Kitobni o'qish: «Воспитание детей на примере святых царственных мучеников»

© ООО «Издательство «Лепта Книга», 2013.

© ООО «ГрифЪ», 2013.

© ООО «Издательство «Вече», 2013

© Кравцова М., 2013.

* * *

145-летию со дня рождения святого царя-мученика государя императора Николая Александровича посвящается

Укрепляй семью, потому что она основа всякого государства.

Император Александр III – сыну Николаю

Предисловие

Выйдем просто побродить по улицам. Приглядимся к встречным людям, понаблюдаем за ними. Верно замечено многими: не уже так часто, как раньше, встретим мы сейчас женщин с колясками, с маленькими детьми. И как прекрасно в хороший летний вечер, располагающий к прогулкам, смотреть на розовощеких малышей, мелко переступающих маленькими ножками, крепко держащихся за мамину, реже папину руку. Но, порадовавшись в первую минуту, приглядимся повнимательнее. И может быть, картинка уже не покажется столь умилительной.

Крохотная девочка влезла в лужу. Рот – до ушей. Но тут же коршуном налетает на нее мама и начинает кричать так, словно перед ней – злейший враг:

– Сколько раз я тебе говорила: не смей! Непослушная! Посмотри, ты опять выпачкалась. Все делаешь наперекор старшим!

И мама, заходясь в истерике, несколько раз шлепает дочь.

Не успеешь пройти несколько шагов – другая картинка. Малыш примерно трех годков изо всех сил тянет за хвост кошку. Животное в ответ угрожающе шипит.

– Что ты, миленький, что ты! – слышится испуганный бабушкин голос. – Не трогай, киса плохая, киса укусить может!

И ни слова о том, что кисе-то, наверное, больно, что нельзя обижать никого, в том числе и кошку.

Проходит мимо семья. Ребенок заходится в реве: и это ему не так, и то не эдак. Звуки, вырывающиеся из маленького человечка, просто ужасают интонациями себялюбивой злобы. Мама и папа, совсем молодые, смущены тем, что все на улице наблюдают истерику сына, но все их усилия утихомирить разбушевавшееся чадо весьма напоминают робкие попытки провинившихся рабов утихомирить гнев владыки.

Уродство отношений… Конечно, родители не хотят уродовать души детей, но… Часто вспоминаются слова психолога Валерия Ильина: «Редко можно найти такую семью, где родители не калечат своих детей. Безусловно, несознательно. Просто потому, что в свое время их родители не научили по-другому».

Да, не могли родители родителей научить по-другому, потому что традиция доброго воспитания прервалась, когда несчастное русское общество сорвалось в пропасть безбожия.

Отношения, не основанные на заповедях Христа, рано или поздно извращаются, неся в себе болезненное начало. И если сами родители от этого заболевают по-настоящему (неврозы, сердечно-сосудистые расстройства), что же говорить о детях?! Среди родительских ошибок, которые могут стоить ребенку здоровья и не позволят ему адаптироваться в обществе, называют:

недостаточное проявление любви к ребенку;

применение угроз и физических наказаний;

несоответствие самих родителей своим моральным требованиям;

излишнюю опеку;

беспокойство, панику по любому поводу;

эмоциональное неприятие каких-то черт характера ребенка, его чувств и желаний;

неприятие пола ребенка, его внешности;

непонимание своеобразия личностного развития ребенка;

чрезмерные требования к детям;

чередование гнева, жестоких наказаний с заласкиванием;

попустительство всем прихотям и капризам ребенка;

несогласованность действий между родителями;

ссоры между родителями;

предпочтение одного ребенка другому, – диктат;

эмоциональную глухоту;

отсутствие последовательности и разумности требований.

И к сожалению, этот перечень далеко не полный.

Понаблюдав на улице живые подтверждения этим грустным выводам, приходишь домой в невеселых раздумьях. И открываешь книгу о жизни царственных мучеников с фотографиями.

От удивительных, прекрасных, светлых лиц исходят любовь и умиротворение, они вливают в душу успокоение. Святые царственные мученики – Семья. Воистину «семь Я» – полнота.

Все происходит по Божию Промыслу. Не случайно на стыке двух эпох, когда бесы людской злобы вышли из преисподней черных душ, когда Удерживающий был взят и убит, – не случайно именно этот образец святости предстал пред всеми незадолго до конца старого мира как образец святости семейной. Словно предупреждение, что главный бесовский удар обрушится на русскую семью. От безумных рассуждений – к разрушительным действиям, и вот уже семья как созидающая государство ценность сброшена с пьедестала. Теперь она кажется чем-то отжившим, ненужным, неглавным, бесполезным.

Тягу к созданию родного очага не уничтожит ничто в человеческой душе, но как извратилось само это понятие в наши дни! Примеров приводить не будем – об этом может рассказать, наверное, каждый. Мы приведем пример от обратного: что есть родной очаг, какой должна быть семья.

Когда люди говорят про святого царя Николая, что он якобы не был хорошим правителем, будучи лишь семьянином, им почему-то не приходит в голову, что настоящий христианин, будучи замечательным семьянином, не может, если он на то поставлен, быть плохим правителем. Если человек не может навести порядок в семье, как наведет он порядок в государстве? Если же он глава семьи в христианском понимании этого слова, то множеством детей – своих подданных он будет управлять разумно. Увы, из рода Романовых семья государя Николая Александровича выделялась так, как сияет яркая звезда на темном небе. У многих родственников царя Николая, обвинявших его в слабости и неумении управлять страной, в семейных делах все обстояло не слишком-то хорошо, порой доходя до открытой распущенности. Про семью же государя вспоминали так: «В наш век ослабления нравственных и семейных основ августейшая чета давала пример идеала христианской, семейной, супружеской любви, предпочитая проводить минуты отдыха в семейном кругу» (Инок Серафим (Кузнецов). Православный царь-мученик).

«Какой пример, если бы только о нем знали, давала эта столь достойная семейная жизнь, полная такой нежности! Но как мало людей о ней подозревали! Правда, что эта семья была слишком равнодушна к общественному мнению и укрывалась от посторонних взоров» (воспитатель наследника Пьер Жильяр).

Охранник Якимов на вопрос о том, почему он пошел караулить арестованную царскую семью, отвечал: «Я не видел в этом тогда ничего худого. Как я уже говорил, я все-таки читал разные книги. Читал я книги партийные и разбирался в партиях… Я был по убеждениям более близок большевикам, но и я не верил в то, что большевикам удастся установить настоящую, правильную жизнь их путями, то есть насилием. Мне думалось и сейчас думается, что хорошая, справедливая жизнь, когда не будет таких богатых и таких бедных, как сейчас, наступит только тогда, когда весь народ путем просвещения поймет, что теперешняя жизнь ненастоящая. Царя я считал первым капиталистом, который всегда будет держать руку капиталистов, а не рабочих. Поэтому я не хотел царя и думал, что его надо держать под стражей, вообще в заключении для охраны революции, но до тех пор, пока народ его не рассудит и не поступит с ним по его делам: был он плох и виноват перед Родиной или нет. И если бы я знал, что его убьют так, как его убили, я бы ни за что не пошел его охранять. Его, по моему мнению, могла судить только вся Россия, потому что он был царь всей России. А такое дело, какое случилось, я считаю делом нехорошим, несправедливым и жестоким. Убийство же всех остальных из его семьи еще и того хуже. За что же убиты были его дети?.. Я никогда, ни одного раза не говорил ни с царем, ни с кем-либо из его семьи. Я с ними только встречался. Встречи были молчаливые…

Однако эти молчаливые встречи с ними не прошли для меня бесследно. У меня создалось в душе впечатление от них ото всех… От моих мыслей прежних про царя, с какими я шел в охрану, ничего не осталось. Как я их своими глазами поглядел несколько раз, я стал душой к ним относиться совсем по-другому: мне стало их жалко…»

А вот еще несколько воспоминаний.

Полковник Кобылинский: «Про всю августейшую семью в целом я могу сказать, что все они любили друг друга и жизнь в своей семье всех их духовно так удовлетворяла, что они иного общения не требовали и не искали. Такой удивительно дружной, любящей семьи я никогда в жизни не встречал и, думаю, в своей жизни уже больше никогда не увижу».

И. Степанов: «Трогательна была их любовь (детей. – М. К.) и прямо обожание родителей и взаимная дружба. Никогда не видел такого согласия в столь многочисленной семье. Прогулка с государем или совместное чтение считались праздничным событием».

Алексей Волков, камердинер императрицы: «Я не умею рассказать про характеры царской семьи, потому что я человек неученый, но я скажу, как могу. Я скажу про них просто: это была самая святая и чистая семья».

Глава 1. Начало семьи – истинная любовь

Жених и невеста

Не нужно доказывать простую истину: чтобы дети получили хорошее воспитание, воспитать себя должны прежде всего сами родители. Создание семьи, вступление в брак, мотивы, причины и настроения, с которыми мужчина и женщина создают семью, могут иметь существенное влияние на будущее потомство, так как изначально определяют отношения между мужем и женой. Здесь нужно обратить внимание на распространенный миф, будто бы между христианами не должно быть браков по любви, так как якобы за этой любовью не стоит ничего, кроме блудных побуждений. Странно, что даже некоторые священники ставят знак равенства между словами «блуд» и «любовь». Любовь – это основа основ всех человеческих отношений, на которой и должно возводиться здание малой Церкви – семьи.

Наследник державы Российской цесаревич Николай и принцесса Алиса Гессенская полюбили друг друга совсем в юном возрасте, что в наши дни многими могло бы быть воспринято как нечто недопустимое, в лучшем случае несерьезное. Однако этой любви надлежало не только состояться и продлиться много-много долгих лет, но и увенчаться удивительным, страшным и в то же время прекрасным концом. Николай и Алиса имели возможность испытать свои чувства и убедиться в их крепости: ждать брака им пришлось несколько лет. К сожалению, очень многие молодые люди не имеют ни сил, ни терпения проверить свои чувства, и порой увлеченность, легкая влюбленность действительно принимаются ими за серьезные чувства. Не так было у этой необыкновенной четы.

В книге «Император Николай II как человек сильной воли» мы читаем: «Первое серьезное испытание силы воли наследнику цесаревичу Николаю Александровичу пришлось выдержать в связи с его женитьбой, когда благодаря своей упорной настойчивости, выдержке и терпению он успешно преодолел три, казалось бы, неустранимых препятствия. Еще в 1884 году, когда ему было всего шестнадцать лет, он впервые встретился с двенадцатилетней поразительно красивой принцессой Алисой Гессен-Дармштадтской, приехавшей на бракосочетание своей старшей сестры великой княжны Елизаветы Феодоровны с великим князем Сергеем Александровичем – дядей наследника цесаревича. С этого момента между ними зародилась близкая дружба, а затем святая, беззаветная, самоотверженная и все возрастающая любовь, соединившая их жизни до совместного принятия мученических венцов. Такие браки – редкий дар Божий даже среди простых смертных, а среди коронованных особ, где браки совершаются главным образом по политическим соображениям, а не по любви, это явление исключительное. В 1889 году, когда наследнику цесаревичу исполнился двадцать один год и он достиг, согласно русским законам, совершеннолетия, он обратился к родителям с просьбой благословить его на брак с принцессой Алисой. Ответ императора Александра III был краток: “Ты очень молод, для женитьбы еще есть время, и, кроме того, запомни следующее: ты – наследник Российского престола, ты обручен России, а жену мы еще успеем найти”. Перед волей отца – тяжелой, неуклонной, – что сказано, то есть закон; великий князь Николай Александрович на время безропотно смирился и стал ждать. Через полтора года после этого разговора он записал в свой дневник: “Все в воле Божией. Уповая на Его милосердие, я спокойно и покорно смотрю на будущее”.

Со стороны семьи принцессы Алисы их брачные планы тоже не встречали сочувствия. Так как она потеряла мать, когда ей было только шесть лет, а отца – в восемнадцать, ее воспитанием в основном занималась бабушка со стороны матери – английская королева Виктория. Эта столь прославляемая в англосаксонском мире королева в течение многих десятилетий своего 64-летнего царствования (1837–1901) проводила крайне неблагородную внешнюю политику, построенную на коварных, хитросплетенных интригах, направленных главным образом против России. Особенно не любила королева Виктория русских императоров Александра II и Александра III, которые, в свою очередь, отвечали ей презрительной неприязнью. Немудрено, что при таких недружелюбных отношениях между русским и английским дворами наследник цесаревич Николай Александрович не мог встретить поддержки со стороны бабушки принцессы Алисы.

Прошло пять лет с того дня, когда цесаревич Николай Александрович обратился к своему августейшему отцу с просьбой разрешить ему жениться на принцессе Алисе. Ранней весной 1894 года, видя непоколебимое решение своего сына, его терпение и кроткую покорность родительской воле, император Александр III и императрица Мария Феодоровна дали наконец свое благословение на брак. Одновременно в Англии принцесса Алиса, потерявшая к этому времени отца (умер в 1890 году), получила благословение от королевы Виктории. Осталось последнее препятствие: перемена религии и принятие августейшей невестой святого Православия».

Можно утверждать, что с самого начала этот брак должен был складываться счастливо, так как и жених, и невеста превыше собственных чувств ставили любовь к Богу и угождение Ему. Николай Александрович понимал, что перемена религии принцессой Алисой не просто устранит последнее препятствие к венчанию, но и послужит к спасению души любимой им женщины, поэтому приложил все усилия, чтобы раскрыть перед невестой духовную полноту и красоту православной веры. Цесаревичу это удалось, о чем он рассказал в письме своей августейшей матери: «…она плакала все время и только от времени до времени произносила шепотом: “Нет, я не могу”. Я, однако, продолжал настаивать и повторять свои доводы, и, хотя этот разговор длился два часа, он не привел ни к чему, потому что ни она, ни я не уступали. Я передал ей Ваше письмо, и после этого она уже не могла спорить… Что касается меня, то в течение этих трех дней я все время находился в самом тревожном состоянии… Сегодня утром нас оставили одних, и тут с первых же слов она согласилась. Одному Богу известно, что произошло со мной. Я плакал, как ребенок, и она – тоже. Но лицо ее выражало полное довольство».

В этом же письме цесаревич написал строки, которые можно считать добрым советом, обращенным ко всем нам: «Спаситель сказал нам: “Все, что ты просишь у Бога, даст тебе Бог”. Слова эти бесконечно мне дороги, потому что в течение пяти лет я молился ими, повторяя их каждую ночь, умоляя Его облегчить Аликс переход в православную веру и дать мне ее в жены…»

Молился каждую ночь в течение пяти лет! И еще раз перечтем: «Все в воле Божией. Уповая на Его милосердие, я спокойно и покорно смотрю на будущее».

Эти слова подобны девизу всей жизни Николая Александровича. Их необходимо постоянно повторять людям, готовящимся к вступлению в брак. Искать спутника жизни с молитвой (очень хорошо бы именно к царственным мученикам), по склонности сердца, полагаясь на волю Божию и не унывая, если Господь не сразу дает просимое, – вот чего хотелось бы пожелать всем, кто мечтает создать крепкую семью, в которой царила бы любовь.

Рецепты семейного счастья

Но любовь может и ослабеть, если в человеческих душах возобладает эгоизм. В царской семье этого не произошло. В этой удивительной семье действовали слова Священного Писания: «И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему… Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене ей; и будут одна плоть» (Быт. 2: 18, 24).

«Брак – это божественный обряд. Он был частью замысла Божия, когда Тот создавал человека, – читаем мы дневниковые записи государыни-мученицы Александры Феодоровны. – Это самая тесная и самая святая связь на земле… Без благословения Бога, без освящения Им брака все поздравления и добрые пожелания друзей будут пустым звуком. Без Его ежедневного благословения семейной жизни даже самая нежная и истинная любовь не сумеет дать все, что нужно, жаждущему сердцу. Без благословения Неба вся красота, радость, ценность семейной жизни в любой момент могут быть разрушены».

Семья была для императрицы самым важным. Она, конечно, не предполагала, что наступит время, когда люди будут разводиться едва ли не после месяца совместной жизни из-за любого пустяка, но уже и тогда к разводам начинали привыкать, хотя они и не были делом легкодостижимым. Не миновало поветрие разводов и родственников императора. Николай Александрович очень переживал, например, из-за распада брака своей младшей сестры, великой княгини Ольги Александровны. Его супруга императрица Александра Феодоровна с грустью наблюдала, как люди вступают в брак или сватают детей, руководствуясь корыстью, легкомысленным увлечением, какими-то выгодами и прочими побудительными мотивами, далекими от христианского понимания брака. Она видела, что даже семьи, созданные по любви, рушатся из-за неумения потерпеть слабости второй половины, понести, по словам апостола, тяготы друг друга, и, наверное, предполагала, что вскоре станет совсем «просто»: не сошлись характерами – и нет семьи, и неважно, что страдают дети.

Государыня наблюдала, размышляла и записывала: «По вине тех, кто поженился, одного или обоих, жизнь в браке может стать несчастьем. Возможность в браке быть счастливым очень велика, но нельзя забывать и возможности его краха. Только правильная и мудрая жизнь в браке поможет достичь идеальных супружеских отношений.

Первый урок, который нужно выучить и исполнить, – это терпение. В начале семейной жизни обнаруживаются как достоинства характера и нрава, так и недостатки и особенности привычек, вкуса, темперамента, о которых вторая половина и не подозревала. Иногда кажется, что невозможно притереться друг к другу, что будут вечные и безнадежные конфликты, но терпение и любовь преодолевают все, и две жизни сливаются в одну, более благородную, сильную, полную, богатую, и эта жизнь будет продолжаться в мире и покое».

«Еще один секрет счастья в семейной жизни – это внимание друг к другу, – здесь Александра Феодоровна пишет, несомненно, о собственном опыте. – Муж и жена должны постоянно оказывать друг другу знаки самого нежного внимания и любви. Счастье жизни составляется из отдельных минут, из маленьких, быстро забывающихся удовольствий: от поцелуя, улыбки, доброго взгляда, сердечного комплимента и бесчисленных маленьких, но добрых мыслей и искренних чувств. Любви тоже нужен ее ежедневный хлеб.

Еще один важный элемент в семейной жизни – это единство интересов. Ничто из забот жены не должно казаться слишком мелким, даже для гигантского интеллекта самого великого из мужей. С другой стороны, каждая мудрая и верная жена будет охотно интересоваться делами ее мужа. Она захочет узнать о каждом его новом проекте, плане, затруднении, сомнении. Она захочет узнать, какое из его начинаний преуспело, а какое – нет, и быть в курсе всех его ежедневных дел. Пусть оба сердца разделяют и радость, и страдание. Пусть они делят пополам груз забот. Пусть все в жизни у них будет общим. Им следует вместе ходить в церковь, молиться рядом, вместе приносить к стопам Бога груз забот о своих детях и обо всем дорогом для них. Почему бы им не говорить друг с другом о своих искушениях, сомнениях, тайных желаниях и не помочь друг другу сочувствием, словами ободрения? Так они и будут жить одной жизнью, а не двумя.

Бойтесь малейшего начала непонимания или отчуждения. Вместо того чтобы сдержаться, произносится неумное, неосторожное слово – и вот между двумя сердцами, которые до этого были одним целым, появилась маленькая трещинка, она ширится и ширится до тех пор, пока они не оказываются навеки оторванными друг от друга. Вы сказали что-то в спешке? Немедленно попросите прощения. У вас возникло какое-то непонимание? Неважно, чья это вина, не позволяйте ему ни на час оставаться между вами.

Удерживайтесь от ссоры. Не ложитесь спать, затаив в душе чувство гнева. В семейной жизни не должно быть места гордости. Никогда не нужно тешить свое чувство оскорбленной гордости и скрупулезно высчитывать, кто именно должен просить прощения. Истинно любящие такой казуистикой не занимаются. Они всегда готовы и уступить, и извиниться».

После прочтения записей этой удивительной, любящей супруги начинаешь понимать, что слов «Я тебя люблю» еще недостаточно для семейного счастья: нужна постоянная работа над собой, основанная прежде всего на христианском мировоззрении. Гармоничные, здоровые отношения между супругами могут послужить залогом нравственного воспитания детей.

Царственная чета не скрывала своей любви от детей. Мать не давала малышам повода думать, что только они являются предметом ее обожания. Когда государь в связи с началом Русско-японской войны вынужден был на время оставить семью, трехлетняя Анастасия спросила у матери: «Тебе грустно, что папа уехал?» Александра Феодоровна ответила: «Да». И тогда девочка сделала трогательную попытку утешить ее: «Не беспокойся: он скоро вернется».

Муж – глава семьи

Дети росли, наблюдая не только безграничную родительскую любовь друг к другу, но и правильные, евангельские взаимоотношения между мужем и женой. Те, кто знаком с жизнью царственных мучеников поверхностно, на основании советских источников, читая эти строки, наверняка удивятся и поморщатся: «Да ведь всем известно, что в этой семье не жена боялась мужа, а наоборот». И окажется неправ.

О том, насколько ее величеству был чужд дух эмансипации, свидетельствуют хотя бы такие ее строки: «Ему (великому князю Михаилу. – М. К.) следовало бы больше помогать тебе, его единственному брату, которому так нужна помощь. Жена, как бы дорога она ни была, никогда не сможет стать таким помощником: у нее не так устроен мозг, хоть и хотелось бы, чтобы это было иначе. О, когда у нее такой муж, как у меня… Благодарю Бога за такого мужа» (письмо императрицы Александры Феодоровны к государю Николаю от 26 июня 1904 года). Обратим внимание на последние две фразы. Опираясь на них, хотелось бы заступиться за современных несчастных «эмансипированных» женщин, ставших таковыми из-за слабости, безволия и эгоизма иных мужчин. Государыня Александра Феодоровна могла соответствовать идеалу евангельской супруги, потому что муж ее полностью соответствовал идеалу евангельского супруга.

Анна Танеева (Вырубова), близкая подруга императрицы, вспоминала: «Какой бы монотонной ни казалась жизнь императора и его семьи, она была полна безоблачного счастья. Никогда за все двенадцать лет моего общения с ними между императором и императрицей не приходилось мне слышать ни одного сказанного с раздражением слова, видеть ни одного сердитого взгляда. Для него она всегда была «солнышко» или «родная», и он входил в ее комнату, задрапированную розовато-лиловым, как входят в обитель отдыха и покоя. Все заботы и политические дела оставлялись за порогом, и нам никогда не разрешалось говорить на эти темы, императрица же держала свои тревоги при себе. Она никогда не поддавалась искушению поделиться с ним своими треволнениями, рассказать о глупых и злобных интригах своих фрейлин или даже о более мелких заботах, касающихся образования и воспитания детей. “Ему надо думать обо всем народе”, – часто говорила мне она».

Здесь мы видим замечательную расстановку акцентов. Обязанности распределены классически. Муж – глава, в данном случае глава целого государства, с мужской выдержкой и внутренней силой несущий на себе колоссальные заботы. Его дом – семейный очаг, приют покоя и отдохновения. Жена – любимое «солнышко», согревающее его своими лучами, все усилия прилагающая к тому, чтобы обеспечить настоящий покой и отдых уставшему супругу. При этом она же единолично руководит всеми домашними делами. С этой женщиной – данной Богом супругой – нельзя быть раздражительным и мрачным, нельзя обременять ее своими тревогами, нельзя позволить даже ни единого сердитого взгляда. Жена – немощнейший сосуд, подруга, которую надо греть и питать, как собственную плоть. Но у мужа и жены, конечно, есть и общие трудности, которые они переносят, ободряя и укрепляя друг друга: «Заботы о здоровье Алексея Николаевича они несли вместе». Естественный плод всего, о чем было выше сказано: «Дети буквально боготворили родителей» (А.А. Танеева).

По библейскому определению, жена – не рабыня, а помощница мужу. Таковой была и Александра Феодоровна, всегда бывшая «за мужем», никогда – впереди.

В конце 1914 года царь Николай II отбыл на фронт, чтобы лично руководить армией, деморализованной большими потерями. Отделенный от внутренних дел в стране, он нуждался в свежей информации и советах из Санкт-Петербурга. Он все чаще обращался за помощью к августейшей супруге, просил ее быть его глазами и ушами в столице. «На тебе лежит сохранение мира и согласия между министрами – этим ты оказываешь большую услугу и мне и стране», – говорил он.

«Сознавая свою неопытность в государственных делах, императрица Александра Феодоровна сначала писала неуверенно, потом, одобряемая мужем, с большой инициативой. Ее советы неизменно основывались на ее твердой вере в самодержавие, и она часто поощряла царя больше использовать свою монаршую власть…» – читаем мы в книге «Александра Феодоровна Романова. Дневниковые записи, переписка».

Еще современники государя, лично его знавшие, пытались развенчать миф о том, что императрица «подавляла волю» «слабого» супруга. Флигель-адъютант А. Мордвинов вспоминал: «Мне лично, имевшему радость находиться довольно часто и подолгу в интимной обстановке царской семьи, ни разу не приходилось слышать, чтобы ее величество “диктовала свою волю” государю, и, наоборот, я не раз бывал свидетелем того, что, несмотря на многократные просьбы и настояния императрицы по совершенно незначительным делам, далеким от государственных, исполнить которые было легко, его величество оставался тверд в принятых решениях. Вспоминаю, как незадолго до революции, когда, по убеждению всех, “никогда влияние императрицы не было так сильно”, ее величество на основании ходатайства чинов ее санитарного поезда просила государя дать разрешение всем гражданским чинам, соприкасавшимся с военной обстановкой, “лишь доносить” их походное обмундирование, превращенное ими совершенно в форму офицеров действующей армии, что вызывало давно не только недоразумения, но и естественное негодование в войсках.

Я помню, что государыня днем и в течение вечера несколько раз обращалась к его величеству с этой очень настойчивой просьбой, ссылаясь на многие доводы, но государь со все возрастающей категоричностью наотрез отклонил все ее настояния.

Появившиеся в иностранной печати интимные письма императрицы к государю не разбивают, а скорее подтверждают сложившееся у меня в этом отношении убеждение. В них сказывается не “всесильная госпожа воли государя”, не “властная соправительница императора”, а лишь беспредельно любящая мать и жена, силящаяся по мере возможности помочь своему мужу в повседневных трудах, предупреждая о кажущихся ей интригах и опасностях, волнующаяся, как всякая русская женщина, за исход войны и за судьбу своей хотя и второй, но крепко любимой родины.

В своих печалованиях и опасениях она как самый близкий человек, естественно, не может удержаться и от советов, кажущихся ей наиболее благоразумными и необходимыми, но во скольких письмах чувствуется и горечь, что ее предупреждений обыкновенно не слушались, и высказывается опасение, что ее советам не будут следовать и впредь.

Быть может, она была “мятущаяся” душа, но была мятущейся в хорошем смысле этого слова, где нет удовлетворения мелочными стремлениями обыденной жизни и где более высоким проблемам человеческого духа отводится главное значение».

Об этом же пишет и современный исследователь жизни и правления императора Николая II Олег Платонов в предисловии к переписке царственной четы:

«Долгое время принято было считать, что царь подчинил свою волю воле царицы – мол, она обладала более твердым характером, духовно руководила им. Это неправильный и очень поверхностный взгляд на их взаимоотношения. Можно привести множество примеров, в их письмах они встречаются часто, как государь неуклонно проводил свою волю, если чувствовал ее правильность. Но его можно было убедить отменить свое решение, если он обнаруживал свою ошибку и справедливость решений царицы. Государыня не давила на супруга, а действовала убеждением. И если она чем-то и влияла на него, то добротой и любовью. Царь был очень отзывчив на эти чувства, так как среди многих родственников и придворных он чаще всего ощущал фальшь и обман. Читая царские письма, мы еще раз убеждаемся, с какой настойчивостью Николай проводил свои планы и отвергал предложения любимой жены, если считал их ошибочными».

Такие отношения любви-дружбы супругов, их взаимной поддержки при бесспорном авторитете отца были созвучны религиозным убеждениям императрицы и прививались ею детям.

Вот как рассуждал об этом М.К. Дитерихс: «Рассказы приближенных и прислуги, окружавших царскую семью в период ее ареста, показания свидетелей охраны и комендатуры в различные периоды заключения семьи в Царском Селе, Тобольске и Екатеринбурге позволяют обрисовать общие, основные, характерные черты, присущие как всей семье в целом, так и отдельным ее членам, в достаточной степени точности, своеобразности и определенности. Возвращение отца живым и объединение всей семьи вместе под одной кровлей было громадным нравственным и духовным утешением для всех ее членов в эти исключительно трагические дни их жизни и не могло не вызвать прежде всего радостного чувства, что их не разлучат и предоставят им во взаимной поддержке друг друга проявить любовь и силы, чтобы смягчить горячо любимому отцу и мужу его тяжелые душевные переживания и за текущие события, и за будущность дорогой для них всех великой Родины. В этом отношении примером самоотвержения, преданности и заботы о государе являлась жена и мать. Она сумела передать и воспитать в детях те же высокие чувства, сосредоточившие внимание и почитание семьи на отце, несмотря на то что по силе воли и характера внутренней руководительницей жизни, и быта, и семейного очага оставалась матерью.

…Когда кто-нибудь из детей обращался к матери по вопросам, касавшимся воспитания, образования или отношений внешнего свойства, она всегда отвечала: “Я поговорю с отцом”. Когда к отцу обращались с вопросом того или другого внутреннего или хозяйственного распорядка или с вопросом, касавшимся всей семьи, он неизменно отвечал: “Как жена. Я поговорю с ней”. Оба поддерживали авторитет друг друга, и оба по вере сознательно проводили идею “единой плоти и единого духа”».

Следовательно, в души детей уже были заронены семена для благодатного прорастания на ниве добрых семейных отношений, хотя по Божию Промыслу этому и не удалось осуществиться.

Истинная любовь не проходит

В 1894 году, в день помолвки с любимой девушкой, цесаревич Николай записал в дневнике: «Чудесный, незабываемый день в моей жизни – день моей помолвки с дорогой, милой Аликс. После 10 часов она приехала к тете Михен, после разговора с ней мы поговорили между собой. Господи, какая тяжесть спала с моих плеч, какую радость мы доставили Папе и Маме! Я хожу весь день словно вне себя, не вполне сознавая полностью, что со мной происходит…»

После свадьбы Аликс оставила в дневнике супруга запись: «Я никогда не верила, что в мире может быть такое полное счастье, такое чувство общности между двумя смертными. Больше не будет разлук. Соединившись наконец, мы связаны на всю жизнь, а когда эта жизнь закончится, мы встретимся снова в другом мире и навечно останемся вместе».

А вот выдержки из писем 1916 года. Жить царской семье оставалось около двух лет… Императрица – мужу: «Я так люблю получать от тебя цветы, они – залог нежной любви. Не каждый муж подумает о том, чтобы послать цветы своей старой жене».

7 апреля государь писал супруге: «Завтра 8-е (день помолвки царственной четы. – М. К.), мои мысли и молитвы будут с тобой, моя девочка, мое родное Солнышко. Тогда я боролся за тебя даже против тебя самой!!!»

В этот памятный день 8 апреля Александра Феодоровна напишет: «В этот день, день нашей помолвки, все мои нежные мысли с тобой, наполняя мое сердце бесконечной благодарностью за ту глубокую любовь и счастье, которыми ты дарил меня всегда с того памятного дня 22 года тому назад. Да поможет мне Бог воздать тебе сторицей за всю твою ласку!

Да, я – говорю совершенно искренне – сомневаюсь, что много жен таких счастливых, как я, – столько любви, доверия и преданности ты оказал мне в эти долгие годы в счастье и горе. За все муки, страдания и нерешительность мою ты мне так много дал взамен, мой драгоценный жених и супруг. Теперь редко видишь такие супружества. Несказанны твое удивительное терпение и всепрощение. Я могу лишь на коленях просить Всемогущего Бога, чтоб Он благословил тебя и воздал тебе за все, – только Он один может это сделать».

Глава 2. Отец

Отец – господин

Что, по-вашему, сильнее всего кладет отпечаток на детскую личность, являясь главным фактором воспитания? Многие, наверное, ответят: авторитет и пример отца и матери, и поспорить с этим будет трудно. Отношение родителей к жизни, друг к другу, к окружающим людям, их мировоззрение, проявляющееся в конкретных делах, поступках и словах, формируют в сознании ребенка определенные образы отца и матери, оказывающие непосредственное влияние на развитие его характера, мироощущения, религиозных и нравственных чувств. Поучения родителей ничего не дадут, если они вступают в противоречие с их делами и словами. Чтобы понять, какое влияние оказали на развитие своих детей государь Николай и государыня Александра, обратимся вновь к их светлым образам, может быть самым притягательным в мировой истории.

Центральное место в семье занимает отец. «Отец имеет силу и власть благословлять детей именем Божиим. Отец – господин для своих близких. Отец – это и слуга для своих близких. Отец семьи отчасти распространяет свое отцовство и на жену, как и Адам был по плоти отцом для Евы» (Ничипоров В.В. Введение в христианскую психологию).

Государь Николай был отцом для своих пятерых детей, будучи при этом, во-первых и в главных, отцом для миллионов подданных. Эта его исключительная главенствующая роль в государстве налагала немалый отпечаток и на взаимоотношения с детьми.

Вспоминает флигель-адъютант А. Мордвинов: «Государь был, конечно, счастлив в своей семье, как только может быть счастлив человек, обладающий именно такой идеально сплоченной, любящей семьей… Но удовлетворяться одним семейным счастьем может не всякий: другая обширная семья – его Родина, которой государь стремился служить не только потому, что судьба и рождение поставили его во главе страны, но и просто как русский, – занимала его мысли и вызывала скрытые, глубоко мучительные переживания…»

Пьер Жильяр, близко соприкасавшийся как воспитатель царевича Алексея Николаевича с семьей последнего императора, отмечал: «В обыкновенное время государь видел своих детей довольно мало; его занятия и требования придворной жизни мешали ему отдавать им все то время, которое он хотел бы им посвятить. Он всецело передал императрице заботу о их воспитании и в редкие минуты близости с ними любил без всякой задней мысли, с полным душевным спокойствием наслаждаться их присутствием. Он старался тогда отстранить от себя все заботы, сопряженные с той громадной ответственностью, которая тяготела над ним; он старался забыть на время, что он царь, и быть только отцом».

Жильяру вторит Анна Танеева: «Одно из самых светлых воспоминаний – это уютные вечера, когда государь бывал менее занят и приходил читать вслух Толстого, Тургенева, Чехова и так далее. Любимым его автором был Гоголь. Государь читал необычайно хорошо, внятно, не торопясь, и это очень любил. Последние годы его забавляли рассказы Аверченко и Тэффи, отвлекая на несколько минут его воображение от злободневных забот».

Об этом же рассказывает и Татьяна Мельник-Боткина: «По вечерам его величество читал вслух великим княжнам, которые, выздоравливая, переехали в одну комнату… Его величество приходил к ним, когда они уже лежали в постелях. Великие княжны приготовляли для него кресло и маленький столик с лампой и книгой посреди комнаты, чтобы им всем было хорошо слышно, и трогательно было видеть, как дочери и отец искали утешения и развлечения в обществе друг друга».

Настоящий отец, в полной мере соответствующий этому имени, обладающий нравственным авторитетом в семье, всегда будет благодатно влиять на детей, даже когда его внешнее присутствие в семье ограничено. Ведь духовное присутствие отца рядом с семьей, его покров, его добрую силу чуткие дети всегда ощутят. Хороший отец при самой полной занятости любое свободное время посвящает жене и детям. Жертва ли это? Для иных мужчин, может быть, да. Здесь все зависит от силы чувства и осознания своей мужской ответственности за «погоду в доме».

Из письма Николая Александровича супруге: «Я был так изумлен и тронут поведением Ольги, я даже предположить не мог, что она плачет из-за меня, пока ты не объяснила мне причину. Я начинаю сейчас чувствовать себя без детей более одиноким, чем раньше, – вот что значит опытный старый папа!»

Пьер Жильяр восхищался отношениями государя Николая Александровича с детьми: «Их отношения с государем были прелестны. Он был для них одновременно царем, отцом и товарищем. Чувства, испытываемые ими к нему, видоизменялись в зависимости от обстоятельств. Они никогда не ошибались, как в каждом отдельном случае относиться к отцу и какое выражение данному случаю подобает. Их чувство переходило от религиозного поклонения до полной доверчивости и самой сердечной дружбы. Он ведь был для них то тем, перед которым почтительно преклонялись министры, высшие церковные иерархи, великие князья и сама их мать, то отцом, сердце которого с такой добротой раскрывалось навстречу их заботам или огорчениям, то, наконец, тем, кто вдали от нескромных глаз умел при случае так весело присоединиться их молодым забавам».

Несколько слов и понятий, взятых из этого отрывка, могут стать для нас ключевыми, положенными в основу здоровых отношений между отцом и детьми: «поклонение», «доверчивость», «дружба», «сердце раскрывалось навстречу заботам», «умел присоединиться к забавам». Прежде чем требовать чего-либо от детей, мудрые родители сами вложат в них гораздо больше, чем собираются потребовать. Речь идет, конечно, не о деньгах и вкусной еде, но о ненавязчивом, доброжелательном вхождении во внутренний мир ребенка, о поддержке его в тот период, когда растущий человек только начинает свой путь по дороге жизни. Мудрые родители знают, что, прежде чем воспитывать детей, необходимо воспитать себя.

«Мне трудно говорить с достаточной силой об отношениях государя к своей собственной семье и об отношении великих княжон как к своим родителям, друг к другу, так и к посторонним, имевшим радость с ними близко соприкасаться, – писал А. Мордвинов. – Скажу только, что их светлые образы даже и всесокрушающему времени не удастся вырвать из моей благодарной памяти и я всегда буду под впечатлением этой изумительной, до встречи с ними никогда ранее мною не виданной, чудной во всех отношениях семьи. То неизменное впечатление, которое всегда оставлял за собой их отец, даже у людей, враждебно относившихся к нему, было впечатление обаятельной простоты, спокойного достоинства и полного тихого самообладания во всех тягостных случаях жизни. Эти благородные черты культуры характера не даются одним наследственным предрасположением, а требуют большой работы над самим собой. Нелегко, наверное, далась эта работа и государю».

Каким он был?

Можно с уверенностью сказать, что многое в принципах воспитания детей государь Николай перенял у своего отца, императора Александра III. По словам О. Платонова, «воспитание и образование Николая II проходило под личным руководством его отца на традиционной религиозной основе в спартанских условиях. Учебные занятия будущего царя велись по тщательно разработанной программе в течение тринадцати лет. Чтобы будущий царь на практике познакомился с войсковым бытом и порядком строевой службы, отец направляет его на военные сборы. Параллельно отец вводит его в курс дела управления страной, приглашая участвовать в занятиях Государственного совета и Комитета министров. Блестящее образование соединялось у него с глубокой религиозностью и знанием духовной литературы, что было не часто для государственных деятелей того времени. Отец сумел внушить ему беззаветную любовь к России, чувство ответственности за ее судьбу. С детства ему стала близка мысль, что его главное предназначение – следовать русским основам, традициям и идеалам».

По воспоминаниям баронессы С.К. Буксгевден, «император был очень вынослив; только в самые холодные дни он надевал пальто, обычно он выходил в военной тужурке, какую постоянно носил; он не любил теплой одежды и поддевал только вязаную кофту под тужурку. После прогулки он заходил к императрице, и немного ранее десяти часов начинался его деловой день. Первый разговор был с гофмаршалом, с которым он просматривал лист своих обязательств на текущий день. Ровно в десять часов начинались аудиенции министров. Каждого из них государь принимал отдельно. Министры приносили с собой пачки бумаг, которые государь оставлял у себя для внимательного чтения. На каждом документе он ставил свои заметки карандашом и зачастую просиживал до поздней ночи, чтобы ознакомиться со всеми бумагами.

Николай II не имел секретаря и делал всю работу сам, даже накладывал государственные печати на конверты перед тем, как их передать для отправки. Ни одна бумага не оставалась на его столе – он всегда прочитывал и возвращал все без задержки. Его работа в течение царствования все время увеличивалась, так как появлялись новые министерства и департаменты.

Большое количество материалов, с которыми министры могли бы справиться сами, все же представлялись на рассмотрение государя. Настоящая причина этого заключалась в том, что министры предпочитали не нести ответственности в некоторых случаях…»

Трудолюбие и ответственность – эти качества четыре царевны и царевич переняли от отца в полной мере. Еще одна из ярких отличительных черт всех детей Николая II – милосердие, желание благотворить, идущее от души, чуждое всякого фарисейства. Отец всегда подавал в этом отношении дочерям и сыну достойный пример.

«Он был щедр и много помогал, жертвовал на пенсии из своих личных доходов. У государя не было никогда денег с собой. Однажды, когда он был в провинциальной церкви на обедне, староста подошел с тарелкой. Я увидела большое смущение среди членов императорской семьи, сзади которой я стояла. Великая княжна Татьяна Николаевна наклонилась ко мне: “Не могли ли бы вы одолжить отцу десять рублей золотых?” – спросила она шепотом.

Я вынула монету и сунула ей в руку. А на другой день я получила посылку с личной печатью государя. В ней была маленькая, из чудной голубой эмали коробочка, в которой лежала золотая десятирублевка, на небольшой бумажке государь написал: “От благодарного должника щедрой заимодавице”» (из воспоминаний баронессы С.К. Буксгевден).

Человек сильной воли

Мы уже говорили о том, что государь, безусловно, воспринимался супругой и детьми как глава семьи. Этому во многом способствовали его необыкновенная выдержка и сила воли – качества, о которых едва ли не слово в слово рассказывают все более или менее близко знавшие государя. «Тщательно скрываемая болезнь наследника объясняет многое в жизни императорской четы, – пишет баронесса Софи Буксгевден о трагедии царской семьи – наследственном заболевании царевича Алексея гемофилией. – Они всегда надеялись, что будет найдено какое-нибудь средство для лечения недуга. Это было тяжким испытанием – постоянное беспокойство за жизнь любимого ребенка, которое вдобавок они должны были скрывать и даже улыбаться. Умение владеть собой у государя помогало ему в этом. Сдержанность была второй его натурой. Многие спрашивали: отдавал ли он полностью себе отчет в трагичности некоторых событий? – настолько спокойно было его отношение, настолько скрытно было выражение его лица. На самом деле это была маска».

«В своих основных, главных, крепко им продуманных и выношенных убеждениях он не сомневался никогда, – писал флигель-адъютант А. Мордвинов. – Сомнения вызывали лишь подробности тех путей, которыми он стремился возможно лучше, без особых потрясений подойти к намеченной цели.

В глубине это была душа нежная и чувствительная, хотя он делал все, чтобы скрывать свои порывы и не давать им вырваться наружу. Наивность, жар, горячее убеждение других – все это в его глазах, вероятно, казалось “странным” знаком чрезмерной уверенности в себе, чего он так не любил.

Он был деликатен чрезвычайно, даже до утонченности, и умел, как никто, ценить искренность и, как никто, умел хранить в себе тайну, доверенную ему в порыве искреннего чувства другими, но своими, собственными тайнами ему было трудно делиться из чувства все той же утонченной деликатности, но не недоверия…»

Историк Ольденбург отмечал, что «у государя поверх железной руки была бархатная перчатка. Воля его была подобна не громовому удару. Она проявлялась не взрывами и бурными столкновениями».

Юлия Ден, подруга императрицы, писала: «Николая II упрекали за слабоволие, но люди были далеки от истины. Ее величество, которая была в курсе всего, что говорится о государе и о ней самой, очень переживала из-за ложных наветов на императора.

– Его обвиняют в слабоволии, – сказала она как-то с горечью. – Как же плохо люди знают своего царя! Он сильный, а не слабый. Уверяю вас, Лили, громадного напряжения воли стоит ему подавлять в себе вспышки гнева, присущие всем Романовым. Он преодолел непреодолимое: научился владеть собой, и за это его называют слабовольным. Люди забывают, что самый великий победитель – это тот, кто побеждает самого себя…

Ее величество клеймили за то, что она якобы оказывала вредное влияние на государя, и этому вредному влиянию приписывали все беды, выпавшие на долю России. Но ее влияние ничем не отличалось от влияния на своего мужа любой любящей женщины.

Главным для себя лицом ее величество считала государя императора. Только и было слышно от нее: “Так угодно Его Величеству”, “Так сказал Его Величество”, она была очень нежна с ним. Материнское чувство ее проявилось даже в любви к своему супругу. Государыня очень заботилась об императоре. Как супруги, они составляли одно целое. И стремились к простому человеческому счастью».

«Однажды С.Д. Сазонов (министр иностранных дел) высказал свое удивление по поводу спокойной реакции императора в отношении малопривлекательного в нравственном отношении человека, отсутствия всякого личного раздражения к нему. И вот что сказал ему император: “Эту струну личного раздражения мне удалось уже давно заставить в себе совершенно замолкнуть. Раздражительностью ничему не поможешь, да к тому же от меня резкое слово звучало бы обиднее, чем от кого-нибудь другого”» (из книги Олега Платонова «Император Николай II в секретной переписке»).

Таким выдержанным и волевым был Николай Александрович и в отношениях с семьей. Вспомним, как восхищалась подруга императрицы Анна Танеева тем, что царь не позволял себе ни одного раздражительного слова, ни единого угрюмого или сердитого взгляда. Строгость к детям государь применял-таки по мере необходимости, но одного его со властью сказанного слова, а иногда и сурового отеческого взгляда было достаточно, чтобы утихомирить не в меру расшалившихся детей. Они боялись отца самым лучшим и воистину святым видом страха – страхом любви.

Нравственность и мораль

Внутренняя сила, присущая императору, его право на власть сочетались в его натуре с редкой скромностью, добротой и отзывчивостью. Даже в книге Н.А. Соколова об убийстве царской семьи, повторяющей местами общераспространенные сплетни о царственных мучениках, ничего общего с действительностью не имеющие, мы найдем такую характеристику императора Николая II: «Государь император Николай Александрович получил воспитание, какое обыкновенно давала среда, в которой родился и жил он. Оно привило ему привычку, ставшую основным правилом поведения: быть всегда ровным, сдержанным, не проявляя своих чувств. Всегда он был ровен, спокоен. Никто из окружающих не видел его гнева. Он любил книгу и много читал по общественным наукам, по истории. Он был очень прост и скромен в своих личных привычках, потребностях.

Не только русская пресса времен революции, но и некоторые историки и ныне стараются внедрить в сознание масс, что царь при всех его недостатках отличался еще склонностью к спиртным напиткам. Это неправда. Вино никогда не было для него потребностью. Он выпивал за завтраком, за обедом обычно не более рюмки сливовицы. Не пил коньяка, не любил шампанского. Если ему приходилось пить по необходимости, он пил столько, сколько требовала обстановка…

Будучи весьма религиозным, царь был наделен сильным чувством любви к простому русскому народу. В заключении, если только позволяли обстоятельства, он шел к солдатам, сидел с ними, разговаривал, играл в шашки, проявляя чрезвычайную простоту. Он вел к ним и детей.

Самой типичной чертой его натуры, поглощавшей все другие, была доброта его сердца, его душевная мягкость, утонченнейшая деликатность. По своей природе он был совершенно неспособен причинить лично кому-нибудь зло. Этим своим свойством он оставлял почти у всех людей одно и то же впечатление – очарования.

Были два свидетеля, вынужденные всей своей ролью около царя давать отрицательное о нем толкование. Это Керенский и князь Львов. Первый видит в царе скрытность, недоверчивость к людям, презрение к ним, ограниченность интеллекта, не отрицая, однако, у него “какого-то чутья к жизни и к людям”. Князь Львов говорит о царе как о “лукавом византийце”.

И в то же время оба они: и Керенский, и князь Львов, характеризуя царя, употребляют одно и то же выражение. Керенский говорит о его “чарующих глазах”. Львов говорит об “очаровании”, которое он производил на людей. Эта черта его натуры приводила к тому, что люди в общении с ним забывали в нем императора». Последнее утверждение нельзя принимать однозначно. Преданная подруга государыни Анна Танеева пишет иное: «Несмотря на доброту государя, великие князья его побаивались. В одно из первых моих дежурств я обедала у их величеств; кроме меня, обедал дежурный флигель-адъютант, великий князь. После обеда великий князь стал жаловаться на какого-то генерала, что он в присутствии других сделал ему замечание. Государь побледнел, но молчал. От гневного вида государя у великого князя невольно тряслись руки, пока он перебирал какую-то книгу. После государь сказал мне: “Пусть он благодарит Бога, что ее величество и вы были в комнате, иначе бы я не сдержался!”»

Так что гневаться государь все-таки умел: он был живым человеком, чуткая душа которого возмущалась всякой фальшью и неправдой, которых не водилось в собственной его семье. Танеева отмечала, сравнивая его с царицей: «У государыни был вспыльчивый характер, но гнев ее так же быстро и проходил. Ненавидя ложь, она не выносила, когда даже горничная ей что-нибудь наврет; тогда она накричит, а потом высказывает сожаление: “Опять не могла удержаться!” Государя рассердить было труднее, но когда он сердился, то как бы переставал замечать человека и гнев его проходил гораздо медленнее». Но в другом месте Танеева пишет то, что полностью созвучно воспоминаниям других людей: «От природы он (государь. – М. К.) был добрейший человек… В нем не было ни честолюбия, ни тщеславия, а проявлялась огромная нравственная выдержка, которая могла казаться людям, не знающим его, равнодушием. С другой стороны, он был настолько скрытен, что многие считали его неискренним. Государь обладал тонким умом, не без хитрости, но в то же время он доверял всем. Удивительно, что к нему подходили люди, малодостойные его доверия. Как мало пользовался он властью и как легко было в самом начале остановить клевету на государыню! Государь же говорил: “Никто из благородных людей не может верить или обращать внимания на подобную пошлость”, не сознавая, что так мало было благородных людей».

Горько читать эти строки, зная к тому же, что государь был не так-то наивен, и знаменитые его воистину страшные слова: «Кругом измена, и трусость, и обман» – доказывают, что император Николай вполне сознавал, как «мало было благородных людей». Тем большую ценность представлял для него маленький уютный мирок, полный любви и света, – его счастливая семья.

Чудесную картину рисует в воспоминаниях С.Я. Офросимова: «По дорожке царскосельского парка идет государь с великими княжнами. Они возвращаются с длинной прогулки вдоль озера среди высоких, опушенных снегом елей. Все, кто встречается им в пути, почтительно кланяются, и ни один из этих поклонов не остается незаметным и безответным.

Лицо государя оживлено, на нем нет обычной грусти и бледности. Он идет легким и бодрым шагом в кругу своих дочерей. Все они красивы, сильны и молоды; от них веет здоровьем и жизнью. Они идут без всякой чинности, они, быть может, с точки зрения строгого этикета даже слишком громко смеются и болтают, слишком быстро перегоняют друг друга, слишком тесно окружают отца…

Великая княжна Ольга Николаевна идет с ним под руку и с любовью смотрит ему в лицо. Она что-то слушает и смеется. Великая княжна Татьяна Николаевна идет под руку с другой стороны и тоже крепко сжимает руку отца и что-то быстро-быстро говорит. Младшие княжны то забегают вперед, то идут позади. Их глаза лукаво горят, а самая младшая придумывает новую шалость, забивая снег за отвороты своей бархатной шубки. Государь радостно смотрит на них. Он словно гордится ими перед встречными, он рад, что ими любуются. Его синие добрые глаза словно говорят всем: “Посмотрите, какие у меня славные дочери. Они не только мои, но и ваши; они русские”».

Глава 3. Мать

Мать – главное служение

«Важный труд, который человек может сделать для Христа, – это то, что он может и должен делать в своем собственном доме. У мужчин есть своя доля, она важна и серьезна, но истинным творцом дома является мать. То, как она живет, придает дому особую атмосферу. Бог впервые приходит к детям через ее любовь. Как говорят, “Бог, чтобы стать ближе всем, создал матерей” – прекрасная мысль! Материнская любовь как бы воплощает любовь Бога, и она окружает жизнь ребенка нежностью», – говорила государыня Александра Феодоровна.

В XIX веке протоиерей Димитрий Соколов писал: «По отношению к ребенку мать-христианка занимает место не низшее и не равное, как супруга, она занимает место высшее; однако же это самое превосходство не освобождает ее от самоотвержения, требуемого назначением женщины… Быть матерью – это служение, а первое условие верного служения есть бескорыстие. Истинная, верная своему призванию мать не говорит: “Вот мой сын, которого я родила для себя”; она думает: “Вот человек, родившийся в мир для блага мира”».

В этих рассуждениях мы можем увидеть точный портрет государыни Александры Феодоровны как матери, созвучный описанию инока Серафима (Кузнецова) из книги «Православный царь-мученик». В этой книге императрица представлена как самоотверженная любящая мать, хозяйка своего дома, воистину госпожа – помощница своего господина. Мы читаем в книге, что «воспитанием и образованием своих детей императрица заведовала лично сама почти по всем предметам, кроме узкоспециальных… Она как детей, так и прислугу держала в полном послушании. Царицу все слушались, боялись чем-либо оскорбить не столько из-за страха, сколько из-за любви к ней, ибо, несмотря на ее строгость, все ее любили и уважали. Она была строга и аккуратна к себе, того же требовала и от других. Всякое свое распоряжение царица давала обдуманно и сознательно, твердо помня свои слова. Она не любила тех, кто умел много говорить, а дела не делал, часто напоминая мудрую поговорку людскую: “Молчание – золото, а слово – серебро”. ‹…› Государыня не любила роскоши и мотовства, в таком духе воспитывала и детей. Такого же взгляда был и государь».

Здесь приведены высказывания иностранного подданного о святой мученице государыне Александре: «Благодаря тому что царица большую часть своего времени посвящает своему дому, семейная жизнь Русского двора естественно достигла высокого положения в сравнении с прочими дворами Европы. В особенности в современные годы в нем меньше бывает приемов, чем при дворах где-либо на материке… Даже если бы она была не императрица, ее домашняя жизнь считалась бы идеальной. Ее преданность сыну, который наконец родился у нее, – одно из величайших событий в современной русской истории. За образованием детей императрица следит лично сама. Она безгранично любит всех детей, и все дети любят ее. В день рождения одного из своих детей она катается с ним довольно далеко куда-нибудь, и каждый из них с нетерпением ожидает этого события. Двое старших детей, великие княжны Ольга и Татьяна, унаследовали от своей матери любовь к музыке, и обе играют очень хорошо. Царю всегда их игра доставляет удовольствие».

Сама государыня-мученица Александра Феодоровна утверждала, что «родители должны быть такими, какими они хотят видеть своих детей не на словах, а на деле. Они должны учить своих детей примером своей жизни». Святой чете это удалось: они вырастили пятерых детей-мучеников, и заслуга в этом матери, на которой держались все семейные дела, воистину огромна и неоценима.

«Вместо высокомерной, холодной царицы, о которой мне столько говорили, я, к величайшему удивлению, нашел женщину, просто преданную своим материнским обязанностям, – вспоминает учитель царских детей Пьер Жильяр. – В это время по некоторым признакам я мог также отдать себе отчет в том, что сдержанность ее, на которую столь многие обижались и которая вызывала против нее столько враждебных чувств, была скорее последствием природной застенчивости и как бы маской ее чувствительности».

И далее он пишет: «Весьма сдержанная и в то же время очень непосредственная, прежде всего жена и мать, императрица чувствовала себя счастливой только среди своих. Образованная и обладавшая художественным чутьем, она любила чтение и искусство. Она любила также созерцание и погружалась в напряженную внутреннюю жизнь, из области которой выходила лишь при появлении опасности. Тогда она со страстной горячностью вступала в борьбу. Она была одарена самыми прекрасными нравственными качествами и всегда руководствовалась самыми благородными побуждениями».

Сначала к царским дочерям были приставлены няня-англичанка и три русские няни в качестве ее помощниц. С рождением наследника государыня рассталась с англичанкой и назначила няней царевича Марию Вишнякову. Императрица ежедневно сама купала наследника и очень много времени уделяла времени в детской, так что, по выражению Анны Танеевой, «при дворе стали говорить, что императрица – не царица, а только мать». «Конечно, сначала не знали и не понимали серьезности положения здоровья наследника. Человек всегда надеется на лучшее будущее, – рассуждает Танеева. – Их величества скрывали болезнь Алексея Николаевича от всех, кроме самых близких родственников и друзей, закрывая глаза на возрастающую непопулярность государыни. Она бесконечно страдала и была больна, а о ней говорили, что она холодна, горда и неприветлива, – такой она осталась в глазах придворных и петербургского света даже тогда, когда узнали о ее горе…»

Сейчас не редкость матери, просто не находящие времени заниматься детьми из-за работы, из-за карьеры, из-за домашнего хозяйства. Нынешних женщин можно только пожалеть: поставленные в условия, когда труд матерей не ценится ни обществом, ни государством, когда отец семейства порой не в состоянии прокормить семью, женщины вынуждены сами работать, выкраивая для мужа и детей очень мало времени. Девушки, не чувствуя уверенности в завтрашнем дне, торопятся получить образование, специальность, чтобы не остаться без куска хлеба, им некогда задуматься о будущей семейной жизни. Поэтому хотелось бы пожелать всем невестам, женам и матерям: вспоминайте почаще государыню Александру Феодоровну, которая была прежде всего жена и мать, претерпевала из-за этого нелюбовь, даже ненависть окружающих, выносила самые нелепые и жестокие обвинения. Ее великий материнский подвиг не был оценен при жизни. Мы же станем молиться ей, и святая царица обязательно поможет. Ведь главное, чего ждет Господь от родителей, – заботы о детях, и в первую очередь об их душах. О бессмертных душах людей, которых Он вверил до возрастания попечению отцов и матерей.