Kitobni o'qish: «Слезы нильского крокодила»

Глава 1

Легче противодействовать началу, чем вмешиваться в конце. Об этом надо всегда помнить, прежде чем сказать окончательное «да». Как только я увидела это скопление людей, яро ненавидящих друг друга, сразу поняла: мои благие намерения помочь подруге тщетны. Увы, нельзя отмотать все назад — поезд ушел, вернее, белый теплоход уплыл, а вместе с ним и мечты о беспечном отдыхе.

Мертвое тело нашла изрядно выпившая пассажирка. Она брела в одиночестве по палубе, и ей хотелось продолжения вечера. Подслеповатые глаза искали того, кто бы мог составить ей компанию. Проблема знакомства не волновала. Всего-то остановить и элементарно спросить: «Который час?» Или: «Где все?» Или: «Не скажите ли, завтра экскурсии будут?» Часы показывали половину четвертого утра. В это время палуба была пуста. В баре стихла музыка. Кое-где даже выключили иллюминацию, дабы яркий свет не мешал отдыхать пассажирам круизного судна «Рамзес».

Дама шла по деревянному настилу, ее голову кружил хмель и обдувал ветер. Она пошатывалась и, чтобы не упасть за борт, цеплялась за поручни. Как назло, никто не попадался навстречу.

И вот — о радость! Она не одна! — кто-то лежал в шезлонге в просторном белом одеянии. Женщина это или мужчина — не разобрать. Не так давно закончилась вечеринка в арабском стиле. Женские костюмы были в дефиците, поэтому многие дамы облачились в просторные арабские рубахи, перехватив их на талии поясами с разноцветными стеклянными каменьями.

«А вдруг все же мужчина», — подумала пассажирка, и игривая улыбка коснулась ее губ.

Она приподняла сползший на лицо и закрывающий половину груди черно-белый, в мелкую клетку платок и уже хотела начать разговор, но вместо вопроса с ее губ сорвался истошный крик:

— «Скорую»! Врача! Помогите кто-нибудь. Здесь труп!!!

Алкоголь мгновенно улетучился. В голове прояснилось. Женщине тут же стало плохо и, завидев бегущих на ее крик людей, она с чистой совестью упала в обморок на соседний шезлонг.

Я проснулась не от дикого крика, а от того, что мимо окна нашей каюты с прибывающей интенсивностью стали пробегать люди. Сон как рукой сняло.

«Здесь труп» прозвучало зловеще, эхом отрикошетило от нильских берегов и пулей влетело в мою голову.

«И зачем трупу «Скорая»?» — спросонья подумала я.

— Что?! Где труп? Чей труп? — Я села на кровати.

— Почему кричишь? — спросила с соседней кровати Алина. Спросила вяло, как будто во сне.

— Кажется, там что-то стряслось, — мотнула я головой, чтобы окончательно проснуться.

«Неужели то, чего я опасалась, случилось?» От собственного ясновидения мне стало не по себе.

— Алина, вставай, — толкнула я в бок подругу.

— Что? — не сразу поняла меня Алина. — Уже? Асуан?

С Оксаной Василенко я познакомилась лет семь назад. Тогда у меня и в мыслях не было заняться туристическим бизнесом. Я приехала в Трускавец с дочкой и остановилась на квартире у нее. Оксана подрабатывала тем, что сдавала оставшуюся от бабушки квартиру отдыхающим. Так завязалась наша долгая дружба.

С тех пор много воды утекло. Я и моя подруга Алина Блинова открыли туристическое агентство «Пилигрим». Оксана поднакопила деньжат, взяла в банке кредит и построила в центре Трускавца маленькую частную гостиницу. Поскольку попить целебную водичку приезжают независимо от времени года, то желающих остановиться в Оксаниной гостинице не убывало. Очень скоро ее дела пошли в гору. Вскоре Оксана выплатила банку все долги, построила еще один домик для приезжих и теперь живет в собственное удовольствие, по крайней мере, я так думала до этого звонка.

— Привет, Оксана, — обрадовалась я, услышав в трубке западно-украинский говорок. — Как дела? Как Лиля? Как Василь? Только сегодня о тебе думала и собиралась звонить. Хочу тебе клиентов подбросить. Две супружеские пары собираются забронировать в твоей гостинице номера на весь месяц. Возьмешь? Хорошие деньги заплатят.

— Не сейчас, — как-то уж грустно отозвалась Оксана. — Я закрываю гостиницы.

— Закрываешь гостиницы?!! — не поверила я. — А, понимаю — хлопотно? Хочешь вложить деньги во что-то другое? — попыталась я угадать намерение подруги.

Оксана из тех трудяг, кто взваливает на себя все: у нее нет управляющего, со всеми возникающими проблемами она справляется сама. Впрочем, зачем ей заместитель, если гостиницы — семейный бизнес, и муж Василий всегда рядом. Он, конечно, еще тот гусь, но доверить ему ремонтные работы, закупку продуктов питания, а также встретить с вокзала клиентов вполне можно.

— Я закрываю гостиницы не потому, что хлопотно, а потому, что не хочу, чтобы хоть одна копейка перепала этому мерзавцу.

— Не поняла. О каком мерзавце идет речь?

— Да о Василе! О ком же еще?! — в ее голосе одновременно слышалась злость, раздражение и радость от того, что она насолит поганцу и оставит его ни с чем. — Он ушел от меня!

— Как ушел? — воскликнула я, не в силах понять, как такую женщину можно бросить. Не дурак же он? — Ушел? От тебя?

У меня в голове сразу возник ее образ: красивая, стройная, следит за собой и за модой. Я ни разу не видела ее растрепанной или нелепо одетой. При этом Оксана замечательная хозяйка, заботливая мать и преданная жена. Всегда считала, что Василию крупно повезло с женой — куда больше, чем ей с ним.

Брак был неравный по всем статьям. Честно говоря, Василя я недолюбливала. Разумеется, в слух своего мнения никогда не высказывала, но где-то в глубине души предвидела разрыв. Но не такой.

А не любила я его вот почему: когда мужчина обладает одними амбициями, не имея при этом за душой ничего, и даже не стремится реализовать себя в жизни, ему дома все не так. Чтобы создать видимость собственной значимости, он становится домашним деспотом и «строит» своих домочадцев по любому поводу. Да-да, вместо того, чтобы делать собственную карьеру, Василь решил перекраивать под себя домашних. Особенно доставалось дочери Лиле: то она обувь не так поставила, то посуду за собой не помыла, то в магазин не сбегала.

Оксане Василий нервы трепал тоже по полной программе, но уже по другому поводу. Оказывается, при весе пятьдесят пять килограммов он считал жену толстой, постоянно с кем-то сравнивал, обидно обзывал «старухой» только потому, что она была старше его на четыре года. Когда-то эта разница была не существенна для обоих, но с каждым годом шутки Василия становились все обиднее, и Оксана все больше комплексовала по этому поводу.

— От меня, — вздохнула на другом конце провода Оксана. — От меня ушел, к другой ушел, молодой… Знаешь, как ее зовут? Рада!

Я отняла от уха трубку и с недоумением посмотрела на нее, как будто та по своему усмотрению могла перевирать слова абонента.

«Рада? Совсем как высший орган власти на Украине, — промелькнуло у меня в голове. — Совет, значит. Или корень «рад» — от радости? Такие имена сейчас в моде? Что-то типа Октябрины, Революции и Владлена? В двадцатые годы прошлого столетия было модно давать своим детям имена в честь всего, что связано с великой социалистической революцией. Даздраперма! Чем не шедевр? Да здравствует первое мая! Рада… Сколько же лет этой Раде? Столько, сколько независимой Украине?»

— Это Оксана? — заинтересовалась телефонным разговором моя компаньонка Алина. Я кивнула.

— А чем он теперь будет заниматься? — спросила я у Оксаны, прекрасно помня о том, что в их бывшей семье главной была она. Василь же нехотя исполнял то, о чем его изредка просила жена.

— Да тем же, чем и я, — гостиничным бизнесом. Разве он способен придумать что-то новое?

— У него есть гостиница?

— Мои гостиницы! Виллы «Мария» и «Лилия». Он хочет их у меня оттягать.

— Постой! У вас же гражданский брак! И если мне не изменяет память, то гостиницы ты оформляла на себя?

— Гражданский или не гражданский брак, теперь не имеет значения. Мы прожили вместе четырнадцать лет, совместно вели хозяйство, по крайней мере так выглядело со стороны. А посему этот никчема имеет полное право на половину всего, что я сумела заработать. Такие у нас законы. Суда не миновать, и он готов сражаться за каждую копейку. Теперь ты понимаешь, почему я не хочу вкалывать хотя бы до того времени, пока не разберусь с финансовыми претензиями своего бывшего муженька. Мариша, я вот о чем тебя хотела попросить. Помоги с путевкой. Хочу с Лилей съездить в Египет, отдохнуть, — сказала Оксана оживившись.

«Если заговорила об отдыхе, значит, не в депрессии. Это уже хорошо», — отметила я и вслух одобрила ее решение:

— Ты правильно решила. Тебе давно пора отдохнуть. Куда желаешь? Шарм-эль-Шейх? Хургада? Любой отель с хорошей скидкой!

— Нет, — мгновенно отвергла мои предложения Оксана. — Я хочу в круиз по Нилу. И мне нужна путевка на конкретную дату и конкретный теплоход. С двадцать пятого октября. Теплоход называется «Рамзес». Четыре звезды. Мне его рекомендовали, и я хочу попасть именно на него. Если не получится, то вообще не надо ничего предлагать.

— Хорошо, я постараюсь забронировать тебе каюту на «Рамзесе», — пообещала я, несколько озадаченная выбором Оксаны. Многие суда, среди которых и рекомендованный ей «Рамзес», не дотягивают до своей звездности. Пишут четыре или даже пять звезд, а на самом деле теплоходик тянет максимум на «троечку».

— Очень на тебя рассчитываю, — прощаясь, сказала Оксана. — Привет всем.

— Ну что? Что? — нетерпеливо зачастила Алина, едва я положила трубку. Она прекрасно знала мою украинскую подругу и не единожды сама останавливалась в ее отеле. — Что у нее? Ну не томи, говори же.

— Что говорить? С мужем она разводится. Развод обещает быть тяжелым. Василий не тот человек, который мог бы хлопнуть дверью, оставив жене и дочери все.

— Вот козел! — мгновенно отреагировала Алина.

— Перед судом Оксана хочет набраться сил. Заказала круиз по Нилу на определенную дату и на определенный теплоход. Это «Рамзес», — изложила я Оксанину просьбу. — Слышала о таком судне?

— Нет, — мотнула головой Алина. — Я всего раз плавала по Нилу, еще до того как мы открыли «Пилигрим». Не помню, как назывался наш теплоход, но точно не «Рамзес». Кстати, о круизах расспрашивал меня Воронков. Наш майор наконец-то созрел до заграницы. — Алина задумалась. По внезапно вспыхнувшим глазам я догадалась, что в ее голове родился план. — Помнится, и Степа горела желанием увидеть Нил. На Красном море она с Куликовым была. Александрию видела, когда по Средиземному морю плавала. То есть общее представление о Египте имеет, но, оказывается, ей этого мало. Как я ее не отговаривала, «Хочу», — говорит. — И все!» Может, их всех вместе отправить? А ты, кстати, с родственниками не хочешь прокатиться по волнам голубого Нила? Чем больше закажем кают и билетов, тем больше скидка.

Стефания Степановна Клюквина, по мужу Куликова — двоюродная тетя моего мужа Олега, тетя Степа, как мы ее называем. Она чуть старше нас с Алиной, и для меня она, скорее, подруга, чем родственница.

«Степа хотела в круиз? Да, кажется, она действительно говорила об этом», — вспомнила я и тут же ответила Алине:

— Почему бы и нет. А ты? Ты поедешь? Октябрь для Египта — бархатный сезон.

— Я? Я уже была. Да и сервис на египетских теплоходах слабоват, — сморщила нос Алина.

«А давно ли ты, подружка, дикарем отдыхала?» — усмехнулась я, глядя на нее.

Было время, когда мы на пару, с детьми снимали квартиры в Крыму или в Сочи, а то и на Азовском море в бунгало сидели, комаров кормили — и ничего, отдыхали, как большинство наших сограждан. Теперь, конечно, все изменилось, изменились и мы. То, о чем мы еще пятнадцать лет назад не могли мечтать, вызывает у Алины пренебрежительную гримасу. Сервис на египетских теплоходах, видите ли, не дотягивает до сервиса отелей «Хилтон». Но что поделаешь, такова жизнь…

— А ты подумай. Идея сама по себе хорошая. Не все же на песке жариться? Когда-то надо и о культуре подумать. Египет уже тем хорош, что там есть на что посмотреть. Пирамиды — едва ли не единственное чудо света, которое сохранилось до наших дней. Вот что, Алина, запусти-ка ты рекламу, может, и правда, наберется группа желающих прокатиться по Нилу. Путевки на теплоход дешевле отдыха на море. Конец октября совпадает со школьными каникулами. Я думаю, группа у нас наберется. Воронкова пригласим. Степе я сегодня позвоню, пусть вещи собирает. А ты, пожалуйста, войди в Интернет, посмотри, что это за «Рамзес» такой и какая египетская фирма организовывает круизы на этом фараоне. Если что, вопрос с каютами решим через наших египетских партнеров.

— Уже вошла, — отозвалась Алина и развернула ко мне ноутбук. Пока я с ней разговаривала, она успела воспользоваться услугами сети.

На экране ее компьютера светилась картинка вполне симпатичного суденышка. Естественно, оно не было большим, как морские лайнеры: всего три палубы, один ресторан, два бара, бассейн и зона отдыха с тентами и лежаками. Но так ничего, с виду мне «Рамзес» понравился — беленький кораблик с голубыми полосками по бокам.

— Как оно тебе? — поинтересовалась моим мнением Алина.

— Вроде бы ничего. И электронный адрес фирмы, которая занимается продажей круизов, имеется.

Мы забронировали пять кают: для Оксаны с дочерью, Степы и Куликова, для нашего старинного приятеля майора полиции Воронкова, и две каюты про запас. Я еще окончательно не решила, поеду ли. Алина вроде тоже стала сомневаться: чего дома сидеть, если компания хорошая собирается? В конце концов, при хорошей рекламе эти две каюты уйдут с молотка, только крикни.

Я тут же позвонила Оксане и отчиталась:

— Считай, что круиз у тебя в кармане. Теплоход «Рамзес». От Луксора до Асуана с двадцать пятого октября, как ты и просила. Кстати, на этом теплоходе будет Степа — ты ее знаешь — с мужем и, возможно, я и Алина. Устраивает компания?

— Устраивает. Мариночка, я твоя должница.

— У меня к тебе два вопроса. Вопрос первый: круиз пятидневный, будешь ли ты отдыхать на море? Обычно круиз комплектуют с отдыхом в Хургаде.

— Нет, — без промедления ответила Оксана.

— Тогда вопрос второй: ты полетишь из Львова или…

— Из Львова, — так же быстро отреагировала Оксана, как будто она уже давно все для себя решила.

— Тогда в Луксор придется добираться самой, поскольку туристический ваучер будет у меня.

— Не переживай, я такси возьму.

— Значит, встретимся на пристани. Ты только дополнительно сообщи нам, когда прилетишь в Хургаду, чтобы я сориентировалась, когда тебя ждать. До Каира лететь нет смысла — очень далеко до Луксора. Да и из Хургады тебе придется или брать такси, или ехать на рейсовом автобусе.

— Сообщу, — пообещала Оксана. — За меня не беспокойся.

— Тогда до встречи на нильских берегах, — я положила трубку, но потом взяла снова. Надо было дать знать Степе, что она то же летит в Египет.

Степа приняла приглашение прокатиться по Нилу на «ура».

— Девчонки, я давно о таком круизе мечтала! У меня двадцать пятого октября день рождения. Лучшего подарка ко дню рождения и не пожелаешь. Такой банкет на палубе отгрохаем — мама, не горюй.

— И это говорит единственная в семье трезвенница! Степа, вообще-то в Египте как бы «сухой» закон, — предупредила я. — В барах и ресторанах крепкие напитки не приветствуются. Спиртное продается только в «duty free».

— Да знаю я. Но вы не переживайте, я же не сама еду — Куликов с собой возьмет, сколько пропустит таможня на границе.

Вечером я попыталась заинтересовать поездкой Олега, но как не упрашивала, он наотрез отказался.

— Не хочу! И не могу, — в категоричной форме заявил он.

— Но почему?! — спросила я, желая знать причину отказа.

— Дела! К тому же там жарко в любое время года. А еще там дрянная колбаса, почему-то с оттенком свекольного цвета.

— Колбаса диетическая, — поправила я мужа, любителя жирной свининки. — Извини, но египтяне — мусульмане и свинину не едят.

— Но я-то не мусульманин! Если я плачу деньги, дайте мне то, что я люблю и привык есть.

— Потому ты и толстый такой, — бросила я мужу колючку и пошла к дочери. — Анюта, поедешь в Египет? Все едут. Степа с Куликовым. Наверное, Алина. А еще тетя Оксана со своей дочкой Лилей.

— Мам, ну ты что?! Забыла? Мы же с классом на неделю едем в Питер!

— Когда? На осенних каникулах?

— Раньше. Двадцать третьего числа! За неделю до каникул! Супер! — Аня искренне радовалась тому, что руководство школы решило сделать каникулы длиннее на целую неделю.

— Двадцать третьего? — переспросила я. — И Санька тоже едет? — поинтересовалась я об Алинином сыне.

— Конечно!

— Тогда вообще нет проблем! Вы уезжаете в Петербург, а мы с Алиной и Степой летим в Египет. Папа на хозяйстве один. Заодно и от нас отдохнет.

— Отдохнет, — хихикнула Анюта, косясь озорным взглядом на клетку с шиншиллой и мирно посапывающего на своем коврике фокстерьера Бобби. — Если тетя Степа еще своего мини-пига Хрюна подкинет, то можно с полной уверенностью сказать, что покой нашему папочке будет только сниться.

— Н-да, задача, — задумалась я. — Значит, так, — приняла я решение. — Хрюн остается дома, в Белозерске. У Куликова полно прислуги, которая вполне может присмотреть за свиньей. Шиншиллу мы на время определим в лабораторию к Вадиму. Если Алина нам ее подсунула, то пусть ее муженек за ней приглянет, пока мы будем отдыхать. У него в лаборатории крыс и мышей полным-полно. Одним грызуном больше, одним меньше — какая разница. Кто остается? Бобби! С Бобби Олег справится. Олежек, у тебя все удачно складывается, — крикнула я из Аниной комнаты. — Ребенок едет с классом в Петербург. Я — в Египет. Из зверей оставляем тебе только Бобби. Ты не возражаешь, если я на неделю со Степой и Куликовым слетаю в Египет?

— Только пирамиды, пожалуйста, оставьте там, где они сейчас стоят, — пробурчал Олег, заглядывая в комнату. — Алина с вами едет? — Я кивнула на всякий случай, вдруг Алина соизволит поехать. — Плохо. Душа у меня не на месте, когда вы собираетесь куда-то втроем, — признался Олег.

— Олег, даже не переживай. С нами ведь едет Куликов, — мне захотелось успокоить мужа. — Да и майор Воронков обещал присоединиться к нашей компании. Под надзором двух мужчин, один из которых полицейский, ты меня отпустишь?

— Куликов! — фыркнул Олег. — Он мужик, конечно, хороший и Степу обожает, но хвостом за вами ходить не будет, а зря. Что касается Сергея Петровича, видел я его сегодня. В конце октября он собирается на озера, порыбачить. Когда он вам обещал слетать в Египет?

— Да? Собирался рыбачить? — пожала я плечами. — Ладно, я спрошу.

Воронков действительно передумал лететь в Египет. На следующий день я ему позвонила из туристического агентства. Он даже не вспомнил, что несколько недель назад интересовался круизами по Нилу.

— Марина Владимировна, какая заграница при моей работе? Сколько раз вы мне место в группе оставляли? И сколько поездок срывалось в последнюю минуту? Нет. Уж лучше я в камышах с удочкой посижу. Не обижаетесь?

— Ну что вы, как можно на вас обижаться.

— Ну что, он едет? — спросила Алина, уже догадавшись, что на теплоходе «Рамзес» Воронкова не будет. — А я даже рада! — воскликнула она. — Не будет ходить по палубе с озабоченным лицом, не будет ко мне придираться и портить всем настроение.

У Алины и Воронкова затяжная война, которая каждый раз вспыхивает, когда мы с подругой и компаньонкой впутываемся в неприятные истории, находить которые мы, прямо скажем, большие мастерицы.

— А ты, как я понимаю, решила ехать? — уточнила я, хотя еще вчера была в этом не вполне уверена.

— Да, — ответила она с таким лицом, будто сделала мне одолжение.

Притвора! Я-то вчера видела, как блестели ее глаза, когда она рассматривала фотографию теплохода.

— Очень хорошо, значит, нам надо продать только одну каюту. Кому бы предложить? — задумалась я.

В этот момент затрезвонил мой мобильный телефон. На экране высветился Оксанин номер телефона.

— Привет. Взяла билеты на самолет?

— Взяла. Прилетаю в Хургаду двадцать пятого числа в шесть тридцать утра. Придется во Львов накануне выезжать и полночи в аэропорту кантоваться.

— Да, беспокойная тебе предстоит ночка. В шесть тридцать, говоришь, прилетаешь? На первую экскурсию ты вряд ли успеешь: пока паспортный контроль пройдешь, пока вещи получишь, пока в Луксор приедешь. Но ничего, еще будет возможность посмотреть то, что не успеешь с нами посмотреть. Может, тебя встретить?

— Не переживай, сама доберусь, — отказалась от помощи Оксана. — Марина, а можно тебя попросить купить еще два билета на теплоход. Наташа с Сергеем тоже захотели поехать.

Насколько я поняла, речь шла о старшей дочери Оксаны от первого брака. Сергей — Наташин муж.

Я показала Алине кулак с оттопыренным большим пальцем, мол, вот еще одни желающие поехать в Египет нашлись. Группа собрана!

— Без проблем, Оксана. Покупай Наташе билеты, есть свободная каюта.

— Спасибо. Сейчас ей позвоню, пусть тоже чемодан складывает.

Глава 2

Наше путешествие начиналось с Хургады. Я, Алина, Степа с Петром Куликовым и еще двое постоянных наших клиентов, вылетели в Египет двадцать второго октября, пожарились три дня на Красном море и ночью на двадцать пятое выехали в Луксор, чтобы уже с утра начать экскурсионную программу. С Оксаной мы договорились встретиться у трапа круизного судна «Рамзес».

Все шло по плану. Без происшествий мы добрались до Луксора, поселились на теплоходе, и вся моя компания укатила на экскурсию на Восточный берег Нила. Я тоже была не прочь посмотреть Карнакский храм, самый грандиозный древнеегипетский храм, но вынуждена была дожидаться Оксану.

«Ничего, успею позже», — успокаивала я себя, прохаживаясь по палубе и периодически поглядывая вниз, не видно ли Оксану с дочками и зятем. Каково же было мое изумление, когда в группе людей, поднимающихся по трапу, я заметила Василя — изменника и негодяя! Первой моей мыслью было, что Оксана помирилась со своим гражданским супругом и решила в знак примирения провести незабываемые пять дней на «Рамзесе», благо путевки, считай, на руках.

«Вместо кого она взяла Василия? Лиля не поехала? Наташа? Или Наташин муж? Ну кто так делает?! — мысленно возмутилась я. — В туристическом ваучере вписана фамилия Оксаны. У Наташи и Сергея другая фамилия. У Лили фамилия отца, но Василий никак не может путешествовать по документам тринадцатилетней дочери. Возможно, Оксана хотела изменить документы на месте, — рассуждала я, ища подругу глазами. — Допустим, можно дать капитану или старпому на лапу, и фамилию в списке пассажиров изменят. А страховка? По чужому страховому полису Василя никто лечить не будет. Эх, Оксана, Оксана, столько головной боли из-за тебя и твоего Васьки».

Между тем рядом с Василием ни Оксану, ни ее дочек я, как ни старалась, не увидела. Из-за мощной спины Оксаниного гражданского мужа выглядывала тощая особа неопределенного возраста и с откровенно злым лицом. Острый носик и волосы, выкрашенные в морковно-рыжий цвет, делали ее похожей на лису, но не с хитрой симпатичной мордочкой, а с хищным оскалом, готовую вцепиться в каждого, кто рискнет недобро на нее посмотреть.

За женщиной вышагивала девица лет пятнадцати, такая же тощая, рыжеволосая. Замыкал процессию египетский матрос, который тащил Васькины чемоданы. Один из чемоданов был неимоверно тяжелый — он буквально перевешивал араба. Тот сгибался под его тяжестью. Другой чемодан, по всей видимости, был пустой. Знаю, я этот трюк. Многие туристы, желающие совместить отдых с шопингом, так поступают: в один чемодан складывают свои вещи, а второй чемодан оставляют пустым, чтобы в поездке набить его покупками.

«Что он собирается из Египта везти? Шкуру верблюда? Или чучело нильского крокодила? Лучше бы этот крокодил его съел», — мысленно пожелала я изменнику.

Василий прошел в двух шагах от меня, скользнув взглядом по моему лицу — и не узнал, хотя мы виделись всего полгода назад, и ничего радикального я со своей внешностью не делала.

«Он не ожидал меня здесь увидеть», — сообразила я.

Араб поставил на палубу чемоданы. Василий достал портмоне и вытянул из него доллар. Купюра в мгновение ока перекочевала в карман носильщика.

Мое внимание от путешествующего Василия отвлекла шумная компания, вступившая на борт следом за ним и его попутчицами — трое мужчин и две женщины. Все они были в изрядном подпитии и говорили на украинском языке. Один из мужчин — худой, с отекшим лицом и, пожалуй, самый пьяный — спросил, не хочет ли Василь отметить тесным кругом (подразумевалось, без дам) прибытие на судно. Василь неопределенно хмыкнул, давая понять, что он не против смочить горло, но его спутница не одобрит его поведение. И точно — «Лиса» так посмотрела на соотечественника, предложившего выпить, что тот отпрыгнул назад, едва не упав за борт.

— Рада, я пошутил, — стал оправдываться мужчина. — Да нет у меня уже ничего.

— Так я тебе и поверила, Роман. Нет у тебя, так у кого-то другого найдется. — Она брезгливо поморщилась и отвернулась.

— Ни у кого нет! Честно! — врал Роман. Это было видно по лицу. Он отводил глаза в сторону и подленько улыбался. — Все, что было, еще в самолете выпили.

— Вот-вот, уже в самолете нализались.

«Рада? Он назвал спутницу Василя Радой? Стало быть, эта лисица и есть женщина, разлучившая Оксану и Василя. Вот почему подруга попросила меня купить ей билеты именно на «Рамзес», — догадалась я об Оксанином плане. — Трускавец — город маленький, его жители варятся в одном котле. Кто-то проболтался Оксане, что ее бывший муж решил с молодой женой отправиться в круиз по Нилу, вот она и решила своим присутствием испортить молодоженам медовый месяц. А в качестве группы поддержки взяла с собой Лилю и Наташу с мужем. Кажется, «веселое» путешествие нам предстоит, — вздохнула я, приглядываясь к Василию и его дамам. — Что-то счастливым он не выглядит. Взгляд какой-то озабоченный. Похудел, нет прежней молодцеватости. Догадываюсь, произошла смена ролей. Из домашнего тирана он превратился в подкаблучника».

Василий стоял от меня в метрах пяти. «Лисица» — так про себя я окрестила Раду — что-то ему вычитывала, оглядываясь на Романа и его сопровождение. Тот, что повыше, одарил Раду пренебрежительным взглядом и сплюнул за борт. Следовало понимать: «Плевал я на твои замечания». Третьему мужчине, самому приличному из троицы, похоже, было неловко за своих подгулявших приятелей.

Две женщины из компании Романа — яркая блондинка и жгучая брюнетка — выглядели как солистки «АББА», набравшие каждая килограмм по двадцать. Блондинка стала на защиту своих спутников:

— Рада, мы же по чуть-чуть, чтобы лететь было не страшно.

— Светка, угомонись. Таким, как Рада, не страшно. Она же каждый день на метле летает, — пошутил Роман.

Рада смерила его испепеляющим взглядом. Вся компания напряглась, ожидая, что за этим последует. Мимо проходил мужичок, этакий казак с роскошными усами и гладко выбритой головой.

— Ну что, хохлы, надулись? — брякнул он и тем самым снял напряжение с обеих сторон. — Носы повесели? Отдыхаем, за буйки не заплываем, говорят, здесь крокодилов полно.

Все рассмеялись и поздоровались с мужчиной. Вполне возможно, он тоже был из Трускавца, поскольку Светлана назвала его по имени-отчеству — Михайло Иванович. Могли, конечно, лететь в одном самолете, там и познакомиться.

Рада ни здороваться с Михаилом Ивановичем, ни отвечать Роману не стала, а демонстративно потащила «своего» в сторонку — промыть мозги.

Я придвинулась бочком к ним поближе и прислушалась к разговору.

— Надо было проболтаться Роману, что мы собираемся в отпуск. Теперь весь круиз будет подбивать тебя выпить. Он же без градусов и компании жить не может. Смотри, денег ему на выпивку не давай — не отдаст. Кстати, зачем ты носильщику доллар дал? Он член команды, ему положено за пассажирами чемоданы таскать. Или у тебя уже лишние завелись?

— Радочка, так положено, — взглянув на жену, сказал Василий. — Нам же в туристическом агентстве рассказывали. Чаевые.

— У кого положено? У миллионеров? Так мы еще не миллионеры. А теплоход…. — она огляделась вокруг.

Я вовремя отвернула лицо, иначе встретилась бы с ее хищным взглядом.

— Это же не теплоход, а рваная калоша! Краска облупилась, — она подковырнула коготком краску на поручне, — песка везде полно.

— Пустыня вокруг! — напомнил ей Василий.

— Лучше бы ты нас на море отправил. Правда, Зося?

— Правда, мамочка, — поддакнула дочурка, бросив косой взгляд на отчима.

— Рада, мы же обо всем дома договорились. Ты согласилась, сказала, что деньги сэкономим, и мир Зосе покажем.

— А чмара твоя с выводком как на самолете оказалась? — нахмурилась Рада.

— Откуда я знаю, тоже, наверное, решила отдохнуть, мир посмотреть. У нее в туристическом агентстве подруга работает… — пробормотал Василий. Он был выше своей новой женушки на две головы, но разница в росте сейчас не бросалась в глаза, мужик стоял сгорбившись, словно желая стать маленьким и незаметным.

— Если она и на корабле окажется, берегись, — предупредила Рада. — Я не знаю, кому что сделаю!

«Нет, тут без ворожбы не обошлось. Оксана такая ласковая, заботливая. Эта же — сущая мегера, гарпия, Медуза Горгона. Точно, приворожила, заговорила. Так тебе и надо, Василь. Скоро поймешь, если еще не понял, какой золотник потерял», — позлорадствовала я, наблюдая за ссорой супругов.

— Нет, ты посмотри, — завизжала Рада, перегнувшись через ограждение. — Я так и знала! Я чувствовала! Подозревала!

К теплоходу подходило Оксанино семейство: Лиля, Наташа, Сергей и, конечно, сама Оксана. Остановившись у трапа, Оксана задрала голову, ища глазами меня. Я помахала ей рукой. Только теперь, проследив за взглядом бывшей жены, Василий заметил меня и поздоровался:

— Здравствуйте, Марина.

Само собой разумеется, он не был мне рад. Рада та и вовсе перекосилась от злости. Она что-то прошипела. Что именно, я не расслышала.

— Здравствуй, Вася, — наиграно улыбнувшись, ответила я и пошла вниз, встречать Оксану.

— Мой уже здесь? — спросила та сразу же, едва выпустив меня из объятий.

— Я думала, ты действительно хочешь отдохнуть, а ты… — я покачала головой, запнувшись. В конце концов не мне учить ее жить! Хочется человеку сыпать соль на рану, пусть сыплет.

— Да уж, какой отдых?! — воскликнула она. — Но и они у меня отдохнут — черта с два! Видела уже их? Не знаешь, в какой они каюте?

— Не знаю.

— Ладно, узнаем.

— Оксана, что ты задумала? — спросила я, пытаясь прочитать по глазам, что на уме у чертовки.

У моей подруги в этот момент было такое лицо, будто она привезла с собой ядовитую змею и намерена запустить ее в каюту своего бывшего супруга.

— А? Нет, ничего, — как ни в чем не бывало ответила она и перевела разговор на другую тему, тем самым еще более убедив меня в коварстве своих намерений. — А ничего погодка, правда? Солнышко, тепло. Загорать можно.

«Тепло? Мягко сказано». Стояла нестерпимая жара при полном безветрии.

— Ну что, девочки, пойдем селиться? — Оксана обернулась на дочерей. Те, утомленные дорогой, молча кивнули.

Оксана налегке поднималась по трапу. Лиля не стала дожидаться, когда к чемоданам подойдет носильщик, схватила первый попавшийся и поволокла наверх. Сергей подхватил остальные.

Когда мы поднялись на корабль, Василий, Рада и ее дочь все еще стояли с раскрытыми ртами, с недоумением таращась на Оксанино семейство. Оксана с гордо поднятой головой прошла мимо них, по пути обронив:

— Надо же, как тесен мир. Думала отдохнуть от соотечественников — не получилось.

— Чмара, — прошипела Рада Оксане в след.

Оксана услышала и отреагировала:

— Кто бы говорил! От чмары слышу.

За Оксаной прошли гуськом Лиля, Наташа, Сергей. Лиля сделала вид, будто под тяжестью чемодана ее занесло. Она пошатнулась, ступила в сторону — прямо Зосе на ногу. Та взвизгнула и, не сдержав эмоций, рявкнула:

— Под ноги смотри!

Лиля извиниться и не подумала. С радостным воплем она кинулась к Василию:

— Татко, и ты тут? Помоги мне чемодан донести, тяжелый очень.

Василий дернулся к Лиле, но его остановила Рада:

— Куда? Девка здоровая, сама допрет. Тяжело? Матери пусть отдаст, если денег жалко на носильщика.

«Надо же, — подивилась я словам Рады. — Не сама ли минуту назад пилила Василия за выброшенный на ветер доллар».

Оксана на замечание не оглянулась. Наташа мимо отчима прошла молча. Сергей тащил чемодан и по сторонам не смотрел. На этом стычка двух жен — старой и новой — закончилась. Я проводила Оксану до каюты.

— В час обед. В принципе, через полчаса можете уже идти. Ресторан на нижней палубе. За напитки надо платить, — предупредила я. — После обеда будет экскурсия. Вас повезут на Западный берег Нила. Мой совет: прежде чем вернуться на корабль, купите несколько баллонов воды, чтобы не покупать в ресторане втридорога.

Простившись ненадолго с Оксаной, я пошла искать своих. К этому времени они уже должны были вернуться с экскурсии.

Степу и Куликова я нашла в непосредственной близости от входа в ресторан. Проголодавшийся Петр поглядывал то на дверь в ресторан, то на часы, нетерпеливо отсчитывая оставшиеся до обеда минуты. Степа, казалось, не обращала внимания на терзания супруга. Она сидела в кресле с книгой и так была увлечена чтением, что даже не заметила ни как я подошла, ни как наклонилась над книгой.

— Агата Кристи. «Смерть на Ниле». Только не это! — воскликнула я, прочитав название.

Степа вздрогнула от неожиданности.

— Сколько раз просила? Не крадись. Так можно разрыв сердца получить!

— Прости, Степочка, я и не думала тебя пугать. Просто ты не слышала, — я виновато на нее посмотрела, потом перевела взгляд на книгу и настороженно спросила: — Ну почему именно эту ты взяла с собой?

Со мной и моими подругами столько всего произошло за последние годы, что я просто не имею права не обращать внимания на предостережения судьбы. А тут все к одному: Оксана, Василий, их развод, взаимная неприязнь, дележ имущества. И на фоне всего этого как бы случайная встреча за несколько тысяч километров от родного дома, на другом континенте. Все это спроста?

— А что, собственно, тебя смущает? — удивилась Степа. — Ты ведь знаешь, как я люблю Агату Кристи. Вот, решила перечитать. Хочется сравнить.

— Что тебе хочется сравнить? — уточнила я.

— Как что? Как люди путешествовали почти век назад, в первой половине двадцатого столетия. Кстати сказать, нам экскурсовод рассказывал, что первое путешествие по Нилу (от Каира до Асуана и обратно) было организовано знаменитой английской фирмой Томаса Кука в середине девятнадцатого века. Тогда подобное путешествие продолжалось около месяца. Мы же в пути будем всего три дня. Жаль.

— Только это тебе хотелось сравнить? — облегченно вздохнула я. — А я думала…

— Что ты думала? — слегка приподняв брови, вопросила догадливая Степа.

— Да нет, ничего. Месяц никто бы сейчас не выдержал. И ты учти, мы ведь путешествуем не от Каира, а от Луксора, да и суда сейчас намного быстроходнее, чем сто пятьдесят лет назад.

— Это да. Ты встретила Оксану? — поинтересовалась Степа.

— Да, — ответила я, и у меня вновь защемила сердце от предчувствия надвигающейся беды. — Боюсь, что мы можем стать свидетелями ряда неприятных сцен. Дело в том, что сейчас на судне находится бывший супруг Оксаны. Они разводятся, разводятся тяжело, со скандалами, через суд — есть, что делить. У Оксаны и Василия гостиничный бизнес.

— Это я знаю. Но зачем они тогда поехали вместе в круиз? Хотят помириться?

— Нет. Василий — как это сказать? — в свадебном путешествии со своей нынешней женой. Подозреваю, Оксана купила путевку исключительно для того, чтобы испортить им медовый месяц. Мало того, она взяла с собой в качестве группы поддержки дочек и зятя. Та сторона представлена Василием, его новой супругой Радой и ее дочкой Зосей.

— Да, явный перевес на стороне Оксаны, — отметила Степа.

— Вот этого я и боюсь. Оксане палец в рот не клади, но и Рада себя в обиду не даст. Я ее уже видела. Ушлая бабенка, Васька у нее под каблуком. Чего не смогла сделать Оксана — посадить мужа на короткий поводок, — с легкостью удалось Раде. А тут ты еще со своей книгой, — вздохнула я. — В двух словах напомни сюжет.

Степа опустила глаза на книгу и задумчиво прикусила губу. Несколько секунд она молчала, разглядывая обложку, потом сказала:

— А ты не помнишь? — в ее вопросе отчетливо слышалась тревога. Мне показалось, что слишком много общего она уловила в переплетении судеб книжных героев с реальными. — В двух словах? Обманутая женщина преследует своего возлюбленного и его молодую жену. Кстати, она сама же их познакомила. Молодожены путешествуют на корабле по Нилу, на этом же судне оказывается отверженная женщина. На второй же день после начала путешествия молодую жену убивают выстрелом из пистолета.

— Все, хватит! — воспротивилась я пересказу сюжета. — Вспомнила. У женщины было алиби, имелось оно и у молодого супруга, но в итоге именно они оказались убийцами. У меня душа будет не на месте, если я не предупрежу об опасности Раду. Мерзкая особа, ее бы стоило проучить, но грех на душу я не возьму.

— Ты думаешь, Рада в опасности? Марина, это же просто книга. Может, Оксана ее даже не читала. Господи, о чем я говорю? Полный бред! Взбрело же тебе в голову!

— Не знаю. У Оксаны большая группа поддержки. У нее есть план. И сейчас я не уверена, что она ограничится одними лишь колкостями в адрес соперницы.

— А эта Рада богата? — решила уточнить Степа.

— А кто его знает? Ведет себя так, будто она пуп земли. Наверное, не бесприданница. С ног до головы в золотых побрякушках. Безвкусных, кстати. Но их много. Да и Василий, насколько я помню, всегда денежки любил, а вот зарабатывать сам не умел. Делами в основном занималась Оксана. Она же брала кредиты в банках, нанимала персонал, заказывала продукты для гостиничной кухни. Василь был на подхвате, в первое время находил постояльцев, а потом … Не помню, что он делал. Кажется, ничего путного. С утра не вылезал из спортзала, а вечером и ночью — из баров.

— А если это Василий с женой задумал что-то против Оксаны?

— Степа, для них присутствие Оксаны с дочерьми на судне — полная неожиданность. Ты бы видела, как Рада изменилась в лице, увидев Оксану, поднимающуюся по трапу. Если уж что-то плохое случится, то только по вине Оксаны, — тяжело вздохнула я.

— О чем вы тут шепчетесь? Признавайтесь, — потребовала Алина, возникшая перед нами прямо из воздуха. — Обедать не собираетесь? Я думала, вы уже столик заняли.

— Ой, а где Петя? — спохватилась Степа.

— Петя твой уже, наверное, полресторана съел, — намекнула Алина на неумеренный аппетит Куликова. — Если ты не поторопишься, то, боюсь, половине туристов обеда не достанется.

Алина хихикнула. Степа, обидевшись за мужа, надулась и пошла вперед.

— Ой, да ладно, я же пошутила, — бросила ей вдогонку Алина.

— Алина, нам не до шуток, — с мрачным видом покачала я головой.

— А что случилось? — насторожилась Алина, с которой я не виделась с утра. — Ты не встретила Оксану? Что-то с самолетом? С автобусом? Они тут так часто бьются. Или она вовсе не прилетела? Мы прогорели на путевках?

— Алина, не тарахти, — поставила я заслон нескончаемым вопросам. — Дело очень серьезное. У нас намечается убийство! — Слово выскочило само собой. Я прикрыла ладонью рот, но было уже поздно.

— Что?! У кого — у нас? У тебя и Степы? Или Куликов решил кого-то замочить? Кого? Меня? Тебя? Чтобы мы не мешали его романтическому путешествию с женой? Да? Ну вы даете! — засмеялась мне в лицо Алина. — Я думала, что и впрямь что-то случилось, а вы меня разыгрываете.

— Нет, ты послушай. Оксана с дочками прилетела. Но если бы ты знала, с какой целью! На корабле — Василий, да не один, а с новой женой. Мне страшно подумать, что может быть! А тут еще Степа взяла с собой книгу Агаты Кристи «Смерть на Ниле». Быть беде! — запричитала я.

— Еще накаркаешь! — шикнула на меня Алина. — Знаешь, кого ты мне в данный момент напоминаешь? Невесту из притчи. Пришли девушку сватать. Как в деревнях принято? Сватов накормить, напоить. Послали невесту в погреб за вином. Стала она спускаться с кувшином, видит, а в потолок, в балку, на которой потолок держится, топор вбит. Смотрит девушка на топор и думает: «Вот выйду я замуж, рожу ребенка, вырастет он, пошлет его отец в подвал за чем-нибудь, а топор упадет и убьет его». Стоит девушка, слезы льет час, другой. Хватились ее родители, жених, сваты. Пошли искать. Нашли по колено в слезах. Спрашивают, из-за чего она плачет. Она возьми и расскажи про ребеночка и топор. Посмотрел на нее жених и передумал жениться … на такой дуре.

— Понимаю, аллегория, — протянула я и уточнила: — Я, что ли, дура?

— Сама подумай, зачем Оксане убивать жену Василя? Нервы подпортить — это да. Я бы и сама с удовольствием в Оксанином спектакле поучаствовала, так сказать, из женской солидарности, но, увы, должна блюсти приличия. Как-никак мы дамы с тобой деловые, представляем туристическое агентство. Вряд ли нашим туристам захочется наблюдать за скандалами с нашим участием. Тогда на репутации «Пилигрима» можно будет поставить крест. Хотя… — Алина хитро прищурилась, — лично я Оксану очень хорошо понимаю.

Алинины слова меня успокоили.

«Действительно, что это на меня накатило и при чем здесь «Смерть на Ниле» Агаты Кристи? Но поговорить с Оксаной не мешало бы», — подумала я, оглядываясь, не идет ли подруга. Зачем откладывать разговор на потом?

Глава 3

Мы с Алиной немного подождали Оксану. Она не шла, и мы решили присоединиться к Степе и ее мужу.

Куликов, как и предполагала Алина, себя не обидел — весь стол был заставлен тарелками с едой. Окинув взглядом поле кулинарной битвы, я засомневалась, поместимся ли мы за одним столиком с Куликовым и Степой.

— Это на всех, — поторопилась сказать Степа, догадавшись по моему растерянному лицу, о чем я подумала. — Петя понемножку взял всего, чтобы вы в очереди не стояли.

Хотя ресторан и работал по принципу «шведского стола», но многообразием блюд не баловал. Стойка, на которой была выставлена еда, была короткая, а людей около нее толпилось предостаточно.

— Спасибо, Петр, — поблагодарила я Куликова и толкнула в бок Алину, чтобы и та последовала моему примеру. Хотелось сделать приятное Степе.

Но Алина отреагировала несколько иначе, чем я рассчитывала.

— Вижу, — ответила она. Я проследила за ее взглядом. У входа стоял Василий с женой и падчерицей. Васю Алина видела неоднократно, и потому узнала сразу. Ее весьма заинтересовала его рыжеволосая спутница. — Так это и есть Оксанина соперница?

— Да, — кивнула головой я, — со странным именем — Рада.

— Имечко с претензией на оригинальность, — фыркнула Алина.

— Ну почему? — вмешался в разговор Петр Куликов. — Имя как имя. Вот у нас в Белозерске была одна девушка. Ее звали Рогнеда. Согласитесь, есть что-то созвучное со словом «гнедой, гнедая», а посему ее дразнили «кобыла». А Рада звучит красиво. Гордо. Это не цыганское имя?

— На цыганку она не тянет.

— А хоть бы и цыганка. Главное, чтобы человек был хороший, — сказал Куликов и сосредоточился на салате.

— Вот с этим, похоже, проблема, — пробурчала я.

— Да? А по виду не скажешь, — не глядя на Раду, поддержал беседу Петр.

— Она тебе понравилась? — спросила Степа, сверля мужа нехорошим взглядом.

— Скажешь тоже! — фыркнул Куликов. — Я это так сказал, чтобы никого не обидеть.

Рада заметила свободный стол и направилась к нему, поспешно ведя за собой Василя и Зосю.

Только они отошли от двери, как в ресторан вошла Оксана с дочерьми и зятем. У меня сложилось впечатление, будто она намеренно пропустила вперед себя бывшего мужа. Выглядела Оксана так, словно пришла на светский раут. Черный со стальным отливом сарафан плотно облегал ее точеную фигуру. Маленькая лаковая сумочка и босоножки на высоченном каблуке дополняли туалет. Оксана успела подправить прическу и нанести свежий макияж. В эту минуту она выглядела красавицей. Куда Раде до нее?!

«Может, она хочет вернуть мужа? Или ему в отместку кого-то подцепить?» — гадала я.

Оксана с семейством столкнулась с той же проблемой, что и Рада с Василем. Ресторан явно не был готов принять всех пассажиров одновременно. Нужно было либо подождать, когда кто-то поест, либо просить разрешения подсесть за стол, за которым оставались свободные места.

Василий с семьей обосновался за шестиместным столом, где три стула оставались свободными. Оксана в уме просчитала, что если посадить зятя Сергея к кому-то — да хотя бы к нам, мы также сидели за шестиместным столом, — то за тем столом, за которым сидел Василий, поместится она с дочерьми.

Оксана прошла мимо нашего стола, попутно пристроив Сергея, затем смело направилась к столу, где обосновались Василь и Рада. Разумеется, спрашивать у них разрешения присесть за стол она не стала. Еще чего! Не чужие. Считай, одна семья.

Мы все — я, Алина и Степа, затаив дыхание, следили за тем, как развивались события за соседним столом. Впрочем, напрягать слух особенно не приходилось. Оксана говорила громко, да и отвечали ей отнюдь не шепотом.

— Садитесь, девочки, — велела дочерям Оксана.

— Занято, — попробовала воспротивиться Рада. Василий молчал, делая вид будто Оксану, Лилю и Наташу видит впервые.

— А кто здесь сидит? — Оксана демонстративно приподняла край скатерти и заглянула под стол. — Никого. Девчата, садитесь. Нет, погодите.

Рада хотела с облегчением вздохнуть, очевидно, решив, что Оксана увидела свободный столик и сейчас отправит дочерей туда. Но, увы.

Оксана заявила:

— Я вас здесь подожду, чтобы стол никто не занял, а вы принесите еду, все по вашему усмотрению.

Девчонки метнулись к столу с закусками. А Оксана, не спуская глаз с Василя и Рады, наигранно улыбалась молодоженам. Тем приходилось давиться едой, понимая, чего стоит эта улыбка.

Ненадолго разрядило обстановку появление Лили и Наташи. Девчонки притащили столько еды, что хватило бы на роту солдат. Рада пренебрежительно смерила их взглядом и, наклонившись к уху Василия, достаточно громко прошептала:

— Бедняга, разве таких прокормишь. Жрут, как лошади.

— Да, — вместо Василя ответила Оксана, — у меня девочки кровь с молоком, не чета твоей чахоточной.

Лиля и Наташа хихикнули. Зося закашляла и потянулась к стакану с кока-колой. Лиля взглянула на мать, потом надув капризно губы обратилась к отцу:

— Татусь, я тоже колу хочу. — Василий дернулся к бутылке, чтобы налить дочери, но Лиля мотнула головой. — Нет, хочу колу-лайт. Закажи у официанта.

— Нет, ты посмотри на них! — не сдержалась Рада. — У людей нет ни стыда, ни совести! Колу подай ей, да еще лайт. А у матери попросить не можешь?

— У меня и отец есть, — парировала Лиля. — Не станет же он смотреть, как дочь умирает от жажды?

Василий поморщился, но, щелкнув пальцами, подозвал официанта и заказал — не бутылку, а стакан колы-лайт. Он даже не спросил, будет ли кто-то еще пить. Рада, удовлетворившись малой кровью, ехидно спросила:

— Что-то еще? Ты уж проси, не стесняйся.

Лиля и не думала стесняться.

— Пап, там в магазине шлепки классные. Ты мне купишь? Еще я майку с верблюдом присмотрела и сумочку кожаную. Недорого, честное слово, в сто баксиков уложишься.

— Сто долларов? — поперхнулся Василий. — Ты что, майку в Трускавце не могла купить? А шлепки? У нас они не больше десятки гривен стоят. Здесь же все в долларах!

— Так ведь и майка с верблюдом. У нас таких нет, — возразила Лиля. — Мне еще надо учителям сувениры привезти. Мамка сказала, чтобы на сувениры учителям я у тебя деньги взяла. Так что, папуля, придется тебе раскошелиться.

— Ну, знаете, — взвизгнула от возмущения Рада, которая успела пожалеть, что сама предложила Лиле просить полным списком. Она-то думала, что Лиля поймет шутку, но та приняла все за чистую монету. — На путевки у вас деньги нашлись, а на шлепки нет? Ничего Василь вам не даст! Нет у нас денег на шлепки и майки!

Лиля как будто ее не слышала.

— Папа, дай денег, — канючила она все громче и громче. — Дай денег, денег дай…

Рада приложила усилие, чтобы взять себя в руки. Ровным голосом она обратилась к мужу:

— Ты не обязан потакать ее прихотям. А ты, девочка, — теперь ее слова адресовались Лиле, — бери пример с Зоси. Она ничего не просит. Что ей купят, тому и рада.

— Так ведь она ему не родная, — пожала плечами Лиля, посмотрев на Зосю так, будто та неодушевленный предмет и ей вообще ничего не надо. Зося покраснела до корней волос. — А я у своего родного отца прошу. Мам, сколько он нам алиментов задолжал? На шлепки мне хватит?

— Хватит, доча, хватит, — кивнула Оксана. — И на майку с верблюдом хватит, и на кожаное пальто, и на туфельки из крокодиловой кожи. Так что ты, Василь, не злись, а плати за родную кровинку.

Оксана говорила громко, обращаясь не столько к Василю, сколько к сидящим за соседними столами. Поскольку на корабле в основном плыли русскоязычные туристы, были и те, что знали Василя и Оксану лично, то их разговор привлек заинтересованное внимание окружающих. Не только я, Алина и Степа наблюдали за происходящим — с соседних столов люди с интересом ожидали развязки семейного шоу.

Лицо Василия покрылось густым румянцем. Скандалить он не хотел. Возможно, он бы и дал денег, но мешала Рада. И он мялся, упорно отводя глаза в сторону.

— Ты дашь на шлепки? Или дочке придется ходить босой? — наседала на него Оксана.

Он все же потянулся к карману с портмоне, но его рука была тут же перехвачена.

— Фиг вам, а не туфельки из крокодила. — Рада одной рукой схватила руку Василия, другую вытянула вперед со сложенными в известной комбинации пальцами. — Не понимаю, как Василий с вами столько лет прожил. По идее он на втором году должен был к праотцам отправиться. Дай им то, дай им это. В конец мужика заездили. Или я не права?

Василий дергался между молотом и наковальней.

— А? Да, конечно, — лишь бы что-то ответить, выдавил он из себя.

— Это я-то тебя заездила?! — не теряя спокойствия, ухмыльнулась Оксана и опять, обращаясь к публике, сделала громкое заявление: — Он только и делал, что налево бегал. Все хозяйство было на мне. Так что это еще тот золотник. — И повернувшись к Раде, со вздохом, будто искренне той сочувствует, добавила: — И чего ты на чужого мужика с ребенком позарилась? Хотела? Получи! Но предупреждаю, Василь за Лилю платить будет — святой долг как-никак. Не захочет добровольно выплачивать нам алименты, через суд заставим.

— Василь, а сколько тебе от вашей гостиницы причитается? — язвительно спросила новобрачная. — Пятьдесят процентов? Так вот, как имущество через суд поделим, тогда и об алиментах поговорим.

Оксана пошла пятнами.

— Не видать тебе гостиницы как собственных ушей! — резко выкрикнула она. — Ваську я тебе подарила, вот им и довольствуйся, а о гостиницах забудь. Мои они!

«Что она делает? Зачем ей этот публичный скандал?» — подумала я, намериваясь встать, чтобы вмешаться и увести Оксану.

— Ну это мы еще посмотрим, — фыркнула Рада и, взглянув на Василия, сидящего с видом полной непричастности к происходящему, спросила: — А тебе что, все равно? Скажи же что-нибудь! Или я должна разбираться с твоими девками?

— А ты не разбирайся! — огрызнулся Василий. — И вообще дайте мне спокойно поесть! — он отломил кусок от бараньей котлеты, положил его в рот и демонстративно начал жевать, глядя исключительно перед собой. Проглотив котлету, он буркнул: — Достали, — встал и вышел из ресторана.

Только он исчез из виду, Рада приняла боевую позу, потянувшись через стол к Оксане. Если бы стол был поуже, она бы и за грудки схватила соперницу.

— Ты зачем сюда притащилась, чмара? Да еще выводок с собой взяла? Ваську вернуть хочешь? Не выйдет! Назад дороги нет.

— Да нужен он мне! — отмахнулась от нее Оксана, как будто инициатива скандала исходила не от нее.

— И правильно, лучше сразу тебе свыкнуться с мыслью, что он отрезанный ломоть. Мой ломоть!

— Бери, — разрешила Оксана с маленькой оговоркой, — если у вас любовь до гроба. Что ж я, зверь? Любовь — это вам не хухры-мухры. Только сомневаюсь я сильно, что ты у него последняя, при мне у него таких, как ты, было — воз и маленькая тележка.

— Так это ж при тебе, — отбрила соперница. — Ему нужна жена, а не маменька, — зло намекнула на возраст Оксаны Рада.

— Думаешь, у тебя по-другому будет? Не надейся — горбатого могила исправит. Гулял со старой, гулять и с молодой будет. И вообще мне тебя жалко. Васька — то еще приобретение, — хмыкнула Оксана.

— Это еще мы посмотрим, — возразила Рада. — Чего ж ты тогда так за него цепляешься?

— Я цепляюсь? Боже упаси! Глаза хочу тебе открыть. Ты бы к нему присмотрелась, прежде чем из чужой семьи уводить. Не проще бы было так пользоваться? Я бы на ваш блуд глаза закрыла, как-нибудь мужика поделили бы. Авось, и с тобой бы подружилась, — Оксана расхохоталась Раде в лицо и, немного успокоившись, добавила: — Конфетками с крысиным ядом угостила бы. Мне для тебя, подруга, ничего не жалко.

Рада онемела от такой наглости. Выпучив глаза, она с негодованием смотрела на Оксану, подыскивая слова, как бы обиднее ей ответить.

Я нашла под столом ногу Алины и многозначительно нажала, мол, слышишь, что Оксана задумала? Соперницу отравить! А ты мне не верила!

— Да шутит она, — ответила Алина на мою мысленную тираду.

— Кто? Мама? — спросил Сергей, догадавшись, что речь идет о его теще. — Мама никогда не шутит.

Я переглянулась с Алиной. Сергей так же, как и мы, внимательно прислушивался к разговору за соседним столом.

— Сергей, ты серьезно думаешь, что … — я осеклась на полуслове, опасаясь продолжать фразу вслух, потому что всем известно: сказанное вслух имеет свойство становиться явью.

— Вы о ком? — спросил Куликов.

— Не о ком, это они о своем, — поторопилась ответить Степа и, чтобы отвлечь внимание мужа от Оксаны, перевела разговор на другую тему: — Ты лучше спроси, почему девочки не едят?

«Умница, — мысленно поблагодарила я Степу. — Еще неизвестно, возможно, все обойдется, и круиз вполне счастливо закончится, а посему не стоит заранее волновать Куликова».

У Степы были все основания замять разговор об Оксане. Дело в том, что она и Петр Куликов не так давно женаты, но муж уже премного наслышан о наших приключениях, а вернее о том, с какой регулярностью мы влипаем в очередное расследование. Разумеется, источником информации являлся Олег, мой муженек, который страсть как не любит, когда его жена с подругой и любимой тетушкой мечется по городу, вылавливая преступников. Побаивается нашего «хобби» еще один человек, а именно майор полиции Сергей Петрович Воронков. Тот вообще, если наши пути случайно пересекаются, может выйти из себя и наговорить в наш адрес разных гадостей. И зря, совершенно зря! В глубине души мы хотим жить спокойно, но так получается… При этом мы совершенно не подменяем полицию, не арестовываем и не сажаем никого в кутузку. Для нас куда интересней понять, кто совершил преступление и зачем, вывести негодяя на чистую воду и на блюде преподнести его Воронкову. Другой бы представитель правоохранительных органов радовался, а этот… Хорошо, что он с нами в круиз не поехал. Обязательно сказал бы, что это мы неприятности к себе притянули.

«Впрочем, нет никаких неприятностей. Пока нет», — как я ни пыталась отогнать от себя назойливую мысль, она время от времени лезла мне в голову.

— И, правда, Марина, Алина, почему вы не идите? — спросил Куликов, поймавшись на уловку Степы. — И вы, молодой человек, сидите над пустой тарелкой. Там есть что выбрать, — Петр мотнул головой в сторону стола с закусками. — Люля-кебаб выше всяких похвал. Поверьте мне, очень вкусно! А если его полить острым соусом. О-о-о! — застонал Куликов, сглатывая слюну. И это при всем при том, что он на моих глазах умял три таких люля-кебаба.

— Да-да, и, правда, неплохо было бы поесть, — с этими словами Сергей поднялся и направился к закусочному столу.

Чтобы не волновать Куликова, я, не отводя глаз от Оксаны, придвинула к себе овощной салат. Есть в такую жару не хотелось, но надо было соблюдать видимость того, что я пришла в ресторан исключительно ради еды, а не прислушиваться к чужому разговору.

Мимо стола, за которым разгорелась нешуточная баталия, проходил Михаил Иванович.

— Девоньки, только не убейте друг друга, — пошутил он. В его шутке была доля правды, страсти были накалены до предела.

Рада, не сводя глаз с Оксаны, прошипела:

— Иди, дядя, куда шел, — и, изобразив на лице крайнюю степень презрения к собеседнице, продолжила: — И ты иди. И девок своих уводи, не то, не ровен час, пришибу. Всех!

Михаил Иванович, осознав свою ошибку, прошел мимо. Его дело — сторона.

— Куда тебе, — не испугалась угрозы Оксана. — Это я тебя с землей сравняю. Крокодилам скормлю. Мумию из твоей шкуры сделаю. Благо долго сушить не придется — вобла тощая! Я бы на твоем месте из каюты не выходила — ветром за борт унесет. — Пока Рада в бешенстве хватала ртом воздух, Оксана поднялась со своего места, кокетливо поправила бретельку на плече, загадочно улыбнулась сопернице, мол, то ли еще будет, и позвала: — Девочки, за мной. Нам еще на экскурсию собираться.

Не замечая наших недоуменных взглядов, Оксана с дочками прошли мимо. Перед выходом из ресторана она затормозила перед столом, за которым обедали ее земляки — Роман и компания. Перебросившись с ними парой фраз, Оксана гордо удалилась. Наташа за матерью не последовала, подсела к нам, то есть к Сергею.

Куликов отошел за десертом, поэтому я смело спросила:

— Наташа, вы зачем в Египет прилетели?

— Как зачем? — удивилась она. — На памятники посмотреть, по Нилу прокатиться, — юлила она.

— Нет, вы прилетели испортить отдых бывшему папеньке. Но, Наташа, разве он стоит того, чтобы вы портили из-за него свой отдых?

Наташа мне не ответила, отвела взгляд в сторону.

— Кто знает, может, ни у тебя, ни у Лили, ни у мамы не будет возможности побывать в Африке, — продолжила я. Степа в знак согласия со мной часто закивала. — Зачем так бездарно тратить время и деньги. Я понимаю, Оксана обижена, она хочет отомстить Василю, насолить Раде, но зачем наказывать себя и нас. Мой вам совет: не тратьте свое время на Василя. Отдыхайте, загорайте. А Рада и так будет наказана. Я Василя знаю давно. Оксана права, он не подарок, если не сказать больше — такого приспособленца, эгоиста и жмота надо еще поискать. Я тебя попрошу, Наташа, передай мои слова маме.

— Боюсь, она вас не послушает, — вмешался в разговор Сергей. Наташа потупила глаза, предоставив право говорить мужу. — Она приложит все усилия, чтобы испортить им отдых.

— А то, что она портит отдых остальным пассажирам корабля, это не в счет? — резонно заметила Алина. — Вряд ли им доставляет радость присутствовать на семейных разборках.

— Мы уже не говорим о том, что все жители славного города Трускавца будут знать, что здесь произошло. От знакомых Василия или Рады о поведении вашей матери узнает весь город, далеко не все земляки будут на ее стороне. Многие станут упрекать в отсутствии гордости и воспитания.

— Да-да, — поддержала меня Алина. — Месть местью, но терять лицо ни к чему.

— Я скажу маме, — пообещала Наташа после недолгой паузы, во время которой она кусала губы и старательно отводила взгляд. По ее поведению я поняла, что Оксана приехала сюда с готовым планом мести, и ее будет трудно отговорить от его выполнения

Глава 4

Отдохнув в каютах после обеда, мы отправились на Западный берег Нила. К борту корабля было подано несколько моторных лодок. На берегу нас ждали экскурсионные автобусы. Я, Алина, Степа и Куликов не попали в один автобус с Оксаной и Василием. Если честно, я сочла это большой удачей. В каждом автобусе был свой экскурсовод, но все группы шли одна за другой и по одному маршруту. Мы несколько раз натыкались и на Оксану с детьми, и на Василия с Радой.

Сначала нас повезли посмотреть на две огромные статуи Аменхотепа III — все, что осталось от великолепного храма. Затем мы посетили Долину царей — многовековую усыпальницу фараонов, увидели погребальный храм царицы Хатшепсут, единственной женщины-фараона и, полные впечатлений, вернулись на корабль.

На ужине Оксана и ее семья разумно заняла отдельный столик. Я с облегчением вздохнула — дай бог, чтобы она одумалась и оставила Василия и Раду в покое.

После ужина большинство пассажиров «Рамзеса» вывалило на палубу, чтобы не пропустить отправление теплохода от пристани. Весь следующий день нам предстояло плыть по величественному Нилу, а в этот вечер ожидался фейерверк и дискотека.

Куликов после плотного ужина залег в каюте, но не стал возражать, чтобы Степа составила мне и Алине компанию. Мы решили прогуляться по судну.

— Конечно же, иди, — великодушно разрешил Петр. — Потом мне расскажешь. Возьми деньги. Вдруг вы зайдете в магазин, и тебе что-то захочется купить.

Но разве нас интересовали магазины? Оксана и ее выходка за обедом в ресторане не выходила из головы. Чувствовало мое сердце, что моя украинская подруга готовит нечто, что заставит заговорить о ней весь теплоход. И Рада из тех, кому палец в рот не клади. Следовательно, грандиозное семейное шоу пассажирам «Рамзеса» обеспеченно. Если только мы не вмешаемся и не убедим Оксану не выносить сор из избы.

Мы прошлись по всем палубам, но никого, кто бы нас интересовал, не увидели. Отсутствие на палубе Оксаны, Василия и его новой жены немного нас успокоило.

— Вы знаете, уже само наличие на корабле Оксаны с детьми изрядно осложняет жизнь Рады, — выразила свою точку зрения Алина. — Оксане и делать ничего не надо. После сегодняшнего обеденного скандала Рада от нее будет шарахаться, как черт от ладана.

Возвращаясь на свою палубу, мы столкнулись с Романом и всей компанией из Трускавца в полном составе. Земляки Оксаны и Василя веселились на полную катушку. Они сидели в шезлонгах вокруг пляжного столика, на который выложили остатки аэрофлотовского завтрака и двухлитровую бутылку минеральной воды. То, что в бутылке отнюдь не вода, догадаться было несложно. Так трепетно воду не разливают в станы, ею не чокаются и после нее не закусывают.

Подруги прошли вперед, а я остановилась невдалеке и сделала вид, будто любуюсь пейзажем. Внутреннее чутье мне подсказывало, что речь обязательно пойдет о Василии и Оксане.

Алина с недоуменьем на меня посмотрела:

— Может, поднимемся на верхнюю палубу, там вид лучше.

— Нет, видишь, за моей спиной люди пьют водку из минеральной бутылки? — зашептала я, не показывая взглядом на шумную компанию.

— И что?

— Эти люди из Трускавца, знакомые Василия и Рады, возможно, и Оксанины тоже.

Как бы в подтверждение моих слов, одна из женщин, выкрашенная в платиновую блондинку, заговорила:

— Я Оксану не понимаю. Раньше ей надо было за Васькой следить. Он ведь давно любовь с Радой крутил. Еще год назад я об этом знала.

— Света, а кто не знал? — вяло спросил толстяк, сидящий по правую руку от блондинки. Его лицо, подставленное под лучи заходящего солнца, выражало полное удовлетворение жизнью. Он щурился и блаженно улыбался. — Все в городе знали. Я лично Ваську отговаривал, чтоб не изменял Оксане. Женщина она славная, работящая, сколько лет Васькины закидоны терпела. И главное, с кем он ей изменял — с Радкой. У нее же на лбу написано, что она чертовка, ведьма. Сколько у нее мужей было?

— Ты, Богдан, зря на Раду наговариваешь, — вмешалась в разговор яркая брюнетка. Заложив ногу за ногу, она курила тонкие дамские сигареты. Стряхнув пепел сигареты в пустой стаканчик, она выдала такую фразу: — Мужей у Радки действительно много было. Ну, повезло женщине.

— Ага, повезло, — заржал дурным смехом Роман. — Ну ты, Катька, сказанула: «Повезло»! Где они сейчас, Радкины мужья? Все, кроме первого, на кладбище, в одном месте похоронены. Прямо братская могила. Дурная слава за твоей подругой ходит, Катерина.

— Слава… Какая слава? Баба, как баба. Так фишка легла. Если Василий к Радке от Оксаны ушел, значит, она лучше бывшей. И ни при чем здесь чертовщина, привороты, ворожба. Лучше она Оксаны — и все.

— Да? А бабка Рады разве не ворожила? Рада — единственная ее внучка, — напомнил друзьям Богдан. — Кому старая Фрида свой опыт должна была передать? Только Раде.

— Богдан, ты как маленький, — хмыкнул третий мужчина, до этой минуты только пивший водку и в разговоре не участвовавший. Высокого роста — ноги его не помещались под столом, и потому ему приходилось сидеть вполоборота — он выглядел моложе Романа и Богдана. — Вспомнил Фриду. А Фрида, между прочим, скончалась от банального воспаления легких. Была бы колдуньей, неужели бы себя не спасла?

— Ярослав, а ты почем знаешь, что она умерла от воспаления легких? Ты ведь из Трускавца уехал десять лет назад, — вспомнил Роман.

— Сестра писала.

— Катька? Ты, что ль, писала? Делать тебе нечего о таком писать.

— Может, и писала, разве всего упомнишь? — пожала плечами Катя. — И чем не новость?

«Ага, Катя — сестра Ярослава, — отметила я про себя. — И по тому, как Богдан к себе ее прижимает, можно заключить, что она ему приходится или женой, или любовницей. Роман и Светлана, скорей всего, тоже пара».

— Ладно, умерла и умерла. Давайте лучше за козлов выпьем, — предложил Богдан.

— За что? — уточнила Катя.

— За козлов, которых любят, несмотря ни на что. Ибо не зря говорится: любовь зла — полюбишь и козла.

— А за козла ответишь! — в шутку зарычал Ярослав.

— Это ты потому говоришь, что вторую половину не встретил.

— И все равно, за козлов я пить не буду! Я буду пить за дам, присутствующих на корабле. Кто наливал? За дам я выпью полный стакан. Кто со мной? Присоединяйтесь.

Компания поддержала тост дружным смехом. Выпили — закусили, потом еще раз выпили, к разговору о Василе и его женщинах не возвращались. Ловить рядом с жителями славного Трускавца было нечего. Мы с подругами пошли бродить по кораблю.

После девяти вечера корабль отплыл, сразу после отплытия началась дискотека. Среди танцующих пар я заметила Наташу с Сергеем. Молодые супруги были веселы и безмятежны.

— Привет, — окликнула я Наташу. — Где мама?

— Лежит в номере. У нее голова разболелась. Выпила аспирина, надеется заснуть.

— Ты ей передала мою просьбу?

— Да, — кивнула Наташа. — Она просит прощения — нервы сдали, да и не думала, что со стороны все так ужасно выглядит. Она возьмет себя в руки, и на Васькину жену больше бросаться не будет.

— Хотелось бы, — пробормотала я.

Наташа опять отводила глаза в сторону, и это наводило на мысль, что она говорит лишь только для того, чтобы меня успокоить. Возможно, Оксана не будет публично приставать к Василию и Раде, но исподтишка жизнь им попортить не откажется. Я ее знаю — она упрямая. И если у нее есть план, то от него она не отступит.

Весь следующий день был посвящен отдыху. Сразу после завтрака мы заняли шезлонги на верхней палубе рядом с бассейном, загорали, купались, наслаждались видами Нильских берегов, обсуждали, как проведем предстоящий вечер.

После ужина намечалась вечеринка в арабском стиле — карнавал «Галабия — party». Костюм для карнавала можно было купить на корабле либо взять напрокат за каких-то пятнадцать долларов.

Незадолго до обеда мы с Алиной и Степой отправились за костюмами для себя и Куликова.

Костюмерная представляла собой обычную каюту, в стены которой были встроены шкафы. Мы оказались не единственными желающими приодеться к вечеру — в костюмерной собралось человек десять. Все что-то выискивали, что-то примеряли перед зеркалом — хотя, по большому счету, кроме арабских рубах и платков на голову, ничего не было. Мы почему-то думали, что на вечеринке все гости будут сверкать в нарядах фараонов, но, увы, костюмерная не оправдала наших ожиданий. Мало того что все костюмы были более чем скромненькие, так еще и наблюдалась явная дискриминация по половому признаку — женские наряды отсутствовали напрочь.

Около одного из шкафов я увидела Василия с женой. Рада прикладывала рубаху к плечам Василия, пытаясь без примерки подгадать с размером. Наверное, это было не трудно, потому что все рубашки были просторные, безразмерные, в них бы влез любой, даже наш Куликов, который носит полный пятьдесят шестой размер.

— А на голову что? — спросил у жены Василий. Выбор головных уборов также был невелик. К рубахе шел или в черно-белую клетку платок, или такой же платок только в красно-белую клетку, или чисто белый платок без каких-либо заморочек.

— Бери черный, — посоветовала Рада. — Красный выглядит вызывающе. Белый слишком простенький.

— Думаешь? А мне больше красный нравится, — замялся Василий, держа в обеих руках по платку.

— Дурак красному рад, — неуважительно хмыкнула супруга и выдернула из руки Василя красный платок. Осознав, что повела себя чересчур резко, она извинилась: — Прости, но тебе красный цвет не идет. Возьми черный. У тебя в черном платке лицо более выразительное.

— У тебя настроение плохое?

— Думала, как люди медовый месяц проведем. Так нет, куда ни плюнь — знакомые рожи.

— Не обращай внимания, — пожал плечами Василь. — Богдан и Ярослав — хорошие ребята.

— А Роман? Признайся, ты ему присоветовал ехать?

— Только и сказал, куда мы едем, — стал оправдываться бедняга.

— Сказал? Проболтался! — подавляя злость, прошептала Рада. — И зачем вообще о Египте заикаться? Роман — куда все, туда и он. И Светка — еще та сплетница. Наверняка это они твоей бывшей проболтались.

— Они вроде не общаются, — задумался Василь. — Хотя, кто знает.

— И Лизка, выдра облезлая, — злилась Рада на неизвестную нам Лизу. — Роман еще бы ладно, но зачем она продала тур твоей чмаре? Ведь обещала никому не продавать эти путевки.

— А она и не покупала их в Трускавце. Если бы она ехала с нашим туристическим агентством, мы бы знали еще до отлета, — осенило Василя. — А так… Я знаю, кто забронировал Оксане каюту на «Рамзесе». Роман, конечно, мог сболтнуть, что мы с тобой летим в Египет. Оксану это заело, и она позвонила Марине.

— Что еще за Марина? — Рада скосила глаза на супруга.

— Подруга Оксаны из другого города, у нее туристическое агентство. Кстати, она тоже здесь, на корабле.

Может, мне надо было в эту минуту подойти к Василию и похлопать его по плечу, но я спряталась за дверцу шкафа, не желая показываться на глаза парочке.

— Бог с ней, с твоей Оксаной. Все равно уже ничего не исправить, — зло поджимая губы, прошипела Рада. — Не выбросишь же ее за борт? Ты выбрал на голову платок? — повысила она голос на мужа.

— Ты же сама сказала, что оставляем этот. — Василий протянул Раде платок в черно-белую клетку.

— Тогда пошли.

Рада с рубашкой и платком подошла к костюмеру, чтобы заплатить за прокат костюма. Василий, не поворачивая к нам головы, поплелся за женой.

Проводив Василия и Раду, Алина протяжно вздохнула:

— Н-да, ну и мегера. Славненько, что Ваське такая жена досталась. Он с ней еще хлебнет горя.

— Если Оксана ее не замочит, — вырвалось у меня.

— Типун тебе на язык! — шикнула на меня Степа. — Что за навязчивая идея? Смотри, не подскажи ее Оксане. И вообще, зачем мы сюда пришли?

— За костюмами, — хором ответили мы с Алиной.

Для Куликова выбрали наряд легко, а вот для себя ничего достойного не нашли. Обряжаться в мужской костюм не хотелось.

— Я в Хургаде такие чудесные серьги отхватила, — напомнила Алина, — намеривалась покрасоваться в них на вечеринке в арабском стиле. Но к мужскому платью они вряд ли подойдут. Придется надеть шифоновый сарафан. Как вы думаете, хорошо будет смотреться длинная серебряная сережка, касающаяся оголенного плеча?

— Ты будешь в сарафане? — переспросила я. — Пожалуй, я тоже надену вечернее платье в европейском стиле.

— А мне что выбрать? — растерялась Степа. — А что, если мне все же примерить рубашку?

— Не вздумай! — в один голос возразили мы. — Ты только представь, ты и Куликов в одинаковых рубашках до пят. На его фоне ты будешь выглядеть как слуга своего господина. Нет уж, пусть один Куликов за нас отдувается в египетском балахоне.

— А если рубашка ему не понравится? — засомневалась Степа.

— Наденет фрак! — с этими словами Алина взяла из Степиных рук рубашку и пошла с ней к арабу, ответственному за раздачу костюмов.

Костюм Куликову приглянулся. Не дожидаясь вечера, он тут же его примерил — рубашку, пояс и головной убор.

— А что? В нем что-то есть. Не жарко, даже прохладно, не то, что в брюках. Воздух тебя со всех сторон обволакивает. Степочка, может, ты мне такой купишь? Только, естественно, более яркий, расшитый золотыми нитками и каменьями, как у шейха. Буду в родном Белозерске по дому ходить. Могу даже народ принимать — по личным вопросам. Не возражаешь?

— Возражаю, — шутя, ответила Степа. — Вдруг ты так войдешь в роль, что сначала приведешь в дом верблюда, а потом вторую жену. Зачем мне соперница?

— Значит, против верблюда ты ничего не имеешь?

— Против верблюда, нет. Против второй жены — да. Я ревнивая! Вторая женщина под одной крышей со мной жить не будет. Клянусь, я ее зарежу, — сдвинув на переносице брови, с гортанным придыханием произнесла Степа.

Глава 5

Весь день было жарко. Мы плыли на юг при полном безветрии. После обеда большая часть пассажиров спряталась под кондиционерами в своих каютах. Только отчаянные экстремалы — с риском для здоровья — жарились на верхней палубе, рядом с бассейном. Среди желающих заполучить солнечный ожог были Василий и Рада. Я поискала глазами Оксану, и опять порадовалась тому, что ее рядом нет.

Подругу я нашла в каюте. Оксана вышла ко мне с косметической маской на лице. Голубая глина плотным слоем покрывала щеки и лоб. Нанесенная давно маска лежала засохшей коркой, местами была покрыта трещинами и напоминала высохшую землю в пустыне.

— Как дела? У тебя вчера голова болела? Прошла?

— У-у-у, — промычала Оксана. Глина не давала ей рта открыть. Жестом мне предложили присесть. Оксана скрылась в ванной. Через несколько минут она вышла и ответила на мой вопрос. — Спасибо, уже лучше. Раньше спать легла и утром встала с нормальной головой.

— А почему я тебя сегодня утром не видела? Мы все загорали на верхней палубе. Могла бы к нам присоединиться.

— Мариша, тут такое дело, — замялась Оксана. — Как оказалось, на корабле, помимо Васьки с женой, еще есть мои знакомые. Мне как-то неудобно перед ними: еще подумают, что я Ваську преследую.

— А разве нет? — удивилась я Оксаниному смущению. — Я уверена, ты заранее знала, что на корабле еще будут люди из Трускавца.

— Каюсь. Я встретила Романа две недели назад. С его слов я поняла, что едет только Васька и его вобла, — не преминула напомнить Оксана о чрезмерной худобе Рады. — Но я даже подумать не могла, что они всей компанией собрались. Подставил, гад! Хотел выставить меня на посмешище. И так в Трускавце все кому не лень обсуждают наш с Васькой разрыв, теперь и вовсе меня с грязью смешают.

— С чего ты взяла? Большинство женщин на твоей стороне. — Я прикусила язык и не стала рассказывать о подслушанном разговоре. — И вообще, Оксана, не бери дурного в голову, — посоветовала я, глядя на ее расстроенное лицо. — Ходи с гордо поднятой головой и не обращай на Ваську никакого внимания. Ты приехала отдыхать! Значит, и веди себя соответственно. Ты молодец, что следишь за собой. Кстати, здесь на судне косметический кабинет.

— Да-да, — кивнула она и послушно повторила: — Я приехала отдыхать. Зачем мне Васька? Уже незачем, — с грустью протянула она, а я в очередной раз убедилась в истинности поговорки «Любовь зла, полюбишь и козла», а еще, что в душе она продолжает любить этого мерзавца.

— Значит, ты обещаешь не глядеть в сторону Василя? — уточнила я.

— Да-да, — кивнула Оксана.

Увы, Оксана не сдержала своего слова и уже через два часа нарушила свое обещание. Кто кого первый задел — Оксана Раду или Рада Оксану — не знаю, я пришла в самый разгар драки, не успев к началу, но и того, что я увидела, было предостаточно. Две дерущиеся женщины — омерзительное зрелище.

Оксана, вцепившись в волосы соперницы, пыталась утащить ту на дно бассейна. Рада отбивалась руками и ногами. Когда же стала захлебываться, вцепилась зубами в руку Оксаны. Та вскрикнула и отпустила голову Рады.

Увы, посмотреть на мерзкую сцену в бассейне собралось много народа, некоторые прибежали сюда с нижней палубы, заслышав истошные женские крики. Люди стояли кругом у бортика, но никто и не попытался разнять беснующихся дам. Все почему-то воспринимали происходящее, как веселое шоу: хлопали в ладоши, свистели, улюлюкали. Кое-кто даже делал ставки. Одним казалось, что победить должна непременно Оксана. Она более рослая и физически должна быть сильнее. Другие, увидев, как Рада ловко уходит от ударов Оксаны, полагали, что победа останется за ней. Немцы и французы обмахивались купюрами евро словно веерами, давая понять, что не прочь бы поспорить и на деньги. Русские поддерживали дерущихся женщин криками:

— Поддай жару, мочи рыжую, мочи.

— Блондинку топи. Ногами действуй. Глуши ее, выворачивайся.

Роман и его компания стояли с открытыми ртами. Давно пришло время разнять соотечественниц, но они бездействовали. Интересно, что и виновник скандала с саркастической ухмылкой наблюдал за происходящим. На его лице даже читалось удовлетворение от собственной значимости — как же, две бабы не могут поделить мужика. Значит, он, этот мужик, чего-то да стоит?!

Первой не выдержала Зося, бросилась на подмогу матери. Вслед за ней не удержалась и Лиля — тоже прыгнула в воду. Итог битвы решил Сергей. Когда он с шумным плеском шагнул в бассейн, Рада и Зося предусмотрительно отплыли к краю, прекратив поединок.

Я подскочила к Оксане и увела ее в сторону, подальше от любопытных взглядов.

— Что произошло? Что? Ты же мне обещала, — упрекнула я подругу.

— Не я первая начала, — мотнув головой и тяжело дыша, ответила Оксана. — Они обидели Лилю. Василий обидел, — уточнила она. — Лиля подошла к нему, чтобы попросить денег на заколки. Он, красуясь перед своими, сказал: «Тебе не заколки купить надо, а расческу. Вечно лохматая ходишь. Перед людьми за тебя стыдно». А Лиля только из бассейна вышла. Какие у нее должны были быть волосы? К Василию подпряглась его вобла: «Уродина! Вся в мать. Твоего, Вася, ничего нет. Ты уверен, что она твоя дочь?» Лиля расплакалась, чем вызвала неописуемую радость у стервы Рады. Она начала над ней подтрунивать: «Рева — корова, рева — корова». Извини, я не сдержалась. Лиля у меня не сирота! У нее есть отец и мать, правда, отец — полное дерьмо. Поздно я это поняла. Но все равно, не в подоле я же ее принесла? Да, мы с Василием жили в гражданском браке, но многие в Трускавце уверены, что мы официально были женаты. Даже судья, когда мы пришли имущество делить, удивилась, что мы не расписаны.

— А почему вы не расписались? — поинтересовалась я. Для меня не было секретом, что брак у Оксаны и Василия гражданский, но я никогда не интересовалась причиной. Трускавец — провинциальный городок, в котором живут, соблюдая вековые традиции. Оксана почему-то не испугалась осуждающих взглядов, хотя бы на первых порах.

— Я не хотела. Сначала не доверяла Василю, боялась, что он меня бросит, — хлопец моложе меня на четыре года. Потом родилась Лиля, он записал девочку на свою фамилию и предложил мне расписаться, да все некогда было. Прошли годы, я успокоилась — муж есть, дети тоже. Зачем штамп в паспорте, если и так все хорошо? Я и сейчас не жалею, что не поменяла свою фамилию. Лилю жалко, надо было ее на свою записать.

— Понятно, — сказала я, бросив косой взгляд на виновника всех Оксаниных неприятностей. Василий спокойно попивал фруктовый коктейль. Рада и Зося также потягивали из трубочек трехцветную жидкость. Троица выглядела вполне счастливо, словно и не было ни драки в бассейне, ни выдранных клочьев волос.

— Зря я сюда приехала, — проследив мой взгляд, молвила Оксана. — Мое присутствие нисколько не омрачает праздник на их улице. А я так на это надеялась. К Лиле Василий равнодушен. При нем ее унижали, оскорбляли, а он и рта не открыл, чтобы ее защитить, да что там защитить — сам начал ей читать нотации. Следить, мол, за собой надо. Чучелом обозвал. Ей-богу, убивала бы гада! — в сердцах бросила Оксана. — К стенке, и пулеметной очередью вдоль и поперек, вдоль и поперек. Жаль, пулемета нет.

— Оксана, — окликнул ее Роман. Мы обе повернули голову к говорящему. — Прости, что вклиниваюсь в ваш разговор, — замялся он. Должно быть, он стоял рядом с нами довольно долго и много чего слышал из признаний Оксаны, а мы так были увлечены беседой, что не заметили его присутствия. — Мы тут после ужина собираемся посидеть на палубе, горилочки выпить, сальцем закусить. Не желаешь присоединиться к нашей компании? Ты ведь одна? Молодежь твоя не в счет, им и без тебя весело. Ты как?

— Спасибо, Рома, мне тоже весело, — отказалась Оксана.

— Ты не бойся, твоего Василя с Радой мы не приглашали, — заверил ее Роман.

— Лучше их пригласи, нет у меня настроения гулять, горилку пить. Правда, пригласи Ваську, за чужой счет он выпить не дурак.

— Не хочу я их приглашать, — мотнул головой Роман.

— Что так? — сделала удивленное лицо Оксана. — Вы вроде бы друзья, за одной партой в школе сидели.

— Не хочу и все, — буркнул Роман и отошел в сторону.

— Слышала? — спросила у меня Оксана. — Ваську в городе никто не любит. Я долго удивлялась почему, потом догадалась. Дурной он человек. И в смысле глупый, и в смысле плохой. Деньги любит, а зарабатывать не умеет. Как рыба-прилипала, за чужой счет норовит прожить. И Рада того же поля ягода. У нее вшивенький магазинчик, косметикой польской торгует: тушью, тенями, помадой — все низкого качества. Футболки, кофточки…Прибыль, конечно, есть, но не такая, как у меня. Она и Василя заприметила только лишь потому, что у меня гостиничный бизнес.

— Ну почему, — пожала я плечами. — Василий — мужчина видный.

— Видный, — будто бы согласилась со мной она, — но ты заговори с ним и поймешь, что он дурак дураком. Какая же я была идиотка, что в него когда-то влюбилась. Скоро поняла, что он собой представляет, но тогда я уже Лилю носила, побоялась матерью-одиночкой остаться. Какой-никакой, а отец, — вздохнула Оксана.

— Может, и Рада в Ваську влюбилась? — спросила я, указывая на общие ошибки и желая приглушить в Оксаниной душе клокочущую ненависть.

— Да ты что! Кого она кроме себя любит?! Хотела вместе с ним жирный кусок проглотить. Шиш у меня она получит! — при этом Оксана не удержалась и скрутила дулю. — На меня все квитанции выписаны. Я хозяйка гостиницы — и одной, и второй. По закону-то делиться, конечно, надо. Но я дам на лапу судье, и суд вынесет решение в мою пользу.

— Так ведь и Василий может подкупить судью, — покачала я головой.

— Может, но не даст. Сейчас у него денег нет.

— Как же он в круиз поехал? — удивилась я.

— Кто-то ему одолжил, — махнула рукой Оксана. — Он и вобле своей сушенной глаза замылил. Соврал, дескать, со счета снял. Нет у него счета, и не было. Я ему давала деньги и на спортзалы, и на бассейны, и на бары, чтобы с мужиками посидел, пива попил. Додавалась, — с досадой проговорила она.

— А если Рада за свой счет его везет?

— Нет, он точно соврал. Я в самолете сидела позади них и слышала, как Рада спросила, сколько он со счета снял и хватит ли им наличных денег, чтобы ни в чем себе не отказывать. Каково?! У него отродясь своих денег не было. А еще я слышала, что он по Трускавцу деньги сшибает. У одного просил взаймы довольно приличную сумму, у другого… кто дал, не знаю. Я бы не дала ни за что.

По мере того как мы разговаривали, Оксана успокаивалась. Голос ее стал ровным, краснота спала с лица, ушла дрожь.

— На маскарад пойдешь? — сменила я тему.

— Пойду, девчонки мои рубах арабских набрали, рядиться будут. Да и я вместе с ними, мне сейчас только в маскарадном костюме ходить. Стыдно-то как!

— Оксана, забудь обо всем, — велела я и, чтобы опять не завестись на ту же тему, стала прощаться. — Встретимся вечером.

— Если узнаем друг друга, — внесла поправку Оксана.

Глава 6

Карнавал начался в девять вечера — ждали темноты, чтобы зажечь факела, густо расставленные вдоль бассейна, и разноцветные фонарики, развешенные по борту теплохода. Обилие живого света родило ощущение праздника. Восточный колорит внесли египетские торговцы. Палубы, словно по мановению волшебной палочки, оказались в разноцветных палатках. На выбор пассажирам были представлены самые разнообразные сувениры, изделия из верблюжьей кожи, серебряные побрякушки, восточные сладости и пряности.

Каким-то образом затащили на борт теплохода двух ослов! Где их прятали весь сегодняшний день, не знаю, скорее всего, что в трюме — ослы радовались свежему воздуху и вечерней прохладе, оглашая нильские берега заливистым «иа-иа!». Дети были в восторге от животных. Каждый ребенок норовил прикоснуться к ослику, сунуть ему в пасть ломтик яблока или банана.

Праздник набирал силу. Народ толкался на палубе, переходя от одной палатки к другой. На первый взгляд казалось, что мы находимся на настоящем восточном базаре — большая часть пассажиров были обряжены в арабские рубахи, причем не брезговали мужским одеянием и женщины. Только потом я поняла, почему в костюмерной не было женских костюмов.

Сегодняшний Египет — религиозная мусульманская страна. Женщина не носит паранджу, но не имеет права оголять руки выше запястья, ноги — выше щиколотки, показывать свои волосы. Платье до пят, с длинным рукавом, на голове платок — так выглядит современная египтянка. Они даже купаются в море или в платьях, или в костюмах, похожих на спортивные трико.

Впрочем, среди псевдоарабов и псевдоарабок встречались дамочки вполне европейского вида, одетые в дорогие вечерние платья. Среди этих дамочек были и мы: я, Алина и Степа. Куликов на нашем фоне в своей арабской рубашке смотрелся как шейх, решивший вывести свой гарем на прогулку. На его изначально скромный наряд Степа успела нашить бижутерию. Мы с Алиной охотно поделились с Петром цепями, брошами и браслетами. Получилось весьма-весьма неплохо. По-моему, Куликову самому нравилось, как он выглядит. Он с удовольствием ловил на себе завистливые женские взгляды и подолгу не мог оторвать глаз от стеклянных поверхностей, в которых отражался его силуэт.

— Пить хочется, — промурлыкала Степа.

Не смотря на царский вид, Куликов тут же бросился исполнять желание жены. Оставив нашу милую троицу в сторонке, он пошел за коктейлями.

— Я поняла, — сказала Алина, обозрев пришедшую на карнавал публику, — кто захватил достойный наряд, тот пришел на вечеринку в своем. А кто не подумал, понадеялся на авось, вышагивает сейчас в арабской рубахе на вырост. Не все же такие рукодельницы, как Степа. Это же надо, как она украсила Куликова! Как рождественскую елку. Из тряпки сделала произведение искусства. Кстати, как я выгляжу?

— Глаз не отвести.

— А я? Мне, между прочим, это платье Петя из Германии привез, — доложила Степа, приглаживая на себе платье из плотного шелка. Если бы не крупные пуговицы, украшенные стразами, выглядело бы оно более чем скромно. — В фирменном магазине «Валентино» покупал. Как я в нем?

— Нормально, — поскупилась на похвалу Алина. — Куликов платье на свой вкус подбирал?

— А что, плохо? — как-то сразу поскучнела Степа, расслышав в вопросе Алины скептические нотки.

Алина была прямолинейна.

— Степа, мы все весной ездили в Италию, — напомнила она. — В Милане были! Неужели ты не могла подобрать там действительно стоящую вещь? В деньгах ты, слава богу, не ограничена. Нельзя всегда полагаться только на мужа — купит, не купит. Ты первая леди Белозерска! Я полагаю, Куликов достоин того, чтобы рядом была элегантно одетая жена. Или я ошибаюсь?

Кончик Степиного носика подозрительно покраснел, нижняя губка затряслась. «Сейчас заплачет. Ну, Алина, нашла над кем подшучивать», — подумала я и прошила подругу разгневанным взглядом.

— Степа, Алина шутит, — поторопилась заверить я родственницу. — Тебе это платье очень идет. Тем более что это твой стиль. И с цветом Петр угадал — нежно-оливковый оттенок делает твои зеленые глаза неотразимыми. Правда, Алина? — с нажимом спросила я. Мол, попробуй ответить иначе! — И изумрудные серьги в тон. И босоножки.

— Извини, Степа, — поняла свою ошибку Алина. — Я только хотела сказать, что можно было выбрать что-то более открытое. Тебе не жарко?

— Алина, мы же в мусульманской стране, — ответила Степа. — Я знала, куда еду. Открытые части тела здесь не к месту.

— Но на этом корабле больше европейцев, чем мусульман, — стояла на своем Алина. — Будь открытой — и мужик к тебе потянется, — выдала она только что придуманный афоризм.

— У меня Петя есть, — пробурчала Степа, сведя брови на переносице, но тут же они взлетели вверх, и глаза заблестели.

На горизонте появился Куликов. В руках он едва удерживал четыре высоких бокала, наполненных алой жидкостью.

— Прошу, разбирайте аперитив с соком. Алкоголя минимум, сока максимум. Прекрасно утоляет жажду. Я пробовал.

Когда с коктейлями было покончено, Куликов потащил Степу выбирать подарки. Я воспользовалась моментом, чтобы сделать Алине замечание:

— Зачем к Степе пристала? Она всю жизнь проработала в районной библиотеке. Заставить ее надеть вечернее платье с глубоким декольте можно только под страхом смертной казни и то, если сказать, что казнить будут не ее, а Куликова. Степу не переделаешь.

— Я это уже поняла, — кивнула Алина. — Да не смотри на меня так. Шутила я, шутила. Я не виновата, что она шуток не понимает.

— Я бы твоих шуток тоже не поняла, — последнее слово я произнесла несколько заторможено.

Мой взгляд привлекли сразу две компании. На палубе появились бредущие один за другим «арабы». Их было четверо. Сначала шли низкорослые представители арабского мира, они едва не наступали на подолы рубах. Замыкал процессию высокий араб. Ему рубаха была до середины икры. В высоком арабе я узнала Сергея, зятя Оксаны. Тремя его спутниками, вернее, спутницами были Оксана, Наташа и Лиля.

Другая компания, опять-таки «арабов», обосновалась на сдвинутых в круг шезлонгах. Я не обращала на них внимания, пока они тихо пили, закусывая вынесенной из ресторана едой. Когда же хмель ударил им в голову, и они заговорили громко, не одна я повернула в их сторону голову.

Пятеро трускавчан были как один в арабских одеяниях, но говорили на чистейшем украинском языке. Я ничуть не удивляюсь, когда слышу, как египтяне говорят по-русски, но чтобы арабы на украинском…

Голову каждого из хмельной компании покрывал национальный арабский платок, который каждый повязал на свой манер. Женщины, Света и Катя, соорудили из них кокетливые тюрбаны. Роман умудрился сложить из платка пилотку. Ярослав и Богдан по-бабски обмотали концы платков вокруг шеи.

Изрядно подвыпившим «арабам» захотелось петь. Из микрофонов лилась тягучая восточная музыка. Богдан поискал глазами — где бы раздобыть аккомпанемент? — увидев араба, теребящего струны нечто весьма похожего на банджо, бросился к нему. Сунув парню в руку доллар, он выхватил у оторопевшего музыканта инструмент и, вернувшись к шезлонгам, завопил:

— Зараз заспiваемо нашу: «Несе Галя воду!»

Богдан ударил растопыренной пятерней по струнам, и «банджо» издало душераздирающий звук. Украинцы запели. Одно могу сказать, они мудро сделали, что не пели, а кричали, заглушая своими голосами игру отчаянно фальшивящего музыканта.

— Позорище, — услышала я рядом с собой. Скосив глаза, увидела Раду в сопровождении Василя и Зоси. Вася без претензии на оригинальность был одет под араба. Рада и Зося пришли на карнавал в обычных летних сарафанах. — Одна забота — напиться и песни орать. Как бы им намекнуть, что они не дома? Вась, сходи, скажи.

— Оно мне надо?

— Ну да, конечно, скажи еще, что Роман — твой друг!

— Друг, не друг, но мужик он нормальный.

— А Богдан? Алкаш! Интеллигентом прикидывается. Про Ярослава я вообще молчу… Так ты пойдешь?

— Радочка, ну зачем тебе это нужно? Пусть поют, ведь они никому не мешают.

— Ты думаешь? Да они ведь уже матом голосят!

И правда, допев песню про Галю, которая несет воду, национальный украинский хор перешел на матерные частушки.

— Что о нас подумают?!

— А что подумают? Мы же с ними не поем? — заметил Василий.

— Да что с тобой говорить?! Я мыслю масштабнее и говорю не о нас, а об Украине в целом. Иди, скажи, чтоб страну не позорили.

Василий безропотно поплелся к соотечественникам. Рада отвернулась к воде и потому не видела, как ее мужу налили полную чарку. Василь с оглядкой на жену выпил до дна и только после этого рискнул сделать замечание. Я не слышала, что он им сказал. Песня ненадолго оборвалась. В эту минуту, я полагаю, Василий был послан куда-то очень далеко, возможно, дальше, чем на родину, — и с новой силой зазвучали родные мотивы.

— Рада, я им сказал, но они не слушают, — доложил Василий жене. — Ты права, культуры в них ни на грош. И ведь не понимают, что нацию позорят, — сокрушался послушный жене Василий.

— Не слушают, говоришь, — приподняв одну бровь, усмехнулась Рада. — Тебя не хотят, а меня им выслушать придется. — И она, норовисто вскинув голову, направилась к шезлонгам.

— Рада, не надо, — попытался остановить ее Василий. Тщетно. Она лишь ускорила шаг.

Рада, как я могла заметить, была весьма склочной и вредной особой. Одного Василя воспитывать ей было мало. И сдались ей эти соотечественники! Кому они по большому счету мешали? Да и частушки, несмотря на неприличный текст, были смешными. Своим пением Роман и компания здорово завели окружающих. Кто-то уже стал им подпевать, но в этот момент появилась Рада. У Богдана и Романа вытянулись лица, должно быть, Рада сказала им нечто обидное. Светлана покраснела и насупилась. Катя отвернулась, сделав вид, будто она к компании не имеет никакого отношения. Один Ярослав не спасовал перед вредной дамочкой. Он даже что-то ей ответил, наклонив голову вперед и глядя исподлобья. Рада резко повернулась на сто восемьдесят градусов и быстро зашагала обратно.

— Дурак, — не разжимая зубов, процедила она. — Этот Ярослав — полный дурак.

Василий не стал выяснять, в чем дело, догадался и так. Он и сам был недавно послан куда подальше.

— И зачем я полетела в Египет? — жаловалась Рада. — Не отдых, а одно мучение. Идем на другую сторону подальше от этих и от твоей чмары, — заметив Оксану, она кивнула в ее сторону. — Убила бы, — зло пробурчала она напоследок.

Роман и компания скоро угомонились. Наверное, Рада настроение им все же испортила. Но в целом вечер прошел «на ура». Перед финалом появился факир, который глотал сабли и изрыгал изо рта огонь. Ведущий маскарада предложил всем попрыгать в мешках, и, как ни странно, от желающих отбоя не было — мешков явно не хватало. Затем были клоуны и фокусы. В одиннадцать объявили последний номер концертной программы — дрессированные собаки. Поумилявшись собачкам, люди стали расходиться по каютам.

В половине четвертого нас разбудил истошный вопль:

— «Скорую»! Врача! Помогите кто-нибудь! Здесь труп!

«Здесь труп» прозвучало зловеще, эхом отозвалось от нильских берегов и пулей влетело в мою голову.

«И зачем трупу «Скорая»?» — спросонья подумала я.

— Что?! Где труп? Чей труп? — Я подскочила в кровати. Сон мгновенно улетучился.

— Почему кричишь? — с соседней кровати вяло спросила Алина.

— Кажется, там что-то случилось, — мотнула я головой, чтобы окончательно проснуться. — Убили вроде… Оксана? Рада? Кто? Да вставай же! — Алину пришлось толкнуть в бок, иначе бы она не проснулась.

Наспех накинув халаты, мы выбежали из каюты и примкнули к людям, которые мчалась на зов перепуганной женщины.

К тому времени, когда мы прибыли на место происшествия, вокруг шезлонга, в котором лежал покойник, уже образовалась толпа. Люди тихо перешептывались, охали и вздыхали, пытались заглянуть через плечи впереди стоящих, чтобы рассмотреть, кто там лежит, кого убили.

— Пропустите, расступитесь, — твердила Алина, со свойственной ей энергичностью прорываясь вперед.

Я не отставала от нее ни на шаг. Отстань я хоть ненамного, толпа бы вновь сомкнулась, оставив меня на дальних подступах к покойнику.

Я ловко лавировала между зеваками, не переставая думать: «Неужели Оксана, все же решилась и убила соперницу? А может, Рада убрала раздражающий фактор? Тоже ведь грозилась. Кто? Оксана или Рада?» Я почему-то была на сто процентов уверена, что в шезлонге лежит одна из Васькиных жен.

И ошиблась. На соседних шезлонгах лежали два тела. Женщина — это была не Рада и не Оксана, что несколько утешало, — вскоре стала подавать признаки жизни. Она зашевелилась, открыла глаза, но, посмотрев в сторону, на второй шезлонг, вновь откинулась в беспамятстве. Второе тело было мужским. Это я поняла, как только увидела две огромные ступни, торчащие из-под арабской рубахи. Вздох вырвался из моей груди — эти ноги не могли принадлежать ни моей подруге, ни ее сопернице.

Лицо покойника — судя по обмякшему телу, мужчина был действительно мертв — покрывал платок в мелкую черно-белую клетку. На груди рубашка была изрядно испачкана кровью, которая в тусклом свете дежурного освещения выглядела почти черной.

— Кто это, не знаете? Кто же это? — вопрошала полная женщина, прибежавшая сюда в ночной сорочке.

Алина без слов сдернула с лица покойника платок. Василь, не моргая, остекленевшим взглядом смотрел куда-то вдаль. Его губы были искривлены в посмертной извиняющейся улыбке. В целом его лицо не запечатлело ни ужаса, ни гнева, читалось только удивление — за что? Казалось, он прилег отдохнуть, накрылся с головой, а его зачем-то потревожили.

— Вася? — прошептали мои губы.

— Это ваш?

— Мой?.. Нет, — пробормотала я.

— Но вы его знаете? — спросила меня та же дама в ночной сорочке.

— Знала, — ответила я и стала оглядываться вокруг, ища глазами Оксану или Раду. Кто-то из них должен быть рядом.

Но их в толпе не оказалось. Спят? Не знают, что Василий убит?

«Оксана, — защемило у меня в сердце. — У нее был стопроцентный повод убить Василя. Все очень просто, примитивно просто. Ревность! Убью, но другой не отдам! А, может, — гостиницы? Теперь ей не надо их делить с бывшим гражданским мужем».

— Да, мы его знали, — вместо меня ответила Алина.

Я, подавленная своими мыслями, была не в состоянии говорить. Оксана — убийца! Из толпы вынырнули Роман и Ярослав. Оба пьяные.

— Василь, хорош пугать честную компанию. Маскарад закончился. — Ярослав потряс соотечественника за плечо.

У многих мелькнула спасительная мысль: «А и впрямь, не разыгрывает ли нас парень? Дама-то уже приходила в себя. Сейчас и этот очухается», но Ярослав отнял руку, и она оказалась испачканной — и не в кетчупе или чернилах. Рука пахла кровью, чужой кровью, уже остывшей и потому вызывающей одновременно и отвращение, и страх.

— Оба-на, — промямлил Роман, глядя на руку друга. — Однако история.

Ярослав отступил, брезгливо глядя на свою запачканную пятерню.

— Труп, — констатировал он.

— Похоже, его пырнули ножом, — сказал мужчина из толпы, склоняясь над покойником. — Разрез на рубашке продолговатый.

Я опустила глаза, чтобы посмотреть, не лежит ли где поблизости орудие преступления. Под шезлонгом ножа не было, а дальше и искать не имело смысла — Василя плотным кольцом окружали люди. Кто-то да заметил бы нож. Скорей всего, что преступник сбросил оружие за борт. И все же моя наблюдательность принесла плоды. Мой взгляд привлекла скомканная бумажка, ветром прибитая к бортовому ограждению. Я наклонилась и сунула ее в карман, чтобы рассмотреть потом, без лишних глаз.

— Что вы все стоите? Надо что-то делать, — причитала толстушка в ночной сорочке.

Алина накинула на лицо Василия платок.

— Надо сообщить Раде. Вы знаете, в какой каюте их поселили? — спросила она у Романа.

— Да, — кивнул тот. — Я ей скажу. Приведу. Если хотите, идите вы.

— Нет, лучше вы. Вы с ней знакомы, найдете нужные слова, — ответила Алина. — Мы сообщим о смерти Василия Оксане.

Она взяла меня за локоть и потащила, на этот раз, из толпы. За нами увязался Роман. Каюта Рады была в той же стороне, что и Оксанина. Прежде чем нырнуть в коридор, ведущий к каютам, я остановилась под светильником, пропустив вперед себя Романа. Он скрылся в коридоре, а я достала из кармана бумажку и разгладила ее на ладони.

— Посмотри, что я нашла рядом с Василием, — сказала я подруге. — Как ты думаешь, что это?

— Реклама мобильных телефонов, — пожала она плечами. — Обычно такие листовки раздают на улице. Что тут у нас? Адреса магазинов во Львове. Такое впечатление, что в этот листочек заворачивали что-то длинное. Остались характерные сгибы.

— Нож?

— Умница! Если так, то этот листик можно приобщить к вещественным доказательствам. О чем он нам говорит? Что убийца из Львова. Или был проездом во Львове, или…

— Алина, ты торопишься. Не факт, что убийца принес этот листик с собой. Он мог рядом с шезлонгом проваляться два дня.

— Палубы регулярно подметают, — заверила меня Алина. — К тому же этому листику повезло, что его случайно не сдул ветер. Следовательно, рядом с Василием он пролежал совсем недолго. Ладно, пошли к Оксане.

— А если ее нет в каюте? — с усилием выговорила я. Не передать словами, как неспокойно у меня было на душе.

— А где ей быть в четыре утра? — удивилась Алина.

— Алина, а если это она убила Василия? — выплеснула я догадку, обжигающую душу. — И рекламная листовка на то указывает.

— Рекламная листовка указывает только на то, что убийца мог быть из Львова или Львовской области. Оксана… — задумалась Алина. — А почему бы нет? — не стала отвергать мою интуицию Алина. — У нее был мотив, чтобы прикончить этого мерзавца. Тьфу-тьфу, о покойниках или хорошее, или ничего, — спохватилась она, но через минуту опять не сдержалась: — И надо было ей из-за этого негодяя жизнь свою портить.

В моей голове прокрутился ролик: по трапу на корабль всходят полицейские, все тычут пальцами на Оксану, ее выводят в наручниках, потом — грязная камера, решетка на узком окне и мерзкая похлебка в металлической миске.