Kitobni o'qish: «Инквизитор»

В городе не было линий.

Шейн огляделся, сложил руки "рамкой", как делают это фотографы при компоновке будущего кадра. Линий не было. Ни одной.

То есть, они, конечно, были – не существовало ни одного города, где совсем не нашлось бы линий. Просто они, должно быть, все были заняты.

Шейн нахмурился. Заглушил мотоцикл, прошёлся по городку. Одно слово, что городок: полсотни домов – стареньких, в три-пять этажей – рядом с озером, небольшой заводик, обеспечивающий жителей работой. Что они тут делают? Глину месят, что ли? А, почти – фарфор. Что ж, городок маленький, но не заброшенный, бойкий. Значит, линии должны быть.

А их нет.

– Доброго дня, – произнес за спиной чей-то голос. Судя по кислому тону, ни о какой "доброте" не шло и речи.

Шейн обернулся, прищурился. Мужчине, который его окликнул, было лет двадцать пять – возраст, когда иллюзии уже рассеялись, а опыт еще не пришёл. Светловолосый, сероглазый. Несмотря на жару, одет в плотный бежевый полукомбинезон и рубашку с рукавами, скрывающими знак на запястье – но Шейн был совершенно уверен, что знак там имеется, только сомневался в том, какой именно. Глаз? Рука? Компас? Молния?

– Доброго, – Шейн склонил голову набок, доброжелательно ожидая продолжения.

– Петр Летов, Смотрящий. Представьтесь, пожалуйста.

Значит, всё-таки глаз. Смотрящие в арканном мире, скрытом от взглядов обычных, не владеющих магией людей, выполняли ту же роль, что и полицейские – в обычном. Наблюдали за порядком, ловили нарушителей закона и расследовали связанные с волшебством преступления. Интересно, этот Летов – единственный Смотрящий в городе или у него хотя бы напарник есть?

– Шейнвил, Инквизитор.

В глазах Летова блеснул не страх, не зависть и не опасение, а настоящая ненависть. Шейн насторожился. Да, Инквизиторов, карающих Мечей Совета, недолюбливали и боялись, но для ненависти требовалась более весомая причина, чем знак меча на его запястье, который он, к слову говоря, даже не скрывал.

– Надолго? К нам? – речь Смотрящего стала отрывистой и холодной.

– Еще не решил, – вежливо, но уклончиво ответил Шейн, не считая нужным упоминать, что вообще-то просто ехал мимо и задерживаться не собирался. До того, как обнаружил отсутствие линий и познакомился с Летовым.

– Что же, – еще холоднее констатировал Смотрящий, – полагаю, правила пребывания вам озвучивать не требуется. Всего хорошего.

Летов развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь. Шейн задумчиво смотрел ему вслед, в груди его появился нетерпеливый огонёк азарта. Что-то было не так с этим городком. С городком и его Смотрящим.

Весь день Инквизитор кружил по городу. Смотрел, слушал, принюхивался. Свободных линий не было. При этом не было и фона, который объяснял бы их отсутствие. Арканцы в городе жили – немного, но за день метка Инквизитора несколько раз пульсировала, сообщая о присутствии поблизости владеющих магией.

В пекарне ему встретилась продавщица с даром Пишущей-судьбы – слабеньким, но вполне отчетливым. Шейн купил у неё пирог с мясом и картошкой, свежий, еще горячий, исходящий умопомрачительным ароматом. Обжигаясь, съел прямо в пекарне, улыбаясь арканке.

В парке навстречу прошёл, поприветствовав Инквизитора лёгким кивком, пожилой мужчина со способностью Хранителя – наверняка врач единственной на весь город больницы. Шейн поклонился в ответ, оценив презентабельный вид Хранителя.

А сейчас, в кафе, которое Шейн выбрал для ужина, вошли сразу трое перевёртышей и направились прямиком к его столику. Инквизитор взял с блюдца чашку и сделал глоток кофе, наблюдая за арканцами. Коты? Волки? Нет, не совсем – скорее, псы. Вот этот, впереди – альфа. Крупный, сильный, гордящийся своей мужественностью. Двое его друзей, пьяных осознанием собственной "избранности" – недавно инициировались?

– Эй, ты! Твоя железяка снаружи? – небрежно начал альфа.

– Мой, – не стал отпираться Шейн, прихлёбывая кофе.

– Это наш город, и ты тут никто…

– Если это ваша территория, – перебил перевёртыша Шейн, – то расскажите-ка мне, почему в городе нет свободных линий?

– Так ты еще и подкормиться хотел? – радостно взревел альфа, найдя повод для наезда на чужака, и попытался схватит Инквизитора за грудки.

Шейн позволил себе короткий вздох. Совсем молодые еще, неопытные. Хорошо ещё, что с ними девушки нет, глядишь, будет проще договориться. Он аккуратно подцепил блюдце и переместил его вместе с кружкой на стойку бариста – было бы жаль разбить прекрасный образец работы здешнего завода.

Альфа, у которого Инквизитор испарился буквально из рук, обиженно рыкнул и прыгнул следом за противником. Шейн сморщил нос: перевёртыш обратился к своему звериному началу – пока незаметно для постороннего взгляда, лишь ускоряя рефлексы, увеличивая и без того немалую силу. Но даже так он оставался слишком медленным по сравнению с Инквизитором, для которого время послушно замедлилось.

Шейн снова сместился в сторону и слегка подправил прыжок перевёртыша, чтобы тот не врезался в стойку – незачем пугать очаровательную бариста.

– Может, поговорим снаружи? – нарочито растягивая слова, предложил Шейн.

И попятился к выходу, выманивая троицу перевёртышей за собой. Те, согласно рыкнув что-то вроде "держи, уйдёт", ринулись за ним, и Инквизитор не отказал себе в удовольствии захлопнуть перед их носом добротную, обшитую деревом дверь. Улыбнулся малоцензурным восклицаниям на три голоса с той стороны двери и остановился, дожидаясь перевёртышей. Он мог бы воспользоваться их заминкой и скрыться, но ему нужна была информация, а перевёртыши сами нарывались.

Они выскочили на улицу уже разозлённые. Раздувающиеся ноздри, тронутые частичной трансформацией глаза, едва заметный запах шерсти – перевёртыши были готовы броситься на чужака всей стаей. И Шейн не собирался им в этом мешать – даже позволил себя окружить, уйдя в глухую оборону и лишь отражая удары – сильные, довольно умелые, но слишком медленные и предсказуемые. Он даже пожалел на мгновение ребят – сам когда-то вот так же пытался достать наставника и так же злился, когда не получалось… Ага, а вот нож – это уже нехорошо. Ну нужно так.

Шейн вклинился между двумя перевёртышами, навязывая собственный ритм драки, запредельный для едва инициировавшихся зверёнышей. Легко столкнул их друг с другом и отшатнулся от удара ножа, распоровшего воздух рядом с его плечом. В следующий миг он уже выворачивал держащую нож руку. "Альфа" коротко взвизгнул от боли – звук, в котором не было совершенно ничего человеческого – но оружие не выпустил, встряхнулся, начиная трансформацию. Пришлось близко познакомить его лицо с асфальтом и прижать для верности коленом, чтобы не трепыхался.

– Так почему в городе нет свободных линий? – Шейн повторил вопрос на ухо присмиревшему "альфе".

– Что здесь происходит?! – прогремело со стороны.

Летов. Молодец, Смотрящий, ощутил всплеск, примчался – даже быстрее, чем Шейн ожидал. Невовремя, в общем.

– Нападение на Инквизитора при исполнении, – слегка покривил душой Шейн. При исполнении он не был, но сказать это Смотрящему никто не мог.

– Инквизитора? – тоненько тявкнул один из товарищей "альфы", держась за лоб, на котором наливалась нездоровой синевой огромная шишка. – Мы…

– Ребята погорячились, – снисходительно перебил его Шейн, убирая колено со спины перевёртыша. – Замяли. Я не в обиде.

Летов посмотрел на помятую "стаю", на "альфу" с разбитым носом, на Шейна, поигрывающего отобранным ножом.

– Прочь, – шикнул он на троицу, – и чтобы я о вас в ближайшее время не слышал.

Перевёртыши исчезли быстрее, чем Шейн успел отряхнуть джинсы.

– Спасибо, – буркнул Летов и отвернулся, собираясь уйти.

– Раз ты не дал мне их расспросить, может быть, сам ответишь? Почему в твоём городе нет свободных линий?

Смотрящий огляделся.

– Давай выпьем кофе и поговорим, – понял его Шейн.

Пока очаровательно щебечущая бариста готовила им кофе, Летов молчал. Он продолжал молчать, когда Шейн занял угловой столик, а бариста исчезла за стойкой, сделав музыку погромче. Икнвизитор неспешно пил кисло-сладкий авторский раф и ждал, глядя на то, как Смотрящий дует на свой чёрный фильтр-кофе.

– Так было не всегда, – наконец заговорил Летов и тоже сделал глоток. Скривился – то ли от крепости напитка, то ли от нежелания говорить на эту тему. – Полгода назад линии были, и довольно много. Потом как-то постепенно, незаметно исчезли. Понимаешь же, у местных есть свои, а чужаки здесь нечасто появляются.

Он помолчал, позволяя Инквизитору вставить ехидное замечание, вроде "ты же Смотрящий, как мог не уследить". Шейн не доставил ему такого удовольствия и переход на "ты" тоже "не заметил". Было бы глупо требовать формальностей от арканца, с которым намереваешься работать, так что совместный кофе вполне сойдёт за брудершафт.

– Что изменилось полгода назад? – уточнил вместо этого Инквизитор.

– Да ничего, в том-то и дело, – мрачно ответил его собеседник, заедая кофейную горечь палочкой маршмеллоу. – Арканцев в городе больше не стало. Людей меньше не стало тоже. Фон ровный, никаких скачков аппаратура не фиксировала, я проверял…

– Но ты уверенно говоришь про полгода, – заметил Шейн.

Дверь открылась, в кофейню вошли парень с девушкой. Бариста, возникнув из небытия стойки, заворковала, рекомендуя им варианты кофейной карты. Шейн дождался, пока парочка возьмёт кофе на вынос и уйдёт, и повторил вопрос:

– Так что же изменилось полгода назад?

– Для города – ничего.

– А для тебя? – Инквизитор поднял взгляд от своей чашки.

Если люди помнят точку, после которой ситуация начала меняться, значит, в ней, этой точке, было запомнившееся событие, неважно, хорошее или плохое. Хотя плохое обычно запоминается лучше. Арканцы в этом смысле ничем не отличаются от людей, далеких от магии.

– Напарница у меня ушла, – зло выдохнул Летов, и его взгляд вновь ударил Шейна ненавистью. – Встретила Инквизитора и умотала с ним. Мол, "романтика дорог и погонь, не то, что здешнее болото", – горько процитировал он.

Шейн усмехнулся. Он многое мог рассказать о "романтике дорог". О выматывающих погонях, когда инстинкт тянет по следу, не давая спать неделями. О горечи рушащихся надежд, когда родные преступника понимают – не укрыли, Инквизитор взял след, спасения не будет. О том облегчении, которое всегда испытывают арканцы, когда он уходит – у многих, очень у многих есть постыдные маленькие секреты, которые они хотят сберечь от всевидящего (с их точки зрения) взора Инквизитора. О том опустошении, которое он испытывает, пройдя путь преступника до самого возмездия. О многом. Но Летов ждал не этого.

– Напарница? – переспросил Шейн. – Всего лишь напарница, ничего больше?

Летов спрятал взгляд за кружкой, и его молчание сказало Инквизитору всё необходимое.

– Итак. Инквизитор увёл у тебя девушку, – кивнул Шейн.

– Невесту, – сухо уточнил Летов.

– Невесту, – поправился Шейн. – В то время линии в городе были. Сейчас – нет.

– Это никак не связано, – горько отозвался Смотрящий и залпом допил подостывший кофе.

– Вероятно. Но линий, тем не менее, нет… Мне нужно твоё разрешение на ритуал. И свободная линия.

– Моя? – уныло протянул Летов. Лишаться подпитки ему, понятное дело, не хотелось, но полномочия Инквизитора позволяли требовать от местного представителя арканской власти почти любую помощь.

– Нет, – удивил его Шейн. – Ты мне нужен с рабочей линией. А свободная нужна для наживки.

– Сделаю, дай мне немного времени, – махнул рукой Летов. – И разрешение даю.

Запиши мой номер.

Гостиница называлась "Мечта". Вероятно, мастер нейминга имел в виду, что постояльцы будут мечтать отсюда съехать. Здание было старым – ему пытались придать современный лоск, но безуспешно. Наверное, потому, что стремились провести ремонт побыстрее и подешевле. В результате Шейн остро ощущал противоречие – словно пожилая женщина пытается маскироваться под восемнадцатилетнюю девушку вместо того, чтобы принять свой возраст и нести его с гордостью и достоинством. Смотреть на такое и смешно, и грустно.

Открыв окно навстречу теплому ветру и тополиному пуху, Инквизитор смотрел, как солнце садится за озером. Летов с его "полгода" напомнил ему о Максе – тот тоже последний раз выходил на связь около полугода назад, а потом пропал со всех радаров. Впрочем, Шейн не беспокоился – страна большая, заданий много, а Инквизиторов сознательно растили как одиночек, чтобы заранее привыкли не рассчитывать ни на что, кроме самих себя. Раз в год поздравлять друг друга с днем рождения считалось "близкими отношениями". Дружба между Инквизиторами не запрещалась – но и не поощрялась.

Иногда, вот в такие одинокие закаты, Шейн жалел об этом. Но чаще, отправляясь навстречу неизведанному, радовался, что, в случае чего, о нём некому заплакать. Живёт заданиями – и уйдёт без сожалений, когда позовёт Та Сторона.

Телефонная мелодия разбила тягучую тишину заката. Шейн поморщился и потянулся к смартфону: Летов сообщил, что линия свободна.

К тому времени, как зыбкие сумерки сменились насыщенной облачной темнотой, Шейн навесил на свободную линию крошечное, хорошо замаскированное заклинание-следилку из амулета. Теперь им с Летовым оставалось самое сложное – подождать, пока линию попытаются занять.

Ловля на живца – приём старый, проверенный веками, но до сих пор надёжный. Если у "охотника" достаточно терпения, конечно. Летов пустое ожидание не любил – несколько раз порывался заказать пиво на первом этаже "Мечты". Шейн его останавливал, нетрезвый арканец мог быть опасен. Это как посадить пьяного за руль: вроде, и водитель в трезвом виде отличный, и человек адекватный, а не угадаешь, в какой момент рефлексы подведут. В другой ситуации Инквизитор предпочёл бы действовать один, но Летов знал свой город и своих людей. У Шейна не было времени перенимать его опыт, проще было взять Смотрящего с собой.

Сам он не нуждался ни в алкоголе, ни в кофеине, чтобы унять тревожность ожидания. Азарт накатывал волнами, словно проверял его готовность. То чувство, отголоски которого люди зовут "интуицией", а арканцы считают основным даром – "чутьём" Инквизиторов, подсказывало Шейну, что всё решится сегодня же. И он не удивился, когда чуть за полночь "следилка" дёрнула его запястье.

– Едем, – он протянул Летову запасной шлем.

Мотор рычал и взрёвывал, когда под колёса из-за поворота выпрыгивала очередная яма. Свет фары метался между деревьями в поисках дороги, выхватывая из темноты то покорёженный ствол, обросший мхом и чагой, то высохшую разлапистую корягу, поваленную когда-то ветром, то причудливых очертаний куст.

Петр крепко обхватывал талию Инквизитора, тесно прижимаясь к его спине, и старался не думать. Вообще ни о чём, потому что если представить, что с ним будет, если вдруг Шейнвил не справится с управлением… Нет, лучше вообще не думать. Нормальный байкер не будет гнать в темноте на такой скорости по незнакомой дороге… Хотя байкеры все ненормальные, но не настолько же!

Летов понимал, что Инквизитора ведёт его чутьё, но от каждого рывка мотоцикла, когда Шейнвил укладывал его в очередной внезапный поворот, Смотрящему становилось не по себе. Он не знал, зачем Инквизитор тащит его с собой – носящие метку меча всегда держались особняком и действовали в одиночку, но когда Шейнвил сказал "едем", Летов не сомневался ни мгновения. В конце концов, это его город. Он, Смотрящий, отвечает за порядок. И если пропажа линий – дело рук арканцев, он обязан разобраться.

Петра тряхнуло, и он еще ближе прильнул к спине Инквизитора. Впереди сверкнула молния, ослепительно ярко высветив на мгновение сетчатую громаду старого забора. Шейнвил вывернул руль и затормозил юзом. После оглушительного рёва мотора тишина показалась абсолютной, но тут над головой мягко, предвкушающе зарокотал запоздавший гром.

– Хорошо, что дождя ещё нет, – излишне громко сказал Летов.

Инквизитор отстраненно кивнул, устраивая свой мотоцикл на обочине. Когда он обернулся, Пётр не удержал нервный смешок. Глаза Шейнвила сияли потусторонним светом, словно вобрав в себя недавнюю молнию. В этом свете тени на его лице легли иначе, подчеркивая острую линию скул, закладывая темноту вокруг глаз и углубляя горькие складки губ. Пётр впервые видел поймавшего азарт Инквизитора, но не усомнился: Меч Совета взял след. Это выглядело жутко, но и необъяснимо притягательно. Пожалуй, Пётр теперь мог понять Катерину, свою бывшую напарницу: будь он женщиной, он тоже потянулся бы за таким мужчиной.

– Идём, – Инквизитор слегка растягивал гласные, словно пытался говорить медленнее.

Летов кивнул и в несколько шагов догнал его… То есть, попытался. Движения Шейнвила приобрели стремительную плавность, почти змеиную текучесть, и Летову показалось, что Инквизитор вынужден сдерживаться, чтобы не исчезнуть в темноте.

Пётр сложил пальцы мудрой зрения, но снова сверкнувшая молния ослепила ставшие чувствительными глаза. Он шёпотом выругался и бросился за Инквизитором, ориентируясь по вспышкам молний. Дорожка под ногами – когда-то асфальтированная, а сейчас покорёженная тут и там отросшими корнями и пробитая навылет смелыми ростками одуванчиков. Приземистое одноэтажное здание – наверное, когда-то здесь был цех, но давно, очень давно – еще одна молния высветила провалы выбитых окон и трещины на стенах.

При вспышке очередной молнии Летов обнаружил их с Шейнвилом у дверей старой церкви – креста нигде не было, но архитектура говорила сама за себя. Инквизитор потянул тяжелую деревянную створку, и небо откликнулось угрожающим рокотом. Пётр шагнул следом за ним внутрь и ошеломлённо выдохнул:

– Катя?..

Шейн воспринял огромный зал старой церкви одним взглядом. Развитая наблюдательность многократно усиливалась инквизиторским азартом, позволяя впитывать сразу множество деталей. Серверная стойка, словно новогодняя ёлка, мигает множеством гирлянд под ровное гудение трансформатора в боковом нефе. Девушка за компьютерным столом с тремя мониторами, словно Снегурочка, разбирающая письма хороших детей и торопливо заказывающая им подарки на AliExpress. Цепочки светодиодных лент, словно указатели в супермаркете, дают достаточное освещение даже без боковых ламп, похожих на прожекторы. Сеть проводов – перепутанный "дождик" – соединяет серверную стойку со сложной конструкцией в алтарной части зала. Конструкция эта напоминала доктора-осьминога, только жуткие щупальца тянулись не от человека, а к нему, словно готовились вцепиться. Разорвать.

– Макс?! – человека в объятиях "щупалец" Шейн узнал сразу, хотя он сильно изменился за полгода.

Он стал выше. Шейн не обманывался, дело вовсе не в платформе, на которой стояла щупальцевая конструкция. И не в освещении. Просто Инквизитор Макс, которого звали Мангустом за худощавую гибкость и умение намертво сцеплять зубы на загривке неосторожной "змеи"-преступника, стал выше и мощнее. Его фигура дышала силой – той самой грубой силой, над которой он всегда смеялся, презрительно вздёргивая верхнюю губу. И голос его, прежде обманчиво-мягкий со стальной струной внутри – голос его загустел, потеряв при этом и мягкость, и струну, стал тягучим и липким.

– Шейн. Вот это встреча, – прогудел этот новый голос незнакомого Макса. – Не ожидал, что пришлют тебя.

– А кого ты ожидал? – резче, чем собирался, вырвался из засасывающей густоты максовых слов Шейн.

– Честно? – качнулась в его сторону масса мышц, мало похожая на бывшего друга. – Никого не ждал. Не думал, что Совет так быстро заметит неладное.

Шейн криво усмехнулся и промолчал о том, что никто ничего и не заметил.

– Неважно, – продолжил Мас, неспешно спускаясь с платформы.

Отодвинул лапу "щупальца", спустил на пол одну ногу, потом другую. Шейн ожидал, что старый пол просядет под его весом, но нет, выдержал. Макс перекатился с пятки на носок и обратно.

– Я немного не успел закончить, но это неважно, – повторил он.

– Мы, – повернула к нему голову женщина, руки её при этом остались на клавиатуре.

– М? – сбился с мысли и шага Макс.

– Мы почти закончили, – уточнила женщина.

– Да, конечно. Мы, – голос Макса снова заструился сладкой патокой.

– Катя,.. – потерянно пробормотал всеми забытый Пётр.

– Катрин, сладкий. Я тебе не Катя, – женщина повернулась к вошедшим и оскалилась в улыбке.

Наверное, встреть Шейн её на улице, он бы назвал её красивой и даже обернулся бы вслед. Но сейчас он не оценивал внешность – только опасность. И у Катрин этот показатель был невысоким. А вот Макс…

Шейн вновь глянул на бывшего друга, призывая зрение, и, не сдержавшись, присвистнул.

– Да, Шейн, да. Так и есть, – прогудел Макс, сочась дружелюбием, словно раздавленный улей – медом.

Шейн покачал головой. Большинство арканцев могли использовать для подпитки только одну линию – этого с лихвой хватало на повседневное волшебство. Родившиеся с более сильным даром подключались одновременно к нескольким – как правило, числом до пяти. Ходили слухи, что члены Совета могли одновременно опустошать десяток линий, но документальных подтверждений этому не было, хотя Шейн однажды видел работу Советника – линий там было то ли шесть, то ли семь. То ли у него в глазах двоилось от напряжения, что, в общем, тоже вполне могло тогда произойти.

К Максу тянулся огромный пучок – на полсотни линий, вряд ли меньше. Опыт Шейна утверждал, что это невозможно. Но он видел. И у него не было причин не верить собственным глазам.

– Ты всё видишь верно, Шейн. Я стал сильнее. Я сделал невозможное. Больше не нужно подчиняться политиканам из Совета и лаять только тогда, когда они разрешат. Я могу сам судить и сам карать зло…

Женщина, на которую Летов так и смотрел побитым псом, поджала губы. Она промолчала, но Шейн прочитал по её лицу то, что не произнесли губы. "Мы", – хотела повторить она, – "мы сделали невозможное, а не ты".

– И многих ты уже… покарал? – Шейн впустил в свой тон нотку пренебрежения.

Макс, конечно, услышал, и на мгновение его глаза вспыхнули злобой, но он тут же унял гнев.

– Нет. Пока ещё нет. Пока я ещё только собираю силы, но когда я закончу – меня никто не остановит!

За окном громыхнуло. В чудом уцелевшие витражи ударили первые капли дождя. Катрин отвернулась обратно к мониторам, вся её поза дышала обидой – Макс всё время говорил "я", игнорируя её заслуги.

– Ты можешь так же, Шейн, – липко продолжал бывший друг. – Присоединяйся ко мне, вместе мы легко противостоим Совету.

Шейн мягко шагнул к нему, переступая через провода.

– Но как такое возможно?

– Очень просто, если иметь воображение, – Катрин развернулась вместе с креслом, улыбнулась. – Инквизиторы умеют перехватывать линии, не умеют только ими нормально пользоваться, но я придумала способ…

– Молчи, дура! – паровозом взревел Макс, с удивительным для такой туши проворством оказываясь рядом.

От удара женщина слетела с кресла и покатилась по полу, Летов бросился к ней, загораживая собой.

– Ты! Да как ты посмел!.. – возмутился он и потянулся к своей линии.

– С тобой вообще не разговаривают, – как от бесполезной мухи, отмахнулся от него Макс.

От его жеста Смотрящего снесло и приложило о стену.

Шейн заставил себя выдохнуть и не думать о Летове. Макс был важнее. Страшнее. Инквизиторы, Мечи Совета, были способны перехватывать чужие линии, лишая арканцев способности творить магию, но сами использовать заклинания не могли – только мелкие плетения, близкие к ритуалам, длительные и слабые. Никакой боевой магии. То, что демонстрировал сейчас Макс, шло вразрез со всем, что Шейн знал о себе и об Инквизиторах в целом. Его учили, что Инквизитор не способен использовать магию. Но Макс…

– Ты можешь так же, – голос бывшего друга затягивал, словно мед неосторожно севшую в него муху. – Присоединяйся. Вдвоём мы будем непобедимы!

– Втроём! – Катрин поднялась на ноги. На щеке у неё алел след максовой оплеухи, глаза горели яростью. – Ты обещал, что научишь меня захватывать чужие линии!

– Он солгал, – Шейн поймал себя на жалости к этой женщине, которую так беззастенчиво использовали.

Макс укоризненно посмотрел на Шейна и вздохнул:

– Да. Инквизитором можно только родиться. Научиться перехватывать чужие линии нельзя.

– Как ты мог меня обманывать! Я поверила тебе!

– Мне была очень нужна твоя помощь, – опасно-мягко ответил Макс. – Я обещал тебе еще и материальное благополучие…

– Ты обещал мне силу! – гневно перебила его Катрин. – Думаешь, я пошла бы на это ради денег?

Макс улыбнулся – этак, понимающе. Мол, да, все так говорят. Но никто не отказывается от денег. И от презрения, сквозящего в этой улыбке, Катрин окончательно осатанела. Резко, со свистом выдохнув воздух через плотно сжатые губы, она решительно шагнула обратно к своему месту. Бросила руки на клавиатуру, набрала команду. Палец завис над кнопкой Enter.

Туманные лезвия пробили её грудь в нескольких местах. Пронзив плоть, туман обрёл материальность, с кончиков лезвий закапала кровь. Катрин вскрикнула, стон перешел в хрип. Её качнуло. Цепляясь за стол, она сползла на пол.

Шейн снова опоздал. Он не был готов к тому, что Макс, Инквизитор, воспитанный на идеалах защиты обычных арканцев, так легко пойдёт на убийство. Опоздал и Летов; контуженный предыдущим ударом, он безуспешно пытался подняться.

– Таково твоё правосудие? – Шейн ринулся вперед, машинально перехватывая одну из линий Макса.

Это оказалось удивительно легко – вот только он запоздало понял, что бесполезно. Слишком много у бывшего друга линий, потерю одной он даже не заметит.

– Она была угрозой! – усиленный магией кулак полетел Шейну в грудь.

Инквизитор отшатнулся, закружил вокруг Макса.

– Ты клялся! Клялся! Защищать! – выдохнул он между ударами.

– Я стану нерушимым щитом для тех, кто преклонится предо мной, – Макс легко блокировал атаки.

– Правду. Говорят. Чем. Больше линий. Тем меньше. Человечности, – Шейну казалось, что он шепчет, но идеальная акустика церковного свода усиливала его слова.

– Врут, – Макс ускорился, атакуя навстречу удару.

Шейн дернулся в сторону, избегая чудовищного кулака. У него всё ещё было небольшое преимущество в скорости, но на этом плюсы его положения заканчивались. Лишить Макса всей магии у него не хватит сил, а идти с кулаками против мага бессмысленно, и оружие никак не изменит расклад.

У Шейна была только его выучка. Умения Инквизитора, высокая скорость, повышенные рефлексы. Вера в собственную правоту.

Но Макс прошёл ту же школу. И, кроме этого, у него была магия, недоступная Инквизиторам. Магия, которую Шейн не мог никак заблокировать, чтобы сойтись с бывшим другом на равных. Макс играл с ним, и их “поединок” будет продолжаться лишь пока ему не надоест. А потом?.. Шейн запретил себе думать про “потом”, сосредоточившись на атаках и уворотах.

– Будь ты проклят! – сорванным голосом выкрикнул Летов.

Бойцы одновременно замерли, осознав, что, увлёкшись поединком, забыли про Смотрящего. Палец Летова с силой вдавил Enter.

Установка за спиной Макса зажглась, загудела низко. Щёлкнули, настраиваясь, “клешни”, раздвинулись и снова сомкнулись телескопические трубки. Раскрутилось сверло, повышая тональность жужжания. Вспороло воздух тонкое лезвие.

Макс, не глядя, швырнул в сторону Летова силовую волну и с рычанием прыгнул к установке, уворачиваясь от щупалец. Его усиленные магией кулаки ударили в основание.

Шейн подавил в себе желание броситься следом. Учитель всегда пенял ему за излишнюю торопливость: “Инквизитор может вынырнуть из потока времени, так зачем же ты торопишься принять неправильное решение?”

И Шейн остановился. Ускорил своё восприятие, краем сознания наблюдая, как замедлились удары Макса, как ошалело мотает головой Летов (молодец, Смотрящий, успел выставить защиту – жаль, силы неравны), как разлетается вдребезги щупальце, как пульсируют линии Макса. Он полагал, что линии должны пульсировать в ритме биения сердца, но… нет. Слишком быстро для сердца. Особенно – если учесть ускорение восприятия.

И он увидел. На серверной стойке, в сплетении проводов, в одном ритме с линиями вспыхивала и гасла заполненная зеленоватой жидкостью колба.

Шейн зацепил кончиками пальцев татуировку меча на запястье, мысленно придал ему форму ножа, и, вернувшись в основной поток времени, метнул его в колбу.

Нож распластался в воздухе, исчез, и Шейн успел испугаться, что промахнулся – вопреки всем тренировкам. А потом колба взорвалась осколками, жидкость плеснула во все стороны, стойка заискрила, запахло горелой проводкой. Тут же взвыла пожарная сигнализация, и в голос с ней взвыл Макс. Он упал на колени, пытаясь избавиться от пульсирующих линий, но те словно бы липли к нему и светились всё ярче.

– Помоги,.. – скорее прочитал по губам, чем услышал Шейн.

– Подавись! – Летов отключился от своей линии и швырнул её Максу.

Шейн понял, что должно произойти, мгновением раньше, чем фигура бывшего друга пошла рябью и разлетелась в разные стороны множеством мыльных пузырей…

Пожилой Хранитель, примчавшийся со скорой, увёз Катерину в реанимацию. Он не дал никаких прогнозов, но Шейн, видя залегшие у его губ упрямые складки, понял, что у девушки есть шанс – Хранитель будет бороться за её жизнь до конца.

Отказавшись от медицинской помощи, они с Летовым сидели на пороге церкви. Гроза отбушевала, и дождь успокаивающе шелестел по листьям.

– Думаешь, там что-то осталось? – устало спросил Смотрящий.

Шейн обернулся на дверь, за которой догорала лаборатория, где Макс обрел погубившую его силу.

– Вряд ли, – отозвался он. – Спросишь потом невесту.

Летов неловко кивнул, боясь сглазить. Шейн поднял лицо навстречу каплям дождя с понемногу проясняющегося неба и не стал спрашивать, понимал ли Смотрящий, кидая линию, что противника это добьёт, или хотел помочь.

Ему казалось, он знает ответ.