Kitobni o'qish: «Призрачная квартира»
© Ясинская М., текст, 2025
© Заславская В., иллюстрации, 2025
© Иовлева П., леттеринг, 2025
© ООО «Феникс», оформление, 2025
Когда Никита был маленьким, ему очень нравилась старая водонапорная башня из красного кирпича, стоявшая на противоположной стороне улицы. Она напоминала ему старинный замок, и он часто представлял себе отважных рыцарей, сражающихся с драконами на её каменных стенах. И, разумеется, воображал себя в их рядах, в сверкающих доспехах и с мечом в руках.
Но сейчас, когда ему было уже двенадцать, Никита больше не видел волшебную крепость и магические битвы: только унылую старую постройку, которая навевала на него тоску и всем своим видом напоминала, что его жизнь такая же унылая и тоскливая, и в ней ничего не меняется – прямо как в этой дряхлой водонапорной башне.
Школа – дом, дом – школа. Репетиторы по математике и английскому, занятия бальными танцами, которые он терпеть не мог, но его мнение никого не интересовало. Родители, которые постоянно заняты своими делами, и даже когда они дома, а не на работе, то всё равно в телефонах или за компьютером. Младшая сестра, которую постоянно спихивают на него: «Поиграй с Катей, почитай с Катей, присмотри за Катей…»
Вот у его друзей была абсолютно другая жизнь! Их не заставляли присматривать за младшими братьями или сёстрами, они ходили не на ненавистные танцы, а в футбольные или хоккейные секции. Им разрешали гулять с друзьями вечерами и по выходным и не грузили домашними делами. Словом, у всех жизнь была лучше, чем у него!
Никита сердито пнул подвернувшийся под ногу камешек. Возвращаться домой после школы не хотелось, ведь и так понятно, что ничего хорошего его там не ждёт.
Так и вышло.

* * *
– Никит, папа сегодня задержится допоздна на работе, а у меня через полчаса маникюр, так что я побежала, покорми Катю и сам тоже поешь, суп на плите. Пропылесось, поиграй с Катей и не забудь, у тебя сегодня ещё репетитор, – скороговоркой протараторила мама, когда он столкнулся с ней на пороге дома.
– Маникюр тебе за час сделают, а ты мне дел дала на весь вечер, – сердито пробурчал Никита.
– Я после – в кафе, посидим с подругами, поболтаем, кофе попьём… – рассеянно ответила мама, проверяя причёску перед зеркалом в прихожей.
– То есть тебе с подругами можно, а мне с друзьями нельзя? – возмутился Никита, хотя и знал, что это бесполезно: этот разговор, в разных вариациях, у них проходил уже не в первый раз, и всегда он следовал одному и тому же сценарию, с одним и тем же исходом.
– Но я все свои дела уже сделала, а ты ещё нет. И потом, маме тоже нужно иногда немного времени на себя, – ответила мама, надевая туфли. – Никита, не дуйся! – уже строже добавила она, увидев выражение его лица. – Ты уже взрослый мальчик, пора привыкать к самостоятельности.
– Тогда дай мне самостоятельно выбрать, чем я хочу заниматься!
– Танцы ты не бросишь, это не обсуждается! – сразу же поняла, к чему он ведёт, мама. – Всё, я побежала, не забудь покормить Катю и сделать домашку.
Входная дверь захлопнулась, а Никита ещё некоторое время стоял в прихожей, чувствуя, как в нём клокочут раздражение и злость. Нечестно! Почему мама идёт развлекаться на маникюр и в кафе с друзьями, Катя будет беззаботно играть да ещё и требовать, чтобы он с ней играл, а Никите за всех отдуваться?
«Да пошло оно всё!» – в сердцах подумал про себя Никита.
Достал телефон и быстро набрал сообщение Илюхе.
«У меня освободился вечер».
«Подскочу после тренировки».
Илюха, счастливчик, играл в футбол. И был настоящим, проверенным другом. Одним из немногих, кто знал про позорные занятия танцами и не смеялся над Никитой. Скорее сочувствовал. Даже советовал устроить бунт и просто перестать ходить на занятия. Не силком же его туда за шкирку поволокут! Раз родители поскандалят, другой – но если их переупрямить, в конце концов они сдадутся. И Никита всерьёз подумывал над тем, чтобы воспользоваться этим советом. Собственно, он уже решил, что так и сделает, и сейчас просто набирался моральных сил на то, чтобы перейти к действиям и приготовиться к скандалу, который за этим последует.
– Кать! Кушать! – позвал Никита.
Сестра высунула голову в коридор и настороженно спросила:
– А что есть?
– Мама сказала: суп.
– Какой?
– Не знаю. Пошли посмотрим.
Вместе с сестрой Никита зашёл на кухню и поднял крышку кастрюльки.
– Солянка.
– Не хочу солянку, – скривилась Катя.
Никита раздражённо вздохнул. И вот почему он, а не родители должен терпеть детские капризы?
– Никит, ну пожа-алуйста! Давай просто скажем маме, что я всё съела, она же не проверит!
Уговаривать Катю съесть суп, который он положа руку на сердце и сам не любил, но который мама продолжала готовить с непонятной настойчивостью, Никита не собирался.
– Бутерброды с колбасой будешь? – предложил он.
Катя подскочила к нему, чмокнула в щёку и взвизг-нула от восторга. Никита неловко погладил её по голове, смущённый бурным проявлением радости.
– И чай. Сладкий! – попросила сестрёнка.
– Да без проблем, – ответил Никита, уже нарезая батон.
– А я сегодня солнечного зайку поймала, – гордо заявила Катя с набитым ртом несколько минут спустя.
– Угу, – рассеянно кивнул Никита, доедая бутерброд и просматривая ленту в телефоне.
– Он потерялся, и ему было грустно и страшно. Но когда я его нашла, он перестал бояться и сказал, что теперь останется жить с нами. Будет охранять меня от темноты, – продолжала делиться Катя. – Никит! Ну, Ники-ит! Ты меня слушаешь?
– Слушаю, слушаю, – автоматически ответил Никита, не отрываясь от телефона.
– Нет, совсем не слушаешь, – обиделась сестрёнка. – Ты на меня даже не посмотрел!
– Ну вот, смотрю – довольна? – спросил Никита, откладывая телефон в сторону.
Взрослый, конечно же, распознал бы в его голосе вызов и отреагировал бы соответственно. Но Катя была ещё маленькой и ничего не поняла – только обрадовалась и тут же продолжила воодушевлённо рассказывать о солнечном зайке. А Никита почувствовал укол вины. Ему ведь тоже не нравилось, когда родители сидели, уткнувшись в экраны своих гаджетов…
– А давай я тебе его нарисую? – предложила Катя.
– Кого?
– Зайку!
– Ну нарисуй, – согласился Никита.
Рисование – это прекрасно, сестра какое-то время не будет его донимать.
Катя убежала в свою комнату и вскоре вернулась с фломастерами.
– Руку давай! – попросила она.
– Зачем?
– Зайку рисовать.
– На руке?
– Ага.
Никита тяжело вздохнул и, сдаваясь, протянул сестре левую руку.
Телефон звякнул, оповещая о новом сообщении.
«Всё в силе?»
«Да».
«Будем через пять минут, выходи».
Никита обрадованно вскочил.
– Эй! Я ещё не дорисовала! – воскликнула Катя.
– Вернусь – и закончишь.
– Ты куда? – насторожилась сестрёнка.
– По делам, – ответил Никита.
– Но я не могу оставаться дома одна, я ещё маленькая, – серьёзно напомнила Катя.
– Я ненадолго, – пообещал Никита. – Сейчас быстренько дела сделаю и вернусь.
– А эти твои дела никак нельзя потом сделать? Я боюсь оставаться одна, – заканючила Катя.
Стоило только услышать плаксивые нотки в её тоне, как терпение Никиты тут же закончилось.
– Нет, давай потом! Это срочно, мне надо… э-э… другу помочь, он в беду попал. Я быстро, туда и обратно, – отделался самой простой ложью Никита, натягивая кроссовки в прихожей.
– А что за беда?
– Тебе какая разница? Ну в плен он попал, заперли его в темнице, – на ходу сочинил Никита.
– Кто запер? – продолжила допытываться Катя.
Никита не собирался терпеливо отвечать на дурацкие расспросы.
– Всё, никому дверь не открывай, я через часик буду, – торопливо наказал он сестре и ещё успел услышать вопрос: «А часик – это долго?», прежде чем дверь захлопнулась.
Сбегая по старинной винтовой лестнице, Никита снова ощутил укол вины. Всё-таки Катя ещё совсем мелкая, даже в школу не ходит, и оставлять её одну – не лучшая идея…
Никита решительно отмахнулся от мешающих ему мыслей. Ничего она не мелкая, шесть лет уже человеку. В далёком прошлом дети в шесть лет на заводах целыми днями работали! А папа рассказывал, как в первом классе он сам, один ходил в школу, которая находилась аж в пяти кварталах от дома, – и ничего!
На площадке между вторым и первым этажом Никита остановился, увидев кошку, которая жила в их подъезде. Кошка была удивительной, невероятной расцветки: одна сторона полностью рыжая, другая – полностью чёрная, а разделительная линия на спине такая ровная, будто её нарисовали.
Кошка недовольно посмотрела на Никиту и осуждающе прищурилась. Никита с вызовом уставился на неё в ответ, понимая, как это нелепо – мериться взглядами с кошкой.
Пушистая зверушка фыркнула и сделала шаг вперёд. Никита замер. У него была дурацкая привычка: предсказывать, какой его ждёт день, по тому, какой стороной перейдёт ему дорогу кошка – рыжей или чёрной. Если рыжей, то день удастся, если чёрной – жди неприятностей. Никита вроде бы и понимал, что это лишь глупое суеверие, но ничего не мог с собой поделать и всегда проверял удачу на этой кошке, если она попадалась ему на пути.
– Ну, ты чего застыла? Давай уже, иди или вверх по лестнице, или вниз, – сказал Никита. – И побыстрее, меня друзья ждут.
Кошка фыркнула и сделала шаг к ступеням, ведущим вниз. Никита обрадовался: если она пойдёт вниз, то перейдёт ему дорогу рыжей стороной. Но в последний момент кошка передумала и прыгнула наверх, повернувшись к Никите чёрной стороной.
– Да глупости это всё, – раздосадованно пробормотал он, быстро сбежал оставшиеся пролёты и вышел к друзьям.
Захлопываясь, тяжёлая металлическая дверь подъезда лязгнула с каким-то особенно хищным звуком, заставив Никиту невольно вздрогнуть и оглянуться. Может, всё-таки зря он уходит?
– Никит, ну ты чего застрял? – позвали приятели.
Никита решительно встряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и повернулся к двери подъезда спиной.

* * *
Никита и правда собирался погулять всего часик, не больше. Но время с приятелями пролетело незаметно, и Никита спохватился, только когда уже начали сгущаться ранние сумерки. «Репетитор! – запоздало вспомнил он. – И мама вот-вот уже вернётся, а меня нет!»
Торопливо распрощавшись с друзьями, Никита по-мчался домой, словно надеялся скоростью компенсировать пролетевшее время. Он обещал Кате, что вернётся через час. Не то чтобы она понимала, сколько это, но всё равно он отсутствовал намного дольше, чем следовало, а Катя была без присмотра. Вдруг что-то случилось? Да даже если и ничего не случилось, стоило лишь представить, как сестрёнка сидит у окна, совсем одна, и грустно смотрит на улицу в ожидании родителей или брата, и на душе становилось муторно.
Ещё не добежав до поворота на их улицу, Никита увидел поднимающиеся над крышами домов клубы дыма, и сердце испуганно сжалось. Неужели пожар в их доме?
«Уймись! – выговорил он сам себе. – Почему сразу пожар и почему именно в нашем доме, он же не единственный на улице! Может, машина сломалась или какие-то дураки мусорку подожгли. Да мало ли что это может быть?»
Но как Никита себя ни уговаривал, нехорошее предчувствие только усиливалось.
* * *
Снаружи старинный четырёхэтажный дом, в котором жил Никита, выглядел очень красиво: арочные окна, изогнутые кованые решётки балконов, затейливая лепнина. Должно быть, в прошлом здесь жили не простые смертные, а какие-то важные дворяне, богатые банкиры или прославленные деятели искусства. Раньше на углу даже висела мемориальная табличка, в которой рассказывалось о прежних знаменитых жильцах этого здания, но Никита никогда её не читал, а потом её и вовсе сняли.
Однако друзья Никиты неизменно разочаровывались, когда оказывались внутри, ведь благородной стариной мог похвастаться только фасад. Внутри же, кроме винтовой лестницы, от величественного прошлого ничего не осталось; после многочисленных перестроек и ремонтов здешние квартиры если и отличались чем-то от своих сородичей в новостройках, так это более высокими потолками, нестандартной формы окнами и отсутствием типовой планировки.
А сейчас, летя на всех парах к дому, Никита впервые задумался о том, влияет ли возраст здания на пожарную безопасность. Будет ли оно гореть быстрее, потому что старое?
Надежда на то, что это не пожар, рассеялась, когда издалека донеслись звуки сирены пожарных. А когда Никита добежал до своей улицы, то сразу увидел, что чёрное облако дыма висит именно над их домом.
«Только бы не наша квартира, только бы не наша квартира!» – мысленно повторял Никита.
На улице собралась толпа: жильцы дома и, разумеется, праздные зеваки, куда же без них? Ещё бы! Не каждый день выдаётся возможность снять действительно интересное видео, которое можно выложить в соц-сетях, чтобы собрать много лайков!
Запыхавшийся Никита остановился перед своим подъездом и задрал голову, пытаясь разглядеть, откуда идёт дым. И последняя надежда – надежда на то, что если пожар и начался в их здании, то хотя бы не в их квартире, – рухнула: дым валил из окон их кухни.
– Стой! Ты куда? – услышал Никита позади себя крики, но он не собирался никого слушать и уж тем более останавливаться.
Прежде чем кто-то успел его схватить, Никита рванул на себя тяжёлую дверь, нырнул в наполненный удушливым дымом подъезд и побежал вверх по лестнице. Катя! Нужно вытащить Катю!
Из дыма появилась чёрно-рыжая кошка и тоже понеслась вверх, прямо перед Никитой. И вот наконец третий этаж и знакомая дверь. Трясущиеся руки никак не могли выудить ключ из кармана, а когда это всё-таки получилось, дрожащие пальцы никак не могли попасть им в замочную скважину. Наконец раздался заветный щелчок, Никита толкнул дверь, ввалился в прихожую, едва не споткнувшись о кошку, метнувшуюся ему под ноги, и закричал:
– Катя! Катя!
Он немедленно закашлялся – дым в коридоре их квартиры был намного гуще, чем в подъезде, – и стал на ощупь пробираться вперёд.
Голова начала кружиться, и Никита понял, что, несмотря на попытки закрыть лицо, он надышался дыма. Кажется, это опасно, можно потерять сознание. Но он не мог повернуть обратно, ведь Катя где-то здесь, и каждая минута на счету!
Никита пошёл дальше, надеясь, что решимость и сила воли возобладают и не дадут организму спасовать перед дымом. Но в какой-то момент он понял, что не может вдохнуть. Горло спазматически сжалось, и от ощущения, что вокруг не осталось воздуха, подкатила паника. Никита старался взять себя в руки – он не имеет права паниковать! Не сейчас! Но лёгкие болезненно сжимались, а горло будто стискивало безжалостной рукой.
Никита даже не почувствовал, как упал, он только понял, что в глазах темнеет, а звуки становятся всё глуше и дальше.
«Неужели я теряю сознание?» – с отчаянием подумал он, и это была его последняя связная мысль.

* * *
Никита пришёл в себя оттого, что его скрутило жестоким приступом сухого кашля, который нещадно драл горло и никак не утихал. Казалось, ещё немного – и вместе с кашлем вылетят все внутренности!
– Катя! – тут же вспомнил Никита и попытался встать, но ничего не получилось: перед глазами всё плыло, голова кружилась, лёгкие горели, а во всём теле была страшная слабость.
Тогда Никита попытался ползти, но и это у него не вышло. Зато злость на собственную беспомощность будто прояснила сознание, и Никита увидел, что вокруг больше нет дыма.
Пожар потушили? Так быстро? Допустим. Но в воздухе всё равно должно было пахнуть палёным, а он ничего чувствовал. Значит, он больше не в квартире, пожарные его вытащили? А что с сестрой?
Никита с трудом сел и огляделся. Он был в каком-то незнакомом помещении. И вряд ли это больница, потому что стены оклеены обоями. Странные, кстати, обои – с вензелями и узорами, будто в музее.
– Ты как? – услышал он чей-то голос, повернулся – и увидел незнакомую девочку.
– Нормально, – ответил Никита и удивился, как хрипло звучит его голос. – Где Катя?
– Какая Катя?
– Моя сестра!
– Сестра? Я, кроме тебя, никого больше не видела…
– А пожар? Его потушили?
– Какой пожар? – не поняла незнакомка.
Никита вяло отмахнулся, ему было не до объяснений.
– А я где?
– Как где? Дома.
– Что значит дома?! – возмутился Никита. – Это не мой дом!
Злость и раздражение придали сил, и Никита наконец смог подняться на ноги. Правда, тут же закружилась голова, и перед глазами всё поплыло. Он, наверное, даже упал бы, но девочка подхватила его под руку и удержала.
– Спасибо, – пробормотал Никита и взглянул на девочку.
Она была почти с него ростом и, кажется, чуточку помладше. Зеленоватые глаза, чуть вздёрнутый нос, две растрёпанные косички и какое-то нелепое платье. Словом, ничего особенного.
– Я Лидочка, – представилась девочка.
– Никита, – рассеянно ответил мальчик, оглядываясь.
Он находился в незнакомой квартире – и по-прежнему ничего не понимал. Где он вообще? Как он здесь оказался? Почему не пахнет дымом? Почему не слышно пожарной сирены? И самое главное – что с Катей?
Не тратя время на расспросы, Никита сделал несколько неуверенных шагов к входной двери, распахнул её и вышел на лестничную площадку.
Та-ак… Кажется, это всё-таки его дом, потому что подъезд выглядит знакомо. Правда, у них в подъезде стены зелёные, а тут они выкрашены в какой-то противный желтовато-коричневый цвет. И двери квартир на лестничной площадке другие – старые, деревянные. Но винтовая лестница с вычурными старинными поручнями точно такая же, её ни с чем не спутаешь!
«Наверное, я просто на другом этаже», – решил Никита, отмахнулся от мысли, что вряд ли стены на разных этажах выкрашены в разный цвет, и побежал по лестнице вверх. Один полный круг – и вот он уже на следующем этаже. Но его квартиры там не было.
«Значит, надо идти вниз», – понял Никита. Пронёсся мимо квартиры, в открытых дверях которой стояла Лидочка, и спустился на пролёт ниже. Но и там своей квартиры не увидел. А пролётом ниже уже был первый этаж, на что указывали почтовые ящики на стене и входная дверь подъезда.
«Наверное, я в соседнем доме. Он похож на наш, там вполне может быть такая же лестница», – предположил Никита. Думать о том, как он там очутился, он не стал. Главное – разобраться, как попасть домой.
Никита подошёл к входной двери подъезда и потянул её на себя. Дверь не открывалась. Тогда он её толкнул. Никакого результата!
Разозлившись, Никита стал поочерёдно тянуть и толкать дверь. Заклинило её, что ли?
– Она не открывается, – услышал он голос сверху.
Никита обернулся. На лестничной площадке наверху стояла Лидочка.
– Как это – не открывается?
– Ну вот так – не открывается.
– Что значит не открывается? Так не бывает! Если дверь сломалась, то нужно починить!
Вместо ответа Лидочка поманила Никиту за собой. И так как ему больше ничего другого не оставалось, он пошёл за ней, и вместе они вернулись в квартиру на третьем этаже.
– Ну, и что ты встал? – спросила Лидочка, когда Никита застыл в прихожей. – Разувайся и проходи!
– Мне вообще-то домой надо, – неуверенно ответил Никита, проходя тем не менее внутрь и с каждым мгновением чувствуя себя всё больше сбитым с толку. Эта квартира была очень похожа на его! Точно такое же расположение комнат, точно такие же высокие потолки и точно такие же арочные окна в зале.
– Ты уже дома, – ответила Лидочка.
– Нет! – упрямо покачал Никита головой.
– Да, – спокойно повторила девочка.
– Да что я, свой дом, что ли, не знаю? – возмутился Никита. – Какой здесь адрес? – спросил он, готовясь к моменту торжества. Сейчас Лидочка назовёт адрес, и он докажет, как она ошибается!
– Улица Садовая, дом 8, квартира 9, – сказала девочка.
От удивления у Никиты открылся рот. Лидочка назвала его адрес! Но этого не может быть! Это не его квартира!
«Может, я попал в другой город?» – подумал Никита, вспомнив старую комедию, где нечто похожее случилось с главным героем. А что, улица Садовая наверняка есть во многих городах!
О том, как он мог оказаться в другом городе, Никита сейчас тоже не задумывался, ему было намного важнее понять, где именно он находится и где его дом. А во всём остальном он будет разбираться уже потом.
Что ж, может, в этом городе и есть такой же адрес, но и сама улица Садовая наверняка выглядит иначе. Не может быть двух совершенно идентичных улиц!
Никита бросился к окнам. Сейчас он выглянет наружу – и сразу убедится, что, хоть это и Садовая улица, но точно не та Садовая улица, на которой живёт он.
На первый взгляд улица выглядела знакомой – такая же проезжая часть, такие же тротуары, такие же здания напротив. Но это только на первый взгляд. Стоило присмотреться – и Никита сразу заметил разницу.
– Ну вот! – с облегчением воскликнул он. – Это не та Садовая улица! – он обернулся к Лидочке. – На моей Садовой улице в доме напротив – салон красоты, а вон там, на углу – аптека. А на боку вон того здания на моей улице висел огромный рекламный плакат.
Окрылённый спасительным открытием Никита вышел из зала и пошёл в комнату напротив, чтобы получить последнее, решающее доказательство своей правоты.
– А ещё, если бы это и правда был мой дом, то здесь была бы моя спальня, а из её окон видно старую водонапорную башню, – сказал он Лидочке, подходя к окну. – Улицы могут быть похожи, потому что застроены типовыми зданиями, но такой водонапорной башни…
Никита выглянул в окно – и резко замолчал.
Через дорогу, прямо напротив окон, возвышалось строение из красного кирпича, чем-то очень похожее на средневековый рыцарский замок.
Та самая водонапорная башня.

* * *
Как реагировать, когда сталкиваешься с необъяснимым? Плакать? Паниковать? Пугаться?
Никита впал в ступор. То, что происходило, просто не могло происходить! Он в своей квартире, но это не его квартира. Дом стоит на том же самом месте на Садовой улице, но это не его Садовая улица. Кати нет, родителей нет, пожара не было…
«Может, это просто сон? – подумал Никита, но без особой надежды: всё было слишком реальным и настоящим для сна. – А может, я просто надышался дымом и отключился, и сейчас у меня бред?»
Никита сжал голову руками. Что происходит?
– Да не переживай ты так, – услышал он голос Лидочки. – Чай будешь?
Никита не ответил, его посетила новая мысль. Мама! Папа! Что будет с ними, когда узнают о пропаже сына?
Лидочка хозяйничала у плиты – старинной, совсем непохожей на плоскую керамическую электроплиту у них дома. Эта была массивной, газовой, и огонь в конфорке девочка зажигала спичкой. Об электрочайнике, разумеется, речи тоже не шло, Лидочка водрузила на огонь эмалированный чайник с цветочками на боку.
– Какой сейчас год? – тихо спросил Никита, испугавшись очередной догадки, пришедшей ему в голову.
– Семьдесят третий, – ответила Лидочка.
– Какой семьдесят третий? – прошептал Никита, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.
– Ну ты смешной! – улыбнулась девочка. – Тысяча девятьсот семьдесят третий. Какой же ещё?
– Лидочка, не вводите молодого человека в заблуждение! – раздался на кухне новый голос, женский, строгий, с аристократическими интонациями. – Сейчас двадцатый год.
– Тысяча девятьсот двадцатый? – пискнул Никита, поворачиваясь, чтобы увидеть, кто появился на кухне.
– Разумеется, – подтвердила дама солидного возраста, которую Никита с первого взгляда окрестил «дворянкой». Она держалась с таким впечатляющим достоинством, что назвать её пожилой и уж тем более бабушкой просто не поворачивался язык. Одета дама была под стать своему аристократическому образу – в длинное, до пола, старинное платье с широким кружевным воротничком; Никита такие видел только в учебниках истории.
– Так двадцатый или семьдесят третий? – попытался уточнить он, сам не зная зачем, ведь ему было без разницы; что тот, что другой год был для него равно фантастическим и невероятным.
– Двадцатый, – не терпящим возражений тоном отрезала дворянка, а Лидочка незаметно подмигнула Никите, словно говоря, что с ней лучше не спорить.
Что ж, как Никита и ожидал, легче от этого ответа ему ничуть не стало.
– Ну? – требовательно взглянула на него дама. – Вы собираетесь представиться, молодой человек? Или вас не учили хорошим манерам?
– Э-э… Никита, – промямлил он, поёжившись под пронизывающим взглядом седовласой дамы, и поправился: – Никита Колесников. Андреевич.
– Очень приятно, – дама едва заметно кивнула головой. – Елизавета Константиновна Разумовская.
– Очень приятно, – пробормотал Никита, думая, что имя у неё тоже самое что ни на есть дворянское и благородное.
– Лидочка, что там с чаем? – спросила Елизавета Константиновна.
– Почти закипел, – ответила девочка. – Ты будешь с сахаром или с мёдом? – спросила она Никиту.
– С сахаром, – автоматически ответил он, а потом встряхнул головой.
Он что, и правда сидит на кухне то ли в двадцатом, то ли в семьдесят третьем году прошлого века и собирается спокойно пить чай? Никите казалось, что он тонул в происходящем, будто в каком-то вязком бреду, и если немедленно не вырваться, то так и застрянешь тут навсегда!
Не менее странным казалось и то, что и дворянка, уверенная, что на дворе двадцатый год, и Лидочка, не сомневающаяся, что за окном семьдесят третий, ничуть не удивились появлению незнакомого подростка в их квартире. Скорее восприняли как нечто само собой разумеющееся. Почему? Уж не потому ли, что когда-то они сами очутились здесь точно таким же образом?
– А как вы сюда попали? – спросил Никита, надеясь, что истории Лидочки и Елизаветы Константиновны хоть немного прояснят ситуацию.
– Эта половина дома всегда принадлежала нашей семье, – заявила Елизавета Константиновна с видом оскорблённого достоинства. – Мой дедушка, генерал-лейтенант Разумовский, купил её ещё до русско-японской войны, и вся наша семья мирно жила здесь… до тех пор, пока всё не пошло прахом, – дворянка вздохнула и печально взмахнула рукой. – Семья таяла на глазах, прислуга разбежалась, и вот уже я осталась совсем одна. А через какое-то время в нашу половину дома, не спрашивая дозволения, стали подселять всяческих проходимцев и хамов. Меня же загнали в этот угол, словно я тут не хозяйка, а какая-то нищебродка… Не обижайся, Лидочка, ты не хамка, ты милая девочка и ни в чём не виновата.
Несмотря на объяснение, Никита так и не понял, как именно дворянка оказалась здесь вместе с людьми из другого времени.
– А ты? – повернулся Никита к девочке.
– А меня родители оставили.
– Как оставили?
– Да вот так. Поехали на строительство магистрали, а меня оставили.
– Одну?
– Нет, к нам бабушка переехала, чтобы за мной присматривать.
– А где она? – спросил Никита. Кроме Елизаветы Константиновны и Лиды, он пока больше никого в квартире не видел.
– Вышла в магазин за продуктами.
Никита сразу отметил про себя слово «вышла». Раз бабушка Лидочки ушла за продуктами, значит, из этого дома всё же можно как-то выйти!
– Лидочка, не выдумывай, нет никакой бабушки, – строго выговорила Елизавета Константиновна.
На глаза девочки навернулись слёзы.
– Она просто ушла в магазин за продуктами, – упрямо повторила Лидочка.
Некоторое время все молча пили чай. В напряжённой тишине Никита услышал доносящиеся откуда-то из глубины квартиры звуки – как будто там был включён телевизор.
– А кроме вас и Лидочкиной бабушки здесь ещё кто-то живёт? – спросил он.
Елизавета Константиновна недовольно поджала губы и всем своим видом выразила крайнюю степень неодобрения. То ли по поводу бабушки, которая, по её убеждению, на самом деле тут не живёт, то ли по поводу неведомого жильца.
– Да, ещё призрак, – ответила Лидочка.
– Призрак? – переспросил Никита и даже почти не удивился; если здесь собрались люди из разных времён, почему бы не быть ещё и привидению?
– Вообще-то мы не знаем его имя, поэтому называем его Призраком, – пояснила девочка.
«Наверное, неспроста», – подумал Никита, а вслух спросил:
– А что это за шум?
– Он телевизор смотрит, – сказала Лидочка.
«Телевизор!» – обрадовался про себя Никита.
– Лидочка, – снова строго одёрнула девочку Елизавета Константиновна, – что ты опять придумываешь? Какой такой тивизор? Он слушает радио!
Лидочка только вздохнула и покачала головой.
Не беспокоясь о том, что может показаться невежливым, Никита поднялся из-за стола и пошёл на шум. Телевизор – это уже довольно современный предмет, почти из его времени. Если в комнате с безымянным обитателем по кличке Призрак и правда работает телевизор, то у Никиты появится шанс получить ответы хотя бы на часть своих вопросов!

* * *
В комнате, которая находилась там же, где в Никитиной квартире располагалась спальня Кати, были задёрнуты шторы и царила полутьма. Возле стены действительно стоял телевизор – самый обычный, с плоским экраном.
Телевизор был явно включён, потому что Никита отчётливо слышал звук, но картинки на экране почему-то не было, он видел только пустой серебристый фон. Да и звуки сливались в какой-то фоновый шум; казалось, стоит лишь чуть вслушаться, и получится разобрать слова, а так они оставались невнятным бормотанием.
Напротив телевизора, утопая в глубоком плюшевом кресле, сидел тот, кого Лидочка назвала Призраком. Он никак не отреагировал на появление постороннего; кажется, он даже не заметил, что кто-то зашёл в его комнату, и потому Никита мог беззастенчиво его разглядывать.
Eдинственное, что Никита мог сказать с уверенностью, – это то, что Призрак – мужчина. Что до остального… В полумраке комнаты заросшее щетиной лицо казалось размытым, а черты лица такими неопределёнными, что Никита даже приблизительно не мог предположить, какого Призрак возраста. Стоило чуть всмотреться, и лицо будто расплывалось.
Призрак заворожённо смотрел на экран. Похоже, что, в отличие от Никиты, он видел изображение. Более того, через несколько мгновений Призрак поднял пустую ладонь и сделал жест, как если бы переключил канал. Вот только пульта в его руке не было. Однако звук, идущий из телевизора, изменился: если до этого казалось, что там шло кино, то сейчас было больше похоже на какие-то спортивные соревнования.
Никита снова взглянул на экран – и опять ничего не увидел. Н-да, и как же ему посмотреть местные новости, чтобы узнать, какой сейчас на самом деле год и где он вообще оказался?
– Э-э… – протянул Никита. – Здравствуйте!
Призрак не отреагировал.
– Здравствуйте! – громче повторил Никита.
– Он не слышит, – сказала незаметно подошедшая Лидочка.
– Глухой, что ли?
– Да нет, не глухой, вот же, видишь, телевизор он слышит. А нас – нет. И, кажется, не видит.
Никита недоверчиво хмыкнул. Да быть того не может, чтобы Призрак телевизор слышал и видел, а людей – нет. Наверное, Лидочка с Елизаветой Константиновной просто были недостаточно настойчивы.
– Ну, это мы сейчас проверим, – решительно пробормотал себе под нос Никита и встал прямо напротив кресла.
Призрак наклонился вправо, чтобы снова видеть экран, обзор которого ему перекрыли.
– Ага! – победно воскликнул Никита. – Значит, вы нас всё-таки видите!
Призрак не ответил, он продолжал всё так же сидеть, сильно наклонившись вправо и не сводя глаз с экрана. Никита сделал шаг в сторону, чтобы снова перекрыть вид, и Призрак наклонился влево.
– Бесполезно, – сказала наблюдавшая за происходящим Лидочка. – Я пыталась. Не работает.
Никита уже и сам это понял. Но сдаваться так просто он не собирался.
– Та-а-ак… – задумчиво протянул он, размышляя, что ещё предпринять. Можно было схватить Призрака за плечи и трясти, трясти изо всех сил, трясти до тех пор, пока он наконец-то не отлепится от экрана. Или просто выключить телевизор, и тогда Призраку больше некуда будет пялиться.
«Выключить телевизор – идея очевидная, Лидочка наверняка уже пробовала», – мелькнула у Никиты мысль, но он решительно подошёл к экрану.
Ни на гладкой раме, ни на панели сбоку не было никаких кнопок.
– Ладно, – сердито пробурчал Никита и заглянул за телевизор. Сейчас он просто выдернет шнур из розетки – и все дела! Но в розетку на стене ничего не было воткнуто. Более того, от задней панели телевизора вообще не отходило никаких проводов. Телевизор работал сам по себе, без электричества.

* * *
Оглушённый сделанным открытием Никита вернулся обратно на кухню, плюхнулся за стол и уставился невидящим взглядом прямо перед собой. Пожалуй, он только что получил самое наглядное доказательство мистической природы всего, что его окружает. И это его не на шутку испугало.
– Ну ты чего так расстроился? – участливо спросила Лидочка, заметив его состояние. – Не переживай ты так сильно, у нас тоже не получилось Призрака расшевелить, а ведь мы много раз пытались.
– Да при чём тут Призрак? – в сердцах воскликнул Никита.
– А в чём тогда дело? – удивилась девочка.
– В чём дело?! – воскликнул Никита, и всё, что копилось в нём с момента появления в этой странной квартире, прорвалось лавиной эмоций. – А я тебе скажу, в чём дело! Я оставил сестрёнку одну дома, потому что мне не хотелось за ней присматривать! А когда я вернулся, у нас в доме был пожар! Я побежал за ней, но потерял сознание в дыму! А когда очнулся, то оказался чёрт знает где! В моей квартире, которая совсем не моя! В ней живут какие-то посторонние люди из прошлого, причём из разного прошлого, и им это, похоже, ничуть не кажется странным! Выйти из дома нельзя, никто не знает, какой сейчас год на самом деле, а в комнате сестры сидит зомби, впялившись в телик, который работает сам по себе, без электричества!
Выкрикнув последние слова, Никита полностью выдохся и замолчал.
Лидочка и Елизавета Константиновна молча смотрели на него – без возмущения, без недоумения и даже без сочувствия. Но зато с пониманием.
– Ничего, молодой человек, ничего, – важно сказала Елизавета Константиновна. – Всем поначалу тяжело. Но потом привыкают.
– К чему? К чему привыкают? – возмутился Никита, но уже без прежнего запала: всплеск эмоций его полностью опустошил.
Вместо ответа Елизавета Константиновна повернулась к девочке.
– Лидочка, в твоей комнате есть диван. Постели ему там, нашему новому жильцу нужно как следует отдохнуть.
– Я не ваш новый жилец, – пробормотал Никита, чувствуя, как на него наваливается непреодолимая усталость. – Я скорее временный гость. Гость поневоле.
– Ну, пусть будет «гость», – мирно согласилась Лидочка и встала. – Пойдём, тебе и правда нужно отдохнуть.
Bepul matn qismi tugad.