Kitobni o'qish: «Кровавый Новый год»

Shrift:

Редактор серии Л. Латышова.

Художественный редактор С. Курбатов.

© Серова М. С., 2027

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2027

* * *

Глава 1

В преддверии Нового года любимый Тарасов особенно красив. Весь украшен огоньками, на центральной площади огромная ель, усыпанная гирляндами и игрушками, детвора с родителями приходят посмотреть, пофотографироваться. Витрины торговых центров зазывают разноцветной блестящей мишурой. А народ в это время будто с ума сходит, все носятся с выпученными глазами, закупают провизию для новогоднего стола огромными тележками. Я смеюсь всегда, как будто год не ели. В каждой семье уже есть план, кто и где будет отмечать этот чудесный волшебный праздник.

Этот Новый год и для меня обещал быть особенным. Ведь раньше как было? То в новогоднюю ночь на дежурстве, то какие-то приключения, связанные с очередным расследованием. Пару раз у Кири в гостях встречала. Но это тоже не то. Как ни крути, у него своя семья, и я там лишняя, хоть и лучший друг.

Но теперь ко мне должен был прийти Проша, мало того, обещал устроить какой-то сюрприз! Все-таки это очень романтично – встретить Новый год с любимым. Тем более что сын его отпросился ночевать у друзей, там намечалась подростковая туса! Но под присмотром взрослых.

И я, включив музыку громче, драила квартиру, так старалась, даже шкаф и кровать отодвинула, чтобы выгрести горы пыли, что на меня было совершенно не похоже. Вскоре все сияло чистотой, прямо как у мамы когда-то.

А потом я наряжала елку. Достала с антресолей. Ее еще папа покупал, такая пушистая, припорошенная инеем. Стала распаковывать игрушки, бережно завернутые любимой мамочкой в газету. Вот стеклянный заяц, а вот клоун в смешной шапке и тяжелая расписная шишка ручной работы – это, видимо, еще маминой молодости игрушка, сейчас таких не делают. Любимый Дед Мороз из моего детства с потрепанной бородой, в выгоревшей, когда-то ярко-красной шубе и с посохом. Я помню щенячий восторг, когда он громко произносил: «С Новым годом!» Это казалось какой-то магией. И такая ностальгия накатила. Перед глазами тут же всплыли счастливые эпизоды детства. Когда папа наряжает елку со мной, водрузить остроконечную звезду на верхушку – дело особенно важное. Папа сажает меня на шею, и я изо всех сил тянусь, чтобы достать. Радуюсь, как красиво получилось. Мама режет оливье, разливает холодец, а по телевизору идет неизменный фильм «Ирония судьбы». А я бегаю вокруг стола и выпрашиваю шоколадные конфеты и мандарины. Смешу папу, корчу ему рожицы, и он мне в ответ, пока мама не видит, и тайком сует мне в кулачок конфетку. И так хорошо на душе было, так легко, ждешь подарков, мечтаешь, принесет ли Дед Мороз то, что просила? Радуешься мандаринам и конфетам, мечтаешь о роликах и лыжах.

А один раз, когда мне было лет пять, папа нарядился Дедом Морозом, так хорошо меня поздравлял, стихами и скороговорками, вручил подарок из большого мешка. Родители очень готовились, а я сначала рассказала заученный стишок, потом взяла и выдала:

– А это не настоящий Дед Мороз, это мой папочка. Потому что у Деда Мороза валенки, а не ботинки «Саламандр»!

Долго потом все смеялись и вспоминали эту историю. Эх, как же хорошо было в детстве – ни забот, ни хлопот.

Я вздохнула, тряхнула головой и продолжила уборку. Настроение было приподнятым, я уже представляла, как мы с Прошей будем пить шампанское под бой курантов, смотреть «Новогодний огонек», а потом любить друг друга. Я даже новый комплект атласного постельного белья застелила.

Мы договаривались, что Прохор придет к девяти. Стол уже у меня был накрыт. В этот раз я расстаралась: селедочка под шубой, оливье, крабовый салатик и еще один новомодный с ананасами. В центре источала невероятные запахи запеченная в духовке румяная индейка. Я прихорашивалась у зеркала, решила надеть красивое платье с открытой спиной, прическу сделала, накрутила локоны. С нетерпением уже ждала своего кавалера, есть хотелось невыносимо! Сама себе улыбалась, прямо как та самая Надя из «Иронии судьбы» – ждала с нетерпением своего Ипполита.

Однако прошел час, а Прохора все не было! Настроение стало катастрофически падать. Это казалось мне невероятным свинством, такого раньше никогда не случалось. Прохор вообще очень пунктуальный. Я сто раз набирала его номер, но он не брал трубку! Это еще больше меня возмутило! Как это вообще понимать? Я стала писать ему гневные СМС, меня просто колотило. Вот уже почти полночь, а я одна! Так было обидно. Стали бить куранты, за окном раздался фейерверк, радостное: «Ура!» По телевизору звон бокалов, артисты все друг друга поздравляют. А я ревела как белуга и пила шампанское залпом из горлышка. Звонила Ленка, Света, а я не брала трубку! Что им ответить? У Светки семья, Ленка – и то гостей привечает. Звала же в гости, а я отказалась, дура, решила с любимым побыть наедине! Вот тебе и устроила романтик! Кто бы знал, что Прохор мне такую свинью подложит!

На душе было так гадко, тушь поплыла, щипала глаза, а я все думала: «Как же Прохор так мог? Неужели у него появилась другая? Такие планы были, у всех праздник, а я одна, как дура, никому не нужна!» Градусы быстро ударили в голову, меня развезло, и на смену обиде пришла злость. Я решила пойти на елку, на площадь, и стала искать во что переодеться, пошатываясь. Хоть посмотрю, как люди радуются, веселятся! И пошел он, этот Прохор, тоже мне жених!

И тут на весь подъезд послышался леденящий душу женский вопль! У меня даже внутри все оборвалось. Я тут же пулей вылетела из квартиры и просто остолбенела! На лестничном пролете лежал Прохор, на вид совсем не живой, а под ним растекалась лужа крови. Рядом валялся большой пакет, а по ступеням рассыпались апельсины.

Соседка, тетя Катя, орала, как будто и ее зарезали:

– Таня! Господи, это же твой! Что творится! Убили! Человека убили! Мамочки!

Это казалось нелепицей, кошмаром! Выходит, пока я в квартире лила крокодильи слезы, Прохора тут убивали, а я, дура такая, и не додумалась выйти посмотреть! Еще и его во всех смертных грехах мысленно обвиняла! Я кинулась к жениху, пощупала пульс – есть, хоть и очень слабый! Стала звонить в скорую, полицию, орала:

– Помогите! Человека зарезали! Быстрее приезжайте!

А потом трясла Прошу, ревела и причитала:

– Миленький, очнись, приди в сознание, прошу тебя! Не умирай, я этого не переживу! Кто тебя так? За что? Ты же в жизни мухи не обидел!

Я вообще была не в себе, когда меня оттаскивали от Прохора, плохо помню, как его увезли, как у меня в квартире снимали отпечатки пальцев, как я давала показания сквозь рыдания. До меня не доходило, в чем меня обвиняют:

– Гражданка Иванова, вы сами подтверждаете, что тяжело раненный гражданин Ковалев – ваш жених. И что он шел именно к вам в квартиру с целью отпраздновать Новый год. Так?

Я тупо кивала, голова раскалывалась, а глаза опухли от слез.

Следователь гнул свое:

– В итоге именно вы нашли своего жениха с ножевым ранением в подъезде. Вернее, нашла ваша соседка, закричала, и вы тут же моментально выскочили, как будто ждали такого развития событий. Так? В телефоне потерпевшего очень много пропущенных звонков от вас и СМС с угрозами! Вы обвиняли жениха в неверности и грозили ему самыми страшными карами. Больше, заметьте, ни от кого никаких звонков не было.

А теперь вы мне тут строите невинную овечку и говорите, что не знаете, кто покушался на жизнь хирурга? Так вы, наверное, даже скорее всего! Узнали про измену жениха, накрутили себя. Поссорились и на эмоциях пырнули жениха в бок! Признавайтесь, куда дели колющее оружие? Которым пытались убить жениха? Тут же чистая классика, все как по писаному. И расследовать нечего. Не хватает только вашего чистосердечного признания. Да, натворили вы дел, Татьяна. Так что собирайтесь, вы задержаны по подозрению в покушении на жизнь Ковалева Прохора Игнатьевича.

У меня случилась истерика:

– Как задержана? Это неудачная шутка такая? Вы что, реально меня подозреваете? То есть я, по-вашему, настолько тупая дура, что пырнула жениха, а потом сама же всех вас вызвала? Чтобы вы меня посадили? Где логика?

Следователь усмехнулся:

– Скорее всего, вы действовали в состоянии аффекта. Вы и сейчас не в себе. Судя по пустой бутылке шампанского, вы ее выпили, от вас сильно разит, плюс гнев – это, знаете ли, гремучая смесь.

У женщин вообще с логикой туго, а у обиженных где вы ее видели? В моей практике и не такое встречалось. Недавно вот тихая, спокойная, положительная женщина – педагог, между прочим, – забила насмерть мужа сковородой. Нанесла сорок пять ударов, двадцать из них посмертно. А потом так же тихо объяснила, что накипело. Так-с, не будем терять время, едем в отдел. Посидите в СИЗО до выяснения всех обстоятельств. Если выяснится в ходе следствия, что вы невиновны, то вас отпустят. Ну не мне вам объяснять процедуру, сами в нашей системе работали.

Я понимала: спорить именно сейчас бесполезно. Меня застали на месте преступления, руки перепачканы кровью Прохора, и пока других подозреваемых, кроме меня, в деле не появится, я останусь под стражей! Убивало только одно: их и не появится там никогда, если я сама не стану копать и искать настоящего нападавшего! Я слишком хорошо знала нашу систему: проще закрыть дело, если все на поверхности, чем пытаться найти то, чего как будто нет. Так как дел этих выше крыши, а начальство требует выполнения плана.

Я выпросила один звонок, очень хотелось позвонить Кире, попросить помощи. Но я сделала другой выбор и набрала Стаса, сына Прохора, еле выдавила из себя срывающимся голосом:

– Стас, это Татьяна, твой папа в больнице, записывай адрес! Сообщи кому-то из родственников! Ему сейчас очень помощь нужна.

Мальчик, видно, опешил, музыка на заднем фоне стихла, и он затараторил:

– Как в больнице? Почему? Его на смену вызывали? Он же уходил к вам, Новый год отмечать! Все же нормально было. Что случилось?

Охранник делал мне страшные знаки, мол, заканчивай! Я только успела сказать:

– Не могу больше говорить, прости. Прохор тяжело ранен! Держись, Стас!

Фух, ну теперь хоть сын Прохора знает, что с отцом. Кажется, у них есть бабушка, мать Прохора, надеюсь, она сможет навещать его, пока я тут торчу! Черт побери, как все ужасно складывается! Вот так Новый год! Это только я могу в такую переделку попасть! Как бы еще Кире сообщить… Он, конечно, скоро и сам узнает, но лучше бы раньше. А то проторчу тут все праздники запросто. Я пыталась уговорить охранника еще раз дать мне телефон, но он был непреклонен. Время тянулось как резиновое! В камере было сыро, и я жутко замерзла. Меня колотило – то ли от холода, то ли от стресса! Я ведь была в таком шоке, что даже переодеться не успела. Пальто лишь сверху накинула. И теперь ежилась, сидя на грязном матрасе в вечернем тонюсеньком платье с открытой спиной и в капроновых колготках. Видок как у потрепанной проститутки. Но мне в тот момент было все равно. Снова накатило, и я тихо подвывала, мне так жалко было Прохора, а если не выживет? Он так и не пришел в себя, когда его увозили, и был белый, как простыня. Как я его сыну в глаза буду смотреть, если он умрет. Да я себе этого никогда не прощу. Кто и за что его пырнул ножом? Ведь он уважаемый в городе врач-хирург, никому ничего плохого не делал, наоборот, жизни спасает. А со мною что будет? Если не найдут никаких других отпечатков, могут и дело пришить. Только этого не хватало. Провести ближайшие годы в тюрьме никак не входило в мои планы. Я всегда боялась этого места. Если приходилось беседовать с заключенными, для меня это было непростым испытанием. Тут сама атмосфера тяжелая, невыносимая.

Я не спала всю ночь, да и как уснешь в таких условиях и обстоятельствах. Утром меня снова вызвали на допрос. И снова мурыжили по кругу, пытаясь добиться от меня признаний. А я сто двадцать пятый раз, как робот, безжизненным голосом повторяла:

– Я никого не убивала и не знаю, кто покушался на Прохора. И сама в полном ужасе от того, что происходит. Мы теряем время, пока вы меня тут маринуете, настоящий убийца скроется или заметет следы. Вы проверили отпечатки? Есть какие-то зацепки?

Следователь вспылил:

– Вы еще поучите меня тут работать! Я понимаю: отец известная личность, вы тоже частный сыщик. Но и мы тут не лаптем щи хлебаем! Без вас, гражданка Иванова, как-нибудь разберемся, где нам зацепки искать!

Мне не привыкать было такое слышать, да и потом я была измотана морально и физически до предела и никак не прореагировала на его выпад, просто сидела, покачивалась методично на стуле и молчала.

И тут дверь кабинета открылась, и влетел Киря. Глянул на меня:

– Мать честная! Не врали, значит. Точно ты! Мне с утра уже сообщили! Почему сама не позвонила? Так, Баранов, я за эту гражданку головой ручаюсь, оформим ей подписку о невыезде, залог я внесу. Я ее забираю. Я точно говорю, убийца не она. И докажу это. А дамочка будет сидеть дома тихо, как мышка, и не высовываться! Да, Танюша? Ну и влипла ты в историю, как только умудрилась в Новый год!

Я кивала и с такой радостью и облегчением смотрела на Кирю, он реально сейчас меня спасал! Оформил все как положено, и мы вышли на улицу. Только там уже я не выдержала и снова разревелась у него на плече:

– Спасибо тебе, Киря! Как же я рада тебя видеть! Я никого не убивала, хоть ты мне веришь? Первый раз в жизни в такое вляпалась! До сих пор не могу осознать весь этот ужас. Одно дело, когда ты расследуешь чужие дела, а другое, когда сам в этой шкуре оказался. Как Прохор? Я должна его навестить! Он жив? Пришел в себя? Отвези меня в больницу, умоляю! Я очень виновата перед ним, я должна сказать, что ни в чем не виновата! Может, он видел нападавшего! Его показания меня спасут!

Киря гладил меня по голове, как маленькую:

– Ну все, Иванова, ты чего расклеилась? Ну и запашок от тебя, не фонтан! Ну куда ты поедешь? На себя посмотри. Горе ты мое луковое. Еле на ногах стоит, а рвется в бой. Так, едем мы к тебе домой. Я звоню знакомому врачу, он приедет к тебе, осмотрит. Мне не нравится твое состояние. По-моему, ты сильно заболела. Вон тебя как мотает. И не вздумай трепыхаться. Я за тебя поручился, станешь фокусничать – меня подставишь. Знаю, чем тебе помочь, садись в машину, я мигом!

Пока я пристегивалась, Киря принес стаканчик кофе из автомата, я слабо улыбнулась сквозь слезы:

– Спасибо, ты самый лучший в мире друг…

Дома я первейшим делом побрела в душ, долго отмывалась, запах камеры, казалось, въелся в кожу. Только вышла, приехал доктор. Это был приятный улыбчивый седо-власый господин с аккуратной бородкой. Вылитый доктор Айболит из сказки. Мне и правда становилось все хуже. То ли после горячей воды так разморило, то ли все же простыла – теперь я горела, так жарко было! Сознание то и дело куда-то уплывало и мутилось.

Он измерил температуру, послушал легкие, покачал головой:

– Странно, легкие чистые, горло тоже, насморка нет, а температура зашкаливает. Скорее всего, это психосоматика, реакция организма на сильнейший стресс. Я сейчас уколю жаропонижающее и снотворное с успокоительным, пусть поспит. Должно отпустить. Но если нет, звоните. Будем еще обследовать. Поправляйтесь, милая, всего вам хорошего.

Киря кивал, благодарил, сунул ему денег, а мои веки все тяжелели… Реальность размывалась, и так легко, так хорошо становилось. И я провалилась наконец в сон…

Проснулась, не поняла сначала, день или ночь, в комнате полумрак, а на кухне телевизор работает и стучит кто-то. Чайник шумит. Голова немного болела, но хоть колотить перестало. Я встала, надела халат, вышла в кухню и обалдела! Там наворачивал мою индейку с салатиками Андрей! Мой друг из органов! Я растерялась, запахнула полы, лепетала:

– Привет, а ты как здесь? Не ожидала, если честно, тебя на своей кухне встретить!

Андрей тоже немного смутился:

– Прости, если напугал. Если что, я ничего не видел. Но вообще, фигурка отпад! Готовишь, оказывается, отлично! А говорила, что не любишь это дело! Мясо просто объедение! Ты уж прости, что я без спроса тут хозяйничаю, но Киря велел за тобой присматривать. А я со смены, голодный как волк. Ну ты даешь, Танюша! Как тебя угораздило в такой переплет попасть? Ну садись, расскажи все по порядку, как было. Будем думать, как тебя из этой попы вытаскивать!

Я отхлебнула горячий сладкий чай, заботливо приготовленный другом, и стала все ему как на духу рассказывать, снова разревелась. Умоляла:

– Андрюша, ну отвези меня в больницу, туда и обратно, на минутку. Я должна знать, что с Прохором. Стас трубку не берет. А вдруг не выжил? Я тогда вообще не знаю, как пацану в глаза смотреть! Так мне жалко Прошу! За что он пострадал? Ведь такая профессия благородная, людям жизни спасает. Кому он помешал?

Друг ответил:

– Так, успокойся, хватит себя терзать и наматывать сопли на кулак! Я тебя не узнаю прямо. Сейчас позвоним в отделение и узнаем, жив ли пациент.

Андрей долго дозванивался, его кидали с одного номера на другой, все как обычно, но наконец удалось-таки выяснить, что Прохор жив, но в очень тяжелом состоянии, в реанимации.

Я выдохнула немного: пока жив, есть на-дежда! Даже аппетит появился. И все равно я рвалась в больницу:

– Мне надо с врачом поговорить, может, Прохору какие лекарства нужны? Какие перспективы узнать. Со Стасом поговорить. Ну отвези меня, прошу! Неужели ты не понимаешь, как для меня это важно? А еще друг называется…

Андрей вспылил:

– Что ты все в одну кучу свалила! Мне Киря башку открутит, если узнает! Он сказал следить, чтоб ты из дома никуда! Ну не смотри на меня как на предателя, завтра съездим утром, обещаю. Только быстро – туда и обратно. Что тебе это даст? Ты Прохору не родственница, не жена, тебя все равно не пустят в реанимацию. Но разве тебя переубедишь? Поешь немного, а то на тебе лица нет. Давай лучше помозгуем, с чего начать собственное расследование. Я с завтрашнего дня официально в отпуске. Буду твоя нянька и телохранитель в одном лице. Придется терпеть. Так что думай, где я буду сегодня ночевать! Учти, раскладушка меня не устроит. С моим ростом это мучение.

Я обалдела и нахмурилась:

– Это что еще за новости? Ты что же, жить у меня будешь? Ну уж нет! Спасибо, конечно, за помощь, я очень благодарна. Но это лишнее. И ночевать ты отправишься к себе домой! Причем прямо сейчас! А завтра утром мы поедем в больницу! Я не психбольная и не преступница, чтобы ко мне няньку приставлять.

Андрей погрустнел, расстроился, сопел и молча собирался. Да и мне неловко стало, явно перегнула палку. Что за дурацкий характер. Я попыталась сгладить неприятный момент:

– Ну прости, я не хотела тебя обидеть! Но и меня пойми, как мы будем жить вместе в одной квартире, зачем? В гости приходи, когда хочешь, я всегда рада, ты же знаешь. Но вы уж с Кирей слишком взялись меня опекать. Это лишнее. Тебе салатик с собой положить?

Я протянула мизинец, чтобы помириться. Это наша давняя традиция. Андрей протянул свой, проворчал:

– Никогда ты замуж не выйдешь с таким характером, мегера в юбке. Колючка! Кактус! Если бы не знал тебя сто лет, то больше не пришел бы. Завтра во сколько встречаемся?

Я проводила друга, закрыла дверь. Стала механически убирать все на кухне, что-то выбросила в помойку, что-то спрятала в холодильник. Пока Андрей был в квартире, вроде было не так тошно. А когда одна осталась, снова накатило. Почему я такая невезучая? У людей Новый год, праздники, новые надежды, мечты! А у меня любимый при смерти, и я под подозрением. Просто класс!

Я пробовала еще несколько раз набрать Стаса, но он не брал трубку. Это было очень странно, может, с ним что случилось? Эти мысли не давали мне покоя! Спала я плохо, все время вздрагивала, вспоминая, как лежал Прохор, а еще камеру в СИЗО, очень не хотелось бы снова там оказаться. Но в одном Андрей прав. Нужно взять себя в руки и думать в другом направлении. Искать настоящего нападавшего. И чем быстрее, тем лучше. Нет, пусть Киря как хочет, но сидя дома я ничего не узнаю. Так дело не пойдет. Понятно, что я под подпиской о невыезде. Но не под домашним же арестом. Нужно поехать к Прохору в хирургическое отделение, узнать, может, были сложные или летальные случаи в его практике? Может, кто отомстить решил? Или отработать версию со случайным алкоголиком, например, которого Прохор, по несчастью, встретил в подъезде! Эти ради бутылки на все готовы, убить – тоже запросто. Надо узнать, был ли на месте бумажник, не пропали ли деньги? Я была в таком шоке, когда нашла Прохора, что даже не додумалась это проверить! Тоже мне сыщик! Точно состояние аффекта, все как в тумане. Под утро я наконец забылась сном, но поспать мне удалось недолго. Зазвонил будильник. Он, как всегда, будто кричал: «Вставай на пробежку!» Но сил никаких не было никуда бежать.

Bepul matn qismi tugad.

Matn Oldindan buyurtma berish
37 195,74 s`om
46 494,68 s`om
−20%