Kitobni o'qish: «Злой рок Сейшельських островов»

Глава 1

— Я так никогда не отдыхала, — томно протянула Алина, опуская ступню в теплую и прозрачную воду Индийского океана. — Мы заслужили этот отдых — отдых от всех: от мужей, от друзей, от клиентов, — она как будто оправдывалась передо мной. — Хорошо-то как! Тихо, спокойно. Двенадцать, а на пляже никого, или почти никого. И это здорово. Устала я от людей.

И я устала. Я и моя компаньонка, Алина Блинова хорошо потрудились в прошлом году. Наше туристическое агентство «Пилигрим» выполнило намеченный план и принесло нашим семьям ощутимую прибыль.

Отгремели новогодние праздники, пролетели школьные и студенческие каникулы, и Восьмое марта, слава богу, проскочил. В этом году большим спросом пользовались туры в Париж. Заботливые мужья, горя желанием отправить своих благоверных в столицу Франции, стоптали нам порожек. Без шуток — очередь стояла! И все в Париж! Как будто других мест на плане нет. Чтобы удовлетворить всех желающих, пришлось у коллег из других туристических фирм перекупать билеты. До сих пор у меня перед глазами стоит толпа нетерпеливых мужчин. Торопятся, нервничают, требуют обслужить без очереди, нам претензии высказывают — видите ли, мы медленно работаем. Как вспомню, дрожь по телу: всю вторую половину февраля приходилось работать по двенадцать часов в день и семь дней в неделю!

А девятого марта — затишье, ни один человек в «Пилигрим» не зашел. Десятого — та же картина.

— Марина, а работникам туристического бизнеса полагается отпуск? — томясь от скуки, спросила Алина.

— Хочешь в отпуск?

— Хочу. А ты не хочешь? Но только чтобы сами по себе, никаких групп, никаких туристов, никакой ответственности за них.

— Три года об этом мечтаю, — призналась я.

— А слабо заказать нам путевки куда-нибудь, на теплое побережье у конкурентов? Да хотя бы в «Красках мира» или в «Планете +»?

— А поймут? Не заподозрят подвох?

— Пусть, что хотят, то и думают. Зато хоть раз в жизни за нами поухаживают. Неужели мы этого не достойны? Закроем турагентство — и вперед, на моря! Алену можно взять, — как бы невзначай вспомнила о нашей секретарше Алина. — Пусть тоже отдохнет. Алена, ты как?!

Девушка для приличия сделала вид, будто к нашему разговору не прислушивается:

— Вы о чем, Алина Николаевна?

— Я том, чтобы нам сделать корпоративный выезд к теплому морю. Поедешь?

— Да!!! — даже не спрашивая куда, завопила Алена.

— Вот и чудно, — удовлетворенная ответом, сказала Алина. — Это значит, что можно взять с собой наших детей. При таком раскладе им и киндер-клуб не нужен. Ты, Алена, детей любишь. Они тебя обожают. Совместишь приятное с полезным?

Алена не возражала. За руку наших детей держать не надо, носы вытирать тоже — они уже вполне самостоятельные личности. Обоим по тринадцать лет. К тому же Алена с ними прекрасно ладит.

— Ты хочешь взять с собой детей? — переспросила я. Моя дочь и Алинин сын учатся в одном классе. Каникулы у них в конце марта, то есть еще учиться и учиться. — А как же занятия? Или мы едем через три недели? — Я готова была вылететь уже завтра, в крайнем случае, послезавтра.

— Вадим через три дня уезжает за рубеж читать лекции, — проинформировала Алина о планах своего мужа. — Не могу же я оставить Саньку одного? Ничего со школой не случится, если он недельку в нее не походит.

— Со школой точно ничего не случится. — Я еще хотела добавить, что вынужденный Санькин прогул только на руку учителям — он мальчик активный, с ворохом идей в голове, — но сдержалась. — Если ты не можешь Саньку оставить дома, то и я возьму Аню. Кстати, умное решение. Олег возражать не станет. Он никак не может понять, что чтобы кому-то хорошо отдохнуть, надо кому-то хорошо потрудиться. Каждый раз, когда я отправляюсь в деловую поездку, он закатывает мне сцену, думая, что я еду развлекаться, в то время, когда он остается и за мать, и за отца. Хорошее развлечение: всех довезти до места, расселить, чтобы не было претензий, проследить, чтобы никто не потерялся на месте и не опоздал на самолет, когда приходит время лететь домой. Двадцать четыре часа в напряжении! Кто такое выдержит? Из командировок приезжаю выжатая, как лимон, а он не верит!

— Да, — поддержала меня подруга. — Мой тоже считает, что то, чем мы с тобой занимаемся, выеденного яйца не стоит. «Люди — не лабораторные крысы, и сами должны за себя отвечать», — вот его точка зрения. Зачем за ними следить и оберегать? Каждый уважающий себя индивид должен побеспокоиться о своем отдыхе и своей безопасности. Например, он, Вадим, очень даже хорошо отдыхает с удочкой в руках, и для этого ему не надо лететь на острова. Мне кажется, — доверительно зашептала Алина, — ему все равно, где ловить рыбу. Он может этот делать даже в ванной, лишь бы его при этом от мыслей не отвлекали.

Краткое отступление: Вадим — биолог, профессор, заведующий лабораторией. Все и всех он сравнивает со своими подопытными крысами и мышами, мечтает найти панацею от всех болезней, о работе может думать двадцать четыре часа в сутки.

— Да бог с ними, с Вадимом, с Олегом, со всеми мужьями вместе взятыми. Оставим их в покое и подумаем о себе. Значит, мы едем? Остается решить, куда мы отправляемся. Думаю, страна должна быть теплая, там должно быть море, и нам не надо будет заморачиваться относительно виз. Чем скорее мы вылетим, тем лучше. Грядут майские праздники, а там …

— Ты опять о работе? — оборвала меня Алина. — Как насчет Сейшельских островов? Там круглый год тепло. Виза оформляется при прилете. Билеты? Я думаю, для нас билеты не проблема.

Бронировать гостиницу мы поручили нашему коллеге Владимиру Соловьеву, директору туристического агентства «Планета +», которое как раз специализируется на экзотических турах. Как мы того и ожидали, он сначала удивился, насторожился, стал задавать вопросы, но когда Алина ему объяснила, что мы едем, потому что нас достали наши же клиенты, и сил никаких нет трудиться, он заулыбался и радушно пообещал:

— Без проблем! Сейшелы — это то, что вам нужно. Но обещайте, когда я вас попрошу, вы и меня отправите куда подальше. Слышал, вы в июне будете комплектовать группу на судно, идущее по северному морскому пути? Забейте мне каюту.

— С радостью уважим коллегу, — кивнула Алина.

Володя подошел к компьютеру, открыв нужный файл, приподнял брови:

— Да я вас уже послезавтра могу отправить. Вещи собрать успеете? Впрочем, туда, куда вы едете, деловые костюмы не нужны. Достаточно купальника, шорт и пары маек.

— Уже послезавтра? — заволновалась Алина. Очевидно, она намеревалась взять с собой куда больше вещей, чем две пары маек и одни шорты, и потому собиралась еще пробежаться по магазинам в поисках очередного сарафана или пляжного комплекта. — За два дня до вылета у вас не скомплектована группа?

— Какая группа? Каждый турист едет сам по себе, экскурсии будет покупать у местных гидов. Потеряться на островах сложно. Даже самый большой остров, на который вы летите, при желании можно осмотреть за день-два.

— А как на счет экзотических болезней? — спохватилась я. — Мы летим с детьми. Наверное, надо было сделать какие-то прививки? Все-таки тропическая страна.

— Сразу видно, коллеги, что вы своих туристов отправляете только в Европу.

— Ну почему? — обиделась на Соловьева Алина. — Куда все, туда и мы отправляем: Турция, Египет, Таиланд, ОАЭ, Индия, Тунис. Все страны и не перечислишь.

— Так вот, милые дамы, Сейшелы — это тропический рай, но в нем нет места никаким тропическим болезням, в том числе малярии. Сертификат о прививках не требуется. Смело летите с детками. Послезавтра в три часа ночи, в аэропорту вас встретит работник «Планета +», Зиночка. Она вам вручит проездные документы и страховые полисы.

— А много еще человек от вашего агентства летит? — полюбопытствовала Алина.

— Человек десять-двенадцать наберется.

Так мы оказались в самолете, который вылетел глубокой ночью из родного аэропорта на остров Маэ, входящим в состав Сейшельских островов. Рассвет встретили на борту и потом еще долго томились в замкнутом пространстве авиалайнера. Просьба стюардессы пристегнуться и не вставать до самого приземления застала всех врасплох — внизу простиралась исключительно синяя гладь Индийского океана.

Через несколько минут вода под нами стала пятнистой. В серединке белесых пятен зеленели крупинки островов.

— Острова, острова, — радостно взвизгнула моя дочь.

Пилот выбрал самый крупный остров, который с высоты казался миниатюрным, и повел самолет на посадку. Остров был вытянут с севера на юг, напоминая своим очертанием перевернутую каплю. В его северной части можно было различить горы, покрытые буйной растительностью, южная часть представляла собой равнину, которая клином врезалась в океан. Вдоль всей береговой линии вилась белая лента пляжей.

В международном аэропорту города Виктория нас встретил русскоговорящий гид, интересный парень, высокий и хорошо сложенный. У него были европейские черты лица, темные, почти русые волосы и довольно смуглая кожа.

— Меня зовут Поль, — представился гид.

— У вас такой красивый загар, — сказала Алена, слегка смутившись.

— Он у меня с рождения. Я креол, потомок от смешанного брака европейского мужчины с индийской женщиной. Мой дальний предок был французом, который приехал сюда в поисках свободных земель. Белых женщин на всех не хватало, вот он и взял в жены индианку, впрочем, возможно, она была африканкой, или арабкой. Кто теперь вспомнит? — улыбаясь Алене, ответил Поль. — В крови креолов столько кровей перемешано: и французских поселенцев, и английских моряков, африканцев, арабов, индийцев… Креолы — очень красивая и здоровая нация.

— Заметно, — не отводя заинтересованного взгляда, Алена сделала парню комплемент. — Но я думала, здесь живут одни… африканцы. А у вас не такой уж и темный цвет кожи. Первое, что я подумала, вы приехали из Европы и тут загорели. И вообще у меня такое чувство, будто я попала не в Африку, — призналась девушка, скользя по лицам прохожих.

— Сейшелы — не Африка! — покачал головой Поль. — А архипелаг, который лежит недалеко от восточного побережья Африки. А чувство у вас такое, потому что вы ожидали увидеть здесь одних негров. Я угадал? Но коренное население Сейшел — это креолы. Кроме того, здесь можно встретить индийцев, малагасийцев и даже китайцев. Но не будем терять времени, едем в отель! Ваш отель расположен в северной части острова, это единственная по-настоящему туристическая зона на всем архипелаге. Трехкилометровый пляж Бо Валлон- самый многолюдный курорт на Сейшелах, выстроенный по всем традиционным «канонам»: с линией отелей вдоль берега, казино, дискотек и ресторанов вдоль побережья.

Мы с Алиной надеялись, что нас и наших соотечественников поселят в разные отели — хотелось забыться, оторваться от повседневности, а русская речь постоянно напоминала бы, нет, не о доме — о работе. Но Владимир сумел всучить всем ваучеры в один и тот же отель. Как это ему удалось, не понимаю. Мы сами выбирали отель, и выбрали тихий, с небольшим количеством проживающих в нем. Наверное, по тем же параметрам подбирали отель и остальные туристы.

Когда Поль сказал, что все мы будем проживать в одном отеле, я, скажу честно, огорчилась, но когда мы прибили на место, то пришла к выводу, что на такой большой территории не трудно и затеряться, а потому и расстраиваться не из-за чего. Все здания на территории отеля были одноэтажными, стояли на расстоянии друг от друга. В главном корпусе находилась только рецепция, службы и пара магазинов, торгующими товарами первой необходимости. В здании, по конструкции напоминающем большую хижину, был расположен ресторан. В хижинах поменьше — бары. Туристам были предоставлены отдельные бунгало со всеми удобствами. Каждый бунгало имел два входа. Один вход был сориентирован на главное здание, из второго можно было сразу попасть на пляж. Между моим бунгало и Алининым было еще три бунгало. Алене достался однокомнатный домик, расположенный довольно далеко от наших.

Стоило мне зайти на территорию отеля, как я даже думать забыла, что еще недавно сожалела о том, что вся компания едет именно сюда. Людей в буквальном смысле накрыло буйной растительностью. Бунгало терялись в зарослях пальм и тропических деревьев. Чтобы их увидеть, надо было напрячь зрение. Мой взгляд искал крыши домиков, а натыкался на диковинные растения, которых, прежде я никогда не видела. Все цвело и благоухало. Порхали бабочки, пели птицы. Что касается людей, проживающих в отеле, то их и вовсе не было видно. Впрочем, время было такое, когда все отдыхающие, скорей всего, плескались в теплых водах океана.

Оставив вещи в бунгало, и мы пошли на пляж. Песок был настолько мягок и бел, что в голове возникали подозрения: «Возможна ли в нашем испорченном цивилизацией мире такая чистота?»

Алина поводила ступней по теплой воде, пытаясь разогнать стайку мелких рыбешек. Рыбки мало обращали внимания на ее ноги. Их больше интересовали рачки и мелкие креветки, ползающие по дну.

— Берег не пуганой природы. Рай! Какая же я умная, что тебя сюда привезла, — похвалила себя Алина.

— Как будто я упиралась, — улыбнулась я в ответ.

С боку к нам подошел темнокожий парень, в белых брюках и белой сорочке.

— Чай, кофе, коктейль, — на ломаном русском языке спросил он, оглядываясь на домик из тростника с огромной верандой, в глубине которой виднелась высокая стойка бара.

Как мы потом узнали, официант с завидной периодичностью обходил все шезлонги и спрашивал у отдыхающих, не нужно ли чего принести. Сервис!

— Колу со льдом, — попросила Алина, выставив два пальца, — для меня и моей подруги. — Официант отправился за заказом. Проводив его взглядом, моя подруга сказала: — Кажется, отель мы выбрали тот, что надо. Очень удобно, когда напитки приносят к шезлонгу. Не надо по раскаленному песку тащиться в другой конец пляжа.

Переведенные на местное время стрелки часов показывали полдень. Было достаточно жарко, раскаленный песок обжигал ступни.

— Жарко, — прикрывая голову ладонью, сказала я. — Ты как хочешь, а я пойду в бунгало. Надо вещи в шкаф повесить. Отдохнуть. А после четырех можно и на пляж выйти, к тому времени солнце не будет так печь.

— Пошли, — согласилась со мной Алина. — Скоро ресторан откроют на обед. Встретимся там. А где наши дети? — спохватилась она.

— Где? Наверное, сначала проводили Алену, а теперь осматривают территорию.

— Ни в коем случае нельзя их одних оставлять на воде. Что-то мне подсказывает, что в водах Индийского океана полно акул. Понятное дело, есть служба, которая отпугивает акул, но надо знать наших детей!

— Я не поняла, ты переживаешь за акул или наших детей? — пошутила я, но тут же с тревогой стала вглядываться в лица купающихся на волнах людей. Вспомнив, что чемоданы все еще не распакованы, у меня отлегло от сердца. Без купальников дети купаться пойти не могли. Во всяком случае, Аня. Я отвернула голову от океана. — Да вот же они!

По пляжу в зимних кроссовках и в джинсах брели две измученные жарой фигуры.

— Уф, жарко, — с трудом выговорил Санька, стирая струящийся по лицу пот. — Пить хочется!

В это время к нам подскочил официант с двумя стаканами ледяной колы. Алина взглядом велела передать колу детям.

— Клёво! — в восторге воскликнул Санька. — Я только подумал, а он уже тут. А что, мне здесь нравится. Жаль только, что наши домики в разных концах отеля. Алену вообще поселили так далеко, что к ней топать минут десять. Мама, я искупаюсь? — передав матери пустой стакан, он с жадностью посмотрел на воду.

Голубая волна, степенно набегавшая на белый песок, манила не одного Саньку. Аня стояла и не отводила жадных глаз от «барашков». Я была не прочь окунуться. Но по такой жаре только разденься — и вечером будешь сдирать кожу лоскутами. Как-никак мы практически на экваторе — солнце в зените, а значит и облучение здесь очень вредное.

— Дети, давайте договоримся сразу, — открыла я рот, чтобы выдать порцию наставлений — Не надо причинять ни себе, ни другим неудобств, загорать и купаться будем до одиннадцати утра и после четырех. Купаться только возле берега — в море акулы!

— Как страшно! — вставил Санька. — А еще скаты и морские ежи! Меня папа уже предупредил. Первых в руки не брать, на вторых не наступать. Раны от уколов иголок морских ежей заживают плохо. А на счет акул можно поспорить.

— Саня, слушайся взрослых, — перебила его Алина.

— Я не поняла, до четырех ждать? — возмутилась Анюта. — А почему этим можно? — она махнула рукой в направлении соседнего бунгало.

По деревянному помосту чинно шагал дядечка в цветастых шортах. Позади него плелась дамочка в похожем по расцветке халате.

— Может, они родились в южных широтах, и местное солнце им нипочем? — пожала я плечами.

— Ага, — фыркнула Анюта. — Они летели с нами в одном самолете и ехали в одном автобусе. А зовут ее Раиса, а его Иван Петрович.

— Откуда знаешь?

— А мы с Санькой рядом стояли, когда все на рецепции оформлялись. Чуть со смеху не умерли. Послушайте, — предложила моя дочь, — этого зовут Иваном Петровичем. Еще есть Петр Васильевич, Василий Ильич, Илья Кузьмич, Кузьма Николаевич, Николай Павлович и Павел Алексеевич. Отчество последнего немного подкачало, — с сожалением вздохнула Аня.

— А чем тебе Алексеевич не угодил?

— Надо было, чтобы Павел был Ивановичем, тогда бы круг замкнулся. Если всех этих мужчин выстроить одного за другим, начиная с Павла, то можно было подумать, что они родственники. У Павла сын Николай Павлович, у Николая сын Кузьма Николаевич и так далее.

— А что, у них и фамилии одинаковые? — удивилась я. — Нет, не может Кузьма Николаевич быть сыном Николая Павловича — они же почти одного возраста! — Я стала припоминать лица мужчин, которые ехали с нами в одном автобусе. Всем было за шестьдесят лет.

— Ладно, проехали, — скроив на лице сострадание к своей «недалекой» мамочке, сказала Аня. — Я просто так сказала, а ты все за чистую монету принимаешь. Естественно, они не родственники, но есть один Иван и один Иванович, Петр и Петрович, Илья и Ильич, и так далее. Теперь поняла? — едва сдерживая смех, спросила Аня.

— Нет, — не стала я врать.

— Пошли в ресторан, — позвала Алина. По ее лицу было понятно, что она тоже не совсем понимает, что так развеселило наших детей. Ну имена: отчество, каждого последующего мужчины повторяет имя предыдущего. А если их произнести в другой последовательности, то никакой цепочки и не получится. — Сейчас узнаем, что в этом отеле подразумевают под «все включено»?

— И правда, кушать хочется, — оживился Санька, когда речь зашла об обеде.

Можно было бы занять столик на свежем воздухе, но мы решили пообедать в помещении с кондиционером. Новоприбывшие почти в полном составе собрались под крышей ресторана. Не было только Ивана Петровича и его жены Раисы, которые предпочли обед купанию в океане. В нашей группе была еще одна супружеская пара. Молодые мужчина и женщина сидели перед нами в самолете. Я случайно услышала, как он называет ее то женушкой, то Леночкой. Она называла его Димой.

Остальные — семь мужчин и две девушки — приехали каждый по отдельности. Все они держались обособленно, не предпринимая попыток с кем-либо из земляков познакомиться. Мужчины практически были одного возраста — за пятьдесят, а девицам — около двадцати пяти. Одна была пергидрольная блондинка, с ярко подведенными глазами и алыми пухлыми губами. Другая — блеклая шатенка. Похоже, девушка не имела привычки пользоваться косметикой, и была натуральна до неприличия.

На общем фоне обитателей отеля мои соотечественники выделялись всем: и белыми лицами, и теплой обувью, которую, если судить по их тоскливым взглядам, им нестерпимо хотелось снять.

В ресторан вошла Алена. Она успела сменить одежду и, в отличие от нас, в легком цветастом сарафане чувствовала себя весьма комфортно.

— И чего я, дурак, не переоделся, — застонал Санька, ерзая демисезонными ботинками под столом.

— Приятного аппетита, — пожелала Алена.

— Располагайся с нами, — пригласила ее Алина.

Не успела девушка сесть, как к нашему столу приблизился Поль. Мне даже показалось, что он шел за Аленой по пятам.

— Простите, забыл вам сказать, — смущенно начал он, сначала встретившись взглядом с Аленой и лишь потом посмотрев на нас, — В два часа дня, в холле отеля состоится встреча с туристами. Я расскажу вам, что можно посмотреть на Сейшельских островах. Приходите. У меня же можно записаться на экскурсии. Цены умеренные, удовольствия масса.

Глава 2

Ровно в два часа по местному времени все собрались в холле. Поль выложил перед собой список.

— Я буду называть фамилии, а вы, пожалуйста, откликайтесь. Раиса Кудрявцева и Иван Кудрявцев? — начал он перекличку.

— Это мы, Раиса Антоновна и Иван Петрович, — отозвался за себя и супругу Кудрявцев. На встречу он пришел все в тех же пляжных шортах, которые мы видели на нем на пляже. Ткань даже не успела толком высохнуть. Раиса Антоновна сменила цветастый халат на парео, коим обмотала уже успевшее слегка порозоветь на солнце тело.

— Очень хорошо. Страховой полис у вас есть?

— У нас у всех есть, — громко сказал мужчина, имени которого пока еще не называли. — Без страховки турагентство путевку не продаст. Такой порядок.

— Очень хорошо, — похвалил агентство Поль. — Там указаны все телефоны, куда надо звонить в случае несчастного случая или заболевания. Напомню, травмы, полученные в состоянии алкогольного опьянения, не являются страховыми случаями. Так что берегите себя. Кстати, солнечные ожоги тоже, — Поль скосил глаза на розовые плечи Раисы Антоновны.

— Знаем, — буркнула та.

— Иванов Петр?

— Есть, — поднял руку Иванов.

У этого Иванова было весьма примечательное лицо, сплошь покрытое веснушками. Нос картошкой и оттопыренные уши шли к нему дополнением. Зная о своей комической внешности, Иванов сидел с таким выражением лица, что хотелось спросить, не умер ли у него кто-то.

— Елена Алексеева и Дмитрий Алексеев?

Алексеевы кивнули. Елена достала из сумочки страховые полиса и издали показала их Полю.

— Хорошо. Держите их при себе. Василий Ярцев?

Мужчина с тщательно замаскированной лысиной приподнялся с дивана. Жиденькая прядка волос была приклеена к коже то ли гелем, то ли лаком для волос. Когда Ярцев привстал, а потом сел обратно, ни один волосок на его голове даже не дрогнул. Ярцев так же, как и Иванов, выглядел очень серьезным, как будто приехал не отдыхать, а решать проблемы государственного уровня.

— Илья Коломиец?

Этот седой мужчина был высок, чрезмерно худ, и говорил он басом:

— Я.

— Павел Бабенко?

Бабенко был нормального телосложения. Пожалуй, из всей собравшейся компании он казался самым привлекательным. Ухоженные волосы, тронутые благородной сединой, подтянутая фигура выгодно отличали его от остальных. Подводила улыбка. Она была какая-то дежурная, не искренняя, как будто Бабенко улыбался нам по инерции, думая о чем-то своем.

— Кузьма Хрящев? — коверкая звуки, Поль с трудом выговорил непривычную его уху и языку фамилию.

— Хрящев! Я, — обиженно отозвался мужчина. — Кузьма Николаевич.

Именно он в начале беседы заверил Поль об имеющихся у каждого страховых полисах. Кузьма Хрящев был достаточно тучным, жару переносил плохо. Пот лился с него градом. Мужчина периодически вытирал лицо платком, потом этот платок незаметно выжимал, опустив руку вниз к полу.

— Николай Коровин?

— Николай Павлович. Это я, — представился Коровин, делая акцент на отчестве.

На встречу с гидом он пришел в льняном костюме, сорочке и туфлях, тогда как все остальные были облачены в шорты, майки и летние сарафаны. Угадывалось, что Коровин некогда занимал высокие посты. Этакий партийный функционер, один из тех, чье время давно ушло, а апломб остался.

— Очень хорошо, — Поль скользнул взглядом по экипировке Коровина и напротив его фамилии поставил жирную галочку.

— Слушай, — наклонилась ко мне Алина, — это от Коровина так пахнет?

Коровин сидел в соседнем кресле. Я принюхалась. С его стороны доносился резкий запах мятного зубного эликсира. «Пьет он его что ли?» — подумала я.

— Нина Приемыхова? — читал дальше Поль.

— Я, — даря окружающим загадочную улыбку, томно отозвалась блондинка.

— Зоя Александрова?

— Я, — вяло ответила шатенка без макияжа.

— Алена Родина. Это вы? — Поль слегка поклонился нашей Алене, та ответила ему кивком.

— Марина Клюквина и Анна Клюквина?

— Это мы, — выкрикнула Аня.

— И остались у нас Блинова Алина и Блинов Александр.

Санька был не доволен тем, что его назвали последним. Он скроил скучную рожицу и, отвернувшись от присутствующих, буркнул:

— Здесь.

— Что ж, вот мы и познакомились, — вздохнув, Поль закрыл папку с вложенным в нее списком наших фамилий. — Теперь я вас хочу заинтересовать экскурсиями. Сейшельский архипелаг состоит из 115 гранитных и коралловых островов. Мы находимся на самом большом острове Сейшельских островов, острове Маэ. На этом острове проживает девяносто процентов сейшельцев. Здесь расположена столица Сейшел, Виктория, порт и международный аэропорт. При желании вы можете посетить Викторию самостоятельно. Это одна из самых маленьких столиц мира — потеряться здесь трудно. Любой таксист с радостью свозит туда и привезет обратно в отель. Многие из таксистов хорошо владеют английским, французским языками. Встречаются даже говорящие на русском языке. Я предлагаю вам посетить морской заповедник, или как его иначе называют — национальный парк святой Анны.

Анюта толкнула меня в бок локтем.

— Надо ехать. Парк имени меня. Понял? — следующий Анин пинок предназначался Саньке. — В мою честь парк назван! Вот!

— Он состоит из шести островов. Там вы можете увидеть пиратские могилы и исторические развалины, — продолжил Антонио.

— Круто! Там я тебя и оставлю, — ответил Ане Саня.

— Фиг тебе!

— Дети! — шикнула я на них.

Так они меня и послушались!

— Мама, ты запишись, а там посмотрим, кто на острове останется, — ухмыльнулась Анюта, страстная поклонница трилогии «Пираты Карибского моря». Пиратский кодекс моя дочурка знает наизусть и при случае даже может его процитировать. — А слабо тебе Санечка остаться на необитаемом острове с бочкой рома и одним патроном в ружье?

— А почему патронов так мало? — возмутился Блинов-младший.

— Почему мало? Чтобы застрелиться, одного патрона вполне достаточно.

Тем временем пока наши дети по обыкновению цапались, Поль продолжал перечислять экскурсии:

— Весьма интересно на птичьем острове. Вы можете себе представить, что там живет полтора миллиона крачек?

— Вот бы Аньку туда! Могу представить, как там пахнет, — зло пробурчал Санька.

— Обязательно надо побывать на острове Праслин. Это второй по величине остров. Если центральную часть нашего острова занимают горы, то на острове Праслин расположена внушительная долина, размером в сорок пять акров. Генерал Гордон назвал ее «Садом рая». На этом острове пляжи чередуются с огромными скалами. Добраться на остров Праслин можно водным путем (час на пароме) или самолетом — пятнадцать минут — и вы там. Очень советую побывать. Не скупитесь. Праслин — самый красивый остров Сейшельского архипелага.

— Вы хотите сказать, что нас обманули? — обиженно поджав губы, спросила блондинка Нина Приемыхова. — Подсунули не тот остров?

— Да нет, это замануха, — отмахнулся от Нининой реплики Дмитрий Алексеев. — Тут так красиво! Разве может быть еще красивей?

— Все познается в сравнении. Каждый остров по-своему хорош. За островом Праслин в тридцати минутах езды на катере находится третий по величине остров — Ла Диг, самый тихий и спокойный из местных курортов. Ла Диг еще знаменит абсолютно черными вулканическими скалами. Только представьте — черная скала и практически белый песок. Воздух, пропитанный морскими солями, уникален. Наверное, это самый чистый на земле воздух. Автотранспорт здесь запрещен. Туристов возят на повозках. Записывайтесь, — Поль вопрошающе посмотрел на присутствующих, которые не торопились поднимать руки и раскрывать свои кошельки.

— Записываться надо сейчас? — спросил Николай Павлович Коровин.

— Что значит «записывайтесь»? — насторожился Бабенко. — Мне пообещали, что экскурсии войдут в стоимость путевки.

— Сейчас посмотрю, — Поль вновь открыл свою папку. — Да, но простите, не у всех.

— Как это не у всех? А у кого включены? — строго спросил Коровин.

«Что-то не помню, чтобы Соловьев говорил нам о каких-то экскурсиях. На морских курортах, как правило, экскурсии покупаются на месте», — подумала я, не особенно беспокоясь, будет ли у меня включенная в стоимость путевки экскурсия. Соловьев и так сделал нам приличную скидку.

— У вас, господин Коровин, нет, — покачал головой Поль, пробегая глазами по списку. — Бесплатная экскурсия только у Бабенко и то одна.

— А у Кудрявцевых? — спохватилась Раиса Антоновна. — Почему вы Кудрявцевых не назвали?

— Нет, — извиняясь, сказал Поль.

— Но почему только у Бабенко?

— Я не знаю, наверное, вы покупали путевки по разной цене.

— Мы не покупали путевки, — внес ясность Иван Петрович Кудрявцев. — Одну путевку я выиграл, а потом поменял ее в агентстве на две меньшей стоимости.

— Везет же некоторым, — поиграла плечами блондинка Нина Приемыхова. — Столько раз покупала лотерейные билеты и хоть бы раз выиграла. В лото играла — ни рубля. В магазинах карточки заполняла — даже не позвонили, что получили. Во что не играла, так это с операторами мобильной сети, этим бандитам я в принципе не верю. Им бы только деньги с абонентов содрать.

— Зря вы так, — покачал головой Хрящев. — Просто вам не повезло.

— Что значит «повезло», «не повезло». Накопила деньги и полетела. А так бы сидела дома и ждала, когда на меня путевка свалится. Нет, сам не потрудишься — ничего не свалится, — вздохнула Нина.

И тут моих соотечественников будто прорвало на хвастовство. Впрочем, хвастались одни лишь мужчины. Например, Иванов счел своим долгом доложить:

— А у меня сыграла сим-карта мобильного телефона. Полгода пользуюсь мобильным телефоном бесплатно.

— А вот на меня раз взяла и свалилась машина, — улыбнулся Ярцев. — Правда, давно это было. Купил лотерейный билет, а там «Жигули».

— Лично я выиграл эту поездку в казино, — признался Кузьма Хрящев.

— А мне при покупке телевизора во время акции дали утюг! — похвалился Коровин.

Не остался в стороне Коломиец:

— А у меня сын выиграл гранд на обучение в штатах, — нехотя сказал он.

— Сколько счастливчиков вокруг, — изумилась Алина, прошептала мне на ухо. — Нам хоть бы раз так повезло. А то все своим горбом, своим горбом.

— Ну а вы, Павел Алексеевич, как получили право на одну бесплатную экскурсию? — поинтересовалась Алена у Бабенко.

— Я? По бартеру. Я сотрудничал с одной фирмой. Работу выполнил, а денег наличных у моих компаньонов не оказалось, расплатились путевкой, — сказал он и вздохнул так, будто и не хотел лететь на острова. — Мне и экскурсию оплатили. Не знаю, почему, вам не положена хотя бы одна экскурсия, — пожал он плечами.

Нина Приемыхова сидела, обижено поджав губы. По лицу было видно, что чужое везение она воспринимает, как личную неудачу.

— А можно посмотреть проспекты? — спросила у Поля Зоя Александрова. Девушка до этого момента сидела молча, с интересом наблюдая за собравшейся здесь публикой.

Поль передал Александровой папку с рекламными листовками, на которых были отпечатаны фото островных пейзажей и достопримечательностей. Ниже была проставлена цена на экскурсии.

— Хочу записаться на экскурсию в Национальный морской заповедник, — решительно заявила Зоя.

— Да-да, а мы тоже хотим записаться… — на Поля посыпались заявки.

— Какая активная группа, — с радостью констатировал Поль.

Мы тоже не остались в стороне, купив экскурсии в морской заповедник и на остров Ла Диг. Алена решила, что с нее хватит и острова Маэ. Поскольку она не успела оплатить экскурсию с нами, а Поля обступили «везунчики», ей пришлось становиться в очередь. Полагаю, Алена специально пропустила вперед Бабенко, Кудрявцевых, Иванова и остальных, чтобы оказаться последней и без свидетелей продолжить свое знакомство с симпатичным креолом.

Переглянувшись с Аленой понимающими взглядами, я и Алина покинули главное здание отеля. Дети изнывали от жары, им не терпелось сбросить с себя одежду и нырнуть в теплую воду Индийского океана.

Глава 3

Каждый раз, разглядывая открытки, на которых запечатлены склонившиеся над морем пальмы, белоснежный песок и вода насыщенного голубого оттенка, я думала, что все это компьютерные уловки. Песок обесцветили, воду подкрасили, а пальму просто дорисовали под углом к поверхности моря. Ничего подобного! Своими глазами видела это чудо: и белый песок, и воду пронзительно голубого цвета, и пальму, по которой можно пройти, словно по мосту. Что собственно Санька и сделал. Естественно, он изрядно исцарапал ступни о шершавый ствол, и Алина не разрешила ему спрыгнуть с пальмы в воду, но снимок получился что надо — Санька стоял на пальме со счастливым лицом.

Анюта хотела проделать тот же трюк, залезть на пальму и сфотографироваться, но вовремя передумала, глядя на то, как Санька, спрыгнув на землю, тут же начал выковыривать из ступни занозы. Нельзя сказать, что в этот момент лицо у него было чересчур счастливым.

— Надо бы ноги, Саня, смазать зеленкой, — посоветовала я.

— Не хочу! Что я дурак, с зелеными ногами ходить? — воспротивился Алинин сын. — Я лучше пойду, ноги в море помою.

— Иди, сыночка, морская вода тоже вроде бы дезинфицирует, — вспомнила Алина. — Где-то я об этом читала. Папа тебе не говорил об этом? — спросила она у Саньки. Поскольку Вадим биолог, а биология где-то рядом с медициной, Алина считает, что ее муж просто обязан разбираться в антисептиках.

— Нет, — ответил Санька.

— Ну конечно, когда его интересовало здоровье сына? — беззлобно прошлась по мужу Алина. — Все на мне: и воспитание, и питание, лечу тоже я, — вздохнула она, глядя на глубокие царапины на Санькиных ногах. — Может, попросить официанта, чтобы он принес для тебя из бара водку или коньяк?

— Я не пью, — Саня с удивлением посмотрел на мать.

— Ноги смазать!

— Щипать будет!

— Тогда иди в море. Надеюсь, в море тебя ничто не покусает?

— А что меня может покусать? Только акула, — беспечно пожал плечами Санька. — Но она практически к берегу не подплывает. А вообще мне папа рассказывал, что в водах омывающих Сейшельские острова водятся около девятисот видов рыб. Камбала, морской окунь, рыба-парусник, тунец…

— Думаю, в ресторане готовят блюда из свежей рыбы, — как бы невзначай сказала Аня.

— Много креветок и малюсков. Их на острове Маэ более трехсот видов, — продолжал делиться знаниями Санька.

— Попробуем, — кивнула Анюта, хитро улыбаясь. — А что, если воду подогреть кипятильником, и в ней их сварить? Мама, мы взяли кипятильник?

— Я ей о природе и животном мире, а она только об еде, — обиделся на подружку Санька, не понимая, что она его подначивает.

— А что, ты не любишь креветки? Гринпис? Да?

— Да!

— Как же! Небось, от салатика с креветками не откажешься?

— Вот что, детки, идите, купайтесь, — попросила я, предотвращая потасовку на пляже.

Анна не стала дожидаться вторичного приглашения. Сбросив с ног шлепки, она помчалась к воде. Саня, хромая, пошлепал за подругой. Не доходя пяти метров до воды, он забыл о ссадинах на ногах и с разбегу плюхнулся в океан.

Ни мне, ни Алине с пляжа уходить не хотелось, но дети, два часа резвившиеся на волнах, проголодались и потребовали, чтобы мы пошли на ужин к открытию ресторана. Пришлось подчиниться требованию детей.

Я и Алина ненадолго расстались, договорившись переодеться к ужину и встретиться на полпути к ресторану. Сначала из-за цветущего куста гибискуса вынырнул Санька, через несколько минут на тенистой аллее появилась Алина. Она медленно брела вдоль кустов, то и дело, припадая носом к роскошным алым цветам.

— Не могу понять, чем пахнет. Чем-то до боли знакомым. Но эти цветочки не пахнут, хотя очень красивые. Кстати, это из лепестков этого растения получается красный чай?

— Да. А пахнет вот что. Под ноги посмотри.

— Так это же петунья! — обрадовалась Алина, узнав старую знакомую. — Надо же! Только она здесь вдвое крупнее, чем та, что растет в наших широтах.

— Что ты хочешь?! Тропики!

Не спеша, полной грудью вдыхая пропитанный цветочными ароматами воздух, мы добрели до ресторана. До открытия ресторана оставалось еще минут пять. Наиболее нетерпеливые уже были здесь, в общей сложности человек двадцать.

— Может, мы поторопились записаться на экскурсию? — спросила я у Алины, остановившись за пять метров до входа в ресторан. — Могли бы и отдохнуть. Ой, как ноги гудят. Скорей бы открыли.

В этот день мы очень устали: долгий перелет, связанное с ним волнение, распаковка чемоданов… Лично мне на следующий день хотелось отдохнуть, вылежаться на пляже, побродить по отелю, изучить его окрестности.

— А чего тянуть? — ответила Алина. — У нас всего восемь дней, надо все успеть. Это даже хорошо, что мы завтра не будем целый день жариться на пляже. Сколько мы сегодня под открытым солнцем провели? Часа два, не более, а я вон как успела подгореть. Завтрашняя экскурсия даже очень кстати.

— Ладно, — смерилась я. — Все равно деньги уплачены, значит, поедем. Интересно, из наших соотечественников, кто-то едет, кроме Алены и той девушки? Кажется, ее Зоей зовут, — сказала я и стала искать в толпе собравшихся перед рестораном людей знакомые лица.

Даже интересно, но почти все, как и мы, пришли к открытию ресторана. Я вообще заметила, что русский народ весьма дисциплинированный в отношении еды. Итальянцы, немцы, французы могут и к закрытию ресторана подойти. Мы, русские — никогда! «Пришел к шапочному разбору» — это исключение, но никак не правило.

Из двенадцати наших с Алиной соотечественников не было только двух: Лены и Димы Алексеевых. Ну и Алена припозднилась. Остальные все были здесь. Однако дружный приход к открытию ресторана вовсе не означал, что люди пришли вместе: все стояли на расстоянии друг от друга, не предпринимая попыток начать ни к чему не обязывающий разговор, просто так, от скуки. Причем все собравшиеся здесь мужики выглядели словно истуканы с острова Пасхи — такие же строгие и сосредоточенные лица и взгляд в никуда.

Только один человек, Нина Приемыхова, старалась с кем-то завязать знакомство. Она подошла к ресторану в платье с весьма откровенным декольте. Девушка явно старалась быть похожей на Мэрилин Монро: алая помада на губах, белокурые кудряшки на голове, наивный и вместе с тем беззастенчивый взгляд. Она окинула взглядом мужчин, ожидающих открытия. Ближе всех к ней оказался Кузьма Николаевич Хрящев, рядом с ним она и остановилась. С легким вздохом, Нина томно спросила:

— Не подскажите, до которого времени можно поужинать?

Неужели непонятно, что Нина специально спросила, чтобы обратить на себя внимание? Но Хрящев не поддержал ее инициативу к сближению.

— До половины десятого, — буркнул он и отошел в сторонку, делая вид, будто оберегает ее от дыма закуренной им сигареты.

Приемыхова еще раз вздохнула и, повернув голову к нам, спросила:

— Который час?

— Без трех семь, — ответила я, но Нина меня уже не слышала.

Заметив импозантного Бабенко, который вышел к ужину в белом джинсовом костюме, она словно ловец, приближающийся к своей жертве, бочком теснилась к нему. Какой вопрос она задала Павлу Алексеевичу, услышать мне не довелось, но ответ был короткий как выстрел. Уже через секунду Нина с недовольным лицом озиралась вокруг.

Ресторан вот-вот должны были открыть. За моей спиной послышалось сопение. Я обернулась. Николай Павлович Коровин встретился со мной взглядом:

— Если отель «все включено», вино и водка бесплатные, так надо понимать?

— Как правило, ординарные вина подаются бесплатно. Элитные — за деньги. Наверное, то же можно сказать о крепких напитках.

— А ужин — шведский стол?

— Да, так заявлено в путевке.

— Это хорошо. И то, что вино без ограничений, тоже хорошо, — кивнул он и, заметив, что дверь в ресторан уже открыта, стал протискиваться к входу.

— Н-да, — вздохнула Алина, провожая Коровина взглядом. — Ну и группа собралась. Сплошные женоненавистники и алкоголики.

— Выпить любит — факт, но на алкоголика не похож. А Бабенко, может, он уже в том возрасте, когда к дамам интерес потерян?

Мы уже заканчивали ужинать, когда к нашему столику подошла Алена, да не одна, а с Полем. Молодой человек явно был увлечен нашей секретаршей. Алена шла налегке, если не считать небольшой тарелочки, наполненной кусочками экзотических фруктов. Поль держал в руках две огромные тарелки со всяческой закуской.

— Добрый вечер, — поздоровалась с нами Алена.

Я хотела пригласить их за наш стол, но Алена уже двигалась дальше, к соседнему свободному столику.

— Ну ты посмотри, — вдруг сказала Алина. — Мы ее брали, чтобы она с нашими детьми занималась, а она любовь с местным гидом закрутила. Ты ее сегодня видела на пляже? Аня и Санька мне пять минут не дали спокойно полежать. То туда побегут, то сюда. Наверное, из-за них я и подгорела. То песком покроют, то водой обольют. У меня уже кожа подгорала, а я все думала — песок колет.

— Алина, дай Алене расслабиться. Она работает столько, сколько и мы. А что касается Поля, то совсем неплохо, если у нас будет свой человек на Сейшелах.

— Да, — фыркнула Алина. — Мы откроем новый маршрут, а Алена к нему будет ездить на свидания за наши деньги!

Я так разомлела после сытного ужина, что даже не захотела затевать с Алиной спор. Вообще-то туристическое агентство открыто не за наши деньги, а за мои деньги, Алина часто об этом забывает. Иногда я ей напоминаю, большей частью молчу, как сегодня, например.

Ужин был чудесный, в ресторане играла тихая ненавязчивая музыка, можно было бы еще посидеть, но давала о себе знать усталость. Глаза буквально слипались. Хотели взбодриться вечерней прогулкой, но нас хватило лишь на то, чтобы дойти до своих бунгало.

Утром следующего дня, сразу после завтрака за нами приехал микроавтобус. Желающих посетить морской заповедник оказалось достаточно много: нас четверо, Алена, Зоя Александрова, Кудрявцевы решили съездить, Нина Приемыхова, Алексеевы и Павел Алексеевич Бабенко. Сопровождал нас Поль.

Как только Алена вошла в автобус, Поль предложил ей сесть рядом с ним. Девушка одарила его улыбкой и тут же села, даже не посмотрев на Аню и Саньку, которые тоже заняли ей место.

— Мы ее теряем, — пробурчала Алина. — Что за пренебрежение к соотечественникам?

— Не ревнуй, — отмахнулась я от Алины. — В конце концов, Алена не нянька нашим детям.

— По пути мы заедем в соседний отель, где наши ряды пополнятся еще шестью туристами, — предупредил Поль.

Так все и произошло. Уже через пять минут наш микроавтобус сотрясался от хохота. Компания оказалась из Одессы. В отличие от наших туристов, которые продолжали игнорировать друг друга, у одесситов рты не закрывались ни на минуту. Им и гид не был нужен — они развлекали себя сами шутками-прибаутками, одесскими анекдотами и частушками, большей частью неприличного содержания.

Нина Приемыхова с завистью во взгляде оглядывалась назад, туда, где сидели одесситы, но пересесть к ним не решалась. Павел Алексеевич Бабенко отморожено смотрел в окно. Кудрявцевы делали вид, что им неинтересно, от чего смеются люди на задних сидениях. Аня и Саня ерзали на своих местах и выкручивали головы на сто восемьдесят градусов. Многие шутки им по возрасту были непонятны, но они все равно хихикали, делая вид, будто знают что к чему.

— Путь наш лежит в столицу Сейшельских островов, город Викторию, затем мы пересядем на катер, который доставит нас на один из островов морского заповедника, — Поль попробовал заинтересовать всех предстоящей экскурсией. Ну да кто его услышал?! Одесситы делились впечатлениями от вчерашнего вечера и говорили так громко, что перекрикивали Поля, не смотря на то, что тот пользовался микрофоном. Наш креол не особенно расстроился по этому поводу, выключил динамики и стал уделять внимание исключительно Алене.

Минут через двадцать мы въехали в столицу Сейшел. Виктория чем-то напомнила мне крымскую Ялту. Маленький уютный городок был расположен на холмах, у подножия гор Морн Сейшелос и утопал в пышной тропической растительности. Кстати, сходство с крымским курортом отметили и другие туристы.

— Как будто и не уезжали. Крым! Ялта! Или Кавказ? — в последний момент засомневалась Раиса Антоновна Кудрявцева. — Сочи? Нет, тот побольше будет. Там и этажность повыше. А природа похожа: пальмы, цветы…

— Я в Сухуми был, — сообщил Павел Алексеевич Бабенко, — еще до распада СССР. Там тоже пальмы, цветочки, мандарины… И горы, примерно такой же высоты.

— Да, только наши горы лучше, — решила поддержать разговор Нина.

— Их горы лучше! Вы в Одессе не были! — подал голос достаточно упитанный турист из другого отеля.

— Как можно сравнивать Викторию с Одессой? В Одессе гор нет! — возмутился Бабенко.

— Та на шо нам горы?! Нам есть шо кроме гор показывать! Оперный театр! — в его исполнении «оперный» прозвучало как «ёперный» и вообще его манера разговора напоминала манеру разговора героя Марка Бернеса из фильма «Два бойца». — А Привоз? Седьмое чудо света! Нет, вы были на Привозе? Нет? Вы много потеряли! Приедете в Одессу, идете сразу на Привоз, вам такое покажут. Та шо там покажут, и попробовать дадут — всю жизнь будете вспоминать! Взять хотя бы Симу Горовиц! Так ставридку зажарит, от семги не отличишь. А жареного бычка кушали? Наш бычок — лучший в мире бычок! То же вам скажу про креветку. И что с того, что маленькая? А сколько в ней витаминов? А горы, шо?! — вздохнул гурман и добавил: — Ни съесть, ни понюхать! Скажите, море здесь чище? Пускай, зато в Чорном вся таблица Менделеева плавает!

Последнее заявление прозвучало вроде бы в шутку, но так серьезно, что я на секунду задумалась: «Это хорошо или плохо, когда в море вся таблица Менделеева плавает?»

— Я правильно говорю, земляки? — обратился за поддержкой толстяк.

Земляки дружно его поддержали. С нашей стороны никто спорить не стал, наверное, лень было глотку драть или боялись, что все равно проспорят этому слаженному коллективу. Попробуй сказать одесситу, что есть города краше Одессы. Да он тебя тут же порвет, как Кличко промокашку.

Поль хоть и понимал русский язык, но ни в Крыму, ни на Кавказе не был, Одессу тоже в глаза не видел, и потому стать на ту или иную сторону не мог. Скорей всего, он и шутку про таблицу Менделеева не понял.

— Приморский бульвар, Дерибасовская, Фонтанка… — сыпал названиями одессит. — А какую гостиницу на морвокзале забабахали, я вам скажу. В Эмиратах нечто подобное видел. У нас идею сперли, — вздохнув, поведал мужичок.

«Сомнительно. Кажется, когда одесскую гостиницу в акватории морвокзала построили, в Дубаях гостиница в заливе уже стояла», — подумала я, но спорить не стала.

Микроавтобус остановился недалеко от пристани. Поль поднялся, чтобы пригласить нас к выходу:

— Сейчас мы пересядем на катер, который доставит нас в заповедник. Видите, он стоит крайний слева. Хорошо запомните его номер на борту. Заповедник состоит из шести мелких островов. С одного острова на другой можно добраться только по морю. И хотя с островов вы сможете до Виктории доплыть на любом туристическом катере — никто вас ночевать на острове не оставит, — все же лучше не отставать от группы.

Поль вышел из автобуса, подал Алене руку. На остальных женщин его любезность не распространилась — ну и ладно. Мы пересели в катер, и экскурсия началась. Наш гид сидел рядом с Аленой и если бы не микрофон у рта, то мы бы ничего не услышали, потому что рассказывал он исключительно ей одной. Я даже поймала себя на мысли, лучше бы было, если бы Алена не поехала с нами вовсе, или вместо Поля был другой гид. Сегодня для Поля группы не существовало — была одна Алена, и никого кроме нее.

На первом же острове группа расползлась, кто куда. Хорошо, что Поль все же назначил контрольное время, через час мы должны были встретиться на берегу. Аня тащила нас искать пиратские могилы. Пустить дочь одну я не могла, потому пошла за ней. Санька из вредности не пошел за Аней, он полез на гору, увидев там остов полуразрушенного здания. Алина присоединилась к сыну. Кудрявцевы, Алексеевы, Бабенко, Зоя и Нина выпали из поля моего зрения, когда я любовалась, как одесситы по очереди карабкаются на пальму, чтобы сфотографироваться.

В положенное время, я и Аня спустились к морю. Алена и Поль уже нас ждали. Может, и не ждали, а просто никуда не уходили. Они сидели лицом к морю на огромном валуне и увлеченно о чем-то беседовали. Вскоре появились одесситы. При всей внешней безалаберности на деле они оказались организованными и точными. Следом показались Кудрявцевы и Алексеевы. Минут через пять по отдельности с разных сторон к нашей группе присоединились Нина и Зоя.

Алины и Саньки не было. Зная об Алининой природной непунктуальности, я совсем бы не волновалась, если бы не надо было перебираться на другой остров.

Поль, пересчитав туристов, вздохнул:

— Вольному воля. Поедем.

— Семеро одного не ждут! — дружно проскандировали одесситы.

Злясь на подругу и обменявшись взглядом с Аленой, я попросила:

— Может, еще несколько минут подождем?

— Я не знаю, как остальные, — развел руками Поль. — До бесконечности мы здесь стоять не можем. Другие катера тоже должны пришвартоваться.

Слава богу, в зарослях послышался хруст веток. Первым из-за густой листвы вынырнул Санька, следом появилась Алина. Ощутив на себе неприветливые взгляды, Санька стал оправдываться:

— Мы заблудились. Пошли по тропинке, а она завернула в другую сторону. Пришлось идти напрямик, сквозь кусты. Еще мама ногу подвернула, быстро передвигаться не может. Вы уж простите нас, что мы вас задержали.

Я посмотрела на Алинины ноги. С ногами все было в порядке, ни одна из них не выглядела ни опухшей, ни поврежденной, да и передвигалась Алина вполне нормально. Скорей всего Санька соврал для красного словца, чтобы их не ругали, а наоборот пожалели.

— Все на борт, — скомандовал Поль. — К берегу подходит катер. Надо ему место уступить.

В суматохе мы не сразу сообразили, что оставили на острове Бабенко. Спохватились только тогда, когда, переезжали со второго острова на третий. Островок был маленький, потеряться на нем было крайне сложно. Покричали, несколько раз аукнули: «Ау, Павел Алексеевич». Санька даже хотел обежать вдоль берега вокруг острова, но мы его отговорили от этой затеи. Могло статься так, что пришлось бы ждать не одного, а уже двух.

Стали вспоминать, спускался ли Павел Алексеевич с катера на этот остров, и вообще кто и когда в последний раз его видел. В итоге пришли к выводу, что Павел Алексеевич остался на первом острове.

— Ничего доберется на другом катере, — успокоил нас Поль. — Хищников на островах отродясь не водилось. С голоду не пропадет. Транспорт здесь ходит регулярно. К ужину обязательно появится в отеле, а то и нас догонит на третьем или четвертом острове. Экскурсия продолжается.

Как ни странно потеря одного туриста способствовала единению группы. Теперь все старались далеко по одиночке не отлучаться и держаться поближе друг к другу. Да и Поль, осознав свою ошибку, стал уделять внимание не только Алене, но и приступил к исполнению своих прямых обязанностей. От него мы узнали, что часть Сейшельских островов вулканического происхождения, а часть — коралловые рифы. Заселены наиболее крупные острова. Есть и необитаемые острова.

— Относительно необитаемые, — поправил себя Поль. — Например, Птичий остров — пристанище для полутора миллиона птиц. Опять же, все острова оккупированы дайверами, любителями подводных прогулок. Коралловые рифы изобилуют рыбами и малюсками. Девятьсот видов рыб водятся в этих водах, среди которых есть и довольно опасные особи: акулы, скаты… — напомнил наш гид. — Посмотреть есть на что.

— А я вам, что говорил, — гордо вскинул голову Санька. — Девятьсот видов!

— Но не только подводный мир влечет дайверов на глубину. Сейшельские острова были открыты в 1502 году во время второго плавания Васко да Гамы в Индию. Индия и Китай давно манили старушку Европу своими богатствами. После открытия морского пути мимо Сейшельских островов пошли корабли, груженные золотом, драгоценными каменьями, жемчугом. Как же они могли остаться без внимания морских разбойников, пиратов? В семнадцатом и восемнадцатом веках острова служили надежным и удобным убежищем для джентльменов удачи. Множество кораблей были разграблены в этих водах и пущены на дно.

С каждым последующим островом энтузиазма его обследовать убавлялось. Сходить на берег последнего острова некоторые вообще отказались.

— Я с катера посмотрю, — сказала Алина, прячась в тени натянутого над головой тента.

Ее примеру последовали Кудрявцевы и Алексеевы. Зоя и Нина, несколько сомневаясь, а нужен ли им этот остров, все же покинули катер. С ленцой спустились по лесенке я, Аня и Санька. Одни только неутомимые одесситы бодро выпрыгнули на берег. Я позавидовала их физической форме. Целый день на ногах, да еще на солнцепеке, а они как будто и не устали ничуточки.

В отеле мы появились к закату. Время до ужина решено было провести в бунгало под кондиционером. Алина отправилась отдохнуть в свой домик, доверив своего сына, Саньку мне и Анюте.

Я с удовольствием улеглась на кровать, а дети уселись прямо на пол перед телевизором, поставив перед собой огромную вазу с экзотическими фруктами. Полноценный обед мы пропустили. На катере нам были предложены бутерброды и фрукты, но на жаре есть никому особенно не хотелось. Чувство голода пришло только под вечер. Но до открытия еще оставался час, потому дети и решили угоститься фруктами. Они хрустели яблоками и болтали между собой:

— Интересно, дядечка тот найдется? — спросил Санька.

— Бабенко? А куда он может деться? — удивилась Аня. — Поль сказал, что на острове нет хищников.

— Да прямо! Я сам видел вот такую ящерицу, — вспомнил Санька. — Вот, — он выставил перед Аниным лицом кулак. — Такая у нее была голова. Кстати, чтоб ты знала, ящерицы самые настоящие хищники. Это маленькие не брезгуют кузнечиками, а большие и человека могут съесть. А еще на том острове кто-то жутко выл. Может обезьяна какая-то или волк.

— Тебе верить, себя не уважать. Если бы на острове были хищные ящерицы, туда бы туристов толпами не возили, — возразила Саньке Аня. — Глаза у страха велики. Мы с мамой почему-то ни обезьян, ни тигров, ни волков на пути не встретили.

— Смеешься? А я не удивлюсь, если Бабенко вообще не вернется.

— Его дух пирата утащил в пещеру, — хмыкнула Анюта.

— Да. Я слышал, что если кто-то найдет пиратские сокровища, то духи, которые сторожат эти сокровища, ни за что не отпустят этого человека.

— Да ну? Санечка, ты пиратов со сказками Бажова не путай. Пираты были взаправду, а хозяйка медной горы придумана. Какие духи? Какие приведения? Тебе же Поль рассказывал, что сокровища в основном ищут в море, потому что на островах каждый камень уже исследован. Сколько тех островов?!

Продолжения разговора я не услышала — задремала.

Глава 4

Проснулась оттого, что надо мной склонилась Алина. Она теребила меня за плечо и бесцеремонно дышала в лицо.

— На ужин идем? — спросила она, как только я раскрыла глаза.

Мой сон был настолько глубокий, что я не сразу сообразила, где я и что от меня Алине нужно.

— Что? А который час?

— Половина девятого. Через час ресторан закроется. Дети уже побежали в ресторан. Так ты идешь?

— Наверное, надо, — шатаясь, я поднялась с постели и побрела в ванную, чтобы сполоснуться. Холодная вода привела меня в чувство. Из ванной комнаты я вышла не зомби, а вполне разумным человеком.

— Говорят сегодня в отеле дискотека, — просветила меня Алина. — Будет развлекательная программа, потом танцы. Пойдем?

— Пошли, — согласилась я. — Тем более что я уже выспалась.

От моего бунгало до центральной аллеи было метров пять, не больше. Узенькая дорожка как бы входила в состав моей территории и освещалась не то чтобы тускло, но как-то по-домашнему. Главная же аллея, ведущая к ресторану и административному корпусу, была освещена точно Бродвей в канун рождественских праздников. Здесь было светло как днем. Дамы, подобно райским птицам, порхали в цветастых сарафанах и вечерних платьях в блестках. Мужчины не отставали от дам по пестроте нарядов. От ярких гавайских рубашек всевозможных расцветок рябило в глазах.

— Куда мы попали? — спросила Алина. — У них сегодня карнавал?

— Тропики, — выдавила я из себя, скептически глядя на свою белую майку и светло-салатные брючки, которые в свете неоновых ламп выглядели просто серыми. Мышкой, серой мышкой показалась я себе на фоне прочих обитателей отеля.

Впрочем, не все отдыхающие были похожи на павлинов. Чуть в стороне от главной аллеи под ветками цветущих олеандров стояли двое. Эта пара выделялась до боли знакомой простотой нарядов. Двое мужчин были облачены в летние льняные брюки и белые сорочки. Вот так просто — серый низ, белый верх. Несмотря на то, что оба были в солнцезащитных очках — вечером! — в одном из мужчин я узнала Кузьму Николаевича Хрящева. Другого, кажется, звали Петром Васильевичем Ивановым. Оба с напряженными лицами курили, время от времени, обмениваясь коротенькими фразами.

Сама не зная почему, я замедлила шаг. Одна из фраз долетела до моих ушей:

— Думаешь, несчастный случай? Не повезло мужику? — спросил у собеседника Иванов.

— Не знаю, я там не был, — ответил Хрящев и, сделав последнюю затяжку, бросил окурок в кусты, в то время как в двух метрах от него стояла урна. — Надо поговорить с Иваном, он там был.

«С Иваном? — стала я вспоминать. — Кто у нас Иван? Кудрявцев! Иван Петрович! Получается, они между собой знакомы. Хотя бы этот Хрящев и Кудрявцев. Странно, а держатся обособленно, как будто впервые встретились в поездке».

— Так он тебе и скажет! — фыркнул Иванов. Сказал в сердцах и достаточно громко. — Он же всеми фибрами души ненавидел покойника!

— В отеле покойник? — переспросила Алина. Оказалось, что она тоже прислушалась к разговору. — Остановись на минуточку, — попросила она. — У меня в босоножек попал камушек.

— Ты думаешь?! — ахнул Хрящев, взглянув на собеседника.

У Иванова в тот момент было такое выражение на лице, что не возникало никаких сомнений — он знает, кто убил и за что.

— Думай сам! — резко ответил ему Иванов. — Было за что. Вся жизнь псу под хвост! И какая жизнь!

Алина подошла к кусту, как можно ближе к тому месту, где стояли Хрящев и Иванов, нагнулась и стала снимать обувь с левой ноги. Разумеется, про камушек она придумала — ей нужен был повод, чтобы остановиться. Я стала рядом, поддерживая ее за локоть.

К сожалению, ничего мы больше не услышали. Очевидно, почувствовав рядом наше присутствие, мужчины замолчали. Иванов докурил сигарету, бросил ее в урну.

— Пойду, выпью чего-нибудь, — сказал он и, не прощаясь с Хрящевым, отправился к бару.

Хрящев постоял секунду, потом вышел на освещенную аллею и зашагал в противоположную ресторану сторону.

— Ты слышала? Слышала? — затеребила меня Алина. — Кого-то убили! И этот кто-то — наш соотечественник! У кого бы узнать?

— Пошли в ресторан, — довольно резко сказала я.

У меня мгновенно испортилось настроение. Хотели отдохнуть, и вдруг — труп! Его только нам сейчас не доставало. И хотя мы в этой поездке рядовые туристы и ответственности за жизни соотечественников не несем, а все равно — не сидеть же сложа руки.

Последние четыре года мы с Алиной живем в череде криминальных происшествий. Не знаю, почему судьба посылает нам подобные испытания, но факт, что с трупами нам приходится сталкиваться довольно часто. У нас даже завязались дружеские отношения с майором Воронковым, который работает в городском управлении полиции.

Милый человек этот Воронков, но когда мы находим очередную жертву, он выходит из себя, кричит и бросает обвинения в наш адрес. Он, конечно, не обвиняет нас в убийстве, но ставит вопрос так, будто, если бы мы не находили труп, его и вовсе бы не было! Смешной… Как будто нам самим нравятся покойники!

До ресторана мы шли молча. Алина пыталась возобновить разговор о покойнике, но я сразу пресекла ее попытку ввязаться в эту историю.

— Алина, я устала и хочу отдохнуть, и от трупов тоже. В чем-то Воронков прав. Нельзя жить так, как мы жили до сих пор…

Алина меня не слушала, разговаривая сама с собой, но достаточно громко.

— Интересно знать, все-таки убили или не убили. Хрящев говорил что-то там о несчастном случае.

— Алина, мне неинтересно. Я прилетела, чтобы купаться, загорать, дышать свежим воздухом и есть экзотические фрукты. А если мы сейчас побежим выяснять, кого убили и где в данный момент труп, то ресторан закроют, а платить деньги за обслуживание в номер я не намерена.

Алина вздохнула и всю оставшуюся дорогу тихо бурчала себе под нос. Среди охов и вздохов можно было различить слова о том, какая я черствая и бессердечная к чужому горю, что мне чуждо сострадание и я никогда не протяну руку человеку, находящемуся в беде.

Все ее слова были бредом. Алина хотела, чтобы я услышала и возразила ей. Тем самым она бы подбила меня к расследованию. Но я стойко не шла на провокацию. Я вообще не обращала на Алину никакого внимания и если и злилась, то не на нее, а на покойника: «И надо же было ему умереть в этом раю, испортив всем остальным настроение! Как бы то ни было, а лично я уже не смогу беззаботно отдыхать».

Я поймала себя на мысли, что мне и самой интересно знать, кого мы недосчитаемся в своих рядах. В том, что этот человек прилетел с нами, у меня сомнений не было. Этого человека знали и Хрящев, и Иванов. Эти двое так же были в курсе конфликта между покойным и Кудрявцевым. Иванов даже подозревает, что Кудрявцев может быть причастен к смерти. Уже немало, чтобы начать расследование. Тьфу-тьфу, упаси бог от очередных грабель, на которые мы с завидной периодичностью наступаем!

Вот при таком раскладе я изо всех сил старалась гнать мысли о покойнике. Возможно, мне бы удалось забыть о нем, если бы не зловещий шепоток за столами в ресторане. Помимо нашей группы, в отеле были и другие русские. Пока я шла к столам с закусками, до меня то справа, то слева долетало:

— Вроде бы оступился… И зачем ему было пятиться… Нет, с такой высоты упасть — верная смерть… Не повезло мужику…

Вдали от центра зала за отдельным столом с мрачными лицами сидели Алена и Поль. За соседним столом расположились Аня и Саня. Они явно прислушивались к разговору взрослых.

— Привет, — поздоровалась я с Аленой и Полем. — Как дела?

— Хуже некуда, — ответила девушка. — У Поля большие неприятности.

— У Поля? — удивилась я. Поскольку мои мысли кружились около покойника, я не понимала, какие могут быть неприятности у молодого человека, полного сил и здоровья.

— Помните Бабенко, он к катеру не вернулся, и мы его оставили на острове, потому что время поджимало? — Алена замолчала после затяжного вздоха.

— И что? — поторопила ее Алина.

— Его нашли мертвым. Вроде оступился на скользком камне, упал и ударился головой. Теперь у Поля из-за этого Бабенко будут неприятности, могут даже лицензию гида отобрать, хотя в обязанности гида не входит водить туриста за ручку.

— Как сказать! За ручку может и не стоит держать, но пересчитывать туристов время от времени надо, — с соседнего стола подал голос Санька. — А я ведь предлагал вернуться.

— Так ведь время поджимало, — стал оправдываться Поль, повторив Аленины слова. — Договорились встретиться во столько-то…

— Верно, не надо было далеко отходить от катера. Пришел бы вовремя, ничего бы с ним не случилось! — поддержала Поля Алина.

«И это говорит тот человек, который сам опоздал на двадцать минут к назначенному времени», — отметила я про себя.

— Я ваших туристов плохо в лицо знаю, — защищался Поль. — Могли бы подсказать, что кого-то нет. Вы же сами Бабенко только на втором острове хватились.

— Может, надо было все-таки за ним вернуться на первый остров? — приняла участие в беседе моя дочь.

— Мы не могли, — упрямо мотнул головой Поль. — У катеров тоже график. После нашей экскурсии катер забрал на борт очередную группу и вновь повез туристов на острова. Я даже особенно не волновался, что Бабенко отстал от группы. До темноты между островами курсируют катера. Не было случая, чтобы кого-то оставили на острове. А если бы и оставили, то ничего бы с ним не случилось. На островах нет ни одного хищника, ни одного ядовитого насекомого. Ночи теплые — лежи на пляже и звезды считай. Чем не романтика?

— Вот чем ваша романтика и безалаберность закончилась, — с осуждением воскликнула Алина. — У меня и Марины тоже туристическое агентство, но чтобы мы когда-нибудь своего туриста оставили в чужой стране — да не было такого никогда! Живого или мертвого — всегда домой привозим, — сгоряча ляпнула подруга.

Я легонько толкнула Алину в бок, мол, не мели языком и благодари бога, что несчастный случай произошел на этот раз не в нашей группе.

— А когда случилось несчастье? После нашего отъезда с острова? — спросила я.

— Трудно сказать, — пожал плечами Поль. — Тело нашли спустя три часа после нашего отплытия с острова. Бабенко лежал между камней на западной стороне острова, в минутах двадцати от стоянки катера. Он был уже мертв, а когда умер, никто не скажет.

— Н-да, в жарком климате тело коченеет медленно, — сделав умное лицо, опять подал голос Санька. — Его могли убить, когда мы были на острове, а могли и позже.

— Нет, вы посмотрите на него! Кто сказал, что его вообще убили? — вспылила Алина. — Тело, видите ли, не закоченело! Много ты знаешь, криминалист сопливый!

— Алина, не кричи, — попыталась я призвать Алину к порядку. — На нас уже обращают внимание, — сквозь зубы процедила я.

— А ты знаешь, что мой сыночек, решил поступать в юридический институт при МВД?

— Чем плох юрист? Сама же когда-то работала юристом, защищала права потребителей. Или ты хотела, чтобы в вашей семье был второй биолог, и Санька продолжил династию?

— Я не хотела бы, чтобы в нашей семье был второй майор Воронков! — выпалила Алина. — Только ментов в моей семье не хватало! Пусть становится кем угодно: бизнесменом, менеджером высшего звена, олигархом, нефтяным магнатом или банкиром, пластическим хирургом, наконец, но только не идет в полицию. Не дам я тебе материнского благословения, Саша. Посмотри на Воронкова! Он же псих! И ты таким хочешь быть?

«В одном Алина права — у Воронкова работа собачья. Но и навязывать ребенку профессию негоже», — вздохнула я, жалея Саньку. Ему досталось не за что. Мое плохое настроение передалось и Алине. Но я умею себя держать в руках, а она сорвалась.

— Вы уже поели? — не унималась Алина. Под ее горячую руку попала и Анюта. — Тогда быстро на выход. Можете погулять полчасика по освещенным аллеям — и спать!

Дети безропотно поднялись из-за стола, и вышли из ресторана. Проводив их взглядом, Алина задумалась:

— Взрослый мужик, зачем ему лезть на камни?

— Заблудился и искал дорогу? — предположила я. — Чтобы было виднее, влез на камень?

— Там везде тропинки и указатели, — напомнила Алина. Алена и Поль в унисон кивнули головами. — Если бы заблудился, мог позвать. На острове народу было предостаточно.

— Верно, — сказала я, стараясь припомнить, не звал ли кто на помощь, — никто не аукал. Но он мог далеко зайти, и мы его не услышали.

— Двадцать минут ходьбы — это далеко?

— Если так, то он упал уже после нашего отплытия. Торопился к катеру и оступился. Поль, а что с телом будут делать? Группа без сопровождающего. Вряд ли кто-то возьмет на себя транспортные расходы и хлопоты.

— Не проблема. Администрация отеля позвонит в туристическое агентство, агентство сообщит родственникам. Родственники или сами приедут, или оплатят гроб и дорогу. А пока тело полежит в морге.

— Все правильно, — кивнула я.

Неожиданно Алина перевела разговор на другую тему, спросив у Алены и Поля:

— Что вы порекомендуете взять на ужин?

Алена немного опешила от неожиданного перехода:

— Индейка вкусная…

— Пожалуй, мы ее тоже попробуем, — с этими словами Алина потащила меня от стола, за которым сидели Алена и Поль. Отойдя от них на приличное расстояние, Алина зашептала: — Не верю я в случайную смерть Бабенко. Вспомни, что мужики говорили! Иван Петрович Кудрявцев всеми фибрами души ненавидел Бабенко! За что, интересно? Нам надо обязательно знать, какая кошка пробежала между ними.

— Ох, — протяжно вздохнула я, уже догадываясь, что беззаботный отдых пошел насмарку. — Алина, нам вряд ли удастся хоть что-то узнать. Если бы не случайно подслушанный разговор, мне бы и в голову не пришло, что Бабенко и Кудрявцев вообще знакомы. Да и эти двое, Хрящев и Иванов, выглядят так, будто приехали сюда с разных полушарий и впервые здесь встретились. Вообще вся группа такая, на кого не глянь. Все необщительные, замкнутые, неприветливые. Не то, что одесситы из соседнего отеля.

— Да уж, до одесситов им далеко… Все равно, надо завтра подойти к Кудрявцеву или к его жене и поговорить о Бабенко.

— Поговорить-то, конечно, можно, — вроде бы согласилась я, — но надо ли? Зачем нам чужие проблемы на себя вешать? Нам своих мало?

В эту минуту во мне еще боролся здравый смысл с духом авантюризма. Увы, в Алининой голове авантюризм давно загнал в угол здравый смысл. Похоже, то же ждало и мой трезвый рассудок.

— Каких своих проблем у тебя много? — с вызовом спросила подруга.

— А те, что раньше были, не в счет? Почти в каждой поездке что-нибудь случается. Вечно приходится обращаться к Воронкову за помощью.

— Да как ты не понимаешь, это совсем другой случай — для души! — восторженно воскликнула Алина.

Я с подозрением на нее покосилась — все ли в порядке с моей подругой? Труп для души? Это что-то новенькое!

— Как может труп быть для души?

— А так: группа не наша, заботу о Бабенко мы на себя не брали, родственникам его в глаза нам смотреть не придется, и лицензии нас не лишат. Мы ни при чем! Мы даже не свидетели! А значит, мы можем логически мыслить и действовать, не опасаясь за последствия, причем без отрыва от отдыха. С Кудрявцевыми я собираюсь пообщаться на пляже. Мы же разгадываем кроссворды на пляже. Почему нам не заняться расследованием?

— На пляже?

— Да!

— Ну разве только так, — согласилась я.

Глава 5

На следующий день Алина, та, что любит поспать, вышла на пляж в половине восьмого — небывалая для нее рань. Она расположилась в шезлонге под грибком, к которому вела дорожка из моего бунгало. Я весьма удивилась, увидев подругу.

— Ты здесь ночевала?

— Пришла только что, — не стала привирать Алина. — А это бунгало Кудрявцевых? — Алина взглядом показала на выглядывающую из-за пышной растительности крышу гостиничного домика.

— Да, мы же видели, как они позавчера из него выходили.

— Значит, они займут шезлонги под тем грибком, — Алина визуально прикинула, сколько метров от нашего грибка до соседнего. — Метров семь — восемь. Хороший пляж, скученности никакой, — в ее голосе слышалась горечь разочарования. — Если они будут между собой разговаривать, то мы вряд ли что-нибудь услышим. А хотелось бы послушать.

Мы пролежали под лучами утреннего солнца час. Кудрявцевы выйти из бунгало не торопились.

— Они, наверное, завтракать пошли, — предположила я, не особенно волнуясь, куда пропали наши соседи. — Пошли и мы в ресторан. От голода у меня уже сосет под ложечкой.

— Иди, — разрешила мне Алина. — Я успею. Или вот что, принеси мне фруктов. Я сегодня посижу на фруктовой диете, а кофе закажу в баре. Бар через несколько минут откроется.

— Как хочешь, — не стала я ее уговаривать.

По пути я зашла за Аней. Дочь уже проснулась и была готова отправиться на завтрак. В зале ресторана мы встретились с Санькой и Аленой. Они пришли несколько раньше и уже допивали утренний кофе.

— Доброе утро, — поздоровалась я. — Мама на пляже, не волнуйся, — сказала я Сане.

— А я и не волнуюсь, она мне записку оставила: «Я занята, побеспокойся о себе сам». Нормальное содержание, правда?

«В духе моей подруги», — вздохнула я и, чтобы не комментировать текст записки, спросила у Алены:

— А где наш друг?

— Вы о Поле спрашиваете? Он инструктирует своего напарника Кристиана. Вчерашний случай из головы не идет. Сегодня ведь тоже есть экскурсии, но с туристами едет не Поль, а Кристиан.

— Да? И наши едут?

— Да, на остров Праслин записалась половина всех тех, кто с нами в один день приехал. Поль говорит, что там очень красиво, просто супер. Какие-то там редкие пальмы…

— Пальмы Coco-de-Mer, — подсказала Анюта. — Очень редкие пальмы, на которых растут самые большие в мире кокосовые орехи. Форма у них очень неприличная, попу напоминают. Ой, — хихикнув, Аня зажала ладошкой рот. — Кстати, пальмы — долгожители. Двести лет для них не предел.

— Да? А почему мы не поехали? — спросила я.

— Забыла? Поль обмолвился, что туда долго добираться. Если шхуной, то на дорогу уйдет часа два с половиной. Тетя Алина сказала, что нечего день терять, мы пальмы посмотрим, когда будем ехать на остров Ла Диг, все равно мимо этого острова будем проплывать, с борта и посмотрим, — напомнила Анюта.

— Алена, ты говоришь, что почти все записались на экскурсию.

— Да, кажется, только мы не поехали. Нет, еще Лену Алексееву я видела в ресторане. Впрочем, она до сих пор сидит. — Я проследила Аленин взгляд. Лена сидела на открытой веранде ресторана, не спеша, потягивала из стакана апельсиновый напиток и задумчиво смотрела на море. — Если бы она ехала со всеми, давно бы сидела в автобусе, который в девять часов должен выехать из отеля, — Алена взглянула на циферблат часов и добавила: — По идее он уже отправился.

— Знала бы, что там интересно, можно было бы и поехать, — сказала я, пока не зная огорчаться или наоборот радоваться тому, что у нас появилась возможность покупаться и позагорать в свое удовольствие, не заморачиваясь на расследовании.

— Вообще-то меня Поль обещал свозить на остров Праслин, — смущенно призналась Алена. — У него есть катер. Если вы хотите, я спрошу, может, мы поместимся вшестером.

— Не надо, — отказалась я, не желая испортить Алене романтическую прогулку. — А вы сегодня собирались?

— Да, после завтрака, на целый день. Так что до вечера вы меня не ищите.

— И мы хотим! — стал канючить Санька. — Алена, спроси Поля. Может, он возьмет меня с собой?

«Очень ты ему там нужен», — мысленно ответила я Саньке, вслух же произнесла:

— Счастливой дороги, Алена. Спасибо за предложение, но мы останемся в отеле.

— Почему?! Я пойду, спрошу у мамы, — рассердился на меня Санька. — Она меня отпустит с Аленой.

— Она не отпустит. Тем более что мы собирались взять такси и покататься по побережью, посетить Викторию, — придумала я на ходу, чтобы отвлечь Саньку. — Как же мы поедем, Саня, без тебя?

— Правда? — удивилась Аня, вспоминая, был ли вчера разговор о том, чтобы прогуляться по столице Сейшел.

— Я и тетя Алина сегодня договорились о поездке. Времени не так много, надо сувениры приобрести.

К нашему столику подошел Поль. Санька взглянул на гида, но попросить взять его с собой постеснялся. Поль выглядел весьма озабоченным.

— Отправил, — доложил он Алене. — Сказал Кристиану, чтобы тот смотрел за туристами в оба. Но он такой непутевый, этот Кристиан, — покачал Поль головой. — Сколько раз его на островах забывали. Если бы он не был племянником директора туристического агентства, его давно бы выгнали. Пять лет проучится в московском Университете дружбы народов, а русский знает на «троечку», — разоткровенничался наш гид.

— Что же тогда наши туристы смогут почерпнуть от вашего Кристиана? — возмутилась я. — Деньги уплачены за экскурсию с русскоговорящим гидом!

— То, что ему надо сказать, он зубрит наизусть, а вот на вопросы он отвечает с большим трудом. Может, мне с ними поехать? — вслух задумался Поль.

— А разве, автобус с туристами еще не уехал?

— У меня мотоцикл, я могу их догнать на пристани. Алена, вы со мной? — спросил он девушку.

Естественно, Алена была согласна. А вот Санька в любом случае на мотоцикле не поместился бы. Так решился вопрос с его поездкой на остров Праслин.

— Когда поедем потрошить Викторию? — спросил Санька, проводив Алену завистливым взглядом.

— После обеда, наверное. Надо этот вопрос согласовать с твоей мамой. Вот прямо сейчас допью кофе и пойду, спрошу у нее.

Я могла предположить, что известие о том, что Кудрявцевы поедут на экскурсию, весьма расстроит Алину, но чтобы так… Алина едва не заплакала от досады.

— А почему мы не поехали?

— Ты же сама сказала, что на кокосы посмотрим, когда будем плыть на Ла Диг.

— Я так говорила?!

На пляже появились наши дети. Бросив на свободный шезлонг полотенца, они упали на песок в непосредственной близости от нас.

— Да, ты так сказала, мы ушли на пляж, а все остальные записались, — продолжала я разговаривать с Алиной.

— Да? Кто же знал? День пошел насмарку, — удрученно протянула она.

— Как так насмарку? — спросил Санька. Он лежал, наполовину зарывшись в песок, и вполуха прислушивался к нашей беседе. — А Виктория? Вы собирались в город ехать. Я, между прочим, обещал биологичке коралл привезти. Она мне за это годовую оценку повысит. Нет, мы так не договаривались. Обещали — везите!

— И правда, Алина, поехали в Викторию? Погуляем по городу, что-то из сувениров прикупим.

Алину долго уговаривать не пришлось. Решили переждать дневную жару и после четырех рвануть в столицу.

С транспортом, как нас и предупреждал Поль, на острове проблем не было. Перед отелем стояли в ряд автомашины, которые можно было взять в аренду, но мы предпочли услуги таксиста, который вполне сносно изъяснялся на английском языке. Вообще-то на Сейшелах национальным языком считается креольский, но английский и французский языки тоже весьма широко распространены.

— Джон, — представился нам темнокожий водитель, хотя в водительской карточке, скотчем приклеенной к стеклу, было отпечатано другое имя, более длинное и трудно выговариваемое.

Джон оказался весьма общительным типом, он даже предложил нам экскурсию по городу, магазинам и сувенирным рынкам, и всего за пятьдесят рупий, а если еще добавим, то он поторгуется за нас с продавцами. Пятьдесят рупий мы ему пообещали, а вот от посредничества с продавцами отказались. Алина и сама кого хочешь уболтает и собьет цену — для нее торговаться сплошное удовольствие.

Джон, как заправский гид, начал рассказывать о столице еще до того, как мы в нее въехали. На полпути он остановил машину и заставил нас выйти:

— Чувствуете запах? — спросил он.

Я вздохнула полной грудью.

— Что это?

Воздух был насыщен знакомым ароматом, пряным и сладковатым.

— Это плантации корицы. Город окружен ими со всех сторон. Виктория расположена меж холмов Сигнал, Крэв-Кер, Ниоль и горы «Три брата», потому аромат коричных деревьев собирается здесь, словно в чаше, — пояснил Джон. — Кстати, оглянитесь на море. С этого места открывается изумительный вид на другие острова архипелага.

— Действительно красиво, — выдохнула я. — Зеленые острова в лазурном океане. Очень красиво.

Удовлетворенный признанием красоты Сейшельских островов, Джон повез нас дальше. За остаток пути мы узнали, когда город был основан, и сколько в нем проживает человек, сколько гостиниц, аэропортов и морских портов. Всего оказалось не так много. Если население Сейшельских островов всего около восьмидесяти тысяч человек, а на острове Маэ девяносто процентов от общего числа, то если поселить в Виктории девяносто процентов от населения острова, то получается не более семидесяти тысяч — по нашим меркам это один район не самого большого областного центра.

Но мне городок понравился. С одной стороны — горы, с другой — синий океан, а посредине узкие улочки, белые дома и яркая зелень экзотических растений.

Джон вырулил на главную улицу города — Маркет Стрит. Само название говорило за себя: на этой улице располагались многочисленные магазины, сувенирные лавки и рынки. Как и на всякой центральной улице, нашлось место и собору. В начале двадцатого века в Виктории был сооружен знаменитый собор Непорочного зачатия.

— Господи, — ахнула Алина, увидев миниатюрную копию «Башенных часов» лондонского Воксхоллского моста.

— Это «Часовая башня», — просветил нас Джон. — Она построена практически в одно время с собором, в начале двадцатого века. В нашем городе есть, на что посмотреть, — сказал наш шофер и стал сыпать названиями: — Музей естественной истории, Исторический музей, Ботанический сад Мон-Флери, Национальная библиотека… — Среди прочих достопримечательностей он назвал рынок, два светофора (кстати, они единственные в городе) и казино в отеле «Барборонз-Бич». — Но прежде, чем вас отвезти на рынок, я должен показать вам статую «Зом либ» (свободный человек), сваренную из железного лома, — с гордостью предупредил нас Джон.

— Круто! — воскликнул Санька. — Везите.

Не сказать, что статуя мне понравилась, я вообще весьма консервативна во взглядах на искусство, но чтобы не обидеть Джона, я обошла этого «свободного человека» вокруг и много значительно покивала:

— Весьма недурно.

После этого Джон нас повез на рынок. Поставив машину на парковке, он сказал:

— Идите сами. Буду ждать вас здесь, сколько потребуется. Предупреждаю, люди здесь приветливые, но до безобразия приставучие.

И сразу его слова нашли подтверждение. Стоило мне окликнуть рванувшую к уличному торговцу Анюту, как меня тут же обступила толпа ребятишек разного возраста, от пяти и старше.

— Русиш! Русиш! Купи, купи. Доллар, доллар, — они протягивали нам замызганные и помятые почтовые открытки и требовали их купить.

Если бы не Джон, гаркнувший на своем языке на ребятню, нам бы вряд ли удалось от нее отбиться. Я стала сомневаться, надо ли нам идти на рынок, не повторится ли подобная сцена там, но таксист меня заверил:

— Не волнуйтесь, это дети. Взрослые не будут уговаривать вас купить то, что вам не нужно. У местных торговцев всегда есть покупатели. Один совет: морской орех не покупайте с рук. Могут быть неприятности на таможне. Вас не выпустят без специального разрешение на провоз ореха или чека из магазина.

— А где лучше покупать на рынке или в магазине? — спросила Анюта.

— Орех?

— Почему орех? Сувениры.

Джон после секундной задержки ответил:

— Если не ювелирные изделия, не часы и не технику — легко наткнуться на подделку, — то на рынке дешевле, не намного, но все-таки дешевле.

От шопинга мы получили истинное удовольствие. На лотках можно было найти и африканские маски, доставленные с континента, и изделия из верблюжьей кожи — подобные я видела в Египте, — и мерные отрезы батиста (сари), какими обычно обматывают себя индийские женщины, и поделки из оникса, яшмы и других полудрагоценных камней. Чувствовалось влияние и Африки, и Азии, и Индии.

Все можно было объяснить, вспомнив историю. Освоение Сейшельского архипелага начали французы в конце восемнадцатого века. Колонисты использовали труд рабов, ввозимых с Мадагаскара и невольничьих рынков восточного побережья Африки. В начале девятнадцатого века острова перешли англичанам, которые после отмены рабства стали поощрять переселения на острова арабов с Маврикия, а также индийских торговцев и наемных работников.

Походив по торговым рядам, мы с Алиной купили для нашего офиса коллекцию африканских масок. Олегу и майору Воронкову я приобрела по резной курительной трубке и пепельнице. Дети понабирали друзьям резных деревянных брелков для ключей в виде забавных человечков с выпирающими животами и короткими конечностями. Санька еще купил кусок коралла. Аня, чтобы от него не отставать, приобрела засушенную и покрытую лаком морскую звезду.

— Ну что ж, день покупок прошел на «ура», — удовлетворенно констатировала Алина. — Я довольна. По поводу сувениров можно больше не напрягаться.

— Мама, мама, — дернул ее за руку Санька. — Смотри, тот мужчина. Он с нами вчера был!

Точно! Между рядами торговцев шел толстяк-одессит, тот, что утверждал, будто краше его родной Одессы города нет. Его легкоузнаваемый говорок долетел и до наших ушей. Впрочем, «долетел» мягко сказано — мужчина перекрикивал торговцев в радиусе десяти метров.

— Обмельчали Сейшелы! Разве ж это кокосы? — он держал на ладони орех, примеряя, сколько тот может весить, а весил он не меньше двух кило. — Вот раньше были кокосы, как кокосы. Вы видели настоящие кокосы? — спрашивал он местного жителя, выросшего на этих самых кокосах. — Вот на Привозе продают кокосы — всем кокосам кокосы. Во! — одессит широко развел руки. У него получалось, что одесский кокос должен был быть не меньше баскетбольного мяча. — И шо вы просите за этот кошерный грецкий орешек?

Местный житель выставил вперед ладонь с растопыренными пальцами и в слух сказал:

— Файв доллар!

— Не смешите меня! Хотите рупию? Больше не дам — рука не поднимется дать вам больше. Вот такой орех у нас в Одессе дешевле помидора в разгар сезона. А помидоры у нас вообще даром. Вы кушали когда-нибудь настоящий украинский помидор? По глазам вижу, что не кушали. Считайте, что жизнь у вас не удалась. Украинский помидор — это песня песней. Запомни. Будешь потом внукам рассказывать, что видел человека, который каждый день кушает украинские помидоры.

Какое счастье, что торговец ни слова не понимал по-русски. Он только беззвучно моргал глазами, оставаясь в неведении, будут у него покупать орех или нет. Еще он не мог взять в толк, почему кокос постоянно называют странным словом «помидор».

Мы же стояли в метре от этой пары и умирали со смеху. Услышав наше хихиканье, мужчина резко повернул к нам голову.

— Кого я вижу! Те ли это дамочки, шо вчера прыгали по скалам как горные козочки? Вижу, шо те! Со вчерашнего дня вы стали только краше.

— Да мы вчера были с вами на экскурсии, — поддержала разговор Алина. — Я смотрю, вы тоже сувениры домой покупаете.

— Так надо же поддержать их экономику. Шо мы, звери какие, смотреть на голодных сейшельцев.

— Мы вот тоже всего накупили. А вы надолго приехали?

— Последний день, — вздохнул одессит. — На рассвете улетаем на родину. Да не плачь ты, Сима. Завтра уже будешь в своей Одессе, увидишь свою мамочку, — он похлопал по плечу рядом стоящую дамочку, которая в каждой руке держала по кокосу и плакать, похоже, не собиралась. — Осточертело тут! Море, солнце, песок, пальмы — сплошная «Негрыада»! И жратва здесь так себе. Банан, кокос… Хотя бы раз дали селедочку или форшмачок, о фаршированной рыбе я молчу, о ней здесь и не слыхали, дикари. Теща у меня еще та стерва, — он перешел на шепот, — но рыбу-фиш никто лучше ее в Одессе не готовит. Ну, а в других городах и вовсе не знают, что это такое.

Я хотела возразить, мол, умею тоже готовить фаршированную рыбу. Кто пробовал мою стряпню, все хвалили. Но мужчина тарахтел, не давая вставить нам ни слова.

В короткий промежуток времени, когда одессит закрыл рот, чтобы открыть кошелек и вытащить из него рупию для торговца, Алине все же удалось вставить:

— А знаете, ведь тот мужчина, которого мы вчера не досчитались на катере, погиб.

— Что-то слышал. Сима говорила. Вроде головой долбанулся мужик. Да это и понятно: он так нервничал, так нервничал.

— Нервничал? С чего вы взяли? Вы с ним разговаривали? — спросила я.

— Я? Да зачем он мне нужен, чтобы я с ним нервничал? У меня уже есть больной мозоль — моя теща, чужого мне не надо.

— А разве он приехал с тещей? — я встряхнула головой, не очень-то понимая, о чем говорит одессит.

— Тещей? Нет, тещи с ним не было. Это нужно быть совсем идиётом, чтобы с тещей полететь на Сейшелы. Но с кем-то ваш покойник разговаривал — факт. Мы с Симочкой бродили по острову, притомились — отдышка, будь она неладна, — сели передохнуть на камушек. А сверху голоса доносятся, вернее один голос, того товарища, но он явно кому-то отвечал. Я еще говорю Симе: «Погода хорошая, солнце, море. Что людям еще надо? Зачем связки напрягать?»

— А там, наверху, кричали?

— Почему кричали? Возмущались. Типа, разве мы с вами знакомы? Да я вас в первый раз вижу!

— И это все покойник говорил?

— Тогда еще не покойник, — поправил меня одессит.

— А что второй?

— Того, что в друзья к покойнику набивался, я не слышал. Должно быть, он что-то говорил, но тихо. А тут птички поют, бабочки крыльями скрежещут, сверчки там разные… Симочка, ты второго слышала?

— Миша, что ты ко мне пристал? Лучше спроси, почем эта желто-розовая хрень и с чем ее едят, — Симочка указывала пальцем на экзотический фрукт, который соседствовал с кокосом. Она даже взяла его в руки, чтобы понюхать. Очевидно, запах плода не впечатлил ее, и она положила его на место.

— С хреном едят! — не растерялся Миша. — Давай маме возьмем? — предложил он и тут же был сражен разгневанным взглядом супруги. — Как хочешь. Так ты слышала, о чем наверху говорили?

— Сокровище мое, ты так сопел в свои две дырки, что я и первого не слышала. А тот, второй, вообще молчал.

— Ясно, она всегда на слух жаловалась, — пояснил нам Миша и добавил: — Какой с нее спрос?

— Понятно, — кивнула Алина. — Может, вы видели, как эти двое спускались?

— Не видели, меня Симочка, практически сразу потащила дальше. Ей разве есть дело до моих больных мозолей?

Если бы не Симочка Миша еще бы час разглагольствовал о своих больных мозолях. Честно говоря, его многословие стало раздражать. Я была благодарна женщине, которая, оборвав свое «сокровище» на полуслове, утащила покупать маме подарок.

— Ты думаешь, Бабенко разговаривал с Кудрявцевым? — спросила меня Алина, когда мы вышли с гудящего, словно пчелиный рой, рынка.

— Какой смысл Бабенко отказываться от знакомства, если как минимум еще два человека знают, что он знаком с Кудрявцевым?

— Не знаю, может, они общались очень давно? И он забыл его лицо? Я вообще тебе скажу, группа собралась еще та. Все держаться друг от друга на расстоянии.

— Что есть, то есть. Обычно за границей соотечественники в кучу сбиваются. Так надежнее, веселее, а эти как тараканы разбрелись по норам.

— А я вот наберусь наглости и спрошу у Кудрявцева, — решительно заявила Алина, — не думает ли он помочь с транспортировкой тела соотечественника на родину. Я даже не буду его спрашивать, знаком ли он с Бабенко. Просто намекну ему, что должок у него есть перед семьей Павла Алексеевича. Пусть Кудрявцев знает, что нам многое о нем известно. Если начнет юлить, отстраняться — сам себя и выдаст.

— Тогда лучше с начала «подъехать» к его жене, Раисе Антоновне. Она точно будет защищать мужа, попытается выставить Бабенко в неприглядном свете.

— Кудрявцева может не знать обо всех конфликтах мужа.

— Попробовать-то можно?

Наши мнения разделились, но, немного подумав, Алина предложила компромиссный вариант:

— А если нам к этой семейке подойти с разных сторон? Я беру на себя Ивана Петровича, а ты пытаешься все вытянуть из Раисы Антоновны.

Глава 6

Таксист Джон еще повозил нас по городу. Мы посетили парочку магазинов, полагаю, что они принадлежали знакомым нашего водителя. Это стало понятным, когда Джон просил хозяина сделать для нас скидку и при этом двусмысленно улыбался, подмигивая одним глазом. Скидку нам сделали, но не такую ж и большую. Если бы Алина стала торговаться, она бы опустила цену на половину. Увы, в данный момент ее голова была занята мыслями о покойном Бабенко и о предстоящем разговоре с Иваном Петровичем Кудрявцевым.

В отель мы вернулись к вечернему открытию ресторана. У нас уже был план, с чего начать беседу с супругами Кудрявцевыми. Загвоздка состояла лишь в том, как разбить на время парочку. Ничего путного в голову не приходило, но Алина не унывала, полагаясь на экспромт.

— Не всегда же они вместе ходят! Захочет Раиса Антоновна в туалет, не пойдет же Иван Петрович за ней? Не пойдет! Ты перехватишь Раису Антоновну, а в этот момент я сцапаю ее мужа.

— А это обязательно перехватывать Раису Антоновну в туалете?

— Нет, можешь окликнуть ее на выходе, — немного подумав, разрешила Алина. — А я пока ты будешь ее ждать, уведу в сторону Ивана Петровича.

Дети, не заходя в номера, побежали ужинать. Мы с Алиной, договорились, отнести покупки в бунгало, а после встретиться на главной аллее. Пока я шла к себе в номер, по пути мне встретились несколько человек из нашей группы. Собственно, группы как таковой не было, просто я так называла всех тех, кто летел с нами в одном самолете.

«Значит, с экскурсии люди уже вернулись», — подумала я, раскланиваясь с Николаем Павловичем Коровиным. Мужчина торопливо шел мне на встречу, спеша в ресторан на ужин. Он кивнул мне и … не более того.

«Хотя бы для приличия улыбнулся», — отметила я.

С момента последней нашей встречи, в холле гостиницы, Коровин практически не изменился. Все тот же льняной костюм, та же белая рубашка и тот же отвратительный запах зубного эликсира. Только вместо туфель — вьетнамки, которые никак не подходили к выбранному стилю одежды. У меня даже сложилось впечатление, что Коровин случайно их одел, не задумываясь над своим внешним видом — сунул ноги и пошел. Шагал он с отрешенным видом, словно в уме что-то для себя решал. Мне даже подумалось, что он меня даже не узнал, а кивнул в ответ чисто машинально.

«Наверное, на яхте укачало, когда к острову плыли», — к такому выводу пришла я.

Побросав пакеты с сувенирами в прихожей домика, я побежала обратно. Алина тоже не задержалась.

— Ищем и пасем, — напутствовала она меня перед входом в ресторан.

Ресторан был на половину заполнен людьми. Кудрявцевых еще не было. Я и Алина выбрали столик в углу, откуда открывался полный обзор зала. Аня, заметив меня, помахала рукой. Дети не особенно расстроились тому, что их мамочки сели отдельно от них. По-моему, Аня даже обрадовалась — я не буду заставлять ее есть овощи вместо пирожных.

Еще раз пробежав взглядом по лицам сидящих в зале, я увидела Коровина, он сидел в одиночестве. Ужинали Хрящев, Коломиец и Ярцев — и все по отдельности.

«Зачем было приезжать, чтобы скучать поодиночке?» — в который раз удивилась я.

В ресторан вошли Алена и Поль. Заметив нас, они направились прямиком к нашему столику. Тень недовольства пробежала по Алининому лицу.

— Надо как-то от них поскорее отделаться. Вот-вот должны появиться Кудрявцевы, — процедила она сквозь зубы.

— Привет, вы уже вернулись с экскурсии? — спросила я, когда Поль и наша секретарша нависли над нашим столом. Оба смотрели на меня и Алину и почему-то молчали.

Алина скривила лицо.

— Как я устала. Солнце здесь просто дикое! Оно так изматывает. Голова раскалывается, а тут так шумно. — Алина надеялась, что Алена и Поль поймут, к чему она клонит, и найдут себе другой столик. Благо свободных мест хватало.

— А у нас еще одна неприятность, — вздохнула Алена.

— У кого «у нас»? — равнодушно спросила Алина, усиленно растирая виски. — Как же голова болит!

— Кудрявцев на экскурсии умер.

— Как умер?! — воскликнули я и Алина в один голос.

Алина бросила растирать виски.

— Почему умер? Зачем умер? Тоже со скалы упал?

— Нет, скорей всего сердечный приступ. Жена Кудрявцева сказала, что у ее мужа было больное сердце. Хорошо, что мы догнали группу на пристани, Поль как чувствовал, что нужно быть на катере.

— Он знал, что Кудрявцев умрет? — насторожилась я.

— Нет, конечно. Как он мог об этом знать? Он просто не был уверен в Кристиане. А тот и впрямь, хотел уехать без Кудрявцевых, мол, на другом катере доберутся. А Поль напомнил о вчерашнем случае и пошел искать Кудрявцевых — и нашел. Иван Петрович уже мертвый лежал, а Раиса Антоновна над ним рыдала. Все в шоке. Вторая смерть за два дня. Вот не повезло людям.

— Не повезло, — повторила я за Аленой.

Алена с Полем сели за отдельный столик. Есть расхотелось. Отодвинув от себя тарелку, я спросила у Алины:

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Что? Я думаю, что там, в морском заповеднике, рядом с Бабенко был Кудрявцев. Кто знает, чем закончился их разговор на повышенных тонах? Возможно, именно Кудрявцев столкнул Бабенко с камней. Необязательно намеренно. Впрочем, Бабенко мог пятиться и оступиться. Но факт, что Кудрявцев переживал, и очень сильно. Сердце не выдержало. В результате — сердечный приступ, который привел к смерти.

— Складно. Наверное, все так и было. Нужно зайти к Раисе Антоновне, чисто по-человечески выразить ей свои соболезнования. Может, помочь ей надо. Да просто посидеть с ней. Первые дни одиночества наиболее мучительны.

— Пошли, — Алина поднялась из-за стола. — Заодно и спросим, из-за чего так переволновался ее муж.

— Алина, — покачала я головой, — в тебе нет ни грамма сострадания. В такую трагическую минуту допрашивать человека?

— Ничего подобного! Я просто дам ей выговориться! — загадочно улыбнулась Алина, как будто уже знала о том, как пойдет разговор.

Дверь в бунгало была не заперта. Мы свободно прошли через маленькую прихожую в комнату. Раиса Антоновна, как я и предполагала, была одна. Она сидела в полумраке на краешке кровати. Из осветительных приборов горел лишь ночник, освещая заплаканное лицо Кудрявцевой.

— Раиса Антоновна, — позвала я.

Женщина медленно повернула в нашу сторону голову. Ее брови удивленно изогнулись.

— Кто вы?

— Мы летели с вами в самолете, живем в одном отеле. Вот, пришли выразить вам свои соболезнования по поводу безвременной кончины вашего мужа.

Она сидела не шелохнувшись. Смотрела в одну точку, куда-то поверх наших голов. Слышала ли она нас? Я не уверена.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я, насторожившись ее реакцией, вернее ее отсутствием.

— Не знаю, — медленно протянула она. — У меня внутри какая-то пустота, и в голове, и в груди. Как будто и вовсе меня нет.

— Ясно, она все еще в шоке, — шепнула мне на ухо Алина. — Она не осознает случившегося. Ее разум заблокирован. Так можно и с ума сойти. Стой здесь, отвлекай разговором, а я сейчас.

Алина бросилась из бунгало на улицу, а я осталась.

— Может вам водички налить? — спросила я, открыв дверцу мини-бара. — Вы ужинали? Давайте я схожу, принесу вам что-нибудь поесть?

— Я не хочу пить, я не хочу есть. Мне холодно.

Я посмотрела на регулятор кондиционера. Кондиционер был выключен. В бунгало было и жарко, и душно. На моей коже выступил липкий пот. А ей холодно?

«Нервы», — догадалась я и укрыла Раису Антоновну покрывалом, которое лежало сложенным на кровати.

Очень скоро прибежала запыхавшаяся Алина. Из бумажного пакета она достала бутылку коньяка. На мой изумленный взгляд, сосредоточенный на бутылке, она ответила:

— Это ей поможет снять стресс и расслабиться. Будет очень хорошо, если она выплачет свое горе. Раиса Антоновна, выпейте глоточек. Это как лекарство.

— Я не пью в принципе.

— А сейчас надо.

Алине удалось уговорить Кудрявцеву выпить пару глотков коньяка. У Раисы Антоновны порозовели щеки, она как будто слегка оттаяла и заговорила:

— Никогда не прощу себе, что Ваня меня уговорил на эту поездку. У нас никогда не было много денег. Эх, зачем мы выиграли эту чертову путевку? Поехали бы как обычно в «Сосновый бор».

— В «Сосновый бор», дом отдыха, когда-то принадлежавший горисполкому? Ваш муж имел отношение к исполкому? — поинтересовалась Алина.

— А разве вы не помните? Когда-то Ваня был мэром города! — с гордостью сказала вдова.

— Наверное, это было давно? — пожала я плечами. Фамилия Кудрявцев мне ни о чем не говорила.

— Пятнадцать лет назад. Правда, мэром он был недолго, около года. Потом по состоянию здоровья ушел. Сердце, уже тогда у него пошаливало. Знаете, он все близко к сердцу принимал, за дело болел, на работе просиживал допоздна.

— Да, господь бог забирает лучших, — вздохнула Алина, подливая в стакан Раисы Антоновны еще коньяка. Чтобы та не думала, что пьет в одиночку, Алина налила себе и меня заставила взять в руку стакан с коньяком. — Помянем Ивана Петровича. Хороший был человек. Тело вы как на родину повезете?

— Самолетом, со всеми.

Я удивленно вскинула брови, ведь до нашего отлета оставалось еще четыре дня.

— Я уже узнавала, самолет из нашего аэропорта курсирует один раз в неделю. Можно, конечно, другой авиакомпанией полететь — и завтра, и послезавтра, но самолет приземлится в чужом городе. Что же я Ваню по всей стране в гробу буду возить? Нет, пусть он лучше четыре дня в морге полежит, а за это время родственники помогут к похоронам подготовиться.

— Раиса Антоновна, а что спровоцировало сердечный приступ, не знаете? — спросила Алина. — Может, он понервничал?

— Сама не понимаю, как все случилось, — задумалась Раиса Антоновна. — Ни вчера, ни сегодня он не жаловался на боли в груди. А вообще-то он мнительный, — добавила она. — Только какой-то дискомфорт почувствует, сразу торопится положить под язык нитроглицерин. Он даже на пляж выходил с нитроглицерином в кармане.

— Может, его расстроила смерть нашего соотечественника, Павла Алексеевича Бабенко? Собственно, и смерть Ивана Петровича всех потрясла. Две смерти, практически в один день. Поговаривают, что ваш муж был знаком с Павлом Алексеевичем.

Раиса Антоновна недовольно сморщила лоб.

— Вы же понимаете, Ваня работал на такой должности. Все норовили с ним за руку поздороваться. Он по службе знал многих, а уж сколько людей его знало, не сосчитать.

С ее слов нельзя было понять, знаком был ли знаком ее муж с Бабенко.

— Странно, — делано протянула я.

— Что странно? — заинтересовалась Кудрявцева.

— Мне показалось, что я видела, как они — ваш муж и Бабенко — разговаривали там, на первом острове заповедника, — соврала я. — Где и погиб Павел Алексеевич.

— Вам, наверное, показалось, — сердито мотнула головой Раиса Антоновна. — На островах Иван Петрович ни на шаг от меня не отходил.

— Я думаю, что Ивана Петровича могла уморить вчерашняя жара и физическая нагрузка, — высказала свое предположение Алина. — Все-таки вчера всем нам пришлось много пройти. А Иван Петрович был в возрасте — надо было сегодня в отеле посидеть, хорошо отдохнуть.

— Теперь-то я понимаю, что надо было. Но Ваня любил ходить и вчерашняя прогулка для него ничто.

— И по скалам лазить любил? — задала я провокационный вопрос.

— По скалам? Ну что вы! У Вани была боязнь высоты. Когда нам выделили квартиру в доме партийных работников, мы даже выбрали второй этаж. Ваня бы и на первом поселился, но жить второму заместителю председателя горисполкома (он тогда этот пост занимал) как-то несолидно. А что касается прогулки по острову… Мы пошли по тропинке, но в гору подниматься не стали, потом спустились к берегу. Вот и все. С кем вы могли моего Ваню видеть?

— Неужели я ошиблась? — сплеснула я руками. — Значит, все время на острове вы были с ним рядом?

— Разумеется!

— И на минуту не разлучались?едседателя горисполкома (он тогда эту должность завместителю ых работников. ость.

— Вопросы вы странные задаете, — Раиса Антоновна сбросила с себя покрывало. Алина так часто подливала в ее стакан коньяк, что ей стало жарко. Она расслабилась и вместе с тем опьянела. Язык ее уже начинал заплетаться, ум не сразу определял, что можно говорить, а о чем можно и умолчать. — Пописать пару раз он сходил. Не буду же я его в этом деле сопровождать? Ваня помимо сердца страдал простатой. И жидкости пил вроде бы не много, а в кустики бегал часто. Отбегался, сердешный. — Раиса Антоновна опять расплакалась. Она без стеснения размазывала слезы по лицу, тихо, словно щенок, поскуливая.

— Вам надо лечь спать, — категорично сказала Алина и стала ее укладывать спать.

Раиса Антоновна не сопротивлялась. Оставив гореть ночник, мы вышли из бунгало Кудрявцевых.