Kitobni o'qish: «Школа»

Пролог

-Мария Александровна! Сегодня Вы –дежурный завуч?

– А что случилось? –интересуюсь я, пытаясь скрыть ироничную улыбку. Уж очень забавляет меня номинация «дежурный завуч». Словно я не в школе работаю, а в отделении скорой помощи.

На самом деле сия почетная должность (придуманная директором нашего учебного заведения) предполагает необходимость находиться на рабочем месте до последнего гостя (в смысле- ученика) . А так же обязанность отвечать перед законом (в смысле перед директором) за все, что в это время происходит в стенах школы.

–Там на втором этаже кто-то распылил перцовый баллончик!

Ну как всегда. Почему мое дежурство никогда не обходится без проишествий?

–Ясно. Выводите детей на улицу.

Поднимаюсь на второй этаж. . Из кабинетов, кашляя и растирая глаза выходят дети, следом за ними –разгневанные учителя.

–Кто это сделал?

–Потом разберемся. Выводите детей.

–Нет, ну кому это могло прийти в голову? И додуматься же до такого нужно было!

– Что за дети! Каждый день приходим на работу –как на войну!

– Ага, -соглашаюсь я, открывая окна в коридоре. – Наша служба и опасна, и трудна.

– Нет, ну а что? Сегодня они перцовые баллончики в школу приносят, а завтра что будет? С огнестрельным оружием придут?

–Как говорила Скарлет О’Хара – «подумаем об этом завтра» . А сейчас – выходите на улицу, воздухом дышать.

Назавтра, разумеется, меня вызывает разьяренная директор:

–Что за ЧП произошло вчера ?

– Да ничего особенного. Подростки баловались, перцовый баллончик распылили в коридоре.

– Кто это сделал?!

–Честное слово –не я.

– Ты еще смеешься ! –взорвалась директор. –Ты вчера дежурным завучем была -для чего? Для мебели?

Ну вот…начинается.

–-Да что, собственно, произошло? –я примирительно обратилась к разгневанному начальнику – Ну дети…ну хулиганят. Никто, слава Богу, не пострадал.

– А надо, чтобы пострадали? И вообще…Ты представляешь, сколько теперь у школы будет неприятностей? Немедленно выяснить, кто это натворил. И завтра- ко мне в кабинет! С родителями! Не позднее восьми утра!

–Ирина Александровна, -я вздохнула. – Вам, как всегда, нужно найти виноватого? Хорошо, я виновата. Это ведь в мое дежурство произошло. Можете меня уволить

–Еще чего! Уволить… А работать за тебя кто будет? Так что иди –и выясняй.

Больше мне заняться нечем…Виновных искать- это мое нелюбимое занятие. И, на мой взгляд, самое бесполезное. Ну найдем мы сейчас хулигана, ну расскажем ему, что так нельзя делать- дальше что? Можно подумать, кто-то не знает, что в школе перцовыми баллончиками пользоваться нельзя. Начать угрожать, запугивать? Интересно знать, чем? Внутришкольный учет, служба по делам несовершеннолетних? Да ну. Смешно. И главное – бессмысленно.

Я с детьми обычно договариваться предпочитаю. По-человечески. Хотя многие, по привычке, считают, что завуч по воспитательной работе – это некий карательный орган. Например, Ирина Александровна, директор, именно так и считает. Найти, выяснить, наказать…

Ладно, сейчас подумаю. Перцовый баллончик распылили после шестого урока. Какие классы были в это время на втором этаже? Девятые и десятые классы остались на седьмой урок, у 8-«А» был классный час. А у 8-Б как раз закончились уроки…

– Ребята, признайтесь честно: чья была затея с баллончиком. Для первого раза – сильно бить не буду.

Тишина. Так они и признались.

– У вас совесть есть вообще? – подключилась классный руководитель, Юлия Владимировна.– Из-за вас пришлось вчера всю школу эвакуировать!. А если бы у кого –то была аллергия и начался астматический приступ? Вы представляете, чем бы это могло закончиться?

Стало еще тише.

– Мария Александровна, может, сумки у них осмотреть?

–Вы не имеете права! –послышались возмущенные голоса.

–Дома у себя будете права качать! А то права они все знают – а об обязанностях почему-то не помнят!

– Тихо, – вмешалась я. – Обыскивать мы никого не будем. Просто дело серьезное, сами понимаете. Служебное расследование, как-никак. Поэтому –помогайте. Без вас не справлюсь.

Честно говоря, ни на чье чистосердечное признание я не рассчитывала. И, беседуя с детьми, преследовала сугубо формальные цели. Завтра директор попросит отчитаться о проведенной работе, и я честно отчитаюсь: всех опросила, никто раскололся.

Каково же было мое удивление, когда на следующей перемене ко мне зашел ученик этого самого 8-Б класса. Игорь.

–Мария Александровна…Я хотел сказать…Ну, в общем…Это я распылил баллончик.

–Круто! –я с удивлением уставилась на ученика. Мальчик, которую обычно не видно и не слышно. Лично его бы стала в последнюю очередь подозревать в провокации вчерашнего беспорядка.

– И как это тебе удалось?

–Ну…мы просто играли…Я же не знал, что так будет…

Любимое детско –ученическое. На все случаи жизни – «мы просто играли».

– Игорь, ну что ты как маленький! –строго сказала я. Что значит –просто играли?

–Ну просто бесились с мальчиками на перемене…Я же не знал, что перцовый баллончик так работает.

– А зачем ты вообще его в школу принес?

–А я его всегда ношу. Для самозащиты. Мало ли, вдруг кто пристанет на улице.

–Хм…ты бы лучше спортом занялся. Для самозащиты.

И тут же пожалела о сказанном. Игорь, отличник, победитель школьных олимпиад, участник школьной художественной самодеятельности – был в классе самым маленьким и слабым. Его попытки «заняться спортом» всегда оборачивались полным провалом. Помнится, в пятом классе его задирали одноклассники (с подачи классного руководителя, которая утверждала «он сам виноват- не умеет постоять за себя) .И мне пришлось потратить несколько месяцев работы, объясняя детям и учителю то, что все имеют право быть разными, и у каждого есть свои сильные стороны. В итоге в классе к Игорю стали относиться с уважением и добродушием.

– Тебя кто-то обижает в классе? –осторожно поинтересовалась я.

–Нет, в классе я со всеми пацанами дружу. А баллончик – это на всякий случай, если пристанет кто из чужих.

–Все понятно, кивнула я. –На ошибках учимся. Теперь ты наверняка знаешь, как работает перцовый баллончик?

–Да, теперь знаю. И в школу его носить больше не буду.

– Правильно. И на твоем месте я бы извинилась перед теми учителями, которым вчера срочно пришлось эвакуировать детей. За нанесенный моральный ущерб, так сказать.

– Конечно . Я обязательно извинюсь.

Для себя я решила, что в этом месте можно поставить точку. Ребенок понял свою ошибку. А на ошибках –учатся. О чем еще говорить? Но –увы- вспомнила, что, кроме меня, в школе есть еще и директор. Которая жаждала крови виновника безобразия.

– Завтра Ирина Александровна хочет тебя видеть. Вместе с родителями. Если что- не бойся. Я с тобой.

– А я и не боюсь…

На следующее утро бы собрались в кабинете у директора: я, классный руководитель Юлия Владимировна и Игорь с родителями. Когда мама и папа находят возможность прийти в школу вместе –это уже хорошо, подумала я . Тем более, по выражению лица родителей, было видно, что они пришли в качестве группы поддержки ребенка- а не наоборот. Игорь тоже не выглядел особо испуганным. Что ж, замечательно…Теперь главное –отбить атаку классного руководителя и директора.

– Вы представляете вообще, чем это могло закончиться? –пафосно начала Ирина Александровна. – А если бы кто-то из детей пострадал? А если бы у кого-то начался аллергический шок? Это же уголовная ответственность! Тебе четырнадцать лет уже исполнилось?

« Ну сейчас начнется» -подумала я и решила сменить тему.

– Игорь, ты расскажи, для чего ты баллончик в школу носишь. И зачем тебе его на перемене распылять понадобилось.

–Ношу с собой на всякий случай, -спокойно объяснил Игорь. – А распылил на перемене…потому что мы баловались с мальчишкам. Я просто раньше никогда не пользовался баллончиком –поэтому не знал..

–Ага, -весело подмигнула я. –Ты думал, что он действует, как обычный дезодорант. Или –как освежитель воздуха в туалете?

Игорь виновато кивнул, и я , не выдержав, рассмеялась. Какие все-таки забавные – эти дети. Ну, делают глупости – так не со зла ведь. А по обычному детскому недомыслию.

Однако директор, похоже, была другого мнения.

–Мария Александровна, – строго сказала она. – Разве здесь происходит что-то смешное?

–Да нет…не смешно…представляете: всего-то и хотел немного пошалить, а тут – такой фурор, хоть телевидение вызывай, – я снова начала смеяться. Кажется, родители Игоря начали улыбаться вслед за мной. . Что тут же вызвала взрыв негодования у классного руководителя , Юлии Владимировны.

– Вы еще улыбаетесь! –обрушилась она на родителей. – Это вы виноваты! Вы это допустили! Вы недосмотрели!

Начинается. Любимая школьная игра.– «горячая картошка». Кто виноват. Ладно, хотите играть –я подключусь.

–А может, это Вы виноваты, Юлия Владимировна?

–Яааа?! –завопила коллега.

–Ну да, Вы. Родители Вам доверили ребенка, а ребенок, находясь под Вашей ответственностью, баллончик распылил. Как же так, а?

–Мария Александровна! –возмутилась директор.

– Ладно, хорошо. Я же вчера сказала: это произошло в мое дежурство. Так что я виноват, гражданин начальник, накажите меня.

– Да какая разница, кто виноват?! Речь вообще не об этом!

Ну вот. Так бы сразу.

– Ну, ладно. Разобрались, -удовлетворенно сказала Ирина Александровна. –Вы, пожалуйста, поговорите с сыном , чтобы такого больше не повторялось, -обратилась она к родителям.

–Обязательно поговорим, -кивнули родители.

Да-да! -оживилась Юлия Владимировна. –Непременно поговорите! Обещаете, что поговорите?

Ох уж это «поговорите!» Помню, в те времена, когда мой собственный ребенок учился в школе, коллеги иной раз меня доводили до зубовного скрежета . @Ну ты с ним поговори!, Ну ты с ним хорошо поговори!». «Ну ты ему объясни!». «Ну ты ему доходчиво объясни!» «Нет, ну мы же не предлагаем тебе лупить его!»… Ну да, как же…А я не подстрекатель, а вы не подеретесь..

–И о чем вы предлагаете поговорить ? –язвительно уточнила я. –В сотый раз объяснить, чем перцовый баллончик отличается от туалетного спрея? Игорь, ты хорошо запомнил, чем отличается?

–Запомнил, -засмеялся Игорь.

– Вот и отлично. Тема для разговоров исчерпана. Всем спасибо, все свободны. Хорошего дня.

–Мария Александровна! –возмутилась директор, когда Игорь с родителями покинули кабинет. –Ну кто так работает с родителями? В конце-концов, где Ваш журнал профилактических бесед? Родители должны быть поставить подпись о том, что обязуются взять ребенка на контроль!

– Какой журнал? Какие профилактические беседы? Какая еще подпись? Мы в прокуратуре работаем, что ли? Или в следственном комитете?

– Я Вам сколько раз говорила: существует стандартная школьная документация! –взорвалась Ирина Александровна.

–В топку вашу документацию, – равнодушно ответила я. – Сейчас 2020 –й год. Не 1937-й.

– Ирина Александровна, ну и как с ней работать? – пожаловалась Юлия Владимировна. – Ну никакого порядка, понимаете! И каждый раз так! . Я тут серьезно с родителями разговариваю, а она смеется. А еще завуч по воспитательной работе!

– Да уж, завуч…саму тебя еще воспитывать надо! – вздохнула Ирина Александровна.

Судя по тому, что директор перешла на «ты», я поняла, что гроза миновала.

– Ирина Александровна, я ведь Вас предупреждала, -злорадно заметила я, мне в школе нельзя работать. Я в прошлом хулиганкой –двоечницей была, детей плохому учила. . А уж завучем по воспитательной работе меня назначить– это вообще анекдот. Как Вы до такого могли додуматься?

–Вот не перестаю тебе удивляться! –вздохнула директор. – В кого ты такая? Мама твоя всю жизнь тут работает, и во всем у нее порядок образцовый. Слышала бы она твое « в топку документацию»…

–Что ж , Ирина Александровна. –я иронично улыбнулась. – На моем примере Вы имеете возможность убедиться, что любовь к образцовому порядку с молоком матери не передается. Советую Вам вспоминать об этом каждый раз, когда упрекаете родителей в том, что это они детей «не приучили», « не научили», «допустили», «упустили»… .

Так сложилось, что я работаю в школе, в которой моя мама является завучем по учебному сектору. . При этом, если мама представляет собой образец «добропорядочного учителя советской школы», строгого, но справедливого, то у меня, как говорит Ирина Александровна « не работа, а сплошной ералаш». Однако на мои периодические просьбы об увольнении она грозно отвечает: «Ишь чего захотела! А работать кто будет?!»

– Фуух, -Ирина Александровна схватилась за голову. – Как тяжело с тобой все-таки. Откуда ты только взялась на мою голову? Это все Марина Сергеевна…убедила меня, что лучшего завуча по воспитательной работе, чем ты, мы не найдем.

– А, ну значит – так Вам и надо, –засмеялась я. – На самом деле Марина Сергеевна до сих пор мне мстит за свои нервные клетки, потерянные в годы бытности моей «классной мамкой».

Сотрудничество с Мариной Сергеевной, моим бывшим классным руководителем – случай и вовсе анекдотичный. Не смотря на то, что в школьные годы я постоянно доводила свою «классную мамку» до белого каления хулиганскими выходками, подбивая одноклассников на прогулы школы, срывы уроков и прочие коллективные безобразия – она почему-то видела во мне задатки будущего педагога. И, когда я после окончания института находилась в поисках работы, буквально за шкирку притащила меня в кабинет Ирины Александровны (с которой была в дружеских отношениях) и объявила: « Предлагайте ей любые деньги, и главное, не показывайте конкурентам: оторвут с руками и ногами!»

Я, конечно, сочла своим долгом предупредить директора о своем школьном хулиганском прошлом и о способности научить детей плохому. Но, поскольку в этой же самой школе работала моя мама, которая, будучи завучем, считалась грозой всех учащихся с первого по последний класс – Ирина Александровна моему чистосердечному признанию не поверила. А зря. Детей, конечно, я плохому не учу (во всяком случае, как мне кажется) – но в формат стандартного учителя категорически не вписываюсь. Зато на все претензии директора могу совершенно обоснованно ответить «бачилы очи, що купувалы».Ирина Александровна , конечно, не устает удивляться и иной раз в сердцах грозится меня «уволить к такой-то матери» -но в целом, относится ко мне с уважением. Что само по себе удивительно. Как правило, школьное руководство редко соглашается терпеть таких , как я, вольнодумцев.

На большой перемене моя «классная мамка» Марина Сергеевна, как всегда, зашла ко мне в кабинет, на «перекур».

–Утро доброе. Как всегда, по двойному эспрессо?

– Окунева, ты в своем репертуаре! –воскликнула Марина Сергеевна в своей традиционно-экзальтированной манере. – Ирина Александровна опять после разговора с тобой валерьянку пьет!

– . Не опять, а снова. Сами знаете, у меня с детства призвание – администрацию школы в панику вгонять. И вообще, сколько можно Вам повторять: я уже почти двадцать лет – не Окунева, а Осадчая!

–Это ты кому другому будешь рассказывать! А для меня ты Окуневой останешься, даже если еще десять раз фамилию сменишь!

––Марина Сергеевна, ну честное слово.! –засмеялась я. Когда Вы произносите мою школьную фамилию с такой интонацией – я каждый раз ожидаю, что следующей фразой будет: «Придешь завтра в школу с мамой!».

– Так ты же со школьных лет вообще не поменялась! Все такая же хулиганка –двоечница! Ирина Александровна говорила, ты ей сегодня школьную документацию предлагала в топку отправить.

–Ага. Предлагала, -я перестала улыбаться.

– Марина Сергеевна, -обратилась я к коллеге.– Вы же мудрый человек и опытный педагог. Объясните –вот почему у нас каждый раз так происходит? Ребенок, по детской неопытности , делает ошибку. Мы, взрослые, и те ошибаемся. Почему, вместо того, чтобы дать ребенку учиться на ошибках, его нужно непременно размазывать по стенке?

– Это ты про мальчика с перцовым баллончиком? Ничего себе -«на ошибках учатся». Они ошибаются – а нам разгребать потом?

– Ну да, разгребать – нам. На то мы и взрослые. И для этого мы работаем в школе. А просто не знал, как действует этот самый баллончик. Теперь знает. Вряд ли ему самому понравился этот эксперимент. И, скажите, пожалуйста для чего. нужно было в красках рассказать , как ужасно он поступил, начать пугать детской комнатой, уголовной ответственностью и прочей ерундой? Попутно обвинить родителей в том, что они «упустили» ребенка, потребовать с ребенком «доходчиво поговорить»? А еще жалуются, что дети «неуправляемые»: хамят, огрызаются, учителей не уважают. Так учителя сами детей ни во что не ставят .Зато потом удивляются, когда дети им той же монетой платят.

– Ты снова со своим лозунгами! – Марина Сергеевна , засмеявшись, хлопнула меня по плечу. – Вечный революционер, борющийся за права детей. Самой не надоело еще? Вроде не первый день в школе работаешь .могла бы привыкнуть уже.

– Да нет, не первый. И сама я школу закончила –когда? –двадцать лет назад, вроде. И ничего с тех пор не поменялось.

–Ты –так точно не поменялась . Двадцать лет прошло – а все митингуешь. В седьмом классе, помнится, ты возмущалась, когда однокласснику несправедливо двойку поставили. А в восьмом – чуть ли не разнесла кабинет учителя, в чьем классе травили девочку. Окунева, когда ты уже повзрослеешь?

– Я так и думала, – подмигнула я. – Сейчас мы за чашкой кофе снова начнем вспоминать мои «школьные годы чудесные».

1988-1998 год. «Школьные годы чудесные»

В школе я считалась «трудным ребенком».

Марина Сергеевна, мой бывший классный руководитель, любит теперь повторять : «Ты просто головокружительную карьеру сделала: из хулиганки –двоечницы –в завуча по воспитательной работе!» И в самом деле забавно получилось. Хотя я, окончив школу, была уверена, что «в эту тюрьму больше ни ногой, даже детей своих туда не стану отдавать». Но, как говорится, жизнь любит сюрпризы.

Когда я пришла учиться «первый раз в первый класс», то первой моей эмоцией было –удивление и разочарование. Я к тому моменту уже «Тома Сойера и Гекльберри Финна» дочитывала – а тут только буквы начинали учить. Я умела складывать и вычитать в уме трехзначные числа –а учитель объясняла детям, сколько будет « 2 +2». Поэтому на второй или на третий день учебы я заявила: « Я это все и так знаю –можно, мне домой пойти?»

С учительницей начальных школы мне повезло: не удивившись и не возмутившись моей наглой браваде, она выдала мне контрольную работу для третьего класса, предупредив : «Не справишься –поставлю единицу. А будешь шуметь и других отвлекать – вызову родителей. Молодец, что так много знаешь –но другим детям мешать не нужно».

Поэтому первые три класса школы мне удалось пережить с минимальными потерями. Хотя порой приходилось тяжко. До сих пор помню, какой пыткой для меня было высидеть 45 минут урока –молча и без движения. Однако моей первой учительнице удавалось с этим справиться. Если она меня ругала – то по делу. И двойки за поведение ставила только тогда, когда поведение было совсем уж ни в какие ворота. А в целом, относилась ко мне с уважением и симпатией и всегда находила , за что похвалить.

Ну и я, соответственно, старалась вести себя хорошо – не хотелось подводить любимого учителя. Хотя «хорошее поведение» в школе мне всегда давалось ценой немалых усилий.

Но начальная школа вскоре подошла к концу. И перейдя в пятый класс, я имела возможность испытать настоящий культурный шок.

Так, например, дома родители на меня никогда не орали. Не оскорбляли и не унижали. Строго спрашивали за учебу и поведение, и наказать могли за дело – но при этом очень любили и ценили.

Поэтому была крайне удивлена, когда в первый же день учебы в пятом классе услышала нечто вроде « закрой рот, дура бессовестная» . Пришла домой и поинтересовалась у мамы, имеет ли право учитель так разговаривать с детьми.

–Вообще- то не имеет, – серьезно ответила мама. – Но, если называть вещи своими именами, ты ведь тоже не имеешь права так себя вести в школе.

– И поэтому на меня можно кричать, и можно оскорблять?

–Маша, я все понимаю. Но постарайся не делать глупостей и вести себя нормально.

«Вести себя нормально»…Легко сказать. Сидеть, не шевелясь, на скучном уроке, когда учитель рассказывает то, что я давно и так знаю? Я бы, наверное, и сейчас не смогла повторить такой подвиг. К счастью, сейчас и не нужно. Навык «тихо сидеть, поднимая руку перпендикулярно парте» мне во взрослой жизни ни разу не понадобился.

Справедливости ради, нужно отметить, что некоторые учителя реагировали на мои выходки, по возможности, адекватно. Реакцию «положи дневник на стол», «выйди из класса» или «придешь завтра в школу с мамой» я считала вполне адекватной. Сама понимала, что вести себя на уроках так, как вела себя тогда я – ну это просто ни в какие ворота.

Но чаще встречалось другое.

– Колония по тебе плачет!

–Тебя же на учет в детскую комнату надо!

–И куда вообще смотрят твои родители?

–А вот это уже не Ваше дело, куда они смотрят! –огрызнулась я в ответ на последний вопрос. Потому что очень любила и уважала своих родителей. И в обиду их давать не собиралась.

Учительница, естественно, в слезах убежала в учительскую –размахивать валокордином и рассказывать, что таким детям, как я, не место в порядочной школе.

–Ты в своем уме? –ругала меня мама вечером.– Кто тебе дал право так со взрослыми разговаривать?

–А зачем она лезет не в свое дело?

–Что???

–Ну, говорит, что вы меня плохо воспитываете. Это же неправда!

Если минуту назад мама еще раздумывала, стоит ли меня отлупить за такое дерзкое поведение или все же не стоит, то факт, что я защищала собственных родителей, разрешил ее сомнения в мою пользу.

–Вести себя в школе нужно нормально., -строго заметила она. – Раз уж не хочешь, чтобы о родителях плохо думали.

– Мамочка, я стараюсь. Просто у меня не всегда это получается.

– Я знаю, – мама смягчилась и погладила меня по голове.– Продолжай стараться, и глупостей больше не делай.

Пытаюсь вспомнить: были ли уроки, на которые я ходила с удовольствием. Кажется, были. Например, английский язык. Правда, я и там сильно опережала программу. К тому времени, как мои одноклассники начали учить английский алфавит, я уже читала адаптированную версию оригинала «Алисы в стране чудес».

– Откуда ты так хорошо язык знаешь? –удивилась учительница. – За границей, что ли жила?

– Нет. У меня мама –учитель английского, и дома книжек много. Вот и занимаюсь, в свое удовольствие.

– Замечательно, но ты теперь будешь на наших уроках делать? В пятом классе мы должны читать учиться, и с основной лексикой знакомиться!

–А мне учительница в начальных классах всегда отдельные задания давала, более сложные. И говорила, что если я не справлюсь, поставит единицу. Может, и Вы так будете делать? –предложила я.

– Ладно, что-нибудь придумаем. Вот учебник для подготовки к олимпиадам –выполняй задания оттуда. Только на уроках не шуми, и других детей не отвлекай.

Похожая ситуация была на уроке литературы. Хрестоматию, выданную нам в конце августа, я прочитала за один день. В итоге учительница начала мне задавать писать сочинения к произведениям за седьмой класс.

Признаюсь, это льстило моему самолюбию. И –что немаловажно –времени на баловство на уроках почти не оставалось.

На остальных уроках мне было невыносимо скучно.

Так, например, на географии я научилась буквально засыпать с открытыми глазами, под монотонный голос учительницы. Правда, долго так спать не получалось: поэтому большую часть урока я проводила в разговорах с соседом по парте или теми, кто сидел сзади меня. Сам предмет казался мне интересным- но то, что мы проходили, я знала уже в первом классе. А учебник за пятый класс к началу сентября был прочитанным от начала до конца. К счастью, учительница ( кажется, ее звали Нина Георгиевна) была хоть и скучной, но добродушной – и особых конфликтов с ней у меня возникало. Самым худшим, что я от нее могла услышать, было « ну как же тебе не стыдно» -или « ну когда ты научишься вести себя нормально?»

Но самым запоминающимся в пятом классе были уроки истории.

Дело в том, что сам предмет мне был очень интересен. Настолько интересен, что учебник по истории я проглотила в конце августа , сразу же , как только взяла его в руки.

Однако мне показалось, что в школьном учебнике информации как-то маловато. Решила почитать еще и детскую энциклопедию. Потом добралась до большой всемирной…

Словом, когда Ирина Петровна , наша учительница истории, вызвала меня к доске, я естественно, не помнила, из какого именно источника почерпнула знания по теме, которую спрашивали. Но наивно думала, что история –она и есть история. Ошибалась

–Что за бред ты несешь???

–Почему –бред?

–Откуда ты это взяла вообще?

–Не помню, – честно ответила я.

–Дебилка, -удовлетворенно кивнула учительница. –Садись, два. Учебник дома читать нужно.

Ладно, два так два. Учебник так учебник. На следующем уроке я рассказала заданный параграф практически слово в слово. И Ирина Петровна, которая, очевидно, не держала в руках никаких книг, кроме этого самого учебника, осталась вполне довольной.

Но, честно говоря, на уроки этого учителя мне ходить расхотелось. Тем более, уроки выглядели следующим образом.

–Открыли страницу пятнадцать. Первый ряд, читаем по цепочке.

Вы издеваетесь, что ли? Слушать монотонное чтение одноклассников в течение урока, когда я этот учебник уже давно наизусть выучила?

Естественно, «тихонько сидеть и следить за строчкой» мне не удавалось. Поэтому, боюсь даже вспомнить, какими только эпитетами не награждала меня Ирина Петровна. Самым безобидным было: «тебя нужно отдать в интернат для недоразвитых» . И, естественно, после каждого урока истории в моем дневнике было зафиксировано гневное обращение к родителям с требованием принять срочные меры.

Маме я рассказывала честно, все как было.

–Ты вот меня ругаешь за замечания в дневнике или за то, что я с учителями грубо разговариваю – но не могу я по-другому вести себя на ее уроках!

–Дорогая, я все понимаю. Но, к сожалению, учителя не всегда бывают такими, как нам хочется. Поэтому –очень тебя прошу –постарайся не делать глупостей.

Тогда я решила, что ходить на уроки Ирины Петровны –напрасная трата времени. Зачем? Чтобы услышать, как класс монотонно, по цепочке, читает учебник? Или чтобы в очередной раз узнать, что я «дебилка, тупая, недоразвитая, скотина бессовестная» и все в таком духе?

В классе я всегда пользовалась репутацией безусловного лидера. И большая часть одноклассников всегда повторяли следом за мной все шалости. Особенно мальчишки . Теперь-то я понимаю почему. На самом деле, им самим хотелось пошалить, но смелости не всегда хватало. А раз девчонке можно –то почему им нельзя?

Правда, когда наступал час расплаты , мальчишки , размазывая по лицу слезы, обычно говорили: «Мы не виноваты! Это все Машка нас научила !»

Так или иначе, одноклассники мои решили :если я не хожу на уроки Ирины Петровны, то и им можно.

В итоге больше половины нашего класса перестали посещать уроки истории.

Виданое ли дело, чтобы пятиклассники массово , в открытую, прогуливали уроки? Лично я за двенадцать лет работы в школе не сталкивалась с таким ни разу.

Но тогда мне это казалось настолько логичным, что даже прятаться от классного руководителя и администрации в голову не приходило. Прогуливали нагло, прямо у них на глазах.

–5-В, вы почему не на уроке?

–Потому что мы не хотим идти на историю, -ответила я за всех.

– Что значит –не хотите?

–Не хотим –значит не хотим. И не пойдем.

–К директору!!!

Ладно. К директору, так к директору.

Директор наш до этого момента был со мной не знаком. Хотя наверное, правильнее сказать, я была с ним еще не знакома. Все-таки я была ученицей, а он директором.. Впрочем, неважно.

Это был первый мой «привод» в кабинет директора , и как следовало, отнюдь не последний.

Классный руководитель и завуч думали, что я испугаюсь. А лично я считала, что бояться мне нечего, потому что ничего плохого я не сделала. И вообще, директор – такой же человек, как и все остальные.

Директор, окинув меня беглым взглядом (на вид мне вполне можно было дать пятый класс, а младше ) и вздохнул. Вероятно, подумал, что учителя совсем работать разучились – с такой малявкой справиться не могут.

–Что тут у вас случилось? – небрежно поинтересовался он.

–Ну, помните, я Вам рассказывала! Окунева Маша, 5-В класс, из-за нее скоро все учителя уволятся! –патетически воскликнула завуч, Ольга Борисовна.

–Из –за кого –уволятся? Из –за нее? –директор беззаботно рассмеялся. Он явно не оценил масштабы бедствия.

–Иди, девочка, на уроки. И больше не прогуливай.

–Я же сказала, не пойду.

Бровь директора удивленно поднялась вверх.

–Почему это, интересно знать ?

–Потому что учительница – дура.

–Вот! Вы слышали! Я же говорила! Я сколько раз вам говорила, что мы не должны учить таких детей у себя! По ней же спецшкола плачет!

–Не кричите, – я спокойно уселась напротив директорского стола и небрежно закинула ногу за ногу.

Не потому, что я была очень смелой. Наоборот. Мне на самом деле всегда становилось не по себе, когда учителя со мной так разговаривали. И в ответ на «спецшкола плачет» я запросто могла ответить завучу что-нибудь , что сильно бы ей не понравилась. И сдерживало меня только то, что мама просила «не делать глупостей».

–Встань, когда с тобой разговаривают! Тебе вообще-то сесть не предлагали!

– Вам тоже не предлагали. Почему это Вы сидите, а я стоять должна?

Директор молча слушал нашу словестную баталию с завучем –и , казалось, его мозг был готов взорваться Наверное, к нему не каждый день приводили пятиклассников , которые открыто прогуливали уроки., и хамить завучу не стеснялись.

–Ладно, – устало махнул он рукой. – Придешь завтра с мамой.

И он туда же…интересно, зачем всех детей пугают директором, начиная с первого класса? Если максимум на что он способен – это пожаловаться на ребенка родителям?

–Мам, тебя завтра к директору вызывают, -сообщила я вечером.

–Что на этот раз у тебя случилось?

К моему пятому классу мама уже успела привыкнуть, что в мою школу она приходила едва ли не чаще, чем к себе домой. Правда, это был первый раз, когда ее вызывали со мной к директору.

–Да ничего особенного. Сначала прогуливала уроки истории, потом нахамила нашему завучу.

–Понятно. Прогуливать уроки и хамить завучу – это для тебя «ничего особенного»? Ты вообще соображаешь, что говоришь?

–Соображаю. А на уроки Ирины Петровны я ходить больше не собираюсь. И никто меня не заставит. Даже ты.

Развернулась и ушла к себе в комнату.

Такое было со мной в первый раз. Ведь, не смотря на свой непокорный характер, маму я , как правило, слушалась.. И не потому что боялась, как думали мои глупые учителя. А потому что очень любила и уважала.

Поэтому мама поняла, что тут что-то не так. Зашла ко мне в комнату, села рядом и взяла меня за руку.

2008 -2015 год. Учительские будни

Представляешь, – рассказывала мне мама, -пришла к нам сегодня устраиваться в школу новая учительница математики. Смотрю, лицо знакомое, но узнала не сразу. А она, не успев зайти в мой кабинет, с порога заявила : «Ну надо же! Где бы я еще встретилась с мамой этой противной девчонки!»

–Марина Сергеевна?!

–Ну, да, она.

–Ну блин, она, как всегда, в своем репертуаре. Могла не кричать на всю школу о том, что ты «мама противной девчонки». Ты ведь теперь завуч, как-никак!

–Ну, так это же Марина Сергеевна, -мама улыбнулась. –Целый час только о тебе говорила и расспрашивала про тебя. Как-никак, говорит, моя любимая ученица.

–Ну да, как же –я засмеялась. – Это она меня, видать , от переизбытка любви таскала по всей школе за шкирку , давала подзатыльники и каждый день тебе жаловалась?

–Про это Марина Сергеевна тоже вспоминала, – мама тоже засмеялась. –Говорит: обещала я из этой девчонки сделать человека –и сделала ведь!»

– Она сделала, как же!

–Ну, да. Говорит, могла пойти по плохой дорожке – а теперь все как надо: институт, красный диплом, семья, дети.

–Ну если я и не пошла по плохой дорожке, -заметила я, – то это только благодаря тебе, мамочка. Ты всегда меня поддерживала и верила в меня. Хотя, не спорю, Марина Сергеевна в свое время мне тоже помогла.

–Но признай- с классным руководителем тебе в свое время очень повезло Кстати, она очень хочет тебя видеть. .

–Ну отлично. Раз вы с Мариной Сергеевной теперь коллеги –я знаю, где ее найти.

Встреча с бывшим классным руководителем в коридоре маминой школы, как и следовала ожидать была бурной.В духе Марины Сергеевны.

–Это надо же! –кричала она, крепко сжимая меня в объятьях. – Уже мамочка двоих детей- а на вид все та же пацанка-хулиганка! И с такими же чертикам в глазах! Как поживаешь? Как семья? Как дети? Слушаются?

–С переменным успехом. Старший –гиперактивный: каждый день мстит мне за загубленные нервные клетки моих родителей. С ужасом жду первого класса.

–Ну если дитеныш характером в тебя пошел – к началу учебного года подарю тебе ремень. И валерьянку впридачу.

Мы дружно рассмеялись.

–Ну а сама ты чем занимаешься? –спросила Марина Сергеевна.

–Пока преподаю английский на вечерних курсах. Жду, пока дочка в садик пойдет, чтобы выйти на полную занятость. Только двумя маленькими детьми берут неохотно.

–Подожди! -воскликнула Марина Сергеевна.– Мы ведь как раз учителя английского ищем. Ну-ка пойдем!

И прежде, чем я успела сообразить, Марина Сергеевна схватила меня за руку и потащила за собой. В кабинет директора.

–Вот, Ирина Александровна, громогласно объявила она, -прошу любить и жаловать: наш новый учитель английского! Имейте в виду: такого работника Вы днем с огнем не сыщите, поэтому предлагайте ей любые деньги – и –что самое главное – не показывайте конкурентам! Оторвут с руками и ногами!

Ну Марина Сергеевна! Похоже, с возрастом ее пыл не угас.

–Ирина Александровна, -со смехом обратилась я к директору, -признайтесь, , чем Вы так насолили этому человеку, и за что она Вам собралась отомстить ? Если что, Марина Сергеевна – моя бывшая «классная мамка», из которой я в свое время, боюсь даже вспомнить, сколько литров крови выпила!

–Глупостей не болтай! –перебила Марина Сергеевна. – Таких талантливых детей у меня с тех пор не было. И, между прочим, -обратилась она к директору, – это дочка нашей Натальи Викторовны!

Факт того, что я являюсь дочерью уважаемого завуча школы, оказался в руках Марины Сергеевны козырем.

–Так ты бы так сразу и сказала! –заулыбалась Ирина Александровна. –Берем –не глядя!

–Ладно, посмеялись и хватит, – вздохнула я. –Марина Сергеевна шутит. На самом деле, школа и я –несовместимые вещи.

–Как это –несовместимые? – удивилась Ирина Александровна. – У тебя мама –завуч, всю жизнь в этой школе работает. Ты, стало быть, потомственный учитель.

– В таком случае, пусть Марина Сергеевна расскажет, как я уроки прогуливала, учителям грубила и на крыльце школы курила. Хотите, чтобы я детей научила плохому?

–Кто? Ты?-Ирина Александровна рассмеялась. – Да твоя мама у нас всю школу в ежовых рукавицах держит: никто из учеников не осмеливается ни курить, ни прогуливать .Ты думаешь, я поверю, что ее собственный ребенок так себя вел? Придумала же такое!

–Марина Сергеевна, подтвердите!

–Да глупости она говорит, – быстро ответила Марина Сергеевна. – Давайте ей бланк заявления, и пусть приступает к работе.

–Иди в приемную, пиши заявление, -согласилась Ирина Александровна.

–Подождите? Какое еще заявление? Я не готова !

–Что значит-не готова? А когда будешь готова?

– Не знаю. Да я вообще просто так зашла , с классным руководителем повидаться А на работу я устраиваться сюда не собираюсь.

–Почему не собираешься? –удивилась Ирина Александровна. – Образование у тебя подходящее. Рабочий день короткий, в два часа дня уже дома будешь. Отпуск летом два месяца. Больничные. С двумя маленькими детьми –как раз то, что надо. Иди, пиши заявление, а завтра ждем тебя на работе.

–Какое завтра? Мне сначала ребенка надо в сад устроить! И вообще –дайте подумать!

–Ладно, до конца этого учебного года думай, -смилостивилась Ирина Александровна.—Но в конце августа мы тебя ждем- и это не обсуждается!

–Какого черта, Марина Сергеевна! –возмутилась я, когда мы вышли из кабинета директора. – Могли бы для начала у меня спросить, что ли!

–Еще чего! – отрубила Марина Сергеевна. –Нам ценные кадры нужны! А я всегда знала, что из тебя выйдет прекрасный учитель. Тебя же все одноклассники слушались с полувзгляда!

–Учитель, который подначивает детей прогуливать уроки, лазить по крышам и курить на крыльце? Ну-ну…

–Так ты ведь вроде девочка уже взрослая, -засмеялась Марина Сергеевна. –И глупостей, насколько я знаю, больше не делаешь?

–Кто знает, кто знает…

Разговор этот произошел весной. Летом я устроила младшую дочку в садик и занялась активными поисками работы. И тут меня ждало разочарование. Потенциальные работодатели, узнав о наличии у меня детей возрастом шести и трех лет, тут же теряли всякий интерес.

Уже подходил к концу август, а работу мне найти все не удавалось.

После очередного разочаровывающего собеседования я чувствовала себя окончательно раздавленной. С грустными мыслями я возвращалась домой – и по дороге остановилась на крыльце маминой школы. «Зайду поговорить, -решила я. –Мама всегда знает, как меня поддержать и успокоить».

Но, стоило мне переступить порог , навстречу мне вылетела директор, Ирина Александровна.

–Ну наконец-то! А мы тебя ждем! –закричала она. – Надумала все-таки! Ну, пойдем!

Все еще пребывая в своих мрачных мыслях, я последовала за директором следом.

–Вот образец заявления. Пиши.

«Что еще за заявление»– подумала я, машинально списывая образец. Мысли мои были далеко. Ну почему в нашей стране невозможно устроиться на работу с детьми? Что теперь, женщинам перестать рожать, что ли?

Продолжая раздумывать об этом, я вскользь посмотрела на написанный моей рукой листок.

«Заявление. Прошу принять меня на вакансию учителя английского языка с нагрузкой…» Черт! Это еще что?!

–Ирина Александровна, я не то хотела сказать…вернее, не то хотела написать… в общем, мы друг друга не поняли…Ну я же говорила Вам: школа и я-вещи несовместимые!

–Ничего не знаю и знать не хочу! –отрезала Ирина Александровна. – Завтра ровно в восемь жду тебя на рабочем месте!

–Подождите…я не согласна…позвольте забрать мое заявление…

–Жду тебя завтра в восемь утра, -настойчиво повторила Ирина Александровна, убирая заявление в папку.

Вот это да. Влипла…

–Представляешь, -рассказывала я маме вечером, -зашла в школу, просто чтобы поговорить с тобой. Расстроенная была, думала о своем. И , когда ваша директор повела меня писать заявление, я вообще не соображала, что делаю. Очнулась только, когда она мне сказала: завтра в восемь ждем тебя на работе.

–Ну и замечательно, -обрадовалась мама, – ты ведь искала работу. А школа – совсем не плохой вариант. Особенно для тебя .

–Ну вот- и ты туда же! Я и школа – это несовместимые вещи, я же говорю! Ты вспомни, как я в свое время над учителями издевалась!

–Я тебе никогда раньше этого не говорила, -мама серьезно посмотрела на меня, -но в том, как ты вела себя по отношению к учителям , виноваты были они сами. Поэтому, когда начнешь работать в школе, вспоминай, как поступали ваши учителя –и делай все с точностью да наоборот. И тогда у тебя все получится.

–Ты думаешь?

–Я считаю, что попробовать в любом случае стоит. А еще мне кажется, что тебе эта работа понравится так, что бросать не захочется.

– А если –не понравится?

– Не понравится –уйдешь. Силой удерживать не будем.

«В самом деле, что я теряю? –решила я. – Работать ведь где-то нужно. А с маленькими детьми меня больше никуда брать не хотят. Ну, попробую. Не понравится –уйду».

Так, по стечению обстоятельств, я оказалась в школе. Поначалу –в качестве учителя –предметника. На удивление, с детьми мне оказалось работать легко и интересно. Поначалу, конечно, подростки , видя мою молодость и неопытность, пытались проверить меня на прочность. Некоторые вели себя демонстративно развязно, пытаясь хамить и саботировать урок .

Но по своим школьным годам я знала , что если ученик хамит –значит ему на самом деле некомфортно и небезопасно. А еще припоминала мамины слова : «вспомни , как вели себя твои учителя –и поступай наоборот».

– Ну и чем ты занимаешься на уроке? – спросила я у девятиклассницы, которая демонстративно достала из сумки плеер.

– Чем хочу-тем и занимаюсь. А что? –нагловато усмехнулась девочка.

Да уж..Знакомо. Эх, где мои двенадцать лет.

– В этом месте, полагаю, я должна заорать: положи дневник на стол, выйди из класса и без родителей завтра не приходи? –иронично поинтересовалась я. Ученики захихикали, а девочка озадаченно уставилась на меня.

– А что Вы сделаете, если я не буду писать упражнение? – с любопытством спросила она.

–Почему –не будешь? –уточнила я. – Упражнение непонятное? Или наоборот, слишком легкое?

– Просто я для себя решила, что английский мне не нужен! –гордо подняв голову сообщила бунтарка.

– Странно…Неужели тебе до сих пор не промыли мозги о том , что «без языка сейчас никуда»?

– Да слышала сто раз…фигня это все.

–Согласна, фигня. Но что поделаешь – если урок английского в расписании есть, то придется на него ходить. А раз ты пришла на урок- то лучше выполнять задание, чем сорок пять минут посматривать на часы, считая минуты и надеясь, что учитель не вызовет.

– А как выполнять –если я ничего не понимаю! – огрызнулась девочка.

– Так бы сразу и сказала. Останься после урока –я объясню.

После уроков девочка ( кажется, ее звали Кристина) зашла ко мне в кабинет.

– Вы сказали, чтобы я пришла? –настороженно спросила она.

– Заходи, конечно. А что так несмело? . Ты что, боишься

– Да нет…

Наглая бравада девочки куда-то улетучилась. Наоборот, у нее был такой вид, что мне захотелось немедленно ее закутать в плед и напоить горячим чаем – и лишь потом приступить к объяснению непонятного материала.

– Так что у тебя с заданием? Не поняла тему?

–Да нет…– Кристина опустила глаза …– Просто я по-английски даже читать не умею…

–Круто, -удивилась я. – С первого класса учишь язык –и даже читать не научилась?

–А нас никто не учил особо…Ну, некоторые дети с репетиторами занимаются. Некоторые на курсы ходят. ..Кому-то родители помогают. А у меня родители английского не знают, и денег на репетиторов нет.

– А предыдущая учитель ? Ты к ней подходила, говорила, что не понимаешь?

–Да у нас за все время я уже не помню, сколько учителей по английскому сменилось! -махнула рукой Кристина. Помню, в младших классах у нас была добрая учительница. Почти ничего нам не задавала, и оценки всем ставила хорошие. Потом мы в пятый класс пришли – там тоже учительница особо ничего не требовала… мы дома текст переводили, с помощью компьютера – и достаточно было. А Ольга Ивановна, которая перед Вами была…она каждый урок орала и «двойки» ставила…Ну я и решила –зачем я буду что-то делать? Все равно «двойку» получу.

– Ну знаешь ли…всегда лучше- сделать и жалеть, чем не делать –и тоже жалеть, -заметила я. – Поэтому –начинай заниматься, а я помогу. «Двоек» нахватать ты всегда успеешь.

– А вы не будете на меня жаловаться классному руководителю? – осторожно спросила Кристина.

–В смысле –жаловаться? Мы с тобой вроде не в песочнице детского садика.

– Фуух! Спасибо!

Вскоре я заметила, что беда с английским была не у одной Кристины. Дети, которые не занимались с репетитором и не посещали языковые курсы, на девятом году изучения языка в школе не умели даже читать. Поэтому неудивительным было их полное отвращение к предмету.

Полистала учебники, заботливо рекомендуемые Министерством образования- и решила, что годятся они разве что для растопки печи. Шесть грамматических времен в пятом классе! И это при том, что дети впадают ступор, слыша вопрос How are you? И лексика, и грамматические времена в учебнике были изложены настолько хаотично , что казалось, преследовали цель –довести детей до тихого помешательства. И учителей заодно.

Кроме того, меня удивляло и огорчало, что дети (даже те, которые немного знали английский) не могли построить даже элементарных разговорных фраз. Максимум, что они могли воспроизвести – это заученные предложения из учебника.

– Ребят, ну что вы, в самом деле! Язык нужен, чтобы на нем общаться –а не только повторять London is the capital of Britain!

– Так мы не умеем… -оправдывались ученики.

– И что? Вы и по-русски говорить когда-то не умели.

Мне очень хотелось, чтобы дети разговаривали на английском, без страха сделать ошибку. Поэтому, отложив в сторону министерский учебник, я начала использовать собственные приемы, приобретенные за годы преподавания на курсах. Забавные диалоги, интерактивные игры –все это очень мало напоминало стандартные уроки, на которых ученики должны были сорок пять минут сидеть ровно, изредка поднимая руку перепедникулярно парте. Дети могли свободно перемещаться по классу, смеяться, разговаривать – но только на английском : за попытку изъясняться по-русски были введены символические штрафы

. Вскоре ученики, которые боялись английского, словно кары небесной , через какое-то время начали изъясняться на языке вполне сносно. Те дети, которые не по –английски не умели даже читать –научились этому в процессе. И даже сложную грамматику постепенно начали осваивать.

Все бы было неплохо. Если бы речь не шла о стандартной постсоветской школе. В которой главное – порядок и дис-цип-ли-на.

Во-первых, календарные планы. Естественно, планирование составила я строго по учебнику –который за время преподавания даже не открывала. И, конечно, темы в журнал записывала в строгом соответствии с календарными планами. Вообще-то я не люблю врать. Но решила для себя, что «бумага все выдержит». Тем более, ненужной писанины в школе было – нескончаемое количество. Планы, конспекты, отчеты. Я писала это все, особо не вникая –лишь бы отстали. Относилась к этому, как в свое время к школьным урокам. Скучно, нудно и не понятно вообще, зачем нужно – но иначе получишь двойку, за которую дома будут ругать. Поэтому лучше сделать – и забыть.

Во-вторых –открытые уроки.

Когда директор, Ирина Александровна, побывала на одном из моих уроков –она пришла в полное замешательство.

– Что за бардак у тебя творится в классе?

–Почему –бардак?

–Шумят. Разговаривают!

–Разговаривают – это хорошо, -удовлетворенно кивнула я. – Наконец-то я этого добилась!

–В смысле?!!

–В том смысле, что нельзя одновременно овладевать иностранным языком –и молчать. Это все равно, что учиться плавать, стоя на берегу.

–А как могут они вообще чему-то учиться? В таком шуме?

–Ну знаете, Ирина Александровна…Шум- это нормальное явление на уроках. Вы ведь, слава Богу, не в морге только что побывали . И не на кладбище. А в классе , где учатся дети!

– Больше двадцати лет работаю, но такое –первый раз вижу! –воскликнула директор. – Есть же стандартные формы работы, стандартные методики обучения английскому!

– Стандартные – это какие? –я презрительно скривилась. – Когда ученик с застывшим лицом декламирует «Май нейм из Вася, ай эм а пьюпил, ай лив ин Москоу»?

– Ну знаешь… Пойди, что ли, посмотри, как другие учителя уроки проводят. Вот хоть у мамы своей поучись! У нее на уроках всегда тихо!

–Замечательно. Но я – это не моя мама, а моя мама – это не я. Поэтому оставьте за нами право проводить уроки по-разному.

Следующая стычка с директором вновь произошла на открытом уроке, в 5 классе. Мальчик, классический СДВГ ребенок, с прекрасными способностями и прекрасной памятью. В обучении его было два варианта. Либо он, ценой неимоверных усилий, заставлял себя сидеть ровно за партой –и в итоге на уроке не усваивал ничего. Либо , время от времени, он вставал, ходил по классу –и демонстрировал блестящие результаты. Естественно, я разрешала ему двигаться. У нас был договор – почувствуешь, что устал, можешь встать, протереть доску, подойти к учительскому столу и так далее. . Даже систему условных знаков разработали. Я, видя, что мальчик начинает ерзать, могла подмигнуть, или, подойдя к нему, положить руку на плечо.

Увидев картину, когда парень вскакивает с места чуть ли не каждые пять минут, Ирина Александровна испытала культурный шок.

– Что это за безобразие? Чем он вообще занимается на уроке?

– Поверьте, он прекрасно занимается. Можете проэкзаменовать его по любой теме –всем одноклассникам фору даст.

–Но он же мешает!

–Кому мешает? Мне? Абсолютно нет. Одноклассникам? Тоже нет. Если он и чему мешает, Ирина Александровна, – так это Вашим представлениям о том, каким должен быть идеальный урок.

–Ты бы лучше прислушалась к тому, что тебе говорят! –взорвалась директор. – А то работаешь тут без году неделя, и думаешь, что можно на уроках творить все, что вздумается! Есть стандартные программы, есть планы..

– Да пожалуйста.. Вот Вам планы моих уроков. А что касается мальчика, который ходил по классу…Ирина Александровна, директору школы стыдно не знать, что такое СДВГ. Учите матчасть!

Да уж…детская привычка хамить школьной администрации не оставила меня и на работе. Естественно, на следующий день в коллективе обо мне слагали легенды, как о «молодой девчонке, которая не боится послать самого директора».

– По блату, наверное, устроилась, раз ничего не боится…Интересно, чья она протеже?

– Да ладно вам…У нее уроки-шикарные! Дети- в восторге! Родители счастливы, что наконец их дети начали понимать английский!

–И что? Она директору сказала, «Вам стыдно не знать такого», представляете?

–Интересно, ее уволят теперь?

–Не уволят. Дети и родители за нее горой станут.

Пока Ирина Александровна приходила в себя от шока после столкновения со мной, я, без особых усилий, заняла призовое место в области в конкурсе «Учитель года».

–Комиссия в восторге! –рассказывала директор.– Говорит, такого насыщенного и интересного урока еще не видела. Настоящий учитель двадцать первого века!

–Спасибо на добром слове.

Я всегда относилась скептически к конкурсам, олимпиадам и прочей формальной показухе. Но принимать участие и занимать призовые места в них лично мне было не трудно . Собственно говоря, для меня это была самая легкая (если не единственная) возможность доставить начальству удовольствие.

–Вот не пойму – растерянно проговорила Ирина Александровна- .С одной стороны, вижу, что из тебя, как из учителя , выйдет толк. Но с другой стороны- откуда эта привычка спорить со старшими ? Ну где это видано, чтобы молодой специалист говорил директору : «учите матчасть»…

–Только не говорите, что я вас не предупреждала. Бачилы очи, що купувалы. Теперь не жалуйтесь.

Наверное, высокая оценка «важной комиссии» примирила Ирину Александровну с моими смелыми педагогическими экспериментами. Собственно говоря, наша директор была человеком вспыльчивым, иной раз непредсказуемо взбалмошным – но, в принципе, добродушным. И хотя я еще не раз повергала ее в шок своими «нестандартными методами работы», хотя периодически на мою голову обрушивались гневные сентенции : «откуда ты вообще взялась на мою голову?» или даже « я тебя уволю к такой-то матери!» -в целом мы неплохо поладили.

С коллегами я тоже довольно легко нашла общий язык. Но на этом, думаю, стоит остановиться отдельно .

––

О женском коллективе, особенно о школьном женском коллективе, всегда ходят легенды. Равно как и о женской дружбе. Но я тогда об этом не задумывалась. Моя природная коммуникабельность уже на другой день работы в школе помогла мне обрасти компанией друзей –девушек примерно моего возраста. Если основной контингент школы составляли учителя возрастом за сорок – то вокруг себя я быстро собрала клуб тех кому «под тридцать». И старшие коллеги нас стали называть «молодежный клуб» (сокращенно «МК»)

В этом «МК» состояли: учительница английского языка Марина Валерьевна (Маринка) , учительница информатики –Наталья Александровна (Натаха), учительница литературы –Ирина Андреевна (Ирка), учительница истории Юлия Владимировна (Юлька).. И у каждого была своя история.

Так, Натаха, например, воспитывала 6-летнего сына одна и находилась в поиске второй половины. При этом она проживала в квартире вместе со своими родителями и беспристанно с ними ссорилась.

Юлька воспитывала трехлетнего ребенка и находилась в перманентном состоянии войны с мужем, но до развода пока дело не доходило.

Маринка была озабочена устройством своей личной жизни гораздо больше, чем работой. В школу устроилась потому, что «близко к дому» и потому что «надо же где-то работать». Особого рвения к работе она не проявляла, считая, что за такую мизерную зарплату ей должны быть благодарными уже за то, что она переступает порог школы.

Остальные члены нашей компании разделяли ее мнение. Поэтому любимой темой их было «какие ужасные, трудные дети, как они достали, когда уже, наконец, начнутся каникулы!»

Честно говоря, мне это не нравилось. И было неприятно слышать в адрес детей эпитеты «дебилы», «придурки», «недоразвитые». Слишком уж это напоминало мне собственное школьное детство.

И , когда мы с компанией «МК» собирались после уроков в чьей-то подсобке или шли после уроков в кафе, чтобы выпить кофе или чего покрепче – я иной раз испытывала странное ощущение. –Ибо в приятно-непринужденной атмосфере коллеги становились словоохотливыми, и далее на детей (а также на родителей) лился такой поток грязи –после которого лично мне порой хотелось стать под душ.

–Отвратительные дети!

– Не класс –а сборище недоразвитых дебилов!

–Я родителям все триста раз объяснила на собрании – а она звонят, переспрашивают! Они что, умственно отсталые ? Что же мы тогда от детей хотим?

–Больные люди! На всю голову больные!

–Ааа, как же они все достали! Скорее бы лето!

Я слушала –и недоумевала. Я, конечно, тоже иной раз уставала от непоседливых учеников. Бывало, что злилась на них. И, в общем, даже не особо этому удивлялась .Считала, что дети –на то и дети, чтобы испытывать терпение взрослых .

–Девчонки, ну вы чего? Это же дети! Не могут же они себя вести себя, как взрослые! А родители – они обычные люди. Со своими слабостями . Так же, как и мы с вами

–Да ну тебя, Осадчая! –отмахивались подруги. – Что ты в самом деле –не даешь нам душу отвести? Считай, что у нас сейчас «пятиминутка ненависти»!

–Все равно. Нельзя так детям относиться. Они ведь все чувствуют .И от этого еще хуже себя вести начинают.

–О боже! Ну ты и зануда! Откуда ты взялась -такая правильная? Небось, в школе круглой отличницей была?

– Отнюдь нет. Я в прошлом –хулиганка-двоечница.

–А, ну тогда понятно, почему ты вечно всех хулиганов в школе защищаешь! По-моему, их родителям уже пора начать отплачивать твои адвокатские услуги.

–Ну уж нет. Детей я буду защищать бесплатно, -смеялась я. – А то обвинителей у них кругом полно, а защищать никто не хочет.

Словом, наши разговоры обычно переводились в шутливое русло, и я перестала воспринимать наезды на детей всерьез. В конце концов, работа у учителей сложная и напряженная, и желание выпустить пар за «рюмочкой чая» -в общем, вполне естественно. Главное, чтобы детей не обижали . А, поскольку я, не имея тогда классного руководства, .не задумывалась о том, как мои коллеги общаются с детьми на уроках –то не придавала особого значения тому, что говорилось на наших «пятиминутках ненависти». Хотя в глубине души удивлялась. Как можно так ненавидеть детей , и главное –зачем тогда идти работать в школу?

Разумеется, в нашей компании кости перемывались не только детям и родителям. Поток красноречия лился и в сторону коллег (ну собственно говоря, на то это и женский коллектив)и в сторону администрации (собственно говоря, на то она и администрация). Тут я от души смеялась вместе со всей компанией. Даже невзирая на тот факт, что к обсуждаемой коллегами администрации относилась и моя собственная мама. Которую мои подруги , молодые учителя, боялись, как огня.

Моя мама, будучи завучем по учебно-воспитательной работе, активно занималась «взращиванием» молодых кадров. Она постоянно спорила с директором, считающим, что учителей надо брать с опытом работы и отзывающимся о выпускниках вуза крайне пренебрежительно. « Разве это учителя? Сами еще дети! Оно нам надо –возиться с ними?» В ответ мама говорила, что «опыт –дело наживное» и охотно «возилась» с начинающими педагогами, всячески опекая и помогая. Подруги мои как раз и были одни из таких «подопечных», недавних выпускниц вуза. При этом доброе, внимательное и участливое отношение к ним мама сочетала с требовательностью (а иной раз и жесткостью) когда дело касалось рабочих вопросов.

–Поймите, девочки, -объясняла она. – Вы не ведь на контейнере детали выпускаете , и не в магазине товар продаете. Вы с детьми работаете! А с детьми халтурить нельзя :они этого не прощают.

Ходили легенды , что некоторым молодым специалистам после месяца совместной работы строгая завуч говорила : «Пиши заявление по собственному желанию –не сработаемся». На самом деле, подобная ситуация возникла единственный раз :–когда выпускница пединситута, приходя на уроки, занималась тем, что красила ногти и листала журнал Cosmopolitan. И был еще нашумевший случай , когда учительница, отвесившая ученику на уроке подзатыльник, была уволена в течение суток: раньше, чем ребенок успел пожаловаться своим родителям.

Почему-то именно эта история приводила моих колег в особый трепет.

–Ну и за что было увольнять? Хорошая учительница… А этого бы придурка я сама с удовольствием треснула! Нет, ну а что: если родители ему не объяснили, как вести себя нужно –почему мы должны терпеть? Что за мода дурацкая пошла –пальцем ребенка тронуть нельзя?

–Да ну. Ты что, Наталью Викторовну не знаешь? Она на детей даже кричать не разрешает. Вчера мне прямо так и сказала: «У себя дома на мужа можешь орать, если хочешь, а в школе на детей –не смей».

–Что за человек! Вот интересно – у нее свои дети есть?

–Говорят, что есть..

–И что? Неужели она на них никогда не орала и не давала подзатыльников?

–Нет. Никогда! – тут же отреагировала я.

–А ты откуда знаешь?

–Да просто…предположила.

Естественно, подруги не догадывались, что я являлась дочкой грозного завуча. Не то, чтобы я специально скрывала наше родство. Я просто не хотела его афишировать. И искренне развлекалась, слушая жалобные сентенции коллег:

–Я уже Наталье Викторовне планы уроков сдала, а она еще требует конспект открытого урока! Это ж сколько писать придется!

–А ко мне она пришла на урок и говорит: у тебя контакта с детьми нет!

– А мне говорит: у тебя урок не соответствует теме, и время распределено неправильно!

–Вот –вот ! Мне она тоже так говорила И еще: почему у тебя на уроке работают одни и те же ученики? Можно подумать, я виновата, что остальные не хотят работать!

–А меня вчера за незаполненный журнал ругала! А когда мне его заполнять? На уроках –нельзя, а после уроков –когда? Что нам в школе –ночевать, что ли?

Сначала девочки слезно жаловались, потом переходили на шутки. И я смеялась громче всех:

–Ну, а вы что думали? Наталья Викторовна у нас –великий инквизитор!

Но, поскольку тайное всегда становится явным –коллеги вскоре обо всем догадались. Кажется, это произошло, когда, после уроков мы с мамой пили кофе у нее в кабинете и разговаривали о делах семейных- а в это время кто-то из моих подружек зашел сдать календарное планирование.

И на следующее утро наш «МК» окружил меня в учительской.

–Это правда?

–Что именно?

–Ну скажи –правда или нет?

–Что вы ко мне пристали? Какая правда?

–Ну, что Наталья Викторовна –твоя мама… Нам Маринка вчера сказала..

–Ну, да, правда. И дальше что?

–Серьезно?

–Не может быть!

–А мы думали, Маринка прикалывается!

–Неужели правда?

–Тьфу ты, елки! –рассердилась я. – Вам что – делать больше нечего? Или вы – мексиканский сериал собрались снимать о неожиданно найденных детях?

–Ну а почему ты нам об этом не говорила?

–Можно подумать, вы мне говорили, где ваши мамы работают!

–Но так нечестно! Когда мы Наталью Викторовну обсуждали, ты смеялась вместе с нами! А могла бы сказать, что эта твоя мама! И ты ей все пересказывала, что мы говорили?

–Конечно, а вы как думали? Еще и в книжечку записывала. Так что, девочки, ожидайте выговора с занесением в трудовую, и не видать вам премий до нового 2025 года.

Думала, они засмеются. Но коллегам было не смешно. Они ведь думали, что я –своя, а оказалось –«засланный казачок».

Да, и девочки сразу смогли ответить себе на вопрос, почему я в первый же год работы выиграла конкурс «Учитель года». И почему я не стесняюсь спорить с директором. Дочка завуча, куда нам до нее…

И в отношениях наших возник некий холодок –поначалу, впрочем, не особо ощутимый.

Следующий напряженный момент возник, когда методист предложила мне внеочередную аттестацию. Притом сразу на первую категорию.

Как я уже говорила, я равнодушно относилась к формальным показателям успехов в работе. Конкурсы, аттестации, категории . О чем и сказала методисту.

– Зачем мне внеочередная аттестация? Мне и так хорошо. Аттестуйте меня на вторую –как всех.

– У тебя есть все основания для первой категории, -заметила методист, -в «учителе года» у тебя призовое место, на педагогической выставке –тоже. Зачем отказываться? За первую категорию платят больше.

–Да ну…начнут говорить за спиной всякое. Мол, дочка завуча, по блату…

– Ну, а тебе какая печаль ?– пожала плечами методист. – Как говорится: за спиной – могут даже бить.

И то правда.

Для о внеочередной аттестации пришлось дать открытый урок на район. Который , к моему удивлению, произвел ошеломляющее впечатление на представителей роно и учителей окрестных школ.