Kitobni o'qish: «Момотаро. Демоны Нью-Токио»

Name: Момотаро. Демоны Нью-Токио
ISBN: 978-5-04-253963-3

Мария Дубинина, Сора Наумова

Shrift:

Иллюстрация на обложке Lososandra

Внутренние иллюстрации Чи Черник

Список действующих лиц¹

Исида Таро (Момотаро) – курьер в закусочной, сирота.

Асия – сумасбродный богач из башни «Обородзуки».

Хонда Чисора – компьютерный гений, лучший друг Момотаро.

Кихара Шоё (дядя Кихара) – хозяин закусочной, друг семьи Момотаро.

Кихара Това – внук Кихары Шоё.

Исида Наоки – приемный отец Момотаро, бывший каннуси святилища Серебряного змея.

Исида Кана – приемная мать Момотаро.

Камата Бандзо – старший офицер полиции.

Ёру – член Ночного Патруля.

Томми – член Ночного Патруля.

Ямазаки Хикару – член Ночного Патруля.

Кобаяши Риса – будущая оммёдзи, дочь нынешнего каннуси святилища Серебряного змея.

Химицу Хидэёси (Хидэ) – помощник Асии.

Нишида Юна – помощница Асии.

Араи Масару – основатель и главный врач клиники «Араи».

Ивасаки Сацуки – медсестра из клиники «Араи».

Кано Рюсэй – профессор медицины.

Пролог

4 апреля 2064 года

– Сегодня жители со всех уголков Японии собираются у мемориалов, чтобы почтить минутой молчания память погибших во время Инцидента Онигасима. Ровно сто двадцать лет прошло с момента, когда вследствие сильнейшего землетрясения из глубин Токийского залива поднялся остров. Хлынувшие с него орды голодных демонов буквально смяли прибрежные районы Токио и набросились на ослабленных Второй мировой войной людей. Два с лишним месяца длилась борьба, больше двадцати трех тысяч человек пали жертвами, восемь тысяч числятся без вести пропавшими. Многие из них подверглись заражению и стали теми, кого мы называем акумами, – второй демонической волной.

На экране большого плазменного телевизора под потолком схематическая анимация реконструкции события сменилась лицом премьер-министра Японии на фоне безмятежного Токийского залива.

– Сегодня о случившемся простым гражданам напоминают лишь учебники истории. Но, несмотря на это, десятки государственных структур до сих пор борются с последствиями Инцидента, хотя новые случаи заражения не фиксировались с ноября 2062 года. Согласно статистике, в 2063 году смертность от нападения акум составила не больше десяти случаев, что примерно в десять тысяч раз меньше, чем смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, и в одиннадцать тысяч раз меньше, чем от онкологии. Сейчас учеными во главе с профессором Кано разрабатывается специальное питание для акум, способное полностью закрыть их потребности. Такие меры должны снизить смертность до нуля и поставить решительную точку в Инциденте Онигасима в ближайшие годы.

– Скажите, – картинка снова изменилась, и на экране возник ведущий, стоящий на фоне стеклянных башен квартала Тацуми, с этого ракурса напоминающих корону, – как скоро откроются международные границы? Тысячи граждан все еще надеются посетить могилы своих предков, погибших во Второй мировой за пределами Японии, и вернуть их останки на родину.

На экране снова появилось невозмутимое лицо премьер-министра, но заговорил он не сразу.

– Япония всегда была достаточно закрытой страной, – начал он. – Как только мы окончательно справимся с последствиями Инцидента Онигасима, а оставшихся акум сможем признать неопасными и, более того, полноправными членами общества, можно будет уверенно назвать сроки… Но мы надеемся, что открытие границ случится уже в ближайшие десять лет. Таков мой план на следующий срок, если меня снова изберут.

– Звучит многообещающе, правда? А теперь к другим новостям…

Глава 1

15 июня 2064 г.

Момотаро сделал все, чтобы сегодня у него получилось! Долго тренировался, наблюдал, изучал. И даже раздобыл зачарованный вакидзаси². На воровство ради него пошел! Если он не отрежет их мерзкие головы сегодня…

Нет, он сможет. Один раз допустил сомнение – значит, проиграл, а Момотаро больше не намерен проигрывать.

Он с силой ударил себя кулаком в грудь и расправил плечи. В ухе недовольно крякнула гарнитура, будто тот, кто скрывался за ней, улавливал его чувства. Верно, это знак, что все получится. Момотаро перестал думать и сосредоточился на главном.

Их было трое – двое парней и девушка. На вид молодые, ярко, вызывающе одетые. Один – высокий, с длинными малиновыми дредами, собранными на затылке, второй – с бритой головой в татуировках, и их черные хвосты, как хищные щупальца, тянулись к вискам. На девушке – короткие шорты, сетчатый топ и ботинки на высоком каблуке. Эти трое не боялись, что их охоте помешают, и одна лишь мысль об этом кипятила кровь. Ночь только начиналась, караоке-бар рядом освещал улицу переливами зеленого и розового, здание напротив было утыкано самыми разными неоновыми вывесками: от лав-отелей до ресторанов. Удачное место для встречи с кем-нибудь не слишком везучим или достаточно пьяным, чтобы клюнуть на полуголую девицу.

Они караулили жертву, но сегодня ей планировал стать Момотаро, а значит, роли поменяются…

Он выдохнул, успокаивая сердцебиение, и вышел из-за угла. Три головы повернулись в его сторону. Парни отлипли от стены и выпрямились.

– Не меня ждете? – спросил Момотаро, стаскивая черную тканевую маску на подбородок. От нервного возбуждения голос прозвучал непривычно высоко. Пусть думают, что он испуган или не в себе, так даже лучше. – Эй, я с вами, вообще-то, разговариваю! Вы оглохли или отупели?

В устремленных на него взглядах читалось жадное нетерпение. Такие похожие на людей внешне, они оставались вечно голодными тварями, по ошибке наделенные разумом. И теперь еда сама пришла им в лапы. Момотаро мог кричать любые мерзости – вряд ли обычные человеческие чувства еще остались в изуродованных душах.

Девушка томно заправила длинные волосы за ухо и облизнулась.

– И ты сойдешь, мальчик. Почему прячешься под маской? Такой хор-р-рошенький…

Покачивая бедрами, она подошла ближе, сокращая расстояние до необходимого. В груди, словно ведя обратный отсчет, загрохотало о ребра сердце. Три… Два… Один… Ноль! Момо не стал церемониться и выбросил талисман ей в лицо. Можно достать меч прямо сейчас и хотя бы с девушкой разобраться в первые же секунды, но место неподходящее.

– Ах ты мразь! – зашипела девица, прижимая ладони к дымящемуся лицу. Едва ли слабый талисман нанес ей серьезный вред, но личико точно попортил. Не любили эти твари оммёдо³.

Насладиться первой победой Момотаро не успел. Парни рванули в его сторону, быстро, как и все эти твари. Он спешно натянул маску обратно на лицо, развернулся и побежал так, что ветер в ушах засвистел. Скоро вывески развлекательного квартала остались позади, навалилась темнота, запахи еды и алкоголя сменились привычным душком тины и цементной пыли. То, что надо. План прост: заманить тварей подальше от людных мест, и рядом, как по заказу, шел ремонт моста через реку Сумида. Часть набережной, примыкающей к нему, заградили, за забором виднелись темные силуэты оставленной на ночь строительной техники, похожие на затаившихся кайдзю⁴. Момотаро на бегу перепрыгнул через ограждение и оглянулся, чтобы оценить расстояние до преследователей. И нахмурился. Один парень отвалился по пути, это плохо. Девица мчалась впереди, от томной плавности в ней не осталось и следа. Момотаро прижал ладонь к уху и спросил:

– Видишь меня?

– Смутно. У тебя все в порядке?

– Один отстал, найди его.

– А ты…

– Я справлюсь, – повысил голос Момотаро. Легкий треск в наушнике стих, Чисора не стал спорить и переключился на поиск отставшего. Момотаро забежал за экскаватор и перевел дух. Без уличного освещения, от которого рябило в глазах, замершая стройка тонула в непроглядном мраке. И такой тишине, что звук дыхания казался оглушительным. Момотаро сглотнул, проверил ножны с вакидзаси и скользнул вперед, стараясь держаться теней. Он уже слышал за спиной рычание.

– Далеко не убежишь, заср-ранец!

Парень с дредами возник перед ним внезапно, оскалил клыки. Губы в уголках рта медленно разошлись, превращая симпатичное лицо в звериную морду. Момотаро отпрыгнул назад, нащупал под полами куртки вакидзаси и выдернул из ножен. Лезвие запуталось в складках, и Момо едва не выронил меч, но вовремя сжал пальцы на рукояти. И тут же бросился на противника, рассекая клинком воздух. Снова недостаточно быстро.

Он думал, это будет легко. Однако парень перед ним оказался вертким и продолжал ухмыляться прямо в лицо. Погоня для этих существ уже превратилась в веселую игру. Ну ничего, Момотаро им еще покажет!

Момотаро поудобнее перехватил вакидзаси и уверенно пошел в наступление, рубя воздух, словно топором. А потом выкинул вперед сразу три талисмана, и они вспыхнули возле клыкастой морды, одновременно ослепляя и причиняя боль. Парень взвыл, зарычал и остановился, закрываясь руками. Вот и все, еще один взмах… Нет. Его цель – отрубить голову, иначе этих тварей не уничтожить.

– Сзади! – раздалось в наушнике, и Момотаро едва успел отскочить, но длинные когти девицы все равно вспороли ткань куртки, и плечо вспыхнуло болью. От второго удара он уклонился и бросил еще один талисман, кажется, последний. Толку от них было немного, но удавалось хотя бы на несколько мгновений дезориентировать противника.

Девица явно запомнила урок, и бумажка с заклинанием упала на землю, ровно на том месте, где она только что стояла. А в лицо уже летел тяжелый каблук, Момотаро успел рассмотреть металлическую набойку. Он поймал девицу за тонкую щиколотку, потянул на себя и рубанул мечом снизу, пробивая плоть до самой кости. Оттолкнул назад, на клыкастого, и снова замахнулся, в этот раз рассекая грудь. Девица взвыла так, что в ушах зазвенело. В отличие от обычной стали, зачарованная против акум наносила им реальный вред. И такие раны регенерировали значительно дольше.

– Будь осторожнее, – напомнил Чисора. – Третьего не нашел, он вне обзора камер. Но продолжаю искать.

Клыкастый отбросил подругу и с рыком ринулся на Момотаро, но тот уже ощутил вкус близкой победы и вошел в раж. Взмах, еще взмах. Он не чувствовал усталости, не чувствовал боли в мышцах и раненом плече. Он видел перед собой только свою цель. Лицо противника утратило последние черты человечности – пасть раскрылась так, как никогда не сможет раскрыться рот простого смертного. Тем лучше для Момотаро – он хотел видеть, как убивает тварь, не прячущую себя за смазливой оболочкой.

– Убью-у-у! – взвизгнула «девушка», будто глубокие раны ей ничуть не мешали. Нижняя челюсть с хрустом выдвинулась, звериные клыки смяли пухлые губы, а кровь залила белки, в которых бешено метался маленький черный зрачок.

Все на самом деле чертовски просто. Момотаро убьет их раньше, потому что они не люди. Они – акумы.

Момотаро сделал обманное движение и рванул к открывшемуся горлу акумы, притворяющегося мужчиной. Почти достал! Снова не хватило считаных сантиметров. Не тормозя, он попытался ударить мечом с разворота, и тут его сбило с ног с такой силой, что он влетел в бетономешалку. Поясницу прострелило. Акума-женщина издала победный рык и пригнулась к земле, готовясь к прыжку. Момо выронил вакидзаси, когда падал, и теперь не мог найти его в темноте.

– …к тебе, – раздался в ухе взволнованный голос Чисоры. – Я не могу понять… он… странно…

От удара наушник повредился, до Момотаро долетали обрывки фраз, но, кажется, Чисора больше не контролировал ситуацию. Момотаро едва успел откатиться в сторону, и когти акумы чиркнули о бок барабана бетономешалки и оставили на металле глубокие борозды. А Момотаро наконец увидел свой меч и кинулся к нему.

– В Ночной Патр-р-руль стали бр-р-рать таких слабаков? – срываясь на глухое рычание, издевательски спросил акума. Его тяжелый ботинок с рядом серебристых заклепок и с позвякивающими цепочками опустился на клинок, намертво вдавливая в землю. Момотаро замер, лежа на животе, и болотистый дух заполнил ноздри сквозь маску. – Где твой др-р-ружок? Отвечай!

– Он далеко, – процедил Момотаро, не убирая пальцев с рукояти. Нужен всего один маленький шанс, и он им обязательно воспользуется.

– Не болтай с ним! – взвизгнула девица. – Хочу его мяса! Хочу мяса!

Из-за облачной завесы выглянул край растущей луны, и небо медленно просветлело. От фигур двух акум на землю упали длинные тени, за их спинами стал виден силуэт моста и огромного башенного крана на его фоне.

– Момо! – вскрикнул в наушнике Чисора, и одновременно с этим что-то похожее на футбольный мяч вылетело из темноты и снесло девицу. Второй акума обернулся, Момотаро рывком выдернул из-под его подошвы вакидзаси, вскочил и с криком рубанул. Примеряться было некогда, и клинок отсек руку по самое плечо. Брызнула кровь такого темно-красного цвета, что казалась черной. Капли попали на одежду, и это всего на секунду выбило Момотаро из колеи.

Акума взревел, оставшейся рукой схватил его за горло и поднял над землей. Меч снова выпал, Момотаро вцепился в пальцы акумы, но давление было слишком сильным. Перед глазами плыло. Он почувствовал жгучую боль там, где когти вонзились в плоть, и теперь уже его, а не акумы кровь впитывалась в воротник черной футболки.

– …мо… Момо?! Мо…

Голос Чисоры прорывался сквозь шум в ушах. Момотаро закатил глаза, и ему почудилось, будто что-то отделилось от тени, бросаемой башенным краном. Красно-черная молния рассекла воздух. Из последних сил Момотаро попытался вырваться – и вдруг рухнул на землю. Влажный речной воздух с привкусом водорослей ворвался в легкие, Момотаро закашлялся, а когда смог сфокусировать взгляд, голова акумы накренилась, зависла на секунду – и отделилась от тела. Из шеи брызнул фонтан крови, а после акума обмяк и завалился на бок, дергаясь в последних конвульсиях.

– Живой? – спросил кто-то, и не сразу Момотаро разглядел перед собой человека. Луна снова скрылась, и все, что удалось рассмотреть, – это красное кимоно нараспашку и полумаска демона с золочеными клыками на нижней половине лица. – Ну и отлично.

Момотаро хотел что-нибудь ответить, но горло онемело. Он опустил взгляд и зацепился им за тот самый «мяч». Но это был вовсе не мяч, а оторванная голова бритого акумы с вытаращенными глазами и вывалившимся из широко раскрытого рта языком.

– Ты!.. – смог-таки выдавить Момотаро и схватился за вакидзаси, однако человек в красном уже растворился в ночи.

– Момо? Мо…

– Я в порядке.

– Да я вижу в …ком ты порядке.

Даже сквозь шорох и перебои было слышно, как Чисора волнуется. Момотаро поправил наушник, вернув его глубже в ухо, посмотрел на вакидзаси – лезвие в месте, где еще оставалась кровь, слабо сияло голубым.

– Куда он делся?

– Тот чувак в красном? Не знаю… нет на камерах. Момо?

– А третья?

– Акума? – Чисора ненадолго замолчал. – Вижу на парковке у гостиницы.

Время стремительно таяло. Если он сейчас упустит хоть еще одну минуту, то не сможет догнать акуму. И Момотаро рванул к лестнице, перехманул через перила и увидел знакомую фигуру, стремительно перебегающую улицу. Она двигалась ломано, припадая на одну ногу, но все равно гораздо быстрее человека.

– Момо! Момо, хватит. Возвращайся!

Акума бежала в сторону парка Киёсуми, и с каждым шагом скорость ее возрастала, а вот сам Момотаро незаметно для себя замедлялся. Накатила усталость, сильнее ощущалась рана на плече, рукав куртки отяжелел от крови, вакидзаси будто стал весить не меньше тонны. Момотаро притормозил на перекрестке у входа в парк и выругался. Не без труда вернул меч в ножны. Чисора прав, охоту пора прекращать: кругом полно камер, и все Чисоре не взломать, а ведь есть еще и ночные сторожа. К тому же Момотаро ранен, зато акума наверняка успела достаточно регенерировать, чтобы прибить его на месте.

В доме на углу внезапно вспыхнул свет, и Момо постарался побыстрее уйти. Не хватало оказаться застигнутым посреди улицы в маске, окровавленным и с коротким мечом под курткой. Без метки Ночного Патруля он был всего лишь опасным хулиганом в глазах закона, а в своих собственных – конченым неудачником.

До Чисоры добирался около получаса. Он жил в квартале Киба, где и Момотаро, но недалеко от одноименного парка, ближе к музею искусств. Маленький двухэтажный домик с открытым балконом вклинился между многоэтажных построек и больше напоминал коробку. Входной дверью, выходящей прямо на улицу, пользовались редко, в основном для доставок, но справа была другая – она вела в узенький дворик. Момо подошел к неприметной, старой на вид двери, откинул крышку кодового замка, набрал пароль, потом приложил к сенсору палец. Лишь тогда раздался щелчок, и дверь легко открылась.

Момотаро обошел дом, повторил манипуляции уже со вторым замком и наконец-то попал внутрь. Хонда Чисора любил уединение и избегал незваных гостей, хотя иногда Момотаро казалось, что он с этим немного перегибает. Глазок камеры мигнул красным и беззвучно повернулся к нему, заодно захватывая площадку лифта и лестницу рядом. Момотаро кивнул и принялся разуваться. Рука плохо двигалась, и это заняло какое-то время. Камера уже отвернулась к левому коридору, откуда пахло едой. Неуверенно начал посвистывать закипающий чайник в глубине кухни и послышалось приближающееся шуршание. Момотаро выпрямился и встретился взглядом с Чисорой, который как раз показался в проеме и угрожающе скрестил руки на груди.

– Почему ты сразу не пошел домой?

В своем экзоскелете маленький и тощий Чисора походил на ожившего робота из аниме – металлические пластины плотно прилегали к ногам и крепились к широкому поясу. Длинный тонкий хвостик на затылке только усиливал сходство Чисоры с персонажем из сёнена, оттого бояться его грозного голоса не получалось. Особенно если знать, что в таком виде он вынужден пребывать в результате давней травмы. Их с Чисорой многое объединяло, и нежелание принимать жалость и терпеть поражения в том числе.

– Я думал, что успею ее догнать, – поморщился Момотаро. – Ты же знаешь, я…

– Ты идиот. Ты ранен. Какого черта ты пошел в одиночку против троих? Если бы не тот парень, тебя бы уже съели, и я бы не смог помочь. Если ты будешь так рисковать, ты ни одного акуму не убьешь. Охотничек…

Чисора громко цокнул языком, уже не зная, что и добавить. Не особо общительный с другими людьми, на старом школьном товарище он вымещал все несказанное, поэтому Момотаро терпеливо ждал окончания нотаций. Вот Чисора выдохся и махнул рукой, покачнувшись на поддерживающей его конструкции.

– Дуй в ванную, я принесу аптечку.

Чисора развернулся и снова рваными, некрасивыми шагами, переваливаясь на металлических опорах, ушел на кухню. Момотаро проводил взглядом его гордо выпрямленную спину и вздохнул. Чисора хотел охотиться вместе с ним, но был привязан к инвалидному креслу и из чистого упрямства большую часть времени проводил в экзоскелете, боясь, что к моменту, когда сможет вылечиться, разучится ходить на своих ногах.

– Чего застыл? – окликнул Чисора. – Чай остынет.

Момотаро стянул куртку, пока плотная черная ткань окончательно не прилипла к ране, скомкал и поковылял вслед за другом, двигаясь ничуть не более грациозно. Честно говоря, ему казалось, его переехал асфальтоукладчик. Наверное, зря он пренебрегал тренировками, увлекшись планированием сегодняшней охоты.

Внутри дом был оборудован по последнему слову техники полностью под нужды хозяина. На полу – теплое деревянное покрытие, светлые однотонные стены с хромированными поручнями и удобная мебель в тон. Что уж говорить о специально оборудованном лифте на второй этаж! Освещение имелось в каждом уголке и почти круглые сутки не выключалось, во всех комнатах – по колонке с микрофоном и камеры. В комфорт владельца было вложено много денег, но иногда Момотаро задавался вопросом, почему Чисора так и не сменил жилье на более просторное и, возможно, подходящее для инвалида, ведь с его доходами – он был гениальным разработчиком программ – давно мог перебраться в центр Нью-Токио. Правда, потом Момотаро вспоминал…

Чисора снял чайник с огня и сам заварил чай. Запахло свежестью – мята и лемонграсс.

– Я оставил для тебя ужин. Точнее, – Чисора посмотрел на часы, – почти завтрак, наверное.

– Не стоило. Не уверен, что сейчас смогу есть, – отмахнулся Момотаро и пошевелил рукой. Оставалось радоваться, что ничего не сломал.

В этом доме у Момотаро были свои тапочки, сменная одежда на случай ночевки – все, что может понадобиться. Он вошел в ванную комнату, отцепил от пояса вакидзаси и убрал на боковой шкаф у входа. Оперся здоровой рукой о новомодную раковину. Зеркало отразило болезненную гримасу, взъерошенные, покрытые цементной пылью волосы и кровоподтек на скуле. А спустя пару секунд еще и обеспокоенное лицо Чисоры.

– Не переживай, это…

– Ты не понимаешь! – неожиданно взорвался Момотаро и склонился так, чтобы не видеть самого себя. – Ты не понимаешь! У меня должно было получиться! Мы же все предусмотрели!

– В программировании и то нельзя предусмотреть всего, а ты говоришь о жизни. – Чисора похлопал его по спине. – Ты молодец. Я серьезно. Их было трое, а ты один. Кому, как не тебе, знать, что даже Патруль никогда не выходит в одиночку.

– Трое или не трое, мне все равно. – Момотаро ударил кулаком по краю раковины. – Я должен был их убить. Должен.

– Это и моя вина тоже. Я упустил из вида одного. Если бы не тот парень…

Момотаро вспомнил демоническую маску, но, сколько ни пытался, собрать остальной образ не получалось. Красное кимоно. Кто вообще надевает подобное на патрулирование? Его же видно за километр.

Чисора воспользовался паузой и достал аптечку. Момотаро снял с себя маску со встроенной гарнитурой, майку и плеснул в лицо холодной водой. Вещи отправились в машинку незамедлительно, и Чисора отдал приказ:

– Сорамару, запусти стирку.

– Тяжелые загрязнения? – предположил приятный мужской голос из динамика под потолком.

– Да. Надо отстирать кровь.

– Принято, хозяин.

Момотаро бывало не по себе, когда Чисора общался с искусственным интеллектом SORAMARU как с живым человеком, но он был его незаменимым помощником много лет и давно заслужил право считаться почти что членом семьи. Зажужжал мотор, забурлила вода, заполняя барабан. Сорамару принялся за выполнение поручения, а Чисора усадил Момотаро на край ванны и осторожно стер с его шеи и плеча подсохшую кровь. Сейчас, когда адреналин схлынул, Момотаро вынужденно признал, что принял много плохих решений этой ночью. Но он правда верил, что получится. Они с Чисорой не один день вычисляли акум в близлежащих кварталах, хотя специальный отдел полиции по делам, связанным с акумами, – СОПДА, – не принимал жалобы многочисленных свидетелей всерьез. В последние годы полиция работала по принципу «никого не съели, значит, все в порядке». Момотаро не собирался ждать, пока кто-то станет жертвой кровожадных тварей, и, возможно, немного поспешил.

– Я бы догнал ту акуму, – пробормотал он без прежнего запала, просто из упрямства, пока Чисора вскрывал спиртовую ватную палочку. – Теперь она на свободе. Если кого-то убьют сегодня, это будет моя вина.

– Ты неправ, – покачал головой Чисора. Несколько тонких прядей выбились из-под резинки и упали на глаза. – Благодаря тебе сразу двоих акум не стало. Двоих, Момо. Разве это не здорово?

– Их убил не я.

Чисора вздохнул.

– Просто признай, что тебе дико повезло. Похоже, Патруль решил действовать, не дожидаясь полиции. Обычно они не нарушают правил. Но если кто-то подал заявление в спецотдел, я бы, наверное, знал.

– Тот парень оторвал акуме голову, – сказал Момотаро. Теперь он начал вспоминать, как все было, и по спине пробежали мурашки. – Он оторвал ему голову голыми руками. Ауч!

Раны защипало, и Момотаро чуть не прикусил язык.

– Наверняка у него было какое-то оружие, – возразил Чисора.

– Ты видел его?

– Я смог взломать всего одну камеру, и с нее толком ничего не разглядишь. Но чтобы отрывать головы, надо быть супергероем. На нем был плащ или хотя бы железный костюм?

– Только красное кимоно и маска. Но я знаю, что видел. Наверное…

– Это на сто процентов кто-то из Ночного Патруля. Сколько ты уже не живешь при храме, пять лет? – Чисора замер и неловко извинился: – Прости. Не хотел напоминать.

Момотаро передернул плечами и мысленно поблагодарил боль за то, что отвлекла.

– Допустим, он из Ночного Патруля и у него есть зачарованное оружие. Куда он потом делся? Почему так быстро сбежал? Не спросил, кто я и почему охочусь без разрешения?

– Преследовал ту акуму? – пожал плечами Чисора.

– Черт! – воскликнул Момотаро, и Чисора осуждающе нахмурился. – Я тоже должен был присоединиться. Вдвоем мы бы точно ее прикончили.

– А если бы тот парень тоже оказался акумой, что бы ты стал делать? – спросил Чисора. Вопрос поставил Момотаро в тупик. В каком смысле – оказался акумой? Акума, который убил двух своих почти на его глазах? Если бы эти чудовища убивали друг друга, людям не пришлось бы делать грязную работу. А уж помогать тем, кого они пожирают, он бы точно не стал.

– Не говори ерунды. Я истекал кровью, и, если он такой крутой, что отрывает своим же головы, он бы запросто забрал себе их «добычу».

Губы Чисоры дрогнули, и он усмехнулся.

– Я же пошутил.

Пауза слегка затянулась. Чисора закончил обрабатывать рану и наложил повязку – ему было не впервой таким заниматься. Оба еще со школы постоянно вляпывались в истории и драки и, чтобы не вмешивать родителей, обходились своими силами. Закончив с перевязкой, Чисора убрал все в аптечку и собрался уйти.

– Да, кстати, – добавил он, и в голосе снова послышалось недовольство. – Этот меч… Где ты его взял?

Момотаро повернулся. Раздеваясь, он отложил вакидзаси на шкафчик и совсем про него забыл. Снова стало совестно – он не просто украл меч из храма, он даже не сумел им нормально воспользоваться. Отец был бы недоволен.

– В нашем… в святилище. Я не мог рисковать, ведь обычным оружием акуму не убить. Я верну его сегодня же, – виновато пообещал Момотаро. – Только вздремну немного.

Чисора нарочито громко вздохнул, но от комментариев воздержался.

– Еда на столе. Я спать, у меня завтра дел много. Точнее, уже сегодня.

И он ушел. Момотаро дождался, пока окончательно стихнет шорох механизмов, и включил в душевой воду.

Глава 2

Закусочная «Кихара-рамен» открывалась около десяти утра, но дядюшка Кихара – хозяин заведения – просыпался в семь и начинал приготовления: проверял поставки, делал заготовки на день, убирал в клиентском зале и в кухне.

Момотаро поспал всего пару часов, хотел еще сделать крюк и добраться до святилища, чтобы вернуть вакидзаси на свое законное место, но понял, что не успеет. Оружие, хоть и было учебным, отчасти декоративным и хранилось не в основном зале, все равно являлось артефактом, оно зачаровывалось против акум еще его отцом. Тогда Момотаро только слышал, что раны, нанесенные акумам подобным оружием, не заживают сразу, а значит, убить им намного проще. Но вчерашняя охота показала: все это чушь собачья. Он точно ранил акуму, а толку? Ему стоило обсудить это с Чисорой той же ночью, но они оба были слишком взвинчены, чтобы мыслить здраво. Ладно, Момотаро был взвинчен, но, черт возьми, не без причины.

Вернулся домой Момотаро за полчаса до пробуждения дяди и неслышно проскользнул в свою комнату на втором этаже. После гибели родителей один из друзей семьи, Кихара Шоё, забрал его к себе, заботился о нем, обеспечивал наравне со своим единственным внуком Товой, а в благодарность Момотаро называл его дядей, помогал с закусочной и выполнял любые поручения. В основном занимался доставкой еды по близлежащим районам, чуть реже ассистировал на кухне, если объявлялась полная посадка в зале или собиралось много заказов на вынос. Такая жизнь была спокойной и размеренной, и Момотаро очень старался, чтобы правда о его ночной деятельности продолжала оставаться секретом, даже если для этого придется обманывать последнего близкого человека.

Он переоделся, причесался по-привычному, закрыв лоб длинной пушистой челкой, выждал полчаса и, позевывая, спустился на кухню.

В клиентском зале уже работал телевизор, сообщая утренние новости и прогноз погоды. Дядюшка Кихара, высокий и неожиданно стройный для владельца закусочной, седовласый мужчина лет пятидесяти, готовил завтрак из того, что осталось с вечера.

– О, Таро́-кун, ты уже проснулся? – обрадовался он. – Садись, у меня как раз все готово.

– Доброе утро, – Момотаро демонстративно зевнул и уселся за стол. Перед ним тут же появилась тарелка с супом мисо, пиала с рисом и закуски. Кихара закончил с сервировкой и сел напротив, взял со стола пульт и сделал телевизор погромче.

– Приятного аппетита.

Девушка-диктор от прогноза погоды перешла к обсуждению последних событий в стране. Момотаро не особенно вслушивался, с жадностью поглощая завтрак, пока слух не выцепил знакомое слово.

– …Онигасима по-прежнему вызывает у большинства жителей Японии суеверный ужас, в особенности в прибрежных районах Нью-Токио, которые ближе всего находятся к месту, овеянному самыми невероятными слухами. Недавний опрос жителей специального района Кото показал, что более шестидесяти процентов респондентов разделяют опасения по поводу потенциального нападения акум.

Момотаро перестал есть и уставился в экран.

– Самой обсуждаемой темой года остается текст декларации о новом правовом и социальном статусе акум. Несмотря на угрозу общественных волнений, она была принята в двух чтениях и в кратчайшие сроки подписана премьер-министром. Кроме того, накануне премьер в своих социальных сетях высказал мысль о том, что нельзя забывать о человеческой части жизни нынешних акум, а приписывание им сверхъестественных качеств и происхождения все больше напоминает паранойю. «Слава “острова демонов”, – цитата, – успела стать пережитком прошлого. Наше общество давно должно было смириться с неминуемыми изменениями, которые произошли в мире сто двадцать лет тому назад, и трезво взглянуть в лицо формирующейся прямо на наших глазах новой реальности». Проект вышел на финальную стадию. Теперь все будет зависеть от императора Томохито…

Момотаро сжал палочки, и они переломились пополам. Какого черта там творится? Что это за бред? Внутри закипала самая настоящая, ослепляющая ярость.

– Какая еще новая реальность? – выдавил он. – Реальность, в которой люди становятся чьей-то пищей? Они хоть сами слышат, что несут?

– С этим ничего не поделаешь, Таро-кун, – понимающе вздохнул Кихара и забрал у него сломанные палочки. – Им там, наверху, виднее, как нам тут, внизу, жить.

– Акумы убили моих отца и мать, – глухо произнес Момотаро. – Загрызли, как скот.

– Но ты же жив. И у тебя вся жизнь впереди, брось ты эти мысли. Ты совсем молодой, куда тебе во все это лезть.

Он всегда так говорил, ворчал по-доброму, но ошибался в главном: Момотаро давно повзрослел.

– Спасибо за еду, – сдержанно поблагодарил он, поставил стул и направился к выходу. – Я немного прогуляюсь.

– Не наделай глупостей! – донеслось ему вслед.

Знал бы дядя, сколько глупостей Момотаро уже натворил. Украденный вакидзаси был тщательно завернут в ткань и ждал, когда его отнесут на законное место, а Момотаро еще не придумал, как это организовать. Утром он едва не попался ученикам Патруля, начавшим раннюю тренировку. Днем Гин но Орочи дзиндзя⁵ открыто для посетителей, и хоть туристы предпочитают храм Асакуса или Катори Дзингу, а скромное святилище Серебряного змея, покровителя странников, не привлекало много внимания, зато оно входило в число храмов, где обучали будущих членов Ночного Патруля. Этакая своеобразная школа молодого бойца. Прошел ее – и можешь претендовать на знак отличия Ночного Патруля, которому позволено отлавливать акум на законных основаниях и передавать в руки специального отдела полиции. Момотаро провел в Гин но Орочи дзиндзя все детство, но сейчас у места, что он считал домом, новые хозяева – очередная семья потомственных оммёдзи, для которых Момотаро совершенно чужой человек. Да и плевать. Он знал, на что шел.

Мопед стоял у входа, навалившись на невысокий кирпичный заборчик рядом со штендером с аккуратно выведенным на нем меню дня. Момотаро собрался уже надеть шлем, как дверь снова, с мелодичным звоном музыки ветра, открылась и на улицу вышел Кихара Това. Мальчишка недавно окончил среднюю школу и вместо старшей взялся помогать деду на кухне. Так же как Момотаро, он лишился родителей, и семейный ресторанчик Кихары превратился для него в центр мира. И так вышло, что в поле притяжения попал еще и Момотаро.

– Таро-кун! – Това подбежал и уставился на него блестящими глазами из-под взлохмаченной челки. – Ты куда? Можно я с тобой?

– У меня нет второго шлема, забыл? – ответил Момотаро. Он еще злился, но по привычке запрятал это чувство поглубже. Това ему нравился, хоть и рос раздолбаем.

– Ой, ну и что. В первый раз, что ли? Никто здесь не будет следить за такой ерундой. – Това одернул короткую салатовую куртку и пригладил торчащие вверх жесткие от частого осветления волосы. – Я не буду мешаться, честное слово!

В планах у Момотаро было просто покружить немного по району, успокоить гнев, но Това умел смотреть таким щенячьим взглядом, что любой бы смягчился.

– Запрыгивай, – сдался Момотаро. – Но если дядя узнает, что кто-то из нас опять ездил без шлема, получим оба.

– Поехали-поехали, – поторопил Това, и Момотаро отдал ему свой шлем. Рука отзывалась болью на каждое движение, и скрывать это долго не получится, особенно когда работаешь на доставке. Выходит, его задело сильнее, чем он думал. Чертовы акумы! Неужели кто-то всерьез верит, что те, кто питается человеческой плотью и кровью, имеют право жить рядом с людьми, считать себя людьми? Премьер-министр, наверное, никогда не видел, как выдвигается их челюсть и слюна капает с выступающих клыков. Момотаро впервые столкнулся с этим настолько близко, что, казалось, чувствовал вонь сырого мяса из мерзкой глотки…

– Эй! Осторожнее! – крикнул Това, и Момотаро едва не выехал на пешеходный. До обеда на улицах обычно безлюдно и спокойно, но Момотаро никогда не нарушал правил. Он дождался, пока загорится зеленый, и оттолкнулся ногой.

Това вцепился ему в пояс, прижимаясь к спине.

– Останови тут! – вдруг попросил он. Рядом не было ничего особенного: жилой дом на несколько квартир, круглосуточный комбини. Това спрыгнул и отдал шлем, при этом чуть не уронив.

– Все в порядке? – спросил Момотаро.

– О… да, все отлично. Спасибо, что взял с собой, дальше я сам.

– Тогда я поехал.

В зеркало заднего вида Момотаро смотрел, как отдаляется фигура мальчишки в яркой футболке. В его движениях было что-то нервное, суетливое, но если бы у Товы были какие-то проблемы, Момотаро бы точно о них знал: живя буквально через стенку, он порой слышал больше, чем хотел бы.

Он сделал крюк по району и вырулил прямиком к дзиндзя, притормозил у обочины, стянул шлем и взъерошил влажные волосы. Солнце уже начинало припекать и делалось жарко, пот стекал с затылка по шее и позвоночнику, собирался у поясницы. Ближе к полудню станет совсем невыносимо. Кото был богат на реки и каналы, отчего все лето казалось, что дышишь не воздухом, а водой.

У святилища собрались служители, Момотаро не помнил их по именам – после смерти родителей многие ушли, персонал обновился. Они суетились, бегали по двору. Момотаро ощутил холодок дурного предчувствия вдоль позвоночника. Он еще немного постоял, кивнул проходящему мимо знакомому и поймал на себе цепкий и внимательный взгляд. Мужчина в форме рассматривал его с противоположной стороны улицы. Камата Бандзо, смутно припомнил Момотаро, один из пяти полицейских из районного кобана⁶. Вроде неплохой человек, но от полиции сейчас лучше держаться подальше.

Кивнув и ему, Момотаро нацепил шлем и поторопился уехать. Если Бандзо рядом, не могли ли уже обнаружить пропажу меча? От этой мысли живот скрутило. Он опоздал – вернуть вакидзаси теперь станет еще сложнее. Да, черт возьми, кто вдруг обратил внимание на меч, про который вспоминали в лучшем случае раз в несколько лет? Когда Момотаро снимал его с подставки, едва не задохнулся от пыли!

Страх сменился негодованием. При родителях такого не было, к артефактам относились бережно, со всем вниманием. Может, поэтому зачарованный меч и не сработал – он просто утратил магические свойства? Почему же пропажу вакидзаси заметили так быстро?

Ответов не было, как не было и того, кто мог бы их дать, поэтому Момотаро свернул в сторону закусочной. Пора возвращаться и заняться работой, в святилище он попробует заглянуть вечером, когда станет поспокойнее. Кто знает, может, вся эта суета к вакидзаси и вовсе не имела отношения.

Не успел Момотаро припарковаться у закусочной и войти со служебного входа, как дядя сунул ему в руки пакет, чуть теплый от контейнера внутри. Первый заказ на вынос сегодня.

– Таро-кун, кажется, у тебя начали появляться поклонники, – хохотнул Кихара. – Держи, специальный заказ для особого клиента.

На вид контейнер ничем не отличался от тех, какие Момотаро развозил по всему району. Взяв пакет, он озадаченно поинтересовался:

– Император захотел нашей лапши?

– Если бы император ел нашу лапшу, мы бы давно озолотились. И это, кстати, не лапша, а фукагава-мэси⁷.

Рис с морепродуктами под соусом считался фирменным блюдом района Кото, но в меню их закусочной не входил, зато «Кихара-рамен» славился фирменными рецептами лапши и гёдза. Чтобы Кихара Шоё стал делать для кого-то исключение, это точно должна быть большая шишка.

– Посмотри на адрес.

Момотаро взглянул на стикер и нахмурился. Квартал Тацуми. Он выходил на Токийский залив и в последние десятилетия стал центром развлечений и разгульной ночной жизни. После заката высотки Тацуми могли осветить собой близлежащие кварталы.

– Зачем кому-то там заказывать еду у нас? – засомневался Момотаро. – В Тацуми полным-полно своих закусочных.

– Подумай лучше, почему богач, которому по карману жить в башне Обородзуки⁸, просит, чтобы заказ доставил конкретно курьер по имени Исида Таро?

– А разве у нас есть другой курьер? – не удержался Момотаро.

– Ай, болван. – Дядя отвесил ему легкий подзатыльник, как мог бы своему сыну, которого давно потерял. – Езжай скорее, не заставляй человека ждать.

Момотаро снова посмотрел на простой полупрозрачный пакет с логотипом и переложил его в терморюкзак. Причин подозревать что-то не было, но уж больно странным казался этот ранний заказ. Обычно он развозил еду холостякам, уставшим работающим женщинам, студентам, которые всегда брали самое дешевое из меню, но вот обитателям одной из пяти модных высоток квартала Тацуми еще нет.

Улицы наполнились людьми, дневная жара медленно расползалась по асфальту, отражающему и умножающему ее подобно зеркалу. Слепяще-голубое небо было прорезано множеством тонких линий-проводов, тянущихся над жилыми кварталами. Провода словно соединяли расползающееся одеяло Нью-Токио, сшивали черными нитями лоскуты-кварталы, лоскуты-районы, а под ними то же самое делала сеть каналов и рек. Момотаро включил навигатор и дал команду голосовому помощнику:

– Сорамару, проложи маршрут к башне Обородзуки.

– Будет сделано, – прозвучал в наушнике мягкий, спокойный мужской голос, отличающийся от того, который звучал у Чисоры дома, – оригинальный голос ИИ SORAMARU. Ломаная красная линия расчертила дисплей на приборной панели, Момотаро свернул с оживленной улицы и через пятнадцать минут стоял возле элитного небоскреба, самого высокого из так называемой небесной пятерки района Кото, чувствуя диссонанс между зеркальной поверхностью здания, в которой отражались редкие пушистые облака, и порцией риса с морепродуктами в рюкзаке.

Разве кто-то вроде тех, кто обитает в подобном месте, ест простую пищу?

Но заказ оставался заказом, и Момотаро направился к помпезному прозрачному входу, где его, ожидаемо, затормозила охрана в одинаковых черных костюмах. Невысокий парень в дешевой толстовке и джинсах явно показался им подозрительным.

– Доставка еды, – буркнул Момотаро в ответ на вопросы. Ему не нравилось внимание, так и тянуло скрыться за маской, но ее – обычную медицинскую – пришлось снять, чтобы показать лицо.

– Назовите, пожалуйста, номер апартаментов.

Момотаро сверился со стикером и ответил. Глаза охранника помоложе округлились, впрочем, он быстро вернул лицу суровое выражение. За спинами мужчин сверкало хромом и стеклом огромное фойе с черно-белой кожаной мебелью и дизайнерскими светильниками причудливых форм. Момотаро даже ненадолго поверил, что звонок в закусочную был чьей-то шуткой, но на ресепшен зазвонил телефон, и старший из пары охранников прижал палец к уху.

– Да, понял. – И обратился к Момотаро: – Приносим извинения. Прошу, вас ожидают.

Момотаро прошел между ними и наступил пыльными кедами на натертый до блеска плиточный пол, тоже черно-белый. Зеркальные панели отражали его в искаженном виде, пока он двигался к ресепшен, где девушка-администратор с милой улыбкой внесла его в список посетителей.

– Вам в люкс на последнем этаже, – произнесла она, и ее маска профессиональной вежливости дала трещину, стоило ей посмотреть на Момотаро. А он угрюмо спросил:

– Лифт там?

– Д… да.

Он кивнул и, дождавшись сверкающей кабины, вошел и отдал приказ голосовому интерфейсу:

– На последний этаж.

Лифт плавно поехал вверх, и вместе с тем, как росла цифра на панели перед ним, росли и подозрения Момотаро. Когда со звуковым сигналом двери разъехались, он оказался в коридоре, будто сошедшем с экранов старых западных фильмов: отделанные полированным деревом стены, темные обои, бордовый ковролин и вычурные светильники под бронзу. Потертые кеды на нем смотрелись странно и наверняка оставляли за собой грязные следы, но Момотаро не стал проверять. Настороженно оглядываясь, он не спеша продвигался вперед, пока не уперся в дверь. Других на этаже не наблюдалось, и он нажал на кнопку рядом с динамиком.

– Доставка еды, – сообщил нейтральным тоном и убрал палец.

Внутри раздались какие-то звуки, и замок щелкнул. Момотаро подождал немного, ничего не дождался и толкнул дверь.

Сразу он попал в просторное помещение со стеклянными стенами, за которыми проплывали облака. Шестьдесят четвертый этаж, с ума сойти. Недаром у башни такое название – отсюда, казалось, можно прикоснуться к луне. Момотаро почувствовал себя неловко в окружении белых кресел и диванов с низкими спинками и наверняка жутко дорогих, но непонятных картин на однотонных серебристых стенах. Несмотря на обилие стекла и ясное небо за ним, часть просторного помещения тонула в тени, там же прятались лестница на второй ярус и барная стойка с высокими стульями под ней. Дальше были еще комнаты, но их разглядеть отсюда уже не получалось. Внимание привлек плеск воды снаружи, возможно, за панорамным стеклом был бассейн под открытым небом. Момотаро бы не удивился.

– Не бойся, мальчик, – услышал он вдруг. – Подойди ближе, не стой в дверях, не то мой рис совсем остынет.

Момотаро вздрогнул: он до последнего не замечал, что рядом кто-то есть. Все в нем напряглось, пальцы вцепились в лямки рюкзака.

– Я же сказал, не бойся. Я тебя не съем. Наверное.

Наконец обладатель негромкого насмешливого голоса вышел из тени, точнее, просто включил торшер, рядом с которым сидел, закинув ногу на ногу. Убедившись, что Момотаро его заметил, он поднялся с кресла и пошел навстречу, разведя руки, будто для объятия.

– О, надо почаще заказывать еду в той закусочной… как там ее?

Высокий, поджарый, худощавый, он двигался плавно и грациозно, как хищная кошка. Длинное хаори из красного шелка было накинуто поверх укороченной черной водолазки, открывающей рельефный живот. Взгляд зацепился за грубый чокер с металлическим кольцом, а от него поднялся на изгибающиеся в хитрой улыбке губы и цветные пряди в окрашенных волосах оттенка светлой мисо-пасты.

– Нравится? – спросил он, расценив интерес Момотаро по-своему.

– Это ты! – вырвалось у Момотаро, и он не успел прикусить язык. Ну что за дурак!

– Мои друзья подтвердят, что я – это я, – откровенно насмехаясь, произнес парень в красном. – Но обычно мне не приходится этого доказывать.

Момотаро сглупил. Даже если перед ним тот тип, что открутил акуме голову минувшей ночью и этим спас Момотаро от смерти, нельзя спрашивать вот так в лоб. Иначе придется как-то объяснять, что он сам там делал, не имея знака отличия Ночного Патруля. Всплывет и украденный вакидзаси, и участие Чисоры, и много чего еще.

– Если мы выяснили, что я – это я, а ты, полагаю, ты, то я бы хотел получить желаемое. – Парень стремительно приблизился и протянул руку. У него были длинные тонкие пальцы с короткими ногтями красивой формы. Эти руки не могли оторвать голову твари вроде акумы. Чисора прав, такое решительно невозможно. – Или хочешь присоединиться к трапезе?

Момотаро не нравилось, что он успел так приблизиться.

– Как будете оплачивать? – буркнул он, опуская голову и прячась за челкой.

Клиент небрежно кивнул в сторону стола, и когда Момотаро подошел к нему, чтобы достать из терморюкзака пакет с контейнером, то увидел за толстым стеклом еще людей, веселящихся у огромного бассейна с ярко-голубой водой.

– А вам точно хватит одной порции? – спросил Момотаро.

– Я не люблю делиться, – ответили ему прямо над ухом, и инстинкты снова подвели. Момотаро дернулся и под смех за спиной ударился коленом о стол. – Жадность – один из моих пороков. А какие пороки есть у тебя, мальчик?

– Я люблю, когда платят вовремя, – четко произнес Момотаро, справившись с собой. Развернулся и задрал голову, чтобы посмотреть в искрящиеся весельем необычно зеленые глаза. Наверняка линзы, иностранцев в Японии после закрытия границ почти не осталось, да и не похож он был на европейца.

– У тебя взгляд охотника, но вид жертвы, – произнес клиент.

– Вы меня домогаетесь?

– Конечно же нет! – Тот развел руками, демонстрируя ладони. – Дети меня не интересуют.

Момотаро обошел его и встал так, чтобы контролировать одновременно и его, и выход.

– Оплата, – напомнил он.

Дверь на террасу открылась, впуская в тишину комнаты плеск, голоса и смех, и симпатичная девушка с мокрыми волнистыми волосами, одетая в откровенный розовый купальник, громко спросила:

– Асия, ты к нам не присоединишься? Тебя все ждут.

– Я велел мне не мешать! – вдруг рявкнул клиент.

«Асия, – поправил себя Момотаро. – Его зовут Асия».

Дверь моментально закрылась, и снова воцарилась тишина, но теперь она стала напряженной буквально на осязаемом уровне. На лицо Асии вернулось расслабленное спокойствие, только Момотаро было этим не обмануть – и раньше, и особенно сейчас.

Он смотрел на Асию максимально безучастно, выключив любые эмоции. Он просто курьер, просто доставщик, которому все равно, кому и куда привозить еду. Завтра он об этом эпизоде и не вспомнит.

Наверное.

– Безналичный, – с улыбкой произнес Асия и поднял руку, окольцованную тонким ремешком электронного браслета.

Момотаро достал телефон, открыл нужное приложение и протянул. Асия коснулся экрана браслетом. Секунда, и перевод средств завершился.

– Если я снова захочу вашей стряпни, я ведь могу попросить, чтобы доставлял именно ты? – поинтересовался Асия, продолжая белозубо улыбаться.

– У нас всего один курьер, – ответил Момотаро.

– Вот и отлично. Провожать не буду. Прощаться – тоже…

Момотаро уже давно повернулся к нему спиной и почти добрался до выхода. Потянул за ручку и похолодел, когда не смог открыть дверь. Попробовал снова, и она поддалась.

Судя по смешку позади, это была шутка хозяина.

– Я просто кое-что забыл, – наигранно воскликнул он. – Подойди-ка.

– Меня ждет работа, – попробовал ускользнуть Момотаро, но Асия снова удивил его, сунув в руки прямоугольную карточку из черного пластика. На ней не было ни рисунков, ни надписей, лишь выбитый код для считывания и цифры – 01.

– А это моя работа, – улыбнулся Асия, сверкнув безукоризненно белыми зубами. – Приходи в любое время. Ночной клуб «Нэкокабури»⁹. Охрана пропустит тебя, ведь ты особенный гость.

Момотаро ничего не оставалось, как принять карточку и, поблагодарив, засунуть в задний карман джинсов. Обязательно позже от нее избавится, ноги его не будет в этом клубе. Он очень постарался не ускорить шаг, пока шел к лифту. До самого последнего не отпускало ощущение, что за ним продолжают наблюдать. И лишь на улице стало легче. Момотаро отошел подальше, обернулся и отыскал взглядом последний этаж под самым шпилем. Конечно, было слишком далеко, чтобы разобрать детали, и все же почудилось, что он видит красное пятно шелка, небрежно наброшенного на плечи.

«Асия… Кто же ты такой? – подумал Момотаро, с трудом опустив взгляд в землю. – Почему мне кажется, что все это не случайно?»

* * *

За курьером закрылась дверь, и Асия ощутил движение воздуха за спиной. Не торопясь оборачиваться, он поднес пальцы к лицу и вдохнул горьковатый, едкий запах выхлопных газов и резины и густой, насыщенный аромат готовящейся еды.

– Хидэ, для тебя есть работа.

– Ты хочешь, чтобы я следил за мальчишкой?

Из сумрака под лестницей вышел парень в расстегнутой школьной форме и небрежно выпущенной из-за пояса брюк рубашке. В черно-белом образе ярким пятном выделялись розовые короткие волосы.

– Присмотрел, – поправил Асия, все еще задумчиво глядя на закрытую дверь. – Мне не нужно, чтобы он нашел себе приключения раньше срока.

Хидэ с ногами забрался на диван и уселся на спинку. Его лицо совершенно не выражало оптимизма.

– Мне он не понравился. Ты уверен, что он так уж необходим?

– Я это сердцем чувствую.

– Очень смешно, – усмехнулся Хидэ. – Ты же не серьезно насчет сердца?

– Ты еще слишком молодой, чтобы понимать, как это работает.

Асия прошел мимо него, по пути потрепав по волосам. Хидэ недовольно зашипел и попытался уклониться. За стеклянной стеной беззаботно резвились люди. На столе остывал контейнер с рисом. Кто-то громко взвизгнул, прыгнув в бассейн, и Хидэ выругался:

– Проклятье! Какие они шумные! Зачем ты их сюда таскаешь?

– Я же не осуждаю тебя за то, что ты ошиваешься среди старшеклассников, – лениво ответил Асия. – Все ведь безумно просто и примитивно.

Он распахнул дверь на лоджию и громко приказал:

– Все на выход!

Люди ошеломленно притихли. Красивая девушка с волнистыми волосами – как же ее звали? Что-то на «С» – неуверенно улыбнулась.

– Асия? Мы ведь…

– Вон, – тихо повторил Асия, и гости начали быстро собираться, на ходу натягивая на мокрые тела одежду. Он равнодушно дождался, пока последняя – та самая красавица в розовом купальнике – покинет помещение, и бросил через плечо:

– Я наверх.

– А я шпионить, – уныло отозвался Хидэ и спрыгнул с дивана. – Не развались, старик.

Асия проигнорировал попытку Хидэ сострить. Он поднялся на второй ярус и остановился напротив окна. Такое же большое, как и внизу, оно искрилось под солнечным светом, а за ним раскинулось бескрайнее голубое небо. Асия прижался к стеклу – и небу – лбом и попытался найти взглядом одно из множества человеческих пятнышек на асфальте.

Исида Таро. А он… занятный.

Глава 3

Остаток дня обошелся без происшествий и других неожиданностей. Момотаро исправно развозил заказы – самые обычные, студентам, домохозяйкам и холостякам, пару раз вышел в зал, чтобы помочь с обслуживанием, и один – ассистировал на кухне. К концу дня он настолько вымотался, что дядюшка сжалился и отправил его отдыхать. Семейный ресторанчик закрывался рано – в восемь, заказы на доставку принимались до семи, и все необходимое он уже успел развезти.

– Спасибо за работу, Таро-кун. Дальше я уж как-нибудь сам, – заверил Кихара. Момотаро почувствовал легкий укол стыда за то, что отлынивает от работы, сваливая ее на «старика», но за спиной дядюшки появился Това в переднике и с тряпкой.

– Сам, как же, – проворчал он.

– Поговори мне тут! – беззлобно прикрикнул Кихара. – Где тебя весь день носило, пока Таро-кун трудился не покладая рук? А?

Това промолчал и сбежал с тряпкой в дальний конец зала.

– Спасибо, дядя Кихара. Я пойду навещу Хонду и прогуляюсь немного перед сном.

– Подожди. У нас там осталось кой-чего, я приготовлю тебе с собой. Угости его от нас всех.

– Спасибо. – Момотаро улыбнулся. – Пойду переоденусь.

Отказываться он не стал, хотя и не планировал таскать с собой еду. На самом деле он собирался заглянуть в святилище и попробовать занести меч. Какое-то чувство подсказывало, что стоит переждать и не светиться лишний раз на территории дзиндзя, другое же убеждало, что от меча нужно избавиться побыстрее. Которому верить, он решить не мог, но склонялся ко второму.

Через четверть часа он спустился в зал. Под легким хаори прятался меч, закрепленный на спине с помощью самодельного ремня, на плечи наброшен рюкзак (не тащить же контейнеры с едой в руках, когда у него такая важная миссия?). На Нью-Токио медленно опускались сумерки, зажигая огни на спокойных улицах квартала Киба. Момотаро предстояло пройти мимо зеленого массива парка и еще пару перекрестков до закусочной, там рядом станция метро, куда он, нервничая из-за своей ноши, спустился.

В вагоне было немноголюдно: пожилой мужчина сидел, сонно глядя в книгу; две девушки в дальнем конце негромко смеялись, склонившись друг к другу; еще один мужчина дремал, обняв рюкзак и откинув голову с приоткрытым ртом назад. А вот на станции Тоёте вагон наполнился громкими голосами и запахом пива. Ввалившаяся компания из троих парней и двух девушек вела себя развязно, и сразу как будто бы стало тесно. Момотаро наблюдал за ними из-под ресниц: молодые, ярко одетые, они, судя по обрывкам фраз, собирались весело провести время в соседней Эдогаве на закрытом выступлении популярного музыканта с псевдонимом Кириэй. Момотаро видел ролики в соцсетях – дерзкий, эпатажный, громкий, он собрал вокруг себя фандом из таких же совсем молодых людей. Его же изображение с высунутым проколотым языком красовалось на футболках двоих из компании. Мужчина с рюкзаком проснулся от шума и осуждающе покосился на них.

– Эй, дядя, глаза не сломай, – бросил ему бритый парень с тоннелями в ушах. – Ты на мою девчонку смотришь, вообще-то. Или на молоденьких потянуло?

Мужчина что-то пробормотал и отвернулся. Парень загоготал и обнял блондинку с двумя хвостиками. Девушки в дальнем конце вагона притихли, постаравшись стать незаметными.

Такие, как эта компания, всегда считали себя самыми крутыми, им плевать, что думают остальные и что чувствуют. Они казались Момотаро дикими, почти как те акумы, которых он вчера преследовал, те жаждали утолить физический голод, а эти – получить от жизни все, несмотря на правила, запреты и мораль. Они будто специально подставлялись под клыки, приманивали опасность, не думая о том, что рядом с ними притаилось настоящее зло.

– Ты глянь на него, – прыснула со смеху стриженная под мальчика девушка в широких джинсах и коротенькой фиолетовой кофточке. – Похож на обдолбанного!

Она снова засмеялась, тыча в Момотаро длинным ногтем. Этого еще не хватало. Он ниже опустил голову, притворяясь, что тоже дремлет и ничего не слышит. Они люди, они не акумы. Он не должен их трогать.

Момотаро бросил быстрый взгляд на стеклянную дверь, соединяющую вагоны, и увидел за ней школьника с ярко-розовыми волосами. Он смотрел на Момотаро несколько секунд и пропал из виду.

На станции Хигаси-Одзима Момотаро единственный вышел из вагона и, смешавшись с другими людьми, поднялся на поверхность мимо скучающего полицейского с нашивкой спецотдела. Вакидзаси жег спину, но никто не обращал внимания на парня в медицинской маске – Момотаро был одним из десятков и сотен похожих друг на друга молодых парней. С заходом солнца ветер с реки принес прохладу, и стало не так мучительно жарко. Впрочем, в летнем хаори все же оказалось душновато, но он должен потерпеть – ради дела. Неторопливым шагом – на случай, если кто-то вздумает за ним наблюдать, – он прогулялся по набережной, не спеша прошел под сверкающим огнями мостом и поднялся на пригорок, обнесенный символическим ограждением. Здесь начиналась священная роща – территория Гин но Орочи дзиндзя, святилища, в котором отец Момотаро служил в качестве каннуси и заодно наставника для будущих патрульных. Момотаро помнил, как с самого детства подглядывал за тренировками парней и девушек во внутреннем дворе святилища, закрытом для посещения. Под руководством Исиды Наоки и приглашенных мастеров они занимались физической подготовкой, постигали азы оммёдо, учились пользоваться заговоренным оружием. И конечно же, убивать акум. Момотаро всегда казалось несправедливым, что его не допускали к общим занятиям, – на этом настаивала мать, Кана, а вот отец все равно обучил Момотаро рукопашному бою, да и с мечом он тоже мог сладить, пусть и не так, как настоящие патрульные. Наверное, думал после Момотаро, мама просто слишком его любила. Работа Ночного Патруля была опасной.

Лучше бы он научился всему, пока была возможность. Пока родители еще не погибли и их кровь не мерещилась Момотаро в кошмарах. Лучше бы…

Он остановился перед коротким подъемом, поправил рюкзак и посмотрел на тории, четкими линиями вырисовывающиеся на фоне подсвеченного далекими огнями темного неба. Ветер приносил с набережной специфический речной душок, шелестел в аккуратных кронах сосен. Сколько себя помнил, Момотаро ощущал сочный, свежий аромат хвои даже в самые жаркие дни, и тень от деревьев будто защищала божественного обитателя дзиндзя от солнечных лучей. В комплекс святилища входил бывший дом его семьи (сейчас там жила другая), открытый для всех молельный зал хайдэн и закрытый – хондэн, где хранилось вместилище ками, а также нескольких вспомогательных построек. Момотаро провел здесь детство, и заходить сюда, будучи чужим, было особенно неприятно и унизительно. Словно это место у него отняли обманом и все остальные оказались в сговоре с ворами.

В отличие от суматошного утра, сейчас во дворе было тихо. Занятия давно закончились, служители разошлись по домам – удачное время. Момотаро ступил на территорию дзиндзя. Двор, подсвеченный каменными фонариками вдоль дорожек, казался совершенно пустым. Момотаро планировал прокрасться к одной из отдельно стоящих построек через затененные участки сада и уже мысленно поздравил себя с выполненной миссией, как увидел перед молельным залом молодую мико¹⁰. Момотаро застыл под перекладиной торий: убегать поздно, ведь стоит девушке обернуться или хотя бы скосить взгляд, она тут же его заметит.

Так и вышло.

– Исида-кун? Что вы здесь делаете так поздно? – Мико нахмурилась, сведя аккуратные брови к переносице. Как примерная дочь священника, она была одета в белое кимоно и красные хакама, придерживаясь традиционного образа мико. Черные длинные волосы были собраны в низкий хвост и перевязаны специальной лентой. Сколько этой девушке? Пятнадцать, шестнадцать? Кажется, она еще ходила в младшие классы, когда Момотаро был вынужден переехать к дяде Кихаре, а семья Кобаяши заняла освободившееся место. После всего случившегося при редких встречах Момотаро старался делать вид, что они незнакомы. В этот раз не прокатило.

Мысли испуганно заметались в голове. Такого он, дурак, не предусмотрел, теперь придется выкручиваться на ходу.

– Кобаяши-тян! Я… это. – Он неловко взъерошил волосы на затылке и широко улыбнулся, стянув маску на подбородок. – Недавно была годовщина, хотел зайти помолиться. Все-таки отец долго держал этот храм.

– Вот оно что. – Кобаяши состроила понимающее лицо, но Момотаро не показалось, что ему поверили. – Тогда я помолюсь вместе с вами, вы не против?

Если бы он вздумал оправдываться или просить уединения, она бы точно что-то заподозрила, поэтому Момотаро пришлось подыграть и пройти ритуал от начала и до конца, с церемонии омовения тэмидзу до молитвы.

– Исида-кун, приходите к нам как-нибудь на ужин. Уверен, отец будет рад вас видеть.

– Да-да, конечно, я обязательно как-нибудь приду. – Момотаро закивал, потом попрощался и ушел.

Вакидзаси неприятно обжигал спину.

Стоило ему войти в дом Хонды Чисоры, как зажегся яркий свет, а красная лампочка камеры повернулась в его сторону.

– С возвращением, Исида-кун, – поприветствовал Сорамару чуть приглушенным голосом. – Хозяин сейчас отдыхает и просил не беспокоить. Проходите на кухню и располагайтесь.

– Хорошо, я понял. – Момотаро вновь ощутил себя не в своей тарелке. Тот SORAMARU, который был распространен по всей Японии и спокойно жил у него в телефоне, навигаторе, а также в лифтах и прочих социальных объектах, очень отличался от Сорамару Чисоры.

Возможно, потому, что он был настоящим. Исходным. Момотаро никогда не встречал человека, чьим голосом говорил ИИ, но много о нем знал. И на месте Чисоры не смог слышать этот голос каждый день.

Момотаро скинул вещи на кресло и выложил из рюкзака контейнеры, заботливо завернутые в фольгу. Есть он не хотел и решил подождать, пока спустится Чисора. Под непрерывным взглядом камеры в углу снял ножны с вакидзаси со спины и положил на край стола. И сколько бы ни напоминал себе, что за ним наблюдает искусственное создание, которое не могло его ни осудить, ни по-настоящему понять, почувствовал нечто похожее на стыд.

– Хозяин упоминал, что этот предмет надлежало вернуть туда, откуда он был взят. – В голосе Сорамару не слышалось ничего, кроме вежливости, но все равно возникло чертово желание оправдаться. Перед кем? Перед нейросетью?

– Лучше расскажи, не происходило ли сегодня чего-нибудь необычного? – перевел он разговор. Раз уж речь зашла о мече, неплохо бы убедиться, что полиция случайно не связала его пропажу с ним и Чисорой.

– В мире? В Японии? В Нью-Токио? – Сорамару, как всегда, уточнял детали, а еще в его вопросах чувствовался то ли сарказм, то ли ирония. Очень странно для программы. – Или специальном районе Кото?

– В доме. Может, кто-нибудь приходил?

Какое-то время помощник молчал. Момотаро опустился на диван и почувствовал что-то лишнее в заднем кармане джинсов. Потянулся и достал черную карточку. «А, приглашение от того маньяка, – вспомнил он. – Совсем из головы вылетело». Он хотел выбросить ее, но не увидел контейнера для пластика, так что решил сделать это на обратном пути. Прежде чем открыть ноутбук (Чисора выделил ему один из своих в пользование), он положил карточку на стол.

– Ничего необычного сегодня не происходило, – наконец ровно сообщил Сорамару. – Приходила медсестра, госпожа Ивасаки из клиники «Араи», больше никого не было.

– Понятно, спасибо.

Значит, полиция сюда не добралась. Отлично. Все-таки Чисору со святилищем ничего не связывало, едва ли стоит опасаться угрозы с этой стороны. Момотаро немного расслабился и, чтобы скоротать время, решил поизучать новостные порталы и форумы, вдруг успели появиться посты о новых нападениях акум. Официально якобы ничего не происходило уже несколько месяцев, однако Момотаро не понаслышке знал, что полиция неохотно принимала такие жалобы, но люди были обеспокоены и желали высказаться. Поэтому Чисоре и пришла в голову гениальная мысль собрать всех в одном месте – так они надеялись находить Момотаро цель для охоты.

И вот на форуме для пострадавших от акум после утреннего выпуска новостей было оживленно.

Akiko_44: «Они живут среди нас, и мы не знаем, в какой момент можем стать их добычей. Это могу быть я или мой ребенок. Почему никто не желает нас защитить?»

Miyamoto Toshiie: «Мой сосед пропал полгода назад. Мы до сих пор не знаем, где он. Полиция разводит руками. Они говорят, что без трупа не могут открыть дело. Не значит ли это, что акумы могу жрать нас безнаказанно?»

Chiaki: «Они заговорят по-другому, когда потеряют кого-то из близких».

Usagi-san: «Я боюсь отпускать мою дочь в школу. Каждый день я беспокоюсь, а вернется ли она? Дети не должны быть в постоянной опасности. Помните про случай с тем приютом для сирот?»

Nishimura: «Может, премьер-министр тоже акума? Иначе почему он так защищает их?»

Момотаро растерянно пробежался по последнему сообщению взглядом. Посещала ли его такая мысль? Нет, конечно. Акумы когда-то были людьми, но им не повезло, и теперь звериный голод, жажда человеческой плоти сделали их демонами, неспособными жить обычной жизнью. Да, они оставались людьми внешне, могли притворяться, но мыслили совсем иначе. Чтобы управлять страной, нужны те человеческие качества, которые акумы утрачивали после заражения. По крайней мере, Момотаро так думал.

Он не сразу услышал шум из коридора – шуршание лифта, механизма раздвижных дверей, шорох колес. Чисора, немного помятый, с распущенными волосами, въехал в кухню в коляске. На коленях покоился бежевый вязаный плед.

– Ты бледный, – сразу заметил Момотаро, рассматривая Чисору, а тот рассеянно смотрел на стол. – Неважно себя чувствуешь?

– Был на обследовании и процедурах. Это ты принес? – Он подъехал ближе и открыл один из контейнеров. Запах лапши разнесся по кухне.

– Дядя Кихара передал, – небрежно ответил Момотаро, отставляя ноутбук и выпрямляясь. – Что сказали в клинике?

– Ничего нового. – Голос Чисоры дрогнул, выдавая подавленное настроение. Момотаро тоже испытал разочарование. – Хороших прогнозов нет.

– Но и плохих нет? – нарочито бодро уточнил он и тут же пожалел. Чисора поджал губы, впился пальцами в подлокотники.

– В моем случае отсутствие хороших новостей – уже плохая.

Они немного помолчали, прежде чем Момотаро наконец сказал:

– Уверен, все наладится однажды. Ты очень стараешься, медицина развивается. Просто… Просто не опускай руки.

– Давай поедим, – отрезал Чисора, разрывая фольгу и выкидывая ее в мусорное ведро. И стоило ему попробовать лапшу, как настроение улучшилось. – Якисоба Кихары на высшем уровне. От того, что постояла, даже стала вкуснее.

– Да, наша лапша – лучшая во всем Нью-Токио, – согласился Момотаро и пересел за стол. – Слушай, я хотел сказать…

– Что не вернул меч в святилище?

– Ну да.

– Мне в принципе не по душе, что ты его забрал, хотя и понимаю почему. – Чисора заправил волосы за уши и, несмотря на все свои дифирамбы, без особой охоты взялся за палочки. – Что я могу сказать? Поступай как знаешь.

– Я хотел его вернуть, – нахмурился Момотаро. – Честно. Мне тоже стыдно, что пришлось пойти на воровство, но, с другой стороны, мой отец много лет отдал работе, не только служил в святилище, но и готовил патрульных. Этот вакидзаси зачаровывал он.

– Я не хочу спорить, – быстро сдался Чисора. Не то чтобы он обычно отличался упертостью, но Момотаро готовился к очередной нотации.

– Меня заметила дочка каннуси, забыл, как ее зовут, – все равно объяснил он. – Я не мог рисковать. Может, в другой раз.

– В другой раз, – отозвался Чисора и наконец-то приступил к еде. Лапша начала остывать еще по пути, но все равно распространяла дивный аромат соевого соуса и имбиря, дядя Кихара всегда сам делал соусы и никогда не жалел специй.

Пока Чисора ел, Момотаро решил рассказать про случай в башне Обородзуки. Вечерний поход в святилище сгладил впечатления, но при виде Чисоры Момотаро снова загорелся. Отодвинув свою порцию, толком не тронутую, он без предисловий вбросил:

– Я видел того парня в красном, который оторвал акуме голову.

– Ч… что?! – чуть не подавился Чисора. От апатии не осталось и следа. – Где? Как это произошло? Вы разговаривали?

– Разговаривали, – поморщился Момотаро и откинулся на спинку стула. – Если честно, он какой-то странный.

– В смысле?

– Немного чокнутый, что ли. Он с самого утра заказал доставку риса у дяди, просил, чтобы привез именно я.

– У вас нет другого курьера.

– В том-то и дело, – кивнул Момотаро. – Даже если я сомневался, что узнаю его при встрече, он как будто специально для меня надел то красное хаори.

– Башня Обородзуки, – пробормотал Чисора задумчиво. – Одна из «небесной пятерки» Кото. Выходит, этот патрульный может позволить себе сорить деньгами. Знаешь, – он серьезно посмотрел на Момотаро, – мне это все не нравится.

– Его зовут Асия. Он дал приглашение в клуб, вроде бы он принадлежит ему.

– Не советую тебе туда ходить.

– Я и не собирался. Выкину эту ерунду в мусорку, когда пойду домой.

– Да, наверное, это лучшее решение. Неясно, зачем такому человеку работа в Ночном Патруле, зачем ему обращать на тебя внимание и вообще. Держись от него подальше, а я попробую узнать, что это за Асия такой. Просто на всякий случай.

Чисора всегда был осторожным, предусмотрительным. Если мог что-то проверить, прежде чем с этим связываться, то изучал досконально. Момотаро не припоминал ни одного случая, когда Чисора действовал импульсивно, разве что клинику для реабилитации выбрал по рекомендации больницы – поближе к дому. Точнее, его просто «передали».

– Если узнаешь что-то интересное, сразу сообщи, – попросил Момотаро, возвращаясь к еде с демонстративным аппетитом. Когда Чисора в дурном настроении, говорить с ним сложно, и хотелось как-то отвлечься.

– Разумеется. – Чисора вдруг отложил палочки и посмотрел на Момотаро. – Слушай, я все понимаю. Ты горишь своей «миссией» и всё такое, но будь, пожалуйста, осторожнее. Ты знаешь, как я тебя поддерживаю, но у всего есть пределы, и я не хочу потерять друга из-за своей… – Он поджал губы и нехотя выдавил: – Недееспособности. И твоей глупости. Помни об этом.

Момотаро кисло улыбнулся: Чисора снизошел-таки до нотаций. Стоило отдать должное, он и впрямь всегда поддерживал Момотаро в стремлении побороть акум, и у него имелись свои причины, ведь не только родители Момотаро пострадали от демонов, дядю Чисоры тоже загрызли, а виновных не поймали и не наказали. Когда трагедия постигла семью Исида, Чисора пообещал сделать все, что в его силах, чтобы помочь Момотаро. А в его силах оказалось многое.

Но слушать нотации Момо никогда не любил.

– Я помню. И постараюсь впредь быть осторожнее.

Момотаро впихнул в себя остатки лапши, подобрал последний ломтик свиной грудинки, довольно причмокнул. Чисора посмотрел на него исподлобья, но ничего больше не сказал.

– Сегодня никаких происшествий больше не было, – заговорил он после того, как покончил с лапшой и отставил контейнер в сторону. – Надеюсь, ты не пойдешь шататься по району?

– М-м-м, нет. Хочу выспаться. – Момотаро и правда зевнул. Ночь и день были очень насыщенными, и, как бы ему ни хотелось действовать, организм требовал свое. Двойная жизнь – занятие непростое.

Он поднялся, помог Чисоре с уборкой мусора и засобирался домой.

– Я не спросил, – уже на пороге остановил его голос Чисоры, – как рука? Точно не надо к врачу?

– А? – Момотаро завязал шнурки и выпрямился. – Рука? Да вроде ничего, могло быть и хуже.

– Ясно. Ну, удачно добраться.

Момотаро вышел на улицу и оглянулся на ярко светящиеся окна. Наверное, надо было как следует расспросить Чисору о визите доктора, но, кажется, он был не в духе. Лучше не пытаться лезть в душу, когда тебя об этом не просят. Момотаро, как и собирался, выкинул карточку-приглашение в контейнер для пластиковых отходов рядом с домом Чисоры, свернул на тротуар, идущий вдоль паркового ограждения. Фонарей было достаточно, но они не могли полностью разогнать мрак между высокими кронами деревьев за забором. Парк Киба был гордостью квартала, огромный, зеленый, днем он напоминал природный рай, а вот ночью вызывал инстинктивную тревогу. Наверное, подумал Момотаро, дело в том, что, сколько бы люди ни говорили о безопасности, тени, рожденные раскидистыми деревьями, узкими подворотнями, глухими заборами, заставляли их вспоминать, что они больше не вершина пищевой цепочки. И никакие выступления по телевизору не изживут этот почти животный страх. И, пожалуй, к счастью.

Он прошел ровно половину пути, вдалеке уже слышался шум оживленной трассы, когда в кармане завибрировал телефон. Момотаро посмотрел на дисплей и резко остановился.

Неизвестный номер: «Кажется, вчера ты кое-что потерял. Я знаю, где ловить пропажу. Интересно?»

Потерял? Момотаро понятия не имел, кому принадлежит номер. Попробовал перезвонить, но вызов сбросили.

«Кто ты?» – набрал в ответ.

«Короткая же у тебя память. Но сочту за проявление интереса».

Следом пришла геолокация.

Момотаро наконец сообразил. От волнения едва не поперхнулся на вдохе. Воздух рядом с вечерним парком был прохладным и каким-то колким. Может, Момотаро так просто казалось на нервах. Он стиснул телефон в ладони и уставился перед собой, а в голове быстро-быстро проносились мысли.

Надо сказать Чисоре.

Надо проигнорировать сообщения.

Надо срочно отправляться по адресу, времени мало.

– А-а-а-а! – протянул Момотаро и взъерошил челку. – Я не могу. Просто не могу.

Он снова разблокировал телефон и быстро набрал сообщение Чисоре: «Асия знает, где акума. Иду туда».

Он сорвался на бег, но не преодолел и десяти метров, как раздался вполне ожидаемый звонок. Не останавливаясь, Момотаро перевел его на гарнитуру.

– Да.

– С ума сошел?! – гаркнул Чисора. – Не вздумай!

– Послушай…

– Я тебя слушаю, а ты меня? Ты меня слушал? Ты его не знаешь. Мутный тип кидает приманку, и ты летишь на всех парусах.

– Извини, но я должен закончить начатое, – перебил Момотаро. Дорогу переходила молодая пара, и Момотаро чуть не врезался в них. Часть следующей фразы Чисоры он при этом пропустил.

– …прошу!

– Извини. Прости. – Парк заканчивался, надо было еще заскочить домой и незаметно оттуда выйти. – Давай все потом? До завтра.

И отключился.

Во рту скопилась вязкая слюна. Внутренности скручивало от нетерпения, предвкушения и все равно – страха. Возле станции толпился народ, они едва ли обратили внимание на торопящегося парня с рюкзаком, а он промчался мимо и вскоре скрылся за углом двухэтажного строения с вывеской закусочной. Дядя Кихара рано ложился спать, Това или поздно возвращался, или бездельничал у себя в наушниках. Момотаро поднялся в свою половину и, закрыв за собой дверь, отдышался.

«Я буду», – написал он на незнакомый номер (номер Асии?) и решительно сбросил рюкзак на кровать. Ответ не пришел, но отчего-то Момотаро точно знал, что где-то далеко отсюда на губах Асии расцвела хитрая улыбка.

Глава 4

В квартале от закусочной путь Момотаро преградил красный байк – выехал из-за поворота, у перекрестка с ревом мотора круто развернулся и остановился прямо перед ним. Водитель стянул с головы такой же красный шлем, и розовый свет ближайшей вывески упал на привлекательное лицо и волосы с трехцветной длинной челкой. Ничего не скажешь – эффектное появление.

– Ты?!

– У тебя какие-то проблемы с узнаванием? Или ты просто до смерти рад меня видеть? – усмехнулся Асия. – Мы вроде уже определили, что я – это я. Садись, мальчик, нам по пути.

Момотаро еще не знал, как реагировать, – обвинить в преследовании или объявить временное перемирие? Что ему сейчас важнее: найти и убить акуму или же разобраться с новым, не очень желанным знакомым, чье внимание становится слишком навязчивым? Определиться так и не получилось. Момотаро почти слышал, как тикают внутренние часы. Но все же решил уточнить:

– Это ты мне прислал? – Он развернул к Асии экран телефона с сообщением с геолокацией и грозно ткнул им в него. Конечно, Момотаро и без ответа понимал, что больше такое писать некому. Скорее он хотел посмотреть, как Асия отреагирует. Но он и не взглянул на экран, продолжая весело скалиться.

– Разумеется. У тебя есть другие кандидаты? Мне их убрать?

– Что?

– Какой непонятливый, – насмешливо посетовал Асия. – Учти, я по жизни привык быть первым. Во всем.

– С чего бы мне вообще стоять тут и слушать тебя?

– С того, что та милая прожорливая девушка вряд ли будет терпеливо ждать, пока за ней придут. Садись, – без перехода скомандовал Асия, откинул багажник и достал второй шлем, обычный черный. – Надевай, и едем уже.

Момотаро убрал телефон в карман, а вот повиноваться не спешил. Место, которое указал Асия в сообщении, находилось на острове Эттюдзима на юго-западе. Пешком добираться около получаса, на байке быстрее, но здравый смысл голосом Чисоры напомнил, что он совсем не знает этого парня, зато тот прекрасно знает Момо: как зовут, где работает, и, вероятно, где живет тоже.

Поэтому он задал самый важный на данный момент вопрос:

– Ты из Ночного Патруля?

– А что, похоже?

– А ты можешь по-человечески ответить?

Асия замер и посмотрел на него другим взглядом, тяжелым и невеселым.

– Если ты надеешься услышать правдивый ответ, должен быть готов к встречному вопросу. Так что если не хочешь, чтобы я спросил тебя о том же, то лучше помалкивай.

– Ну и иди к черту, – бросил Момотаро, невольно отмечая справедливость его слов. Требуя честности от других, нужно иметь смелость ответить тем же. А он не был готов откровенничать с этим странным субъектом. – Я сам доберусь.

– Заканчивай ломаться и поехали! – Асия сгреб его за воротник хаори и так ловко усадил позади себя, что Момотаро ударился носом о его спину. – Надевай, или я засуну туда твою башку силой.

На секунду Момотаро представил, как глупо будет выглядеть, если попытается слезть с мотоцикла (с него станется оступиться, зацепиться штанами за подножку или еще что-то в том же духе), и надел шлем. Грубость Асии пришлось пока проглотить.

Водителем тот оказался опытным, а скорость – такой, что у Момотаро не осталось выбора, кроме как отбросить неловкость и вцепиться в его куртку. Темно-красная кожа была настолько тонкой, что Момо испугался случайно прорвать ее ногтями. Деньги. Асия буквально пах деньгами, и слова Чисоры всплыли в памяти. «Зачем такому человеку работа в Ночном Патруле, зачем ему обращать на тебя внимание?» Единственный вариант, который приходил в голову, – акумы. Все, что связывало Момотаро с Асией, – акумы. Возможно, у него тоже есть причина желать этим тварям смерти.

– Держись крепче! – крикнул Асия и прибавил газу. Момотаро едва не охнул, когда байк круто завернул и начал подъем на мост. Густо застроенные участки остались позади, света стало меньше, и купол ночного неба будто опустился ниже. Ревел мотор, огни по бокам сливались в непрерывные неоновые линии, редкие машины быстро терялись за спиной. Момотаро сам не понял, в какой момент настороженность сменилась восторгом. И все же когда короткая, но стремительная поездка завершилась, эйфория резко схлынула.

Асия заглушил двигатель, стянул шлем и провел ладонью в перчатке без пальцев по собранным в небрежный узел волосам.

– Прибыли. Сам слезть сможешь?

Момотаро проигнорировал предложенную руку, тоже снял шлем и положил на сиденье. После оживленных кварталов, где до утра можно встретить прохожих, зайти в магазин или пропустить стаканчик в круглосуточном баре, на Эттюдзиме было ошеломляюще тихо. Здесь селились в основном простые работяги, переселенцы из других районов и префектур – в общем, слава у острова была сомнительная. «Самое то для акумы», – мрачно подумал Момотаро и развернулся к Асии.

– Спасибо, что подбросил, – поблагодарил он, не покривив душой. – Дальше я сам.

– Разве я разрешал? – удивился Асия.

– П… прости? – Момотаро надеялся, что ему послышалось.

– Я иду с тобой, мальчик, и это не обсуждается.

– У меня есть имя, хватит называть меня мальчиком! – не выдержал Момотаро.

– О, пра-а-авда? И как же тебя зовут?

Для него это что, все – игра? И Момо, и охота на акуму? Нельзя быть таким несерьезным.

– А то ты не знаешь. Меня зовут Исида Таро.

– Ммм… – Асия словно потерял весь интерес. – Ну хорошо, пусть будет Исида-кун. Смотри, в этом доме через дорогу сдают дешевое жилье для приезжих. Нам туда.

– Откуда ты знаешь, что акума прячется там?

– Ну ты же не думаешь, что я сдам своих информаторов?

– Это кто-то из Патруля?

– Заладил со своим Патрулем, – поморщился Асия. – Неорганизованная кучка детишек, больше половины из которых акуму видели только по телевизору. Наверняка искренне верят, что это болезнь такая, или что там сейчас вещают со всех каналов. А ты? – Он подался вперед и, наклонившись к Момотаро, показал кончик языка. – И-си-да-кун. Твой тайма-но кэн¹¹. – Он кивнул на вакидзаси. – Почему он не реагирует на близость акумы? Уж не потому ли, что чары на нем давно выветрились. В мастерскую ты не обращаешься, значит… Мне продолжать?

Момотаро молча покачал головой.

– Я понял. Но если внутри что-то случится, мне некогда будет тебя защищать.

Асия широко распахнул глаза и приблизился к лицу Момотаро настолько, что тот мог пересчитать количество серег в его ушах и рассмотреть пирсинг в брови.

– Ох, ну я очень постараюсь не попасть в беду. Ну, идем же, мальчик. Пошевеливайся.

Момотаро едва сдержался от порыва оттолкнуть навязчивого типа посильнее, вместо этого отступил сам. Асия, впрочем, уже развернулся на пятках и пошел вперед. Момотаро это не нравилось. Ему не нравилось, когда кто-то контролирует ситуацию вместо него, когда кто-то вертит и управляет им исподтишка. Нужно сохранять бдительность.

Впрочем, получалось не особо. Стоило им подойти к открытой лестнице, как его захлестнул азарт. В этот раз он сможет убить акуму – она одна, она напугана, и вакидзаси, пусть и слабое оружие, все-таки способен ранить ее. Раны от обычного клинка затягивались буквально за пару секунд, а вот после вакидзаси отца акума оставалась уязвимой еще какое-то время. Просто Момотаро тогда немного не повезло.

Многоквартирный четырехэтажный дом был невероятно старым, на входе на территорию Момотаро видел объявление о расселении и скором сносе. Асия легко перемахнул через натянутую веревку с табличкой «Прохода нет», Момотаро замешкался и предпочел поднырнуть снизу. Под ногами противно зашуршал мусор – мелкие обломки кирпича и крошки штукатурки. Здание явно считалось аварийным уже некоторое время, но в редких окнах горел приглушенный свет.

Асия повел его на второй этаж так уверенно, будто ходил по этому маршруту каждый день. Остановился у двери под номером двести десять и указал на нее, то ли приглашая вперед, то ли просто информируя. Едва Момотаро достал вакидзаси, как в квартире что-то громко хлопнуло и разбилось. Но прежде чем шум стих, Момотаро ногой выбил дверь.

В нос шибанул едкий запах кислятины и тухлых продуктов, такой сильный, что Момотаро спрятал лицо в сгибе локтя, хотя уже был в маске. Гэнкан¹² и весь коридор заваливали мусорные мешки, от них роем поднялись потревоженные мошки.

– Она уходит, – спокойно сказал Асия и кивнул на единственное окно в глубине комнаты, распахнутое настежь. Легкий сквозняк колыхал грязные занавески, на полу поблескивало битое стекло. Календарь на стене гордо показывал вид на Фудзи и устаревший год – 2062. Момотаро бросился вперед, вцепился в раму и выглянул наружу, свесившись почти по пояс. Знакомая фигура во вчерашней одежде обернулась, увидела Момотаро и побежала в сторону детской площадки.

Момотаро забыл про Асию, перелез через подоконник и спрыгнул. Шикнул от боли, когда ноги от подошв прострелило до самых колен, оттолкнулся рукой с вакидзаси от асфальта и поднялся. На бегу заметил осколок, торчащий из ладони, выдернул его и отбросил в сторону. Был так возбужден, что даже не ощущал боли.

– Туда! – на ходу указал Асия, незаметно присоединившийся к нему на улице. За детской площадкой через дорогу виднелись однотипные невысокие постройки с плоскими крышами. В темноте не разглядеть толком, но Асия пронесся мимо, превратившись в красное пятно во мраке. Момотаро вдруг почудилось, что рукоять меча слабо вздрогнула, и это придало ему уверенности.

Он догнал Асию у металлических складских ворот.

– Как… – начал было Момо, но Асия посторонился и даже в таких обстоятельствах умудрился отвесить шутовской полупоклон.

– Прошу, после вас.

Момотаро не требовалось приглашать дважды. Внутри он замедлился и, прежде чем ломиться напролом, прислушался. Сначала все, что он слышал, – это возмутительно ровное дыхание Асии за спиной, потом стали различимы и другие звуки.

Шорох.

Молча махнув рукой, Момотаро дал Асии понять, куда собирается двигаться. Кеды мягко ступали по бетонному полу, Асия в своих тяжелых ботинках на удивление беззвучно скользил где-то сбоку. Сейчас и мысли о том, что он лишний, не возникало. Охота поглотила. Момотаро пытался взрезать темноту взглядом, и ему казалось, что получается. Склад был забит закрытыми картонными коробками, какими-то конструкциями из металлических штанг – это могло быть что угодно. Они с Асией разделились, обходя нагромождение товаров с разных сторон. Момотаро старался дышать неглубоко, на лбу выступил пот, и стылый, как подвальный, воздух неприятно его холодил. Впереди показалась полоска тусклого света, упавшая на серый бетон из узкого горизонтального окошка под потолком. Момо отвлекся на него и весь сжался, как пружина, когда увидел перед собой чей-то высокий нескладный силуэт. Вскинул руку с мечом – но это оказался всего лишь пластиковый манекен с растопыренными локтями. Дальше их стало больше, и теперь Момотаро крался через толпу безликих искусственных людей с одинаковыми идеальными телами. Пульс не успокаивался, как он ни старался. Напрягали «взгляды», которыми манекены провожали его. Он давно не боялся фильмов ужасов и все же нервно следил краем глаза за лысыми головами и изогнутыми под прямым углом кукольными руками.

И пропустил момент, когда одна из них пошевелилась.

Движение было едва уловимым, и, не будь Момотаро так взвинчен и сосредоточен, ни за что бы не заметил.

– Вижу ее! – предупредил он, напрочь забыв, что на связи нет Чисоры, которого надо было держать в курсе. Перепрыгнул через нагромождение рук и ног, уронил пластикового мужчину без головы и в прыжке рассек воздух рядом с акумой. Она легко увернулась и кинулась прочь. Момо сбил что-то еще, раздраженно отпихнул с дороги и завертел головой. Где? Где она?!

Влажным затылком он вдруг ощутил движение и чудом успел пригнуться. Все силы и внимание разом мобилизовались, и Момотаро рубанул акуму вакидзаси поперек туловища. Не хватило каких-то жалких сантиметров, противница только оступилась и, падая, кинула в Момотаро женский манекен.

Момо чертыхнулся, едва не рухнув сверху. Погоня стала напоминать глупую возню, пока оба выбирались из груды пластиковых кукол, падающих по цепочке. Руки, ноги, идеальных пропорций туловища трескались под кедами, но этого никак не удавалось избежать. Акума тоже выглядела до странного растерянной и напуганной, но Момотаро некогда было размышлять и уж тем более сочувствовать.

Манекены кончились. Теперь по сторонам грудились коробки. Акума рванула вперед, Момотаро перескочил через последний манекен, понимая, что теряет скорость, и тут демонице преградил путь возникший из ниоткуда Асия. Акума его не атаковала, наоборот, притормозила, резко развернулась, но бежать было некуда.

– Бей, – мрачно приказал Асия. Короткое слово подействовало как заклинание, и, прежде чем успел осознать это, Момотаро вскинул вакидзаси и рубанул по ничем не защищенному горлу, неожиданно легко отсекая голову. Без сопротивления. Почти без усилия. Кровь густой, черной в сумраке склада массой брызнула в стороны. Лезвие слабо засветилось, рукоять обожгла ладони. Ему показалось, удар вышел недостаточно сильным и недостаточно глубоким, чтобы перерубить позвонки, но Асия криво улыбнулся, голова акумы накренилась вперед и упала прямо Момотаро под ноги. Он едва успел отступить, чтобы кровь не испачкала обувь.

В легкие хлынул ужас – он убил живое существо! – потом на его место пришел восторг. Он сделал это, он уничтожил тварь, нападающую на людей. Он убил своего первого акуму! Он смог!

– Ты рад? – Асия оттолкнул обмякшее тело в сторону и поднял отсеченную голову за длинные волосы, давая Момотаро ее рассмотреть. – Ты ее убил.

«Я ее убил», – мысленно повторил Момотаро, глядя на гримасу страха, навсегда застывшую на лице акумы. Радость начала улетучиваться.

– А скольких перед этим убила она? – напомнил Момотаро, правда, уже не знал, Асии или все-таки себе. – Да. Я рад. Я счастлив.

Больше не глядя ни на Асию, ни на тело, он поспешил к выходу. Хотелось глотнуть свежего воздуха, даже если на самом деле он пах копотью, бензином и близкой мусоркой. Он до конца не понимал, что испытывает. Ему не хватало голоса Чисоры в ухе. Не хватало похвалы отца: «Ты молодец, сынок! Мы с мамой тебя недооценивали». Момо не хватало… уверенности? Но ведь она у него была, точно была. Ему казалось, такую уверенность не пошатнуть целой армии акум.

– Поехали, я отвезу тебя домой, – сказал Асия, проходя мимо и легко хлопая по плечу. Ножны он передал вместе с мотоциклетным шлемом, и Момотаро почувствовал странное облегчение от того, что испачканный клинок больше не мозолил глаза. – Эй, ты ранен. Сильно?

Момо опомнился и посмотрел на рассеченную осколком ладонь… и ничего не увидел. Только тонкий розовый шрамик.

– Нет, со мной все в порядке. Наверное, показалось.

– Показалось, что в тебя вошел кусок стекла? – Асия был слишком внимательным. – А ты забавный.

– Это непохоже на похвалу.

Асия пожал плечами и отвернулся.

Обратная дорога прошла незаметно. Асия мчался еще быстрее, будто пытался обогнать ветер. Держась за него, Момотаро ощущал каменную твердость, как если бы обнимал не человека, а изваяние. Ближе к нужному кварталу мотоцикл сбросил скорость, а недалеко от станции метро Асия заглушил мотор.

– Спасибо, – решился на благодарность Момотаро. Стоя перед практически незнакомым, но уже разделившим с ним самое сокровенное человеком, он ощущал что-то сродни головокружению. Слишком быстро. Слишком странно.

– Ты еще не знаешь, за что благодаришь, – оскалился в невеселой улыбке Асия. – Хочу услышать это позже. Много позже. Если ты, конечно, все еще будешь на это способен.

– Я тебя не понимаю, – устало признался Момотаро.

– Ничего, Исида-кун, время есть.

Бледное лицо и разноцветные волосы скрылись под блестящим куполом шлема, и в глянцевой черноте визора отразились ночной город и растерянный Момотаро.

Несмотря на обещания, он так и не перезвонил Чисоре и не ответил ни на одно из его сообщений, хотя пришло аж три штуки. Повезло, что ни дед, ни внук не решили выйти в коридор в такой поздний час, и Момотаро закрылся в комнате и обессиленно опустился на пол. Отупляющая усталость овладела каждым сантиметром его тела, он распадался на части.

Первая цель достигнута. А что потом?

Момотаро не задумывался так далеко и сейчас столкнулся с последствиями. Многолетняя ненависть и жажда мести не могли перекрыть кислый привкус отвращения, накативший, стоило взглянуть в искаженное смертью лицо акумы. Совсем ненадолго ему показалось, что он смотрел в лицо обычной девушке, такой же, как те, что каждое утро идут мимо закусочной к станции на учебу или на работу. Но ведь он не может так думать, просто не имеет на это права!

– Мама, папа. – Он потянулся и открыл дверцы, за которыми пряталась камидана¹³. На полке домашнего алтаря стояла фотография с траурной лентой, на снимке отец в облачении каннуси рядом с улыбающейся женой в сиреневом кимоно. Им обоим уже за пятьдесят, но глаза – Момо это отлично помнил – всегда смотрели с оптимизмом молодости. Какими они стали, увидев перед собой тех, кто их убил? Кричала ли мать? Сколько боролся отец? Момотаро никогда не узнать об этом, но он и не хотел. Им двигало одно-единственное желание: отомстить. Акум не должно существовать в этом мире. Больше ста лет прошло с тех пор, как из вод Токийского залива за одну ночь поднялся скалистый остров. Как черный сгнивший зуб, он торчал у всех на виду, уродуя чистую линию горизонта. Инцидент Онигасима, так это потом назвали. Остров демонов принес в Японию полчище тварей, заполонивших улицы, в тупой жажде крови они рвали растерянных жителей Токио на части, расползались как чума. Они и были ею – болезнью, заразившей многомиллионный мегаполис за считаные дни. Вслед за Токио орда человекоподобных существ, покрытых костяными наростами, с клыками и когтями и совершенно нечеловеческой силой и яростью накрыла соседние префектуры. Акумы пришли из ада, из глубинного царства ужаса Ёми, по крайней мере отец был в этом уверен, что бы сейчас ни говорили. Момотаро тоже не представлял, что, кроме преисподней, могло породить… подобное. И если это и правда болезнь, как она может настолько уродовать и тело, и душу?

Да, акумы подлежат уничтожению. Но… Эта девушка когда-то была человеком. И это, черт возьми, самое страшное, ведь даже после того, как оставшихся акум армия загнала обратно на Онигасиму, их зараза осталась и плодилась среди людей, превращая их в монстров, одержимых голодом.

– Не сомневаться. – Момотаро сжал голову ладонями и надавил. – Не сомневаться. Не сомневаться…

Взгляд остановился на ножнах, и тяжелый, фантомный запах грязной крови растекся по темной комнате.

Не сомневаться. Момотаро поклялся, что ничья смерть не останется безнаказанной, и эта клятва клеймом выжглась внутри него.

– Мама, папа, – прошептал он. – Смотрите, как я иду вперед.

* * *

Асия сбросил куртку под ноги, перешагнул через нее и направился прямиком к стеклянной стене. Роскошные люксовые апартаменты, которые он занимал на самом верху самой высокой из башен «небесной пятерки» Кото, сегодня душили его. Снаружи под открытым небом было лучше. Лунное сияние пробивалось сквозь облака. Асия щелчком пальцев погасил лишний свет, остались только маленькие лампочки на дне бассейна, от которых спокойная вода окрашивалась призрачно-голубым. Обойдя его, Асия встал у ограждения. За ним – почти семь десятков метров до земли, настоящая пропасть, смерть, дышащая в лицо. Ночной ветер игриво шевелил волосы, щекотал лоб и щеки. Асия поставил ногу на ограждение и, бесстрашно подавшись корпусом вперед, надавил.

– Как прошло? – спросил Хидэ, не поднимаясь с шезлонга. Казалось, он расслабленно загорает, но не под солнцем, а под луной. – Выглядишь паршиво.

– Все прошло отлично, просто замечательно.

– Он прикончил ту девчонку?

– Даже рука не дрогнула.

– Ну это прям надо отметить. Где твое шампанское, Асия-сама?

– Я тебя утоплю, Хидэёси.

Парнишка-школьник замолк и буквально растворился в тени. Асия посмотрел вперед, как обычно в ясные ночи, когда пытался разглядеть отсюда залив и где-то там – крохотную точку острова. Если в его голове и проносились какие-то важные и сокровенные мысли, они никак не отражались на бесстрастном лице. Огни Нью-Токио, давно разучившегося засыпать, мелькали рождественской гирляндой. Сверху они были похожи на волны цветного света, разбегающиеся от камня, брошенного в воду. Асия собирался стать этим камнем, но кто-то его опередил.

– Я нашел тебя первым, Момотаро, – прошептал он, и тонкие губы сложились в торжествующую, но все равно безумно горькую ухмылку. – Теперь ты мой.

Глава 5

Его разбудил стук в дверь. Такой неожиданный и громкий, что Момотаро подскочил и зашарил рукой по тумбочке в поисках телефона.

– Таро-кун! – Стук сменился голосом дяди Кихары. – К тебе пришли. Из полиции, хотят поговорить. Таро-кун!

По спине пробежал холодок, взгляд заметался по комнате в поисках вакидзаси, но на видном месте он не лежал. Точно, Момотаро же убирал его в алтарь.

– Да, дядя Кихара, я сейчас спущусь, – хрипло отозвался он, прежде чем в дверь начали снова барабанить.

– Хорошо, – отреагировал Кихара, и следом послышались удаляющиеся шаги. Момотаро наконец нащупал телефон и посмотрел на время. Девять двадцать две.

Он проспал! Так сильно переживал после вчерашнего, что не мог уснуть, и в итоге не услышал будильник.

Момотаро вскочил, торопливо влез в джинсы, просторную черную футболку с Годзиллой, забежал в ванную, чтобы умыться и причесаться, накинув челку на лоб. Небрежно влажными руками раскидал пряди. Достаточно ли бодрым и спокойным он выглядит? Или на лице написано, что он всю ночь гонял акум по району? Или вдруг его засекли городские камеры с этой безумной улыбкой и в перепачканном кровью хаори?

Он задрал рукав широкой футболки и посмотрел на перебинтованную руку. Давно требовалось сменить повязку, но времени все не было. К тому же рана не давала о себе знать. Он даже немного надавил в том месте, но ничего не почувствовал. Одернул рукав, бросил последний взгляд в зеркало и спустился в зал.

До открытия оставалось меньше получаса, уже работал телевизор, с кухни доносились ароматы свежих нарезок – Кихара делал заготовки. Были те, кто каждое утро заходили на завтрак, а сотрудники офисов неподалеку регулярно забегали на обед или – реже – оформляли доставку. Поэтому, несмотря на раннее время, закусочная на нехватку посетителей не жаловалась.

Камата Бандзо – рано начавший седеть мужчина средних лет с неизменным мешками под глазами – ждал его за столом у окна, что-то изучал на планшете, иногда отвлекался на телевизор под потолком. На экране разворачивалось какое-то совершенно непонятное юмористическое действо: утренние ток-шоу, по мнению Момотаро, часто напоминали клоунаду. Кто-то надевал смешные головные уборы, кто-то пел глупые песни, кто-то по-идиотски ржал.

– Здравствуйте, Камата-сан, – поприветствовал Момотаро, и полицейский подскочил, отвечая вежливым кивком и приглашением присесть. – У вас ко мне какое-то дело? Что-то случилось?

Камата дождался, пока Момотаро сядет, и устроился напротив.

– Ты ведь раньше жил при святилище Гин но Орочи? – Вопрос был риторическим, поэтому Момотаро на него просто кивнул. – На днях кто-то проник внутрь и перевернул все вверх дном. Но пропал только ритуальный вакидзаси.

– И? Вы подозреваете… меня? – Момотаро нахмурился. Внутри все сжалось, но внешне он постарался остаться спокойным и самую малость оскорбленным. Подозревать его? Да он там не живет уже пять лет, что за чушь лезет полиции в голову? Пусть ищут настоящего преступника.

Так, стоп. Что? Перевернул вверх дном?

– Нет-нет, что ты. У нас нет повода тебя подозревать, но ты хорошо знаешь территорию. Недавно никто не интересовался делами дзиндзя или семьи Кобаяши? Все что угодно может быть важно!

– Нет, я ничего не знаю. И никто у меня ничего не спрашивал.

– А что ты делал вчера возле святилища?

– Проезжал мимо. Отвозил племянника, а возвращаясь, заметил, что у святилища как-то оживленно.

– Тогда почему не зашел?

– Зачем? Я не общаюсь с семьей Кобаяши, так уж вышло. А проявлять пустое любопытство не очень вежливо, не находите?

Момотаро мысленно перевел дух. Кажется, Камата Бандзо здесь и впрямь не с целью обвинять его в краже, но лучше быть осторожнее в словах. Даже близкое знакомство полицейского с родителями Момотаро не могло гарантировать, что подобное сойдет ему с рук.

– Исида-сан хорошо тебя воспитал, – сдержанно похвалил Камата. – Он был достойным человеком, я счастлив, что имел честь быть с ним знакомым.

Момотаро кивнул. Если бы решил заговорить, голос бы выдал его, спазм сжал горло, и Момо стиснул кулаки сильно-сильно, прежде чем снова расслабить пальцы.

– Но те, кто его убил, все еще на свободе, – наконец произнес он.

Не просто убил – сожрал. Обглодал так, что даже бывалые полицейские не сдержали тогда проклятий, и Бандзо был среди них. Все говорят об этом как о каком-то несчастном случае, но ведь это была бойня.

– Исида-кун… Таро, – Камата отложил планшет и неловко похлопал себя по бедрам, – уверен, что те нелюди уже получили по заслугам. Ночной Патруль, воспитанный твоими родителями, бросил все силы на их поиски. Рано или поздно они должны были им попасться.

– Но разве тогда об этом не стало бы известно? – возразил Момотаро. – Разве вы бы мне не сообщили?

Камата Бандзо замялся, и Момотаро пожалел о своей вспышке.

– Извините меня, – он склонился перед мужчиной, – я был груб.

– И ты прости. Мне жаль, что я ничем не смог помочь.

Он поднялся, Момотаро тоже. Утреннее шоу по телевизору закончилось, и после рекламы началась новостная передача, опять что-то нелепое про потенциальное создание синтетического питания для акум, Момотаро услышал фамилию профессора Кано и сразу перестал слушать. Однако ролик неожиданно прервался. «Срочное включение. Этим утром в специальном районе Кото…»

– Если тебе что-то понадобится или будут какие-то проблемы, не стесняйся позвонить. Просто попроси позвать меня, хорошо?

Момотаро обманывал и его, причем глядя в глаза. Отвращение, испытанное им ночью на складе, обрело новую цель. Он почувствовал отвращение к самому себе.

– Конечно, Камата-сан. Надеюсь, вы найдете хулиганов, которые ворвались в святилище.

Полицейский важно кивнул и направился к выходу. Кихара выглянул с кухни и предложил ему приготовить перекусить или собрать чего-нибудь с собой, но тот сослался на занятость. Голос диктора на пару секунд перекрыл прочие голоса в зале, и Момотаро который раз за утро напрягся, обратившись в слух.

– Камата-сан! – громко окликнул он полицейского. – Камата-сан, что вам об этом известно?

Он кивнул на телевизор, где только что закончили показывать площадь перед башней Обородзуки, чье поэтичное название вдруг встало в один ряд со словами «загадочные смерти», «пятеро жертв» и «владелец популярного среди молодежи ночного клуба».

Камата Бандзо посмотрел наверх, потом на Момотаро и покачал головой.

– Боюсь, не больше твоего. Я самый обычный полицейский и к кварталу Тацуми отношения не имею.

Едва за ним закрылась дверь закусочной, Момотаро развернулся и бегом рванул к себе в комнату.

– Таро-кун? – понеслось ему в спину, но он даже не оглянулся.

– Я сейчас вернусь! – крикнул он. Башня Обородзуки – это же то место, где живет Асия, неужели он как-то связан со случившимся? Или же… пострадал? Интересно, Чисора уже знает?

Оказавшись в своей комнате и убедившись, что за ним никто не пошел, Момотаро достал телефон и набрал Чисору. В ответ понеслась череда длинных гудков, пока вызов не сбросился сам.

«Абонент не отвечает, попробуйте позвонить позднее».

Момотаро набрал еще раз, потом еще. Потом открыл чат.

Чисора: «Не вздумай ехать!»

Чисора: «Момотаро, ответь на звонок! Это может быть ловушка!»

Чисора: «Ты в порядке? Перезвони мне».

Момотаро перевел дух и все-таки написал.

«Извини, был занят».

«Видел новости? Можешь узнать подробности про трупы у Обородзуки?»

«Ответь, пожалуйста. Это важно».

Чисора не отвечал. Момотаро какое-то время позалипал в бледные галочки у сообщений, говорящие о том, что адресат еще не открывал чат, и все-таки убрал телефон. Наверное, Чисора сильно занят, а он может обойтись и без него.

Внизу ждал встревоженный Кихара. Он уже был в поварской форме, а парадная дверь распахнута настежь и вход завешен норэном¹⁴.

– Таро-кун, все хорошо? Зачем приходил Камата-сан? Ты ведь ничего не натворил?

– Нет, конечно! – возмутился Момотаро. – Какие-то хулиганы залезли в святилище, и Камата-сан пришел сообщить об этом по старой памяти.

Кихара покачал головой и вернулся за стойку. Момотаро как курьеру полагалось ждать указаний, но сейчас, как никогда прежде, он желал освободиться поскорее и узнать детали случившегося. Нужно съездить в район Тацуми и посмотреть.

– Сорамару, дай сводку по этому случаю, – велел он голосовому помощнику, заводя мотор мопеда. – Все, что найдешь.

– Уточните запрос, пожалуйста, – раздался вежливый безликий голос. Момо совсем забыл, что помощник Чисоры – особенный, а общедоступная модель не так самостоятельна. «Разумна», – подумалось ему.

Момотаро поменял запрос, и нейросеть собрала для него информацию из открытых источников. Рано утром свидетель, чье имя не раскрывается, обнаружил на площади между пятью высотками такое же количество мертвых тел. Имена пострадавших не афишируются, возможно, их еще не опознали. Все, что полиция сообщила, помимо самого факта, – это необычное состояние тел и то, что одно из них принадлежало сыну довольно влиятельного в Кото человека. Уже из блогов и форумов SORAMARU нашел описание.

– Пользователи отмечают, что тела были полностью обезвожены и выглядели похожими на мумии. Других повреждений не зафиксировано. Также пользователи высказывают различные теории, среди которых лидируют следующие: в городе орудует маньяк; тела были украдены из музея; это дело рук акумы. Однако многие не согласны с последним предположением, аргументируя тем, что акумы питаются человеческой плотью и жертвы их нападений выглядят иначе. Единого мнения пока не обнаружено. Официальные органы не делали новых заявлений. Я ответил на ваш вопрос?

– Да.

Только яснее ничего не стало. Момотаро каким-то обострившимся после минувшей ночи чутьем ощущал связь между этим случаем и Асией. Все, что происходило с Момо в последние дни, так или иначе сводилось к Асии, кем бы он ни был. Или же Момотаро просто сходил с ума.

Он оставил мопед в небольшом сквере неподалеку. За аккуратно подстриженными сливами виднелась площадь – идеальный круг с фонтаном на платформе с парой широких ступеней. Вода свободно стекала по ним, разливалась по плитке, создавая эффект зеркала. В солнечные дни здесь все сверкало, но сегодня погода обещала быть пасмурной, и вершина Обородзуки подпирала серые облака. Две башни пониже подступали к ней с боков, еще две стояли дальше. Тела лежали перед входом в Обородзуки? Почему именно тут?

– Эй, это же Исида Таро-кун?

Момотаро едва не подскочил. Чутье чутьем, но он так задумался, что не заметил, как сзади к нему подошли двое.

– Точно, он, – улыбнулся парень в желтом худи. У него было незапоминающееся, совершенно обычное лицо со следами подростковых угрей на щеках и короткие темные волосы. Раньше он пытался их осветлить, но в итоге просто сжег. – По работе здесь?

– Да, типа того, – заторможенно ответил Момо. – Ямазаки-сан, Ёру-сан.

– Почему так официально? – Ямазаки Хикару по-приятельски хлопнул его по плечу. – Мы почти ровесники. И тоже здесь по работе. Типа.

Его спутник, невысокий парень в черных шортах и футболке, не очень приветливо кивнул и обратился к Ямазаки:

– Не болтай языком. У нас с ним разная работа. Идем.

– Постой. – Круглое добродушное лицо Ямазаки тут же скисло. – Почему ты ведешь себя как говнюк? Таро-кун же сын нашего первого наставника.

– Да плевать. Я пошел. – Ёру отвернулся и, сунув руки в карманы шорт, направился прочь.

– Извини, – попросил Ямазаки. – За пять лет он совсем не подобрел. Если честно, самому иногда хочется его поколотить. Так что не обращай внимания, хорошо?

Момотаро проводил Ёру взглядом и безразлично пожал плечами.

– Если он такой же с начальством, удивлен, что его еще не поперли из Ночного Патруля, – сказал он.

– Отец говорит, что Ёру-сан себе не изменяет, – хохотнул Хикару. Момотаро помнил, что Ямазаки-старший значился какой-то шишкой в Ночном Патруле, служба в нем была у них семейным делом. А Хикару меж тем продолжил уже не так весело: – Ну, сейчас это явно не работа мечты. Платят как рядовому служащему, а пахать приходится по ночам. Да и днем вот тоже дергают.

Вот оно. Шанс узнать подробности.

– Вы здесь из-за того, что по телевизору показывали? Разве тут замешаны акумы?

Ямазаки вздохнул, сунул руку в карман на животе и достал леденец на палочке.

– Будешь? Ну ладно. – Он развернул конфету и сунул в рот. – В какой-то степени да, из-за этого. А вот по нашему ли это профилю, пока не ясно. Просто велели осмотреться.

– Ямазаки, черт возьми! Хорош трепаться! Живо сюда, или я уезжаю один!

Хикару вжал голову в плечи и виновато улыбнулся.

– Ёру уже в гневе. Ты не теряйся надолго, хорошо? И это… еще раз соболезную. Мы тогда… Ну ты понял. Пока, Таро-кун.

Патрульный быстро направился прочь, обернулся и пару раз суетливо помахал, прежде чем затеряться среди других людей. Момотаро понял, о чем он. Когда шло короткое и бесполезное расследование и после тоже, Момотаро был слишком поглощен гневом и болью, местами даже не мог вспомнить, что говорил и кому, что делал и зачем. Все смешалось в невразумительный комок эмоций и лиц. Может, кто-то из подопечных отца мелькал среди них, но Момо сомневался, что реагировал адекватно. О какой адекватности вообще могла идти речь, когда от твоей семьи оставили кровавые ошметки, а тебе не у кого спросить – за что?

Момотаро еще немного постоял на месте, потом сел на мопед и поехал в закусочную.

День тянулся бесконечно, жизнь шла своим чередом, и, пока сеть бурлила фейковыми постами, фантастическими теориями и опровержениями и того, и другого, Момотаро разъезжал по району с заказами. Чисора выдерживал паузу до самого вечера, что тоже не способствовало хорошему настроению. Имелся, впрочем, во всем этом один весомый плюс: некогда было остановиться и подумать. Ночная поездка на Эттюдзиму казалась сном, чем-то нереалистичным. Момо правда был там? Правда отрубил акуме голову? Правда зачарованный вакидзаси обжигал, ощущая будущую жертву? Момотаро посмотрел на тонкий шрамик поперек ладони, и неприятное предчувствие заворочалось в животе.

– Таро-кун, это последний на сегодня. – Кихара Шоё с загадочным видом выставил на стойку контейнеры в пакете. Момо отвлекся от созерцания своей руки и на автомате подтянул пакет к себе, не глядя на стикер.

– Это куда?

– А ты посмотри.

Ну да, кто бы сомневался, что тот человек от него не отстанет. Лапшу следовало доставить в башню Обородзуки, и не надо обладать сверхинтуицией, чтобы угадать заказчика.

– Похоже, тому богачу понравилась наша еда, – по-своему понял интерес Асии дядя Кихара. – Как думаешь, уже можно использовать это в качестве рекламы? Надо подумать над новым слоганом.

– У нас и старого-то нет, – усмехнулся Момотаро. – Возможно, на обратном пути я задержусь.

– Заедешь к юному Хонде? Да, это дело хорошее. Не торопись, для тебя сегодня больше работы нет. Вот Това, гаденыш, вернется, будет кухню драить! – разворчался Кихара. – Совсем от рук отбился.

Момо уложил заказ в термосумку и вышел на улицу. Быстро набрал сообщение Чисоре: «Извини».

Удивительно, но ответ пришел почти сразу, Момо попросил озвучить его, пока заводил мотор мопеда. Используя данные о голосе Чисоры, ИИ очень точно передал даже интонации.

– Не думай, что отделаешься простым «извини». Я всю ночь не спал, представлял, как буду утром искать информацию о неопознанных трупах.

Момо улыбнулся. До этого он и не догадывался, как сильно его тяготило затянувшееся молчание друга. Он смахнул мессенджер и велел Сорамару набрать номер Чисоры. Тот ответил после первого же гудка.

– Ну ты и засранец, – вместо приветствия заявил Чисора, но без злости. Момотаро вообще сомневался, что он умеет злиться по-настоящему.

– Я жив и здоров, – успокоил Момо.

– Как будто я об этом спрашивал. – Все еще дуется.

– Просто отчитываюсь по привычке.

Чисора выдержал паузу и уже совсем другим голосом спросил:

– А та акума?

– Мертва, – коротко ответил Момо. Свернул с дороги, заглушил мотор и тихо добавил: – Я убил ее, Чисора. Отрубил ей голову своими руками.

Теперь, когда он произнес это вслух, признал перед кем-то еще, кроме себя и Асии, пустота в душе быстро начала заполняться эмоциями, словно прорвало трубу. Гордость, ликование, смятение, ужас. Он не успевал остановиться на чем-то одном. Пожалуй, единственное, чего он в себе почему-то не находил, – это облегчение. Легче вообще не стало.

– Я-я-ясно, – протянул Чисора. – Ты был один? Кто еще об этом знает?

– Асия был со мной, и я как раз еду к нему.

– Наверное, поздно взывать к твоему благоразумию?

– Боюсь, что уже очень давно.

– Тогда не буду. Момо…

– Да?

– Поздравляю. Я знаю, как для тебя это важно.

Момотаро не нашел ответа, поэтому просто промолчал, а Чисоре хватило чуткости на этом и закончить. Даже не стал отговаривать связываться с Асией. Момо вернулся на проезжую часть и слился с потоком машин, спешащих заехать на мост, соединяющий квартал Тацуми с Эдогавой. Вечерние огни разгорались все ярче, пока улицы не превратились в неоновые реки, по которым люди стекались к ярким вывескам, словно мотыльки, привлеченные огнем. Площадь перед Обородзуки гудела на разные голоса, журчал фонтан, свет фонарей отражался от залитых водой плит. Отовсюду звучала музыка, создавая удивительно гармоничную в своей хаотичности какофонию. Момотаро оставил мопед на стоянке и вернулся к главному входу в башню. Сегодня никто не задержал его, и он спокойно поднялся в лифте на последний этаж. Откуда-то появилось непонятное волнение, оно сковало мышцы, высушило губы. Момотаро облизнулся, и глазок камеры в коридоре повернулся к нему.

Изменилось и еще кое-что: Асия сам открыл дверь и забрал пакет из рук Момотаро.

– Напомни мне оставить вам хороший отзыв, – обольстительно улыбнулся он, и Момотаро едва не скривился. – Напишу, что сервис выше всех похвал.

– Приятного аппетита. Спасибо, что заказываете у нас, – скороговоркой пробормотал Момо и сделал попытку отвернуться.

– Ну же, ты только пришел. Не заставляй меня занижать оценку.

– Просто скажи, чего тебе надо? – с усталым вздохом спросил Момотаро. Не было ни настроения, ни сил играть в дурацкие словесные игры. Он предполагал, что лапша – лишь повод, поэтому не спешил сбегать.

– В двух словах не расскажешь, – пожал плечами Асия и посторонился. – Проходи.

Сегодня на нем не было вызывающе красного шелка, его сменила вполне обычная белая рубашка с небрежно расстегнутым воротом, впрочем, открытую шею все так же пересекала кожаная лента чокера с металлическим кольцом. «Как собачий ошейник», – подумал Момотаро, следуя за хозяином к зоне с диваном и журнальным столиком. В цивильной одежде Асия почему-то казался еще более опасным.

– Я весь внимание, – напомнил о себе Момо, когда Асия удалился к бару и зазвенел там посудой.

– Прежде чем приступать к важным разговорам, – Асия вернулся с одним бокалом для виски, кубики льда бились друг о друга, пока он шел, – сядь и поешь.

– По… Но это же твой заказ, – удивился Момотаро.

– Мой, и я распоряжаюсь им так, как захочу. Садись и ешь, – повторил Асия, и в его голосе было что-то подавляющее. Наверное, он привык командовать.

– Черт с тобой, – буркнул Момо и опустился на пол возле столика. Асия сел рядом на диван и закинул ногу на ногу. – Приятного аппетита.

Он взялся за палочки и принялся за еду. Лапша еще была горячей, липкий кисловато-сладкий соус пачкал губы. Момо вспомнил, что последний раз ел до обеда, и запах имбиря приятно возбудил желудок.

– Вкусно? – спросил Асия, наклонившись к нему. Разноцветная челка закрыла один глаз, а второй цепко впился в Момотаро, точнее, в его рот. Стало не по себе.

– Ммм… Да, спасибо. Очень вкусно.

Асия удовлетворенно откинулся назад и покрутил в пальцах бокал. К напитку он не притронулся. Момотаро продолжил есть, ощущая на себе внимательный взгляд. Никто еще так не смотрел на него за столом, и он постарался поскорее покончить с лапшой, буквально всосав остатки и облизнув губы напоследок. Внизу соус был особенно насыщенным, от него чуть пощипывало язык.

– Спасибо за еду, – поблагодарил Момо и отодвинул контейнер. – Или мне надо съесть что-то еще?

– В этом доме больше нечего есть, – ответил Асия и поставил на стол все еще полный бокал. – Так что ты меня спас, мальчик.

Момотаро скептически изогнул бровь. Асия оскалил в улыбке белоснежные зубы с треугольными клыками.

– Ладно, не стану дальше томить, – уже серьезнее продолжил он. – Ты наверняка слышал о происшествии возле башни Обородзуки.

– Ты про трупы?

– Надеюсь, кроме них, больше ничего не случилось, – поморщился Асия и, вытянув руку вдоль спинки дивана, посмотрел на синее свечение бассейна за панорамным окном. – Я спас твою жизнь дважды. Ты помнишь об этом?

– Дважды?

– Не льсти себе. Акума на складе могла полакомиться твоими кишками, приди ты один, – осадил Асия. – Хотя на ее месте я бы поискал более аппетитные части. Например…

– Акума была ослаблена, – не очень уверенно возразил Момотаро.

– Но она оставалась акумой. А ты, если глаза меня не обманывают, остаешься человеком. Так ведь?

– Что за вопрос? – Момотаро поднялся. Смотреть на Асию снизу вверх стало невыносимо. – Естественно, я человек. Кто же еще?

– И очень вспыльчивый человек, – тонко улыбнулся Асия и похлопал ладонью по дивану. – Сядь.

– Наверное, мне лучше уйти.

– Сядь.

Момотаро опустился в кресло напротив раньше, чем эта мысль пришла ему в голову. Асия довольно кивнул и снова расслабленно покачал ногой. Момотаро уже ненавидел его за эти повелительные замашки и сам до конца не понимал, почему в итоге подчинялся. Может, из любопытства. И самую малость – азарта охотника, раздуваемого в нем этим странным человеком.

– Так-то лучше, молодец, – похвалил Асия и расстегнул еще одну пуговицу на рубашке; стала видна молочно-белая кожа, будто он никогда не выходил на солнце. «Или у него полно денег, чтобы тратить их на всякие косметические штуки», – снова мысленно фыркнул Момотаро. Сам он слишком много времени торчал на улице.

– Вернемся к теме. Помоги мне доказать, что этот инцидент был совершен с целью подорвать мою репутацию.

– Она была настолько хорошей? – вырвалось у Момотаро. Он приготовился к очередной ледяной фразе, но Асия вдруг хохотнул.

– В определенных кругах – да. В определенных – совершенно точно нет. Но цени, ведь перед тобой я открыт. – Для наглядности он широко развел руки. – И мне нужна твоя помощь, Исида Таро-кун. Как благодарность за мою.

Асия раскидывал крючки, подцепляя Момотаро все это время, а он радостно мчался, стоило поманить. Момотаро чувствовал себя ужасно глупо и отлично представлял, что скажет на это Чисора, когда услышит. «Я же просил держаться от него подальше».

– А если я не соглашусь? – дерзко поинтересовался Момотаро.

– Думал, я стану принуждать тебя силой? – Асия пожал плечами и снова взял в руку бокал, перекатывая янтарное содержимое с негромким стуком почти растаявших льдинок. – В деле точно замешаны акумы. Они не такие безмозглые, как многим кажется. Я не знаю, чего они добиваются, но, похоже, я почему-то им помешал. Странно, и чем же?

Он хитро улыбнулся и подмигнул. Момотаро привлекла покачивающаяся серебряная цепочка, свисающая с гвоздика в его ухе.

– Ты не из Ночного Патруля, – окончательно убедился он.

– Я никогда и не говорил, что я оттуда, – пожал плечами Асия. – Ты, кстати, тоже, но у тебя есть тайма-но кэн, а я слышал краем уха, кто-то вломился в святилище Серебряного змея и все там разгромил.

– Я только взял меч. Кто-то еще проник в святилище после меня, – насупился Момо, отпираться все равно бессмысленно. – У тебя тоже должно быть заговоренное оружие, иначе как…

– Тс-с-с… – Асия приложил палец к губам. – Не те вопросы, мальчик. Я все равно на них не отвечу.

– Да кто ты такой вообще? Чего ты ко мне прицепился?

– Давай остановимся на просто Асии? – предложил тот. – Мы еще не достаточно близки. Чего я хочу? Разве я не сказал? Помоги найти тех, кто подбросил мне под дверь пятерых несчастных.

Но Момо все равно не понимал.

– Почему я?

– Потому что ты хочешь убивать акум, – спокойно ответил Асия. – Поэтому ты не в Ночном Патруле? Им ведь запрещено это делать без крайней необходимости?

– Ты ничего не знаешь… – Момотаро встретил его внимательный взгляд и не отвел своего, хотя это было непросто. – Ты, черт побери, ничего не знаешь.

– Ошибочка. Я знаю. Но гораздо важнее, мальчик, я понимаю.

И вот тут все встало на свои места. Они с Асией правда похожи, только у тех, кто потерял самое дорогое по вине акум, такой взгляд, когда речь заходит о них.

– Допустим, я соглашусь. Что дальше? Когда я приехал, полиция уже увезла тела, я ничего не увидел.

– Так ты примчался посмотреть! – непонятно чему обрадовался Асия. – Насчет этого не переживай. У меня есть снимки и кое-какая информация по жертвам. Передать ее тебе я не могу, так что садись поближе.

Момотаро придвинулся, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию, но Асия навалился сбоку, беззастенчиво вторгаясь в личное пространство. От него горько-сладко пахло вишней и немного пряностями – совсем не так, как Момо ожидал. Ему казалось, такие люди пахнут исключительно дорогим парфюмом стоимостью в половину закусочной Кихары. Хотя что Момотаро знал о действительно дорогом парфюме? Только то, что он существует.

Тонкие бледные пальцы запорхали над экраном смартфона, пока на нем не открылось изображение сморщенного серого лица.

– Что это? – растерянно моргнул Момотаро, рассматривая изуродованные тела на фотографиях. – Это не жертвы акум. Или ты издеваешься надо мной?

Акумы нападали, чтобы утолить голод, в первую очередь они, как хищники, перегрызали горло, а потом растерзывали тело, поедая мясо, пока первобытный голод не отступал. Тогда они бросали обглоданные тела и уходили. Не пили кровь, не вытягивали из людей жизненные соки, не превращали их в мумий.

– Что за бред?

Момотаро отодвинулся, скрестил руки на груди и уставился на Асию так, словно он был одним из его обидчиков в школе, тем, кто дразнил, злобно шутил и издевался над Чисорой.

Асия молчал и смотрел, как будто чего-то ждал, чем злил еще сильнее.

– Эти люди похожи на мумию из храма Кансю-дзи¹⁵, а никак не на изглоданные акумой трупы, – решил зайти с другой стороны Момо. Свою роль во всей этой истории он до конца не понимал. – Почему ты решил, что здесь замешаны акумы?

– Ты так уверен, что акумы едят лишь плоть, мальчик? Ты слишком многого еще не знаешь об их природе.

– Расскажешь тогда, раз ты такой умный? Как я должен тебе помогать, если ничего не знаю?

– Ты можешь узнать… Например, сам. Посмотри получше.

Момотаро не стал больше наклоняться, просто забрал у Асии телефон и принялся снова листать фотографии. На снимке, сделанном сверху, тела лежали по кругу головами в центр, а раскинутые в сторону руки едва касались друг друга кистями. На иссушенных лицах невозможно прочитать эмоции – был ли там ужас, облегчение или радость? Однако складывалось впечатление, что они скалятся: губы стянулись, обнажая почти идеальные белоснежные зубы, чужеродные на сером фоне, будто искусственные. А потом Момотаро понял, что на этом фото смущает его по-настоящему.

– Они умерли не здесь, – выдал он мысль прежде, чем успел ее обдумать.

– Почему ты так решил?

– Во сколько их обнаружили? И когда они примерно умерли? – продолжил Момотаро задавать вопросы, медленно листая галерею. На фото парень, потом девушка, еще парень и еще один. Несколько кадров с отдельными деталями: принт на футболке, брелок на рюкзаке, браслет на запястье. Все это Момотаро уже совершенно точно видел.

Он не сразу заметил, как фотографии тел сменились профессиональными снимками… еды. Вот блюдо с суши, вот миска с раменом, вот уже знакомый рис с морепродуктами… Вот Асия снимает себя в зеркале в лифте – в своем красном шелковом хаори, распахнутом на груди и сползшем с острых голых плеч. Он игриво, как старшеклассница, улыбается своему отражению и показывает знак V у самого лица.

Палец так и завис над экраном.

– Ты увлекся, – совершенно без смущения заметил Асия, и Момотаро торопливо вручил ему телефон.

– Ты ребенок, что ли?

– А ты никогда не делал селфи в зеркале? Ни за что не поверю. В моей башне в лифте крутые зеркала, попробуй.

– В смысле в твоей башне? – опешил Момотаро.

– А что в этой фразе тебе не понятно? Моя башня – это значит, что я ее владелец. Хозяин. Как еще сказать?

А он-то думал, Асия просто снимает апартаменты, пусть они и стоят столько, сколько Момотаро ни в жизнь не подержать в руках.

– Один из пяти небоскребов Кото… твой?

– Хм… да. Мне не стоило признаваться?

Момотаро откинулся на спинку дивана и на пару секунд прикрыл глаза. По идее, у такого, как Асия, хватило бы денег перекупить половину полиции и Ночного Патруля, чтобы добиться своего, чего бы он ни пожелал. Но ему зачем-то нужен был именно Момотаро. Может, он не только богатый, но и жадный?

– Я просто стал понимать тебя еще меньше, – сказал Момотаро, возвращаясь к просмотру жутких снимков. – Откуда ты взял эти фото, кстати?

– Кое-кто из полиции позволил мне их изучить.

– Просто взял и позволил? – хмыкнул Момо.

Асия загадочно подвигал бровями.

– Может, не очень просто, но не в этом суть. Мне показалось, ты что-то на них увидел, чего не увидел я?

Сказать или не сказать? Асия терпеливо ждал, глядя на него с интересом, а Момо пытался быстро взвесить все за и против. Но, увы, для этого потребовалось бы гораздо больше времени.

– Я видел этих ребят живыми. Накануне в метро. – Он нахмурился и пояснил: – Накануне их гибели, получается.

– Отчет с уточнением времени смерти будет готов завтра, – произнес Асия. – Когда именно ты их видел? И как узнал?

– Их футболки. – Момо ткнул пальцем в изображение. – Это популярный музыкант, у него вчера было живое выступление где-то в Эдогаве. Мы с ними ехали в одном вагоне. Думаю… да, – Момотаро вспомнил карту метро, – через три станции после того, как я вышел, они должны были пересесть на другую ветку. Надо посмотреть, во сколько закончилось выступление, и проверить, могли ли они вернуться на метро, или им бы пришлось искать другой транспорт.

Асия слушал его очень внимательно. Момо замолчал и выжидательно посмотрел на него в ответ.

– И? – намекнул на продолжение Асия.

– Ты не попросишь SORAMARU узнать про концерт? Исполнителя зовут Кириэй, кажется.

– Я не пользуюсь им, – ответил Асия. – Дай телефон, я поищу.

Момо вернул телефон, хотя так и тянуло сначала спросить: может, у него и интернета нет? Кто вообще сейчас не пользуется SORAMARU?

Асия искал недолго.

– Выступление длилось до часу ночи, потом была автограф-сессия. Метро уже не работало. Да и какой смысл из Эдогавы ехать сюда, если после концерта можно прекрасно провести время прямо там. Я знаю тот район и знаю, о чем говорю.

Он помолчал, и Момотаро догадывался, о чем он думал. Если предположить, что минимум до часу ночи погибшие провели в Эдогаве, и отчет их выводы подтвердит, то это действительно похоже на попытку как-то повлиять на Асию. Запугать? Подставить? Передать послание? У Момотаро все еще не хотела укладываться мысль о существовании каких-то других акум. Это буквально ломало его мир. К такому он пока готов не был.

– Если ты прав и полиция подтвердит, что время смерти плюс-минус час ночи, то и я прав. Исида-кун, ты уже приносишь пользу.

– Я счастлив.

– Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на квартале Тацуми, поближе к башне Обородзуки или клубу «Нэкокабури».

– Хочешь, чтобы я патрулировал? – уточнил Момотаро. – У меня, вообще-то, нет разрешения.

– Мне станет спокойнее, если ты будешь охранять мой сон, – улыбнулся Асия. – Спасибо, очень мило с твоей стороны было согласиться. И заодно пообщайся со знакомыми из Патруля, знаю, что они у тебя есть. И Хонда Чисора нам тоже пригодится.

– Ты и о Чисоре в курсе?! – ужаснулся Момотаро.

– Компьютерный гений, создавший голосового помощника, на котором помешался весь Нью-Токио.

– Это уже похоже на сталкинг, я могу заявить в полицию.

– Я действовал исключительно из лучших побуждений, – не смутился Асия и посмотрел на часы. – Тебе уже пора. Неважно выглядишь, выспись как следует, завтра тебя ждет бессонная ночь.

Похоже, после знакомства с Асией у Момотаро все ночи будут такими.

– Мне надо заплатить за еду, – опомнился Асия, когда Момо, оглушенный потоком информации, уже дошел до двери. – Я думал, ты любишь, когда платят вовремя.

В приложении высветилась переведенная Асией сумма, которая в десять раз превышала стоимость миски лапши.

– Это оплата за патрулирование. В следующий раз поедим вместе, – подмигнул Асия и закрыл дверь перед носом у Момотаро.

Глава 6

Домой Момотаро вернулся ближе к девяти вечера. Дядя Кихара закончил дела и расположился в маленькой гостиной на втором этаже. Когда-то там была кухня, но после смерти госпожи Кихара, Шоё ее разобрал, и вся готовка полностью переехала в ресторанчик. «Зачем мне две кухни? – вздыхал Кихара. – Лучше сделаем здесь место, где можно отдохнуть». И повесил на стену телевизор, напротив поставил диван. О прежней обстановке напоминал низенький холодильник и шкафчик над ним, где хранились закуски и легкая выпивка.

Момотаро прошмыгнул мимо, и в спину ему донесся голос дядюшки:

– Ну как там дела у юного Хонды?

– Отлично! Он передает тебе привет и спасибо за лапшу, которой ты угощал его в прошлый раз.

– А-а-а, хорошо.

Момотаро царапнула совесть за это новое вранье, и он поторопился скрыться в своей комнате. Отправиться на патрулирование он планировал около полуночи, поэтому мопед припарковал возле черного хода. Идти пешком до башни – пустая трата сил и времени. Было несколько часов, чтобы выдохнуть, и первым делом Момо зашел в чат и написал Чисоре.

В дверь неожиданно постучали, потом она приоткрылась, и в щели возникла взлохмаченная голова Товы:

– Там дедушка велел тебе ванну приготовить. Говорят, ты сулишь «Кихара-рамен» богатства, раз благодаря тебе клиент при деньгах появился. Ты уж там это… постарайся.

Момотару аж побагровел от возмущения.

– Не очень уж он и богатый, раз не может заказать больше одной миски лапши.

– А в лапше ли дело? – состроил рожицу Това и торопливо скрылся за дверью. Но через секунду вернулся: – Ванна остынет, поторопись.

И теперь уже скрылся окончательно.

– Мелкий поганец, – бросил вслед Момотаро и поднялся. Прихватил с собой гарнитуру, телефон, завернул аптечку в полотенце. За эти два дня ему не удалось не только нормально поспать или поесть, но и помыться. Быстрые ополаскивания и умывания не в счет, он даже не менял повязку.

В ванной комнате он разделся, посмотрел на себя в зеркало и медленно отлепил от плеча повязку. Пропитанная заживляющей мазью марля неприятно пахла старой кровью и выглядела так же премерзко. Момотаро скрутил ее поплотнее и завернул в пакет – выбросит в другом месте. На ватный диск налил дезинфицирующий раствор, осторожно протер рану и…

– Надо уточнить у Чисоры, что за мазью он пользуется, – пробормотал он, пальцем проводя по бледным следам. Там, где еще недавно были борозды от демонических когтей, не осталось ничего, кроме едва заметного шрама.

Взял телефон и сделал фото. Первой мыслью было прислать Чисоре, но в последний момент он так и не смог нажать «отправить». С ладони, которую он буквально на днях порезал стеклом, смотрел почти такой же белесый шрамик. Тогда он подумал, что просто слегка поцарапался. А если это не так?

Если с ним что-то не так?

Момотаро отложил телефон, включил воду и тщательно вымылся. Волосы намыливал два раза, пока они скрипеть не начали, но и это не помогло ему придумать хоть какое-то внятное объяснение. Смыв пену, он забрался в ванну и закрыл глаза.

Число странностей росло. Рука, зажившая через пять минут после пореза, – он смутно припомнил, как в пылу погони вытащил из нее большой осколок и выбросил. Асии он сказал, что им обоим почудилось, но сам уже начал сомневаться. Опять же, плечо, которое тоже затянулось буквально за два дня, а ведь царапина была глубокой.

Если подумать, все началось именно с той ночи, когда Момотаро впервые вышел на охоту с зачарованным оружием и едва не убил акуму – или не умер от его руки. Что, если он каким-то невероятным образом заразился? Он не верил слухам в сети, будто так называемые демоны – последствие незнакомой науке болезни. Но что, если действительно существуют не только те акумы, о которых ему уже известно? Демоны, поедающие людей, могли сделать человека подобным себе, если тот после нападения оставался в живых. Таков единственный обнаруженный на данный момент способ размножения этих тварей: тот, кому «посчастливилось» пережить встречу с голодным акумой, сам становился акумой. Если бы можно было заразиться от любой раны, половина Патруля уже стала бы акумами.

Пазл не хотел складываться.

Еще этот Асия со своими провокациями. «Разузнай сам». Конечно, было бы намного проще, поделись он информацией, но поверил бы Момотаро? Поверил бы, что все известное ему до этого – не более чем история, преподаваемая в школе? Удобная и относительно безопасная правда.

Он достал телефон и открыл мигающее сообщение от Чисоры.

Чисора: «Есть какие-то новости?»

Момотаро подумал и написал ответ:

«Собираюсь патрулировать сегодня у башни Обородзуки. Ты со мной?»

Чисора какое-то время печатал. Его имя в строке состояния то появлялось, то снова исчезало, пока наконец не раздался сигнал.

Чисора: «Разумеется».

Момотаро улыбнулся. Наверняка тот написал с пяток гневных сообщений, прежде чем ответить.

«Я позвоню тебе, когда выйду. Есть что рассказать».

Момотаро не нравилось исполнять чьи-то приказы, тем более приказы Асии (а иначе назвать его не предполагающую отказа просьбу не получалось). А еще не любил, когда что-то выбивалось из привычного. Если оно отличается, оно может быть опасно. С этим Асией все было не так: с тем, что он говорил, как он это говорил, мысли, которые он в Момотаро зарождал. То, с каким нескрываемым удовольствием напоминал о спасенной жизни («Вообще-то, дважды, я считаю»), бесило особенно сильно. Момотаро чувствовал себя угодившей в паутину мушкой, но, как ни ломал голову, не мог придумать, зачем понадобился Асии на самом деле. Разве что от скуки. Хотя Момо с детства знал много патрульных, и никто из них не связывал свою жизнь с охотой на акум просто от нечего делать, тут или личная причина, или, как у Ямазаки Хикару, преемственность поколений. Хикару верно сказал тогда у башни: это неблагодарная, плохо оплачиваемая работа, единственный плюс которой в трудовом стаже и государственной страховке.

Но Асия не был патрульным, как и полицейским. Их с Момотаро объединяла только охота на акум, и, стоило признать, Асия в этом был опытнее, – еще один пунктик к вопросу, что он за человек такой.

Чисора по пути выслушал сумбурный рассказ Момо и, в свою очередь, поведал, что ему удалось нарыть на Асию и его дело.

– В новостях говорили правду, среди жертв – сын одного из членов муниципального совета Кото по фамилия Мурасаки. С ним была его девушка и трое сокурсников по университету. Так что, в отличие от других случаев нападения акум, например на бездомных или одиноких приезжих, дело замять не получится.

Момотаро свернул с главной дороги и поехал к ближайшему мосту через канал вверх по узкой улочке мимо закрытых на ночь магазинчиков. Под колеса кинулась испуганная кошка и скрылась между домами.

– Надо было умереть сыну чиновника, чтобы общественность перестала прятать голову в песок, – с мрачным удовлетворением заметил Момотаро.

– Не будь таким циничным, – укорил его Чисора. – Их смерть, может, и не была кровавой, но она явно станет загадкой года для ученых, если не загадкой десятилетия. Лично я впервые от тебя услышал версию о существовании какого-то другого вида акум.

– Но ты в это веришь?

Дорога пошла вверх, и на фоне подсвеченного городскими огнями неба возвышался размытый силуэт далеких гор, изрезанный паутиной проводов.

– Сложно сказать. Мне нужно больше информации для размышлений. Пока этот твой Асия – единственный ее источник, а он сам, скажу я тебе, та еще загадка.

– Ты до сих пор ничего про него не нашел?

– Да нет, нашел… – с досадой протянул Чисора. – Но его доступная биография с одинаковым успехом могла принадлежать и ему, и тебе, и еще сотне людей.

– У меня нет своего ночного клуба, – хмыкнул Момо.

– С этим тоже все непросто. Кто-то тщательно оберегает свою жизнь от посторонних глаз.

Чисора со средней школы мог отыскать в сети то, что было скрыто за семью паролями. Он с легкостью обходил защиту большинства административных структур, разрабатывал приложения для крупных компаний еще до выпускного, и все, что не поддавалось его гению, автоматически вызывало подозрение. Асия стал тем, кто не раскололся, и потому Чисора заранее видел в нем злодея. И, если подумать, Момотаро был с ним немножечко согласен, если бы не одно но: Асия против акум, и в этом они неожиданно оказывались союзниками.

– Может, еще получится, – подбодрил он Чисору.

– Больше ничем не хочешь меня удивить? – со смешком спросил Чисора. – Лучше давай сейчас, пока я в состоянии это переварить.

Момо заглушил мотор на парковке за мостом. На территорию квартала Тацуми он решил войти пешком. Поправил маску, убедился, что ножны с вакидзаси надежно закреплены на спине под хаори и не выпирают. Скорее всего, со стороны он выглядел еще одним ночным искателем развлечений, прихорашивающимся перед зеркалом заднего вида.

– Момо? – позвал Чисора после слишком долгой паузы.

– Я на месте, собираюсь прогуляться, – наконец откликнулся Момотаро. На вопрос он не ответил сознательно. – Отключаюсь.

Наверное, Чисора ничего странного не заметил. Момо пока не готов был обсуждать свое физическое состояние ни с ним, ни с кем-то еще, хотя выбор у него в принципе невелик. Нет, рано. Сначала надо самому разобраться, правда ли с ним что-то происходит, или Асия слишком влиял на него. Его речи – как гипноз, слова – как яд. Надо быть осторожнее.

«Ошибочка. Я знаю. Но гораздо важнее, мальчик, я понимаю».

Момо провел ладонью по волосам, сильнее приглаживая их назад ото лба, и покинул полутемную стоянку.

Ближе к центру квартала Тацуми здания соперничали друг с другом яркостью подсветки и крикливостью вывесок. Город будто вывернулся наизнанку, явив напоказ всю свою сияющую огнями душу. И в пятнах неонового света бродили невидимые хищники – и такой же невидимый другим человек в черной защитной маске, скрывающей половину лица, и в куртке-хаори со стилизованным персиком на спине. Момотаро был на ногах уже несколько часов, но народ вокруг и не торопился расходиться. Индустрия развлечений работала на полную катушку. Момотаро стоял, привалившись спиной к стене здания, и смотрел из тени на то, как перемещаются группы пестро одетых людей, они смеются, общаются и не забивают себе голову тем, что за ними уже могут следить чьи-то голодные глаза. Он достал из кармана монетку в одну йену и принялся подбрасывать на ладони, наблюдая, как серебристый кругляш переворачивается в воздухе. Судьбы людей были похожи на эту монетку – никогда не знаешь, какой стороной она повернется. Ладонь в перчатке без пальцев перехватила йену и быстро сунула обратно в карман. Момо отлип от стены и скользнул из своего укрытия в шумную толпу, ищущую развлечений. Похоже, сегодня ловить нечего, но что-то не давало Момотаро развернуться и наконец уйти домой.

– Все еще там? – спросил Чисора. Момотаро прижал палец к уху и улыбнулся.

– А ты все еще не спишь?

– Хорошего ты обо мне мнения, Момо-кун. – Кажется, Чисора обиделся, точнее, прикинулся обиженным. – Как я могу спать, пока ты рискуешь жизнью по указке этого мутного типа?

Момотаро посмотрел по сторонам, прежде чем ответить.

– Пока все спокойно. Насколько это возможно в центре Тацуми. Люди здесь вообще спят?

– Иногда мне кажется, что тебе не двадцать три, а сорок три. Знаешь, многие заполняют серость будней не охотой на акум, а танцами, выпивкой и флиртом с красивыми женщинами.

– Ты рассуждаешь как знаток, – поддел Момотаро и крепко облажался. – Чисора…

– Давай без извинений? – перебил Чисора. – Я все-таки не всегда был прикован к коляске. Когда-то я… Впрочем, я и тогда сидел дома.

Он рассмеялся своей же шутке, но как-то принужденно, через силу. Момотаро очень жалел о том, что ляпнул не подумав.

– Ладно, пойду еще пройдусь, а потом домой, – сказал он.

– Береги себя.

Удивительно, но на с ног до головы одетого в черное – просторное хаори с ремешками и хакама с карманами – парня в кедах никто не обращал внимание, и Момо завернул на одну из улочек, уводящую в лабиринт города. Эту часть центра он знал неплохо. Со всех сторон наперебой сверкали рекламными картинками высокие здания, но над ними висела тень башни Обородзуки и ее соседей. До площади с «небесной пятеркой» было минут двадцать пешком. Момотаро не нравилось навязчивое мерцание рекламных экранов и мигание вывесок, он отошел в тень и встал за торговым автоматом с напитками и снеками. Мимо проходили шумные компании молодежи, среди них мелькали лица постарше, голоса сливались с льющейся с разных сторон музыкой, громкой и совершенно друг с другом не сочетающейся. На большом, с половину торгового центра, экране задорно танцевала женская поп-группа в костюмах кошечек, но вместо них до Момо отчетливо долетал какой-то невнятный рэп из открытой двери магазинчика рядом.

Надо было идти дальше: стоя на месте, он ничего не найдет.

На одном из перекрестков Момо свернул влево за парочкой – высоким крепким парнем с дурацкой прической из нагромождения то ли дредов, то ли просто очень густых кудрявых волос и виснущей на нем девушкой в короткой юбке и на нереально высоких тонких каблуках. Она едва переставляла ноги: была пьяна, наверное. Момо знал такой типаж – ищущие приключений девицы, которые не прочь пойти с малознакомым мужчиной, если ему было чем оплатить ей пару коктейлей.

И очень часто их потом никогда больше не видели.

Они приблизились к темном участку с перегоревшим фонарем. Жизнь кипела буквально в десятке метров дальше, но здесь было относительно тихо и пустынно. В узкий перешеек между залитыми светом улицами выходили задние двери магазинов и других заведений, обращенных заманчивой стороной к готовым платить людям. Здесь же прятались контейнеры для отходов, пахло сигаретным дымом. Момо замер на отдалении, выжидая. Со стороны казалось, что парень просто не дотерпел до более подходящего места и прижал свою спутницу к стене, стремясь сорвать поцелуй с ярко накрашенных губ. Его широкоплечая фигура, обтянутая костюмной жилеткой на голое тело, полностью заслонила девушку.

Еще минута, и утром здесь обнаружат растерзанный труп очередной несчастной, просто желавшей развлечься. Нельзя подобного допустить.

Момотаро вытащил вакидзаси и, пряча его за спиной (не исключена вероятность, что на девушку напал не акума, а, например, извращенец), шагнул вперед.

– Эй, а ну отстань от нее! – Еще в два шага он оказался рядом с парочкой и дернул парня за плечо на себя, намереваясь развернуть и заодно оторвать от жертвы подальше, чтобы не ранить мечом, если придется атаковать. На смуглом скуластом лице «акумы» на секунду отразилось замешательство, а в следующую Момотаро сообразил, как сильно ошибся.

Девица вдруг раскрыла пасть на всю – от уха до уха – ширину и бросилась на них.

– Свали, ублюдок! С дороги! – зашипел парень, с силой отталкивая Момотаро в сторону, и тот от неожиданности пошатнулся и ударился плечом о стену. Как же нелепо! Почему у него всегда так?

Акума бросилась на парня, но тот ловко выдернул из-за голенища тяжелого ботинка массивный нож и полоснул перед собой, но до горла не достал – лишь оцарапал ключицу. Акума зашипела, черная кровь запузырилась на ране, лезвие в темноте засветилось бордово-красным, и Момотаро на секунду показалось, будто оно дрожит от возбуждения.

Зачарованное оружие. Патрульный! Это плохо.

Он торопливо отполз в сторону – нельзя, чтобы его поймали с вакидзаси в руках.

– Что там происходит? – ожил наушник. Момотаро завертел головой и понял, что именно в этом закутке не хватает камер и Чисора его не видит. Богатый район, утыканный видеонаблюдением на каждом углу, все-таки имел слепые пятна.

– Здесь Ночной Патруль, – шепнул Момотаро, заходя за здание. Уходить он не собирался – слишком любопытно было посмотреть на работу настоящего патрульного. Работу которого чуть не сорвал. Но если есть один, где-то должен быть напарник?

– Вижу тебя, – выдохнул Чисора в ухо.

– Поищи его напарника, не может же он работать в одиночку, – попросил Момотаро, наблюдая за боем. Акума уже получила несколько новых ран – не смертельных, словно патрульный развлекался, – и еле двигалась. Бой вообще походил на избиение, вот только жертва – акума. Так странно было смотреть. И так странно видеть столь сильного человека.

Если бы Момо был таким сильным…

Пожалуй, его помощь здесь не понадобится. Момотаро осмотрелся и вернул вакидзаси в ножны. Слишком опасно держать меч на виду.

– Тут народу полно, – возмутился, наконец, Чисора. – На каждой камере по несколько человек. Они же форму не носят! Как я их найду? – И потом уже, перестав кипятиться, уверенно добавил: – Подозрительных никого нет.

– Это странно. – Момотаро еще раз выглянул из-за угла. Патрульный возвышался над акумой, грубой рифленой подошвой придавливая ей ногу к асфальту. Она шипела, пыталась достать его когтями, но не могла дотянуться.

– Как скучно, – услышал он недовольный голос патрульного. – Может, побегаешь еще? Давай же, беги! Считаю до десяти.

Он убрал ногу и, разворачиваясь к ней спиной, отступил:

– Ра-а-а-аз… два-а-а-а…

У нее не оставалось выбора, кроме как подняться на ноги и побежать, настолько быстро, насколько могла. Да что делает этот придурок?! Момо дернулся было из своего укрытия, но вовремя замер.

– …Четыре… пять… А, надоело!

Патрульный сорвался с места, уступая акуме в скорости совсем ненамного. Невысокий и крепко сбитый, с мускулистыми руками, он с неожиданной для такого телосложения прытью скрылся во мраке переулка.

Кто-то другой украл у Момотаро его охоту.

Спустя секунду он уже бежал следом. Вопреки здравому смыслу, своим же доводам, протестующему возгласу Чисоры в наушнике. В этот момент Момотаро вообще на все стало плевать, он хотел увидеть, чем все закончится. Неоновые огни над головой сливались в смазанные цветные полосы – голубые, сиреневые, розовые. Здесь никогда не становилось слишком темно, но и этот раздражающий свет лишь дарил иллюзию жизни. Момо с силой оттолкнулся от выщербленного асфальта, и из-под толстой подошвы во все стороны разлетелись брызги, отражая дерганые вспышки вывески, зазывающей в полуподвальный бар. Момо несся по узкому проулку, и взгляд четко фиксировал каждую деталь, несмотря на скорость. Он врезался в валявшийся на пути мусорный бак, перевернув его с металлическим лязгом и грохотом. Его мог услышать кто угодно, но Момо даже не притормозил. Быстрый взгляд назад – и он снова мчится, но на этот раз по еще более тесному ответвлению. Стены давили с обеих сторон, сплошным монолитом уходя к темному небу, будто нервными штрихами подчеркнутому множеством тянущихся друг над другом проводов и кабелей. Электричество заменяло городу кислород, питало его, как ток питает ожившего мертвеца.

Внезапно погоня закончилась. Впереди был тупик, и на фоне разрисованной граффити серой стены вполоборота стоял патрульный. Над ним истерично, с треском и шуршанием, мигал фонарь, и силуэт парня Момо видел ясно и четко – будто собранная из перекрученных мышц фигура в жилетке и широких спортивных штанах, небрежно заправленных в шнурованные ботинки. В связанных на макушке спутанных волосах блестели какие-то украшения – кольца и подвески. Было в этом человеке что-то дикое, свирепое. Может, Момотаро сразу почувствовал это, перепутав с акумой.

Парень начал медленно оборачиваться. Его руки опустились, и под ноги тяжело повалилось безвольное женское тело. Момо снова спасли рефлексы, он прижался к стене и спрятался за баком.

Именно тогда, когда парень повернулся полностью и Момотаро увидел в его руке отрезанную голову, он понял, чего не хватало. Чисора правильно сказал – в толпе людей одетых в гражданское членов Ночного Патруля не узнать, если они скрывают оружие, но у них все равно есть одна отличительная черта, дань традиции. Это черная повязка на рукаве.

У него такой не было.

– Какой кайф, – почти проурчал парень и поднял голову на уровень своего лица, не брезгуя сочащейся из обрубка шеи кровью. – Прощай, детка.

И он поцеловал мертвые, застывшие в хищной гримасе губы. После смерти тело акумы полностью вернулось в человеческую форму, но Момотаро все равно передернуло.

– Внимание! – вдруг громко предупредил Чисора, а вот дальше ничего сказать не успел. Вдалеке послышались быстрые приближающиеся шаги, Момо обернулся, и за эту секунду парень в жилетке убежал, бросив добычу. Иначе обезглавленное тело и не назовешь.

Думать пришлось экстремально быстро. Момо отстегнул ремень и швырнул ножны с вакидзаси в мусорный бак, стянул с лица маску и сунул в карман. С нажимом провел ладонью по волосам от макушки ко лбу, растрепал челку. И Ямазаки Хикару увидел жмущегося к стене курьера «Кихара-рамен» Исиду Таро, в меру испуганного, учитывая обстоятельства. Даже изображать ничего не пришлось – недавнее зрелище и правда произвело на него впечатление. Напарница Ямазаки, длинноногая девушка в коротких шортах и зеленом топе, промчалась мимо и застыла возле мертвой акумы.

– Проклятие! – воскликнула она раздраженно. – Опять нас кто-то опередил! Что мы скажем Ёру? Он с нас шкуру спустит.

Ямазаки Хикару в это время склонился над Момо с донельзя озадаченным лицом.

– Таро-кун? – спросил он на всякий случай. – Ты что здесь делаешь?

Потом он явно сопоставил наличие Момо и трупа акумы, к счастью, в удачной для первого связке.

– Ты ранен? Вставай, надо срочно тебя осмотреть, – засуетился Хикару. – Только не это, только не это…

– Я цел, – успокоил Момотаро, поднявшись с земли. – Вовремя спрятался.

Хикару все равно осмотрел его с головы до ног и, убедившись, что Момотаро совершенно точно не ранен, шумно выдохнул.

– Это хорошо… это очень хорошо.

Момотаро мысленно похвалил себя за сообразительность. После такого тщательного осмотра вакидзаси точно бы обнаружили.

– Таро-кун, ты не уходи никуда, ладно? – Хикару нервно хлопнул его по плечу. – Поговорить будет нужно.

Он дождался неуверенного кивка и отбежал к коллеге осматривать тело. Момотаро подошел чуть ближе, чтобы слышать, о чем они говорят. Девушка ругалась, причем так искусно, что Момотаро позавидовал. Потом она достала телефон, потыкала в экран и поднесла ко рту.

– Группу зачистки пришлите в квартал Тацуми, геолокацию скинула.

Какое-то время они осматривали тупичок, Хикару искал что-то на земле, девушка вполне уверенно изучала стены.

– Тебе бы лучше уйти, – прозвучало в ухе. Момотаро отыскал камеру и, глядя прямо в нее, покачал головой. Ответить он не мог – маска с микрофоном лежала в кармане. – Упрямец. Она ищет камеры, на пятую ты не попал, а вот на четвертой отлично видно, как ты меч выкидываешь.

Момотаро четко расслышал в голосе Чисоры сарказм и тихо ругнулся. В наушнике громко и обреченно вздохнули.

Сердцо колотилось как бешенное. Его вот-вот раскроют. Надо же, был уверен, что круто придумал, но, оказавшись в зоне наблюдения камер, сам же и спалился. Обычно Чисора подчищал следы, но как быстро он это делал, Момотаро никогда не интересовался. Он вообще будто не до конца понимал, сколько Чисора предпринимал для его безопасности.

От размышлений его отвлекли люди в комбинезонах, появившиеся буквально через десять минут после звонка. Один достал планшет, сделал снимок головы. Второй уже с большим фотоаппаратом и прожектором фотографировал тело со всех сторон. Потом убрал камеру и достал мешок.

– Упаковывать?

– Подожди. Интернет барахлит. – Первый чуть приподнял планшет, словно это могло помочь, потом удовлетворенно цыкнул и принялся что-то листать на экране. – Итак, у нас тут Минами Аяко, две тысячи тридцать девятого года рождения, пропала два года назад в районе Минато, заявление подавала мать. Кажется, это дело можно закрывать.

– Матери надо сообщить, – кисло вздохнул второй.

– Нет необходимости. Она скончалась три месяца назад в больнице. Отца нет, других родственников тоже не нашли. С парнем рассталась за несколько недель до исчезновения. Его же первым и подозревали.

Мужчина закрыл планшет и распорядился:

– Упаковывайте. Здесь все отмыть. Ямазаки-сан? Что-нибудь обнаружили? Камеры есть?

– Камеры есть, – вместо него ответила девушка в шортах. – Я уже сделала запрос, но не удивлюсь, если нужное видео снова будет с помехами или стерто, как в прошлый раз. Убийца хорошо подчищает следы.

«Теперь мы еще и убийцы», – мысленно поморщился Момотаро. Они так говорят, будто тут убили человека. Но ведь это же акума. Просто… чудовище? Тело и голову запаковали в черный пластиковый мешок, погрузили на носилки и унесли, оставшиеся из группы зачистки начали приводить тупик в порядок: замывать особым раствором вязкую темную кровь, искать возможные доказательства случившегося вроде клочков одежды или оброненных в драке мелких предметов. Действовали в сосредоточенном молчании, быстро, слаженно, профессионально. Момо старался не коситься на мусорный бак, чтобы случайно не выдать себя и не привлечь к нему интерес ни чистильщиков, ни патрульных.

– Хорошо держишься. – Девушка подошла со спины и хлопнула по плечу. Рука у нее была тяжелой. – Хотя я о тебе слышала. Ты же тот самый? Сын бывшего каннуси из Гин но Орочи дзиндзя?

– Томми!.. – громким шепотом зашипел на нее Ямазаки Хикару. – Ну нельзя же так!

Пухлые блестящие губы забавно сложились в букву «о», и девушка убрала руку.

– Ой, не подумала. Прости, пожалуйста.

– Ерунда, – качнул головой Момотаро. – Это было давно. Томми, верно?

– Для такого не бывает слишком давно, – произнесла она и ненатурально улыбнулась. А потом внезапно предложила: – Давайте где-нибудь выпьем за знакомство? Меня после такого до сих пор немного мутит. Черт, хорошо, что не надо никого оповещать. Терпеть это не могу. Постоянно мне приходится нести дурные новости.

– Сама понимаешь, женщинам проще, ну… – Ямазаки смущенно замялся. – Посочувствовать.

– Мне бы кто посочувствовал! Чурбан.

Томми, не дожидаясь согласия, пошла назад, прочь из тупика, ставшего местом кровавой драмы. Так бы, наверное, сказали в новостях, если бы о таких несущественных случаях говорили по телевизору. Ямазаки бросил на Момотаро виноватый взгляд, и в тишине послышалось голодное урчание в его желудке.

– Больше тут делать нечего, – сказал он, – так что пойдем с нами. Все равно надо где-то сесть и набросать отчет.

Чисора молчал, возможно, отключился, раз уж Момо вынужденно не мог ничего ему сообщить.

– Ммм… Да, хорошо. Я с вами, если надо.

Он все-таки бросил на бак последний взгляд, чтобы запомнить как следует. Чем скорее у него получится вернуться и забрать вакидзаси, тем лучше.

1.Для японских имен действует следующий порядок: сначала фамилия, потом имя.

2.Вакидзаси – один из традиционных японских мечей с клинком односторонней заточки, короче катаны. Традиционно служил людям менее знатных сословий.

3.Оммёдо – традиционное японское оккультное учение, включающее в себя в том числе изгнание злых духов и защиту от проклятий. В книге термин используется для обозначения особых техник и заклинаний для создания барьеров и борьбы с акумами. Человека, практикующего оммёдо, называют оммёдзи.

4.Кайдзю – монстр из фантастических фильмов жанра токусацу и японского фольклора. Пример кайдзю из популярной культуры – Годзилла.

5.Святилище Серебряного змея в религии синто (авт.).

6.Кобан – участковое отделение полиции в Японии.

7.Фукагава-мэси – традиционное блюдо районов Фукагава и Кото в Токио, это рис с моллюсками, приготовленный в ароматном соусе.

8.«Обородзуки» – японское поэтическое выражение, означает «луна в дымке», «бледная луна».

9.«Притворная невинность».

10.Мико – служительницы синтоистских храмов в Японии, помогают в проведении обрядов и брачных церемоний, исполняют ритуальные танцы, поддерживают порядок.

11.Тайма-но кэн – по легенде, оружие, способное уничтожать злых духов и не причиняющее вреда людям.

12.Гэнкан – прихожая в традиционном японском доме, где оставляют обувь; отделена высоким порожком.

13.Камидана – миниатюрный домашний алтарь, предназначенный для хранения синтоистского ками.

14.Норэн – традиционный японский занавес, обычно используются магазинами и ресторанами как средство защиты от солнца, ветра и пыли, а также в качестве своеобразного бренда.

15.Кансю-дзи – буддийский храм в префектуре Осака, где в том числе хранятся мумифицированные останки буддийского монаха Арисада Хоина, который совершил ритуал в надежде стать бессмертным защитником города.

Bepul matn qismi tugad.