикнула Настя ему в спину. – Ты можешь гордиться собой! Что ты ему наплел про меня?!

– У него девушка есть, – бросил Пашка через плечо и поспешил к Клавдии Андреевне.

7

Пашка как раз пытался протащить здоровенный чемодан с инструментами в калитку, когда его нагнал Петр Васильевич.

– Помощь нужна? – бодро спросил он.

Пашка закряхтел и вытер пот со лба.

– Не уверен, дед. Что, если ей не понравится, что я кого-то привел? Клавдия Андреевна очень… смущается.

– Это ничего, Павлик. Ты ведь сказал, что она днем на улицу не выходит. А значит, мы ее не потревожим. Починим себе ступени на крыльце и уйдем. Это дело нехитрое. И ты, кстати, не тот чемодан взял.

Пашка с Петром Васильевичем приколачивали доски к крыльцу Клавдии Андреевны, когда вдруг скрипнула калитка и к ним подошла женщина в синем нарядном платье. Она поставила сумки на землю и с любопытством посмотрела на Петра Васильевича.

– Павлуша, представь же мне своего друга, – попросила она.

Пашка с трудом оторвал взгляд от шрама на щеке женщины и смущенно пробормотал:

– Это дедуля. Петр Васильевич. Вы простите, что мы… тут…

– А я Клавдия Андреевна. Давайте проходите, будем пить чай.

Пашка проводил ее взглядом и вытаращился на деда.

– Ей-богу, дед, она раньше не выходила днем!

– Ты сделал доброе дело, Пашка, – улыбнулся Петр Васильевич. – И, кстати, пятнышко на ее щеке почти не видно. По крайней мере, мои старческие глаза ничего ужасного не заметили.

Чай пили, предаваясь задушевным беседам. В основном, говорили Петр Васильевич и Клавдия Андреевна. Пашка их слушал, широко улыбаясь. Занавески на кухне были отдернуты в стороны. На кухне царил идеальный порядок. И на этот раз пироги испекла хозяйка.