Kitobni o'qish: «Поселок Тихий»

Редактор серии Л. Латышова.

Художественный редактор С. Курбатов.

© Серова М. С., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

Запах дерева, непроглядная темнота и абсолютная тишина – ни звука, ни шороха. Где я?! Что за жуткое место?

Я попыталась вытянуть руку и натолкнулась на шершавую доску перед собой, в каких-то пяти сантиметрах от лица. И в ужасе поняла: «Я в гробу! Меня закопали заживо!»

Волна дикой паники захлестнула изнутри: немедленно начать орать, стучать, лупить ногами и руками по деревянной стенке, чтобы меня услышали и выкопали обратно! Нужно орать как можно громче! Изо всех сил!

Но привычка, выработанная годами, дала сигнал «отбой». Отставить панику, Иванова! Криком израсходуешь быстро воздух, потом потеряешь сознание, а вместе с ним и надежду на спасение.

Татьяна, успокойся, дыши ровно и медленно. И думай!

Все-таки не зря я училась в Академии права Тарасова. Там одним из предметов, которые нам преподавали, была тактико-специальная подготовка, где будущие сотрудники правоохранительных органов учились действовать в экстремальных условиях: при захвате заложников, нападении, массовых беспорядках. На занятиях нам повторяли, словно мантру, одну и ту же мысль: что главная задача в стрессовой ситуации – подавить панику. Вот когда всплеск эмоций погас, можно уже переключить мозг в режим анализа и принятия решений.

В прокуратуре отработала я недолго, слишком мой характер оказался независимым для строгой системы закона и порядка. Зато когда стала частным детективом, то умение сдерживать эмоциональный порыв помогало не раз раскрыть дело, спасти клиента или поймать преступника.

Вот и сейчас я сосредоточилась на своем дыхании, отсчитывая секунды: «Шесть, семь, восемь». Простенькое упражнение, но сразу помогает расслабиться, замедлить сердце, которое стучало так сильно, что лихорадочный пульс отдавался в висках как колокол.

Когда паника стихла, я смогла начать размышлять. Так, если я в гробу, то кричать бесполезно и даже опасно, от частых вдохов быстрее закончится драгоценный кислород.

Значит, продолжаю дышать в спокойном темпе и лучше проверю, что у меня в карманах. Конечно, глупая надежда, но все-таки, может быть, найдется что-то полезное для спасения в таком случае. Я ощупала карманы в брюках – абсолютно пусто.

Но во время движения вдруг меня осенило: «Здесь слишком свободно для гроба! И вообще, я лежу на боку, так покойников не кладут».

Я с трудом, но смогла повернуться на спину. Хотя тело было онемевшим, будто сделанным из камня. Зато паника отступила совсем: меня не похоронили заживо, с остальным разберусь. Осталось понять, где я нахожусь и как вообще сюда попала. Надо вспомнить, как развивались события в моей жизни за последние сутки.

Итак, по моим воспоминаниям, вчера я закончила простенькое дельце – проследила за мужем клиентки и предоставила ей доказательства супружеской измены. Работа легкая, всего-то понадобилась пара часов, чтобы сфотографировать его в обнимку с юной секретаршей у дверей гостиницы. Получив свой гонорар в размере двухсот долларов, я прикинула, что могу позволить себе неделю полного безделья. В середине лета всегда наступает затишье в работе частного детектива: и преступники, и заказчики, и жертвы разъезжаются на отдых. Мой родной город Тарасов становится таким сонным и ленивым в лучах жаркого солнца, что любая мысль тает под солнечными лучами как мороженое. Ну кроме желания окунуться в какой-нибудь водоем и как следует поплавать, а потом вытянуться на горячем песке, наслаждаясь беззаботным отдыхом.

Начало своего мини-отпуска я решила отметить визитом к парикмахеру, привести в порядок прическу, чтобы собирать восхищенные мужские взгляды не только купальником, но и игривыми локонами, что перебирает морской бриз.

Светка, моя парикмахерша, ставшая за годы ежемесячных визитов уже приятельницей, работает дома, превратив часть большой трешки в мини-салон. Конечно, привередливых клиентов, которые привыкли к блестящим помещениям в центре города, пугает такая домашняя цирюльня. Но Светкин взрывной характер мешает ей уживаться с женским коллективом обычных парикмахерских, зато постоянных клиентов полно. Вот она и организовала себе рабочее место прямо на дому. Я сама, как и все ее многочисленные клиентки, уже давно привыкла, что она орудует ножницами и красками, одетая в домашний халатик, а вместо традиционного «кофе, чай» может предложить голубцы или тарелку борща, пока схватывается краска. Да и за много лет знакомства гуру локонов и висков стала для меня помощницей, которая всегда готова выручить во время очередного расследования дела. Час в ее кресле – и я могу превратиться в кого угодно: коротко стриженная студентка, замученная жизнью женщина средних лет, роковая брюнетка.

Светлана очень любопытна от природы и всегда с восторгом расспрашивает о работе детектива, пока орудует ножницами, плойкой или палеткой с тенями. С помощью макияжа и париков она творит чудеса.

В этот раз я решила остаться собой и забежала на полчаса, чтобы освежить стрижку перед поездкой в… а куда – я еще не решила. Но точно в конечной точке должно быть море, пляж и шикарный гостиничный номер.

Светка, узнав о моих планах, вдруг переполошилась:

– Танечка, завтра уезжаешь? Да что такое! Я же на тебя так рассчитывала, ты мне нужна ну просто как воздух.

Я удивилась: первый раз слышала, что Светка планировала со мной какое-то совместное дело. Обычно я прошу ее об услуге.

А та уже, отбросив расческу и фен, гремела чем-то на балконе:

– Ну посмотри, тяжеленные, огромные, будь они неладны! На электричке не увезти, в такси не пустят. Ни в багажник не влезут, ни в салон. У них машинешки как коробки спичечные ездят. Я тряпочкой думала обвязать, чтобы не испачкать сиденье.

Она ввалилась в комнату с граблями и лопатами, потом принесла еще пару леек, затем настал черед огромных мешков, из которых сыпалось что-то коричневое, и баночек разного калибра с зелеными ростками. Я с удивлением рассматривала это добро, пока Светка кряхтела снова на балконе:

– Тяжелый, гад, дед сварщиком был на заводе, на совесть сделал. Хороший был мужик, рукастый.

Оказалось, что на ностальгию Светку спровоцировал огромный мангал. Она затащила его в комнату, устроила рядом с кучей остальных предметов и похлопала по железному боку:

– Вот, сносу нет! Еще сто лет на нем можно мясо жарить. Я в школу ходила, когда дед его сделал. Ставили прямо во дворе и жарили на весь дом шашлыки на Первомай. Представляешь, раньше какие люди дружные были, не то что сейчас.

– Подожди, – прервала я без всяких церемоний Светкины рассуждения.

Моя приятельница – страшная болтушка, знает кучу историй, потому что клиентки очень любят доверять ей во время маникюра или покраски свои и чужие семейные секреты. Но у ее историй, к сожалению, часто нет ни начала ни конца. Она может начать говорить о погоде, а закончить рассказом, как ее подругу облила грязью машина, а потом она вышла замуж за этого водителя, развелась… ну и так далее, со всеми подробностями чужой личной жизни.

Поэтому я часто останавливаю ее, будто выключаю кнопку радио:

– Зачем тебе это все?

Светка всплеснула руками:

– Ну а как? Приходится все тащить из города. Магазины там далеко, на электричке надо ехать даже в аптеку в Озерск, в районный городишко. Одно название – город. А на даче так вообще глушь полная, медвежий угол. На автобус на трассу тащиться, зато никакого грохота и шума. Поэтому и назвали так – поселок Тихий.

Я все еще ничего не понимала, поэтому задала следующий наводящий вопрос:

– Светочка, зачем тебе необходимо переместить все эти вещи в поселок Тихий?

Светка шлепнула себя ладошкой по лбу:

– Ты же не знаешь!

И она с жаром принялась мне рассказывать историю всей своей семьи. В результате, через час повествования о свадьбах, разводах и семейных тайнах, я поняла, что Светке досталось наследство от умершей год назад тетки – домик в районе, в поселке Тихом, в паре часов езды от Тарасова. Счастливая наследница решила использовать неожиданное богатство как дачу. Подготовилась основательно, закупив весь садовый инвентарь и рассаду. Но ближе к началу дачного сезона Светка поняла, что это добро весит много и на электричке его не увезти, поэтому решила попросить меня, как человека с просторной машиной и свободным графиком, помочь ей добраться до этого поселка.

Упрашивать о помощи меня не пришлось. Во-первых, прийти на выручку близким я всегда готова, а со Светкой мы приятельствуем уже много лет, да и она меня спасала не раз. А во-вторых, я очень хотела опробовать новый автомобиль, который купила совсем недавно и никак не могла насладиться его мощью в условиях города. В Тарасове пробок немного, но я законопослушный водитель, поэтому новенькая иномарка до сих пор так и не выложилась на максимум своих лошадиных сил. И неожиданная поездка по трассе с большим грузом была бы отличным испытанием для новичка.

Так что на следующее утро я помогала Светке утрамбовывать в багажнике и салоне все необходимое для жизни на даче. Хотя оказалось, что огромная куча с балкона – лишь половина из нужных запасов и на дачу мы поедем после многочасового шопинга. Сначала был большой строительный супермаркет, потом продуктовый магазин, потом рынок, откуда Светка прибежала взбудораженная, нежно прижимая к груди какие-то палки с листьями в марлевых повязках:

– Сторговалась на тысячу за саженцы! Пообещали, что яблоки будут наливные, сладкие!

В огромной пробке на выезде из города я чувствовала себя будто в засаде во время очередного расследования. В салоне пахло землей, мое лицо с правой стороны щекотали листья саженцев, а над ухом огромной пчелой жужжала Светка, рассуждая о будущих урожаях.

Кажется, в тот день уехать за город решил весь Тарасов, пробка растянулась на несколько километров. И моя резвая машинка медленно ползла вместе со всеми километр за километром.

Из-за всех этих задержек на дачу в Тихом мы добрались уже к вечеру, в темноте попетляли по каким-то узким, совершенно безлюдным улочкам, пока не остановились напротив аккуратного одноэтажного домика. Старого, однако ухоженного, с густо заросшим огородом и кучей каких-то построек на участке.

Светка первым делом установила привезенный мангал и начала колдовать над шампурами:

– Таня, оставайся! Темно уже, тут фонари через один работают. А ты устала, двенадцать часов меня катаешь. Если честно, даже стыдно, что напрягаю тебя. Давай хоть на даче отдохнешь тут у меня. Переночуешь, а утром двинешь обратно в Тарасов. Шашлыка поешь домашнего, теткину настойку попробуешь. Она у меня такая была хозяюшка, всегда полный погреб.

Я посмотрела на забитый вещами автомобиль, представила, сколько еще займет процесс разгрузки, втянула запах горящих дров, вслушалась в уже ночную тишину. Надо же, ни звука, кроме пения сверчков, совсем не похоже на город, где всегда шумно от людей и машин. И правда, поселок Тихий.

А потом махнула рукой – останусь, так и быть. Когда еще получится побывать за городом в таком заповедном месте?

Светка засуетилась с утроенной энергией – на столе появились и та самая теткина настойка, разнокалиберные тарелки, откуда-то добытый Светкой зеленый лук. От мангала потянуло ароматом жареного мяса. Последнее, что я помню, – как мы делаем из вытертых кружек по глотку сладко-пряной тягучей жидкости с ароматом вишни и Светка с досадой бормочет:

– Тьфу, компот достала вместо настойки. Там свет в погребе перегорел, не видно ни черта. Надо лампочку поменять, а я не купила. Про каждую мелочь не упомнишь. Тань, может, завтра за лампочками сгоняем в райцентр, а потом поедешь, а? Я тебе теткиного компотику с собой дам, ну вкусный же.

А дальше в моих воспоминаниях – провал.

Глава 1

Лежа в неудобной позе полубоком в каком-то деревянном ящике, я рассуждала дальше. То есть получается, что моя поездка к подруге на дачу закончилась пленом? После нескольких часов забытья я очнулась в странном месте, похожем на гроб.

Когда я пыталась сесть или встать, моя голова упиралась в деревянную перегородку.

Может, это теткин погреб? Я пошла искать настойку или проверить лампочку, упала, ударилась и потеряла память? Но где тогда Светка? Она бы забеспокоилась, что я не вернулась назад к мангалу. Сколько часов я уже здесь нахожусь? Да и пространство совсем не похоже на погреб, скорее на длинный и узкий деревянный ящик.

Я осторожно ощупала руки и ноги – целые, ничего не болит. Значит, версию с падением и потерей памяти отметаем. Эх, сейчас бы мне чашку свежего кофе! После пробуждения я привыкла всегда пить свежий, сваренный мною в турке ароматный кофе, от которого голова становится кристально ясной.

От беспомощности меня снова накрыла паника и одновременно раздражение. Я не привыкла начинать свое утро без любимого напитка, особенно когда надо найти ответы на очень сложные вопросы. Как я сюда попала? И самое важное: как теперь отсюда выбраться?

Для начала я решила тщательно исследовать пространство, в котором находилась. Если я сюда как-то смогла проникнуть, значит, смогу и выбраться. Есть вход – будет и выход. Кто и за что запихнул меня сюда – с этим я разберусь позже. Когда работаешь частным детективом и расследовал больше трехсот дел, недоброжелатели обязательно найдутся. Угроз в свой адрес я слышала немало: злоумышленники злятся часто почему-то не на свою черную совесть, не на свою неосмотрительность и даже не на пострадавшую сторону, которая наняла меня для поиска правды. Нет, больше всего ненависти достается частному сыщику, который раскрыл преступный замысел. По логике убийцы, изменщика, мошенника или лжеца, я испортила ему такую удачную, хитроумную схему. Так что я не буду удивлена, если окажется, что какой-то обиженный муж-гуляка или жадный наследник выследил меня, похитил и запер в укромном месте, готовясь наслаждаться долгой местью.

Итак, в кромешной темноте я ощупала все, до чего смогла дотянуться, после чего попыталась повернуться на правый бок.

Однако маневр оказался неудачным: при повороте мои плечи не прошли в свободную область – и я накрепко застряла с наполовину повернутым корпусом. От боли и неудобного положения снова начала терять самообладание и тихо зарычала: «Да в какую дрянь я вляпалась!»

Пришлось сжать зубы и самой себе строго приказать: «Молчи, Иванова. Надо выбираться отсюда по-тихому, без стонов и криков. Не привлекай ненужное внимание, чтобы не запихнули еще дальше, чем сейчас».

Но сделать больше я уже ничего не успела…

Совсем рядом раздались торопливые шаги, скрипнула дверь и кто-то басом заорал:

– Ах ты дрянь, ты чего тут задумала?!

Воздух вдруг наполнился запахом гари, огонь затрещал и полыхнул мне в лицо. Я в ужасе дернулась: пожар! Мою темницу подожгли!

Когда человек попадает в ситуацию стресса, у него вырабатывается большое количество адреналина, который усиливает его физические возможности многократно. Это случилось и со мной: я взвилась вверх с такой силой, что доски не выдержали и с треском развалились в стороны под моим напором. По инерции я кувыркнулась вперед и вправо, сбила какую-то темную фигуру с ног. Она с визгом выронила багровую палку и кинулась бежать в сторону приоткрытой двери.

Я действовала автоматически, мозг еще пытался сообразить, что происходит, а тело уже действовало. Я подхватила тлеющую палку, чтобы пламя не перекинулось на стены, и швырнула ее со всей силы в убегающую фигуру. Попала ровно в голову.

Фигура зашлась в крике и закрутилась волчком на месте, сбивая с себя огонь. Я же превратилась из уравновешенного детектива Татьяны Ивановой в разъяренную тигрицу, которая вырвалась на свободу из своей клетки. И кинулась огромными шагами на своего похитителя. Сейчас я ему устрою!

Но вдруг в визге преступника прорезались знакомые нотки, и моя рука застыла в воздухе.

– Света?!

Приятельница с воем лупила себя по голове, а потом наконец сообразила добежать до бочки с дождевой водой и окунуть в нее голову. С шипением пламя погасло, оставив после себя тонкую струйку дыма.

Я несколько секунд осознавала произошедшее: я на даче у Светки в поселке Тихом, никто меня не похищал. Зато Светка от моего яростного нападения пострадала куда значительнее: она вынырнула из бочки – и стало понятно, что ее шевелюра после попадания в нее факела превратилась во что-то похожее больше на воронье гнездо.

Отфыркиваясь и мотая головой, она с размаху шлепнулась на самодельную лавку рядом со столом, на котором до сих пор стояла посуда после нашего вечернего пиршества. И задала резонный вопрос:

– Иванова, ты чокнулась? Ты зачем на меня накинулась?

– Я думала, ты похититель. Очнулась в каком-то деревянном ящике, ничего не помню про вчерашний вечер. Вот и решила, что меня шарахнули по башке и похитили, чтобы отомстить за какое-нибудь раскрытое дело. Потом ты появилась с горящей палкой, начала орать, что я дрянь и что-то задумала. Я логично решила, что это преступник, попыталась вырубить его и сбежать. Действовала дерзко, с напором. Сама понимаешь, работа у меня специфическая.

– Вот именно, работа! – Светка ощупала куцый ежик на голове и застонала. – Мы же на отдыхе в глухой деревне. Какие здесь могут быть преступления, Иванова? Ты же видела, тут главный злодей – кот, который за птичкой охотится.

– Да, Света, – забормотала я смущенно. – Просто так странно вышло. Я ничего не помню из вчерашнего вечера, только как мы компот из погреба тетки твоей достали. И все. Вот утром и…

Подруга намочила какую-то тряпку все в той же бочке и уложила себе на голову:

– Блин, жжет до сих пор. – И ткнула пальцем в трехлитровую банку с алой жидкостью: – Не компот это был, а настойка вишневая все-таки. Тетка мастерица была по заготовкам, что мы и не поняли. Выдули полбанки, легко и пошло, как сок. Правда, ты после первой же кружки в кресле уснула. Устала, наверное на свежем воздухе разморило. Я тебя даже разбудить не смогла, перегрузила на тачку и отвезла в баню. В дом не смогла затащить, там крыльцо высокое. Уложила на лавку в бане, пледом укрыла, чтобы ты не замерзла. Ну и тоже спать пошла, только в дом.

Утром встала, хотела тебя разбудить, слышу, в бане рычит кто-то. Я думала, дворняга какая-то забралась или… не знаю, волк, может. Вот схватила палку, в угли ткнула – животные, они же огня боятся, – побежала тебя спасать. И получила за это. – Светка снова проверила клочки волос на голове, не выросли ли за минуту назад в кудри.

Я не знала, куда деться от чувства вины:

– Света, прости, даже не знаю, как это все вышло.

Однако та и не думала дуться, кивнула в теткину банку:

– Вот из-за чего все. Сама виновата, думала, компотик. Больше пить ее не будем. – И кинулась убирать настойку со стола.

Я же в приступе вины решила проверить, какие последствия остались в бане после нашей неожиданной стычки. При тусклом свете, который проникал внутрь из приоткрытой двери, крошечное помещение напоминало поле битвы. Вверх вздыбился полок, который я разнесла одним движением, доски торчали вкривь и вкось. Именно их я и приняла за деревянную стенку. Старенькая самодельная лежанка – ее, наверное, делал тоже своими трудолюбивыми и ловкими руками один из мастеровитых Светкиных родственников. Вчера в бессознательном состоянии я решила, скорее всего, перелечь с банного полка на пол, потому что тесное пространство нагрелось от солнца за день. А я всегда чутко реагирую на духоту и летом часто «переезжала» с кровати на пол, до того как установила накануне кондиционер на свои гонорары от работы частным детективом.

Вчера ночью, правда, я переусердствовала в поисках прохлады и свежести, в полусне как-то забралась под деревянную скамью. Ее поверхность утром и приняла сначала за гроб, а потом за какую-то темницу.

Как же мне было стыдно в этот момент! Иванова, что ты о себе там вообразила. Похитили ее, враги кругом. А сама… напилась и разнесла чужую баню. Напала на подругу, сожгла ей волосы. Надо компенсировать хоть как-то кошмар, который ты тут устроила.

Я поплелась следом за Светкой в дом, чтобы предложить ей денег за гору устроенных мною бед, и чуть не грохнулась в открытый люк погреба.

В последнюю секунду зависла над дырой в полу с поднятой ногой. Оказалось, что прямо в коридорчике за входной дверью под тяжелой крышкой скрывался спуск в подпол. Или погреб, как называла его Светка. Небольшое помещение, плотно заставленное стеллажами с банками по стенкам.

Я едва успела качнуться вбок и избежать падения по крутой лестнице. Нет, деревенская жизнь совсем не для меня, то и дело попадаю тут впросак.

В темноте подпола скользил желтый луч фонарика и раздавался бубнеж незадачливой дачницы:

– Двенадцать. Еще двенадцать банок этого компотика, будь он неладен. И что мне с ним делать? Пить страшно, вон какие последствия, через три глотка с ног валит. Выкинуть не смогу, память все-таки о тетке. Она старалась, делала. Может, соседям отдать? А если спросят, почему сами не пьете? Скажу, что таблетки пью, нельзя, как у дядьки моего печень больная была, вечно за столом отнекивался.

Я свесила голову сверху:

– Света, прости меня. Давай я все исправлю. Поехали в райцентр, купим там лампочки, найдем электрика, плотника – всех, кого скажешь, найдем. Я оплачу ремонт бани, и с волосами что-нибудь давай придумаем.

Из полутьмы раздался снова тяжелый вздох:

– Да чего придумывать, стричь покороче. Я же все хотела летом эксперимент сделать со стрижкой, вот и исполнилось желание.

Светкина ободранная голова вынырнула из люка:

– Тань, если поможешь, я только за. А вообще предлагаю, оставайся. Поживешь сколько захочешь на даче. Тут, смотри, какая тишина и воздух чистейший. Лучше, чем в твоих заграницах. Чтобы никому обидно не было. А то получается, что я за твой счет ремонт сделаю, не по-приятельски это. Сама тебя притащила сюда, напоила этой фигней, так что тоже виновата. Купаться будешь, землянику собирать, тут рядом озеро и лес. В доме три комнаты, места хватит.

Светкина голова выглядела ужасно: опаленные пучки торчали в разные стороны, лоб и виски были перемазаны сажей, на макушке красовалась огромная шишка.

Честно, я готова была поселиться на ее даче навсегда и лично чинить все что угодно, лишь бы загладить свою утреннюю выходку. Поэтому, пока Светка колдовала ножницами над своей шевелюрой перед крошечным зеркалом, я принялась исправлять поломки. Сделала кучу разных замеров в разоренной бане, посчитала количество лампочек в доме и записала еще в блокнот множество Светкиных инструкций:

– Мяса побольше! Холодильник тут рабочий, еще ларь есть огромный морозильный, представляешь? А молоко и яйца – по дороге заедем и узнаем у деревенских, кто продает. И овощи! Я же собиралась худеть. Тетку же прошлым летом похоронили, огород зарос, только вишни остались. А грядки надо копать и садить. Или уже поздно, все-таки июль. Можно в Тихом купить за копейки, а вместо огорода будет беседка!

За что я люблю Светку, так это за ее бьющий фонтаном оптимизм. Она совсем недолго сокрушалась по сгоревшим волосам и, уже когда мы отправились к машине, дополнила список покупок шляпками и косынками. Зла она на меня не держала, наоборот, как гостеприимная хозяйка, все расспрашивала, что мне приготовить, чем накормить на ужин, обед и завтрак.

– Тань, а клубнику с молоком любишь? После обеда я тебе покажу озеро, купаться пойдем. Купальник можно будет сейчас в Озерске купить. Блин, а овощи, наверное, не выросли еще? Салатики бы поделать, я помидоры с чесночком так люблю. Когда они красные? У нас в магазине рядом с домом круглый год красные продают, но невкусные. Я вот как-то раз хотела в борщ положить…

Дорассказать историю с борщом она не успела, неожиданно кинулась к соседнему дому, который едва виднелся из-за высокого глухого забора:

– Соседи! Здравствуйте! Меня Светлана зовут! Э-э-э-эй! Извините, можете нам продать молока и яиц? И огурцы с помидорами, ну если есть, свежие!

Надрывалась она долго, пока за калиткой не мелькнул темный платочек. Сгорбленная старушка – божий одуванчик в мешковатом платье, с палочкой неторопливо вышла за ворота. Она замахала на шумную гостью ладошками:

– Что же ты так кричишь-то, милая? Я уж думала, что случилось. Пожар или какая беда. Какие яйца, какое молоко, скотины не держим, куда мне в таком возрасте?!

Светка затарахтела радостно:

– Бабушка, а я Дарьи Тимофеевны племянница, на лето приехала отдыхать. Вас как зовут? Вы извините, если не помню. Ну я сюда маленькая приезжала только, давно уже. Двадцать лет назад.

– Баба Маруся я. – Платок у старушки был натянут почти до носа.

Я тем временем нырнула в салон авто и завела побыстрее двигатель, пускай кондиционер разгонит хоть немного духоту, внутри машина уже успела нагреться под лучами летнего солнца. После возвращения надо будет найти для нее парковку с теньком. Я возилась с кнопками и регуляторами на панели, через стекло машины косилась на кругленький подбородок и похожие на печеные яблоки щеки.

Старушка прикрыла ладошкой глаза от яркого солнца, рассматривая болтливую соседку.

– Живите, если не буйные. А молоко и яйца можете у Лиды купить, у них там ферма настоящая, коровы. На том конце поселка живут, белый дом, самый большой. Мимо не проедете.

Она заглянула за Светкину спину:

– А это кто с тобой в машине?

– Подружка, отдохнуть приехала, – радостно доложила Светлана. – Ну мы поедем, тетя Маруся, в райцентр. Если что-то нужно, вы говорите, не стесняйтесь. Купить там, может, или, ну не знаю… по хозяйству помочь! Я парикмахер, могу подстричь вас, покрасить, а Таня, она… – Подруга на секунду сбилась, вдруг поняв, что лучше не рассказывать всему поселку о моем роде занятий. – Она… менеджер.

Старушка покачала головой:

– Какие уже стрижки мне, Светочка, на тот свет скоро. А продукты мне внучка возит. Но спасибо за заботу.

– Да что вы, еще много лет проживете. Сейчас медицина вон как продвинулась!

Кажется, подруга решила непременно подружиться с местным населением. Однако соседка уже закрывала калитку, утомившись от восторженных криков:

– Я травками лечусь, девчата, да лесом. Ну все, пора мне, а то долго не могу стоять.

– Хорошего дня, тетя Маруся. Приходите в гости на шашлыки! – Светка махала вслед темному платку, пока он не исчез за высоким забором.

В машине она продолжала фонтанировать радостью от нового места обитания:

– Как же здесь тихо, Таня! Люди такие приветливые, просто рай на земле. Может, мне сюда переехать навсегда? На пенсию когда выйду, то буду, как баба Маруся, жить в гармонии с природой. Представляешь? Ходить в лес, лечиться травами. Ты будешь ко мне приезжать сюда отдыхать вместо заграницы. Тут же, посмотри, просторы кругом, тишина полнейшая, не то что в городе. А воздух, Таня, какой сладкий. Какая красота!

Я держала руль одной рукой и крутила головой по сторонам, рассматривая окрестности, которые вчера были скрыты в темноте.

И правда, симпатичное местечко.

Светкина дача была расположена на окраине поселка, дальше только участок бабы Маруси, за которым начинался настоящий лес из высоких деревьев, густых кустов. Лес подступал к поселку со всех сторон, дышал прохладой и чем-то душистым и терпким. Чудесное зеленое царство. В этой уединенности человеческого жилья и дикой природы было что-то первозданное. Тишина стояла абсолютная, только лесные звуки были слышны вокруг – трели птиц, шорох листвы. Как там сказала моя приятельница: рай на земле, тихий и невероятный в своей живой красоте.

Я ехала на скорости двадцать километров, чтобы получше рассмотреть зеленое море и пасторальные домики поселка.

Все местечко здесь было компактным и уютным, состояло из нескольких улиц. Главная одним концом упиралась в лесной массив, а другим уходила на широкую серую трассу, ведущую в райцентр. Короткие переулки перечеркивали Тихий, заканчиваясь то зданием местной администрации, то парком в три лавочки, то домом культуры с цветной афишей на двери, то продуктовым магазинчиком «Ольга». С другой стороны поперечные улицы исчезали в полях.

– Там железнодорожная станция, – махнула Светка на золотисто-зеленое море без конца и края. – И в школу дорога – через два километра тут большая деревня, не помню названия. Ягодная какая-то – Земляничная или Малиновая, что-то такое. Вот же ребятишкам каждый день приходится шагать. А в городе дети на автобусе пару остановок не хотят проехать, совсем обленились. Вот тут, на природе надо детей растить, в здоровой атмосфере, в тишине, чтобы нормальными были.

В середине длинной улицы Светлана указала на большой, отделанный белым камнем дом высотой в два этажа. Он выделялся на фоне остальных приземистых построек.

– Остановка! Я так понимаю, тут продают молоко и яйца. – Светка снова сияла дружелюбием. – Идем устанавливать контакты с соседями. Татьяна, давай со мной, а то я из-за своей прически не внушаю им доверия. Да и здесь скука смертная, им до всего дело есть, в том числе и до тебя. Будем наводить мосты, постараемся быть максимально позитивными и общительными. Мне здесь еще жить.

Я приятельницу понимала. Наше появление и правда для поселка, где ничего не происходило никогда, было настоящим событием.

Пока автомобиль медленно катился по улице Тихого, каждый, кто попадался нам навстречу, останавливался, чтобы получше рассмотреть пассажира и водителя.

А судя по контингенту, который в это время ходил по улицам, мы для поселка были совсем не типичными жителями, а городскими фифами. Высокая блондинка в ослепительно-белом костюме, в босоножках на каблуках. Да, я обожаю такую обувь, ношу ее всегда и везде, каблуки не мешают мне бегать, драться и водить машину. И Светлана в ярком цветастом платье, с кучей браслетов, в темных очках на пол-лица и необычной новой прической ультракороткой длины.

У дома местных бизнесменов наша остановка снова произвела фурор. Из-за ворот высыпала ватага детей и принялась нас рассматривать с головы до ног.

– А вы к кому? – спросила самая старшая девочка.

Светка самым сладким из своих голосов протянула:

– Деточка, позови маму или папу. Мы хотим у вас купить яичек и молока.

– Родители в город уехали продукцию сдавать, – деловито заявила девочка. – Артем за старшего, но он по делам уехал. Приезжайте с восьми до девяти вечера, родители уже вернутся к тому времени. Молоко можно будет свежее купить, парное. Есть коровье, есть козье – оно жирнее. Если с нашей тарой, то на пятьдесят рублей дороже. Масло, творог есть, все собственного производства. Курятина, свинина, говядина, индейку рекомендуем для диетического питания. Изготавливаем полуфабрикаты, паспорт ветеринарный и сертификаты есть на всю продукцию. Все полезное, без химии.

Она протянула нам таблицу на листе А4, барабаня без перерыва текст:

– Вот прайс и контакты. Принимаем заказы по телефону. Можете оформить доставку фермерских продуктов домой, это будет стоить сто рублей по поселку, пятьсот по районному центру, возим в Озерск три раза в неделю. Для постоянных покупателей скидка.

От ее деловой прыти мы растерялись, закивали головами – изучим, закажем, оплатим – и ретировались в машину. Я просмотрела самодельный «прайс», наконец выяснив фамилию бизнесменов – Коробовы.

Авто плавно покатилось по дороге, когда я в зеркало заднего вида увидела сначала пыль столбом: она тянулась со стороны леса. Потом из клубов вылетел мопед, не разбирая дороги, и, чуть не раздавив кучу коробовской малышни, закатился в приоткрытые ворота. Водитель мопеда – коренастый мальчишка в шортах и футболке – почти отшвырнул своего железного коня и кинулся стремительно закрывать ворота.

– Кажется, заявился Коробов, который самый старший из них. Вернемся назад? Может, он продаст нам все-таки что-нибудь.

Но Света буркнула с заднего сиденья:

– Ни фига, ничего покупать там не будем!

Я с удивлением оглянулась назад, приятельница изучала прайс. Она с возмущением потрясла распечаткой:

– Цены у них, конечно, совсем не деревенские. Я в магазине за такую цену три курицы куплю, и еще на пакет молока останется.

Впереди засинела вывеска магазина, и Светка взмахнула рукой:

– Ну-ка, остановись, Тань. Пойдем глянем, почем тут яйца и молоко. А то, может, придется сейчас в райцентре закупаться запасами на все лето. Вдруг тоже фермерские продукты одни, золотые яйца. А я не фермер, а парикмахер, мне такое не по карману.

Вот только сегодня нам не судьба была разжиться деревенскими продуктами: внутри магазинчика никого не оказалось. На прилавках лежали продукты, горели цифры на весах, жужжали мухи под потолком. А за прилавком не хватало продавца. Я в растерянности осмотрела крошечное помещение: неужели в Тихом уже культура как в Европе, когда покупатели сами себя обслуживают, оставляя необходимую сумму за взятые продукты на прилавке?

Светка тем временем изучала ценники на полках:

– Ну вообще, что за обдираловка?! Все в два раза дороже, чем в городе. Нет, точно будем закупаться в райцентре, в Озерске. Как же я все буду таскать на дачу? Надо закупиться сегодня впрок, не кататься же за любой мелочью по десять километров.

Я в ответ удивленно пожала плечами: не понимаю, как вообще здесь что-то покупают. Мы уже почти ушли, как вдруг дверь распахнулась под ударом мощной ноги. Продавщица, дородная и высокая, в синем переднике, шагнула внутрь. Она тащила за собой двух девиц лет восемнадцати, зажав их тонкие запястья в мощных ладонях, будто в наручниках.

– Здрасьте, – рявкнула она нам. – Это вы из города к нам в Тихий припылили? Сейчас обслужу. – Она резким движением оттолкнула девочек в угол. – Только вот воровок этих сдам в полицию.

Невысокая девочка со светлыми кудрями замотала головой так, что слезы, которые стояли у нее в глазах, разлетелись в стороны:

– Пожалуйста, не надо в полицию звонить. Умоляю. Я вам деньги привезу завтра, обещаю. Мы не хотели брать, просто пить очень хочется. А денег нет совсем.

– Знаю я вас, ага, привезут они денег. Дуру нашли. – Продавщица ткнула пальцем в пыльное стекло окна. – Нет денег, так на колонке пейте. Или в реке.

Вторая девушка, повыше, похожая на воробья, со смуглым, загорелым личиком и густой, но какой-то рваной шапкой черных волос, шагнула смело навстречу разъяренной продавщице:

– Полиция из-за бутылки воды не поедет, сумма маленькая. Бутылка стоит пятьдесят рублей, а чтобы дело завели, надо на две с половиной тысячи украсть. И вообще, мы воровать не хотели. Сразу вам сказали, что денег нет, просили вас по-доброму, а вы отказали. Мы бы завтра вам двести рублей привезли просто так.

Продавщица нависла горой над подростком:

– Ты че, самая умная? Чего тогда не придумала, где денег взять на воду?

Тут я не выдержала. Никогда не даю консультации бесплатно, но решила вмешаться, только чтобы этот спор не длился вечно:

– Извините, что прерываю, но девочка права. Их и правда не накажут за воровство. Сумма слишком маленькая. А вот вас могут привлечь за незаконное задержание.

Продавец обернулась ко мне и обиженно загудела:

– Это чего получается, каждая сопля тут может взять что захочет? А я ничего сделать не могу?

Она зыркнула недобро на перепуганных девочек:

– Я с вами и без полиции разберусь. Сейчас за волосы так оттаскаю – забудете, как воровать.

Девчонки хоть и молчали, но в глазах был ужас, и мне снова пришлось участвовать в конфликте. Совсем не хотелось потом быть свидетелем, если девушки пожалуются в полицию, сидеть в душном отделении и рассказывать, что я видела. Вместо того чтобы купаться, загорать или гулять по лесу. Меньше всего во время отпуска хочется участвовать в преступлении, пускай даже в мелком и в качестве свидетеля.

– Женщина, послушайте, они виноваты, никто не отрицает. Но давайте мы заплатим вам за украденную воду. А вы отпустите девочек. К тому же если вы их все-таки решите наказать физически, то останутся следы. А это уже уголовная статья, умышленное причинение легкого вреда здоровью. Наказать могут штрафом, исправительными работами или арестом. Вам это нужно?

Женщина с подозрением уставилась на меня, хотя ее кулаки все же разжались:

– Вам-то чего, городским? Чего лезете? За таких же заступаетесь городских, кто отдыхать сюда приперся. Понаедут, ничего не купят. Только шум и мусор от вас.

Я честно призналась:

– Если дойдет до полиции, то не хочу торчать на допросах и терять время. Да и просто жалко по-человечески девушек. Разные ведь бывают в жизни ситуации. Посмотрите, они же правда напуганы.

Одного взгляда на перекошенные от ужаса и заплаканные личики было достаточно. Пострадавшая сменила гнев на милость:

– Ладно, пускай чешут. И сюда чтобы больше носа своего не показывали, хоть с деньгами, хоть без. Я ворюг в своем магазине не потерплю, на порог не пущу.

Девчонки, как легкие птички, почти без звука за секунду исчезли в дверях.

Женщина вернулась за прилавок, поправила свой чепчик, одернула фартук:

– За минералку пятьдесят рублей. Что еще брать будете?

Я протянула ей купюру:

– Одну бутылку за девчонок, одну – нам.

– Берите с запасом, одну мало. Жарища такая. Мясо есть для шашлыков, сосиски. Все свежее. На озере нашем сейчас милое дело посидеть. – Продавец явно собиралась продать нам весь свой ассортимент. – С мяском хлеб пригодится, майонез, сметанку берите. Консервы, уху можно в котелке сварить или кашу. У меня крупа чистая вся, без жучков. Сахарку, конфеток, чаю.

Светка прервала журчание ее голоса:

– Ничего нам не надо, мы все в райцентре купим по нормальным ценам. Давайте только воду – и хватит.

Но продавщица лишь фыркнула в ответ:

– Не накатаешься в ваш Озерск за каждой мелочью. За хлебом все равно сюда придете. И за мороженым, вот, берите, кстати, эскимо есть и стаканчик.

Упрямая Светка уже схватила бутылку и пошла к выходу. В машине она в три глотка выдула почти полбутылки и выдохнула:

– Нет, ну ты видела? За все деньги дерут в этом поселке, одни бизнесмены кругом. Таня, ты уедешь, так я тут голодной смертью помру. Понятно теперь, почему тетя Маруся травками лечится: аптеки нет, продуктового нормального нет.

Ее энтузиазм, кажется, совсем угас.

– Таня, может, ну ее, эту дачу? Ну я же никогда таким не увлекалась, городской житель. И местные какие-то неприятные, что ни спроси, сразу деньги норовят с тебя выудить. Будто в городе их лопатой гребут. Общаться и знакомиться не хотят. Я тут с тоски завою, мне компания нужна. – Светка с печалью смотрела на пустую улицу, аккуратные домики и бескрайние просторы за ними. – Классно, конечно, что рядом совсем поле, лес, озеро. Но… – Она кинула мрачный взгляд на окно, где мелькал чепчик суровой продавщицы. – Давай тут недельку отдохнем, накупаемся, шашлыков поедим, по лесу погуляем. И обратно в Тарасов укатим. А дачу я эту продам нафиг, все равно машины нет, чтобы кататься сюда. И денег на ремонт. Лучше куплю себе шубу красивую, с ней дело проще.

Я пожала плечами неопределенно: отдыхать все равно собиралась – почему бы не провести запланированное время в этом уединенном зеленом месте в приятной компании? Вслух Светку утешила:

– Да ладно, это нормально. Ты же для них чужая. Погоди, через месяц привыкнут к тебе, еще устанешь от гостей. Тем более парикмахер, да они тебя завалят молоком и яйцами. Представляешь, какая здесь проблема просто подстричься красиво?

Я нажала на газ, посматривая в зеркало заднего вида. Хозяйка дачи загрустила не на шутку, вся радость от нового жилья испарилась. И самое печальное, что отчасти виновата в этом я: устроила ей ужасное утро. Теперь Светка, и без того ограниченная в своем бюджете на восстановление дома, не знает, как справиться с новыми бедами – завышенными ценами в поселке, ремонтом бани и отсутствием транспорта до ближайших благ цивилизации.

Светка протянула с тоской:

– Не так я себе представляла этот отдых. Думала, ягоды, грибы, пляж.

Я уже начала подыскивать в голове еще слова утешения для нее, как вдруг заметила впереди две фигурки. Девчонки из магазина медленно брели по дороге прямо под палящим солнцем, и, судя по их вялой, качающейся походке, тащились они из последних сил.

Я нагнала их и поехала рядом.

– Эй, вам куда надо, давайте подкинем вас.

Девушки, у которых лица уже были багровыми от жары, молчали, хотя замедлили шаг.

Светка высунулась в окно:

– Вы чего, на трассу, что ли, пошли, на остановку? Так автобус только в обед, через три часа.

Светленькая украдкой покосилась на воду в Светкиных руках.

– А бутылка с водой где, которую вы в магазине м-м-м-м… взяли? – Я вдруг поняла, что не вижу у них в руках украденной бутылки. Спрятать ее девчонкам было некуда, обе были в шортах и майках, а в миниатюрные сумочки на плече поместить можно было максимум помаду или зеркальце.

Темненькая нахмурилась:

– Уронили, когда убегали от продавщицы, все разлилось.

Светка вдруг усмехнулась:

– Ну вы дурочки. – Она протянула им ополовиненную бутылку. – Забирайте. А лучше садитесь в машину, докинем вас, куда вы там бредете. Сами уже как раки красные, солнечный удар будет, свалитесь прямо тут, глупышки.

Первой не выдержала светленькая, она сделала жадный глоток и потом выдохнула:

– Нам на станцию надо, на электричку.

Подруга уставилась на нее с изумлением:

– Так вы не в ту сторону идете. Это назад надо, в поселок, а там через переулок в поле и по тропинке. Вы что, дорогу не знаете, не из Тихого, что ли?

Ответа не было, темненькая протянула нам почти допитую бутылку:

– Спасибо. Только мы все выпили, просто жарко сегодня очень.

Светка, по всей видимости почувствовав что-то общее с этими несчастными девочками, тоже чужими в поселке Тихом, махнула рукой:

– А ну-ка, Татьяна, останови. – И выскочила на дорогу.

Она приветливо распахнула дверку пассажирской части салона:

– Девчонки, вы, конечно, молодцы, что в машину к незнакомым не садитесь. Правильно, дураков много водится. Только мы тоже, как и вы, не местные, приехали из Тарасова на дачу отдыхать. Меня Светлана зовут, а ее Татьяна. Вы не бойтесь, мы вам по-человечески помочь хотим. Вы в жару прете по дороге не пойми куда, заблудились, денег нет. Ситуация, конечно, как говорит сейчас молодежь, капец. Я же понимаю, тоже тут встряла. На даче лампочки все перегорели, продукты втридорога продают в магазине, если бы не Татьяна, уже ревела бы в три ручья, как и вы. Так что бывают нормальные, добрые люди. Прыгайте в машину, тут кондер, прохладно.

Девочки переглянулись, та, что побойчее, уточнила:

– Вы до станции нас подкинете?

Я кивнула, пара километров на машине – пустяк, а без воды в жару и пешком – настоящее испытание.

Девчонки все-таки сели в авто и робко затихли на заднем сиденье. Вот только от дружелюбия Светланы так просто не спрятаться.

Она развернулась к ним:

– Звать хоть вас как?

– Кристина, – первой ответила темненькая.

Ее подруга едва слышно прошептала:

– Валентина, но мне не нравится. Меня все называют Тиной.

– Рассказывайте, как здесь очутились?

Я нажала на газ, машина тронулась. В зеркало заднего вида я видела лица своих пассажирок. Они переглянулись друг с другом.

– Так, в гости ездили к знакомым. И решили уехать пораньше, а деньги… потеряли.

Отвечала Кристина, более бойкая, чем ее подруга. Правда, смело она врала, это я видела точно по движению глаз и губ, по суетливому касанию уха пальцами. За время детективной практики научилась отличать ложь от правды, считывать ее в движениях.

А Кристина то касалась носа, то теребила губу, будто сама пыталась остановить поток лжи, который выдавала на расспросы любопытной Светланы.

– Ну деньги просто потеряли, выпали из сумки. Вышли не на той станции. Потом заблудились, кое-как добрались до поселка. И попросили попить, а эта продавщица давай орать, прогнала нас. Короче, – Кристина чуть смутилась, – я схватила эту бутылку, случайно как-то вышло. Остальное вы знаете.

Светка с сочувствием покачала головой:

– Ну, девчонки, вы отчаянные. Поперлись не пойми куда. А если бы что-нибудь случилось?

Тина замотала головой:

– Да ну… Все же знают, что Криськин…

Удар длинной ноги оборвал ее фразу на середине.

– А по телефону знакомым или родителям чего не позвонили? – резонно заметила я.

Девочки опять обменялись взглядами.

– Да это… сели телефоны, – пожала плечами Кристина.

Хотя она снова явно лгала. Наверняка поехали куда-то, не предупредив родителей, вот и молчат до последнего, чтобы не нарваться на наказание.

Светка покачала головой:

– Слушай, Кристина, извини, конечно, прическа у тебя не очень. Это я тебе как парикмахер говорю. Ты сама, что ли, стриглась? Ну неровно совсем сзади получилось, тебе нужны ножницы филировочные. Тогда будет как бы рваный такой край, зато аккуратно, каскадом.

Девушка отвела глаза в сторону, а Валентина как-то подобралась на своем месте, словно испугалась чего-то. «Какие странные, на такие обычные вопросы реагируют нервно», – мелькнуло у меня в голове. И все же в разговор я не вмешивалась, пускай Светка оттачивает на них свое дружелюбие.

Вдруг я подпрыгнула от отчаянного крика.

– Стой! Сто-о-ой! – Светка заколотила ладонью по приборной панели, будто это могло заставить машину затормозить быстрее. – Куда?! Нам же на станцию надо! Где электрички! А ты на трассу уже выехала почти.

Я замедлила ход авто:

– Так эта дорога не на станцию разве ведет?

– Ну на станцию, только не совсем на станцию, то есть придется крюк делать с трассы на дорогу боковую, чтобы добраться до железки. Больше часа прокатаемся. А воды у нас нет, говорила нам продавщица, чтобы еще взяли.

Светка ткнула пальцем в боковое стекло, за которым простиралось ровное, бескрайнее поле, а вдалеке за ним высились башни опор ЛЭП – признак цивилизации и железной дороги.

– Нам через поле надо! Там есть дорога напрямик!

Я притормозила:

– Так где именно? Должна же быть колея или какая-то тропа?

Светка пожала плечами:

– Ну… не знаю, мы всегда пешком ходили из поселка через второй переулок, но она точно есть.

Девчонки беспокойно зашевелились на заднем сиденье. Я бы тоже на их месте занервничала: сели в машину к незнакомым; связи нет; что они находятся здесь, никто толком и не знает; а попутчицы вдруг начинают что-то плести про никому не известную объездную дорогу.

Первой сообразила Кристина, или Криська, как я уже ее мысленно называла. Это дерзкое дворовое имя подходило больше к ее заостренному лицу с наглым, лисьим взглядом.

Она предложила:

– Давайте спросим кого-нибудь из местных? Если покажут дорогу, то поедем. А если нет, то по обычной дороге доберемся. На вечерней электричке уедем, подождем на станции.

Светка фыркнула:

– Без денег, без воды, без связи. Опять в какое-нибудь приключение залезете. Ну уж нет, я пока вас на электричку теперь не посажу, не успокоюсь.

На нашу удачу из-за поворота навстречу вынырнула машина. Новенький универсал – совсем еще свежий, последняя модель, синий, отливающий на солнце, как огромный жук. Бойкая Кристина высунулась в окно и замахала рукой:

– Эй, стойте!

Универсал плавно притормозил. Приоткрылось окно, и к нам выглянула женщина, кругленькая, коренастая. Светлые волосы торчали из-под большой соломенной шляпы, лицо было розовым от жары, и даже через красноту проступала щедрая россыпь веснушек. Они покрывали покатые, округлые плечи в цветастом платье, пухлые щеки и такой же мягкий, лепешчатый нос.

Из-за ее плеча выглядывал водитель, тоже состоящий из округлостей фермер, одетый в клетчатую рубаху.

Я улыбнулась шире некуда:

– Подскажите, есть сокращенный путь через поле на железнодорожную станцию?

– Заблудились, девчата. – Женщина взмахнула пухлой ладошкой. – Еще километра три двигайтесь дальше по трассе, и будет сверток прямо в поле. Не промахнитесь, он неприметный. На въезде канава большая, аккуратно, можно и сесть там, по краю объехать можно.

Я поблагодарила за подробную инструкцию и нажала на газ. Все было так, как и сказала местная жительница. Мы чуть не промчались мимо съезда, который прятался в густой, высокой траве. Затем, прокатившись по глубокой рытвине, оказались на колее с примятой травой, а она привела нас за четверть часа к пологому холму. Он оказался выездом на дорогу, где сразу был виден небольшой перрон. Я удивилась:

– А где вокзал, касса?

Светка хмыкнула:

– Да какая тут касса, тут же так, остановочная платформа. Садишься и потом уже у контролера билеты покупаешь. Край земли.

Я припарковала машину на пустом пятачке у лестницы, по которой можно было подняться на перрон.

– Ну, девчонки, больше никаких глупостей не делайте, – принялась Светка наставлять наших подопечных.

А я уже прислушивалась к гудению, которое разливалось в воздухе. Вибрировала платформа, земля, воздух – приближалась электричка.

– Дуйте на платформу. Остановка здесь, наверное коротенькая совсем! – Я прервала Светкины нравоучения.

Надо отправлять девиц уже домой, совсем не хочется возиться с ними до вечера.

Они с готовностью выпорхнули из машины. И вдруг я вспомнила: у них же нет денег даже на билеты. Сунулась в кошелек, однако наличности в нем почти не было, давно уже привыкла, что везде можно рассчитаться картой.

– Стойте! – Я второпях неудачно потянула купюру и почти порвала ее пополам. Сунула рваную пятисотку в руку Криськи. – Держите, купите себе билеты, а то оштрафуют или высадят.

Тонкие пальчики ловко подхватили деньги:

– Спасибо большое. Вы нас спасли!

Девчонки взлетели по ступенькам. Ревущая электричка разодрала воздух, растрепала им волосы и начала тормозить. Голос из динамиков проскрипел что-то нечленораздельное, пока распахивались двери. На станции никто не вышел, а наши случайные знакомые ловко взобрались по ступенькам в вагон. Тина успела оглянуться и что-то крикнуть, но ее слова потонули в шипении смыкающихся створок. Миг – и электропоезд помчался дальше, мимо нас, сидящих в машине, мимо зеленого поля, мимо поселка Тихий.

Светка покачала головой:

– Вот дурехи, и я такой же была в их возрасте. Куда вот они ездили и зачем? Ведь явно же наврали нам.

– Ладно, хорошо, что мы им попались, а не какой-нибудь… – Додумывать мысль я не стала. У частного детектива много печальных историй о людской неосмотрительности.

Я нажала на газ:

– Ну с девчатами все в порядке, можем наконец-то вернуться к своим делам.

Машина поехала назад через поле на трассу, а потом в райцентр – крошечный городишко Озерск. И я в тот момент даже не догадывалась, что эта история о летнем отдыхе не закончилась, а наоборот, только началась.

Глава 2

По пути у нас разгорелся жаркий спор о воспитании современных детей. Я, конечно, и сама в молодости творила глупости, действовала наперекор родителям, но, поработав детективом, наверное, испытала профессиональную деформацию. Потому что на Светкины полусерьезные замечания о веселых детских приключениях начала перечислять, что могло случиться с неосмотрительными девочками. И сразу вспомнила о случае из своей практики, когда первоклассник пропал на глазах у матери. Она каждый день наблюдала с балкона, как ее сын идет через дорогу в школу. В день исчезновения дождалась, когда сын исчез за дверью школы, и вернулась назад в квартиру. А через десять минут ей уже звонила учительница с вопросом: почему ребенок сегодня не пришел? Естественно, оперативно организовали поиски. Отец мальчика когда-то был моим коллегой по прокуратуре, поэтому я тоже пришла на помощь в такой ужасной ситуации. Пока полиция и добровольцы прочесывали подвалы, пустыри, вокзалы, я осмотрела комнату мальчишки и нашла под подушкой книгу «Маугли», исчирканную карандашом на каждой странице. И предложила отправиться искать мальчишку в ближайшем лесу. Моя догадка оказалась верной: вдохновленный придуманной историей, ребенок решил, как Маугли, покорить местные джунгли. Когда его нашли, то мальчишка успел наесться ядовитых грибов, напиться грязной воды и сломать ногу, спрыгнув с дерева. Если бы не книга под подушкой, то в лесу его начали бы искать еще нескоро. И тяга к приключениям могла закончиться гораздо печальнее, чем расстройство желудка и пара месяцев с гипсовой повязкой.

Хотя Светка отмахивалась от моих мрачных рассуждений, мол, девицы уже совершеннолетние, сами отвечают за себя, внутри меня не отпускала тревога. Поэтому, когда приятельница пошла на долгий променад по местному рынку в поисках деревенских продуктов, я осталась в машине и все-таки решила посоветоваться со своими помощниками.

Три двенадцатигранные гадательные кости – отполированные черные кубики с выгравированными цифрами. Если достать их из бархатного мешочка и бросить на ровную поверхность, то комбинация из трех чисел на верхних гранях даст ответ на волнующий вопрос. Для кого-то это игра, а для меня каждое число имеет свое значение. Эти предсказания помогают разобраться в запутанной ситуации, как, например, сейчас. Я мысленно задала вопрос: почему я так переживаю из-за этих девчонок, хотя все хорошо закончилось и они отправились домой? И разжала ладонь.

Черные костяшки мягко прокатились по приборной панели и остановились. При виде выпавших цифр моя тревога лишь усилилась: «4 – тот, кто ищет покоя, найдет вместо него беду. Настоящее затянется на шее узлом, который придется развязывать зубами. 17 – их следы заметает тот же ветер, что принесет тебе дурные вести. 31 – то, что ты ищешь, смотрит на тебя из тени твоего же плеча. Не спеши, истина не любит резких движений».

Я в задумчивости собирала в мешочек своих помощников, когда Светка застучала в окно:

– Открой, руки заняты! – Она принялась снова забивать мою машину свертками и пакетами.

Рассказывать о гадании ей я не стала: зачем портить настроение? Светлана снова была вдохновлена поездкой. В районном центре мы объехали кучу магазинов. Потом я долго разбиралась в товарах строительного супермаркета, чтобы восстановить разруху в бане, пока не поняла, что без инструментов и специальных навыков смастерить новый полок не получится. Я за то, чтобы делом занимались профессионалы, и решила просто оплатить услуги электрика и плотника в качестве компенсации за неудачное утро. Думаю, что местные мужчины рады будут подзаработать за счет понаехавших городских гостей. В завершение мы прошлись еще по обычным магазинам с одеждой, чтобы я выбрала купальник для запланированного пляжного отдыха. В крошечном торговом пятачке выбор был невелик, и все же удалось найти подходящий вариант. Я купила раздельный купальник, белый в черную полоску, пару нарядов для прогулок в лесу, домашний костюм. Светлана набрала по скидке разноцветных платков и шляп прикрывать свою новую, не самую удачную стрижку.

Шопинг пробудил в нас зверский аппетит, ведь мы так и не позавтракали утром, так что на выходе из торгового ряда нас приманила скромная вывеска «Вкусный шашлык».

Название не обмануло: мясо нам подали хорошо зажаренное и сочное, рядом на тарелках золотился свежий лаваш, высилась горка зелени. Мы жадно накинулись на еду.

В маленьком кафе было пусто: время для завтрака и обеда уже прошло – и в крошечном зальчике на пять столов было тихо, раздавались лишь наши постанывания и причмокивания. У меня острый слух, и я невольно стала свидетелем чужого разговора. Занавеска в цветочек отделяла кухню от зала для гостей, за ней шептались мужчина и женщина:

– Как – ты не знаешь, где она? Что я скажу бабуле?

– Не кричи на меня! Я сама сейчас с ума сойду от переживаний. Она же ребенок совсем, всего восемнадцать лет!

– Ты звонила ей?

– Конечно, звонила, Гамлет! Сто раз! Телефон отключен! Девочка давно должна была вернуться сюда. Ну что ты стоишь?

– А что я должен сделать? Позвонить бабуле?

– Нет, ни за что! Не рассказывай ей!

– Тогда что я должен сделать?!

– Как – что, беги на рынок! Найди ее жениха! Он должен знать, где наша девочка. Быстрее, пока нет заказов.

– Но…

– Гамлет!

– Ладно.

За шторой что-то зашуршало, хлопнула дверь с другой стороны шашлычной, и разговоры затихли.

Я про себя посочувствовала встревоженной парочке: нет ничего хуже, чем пропажа ребенка; это всегда страшная трагедия, ведь дети еще так беззащитны и доверчивы. Даже если девушке уже исполнилось восемнадцать, она все еще слишком юная и неопытная, чтобы избегать опасных ситуаций.

Светка отодвинула тарелку:

– Шикарное место мы с тобой нашли! Эх, посидеть бы еще, но нужно ехать.

Я мысленно застонала: как же, оказывается, хлопотно жить за городом! Любой выезд – настоящее путешествие на несколько часов. Права Светлана, что без машины ей придется трудно жить в таком месте.

Вернуться в поселок на дачу после грандиозного шопинга получилось опять уже затемно.

Хотя в этот раз в темноте ужинать не пришлось. Лампочки везде были заменены, и Светкина дача наконец засветилась желтым, уютным светом.

Мы расположились на веранде за круглым столом. Свежая картошка с маслом и укропом, соленья из теткиного погреба, варенье в прозрачной вазочке, чай с листьями мяты и смородины – идеальный вечер. Я расположилась в кресле, переодетая в легкий домашний костюм – шорты и футболку; рядом в белом халате вытянула ноги на тахте Светка. Болтали обо всем на свете, слушали, как заливается соловей неподалеку, и строили планы на завтра. С утра идем на пляж, потом гуляем по лесу, обед у нас будет пикником на берегу озера, а вечером растопим баню, если найдется умелец для ее ремонта.

В этой чудесной атмосфере суматошный день почти забылся, а Светка снова расцвела и начала вслух мечтать о пасторальной жизни за городом в слиянии с природой. Даже я расчувствовалась и тоже на минутку представила, как детектив Татьяна Иванова бросает свои расследования ради того, чтобы вести спокойную жизнь в безмятежном поселке на краю земли.

То ли так влиял свежий воздух, то ли миллион дел, которые были сегодня переделаны, но я снова крепко уснула без сновидений, едва добравшись до старого диванчика в большой комнате. Светка, как хозяйка, расположилась в маленькой комнате на старой кровати, скрипевшей на все лады растянутой сеткой-панцирем.

Но наше пробуждение было ужасным.

Я еще не открыла глаза, когда меня вырвали из крепкого сна громкие звуки. Над ухом раздался звон стекла и грубый окрик:

– Лицом в пол! Руки за голову!

Я сначала дернулась встать. Правда, мой мозг услужливо подсказал мне, что ничего страшного не происходит. Я же на даче в поселке Тихом, а дикий ор, наверное, доносится из слишком громко включенного телевизора.

– Свет, сделай потише! – пробормотала я.

И тут же плед слетел с меня, кто-то схватил за плечо и грубо повалил на пол лицом вниз. Меня вдавила в доски чья-то тяжелая нога:

– А ну, не трепыхайся, а то получишь.

– Браслеты на них и в машину!

Я регулярно занималась боевыми искусствами в спортзале и могла бы раскидать напавших. Но из своего опыта детектива я знаю: если на вас напали грабители или берут в заложники, лучше не сопротивляться, а выполнять требования преступников. Так больше шансов не спровоцировать агрессию и насилие, а значит, остаться в живых. Преступники нервничают, боятся, ждут сопротивления и любое движение, слово, звук могут воспринять как опасность, отреагировав на него слишком бурно. Действовать лучше после того, как разобрался в ситуации и расстановке сил. То есть понимая, сколько нападавших, какое у них оружие, физическая подготовка и, самое главное, что они хотят получить от вас.

Поэтому я покорно позволила завести мне руки назад и надеть наручники. Светка в соседней комнате орала благим матом и, судя по звукам, дралась как дикая кошка. Пока нападавшие пытались с ней справиться, я рассматривала их, стараясь не пропустить ни одну мелочь. Одеты все были в полицейскую форму, при табельном оружии; действовали они не очень сноровисто, но все же чувствовался опыт – задерживали преступников не раз.

«Неужели настоящие полицейские?» – Я рассматривала форму, пытаясь найти фальшивую деталь. Но за что нас арестовали? Никаких противоправных действий мы точно не совершали ни вчера, ни сегодня.

Меня толкнули в спину слишком грубо, притом что никакого сопротивления я не оказывала. Пришлось слегка остудить пыл незваных гостей. Я повернулась к тому, что нацепил на меня наручники, и отчеканила:

– Лучше так не делать, я не оказываю сопротивления, а следы останутся. Иначе потом придется отвечать по нескольким статьям. Побои и превышение должностных полномочий.

– Че, умная нашлась? – Мужчина хоть и проворчал в ответ, но изменился в лице, аккуратно подхватил под локоть и повел меня к двери.

Я по пути осматривала новый урон на даче: разбили окно на веранде, для того чтобы лихо заскочить внутрь и обезвредить «опасных» преступников; сорвали щеколду с хлипкой входной двери; в суматохе задержания перевернули мебель на веранде – стол с остатками нашего вчерашнего ужина, кресла, скамью у входа.

Да уж, кажется, Светка никогда не закончит тут ремонт с такими событиями.

Нас рассадили в разные машины, напоследок я успела крикнуть приятельнице, которую тащили под руки трое полицейских:

– Света, ничего не подписывай. Жди!

В отличие от нее я была спокойна и уверена, что произошедшее – ошибка. Закон я чту всегда, нарушаю лишь изредка ради близких людей. И в этом случае готова понести ответственность в виде штрафа, если кому-то прилетела пара ударов или было испорчено имущество. К тому же, как человек с юридическим образованием и бывший сотрудник прокуратуры, знаю, что в системе правосудия бывают ошибки и сбои. Если такое произошло, то сопротивляться, драться, нападать на полицейских себе же дороже. Когда ситуация станет понятнее, помимо основной проблемы, можно получить обвинение в нападении на представителя органа власти. Поэтому самая лучшая тактика в нашем случае – как можно быстрее разобраться, из-за чего произошло задержание, и доказать свою невиновность.

Правда, она хороша в теории, на практике оказалось сложнее понять, что же все-таки случилось, за что нас задержали. В машине со мной никто не разговаривал, полицейский и водитель смотрели на дорогу, а мне оставалось только изнывать от жажды в крошечной клетке автозака.

Полицейские оказались настоящие, они доставили нас в районное отделение полиции в Озерске. В наручниках, все так же без единого слова, меня отвели в кабинет. Свету, как я и предполагала, допрашивали отдельно и в первую очередь.

Прошел час в мучительном ожидании – наручники уже впивались в отекшие запястья, ужасно хотелось пить, а в кабинете невозможно было находиться из-за духоты. Еще меня смущало, что я одета в тонкую пижаму и тапки. Не тот это наряд, чтобы чувствовать себя уверенно на допросе в полиции. Но выбора нет, и придется делать вид, что мне привычно сидеть в казенном кабинете в неглиже.

Ждать пришлось долго, я уже начала терять самообладание, хотя и проговаривала себе десятки раз: «Иванова, успокойся. Ты ничего не сделала, значит, любое обвинение – выдумка, подтасованные факты, если они вообще есть. Сейчас главное – выяснить основания для задержания, а потом ты разнесешь это отделение по кирпичикам. Но нужен холодный ум, сохраняй спокойствие».

Только вместо этих медитаций ужасно хотелось учинить скандал – потребовать телефон и вызвать из Тарасова всех, кто мог помочь мне в такой ситуации. Кирю – моего старинного друга, а в официальной среде подполковника полиции Кирьянова Владимира Сергеевича. Его звезды на погонах – в том числе и моя заслуга, так что Киря быстро бы урегулировал любую проблему с законом. Но я знала, что он сейчас наслаждается долгожданным отпуском на море с супругой и двумя детишками, и беспокоить его не хотела. Или мой однокурсник Андрей Мельников – он тоже мог бы примчаться за полчаса сюда из Тарасова, взмахнуть корочками и выяснить, что за беспредел устроили местные полицейские.

И все же я была уверена в своей невиновности, а еще привыкла решать свои проблемы сама. Поэтому, несмотря на жажду и неподходящий наряд, намеревалась разобраться своими силами с местной полицией.

Наконец мои захватчики решили, что я промариновалась в духоте и неизвестности до нужной кондиции. В кабинете распахнулась дверь и показался широколицый приземистый мужчина, судя по погонам – лейтенант.

Он плюхнулся небрежно на стул и процедил:

– Ну что, давай рассказывай.

Я пожала плечами:

– Что именно? Мне лет немало, почти тридцать, так что историй накопилось с лихвой. Вас какое направление интересует – драма, любовная история, может быть детектив?

От удара кулака по столу подпрыгнула настольная лампа:

– Че несешь, какие истории! Давай чистосердечное, или сейчас в обезьянник пойдешь к бомжам. Там такие ароматы, что сразу в голове прояснится.

Я снова спокойно повторила:

– Что именно рассказать, объясните, товарищ лейтенант.

Меня не взять нахрапом, всеми этими приемами, рассчитанными на тех, кто первый раз столкнулся с полицией. Громкие звуки, долгие часы без объяснений, непонятные требования без конкретных деталей. Это давление рассчитано на то, что преступник испугается, решит, что полиции все известно, и сам расскажет о своих правонарушениях. Метод хороший, действенный, вот только у него есть побочный эффект: невиновные люди от напряжения и страха тоже начинают сами выискивать в своей жизни какие-то провалы, ошибки, а их волнение придает фактам другой, более трагичный окрас, раздувает мелочи до масштабов катастроф. И потом все заканчивается незаконными обвинениями, от которых уже трудно избавиться. Поэтому я знала точно, что с самого начала не стоит идти на поводу у этого человека в форме.

Он же хмурился и сжимал кулаки, всем видом демонстрируя свой грозный настрой:

– Дурочку тут не корчи из себя. Сама знаешь, что сделала. Вот и рассказывай, а то твоя подельница уже поет там в соседнем кабинете на все лады. Говорит, что ты все придумала и сделала, а она так, рядом посидела.

Он чуть наклонился в мою сторону и понизил голос:

– А тут уж кто первый сольет, понимаешь? Расскажешь, как все было, и пойдешь свидетелем, ну максимум соучастником. Ты вперед, она – организатор, и наоборот. А это потом на суде зачтется, ей десятка, а тебе три. По условке выйдешь через год, а может, там адвокат подмажет, так и сразу на свободу домой. Доперло, что от тебя требуется?

Я кивнула:

– Конечно. Вот что, давайте я вам телефон продиктую, а вы позвоните туда, вам нужен Папазян Гарик. Он вам все объяснит.

На лице полицейского мелькнула радость: запела птичка без особых уговоров, и не просто так, а еще и начала сдавать подельников. И он начал с энтузиазмом набирать цифры, которые я ему диктовала.

На другом конце провода ответил мужской голос, густой бас с характерным армянским акцентом:

– Алло.

– Добрый день, мне нужен Гарик Папазян. От Ивановой Татьяны ему звонят.

– Скажите: по поводу яблок, – подсказала я полицейскому.

И тот послушно повторил:

– По поводу яблок, – даже не догадываясь, что только что произнес наш с Папазяном тайный код, который обозначал, что мне нужна помощь представителя власти.

Честный опер армянского разлива Гарик Папазян давно числился у меня в поклонниках, еще со времен работы в городской прокуратуре. Кажется, его симпатия давно уже превратилась в привычку, хотя Гарик по-прежнему при каждом удобном случае приглашал меня на свидание, звал замуж ну или хотя бы провести с ним незабываемую ночь. Однако, получив отказ, совсем не впадал в отчаяние и повторял свои попытки снова и снова, будто процесс ему нравился больше, чем настоящее свидание.

– Старший оперуполномоченный городского управления по особо важным делам, старший лейтенант Гарик Папазян слушает, – отчеканила трубка.

И полицейский так и замер с открытым ртом.

– Назовите ваше имя, звание, адрес вашего отдела. Вы задержали нашего специального оперативного сотрудника, работающего под прикрытием в рамках секретной операции. Высылаю оперативную группу для внутренней проверки ваших действий на соответствие нормам закона.

Гарик говорил без запинки и уверенно. Конечно, не было никакой спецоперации и должности агента под прикрытием. Все это мы вместе с Папазяном выдумали, когда договаривались о тайном шифре. Но расчет был на то, что, услышав о причастности меня к представителям закона и порядка, полицейские сразу умерят пыл и начнут действовать строго по правилам. И хитрость сработала!

Полицейский промямлил в трубку:

– Не надо группу.

А потом вдруг и вовсе швырнул трубку, безо всяких объяснений вылетел из кабинета. Я тяжело вздохнула: хоть бы догадался и дал воды секретному агенту.

Ну все, теперь Папазян точно оборвет мне телефон, который где-то затерялся в суматохе. А если узнает мое местонахождение, то примчится собственной персоной выручать меня в надежде все-таки однажды получить в благодарность что-то большее, чем невинный поцелуй в щечку и «спасибо».

Правда, оказалось, что Папазяну понадобилось больше часа, чтобы добраться до районного центра и до камеры предварительного содержания в тамошнем отделении полиции. Куда меня все-таки закрыли… опять без всяких объяснений и глотка воды.

Сосед по камере оказался вполне приятным: совсем молодой парнишка в обнимку с гитарой; длинные светлые волосы были стянуты в хвост, а одет он был в бывшие когда-то белыми шорты и майку.

Паренек сначала отсел от меня в дальний угол, а потом вдруг смущенно протянул полупустую бутылку с водой:

– Вам плохо? У вас лицо красное. Вот, держите, если, конечно, не брезгуете.

У меня к тому моменту язык уже прилип к нёбу, поэтому пришлось наплевать на санитарные нормы и сделать все-таки несколько глотков предложенной воды.

Наверное, я все же не смогла удержать внутреннее раздражение, потому что мой сосед виновато пояснил:

– Вы не думайте, вода чистая. Мне ребята дежурные наливают из чайника, – он кивнул на гитару, – за песни.

Буря, которая уже поднялась внутри меня от жажды, духоты и бессмысленного ожидания, потихоньку стихала. Я поинтересовалась у своего неожиданного соседа:

– Я так понимаю, давно здесь, раз уже и концерты за воду даете?

Парнишка вздохнул:

– Третьи сутки пошли.

Я представилась:

– Татьяна.

– Глеб. – Мой сосед по камере совсем не напоминал типичного обитателя «обезьянника».

– За что закрыли?

Раз уж я оказалась в роли преступницы, то стоит разобраться с теми, кто меня задержал. Выяснить, что происходит в районном РОВД.

Парнишка помрачнел:

– Да дал тут одному из них по лицу. – Он густо покраснел. – Не сильно, ничего не подумайте. Я музыкант, руки берегу. Просто пощечину, за … – Он дернул плечами. – Да за все. За то, что работу свою не делает и еще гадости позволяет себе говорить о моей невесте.

Кажется, парнишке давно уже хотелось ну хоть с кем-то поделиться своей бедой. Он сел поближе, голос у него дрожал:

– Понимаете, мы с Любой, с моей невестой, мы музыканты. Это такое занятие, что денег много не приносит, да и вообще, мы только учимся, первый курс музыкального училища окончили. Вот решили подзаработать, чтобы пожениться в следующем году. У Любы очень красивый голос, она поет хорошо, а я на гитаре что угодно могу сыграть. Подумали и решили выступать в электричках. Знаю, что звучит странно, но понимаете… Это хорошая площадка для выступлений, люди там как в концертном зале сидят, слушают. На улице им некогда всегда, бегут мимо по своим делам. А в вагоне наша музыка пассажирам нравится, дорога быстрее проходит, настроение поднимается. Тем более сейчас сезон, электрички всегда полные, потому что люди едут на дачу или на отдых.

– Так что же случилось с вашей невестой?

Я с интересом слушала парня. Оказалось, что в клетке заперт совсем не преступный элемент, а вполне интеллигентный молодой человек.

Но тут паренек растерялся и пожал плечами:

– Если честно, я не знаю. Все произошло так внезапно. Понимаете, мы возвращались с Любой вечером в Тарасов с пересадкой в Озерске. Отработали, как обычно, почти весь день. Устали ужасно, я даже задремал в вагоне. Помню только, что Любочка сказала мне, что выйдет на остановке и купит попить. И все… – Глеб поник. – Меня разбудил контролер на конечной, вагон уже был пустой, все вышли. Оказалось, что Любочки не было рядом, представляете? Я кинулся ее искать, потом в ближайший пункт полиции. Написал заявление, меня пинали-пинали из одного отделения в другое, потому я даже не мог вспомнить, на какой станции вышла Люба. И в конечном итоге отправили сюда в районный отдел. А здесь у меня состоялась беседа с одним неприятным товарищем по фамилии Драгун – я так понимаю, это местный начальник. Знаете, уже прошло на тот момент больше двенадцати часов, Люба не выходила на связь, ее телефон был отключен. Конечно, я волновался: мало ли что с ней могло произойти? Она очень доверчивая, хорошая девушка и ужасно беззащитная, хрупкая. Я, честно, был уже на взводе, не мог говорить спокойно и взорвался, когда этот Драгун начал говорить мне кошмарные вещи. Что заявление у меня они не примут, потому что по закону Люба мне никто, а невеста, подруга, любимая – это все пустой звук. Что она просто сбежала от меня или ушла к другому. Хотя я объяснял ему, что Любочка не такая. Она чудесная девушка, я таких никогда не встречал, и мы правда любим друг друга. А он сказал, что она, наверное, подцепила кого-нибудь на станции и загуляла. И что искать ее нет смысла, нагуляется и приползет обратно. Так и сказал. Тут я не выдержал и дал ему пощечину.

Глеб развел руками:

– Вот так здесь и оказался. Сижу, никто меня не трогает, ничего не говорит. Самое ужасное, что заявление так и не приняли. И мою Любочку никто не ищет.

Парнишка опустил голову, пряча выступившие слезы, и прошептал:

– Я сам ее найду. Только бы выбраться отсюда.

Я была с ним одного мнения: с таким отношением полиции лучше самому решать свои проблемы, чтобы их не стало еще больше. Так же как Глеб, я больше всего хотела как можно быстрее выйти отсюда, чтобы начать действовать.

Наконец в отделении зазвучал голос со знакомым восточным акцентом:

– Приветствую! Старший лейтенант полиции Папазян, я по делу к вашему начальнику РОВД. Где его кабинет?

Я приникла к решетке – Гарик! Он все-таки сообразил и пришел мне на помощь!

Мой спаситель был очень серьезен, рядом с ним вытянулся в строгом костюме высокий и худой мужчина, в котором я признала лучшего адвоката Тарасова – Виктора Дятлова. Кажется, дело принимает серьезный оборот.

Незаметно для других Папазян обернулся в мою сторону и подмигнул: все разрулим! От простого знака сразу стало легче. Конечно, я бы разобралась и сама с проблемой, но как же приятно, когда рядом есть поддержка.

Зато сотрудников отдела появление Папазяна с адвокатом напрягло. Они начали переглядываться, не зная, как реагировать на визитеров со столь неожиданной просьбой. Папазян повторил свои слова погромче, потом еще раз, снова повысив тон. После него включился Дятлов, он кивнул в мою сторону:

– И кстати, я хотел бы заявить, что представляю здесь защиту Татьяны Ивановой, которую удерживают в вашем отделении без предъявления обвинения. Прошу сейчас же дать мне возможность переговорить с моей клиенткой. И увидеть документы, на основании которых ее задержали в отделе. И не просто задержали, а поместили в камеру предварительного заключения как опасного и агрессивного преступника.

Вареные от жары полицейские ожили и засуетились. Один из них кинулся к двери, что отделяла служебную часть здания с кабинетами от приемной части, а второй принялся возиться со связкой ключей. Он уже почти нашел нужный и воткнул бородку в скважину.

Как вдруг его остановил крик:

– Отставить!

Ключи с грохотом упали на пол. Папазян и Дятлов разом повернулись на кричащего.

А мой сосед по камере кинулся к решетке с криком:

– Это он, Драгун! Он отказывается принимать у меня заявление, он отказывается искать пропавшую девушку! Мою невесту, Любовь Алаеву! Люди, прошу, сообщите журналистам о произволе.

Голос парня сорвался на хрип, пальцы вцепились в решетку так, что побелели костяшки.

– Это произвол полиции! У меня не приняли заявление! Я его написал, а он его порвал. Утверждает, что нет оснований искать пропавшего человека!

Драгун, высокий, смуглый мужчина, с жестким профилем и колючим взглядом темных глаз, рявкнул на своих подчиненных:

– Уберите его сейчас же! В мой кабинет отведите!

Замок КПЗ щелкнул, и дверь открылась. Полицейский перехватил руку Глеба:

– А ну, идем! Тише ты!

Он вытянул парня наружу и уже хотел закрыть дверь, как в просвет встала нога Папазяна:

– Так, дорогой, не забываем о нас и прекрасной Татьяне. Выпускай девушку тоже, будем разбираться, что тут происходит.

Но Драгун, будто тигр, ринулся к двери клетки и с размаху грохнул решеткой:

– Нет, она не выйдет отсюда, пока не начнет давать показания.

Дятлов активизировался:

– Предъявляйте обвинение. Она готова говорить в присутствии адвоката с соблюдением нормативов российского законодательства. Давайте начнем сейчас же процедуру.

Начальник отдела прорычал ему в лицо:

– Плевать мне на твои нормы, понял? Она отсюда никуда не выйдет, пока не расскажет все.

У Дятлова вытянулось лицо:

– Вы понимаете, что вы говорите? У вас будут очень серьезные проблемы, вы нарушаете все нормы и правила.

Драгун вдруг вцепился ему в галстук:

– Отвали, адвокатишка, или сейчас морду тебе разукрашу!

– Вы что себе позволяете! Я жалобу на вас подам в прокуратуру! – зашелся в крике Дятлов.

– Брат, давай-ка потише. Давай поговорим по-человечески. Мы к тебе с уважением пришли, поговорить, порешать проблему. – Гарик пытался вклиниться между разъяренным начальником отдела и уже явно шокированным адвокатом.

Сотрудники отдела крутились вокруг сцепившихся мужчин.

– Тише, Анатолий Николаич, давайте мы их выведем из отдела!

– Товарищ майор, давайте клетку закрою!

– Эй, а ну, ногу свою убери!

Глеб пытался вырваться из крепких объятий полицейского:

– Люди, помогите! Полицейский произвол!

Я же вдруг застыла среди этого переполоха и не могла отвести глаз от лица разъяренного капитана Драгуна. Красное, перекошенное от гнева, оно было мне неуловимо знакомо. Я вглядывалась в его широкие черные брови, острый подбородок, тугие скулы, смуглый оттенок кожи. В голове был лишь один вопрос: откуда я его знаю?!

Горячий армянский опер не выдержал первым, он с размаху зарядил несильный, но ощутимый удар совсем взбесившемуся начальнику отдела прямо под дых. Драгун захрипел, но в ответ тоже влепил кулаком в папазяновский выдающийся нос.

В воздухе взмыли кулаки, раззадоренные мужчины кинулись в драку.

Как вдруг я поняла, откуда я знаю Драгуна! Перед глазами у меня мелькнули такие же темные глаза в густых, черных ресницах на остром, подвижном личике.