Kitobni o'qish: «Серый кардинал»

Глава 1. Тихая гавань

Зина сидела на последней парте и медленно, медитативно, перекладывала ручки в пенале. Синяя, чёрная, красная. Она любила, когда лежало ровно. В доме, где папа-методист вечно цитировал учебники, а мама-учительница искала подвох в каждой оценке, порядок единственный способ выжить.

В школе можно расслабиться. Там просто Зина. Девочка как девочка. Серая мышка, которую не трогают.

— Как же бесят! — голос прозвенел над самым ухом.

Зина не вздрогнула, хотя знала, что должна. Медленно подняла глаза. Рядом стояла Алёна. Красивая и уверенная. Руки Алёны дрожали, а в карих глазах плясали чёртики.

— Кто? — тихо спросила Зина, с участливым выражением лица. Тем самым взглядом «доброй коровы», который обезоруживал кого угодно.

— Да все! — Алёна резко села на парту, закинула ногу на ногу. — Кристина опять строит из себя королеву в сторис. Эти… — махнула рукой в сторону мальчишек, — …тупят. Не понимаю, как можно быть такими фальшивыми?

Зина кивнула. Знала: Алёна — человек-рентген, видит и не выносит фальшь. У Алёны не было «брони», воспринимает слишком остро. Грустно — плачет навзрыд, злится — наговорит лишнего.

— Слишком много чувствуешь, Лен, — мягко сказала Зина, протянула влажную салфетку. — Они не такие, как ты. Им проще притворяться.

Алёна выхватила салфетку, благодарно поджала губы.

— Вот именно! Это душит. Мама опять звонила, спрашивала, поела ли, надела ли шарф. Тут ещё это… — ткнула пальцем в телефон, где открылся профиль Кристины.

Зина скользнула взглядом по экрану. Кристина выложила фото с Глебом. Фото как фото, но подпись двусмысленна. Зина почувствовала знакомый холодок в животе. Не ревность. Это было чувство шахматиста, который увидел слабый ход противника.

— Знаешь, — Зина наклонилась ближе, понизила голос до доверительного шёпота, — думаю, Кристина это специально делает, чтобы Глеб обратил внимание.

Алёна замерла. Глаза сузились.

— Мне всё равно

— Конечно, — согласилась Зина. — Я переживаю. Ты же такая искренняя, тебя легко ранить.

Крючок защёлкнулся. Алёна расправила плечи, почувствовала себя сильной. Зина умела давать это ощущение. Зина для Алёны как тихая гавань: здесь можно быть слабой, ныть, злиться — тебя не осудят, а поймут.

— Ладно, — фыркнула Алёна, но уже без прежней истерики. — Плевать на неё, пойдём на физру.

— Пойдём, — улыбнулась Зина. — Обновим твой спортивный костюм.

Алёна просияла. Они вышли из класса. Зина шла чуть позади, смотрела на спину Алёны — гибкую, напряжённую, готовую к рывку. Алёна для неё меч. Острый, блестящий, опасный, но мечом управляет рука.

Зина тихонько выдохнула. Дома заставляли читать «Войну и мир» и пересказывать главы. Дома должна быть «умницей». Здесь, в школе, она режиссёр. Алёна даже не подозревала, что вспышки гнева, ссоры с Кристиной, внезапная дружба или вражда созданы тихой девочкой с задней парты.

Зина поправила рюкзак и шагнула в коридор. Спектакль продолжался.